Обложка Сломала муха ногу

Сломала муха ногу

Михаил Придворов

0% прочитано
Стандартный
Михаил Придворов

Сломала муха ногу

Предисловие

Дорогие друзья, если вам нравятся эти истории, не стесняйтесь ставить маленькие черные жопки самой книге.

Спасибо

Крокодил в магазине

Зашёл крокодил в магазин,

Купить шоколадных конфет,

Три сливы, один апельсин

И два огурца на обед.

Но только зашёл он туда

И вежливо пасть распахнул,

Как все закричали: «беда!»

И бросили в бедного стул.

И десять кило колбасы,

И ящиков с кетчупом – пять,

И даже большие весы

С натугой пытались поднять.

Ударили пыльным мешком,

Обсыпали кормом для птиц,

На хвост наступили тишком

И двадцать разбили яиц.

Но кто-нибудь хоть бы один

Конфеты от страха метнул,

Три сливы, один апельсин

И, … ладно, ещё один стул.

В тележку еду погрузил

И грустно ушёл крокодил,

Опять за едой в магазин

Он так неудачно сходил.

Сломала муха ногу

Сломала муха ногу,

Ударившись о стенку,

И в гипсе две недели

По собственной вине,

Страдая понемногу,

Баюкая коленку,

В разобранной постели

Лежала на спине.

И чтоб не падать духом,

И чтоб не хлюпать носом

И больше ей об стенку

Не стукать слабых лап,

Однажды эта муха,

Летая хоть и косо,

Но гипсовой коленкой

Разбила восемь ламп.

Принцесса и чудовище

Кошмарное чудовище

В ужаснейшем лесу

Предпочитало овощи

И с хлебом колбасу.

Оно рычало ласково,

Валяясь на спине.

Любило слушать Баскова

И пукало (хрюкало) во сне.

Принцесса, просто золотце,

В прекраснейшем дворце

Ловила добрых молодцев

И ела их в конце.

Обсасывала косточки

И чмокала: "чам-чам".

И молотком по досочке

Стучала по ночам.

Набрав однажды в блюдище

Капусты с колбасой,

Пришла принцесса к чудищу

По тропочке босой.

Назвав беднягу "кысенькой",

Мурлыча:"Сю-сю-сю",

Ударила по лысине,

Взяла и съела всю.

Вот так добром и ласкою

Достигнут интерес.

Теперь никто с опаскою

Не ходит в страшный лес.

Непонятки

В конуре большой удав

Возле миски с мясом,

Громко лаял: «гав-гав-гав».

Да, не так, а басом.

Кот подумав: «почему

Разбежались мыши»,

Замычал лениво: «Муууу».

Да, не так, а тише.

Лошадь бегала в степи

Целый день до ночи

И пищала: «пи-пи-пи»,

Да, не так, а громче.

Пёс охотился на кур,

И, рычать не смея,

Замурлыкал: «мур-мур-мур»

Да, не так, страшнее.

На крыльцо, наверно зря,

Вышел мальчик Витя

И закрякал: «кря-кря-кря»,

Да, не так, сердитей.

Я словами говорю

Внятно, как умею.

Ну а слышно: «хрю-хрю-хрю».

Да не так, смешнее!

Жемчуг

В прорезь раковины узкой

Укрываются моллюски,

Чтоб никто из рыб морских

Не пытался скушать их.

Под скорлупкой перламутра

Нет ни вечера, ни утра.

Безопасный полумрак

Бережёт от ссор и драк.

У себя моллюски прячут

Драгоценность, не иначе.

Мы увидим это днём,

Если створки разомкнём.

Что в ракушке за начинка?

Не стекляшка, не песчинка

И не россыпи камней.

Просто жемчуг вырос в ней.

Мороженое

Где-то в городе огромном,

В уголочке за стеной

Жил да был ужасно скромный

Человечек ледяной.

Жил без лампочек и свечек,

Жил без печки и огня

Очень странный человечек,

Не похожий на меня.

Ну а мы-то все сиропы,

Мармелад, сливовый мусс.

Очень сладкие на пробу,

И приятные на вкус.

