Обложка Тетрадка Рады

Тетрадка Рады

Яна Архарова

0% прочитано
Стандартный
Яна Архарова

Тетрадка Рады

Тетрадка Рады

…Уснила је дубок санак

са Косова Рада,

Па се своме милом драгом

у наручју јада (с)

***

на правах вступления

(из Загреба)

...а когда чёрной тоской переполнится сердце –

спускайся к реке,

скажи ей:

сестрица, возьми мои слёзы,

возьми глубоко в свою тёмную воду,

неси их всё дальше –

Неси сквозь черные скалы и зелёные долы,

сквозь тёмные леса и цветущие сады,

через все повороты,

через все пороги - к самому устью,

К старшему брату,

И выплесни их на берег...

Лети, лети тоска моя птицей,

Быстрей сокола, прямей сокола –

Через всю мою одну землю –

Лети до самого дома,

Туда, где стоит над слиянием рек

Высокий и гордый –

Маленький мой белый город.

Скажи ему: я тоскую,

Скажи: моё сердце славит,

Скажу – сколько хватит меня, чтобы дышать и помнить –

Держи его, Боже, крепче,

Храни его, Боже, -

Мой маленький белый город

И мы сохраним. Как сможем.

Скажи: где бы я ни была –

Я буду слышать – ты бьёшься

Упрямым каменным сердцем,

Земли моей, злой и нежной,

Мой маленький белый город

Твои уставшие камни

В румянце твоих закатов.

Мой маленький белый город –

На твои черепичные крыши –

С другого берега

Смотрят чужие пушки.

Тетрадочка раз: то, что могла читать Елена Ружичка. И даже читала. Ну да, с корректурой.

***

(лирика, читаться может. С корректурой по ходу))

...а маски не прирастают.

Всё это кружево - пена –

Оно разлетится в брызги –

О камни там, в синем море –

В том море - светлом и нашем.

Меняя - маску на маску,

Пою я прежнюю песню,

Пою, отпускаю ветру –

Лети, вдруг дома услышат?

...Дорогой мой, дорогой, любимый –

Выходи сажать цветы на поле,

Принесу воды, а ты посадишь –

Пусть восходит поросль молодая

...Дорогой, мой, дорогой, любимый,

Ни цветочка нет на этом поле –

Только камни чёрные до края,

Только камни и сухой терновник,

А над ними - злое, злое небо.

...и море никак не наше,

И волны стирают камни -

И ты далеко не камень.

А сны тебе снятся, Рада,

Один другого страшнее.

(И на чужом языке...)

Дорогой мой, дорогой, любимый,

Выходи сажать цветы на поле.

Ты найдёшь ли что цветов слабее –

Ты найдёшь ли что цветов упрямей?

А это всего лишь пена,

Сухая и злая пена,

И что бы мне здесь ни снилось,

Всё то ж поёт моё сердце –

Одно надо мною небо,

Где Боже мой есть и смотрит,

Куда поверну, зачем я,

Одна земля за плечами,

Та, где ждут мои братья,

Одно у меня и сердце...

А что поёт - да всё то же:

Дорогой мой, дорогой, любимый...

***

(на полях баек про дам)

Ай, цветочек мой, цветочек ясный,

Расцвела ли во саду ты розой,

Расцвела ли во поле пионом,

Расцвела ли вишнею над кручей –

Всё одно, ты родилась цветочком –

Радуй глаз, благоухай, расти же.

Как бы тебя солнце ни палило,

Как бы ни сшибали тебя ветры,

Как бы ни был хлёсток частый дождик –

Не клонись, не сдайся, не ломайся,

Если ты осыплешься до срока –

То кому, скажи, такое надо?

А потом к тебе придёт садовник,

А потом ударит в землю солнце,

А потом весна уступит лету –

Ай, цветочек, где была, цветочек? –

Облетела, кто про тебя вспомнит –

Доцветай, рождай себе подобных,

Завтра будут новые на смену –

И для них повторится всё то же.

Так уж если родилась цветочком,

Так куда тебе ещё деваться?

***

Свете неправый мой – что со всем этим делать?

Зелен мой виноградник, да впрок винодельне.

Все соберут в свой срок – а что рано, поздно –

кто тебя знает: так сушит или морозит?

Должному сорту свой срок – сохранит, схоронит.

Гроздьев у бога много – и все в ладони.