Ну а мы-то все из вишни,

Из малины с молоком,

И для нас не будет лишним

Человечек с холодком.

Если Мишку, Сашку, Юльку,

Ваську, Ленку и Петра

Положить в одну кастрюльку,

И добавить к ним сосульку,

Перемешивать и булькать,

И посвистывать в свистульку,

И покрикивать: «Ура!»…

То получиться такое, ну такоеще совсем,

Ну, мороженое, в общем. Мне, тебе, ему и всем!

Необитаемый остров

Остров был необитаем.

Я же видел и не вру.

Между Кубой и Китаем,

Возле Чада и Перу.

Остров был необитаем.

Даже Крузо Робинзон

Там не бегал с попугаем

В отопительный сезон.

Между Чили и Анголой,

У Вьетнама или где,

Остров был какой-то голый

И качался на воде.

Хочешь, сам рукой похлопай,

Я тебя не обманул.

Это Петя кверху попой

В тёплой ванне занырнул.

Шесть щенков

У художника Валеры

В доме жило шесть собак

Небольших таких размеров:

В две ладошки, как-то так.

Сильно непослушные,

Если станет скучно им.

Шесть пятнистых лабрадоров –

Катастрофа и разгром

В кухне, спальне, коридорах.

Вверх ногами двор и дом.

С этими собаками

Свалки между драками.

У Валеры мастерская,

И на двери пять замков.

Он туда не пропускает

Хулиганистых щенков.

Ходит сам с опаскою

Между банок с красками.

Но однажды пять собачек

Просочились в эту дверь,

Съели кисти (пару пачек)

И жуют холсты теперь.

Погрызут, побегают,

Краской пообедают.

Желтый, синий, красный, белый,

Фиолетовый щенок.

Лишь один, не самый смелый,

Перепачкаться не смог.

Подошёл пораньше бы,

Был бы он оранжевым.

У художника Валеры

Кто-то взял, покрасил дом.

Кто-то маленьких размеров,

Непоседливый не в меру

И задиристый при том,

Лапами умелыми

И следами белыми.

Заяц

Зашёл в автобусный салон

Суровый контролёр,

А там сидел на кресле слон

И стёкла ухом тёр.

И контролёр сказал: "Билет

Показывайте, слон,

А если вдруг билета нет,

Извольте выйти вон"

"С чего вы взяли, что я слон?"

Послышался ответ.

Заметил слон, что заяц он,

А с зайцев спроса нет.

Шиншилла

Шиншилла куда-то спешила,

На швейной машинке строча.

И криво кокетку шиншилла

Пришила по краю плеча.

Но если кривая кокетка,

Не важно, кто прав и неправ,

Как там ни прицеливай метко,

Пришьётся коряво рукав.

И пуговиц чёткая строчка

Согнётся неровной дугой.

И выйдет кривая сорочка

С одной стороны, и с другой.

Оставьте тревожные ахи,

И в том нет шиншиллы вины.

Ну, правда, зачем ей рубахи,

Жилетки, носки и штаны?

Вова из Тамбова

Ехал Вова из Тамбова

В южный город Истанбул.

Вёз он бабушке обновы -

Шуб и варежек баул.

Как известно, там на юге

Ледоходы и мороз,

Зимний холод, снег и вьюги,

Эскимо и красный нос.

А в Тамбове каждый местный

Ходит в плавках круглый год.

Там, как всем давно известно,

Нет зимы, наоборот.

Там на клумбах авокадо

И в лесу бананы сплошь.

И смеяться зря не надо,

Это правда, а не ложь.

А в Тамбов вернётся Вова,

И подумает в тепле:

"Лучше города Тамбова

Не найти на всей земле!"

Шшшш…

Мышь лесная с ёлки шишку

Шебуршила шелуша.

Второпях, у шишки мышка

Потеряла букву «Ш».

Стало мыске не до ёлки,

Сыска мыске не нузна.

Обыскала мыска ссёлки:

«Где зе буковка одна?

Где сыпяссяя такая

Без которой зыть нельзя»?

Мыска бегает, икая,

И взволнованная вся.

Помоги мне, змейка узык,

И по друзбе посыпи,

Позуззы зуцёк у лузы,

Пцёлка, солныско, не спи!

Мыска тузыцца, стараясь,

Сёцьки дует, вот беда!

Как бы буковка вторая

Не пропала бы куда.

Но нашлась её пропажа.

Ветер мышке нашептал:

«Шшшш, да шшш, да шшш, и даже

Новых шишек накидал.

Русалка

Как-то раз русалка Алка,

Собираясь на рыбалку,

Накопала мотыля

Половину бутыля.

И пока ловила Алка

Лимонеллу или салку,

Откупорилась бутыль,

Разбежался весь мотыль.

Плачет бедная русалка,

Мотыля русалке жалко.

Очень трудно под водой

Над своей рыдать бедой.

Но объевшаяся салка

Целовала в щёки Алку:

"Гран мерси за мотыля!

Как приятно, о-ля-ля".

Туфли для русалки

В раздевалке у русалки

Беспорядок как на свалке.

Море всякой всякоты

Для тепла и красоты.

Девять платьев, десять юбок,

Пять морских зелёных губок,

Два манто, одно пальто,

Но какое-то не то.

Две подушки с одеялом,

Полторы звезды с кораллом,

Пузырей шипучих горсть

И зачем-то ржавый гвоздь.

Но среди вещей охапок

Нет ни туфелек, ни тапок.

Ни носочка, ни чулок

Не запало в уголок.

Трудно в море без сандалий

Заплывать в морские дали,

А без туфелек в воде

Вообще нельзя нигде.

Собирайте, что не жалко,

Шлите тапочки русалке.

Только самый первый сорт:

Океан. Ближайший порт.

Газировка

Две бодливые коровки

Захотели газировки

Выпить в самую жару

Ну, хотя бы по ведру.

Две коровки воду с газом

Пили, пили, пили разом.

Уморились, потому

Отдувались долго «мууу».

Только стало им не жарко,

Как пришла доить доярка.

И надой теперь каков?

– Двадцать литров пузырьков!

Чёрный, чёрный кучер

По тропе, чернее тучи,

Едет в бричке чёрный кучер.

Тащат бричку, хоть ты плачь,

Пара тощих, чёрных кляч.

Есть у кучера на ранчо

Чая чёрного стаканчик,

Суп харчо, копчёный чан

И капусты есть кочан.

Удручает чёрный вечер.

Кучер точит пончик с лечо,

Бьёт бичом несчастных кляч,

Чтобы мчать заставить вскачь.

Вот и ночь без проволочки

Прячет веточки и кочки,

Чёрных зарослей пучки

И колючие сучки.

Кто-то чмокнул чем-то в чаще,

Кто-то скорчился урчащий,

Что-то чиркнуло плечо

И запахло, как харчо.

Испугался чёрный кучер

Черноты и кляч до кучи,

Чертыхнулся, с брички слез

И помчался через лес.

Скачет в чаще кучер в пончо

Как апач от стаи гончих.

Налегке бежит, ловкач,

Бросив с лечо чёрных кляч.

Золотая брошка

Потеряла косиножка

Позолоченную брошку.

Плачет насекомое:

– Где найти искомое?

Ходит, ходит косиножка,

Смотрит сверху на дорожку.

Нет нигде пропажи-то,

Что трудами нажита.

Вот и вечер, дело к ночи,

А бедняжка всё хлопочет,

Достаёт из ямочек

Мошек и козявочек:

– Вы тут брошку не видали?

Не упала ли сюда ли,

С краешка надколото

С искорками золото.

Отвечали снизу мошки:

– Вон, смотри на небе брошки!

Ты-то хоть уверена,

Что одна потеряна?

Лужа

Если бросить в лужу камень,

Если плюхать в ней руками,

Если топнуть хоть какой

В глубину одной ногой…

Или может быть, шумя,

В луже топнуть четырьмя?

Или может в водоём

Лучше шлёпнуться вдвоём…

Как бы так туда свалиться,

Чтобы сильно не облиться,

Но случайный проходящий,

Тот, что в лужу не упал,

Как под дождик настоящий

Обязательно попал.