Как ни выёживайся – чьё там, а что – бывает,

Но ягоды – божьи, а прочее остывает

в хате твоей на окраине мирозданья.

Гроздьев у бога много – тебе достанет –

рухнувшей кровлей, восторгом или осколком?

Знал, что хмельное – так не кляни, что горько.

Что гнутся – спелые лозы с небес в лицо нам –

светлым, серебряным, ярким, слепым, свинцовым –

ложью обыденной сказочки про немногих.

Гроздьев у бога много – и все под ноги

тем, кто живет, рождается и проходит:

все, замесили – выстоит – что забродит?

Плотно – не встать – по прикрытьям земных пристанищ…

Слышишь – не пей!

А то кто знает, кем ты станешь?

Спи, моя радость – горе ты мое злое.

Завтра увидим, что там взойдет лозою.

В небо.

***

Тёмное время –

мутный, подземный опыт –

слева направо и ниже –

теперь ко дну –

хватит ли силы перележать в окопе –

не поддаваясь, не выдав и не рванув?

Тёмное время наводится –

цел ли?

Где ты?

За не успевших –

за тех, кто сгорел за час –

не до подмоги –

дождись –

чтобы встать с рассветом

(те, кто не смог - тоже встанут. Но не сейчас).

Тёмное время скалится вкруг в три горла

Что - тоже время.

Считайтесь, когда заря.

Хватит огня?

Хватит огня - есть ли порох?

Если есть порох - хватит терпения

Чтобы не зря?

***

Всех дней твоих наперечет

под шорох птичьих лап.

Когда к тебе приходит чорт,

он знает, что ты слаб

и среди этих сотен тыщ

какой-то запасной

и нагл, и нищ, и в общем – прыщ

так на груди земной

средь сотен километров шпал,

приправ и овощей,

и где ты был,

и как ты спал

и чо ты там вообще –

средь этой тысячи дорог в одну слепую весть?

А Бог? Он есть.

И он есть Бог.

И знает, что ты есть.

И на правах перехода к тетрадочке номер два:

***

Сеяли

гроздья гнева.

На поле всходили мины.

Скрытые травами и обломками,

тихо,

почти невинно

ждут

настороженно, не шевелясь –

Ну –

кто из вас?

Тетрадка два: Рада Симич

Большей частью скорей всего где-то да ходило

***

Сердце моё, земля моя,

Святая земля наша,

Отнятая,

Вывернутая наружу...

Тронул бы тебя лемех плуга,

Была бы общая пашня,

Вспахана и засеяна,

Взошли бы колосья,

Выросли,

Были бы сжаты,

Обмолочены,

Стали единым хлебом...

Но ты лежишь вывернутой,

Поруганной –

И к тебе слетаются птицы,

Хищные чёрные птицы,

Ищут - что бы урвать.

Сердце моё, земля моя,

Выброшенная

лопатой

из окопа.

***

Очень хочется поверить,

Что всё кончилось,

Что мир крепко встал – и стоять будет крепко,

Что землю –

Сплетают воедино –

Телеграфные кабели и железные дороги,

А не разделяют пушки.

Что мы прошли –

Эти сотни лет,

Эти сотни шагов

Бесконечно долгих шагов –

И никогда не вернёмся обратно,

Войдём в общий дом, займём – за праздничным столом своё место.

Хочется – но не стоит

Под ярким кружевом электрического света,

За новыми богатыми домами,

Под звуки общих мелодий –

Землю всё пашут и пашут,

Ракию всё варят и варят,

Землю всё делят и делят –

Всё еще тем же оружьем.

И пока мы малы и слабы,

Нас всегда будут рады видеть

На рождественском обеде

Великих просвещённых народов

Поросятами.

PS: из одного ЖЖ, чо-то несколько больше века спустя.

Из белградских разговоров:

- Сколько отделяет Сербию от вступления в Евросоюз? – 1389 шагов (год битвы на Косовом поле)

И комментарий: Теперь в этой дате еще две цифры можно менять на 9.

***

...а ещё - за их спиной стоит зверь –

Поднимается,

Лязгает,

Застилает небо угольным заревом,

Топками военных заводов –

Говорит: мне мало –

Мало мне – есть и будет –

Земли и золота, пороха и стали –

А крови так и так будет по колено.

Лязгает –

Утробой –

Что никогда не скажет: довольно.

Строится в колонны,

Смотрит –

Снизу вверх –

С брони и крепостей.

А ты вообще кто такой? Удобрение.