Карандаш

Карандаш был сделан длинным

Из графита и из глины,

Чтобы мог карандашом

На листочке на большом,

На обрывках и клочках,

Без очков или в очках

Тех бумажек разных пачку

Расчертить или испачкать.

Карандаш был очень длинным,

Чтобы сделать тыщу линий,

Сто котов, собак и птиц

И раскрасить пять страниц.

Сорок раз упасть из рук,

Двадцать раз сломаться вдруг.

Быть заточенным и, впрочем,

Становиться чуть короче.

Карандаш был очень длинным,

На конце сходился клином.

Я, держа его рукой

И грызя конец другой,

Был внезапно ошарашен:

Где мой чёрный карандашик?!

Это очень, очень странно.

Проспала его охрана,

Не заметил прокурор,

Как залез в квартиру вор.

Я звоню в отдел пропаж:

«Где мой длинный карандаш?»

Но никто найти не может.

Что молчишь?

Не знаешь тоже?

Выпить речку

Бегемот поспорил с выпью:

– Я один болото выпью!

Если выпью всё до дна,

Будет грязь одна видна.

Возмутились в тине пиявки:

– Что за споры и заявки!?

Не мутите водоём!

Мы всю жизнь прожили в нём.

Бегемот, не слушай выпи,

Ты пойди и речку выпей!

Ну не речку, так ручей.

Там в камнях течёт ничей.

– Проглочу ручей как борщик –

Согласился главный спорщик.

– Миг победы недалёк –

Так сказал и в воду лёг.

Бегемотова задача

Обернулась неудачей.

Пьёт он ночью, пьёт он днём.

Всё напрасно. Дырка в нём.

Про страшную дыру

Если видишь норку где-то,

И в норе темно без света,

Не тянись туда рукой.

Может, хищник в ней какой.

Может, слева или справа

Дремлет ящериц орава.

Загрызут тебя, урча,

До руки паралича.

Может в норке этой норка

На тебя косится зорко.

Если надо, посмотри,

Есть ли нутрии внутри.

Не махай в норе ногами,

Вдруг укусит мишка Гамми.

Нос туда совать не смей.

Может, там десяток змей.

Даже если любопытно,

Даже если очень скрытно,

Всё равно. В дыру не лезь.

Не известно, кто там есть.

Трусливые львы

Если вкусные консервы

Вы несли на пробу львам,

Значит крепки ваши нервы.

Эти львы – что кошки вам.

Если где-то не смогли вы

Льва увидеть из травы,

Значит, эти львы пугливы

И бесстрашны очень вы.

Если вы им: «ути-пуси»,

Но никто не слышит вас,

Значит, львы сидят и трусят

И от страха щурят глаз.

Если вы кричите громко,

И хихикаете вы,

Может, глянете в сторонку,

Это, случаем, не львы?

Если больше вас не слышно,

Если спят в тенёчке львы

Безобидные как мыши,

Значит, съели вас. Увы.

Незадачливый рыбак

Паучок не торопясь

В уголке паучьем

Для рыбалки делал снасть –

Сеть на всякий случай.

Безразличны пауку

Чьи-то пересуды,

Будет рыбок на уху

Полная посуда.

Можно рядом повисеть

Стенку украшая.

Пусть плывёт добыча в сеть,

Лучше бы большая.

В уголках у батарей

Нынче с рыбой глухо.

В сетке вместо пескарей

Комары да муха.

Все застеночки сухи,

Закуточки мелки,

Не поесть ему ухи

Из большой тарелки.

Остаётся по ночам,

Вместо рыбных кухонь,

Комаров жевать ворча

И давиться мухой.

Про суп

В кастрюле насупился суп:

— Мне листик лавровый к лицу б,

А красного перца щепотка

Для вкуса большая находка.

Без лука мне полный каюк,

Добавьте порезанный лук!

Картофельных кубиков сорок

И маленьких пять помидорок.

Неплохо насыпать фасоль.

И, самое главное, соль.

А после, подбросьте скорее

Укроп и пучок сельдерея.

Но я, дожевав колбасу,

Сказал ему: «собственно, суп,

Нельзя так собою гордится.

Без мяса ты просто водица»

Про страуса

Если страуса за ухо

Неожиданно хватать,

Если жутким смехом глухо

И коварно хохотать,

Без раздумий долгих пауз,

Хоть и ростом он высок,

Очень, очень глупый страус

Спрячет голову в песок.

И теперь его за ногу,

За ещё чего-нибудь

Очень долго, очень много,

Очень просто ущипнуть.

Воз овса

Вёз овёс тяжеловоз,

Не мешок, а целый воз

Сквозь туман и полный мрак,

Через ямы и овраг,

По дороге через мост,

Через кошкин длинный хвост,

Мимо лающих собак,

Мимо смотрящих зевак…

Воз тащил тяжеловоз,

Вёз и с воза ел овёс.

Труден был и скучен путь,

Вот и ел он по чуть-чуть.

Рвут мешки бока о гвоздь:

Раз, и высыпалась горсть.

Кучка там, щепотка здесь –

Отчего бы не поесть?

Долго шёл тяжеловоз.

Целый воз мешков привёз –

Сто больших, пустых мешков.

Бросил воз и был таков.

Лошадь и калоши

В магазине ходит лошадь,

Ищет чёрные калоши.

Ничего нет в магазине

Кроме тапок тёмно-синих.

Продавщицу просит лошадь:

– Мне калоши бы поплоше,

Пропускают тапки влагу.

Простужусь – в больницу лягу.

Эти редкие вещицы

Не найти у продавщицы.

Только-только их разложат –

Шасть – какая-нибудь лошадь.

Наша бедная лошадка

Носит старые в заплатках.

Нет калош у лошади.

Может, вы поможете?

Про корову

Сказала мне сурово

Знакомая корова:

– Я что-то нездорова,

Доиться не с руки.

Замучила зевота

И хочется чего-то –

Вишнёвого компота

И сладкой кураги.

Без хлеба и приправы,

Без киви и агавы,

Холодного какао,

Капустного вилка,

Без тапочек махровых

Половичков ковровых

Я даже вам на пробу

Не выдам молока.

И потому в Перово

С утра до полвторого

Мы с банкой трёхлитровой

И парочкой корзин

С соседями по даче,

С монетками без сдачи

Стояли наудачу

В молочный магазин.

А вечером корова

Сказала нам: – Ну что вы

Настолько бестолково

Ведёте все дела!

Ходили там пока вы,

Сварили бы какао

И через полчаса бы

Я молока дала.

Про гориллу

Шла горилла по перилам

И не падала с перил.

Шла горилла и курила

Пять Гаванских сигарилл.

Шла горилла и дымила

Как старинный паровоз

И пускала очень мило

Пять колечек через нос.

Мы горилле говорили

Вместе все, а также врозь:

– Эй, горилла на перилах,

Сигариллы срочно брось.

Но не слушала горилла

Кто бы что ни говорил,

Сигариллы докурила

И упала вниз с перил.

А потом себя корила,

В нос разбитый говоря,

Сигариллы на перилах

Я курила очень зря.

Про шоколадку

У молочной шоколадки

Вкус конечно очень сладкий.

Покручу её в руках

И скажу тихонько: - ах.

У молочной шоколадки

Бок коричневый и гладкий,

Поднесёшь его поближе

И тихонечко оближешь.

У молочной шоколадки

Наблюдаю неполадки.

Ведь она, по крайней мере,

Уменьшается в размере!

У молочной шоколадки

Нахожу я недостатки:

Почему она всегда

Исчезает в никуда?

Про ветер

Ветер с юга дул на север,

Подметал с дороги пыль,

Колыхал на поле клевер

И расчёсывал ковыль.

Перелистывал травинки,

Всё отметил, всё учёл,

Всех козявок на тропинке,

Всех кузнечиков и пчёл.

Растрепал кусты и сходу

За жужжание и гул

Взял и овода на воду

С камыша сердито сдул.

По реке прошёл волнами,

Поплавком, шутя, качнул,

Влез на лодку между нами

Повозился и уснул.