Наших –

пока ещё не наших –

чернозёмов.

И что – тут остаётся сказать?

Да пошёл ты!

И на что – тебе остаётся надеяться?

На навык –

Подниматься из кровавого поля –

Казалось бы - пять сотен лет ломали,

А – вот мы,

На Бога - на небе и на земле –

А он не в силе, а в правде.

На то, в конце-то концов –

Что те, кто готовы

Создать ад на земле

Никогда

Не умеют

сквозь него

проходить.

***

(послезнание наше всё. Но упс – это очевидно)

Что у нас остаётся –

Всё: наша злая память –

Наши глубокие корни.

...От тех, кто ушёл в бой –

за честный крест, за золотую свободу,

От тех, кто ушёл - не вернулся.

И чёрная, чёрная туча легла на нашу землю –

Под её тяжестью трескались горы,

Вскипали реки –

А мы? Мы прорастали –

А нас срезали под корень,

А мы поднимались снова

Конечно, гнулись. Ломались

Вцеплялись в чёрные горы,

Уходили на злые берега моря,

За быстрые наши реки –

и дальше, в чужие земли,

Становились совсем другими.

И всё-таки – прорастали.

У нас очень крепкие корни,

Злые, глубокие корни

Из наших костей в наших пашнях,

Из рек,

Что поили наши пашни нашей кровью.

У нас очень злая память:

Мы помним –

Мы много раз падали,

Много раз говорили: нет нас,

Нет, никогда не будет.

Говорили – а мы вставали

Много раз.

Много.

И ещё один.

Мы помним –

всегда будем помнить

Откуда вставало солнце

Над чёрной, тяжёлой тучей –

Откуда пришли наши братья –

Страшным ратным трудом –

Обрушивали.

Роняли –

с нашей земли –

Единой – всё равно нашей –

Всю эту мерзость. В море.

А кто приходил шакалом,

Урвать куски покрупнее.

Мы встали.

Ещё шатаясь –

И над нами было небо.

Мы помним.

И не забудем.

Осталось-то не так много:

Раз: вспомнить, как распрямиться,

Два: вспомнить, кто мы, что вместе –

Ещё раз подвинуть морок

(валился б он в гроб и море).

И ты засияешь, земля моя –

И ты взмахнёшь крылами,

Когда мы будем едины.

Иначе же невозможно...

...Иначе - если мы остановимся,

Нам придётся вглядеться.

...приходила Богородица ко князю,

Спрашивала: что возьмёшь, Лазаре? –

То ли одержать тебе победу,

А потом жить коротко и в распрях,

С теми, кто с тобою выйдет вместе –

То ли с честью лечь на бранном поле?

Вышли, вышли наши на то поле –

Очень мало кто пришёл обратно...

Так мы и начнём делиться:

У кого тут быстрые реки,

У кого тут чёрные горы,

У кого тут выходы к морю,

Кто когда как больше прогнулся,

А кто и не мы и не надо –

И наши реки

опять

потекут нашей кровью.

PS: песня кстати такая – про Богородицу и князя Лазаря – у них действительно есть. Ну тут она в сжатом и подправленном изложении)

***

...но не спросишь ведь: но Боже, Боже,

Сколько можно - падать, подниматься?

Вроде бы по горло нахлебались,

Неужели повторить придётся?

(...где уже она, такая яма,

Чтобы раз упасть - и не подняться?

Чтобы раз - упасть - и ты не вспомнил?)

Где ты, Боже, Боже ты нас видишь?

Нет, не спросишь: страшно, что ответит:

"Вижу.

Здесь, всегда, сейчас, с тобою –

Где бы ты ни шёл, куда б ни падал,

Даже в самой смрадной чёрной яме"

(Даром всемогущ Ты и всеведущ?)

...никому не обещал победы,

Никому не разрешал сдаваться,

Знал, как все, кто здесь ходил, ногами

По земле, просоленной и щедрой –

Хоть иди с помолвки на попойку,

Хоть путём тяжёлым, крестным, смертным –

Так и так споткнёшься и устанешь.

Где он, путь, который предначертан,

Где он, путь, что выбрал сам и слепо? –

С высоты посмотришь, разберешься

...только если Ты всегда со мною,

Всё равно ж придётся подниматься –

Может быть, у синего у неба,

Может быть, у самой двери ада –

Может быть, что даже и за нею

Ведь зачем-то Ты туда спускался?

***

Но что делать,

Если вас всё-таки спихивают в ад?

Оглядеться.

Разобраться - в направлении отхода и вероятных укрытиях,

Попытаться встать, если возможно.

Перегруппироваться.

А потом пройти - хорошо, проползти - насквозь,

Выйти с другого его конца и ударить в спину.

А потом встать ещё раз.

А куда деваться-то.

***

Ничего не меняется.

Ничего никогда не меняется.

Снова - чёрная, чёрная туча крылами заходит на нашу землю,

Чёрная, чёрная злая великая сила вражья –

Ай, пятнадцать дней иди - конца-краю не увидишь.

(...и в самом деле - ни до одной границы...)

Но даже если и так –

Если и столько их,

Что, стань мы все солью –

Мы и то не посолим им завтрак –

Ничего не меняется –

Что нам остаётся –

Оставаться.

Если должно - выступать в поле.

...ведь если соль потеряет свою силу,

Чем снова сделаешь её солёною?

Ни в землю, ни в навоз не сгодится –

Вон выбрасывают её

На попрание людям.

(Никак не могла не спереть прекрасный образ про соль – он из одной из песен про Косово поле и Милоша. Она существует. И не состыковать – со второй цитатой про соль…)

***

Леденцовое окошко, пряничное крылечко...

Не за тёмным, широким лесом.

По широким проспектам – пеной – мехов и кружев

И мундиров

Морем вокруг ступеней –

Внутри, разумеется, людоед.

Щурится,

Вглядывается подслеповатыми глазами

В обглоданную куриную косточку –

Достаточно ли сытный кусок ему поднесли

Или ещё подождать?

Девочка, девочка,

Но если ты всё знаешь,

Зачем ты идёшь в пряничный домик?

Сказки говорят:

Затем, что замки людоедов обязательно рухнут,

Что злую ведьму

Ждёт - ей же разведённая печь.

Не в этот, так в другой раз.

Не тетрадочка – то, что Рада вообще не записывала – так, крышу держала) в том числе и с игры

***

(вроде цитаты на полях: Да нет, это хорошо, когда у женщины есть тот, кому она готова с радостью снимать сапоги – и ноги мыть – это делает жизнь куда ярче.

Главное, чтобы он был как можно дальше. И не мешал.)

...в дурацкие лиричные стишки на открыточках –

Течёт-течёт речка,

Несёт к тебе моё сердечко –

С этого берега, с этого откоса,

Дальше слёзы, росы, прочие отбросы –

Можно спрятать очень многое.

Кроме одного.

Неважного.

Когда остывает –

то, чем горит сердце моё –

глупое моё сердце,

осыпается –

на мостовые этого города сухими листьями.

(Пахнуть должны бы как те же. Что дома.

Но нет - совсем по-другому).

Я говорю: это было, сердце моё –

я говорю: не ври, ты помнишь,

ты знаешь,

ты видела близко.

Одного такого на свете.

Чьи руки меняли - и отменили - унизительное время.

повернули - течь по-другому.

Это сложно –

но сложного не сложнее –

Несколько метких ударов.

Я говорю: да, я помню.

Да, я знаю.

Плечи, в которые упрутся реки и время.

Всё отчаянье земли моей.

Ты знаешь: ты видела –

и их всех повернут.

...что ты здесь значишь, сердце, глупое моё сердце?

Ты ничего не знаешь.

Никто тебя не увидит.

И договаривай дальше:

Всё, что я знаю – сказал бы – прыгни сейчас же в реку –

Всё, что спросила бы: с какой кручи.

Не знаю только, что делать,

Если сказал бы –

Оставь, жди, живи.

Не разглядит.

Не скажет.

И хорошо.

(PS: разглядел)

***

(Кошава)

(это такой мерзкий белградский ветер)

Не признаваясь – шёпотом

Камню, воде и берегу,

Не вспоминая - тихим голосом за спиной:

Что, пересчитываешь ступеньки?

Не допуская –

Чёрную душную тучу,

Чужие сны близко.

Свой страх носишь - камнем под сердцем.

Город мой, я забываю:

И кажется, если каким-то чудом

Меня подхватит волнами,

Меня унесёт отсюда,

Далёко - туда, где мой берег,

Мне кажется, я не вспомню,

Куда мне идти домой-то,

Какие там повороты,

Сколько ступеней к калитке,

Зачем туда возвращаться

И как самым ранним утром

Пахнет туманом и хлебом...

Ну всё, назвала, катись же –

Далёко и к чёрту в море,

Скажи тому злому чёрту –

Я ни о чём не жалею,

А Бог и без того знает,

Чему на меня свалиться

И сколько нести...

А дальше...

Пою, а что - песней проще –

Что так не хватает ветра,

Холодного злого ветра –

Надень хоть русскую шубу –

Продует - до самого сердца.

Но здесь такой не летает.

Его подбивают крыши,

Его разбивают стены

И просто ему здесь тесно –

Да и зачем тебе?

Не затем ведь, чтоб звать их с ветром

Где вы, братья, соколы мои, где?

Где они должны быть - там и служат,

Где им суждено - там и летают,

Живы,

Разумеется,

Конечно.

Но так не хватает ветра –

Родного, мерзкого ветра –

Чтоб раз бы рванул покрепче,

И сдул бы всю эту плесень

И я б рассмеялась: да ладно. Конечно, помню.

Наверх. Второй поворот направо.

Там камень,

Его задевает всё, что пытается проехать.

А вбок от него - ступеньки.

Их, разумеется, шесть.

Дальше - калитка.

По весне - над ней расцветает груша,

Дальше - шагов семь или пять –

Это как идти

(Не успею пересчитать. Побегу.)

Дальше крыльцо,

Ступеньки –

Скрипят - вторая и третья –

И половицы. Слева.

Знаешь... иногда я просто слышу,

Как они поют под моими шагами,

Когда я вернусь –

Ведь когда-нибудь я вернусь?

Обниму - тех, кто меня ждёт –

(Ведь они есть. И ждут.

Иначе - зачем я?)

Сварю им кофе.

А дальше...

Знаешь, если получится - сяду,

Буду сидеть и слушать –

Весь день – от первых шагов и первого запаха хлеба,

До того, как там, через улицу направо,

Люди устанут - просто разговаривать и пить кофе

И начнут спорить

Или смеяться.

Слушать –

Как ты живёшь и дышишь.

(…не надо…)

Знаешь, я почти готова сказать: буду целовать твои камни.

***

...где им надо - там себе и служат,

Где должны быть - там себе летают.

Так и ты постой себе на месте,

На котором быть должна и будешь.

И не напевай - взлетела б птицей –

Далеко, далёко дом мой, край мой…

Ничего мне про тебя не снится.

И про то, что по тебе стреляют.

Так не отольёшь из слова пули –

А и отольёшь, так не дострелишь,

Вот и отворачивайся – тщетно

Повторяя: где должна, что можешь –

Сквозь это круженье и мельканье –

Что я тут могу? Кто будет слушать?

Мне не снится, что в тебя стреляют –

Ведь еще не выдвинуты пушки,

И войска не вывели на берег –

А вдруг - здесь-то - просто мне не слышно?

Ой, высоко соколы летают,

(...что ты вспомнишь обо мне? - Едва ли)

Мне не снится, что в тебя стреляют.

Мне приснилось, что в тебя попали.

Как теперь обратно спать - не знаю.

***

А.

- А что ты?

Правда ведь я прекрасный?

Я же

Здесь - один - и с тобою?

Мальчики

Как же вас жалко, мальчики

Вам же опять

На войну

Придётся

***

F

...Столько всего за ней стоит...

...А перед глазами - всё равно вижу:

Переправа

Злая, каменная земля,

Хорошо рождающая только сорную траву

И чужеземных чиновников –

Одно и то же - так-то.

Галдящая кучка ребятни.

Сухая, прожаренная солнцем, старуха –

Жалуется - невнятно - на поборы,

На то, что совсем ничего нет,

Не на что –

Купить кофе

Угостить нас.

(...разумеется, подала.

Боже мой, прости мне,

Никогда не знала, как это - быть нищей,

Не зарекаюсь;

Боже мой, это правда: боюсь узнать).

…И здесь –

В этом-то –

Золоте, кружеве, шуршании –

Откуда бы?

Но зная этот взгляд –

Его чуешь:

разом - сгибает спину, склоняет до земли –

Снизу вверх: пода-айте

Сверлит спину,

Сверлит

Скрежещет.

Что это тебе, сволочи, подать?

Цветочек.

Точно такой же цветочек –

Ах, разглядите меня, сорвите, любуйтесь, ощипите лепестки,

Полюбите меня.

Точно такой же цветочек –

Не забывай: с ядовитым жалом.

Не забываю:

Потому и хочется –

Взять бы её за ворот

(...и долбануть бы башкой об стенку,

чтоб больше не шевелилось) –

Тряхануть от души,

Напомнить:

Проснись, сволочь –

Ты ли нищая,

Ты ли –

Смеешь просить подачки?

То, что можно –

Выныть, выпросить, вымолить –

Что нехотя достают из кармана –

Из сердца не достают. Больно же.

Всегда –

С размаху бросают в грязь на потеху.

Подбирай –

Озлобляйся,

Подлой подменой - всегда бдящего за нами чёрта.

Из любви строят города и разрушают горы –

Из любви отдают всё, что в тебе поёт и горит –

до последней капли –

Вымолить –

подайте –

можно что-то совсем другое.

Не так:

Любовь - она просто проливается - на тебя с неба

Злым, весёлым, неотступным огненным дождём –

И говорит: радуйся - потому что я с тобой,

Сейчас, сегодня, всегда.

Радуйся –

Отдавай.

И вообще неважно-

Вернут тебе хоть что-нибудь или нет.

Но да, вам-то

Жабам –

Холоднокровным –

С неизменным счётчиком в глазах

Откуда это понимать?

***

Город тёплый.

Огромный город.

Пахнет – почему-то первым делом пудрой.

Она взлетает – из залов, и балов, и опер –

Летит – золотым, лёгким облаком –

Заплетается кружевом

Между очень ярких фонарей –

Над очень широкими проспектами –

Устанешь идти

поперёк.

…Даже если бы и не надо было не врать –

сказать ничего невозможно –

Те слова, что звучали и пели дома –

Что дома просто были,

засыпает пылью,

порастают - леденцовой коростой,

липкой, золотой, карамельной –

Как будто ничего не весят.

Смешные.

Потом, конечно, богатством –

кому дороговизной, кому – пресыщением,

Скукой,

Матерью всех пороков.

Пирожными вместо хлеба...

Конечно, кофе –

Таким же – золотым –

Тягучим,

Легковесным.

...Но нет, я не в силах соврать: прекрасна –

Завораживает,

Кружит,

Оплетает,

Танцует...

Невыносимо элегантным

Силуэтом старой розы

(…И пошлым трупиком мыши,

Забытым под половицей)

...Слушай, когда слипнется, закрывай глаза! –

Вспоминай –

Как отсюда идти к реке –

Да, никак не могу поверить,

Что это та же вода

Но она та же.

Хочется прикоснуться – так ли

холодны и здесь светлые твои воды?

Хочется услышать:

Вспоминай,

Перетекай,

Лети –

Лети отсюда, лети,

Перебирай

от порога к порогу –

Городки и города,

Лети – зачем до моря –

До тебя, город мой, белый город,

Земля моя, сердце моё.

Как ты далеко.

Нет:

ты слишком близко.

Вспоминай.

Поправь себя:

Порохом, Рада, порохом,

Город всё равно пахнет порохом –

Пушками, штыками,

Конскими спинами.

Если всех плотно построить –

Их хватит заполнить все проспекты, бульвары и всё вот это –

Как бы не до окраин...

А идти им - неспешным маршем –

Сколько? Неделю? Больше?

Зачем идти.

Их войска стоят куда ближе.

Не тетрадка. Собственно на правах отчёта. С игры.

***

(утро)

Это ведь - сном было? –

злобным, тяжёлым сном?" –

первое, что говоришь себе, просыпаясь.

Второе.

Первое: хорошо, хотя бы догадалась снять сапоги

И шпильки

До того, как упасть и заснуть –

Не раздеваясь.

Сквозь всё –

Скучное это мельканье и круженье –

Изнутри –

Из самого сердца –

Прорастают скалы –

Прочнее –

Страшнее –

Дунайских порогов.

" - Ты могла бы меня предать?

- Нет.

- Неправильный ответ. Если бы ты сказала "да" - я бы больше тебе поверил", -

И он отступает - в снег,

Наступающий –

Над золотой и кружащейся Веной –

Друг моих друзей, брат моих братьев –

Это ж –

Сейчас много важнее.

"Хорошо, если ты так хочешь - я скажу - "да".

..."Я хочу развязать войну

...Я хочу, чтобы это всё взлетело к чёрту"

...я не могу. Не могу. Чтобы это всё сейчас было - с нами

Брат моих братьев,

Наш,

Настоящий

Живой,

Что ты с собой наделал?

Чем мне - тебе это говорить?

Врать не надо, Рада –

Мерзостно красивенько пиздеть –

Про проходить через ад –

Вот он: смотрит на тебя в упор –

И что ты сможешь ответить?

Ничего.

Сбежишь.

Мельканье, круженье, болтовня,

Враки что-то там о свободе –

Тонущие - в болтовне и блядстве –

Густой снег

Кружевная пена над порогами,

Бедные милые дети,

Ай, всё равно дети –

Так им горько и всерьёз обидно –

Чей это –

Твой портрет тебя оказался хуже?

Чем это могло быть? –

Сном - и только сном.

Дама под вуалью и в маске:

"Вы же жалели - что негде помолиться?" –

Снега

Небывалые глубокие снега –

Скользкие

Разве здесь бывают такие?

Церковь –

Холодная, пустая, родная –

(...русская?..)

"Боже мой Боже,

Я не хочу, чтоб так было –

Что я могу?

Я ничего не могу"

"Делай. Что можешь"

"Сделаю".

Сном это могло быть.

Только сном.

И проснувшись - задолго, задолго до рассвета –

Новый день всё равно настанет,

А ты хоть... платье сними, помнётся ж

Перепроверяешь.

Нет.

Правда.

(да, она знает русский матерный. Увы)

***

(вечер)

(Вроде как исповедь)

Доброго вечера, Боже мой,

Меня зовут Рада

Рада Симич

(...наконец-то...)

Его звали Андрей.

Русский.

Брат моих братьев.

Я никогда

Не смогу думать о нём ничего другого.

(...он меня никогда не любил.

Я его никогда не любила

Просто, знаешь, он уже уезжал,

И там,

Несколько лет назад,

На моей земле

Была

Очень прекрасная весна).

...Он спросил - ты предашь меня?

Я ответила: нет.

И ещё раз ответила: нет.

Что и зачем он говорил ещё –

Ты ведь спросишь у него быстрее.

(...прости ему...)

Просто, знаешь

После того,

Как и сколько

И как оказалось, кому

Я наговорила...

(...А ты ведь мне помог, Андрию,

Затеяв этот разговор

Я бы –

Могла и не засмеяться.

- Если бы это что-то могло изменить

И чем-то помочь

Я убила бы Вас прямо здесь.

Не колеблясь.

Но это не может помочь.

Только помешать.)

Я не знаю, как я отсюда выйду

И сколько я пройду

То есть, я должна:

Долго, далеко, достойно

(...я никак не могла этого ожидать,

Я ничем не могла этого заслужить –

Но тот, кого я люблю –

Почти как тебя, Боже мой,

Прости мне, кажется

Всё-таки немного больше, чем Тебя –

Мне это сказал:

Ты - наша рука здесь,

Действуй.

Я должна,

Я сделаю)

Это

Сейчас не очень-то важно.

Россия большая

И не заканчивается нигде

Но начинается

Где-то ж примерно здесь?

Он русский

Он сказал - для России это может быть важно

Когда отдавал это мне.

(...что он ещё наговорил –

Боже мой, прости мне,

Я не могу пересказать

Продать - Боже мой,

Я в этом ничего не понимаю –

Отлично понимаю.

Есть то, что только отдают

Не отдают...)

Я всего лишь возвращаю.

Возьмите.

Если я ещё поживу,

Я ещё буду о чём-то жалеть

О многом,

Не знаю, Боже мой,

Будет ли это настолько горько,

Как я жалею,

Что тогда

Сейчас

На вечер

Я

Пообещала

Не стрелять

(...Андрию, Андрию, друже мой –

Что

Ты над собой наделал?)

(ЗЫ: грамматически кажется неверно. Но поебать)

***

PS в целом

сука матчасть у нас такая…

С вами нас - много миллионов

Без вас - нас половина повозки

Боже мой милосердный

Дай мне не видеть

То, что я всё равно вижу

Что курок взведён,

Остаётся стрелять,

Что огонь

Бежит и бежит к запалу.

Что каждый –

И мы, разумеется, каждый –

Хотел себе что-то урвать

И вот они рвутся

То, что держало воедино

Землю и небо

Толстые, прочные канаты

Медленно - но рвутся

И мы едем

И ваша большая земля

И наша маленькая повозка

По прямой

Под уклон

Разгоняясь

Ко взорванному мосту

Спасибо за чтение

Вернуться к книге