Замолчала канарейка

Замолчала канарейка,

Не поёт и не поёт.

Вероятно, батарейка

Разрядилась у неё.

Не слышны на кухне трели,

Наступила тишина.

Вся семья почти неделю.

Птичьих песен лишена.

Намекнула канарейка

Загрустившему коту:

"Не причём здесь батарейка.

Если вам невмоготу,

Зачирикаю моментом,

С переливом засвищу.

Только без аплодисментов

Петь я больше не хочу."

Тихо

Мы – Сережка, Ромка, Миха

Разговаривали тихо.

Что б ни думал кто бы там,

Возле лифта шёпотом.

Но на лестничную клетку

Выбегали вдруг соседки.

Что б ни думал кто бы там,

Выбегали с топотом.

И кричали, и кричали.

Мы не поняли в начале.

Мы-то сами шёпотом,

Кто б ни думал что бы там.

Нам сказали: "Cлишком громко

Шепчет в ухо Михе Ромка.

И Серега воет как,

Как турбина боинга.

Нас в конце концов прогнали.

Мы пошли шептать в подвале.

Там в подвале в общем-то

Можно и погромче-то.

Чушь

Сиреневая чушь

Объелась грязных груш.

Всего-то три кило случайно съела.

У чуши с этих груш

От хвостика до уш

Внезапно всё-всё-всё позеленело.

Обычно, что ни жуй,

Хоть кашу, хоть феншуй -

Ни крапинки, ни пятнышка на теле.

А тут вот груш поешь

И станешь цвета беж.

И всё болит, и ходишь еле-еле.

Коля-маля

Известный художник Петров Николя

Любил рисовать на бумаге поля,

Коров на лугу и вокруг тополя.

Но всё получалось сплошное маля.

Известный художник Петров Николя

Свой автопортрет накалякал с ноля,

Но дрогнула кисточка, холст шевеля,

И вновь получилось сплошное маля.

Известный художник Петров Николя

Писал в натюрморте букет ковыля,

Но съела ковыль кровожадная тля.

Картина не вышла, а вышла маля.

Под утренним солнцем парила земля,

"Какой молодец я", сказал Николя.

Подумал ещё и пропел: "Вуаля!"

Нет лучше меня в этом стиле "маля".

Туристы

На пристани триста турецких туристов

Ловили в заливе морских окуней.

От веса большого их треснула пристань,

И триста туристов уплыли на ней.

Но тут же буксир завели мотористы,

И волны по морю буксир понесли.

Пускай мотористов поменьше чем триста,

Но триста турецких туристов спасли.

Волчонки и девчонки

На светлой полянке гуляют скотинки.

И если на них хорошо поглядишь,

Увидишь, что носят скотинки ботинки,

И травку жуют, курагу и кишмиш.

А рядом в холодном и тёмном лесочке

Волчонки поганки едят и сморчки.

И белые носят на лапах носочки,

И в них наступают на пни и сучки.

Однажды скотинки, начистив ботинки,

Подкрались к волчонкам и крикнули: "МУ!"

И эти волчонки, поджав хворостинки,

Забыли носочки и скрылись во тьму.

Ботинки не носит никто без носочков.

И, если девчонки в носочках идут,

Представь, что девчонки – волчонки в лесочках.

Мычи им погромче. Авось убегут.

Антоха

Шел из булочной Антон.

Так, на всякий случай,

Обнимал Антон батон

Вкусный и пахучий.

На батон нацелив нос,

По грязи и лужам

За Антоном шёл барбос

С языком наружу.

Завершив победный кросс

И дыша натужно,

Справа шёл второй барбос.

Что-то было нужно.

Слева, тоже не вопрос,

На коротких лапах

Семенил ещё барбос.

Видимо, на запах.

А навстречу в землю врос,

Всех барбосов ниже,

Подозрительный барбос.

Страшненький и рыжий.

Грел макушки месяц май,

Свиристели птицы.

Как батон ни обнимай,

Надо поделиться.

Быть голодным худо псу.

Сытым быть неплохо.

Скоро, скоро колбасу

Понесёт Антоха.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге