Обложка Ведьмины сказки

Ведьмины сказки

Любовь Бурнашева

0% прочитано
Стандартный
Любовь Бурнашева

Ведьмины сказки

Нас венчала полынь

Полупьяной луны зрачок,

Смотрит с неба слегка качаясь,

Ты сегодня мой друг одинок?

Вот и я. На мне снег не тает.

Сколько ж времени ты не спал,

Все боялся увидеть во сне,

В глубине холодных зеркал,

Проскользнёт моё отраженье.

Упираясь мне в грудь крестом,

Ты кричишь, что я беса дочь,

Окропляешь святой водой,

Насыпаешь соль на порог.

По остывшим следам пришла,

Мокрый снег за моим плечом,

Реки в венах замёрзли до дна,

Отогрей меня тела теплом.

Из полыни сухой, ковыля.

Заплетала увядший венок,

Ты же звал меня, я пришла,

Ведьма, бесова, чёртова дочь.

Кудри космами до земли,

Серебриться сквозь тело снег,

Я пришла к тебе до зари,

Утешать и ласкать во сне.

Будет сладостно и легко,

Будет жар и хмель до утра,

Будет терпкой наша любовь,

Как степной полынный отвар.

По углам зря поклоны бил,

Рассыпал соль на порог,

Нас венчала с тобой полынь,

И ковыль от беды берег.

Полупьяной зрачок луны.

Отразит серебро зеркал,

Колокольчик звенит вдали,

Зря ты ведьму к себе позвал.

А я пришла со снегом

Ты думал прилечу опять я на метле и с вороньем,

Обрушусь яростно, жестоко ураганом утром ранним,

Закрою темнотой глаза и дом сожгу огнём,

Ты смерти лютой за спиной почувствовал дыханье?

Но я пришла со снегом. Ты меня не ждал?

В великой мягкой тишине под снежным небом нежно,

Я в слабости своей сильна, ты этого не знал,

Нет от любви лекарства, есть яд, петля на шее.

За тусклой лампой нам танцует вечер вальс теней,

И медленно свеча стекает воском молчаливо,

Так почему твои черты лица все холодней, мертвей,

А призрак фонаря за пеленой скрипит плаксиво?

Боишься ты стоять, бежать, дышать…дышать,

В остатке только тишина, а где же обещанья?

Ты думаешь сбежать вниз в ад. Ты думаешь там ад?

Ты ошибаешься, ад здесь на ложе из воспоминаний!

Зачем искать глазами в снежной пелене черты лица,

Утонем мы в снегу как в тёплых простынях, вжимая тело,

Не беспокойся, что я холодней стекла, острей ножа,

Вдохни мой запах, ощути губами. Сегодня ты не смелый?

Мелькают злостью по твоим глазам то страх, то страсть,

А сердце камнем обернулось, с гулом в рёбрах бьётся,

Пытаясь воскресить в себе любовь с безумием борясь,

По телу твоему ползёт восторженная дрожь и холод.

Тянулся бесконечный вечер страстным, страшным сном,

Растравленное жаждой ласки тело в неуёмной дрожи,

Предательским от страха и желания сильней горит огнём,

С мольбой летят слова любви на снежном, смертном ложе.

Моя душа теперь светла, легка, нежна как снег, алмаз,

Вплетаю тонкими руками я иней грусти нитями по венам,

Узоры кружевом запястьями плету, огонь гашу в глазах,

В душе истёртых букв прощения ищу, а нахожу обманы.

Снежинками часы к рассвету по дороге белой заскользят,

Блуждающие тучи миражами сумрачного дня меня закроют,

Холст белоснежный припорошит снега мягкий, лёгкий аромат,

Пришла со снегом я, и на снегу оставлю многоточье кровью.

На распутье

Очертанье в сумраке тает,

Тихо полночь идёт к рассвету,

Луч Луны силуэт обнимает,

На распутье из трёх черных бед.

На губах замирает выдох,

Рвётся птицей в силке сердце,

Тело болью любви залито,

Заклинаньем пришита смерть.

Просит милостыню у кого-то:

- «Ты подай мою душу, любую,

Пусть разорвана, пусть распята.»

Даже тень на коленях в мольбе.

Травы шёлком, земля застелена,

Ночь косынку расшила бисером,

Звёзд узоры по небу рассеяны,

Лунный крест распят на земле.

Нити влажные ранних туманов,

Закружили обманным светом,

Руки в тьму до плеч погружая:

-«Не отдам тебе тень оберег.

Я просила убрать соперницу,

Ту, которую любит он больше,

И отдать её бабке-смерти,

Не торгуясь платила вдвойне.

Я просила дать лук и стрелы,

Указать в зеркалах направленье,

Уничтожить моих соперниц,

Почему же все стрелы во мне?»

В зеркалах отраженье разорвано,

И тоска росой, травы холодом,

Голос снизу: - «Желанье исполнено,

Как просила, исполнил вполне.»

Облетает печаль забвением,

Шорох леса и тени страшные,

Время тая, мелькает виденьями,

Ночь сегодня длинней чем день.

Жизнь, любовь на весы сложила,

Кто-то скалит зубы сквозь ветви,

Тень губами луну схватила,

Только всё перевесила смерть.

Луч Луны силуэт обнимает,

Ночь в косынку сложила созвездья,

На распутье туман тихо тает,

Только тень на коленях в мольбе.

Я ворожила

Я ворожила в зеркалах оконных стёкол,

Бродя по улицам пустынных городов,

В чужие окна отражался свет звезды далёкой,

Неуловимо я ловила её тихий странный зов.

Я шла на зов звезды по улицам пустынным,

Чужие серые дома отсчитывали шагов счёт,

Встречали города меня дыханием холодным,

Но прячась от сомнений, упорно шла вперёд,

А безнадёжные огни окон во тьме мерцают,

Чем ярче свет, тем тише слышен звезды зов,

Брожу по улицам, случайные прохожие встречая,

Не смотрят мне в глаза, вниз голову склонив.

Я ворожила по ночным оконным стёклам,

Но луч звезды с окон разбился об асфальт,

Исчезла ночь, по стёклам солнце ночь растёрло,

Как жаль, что ворожба моя исчезла на любовь.

Я ворожила по глазам чужим и безразличным,

Но недоступная звезда разрушила мои мечты,

Глаза как зеркала души, в них ворожба не прочна,

Я вновь пошла вперёд. На зов другой звезды.

Мираж

Яркий свет лучами в холоде зеркал,

Бабочкой летела, правды не искала,

Плакала, смеялась, на свою беду,

Знала, кто палач, все равно иду.

Размывает дождь на пыли следы,

Притворившись ночь прячется вдали,

Я иду раздетой за тобой, босой,

На земле стою лишь одной ногой.

Рассыпала бисер вдоль дорог из слез,

За тобой стояла, только тень насквозь,

Бесконечность линий привела назад,

Память до апатии выжег правды яд.

Ты меня оставил в толщине веков,

Течёт в венах лава, пламя, а не кровь,

Суетится ветер у остывших звёзд,

Завернул он небо в простыню из снов.

В зеркалах улыбкой миража оскал,

Много раз меня ты к жизни возвращал,

Душу ситом сеял, все любовь искал,

Сам же все развеял холодом зеркал.

В горле запах жизни вечностью течёт,

Сколько раз вдыхала – потеряла счёт,

Твоих пальцев в коже, трещины - следы,

Сердце обесточено, раны глубоки.

Разлетелись голуби с куполов церквей,

ВоронЫ рассыпались пеплом на кладбИще,

Сотни раз подряд умирать, поверь,

Не легко, воскресать назад проще.

Меня сожгли на площади

Народ. Вороны каркая кружат над головами,

К столбу привязанное тело, обложено дровами,

Костер. Огонь сжирающий простые мощи,

Я ведьма и меня сожгли на площади.

Запомнила я голоса и смех доносчиков,

В глаза взглянула каждому на площади,

Смеясь в лицо своим святым мучителям,

Прошла безжалостные пытки инквизиции.

В глазах у многих страх. Боятся моей мести,

Проклятье легко могу я вслух произнести,

Но месть оставлю на потом. Уже парящая,

Душа готовая уйти. Тело - в пожарище.

Но почему палач мой медлит? Изумлённый,

Глядит влюблённо он в глаза мои зелёные,

Приворожила ненароком я его к себе,

- «Ты жди, - Шепчу, - Я на века в твоей судьбе.

Найду тебя. Вернусь к тебе через столетья.

Не бойся, подожги. Я ведьма, я бессмертна.»

Душа летела тенью хохоча под небесами,

Оставив тело бренное огню на растерзанье.

Уже не больно от вывернутых рук и рёбер

На изнанку, от сломанных на части бёдер,

За грех свой, колдовство вернусь я в бездну,

Вот накажу всех и тогда навек исчезну.

День улетел на крыльях света. Ночь упала,

Я за свободу выпью из кровавого бокала,

Но низкий голос из земли грохочет громом:

- «Пора, иди, раздай долги своим знакомым, -

Смеётся жутким смехом, - Час настал расплаты

Мне для огня их души принеси проклятые.»

Взглянула каждому в глаза доносчику,

Которые смеялись у костра на площади,

Их души ниткой вытянула, из глаз достала,

Все нитки душ в один клубок смотала.

И бросила в костёр, горящий в бездне,

Для Дьявола их крики боли – это песня.

С лица земли смела я ураганом поселение,

Жестокой смертью погубила население.

А где палач? Хоронит прах мой плача,

Иду к нему. Уже зарёй рассвет играет,

Из трав степных сплела себе я платье,

На рыжих волосах одет венок заклятий,

- «Мой друг, что сделал, вижу сожалеешь,

Пойдёшь со мной. Смотри заря уже алеет.

Пусть тело твоё с моим прахом тлеет,

Душа со мной на век уходит в бездну,

В костре со всеми ты, палач, исчезнешь,

Награда или месть. Будь проклят ты,

За то, что сжёг меня в костре на площади.»

Я стану ведьмой

Я выпита до дна, до самой тени.

Мне силы вновь подняться не найти,

Я помню только наших тел сплетенье,

Слова небрежно – «Мне пора идти.»

В грязи, лежу израненною птицей,

Ползу, вослед, крыло одно подняв,

Добить, не захотел ты возвратиться,

Теперь узнаешь, что такое страх.

От боли и обиды стану ведьмой,

Ветра, дожди пошлю тебе во след!

Дороги все твои покрою пеплом,

Огнём земля вокруг будет гореть!

В глаза твои взгляну со смехом диким,

И ниткой вытяну я жизнь твою,

Взлетит душа в смертельном страшном крике,

К чертям и бесам в ад её швырну!

Я выпита до дна, до самой тени.

Окрасит волосы мне осень в рыжий цвет.

У ангела я вымолю прощенье,

Тебе прощения у бога- нет.

Ночь исполнения желаний

Сегодня ночь загадывать желанье.

Под вой метели под февральским небом,

Такая ночь бывает раз в столетье,

Когда путь времени замерзнет на планете.

Бесцветною тоской потухнет небо,

Ночь спрячется во многоликом мраке,

Пройди тропой безвременьЯ по снегу,

Дорогой беспросветной из проклятий.

А ветер будет рвать, метать на части,

Февральской стужей заполняя вены,

Поземка заметет что было в одночасье,

На плечи опускаясь мертвым небом.

Туман глотками яда пожирает тело,

Вытравливая выжимает свет надежды,

Распятый белый ангел падает на землю,

Добро со злом мешая, плачет безутешно.

Величественно крылья расправляя,

Взлетает черный ангел в поднебесье,

Разверзнется земля и небо отворяясь,

Соединяет ад и рай в одно из равновесий.

Закружиться по небу черный ангел,

Расправив крылья вверх взлетает белый,

На миг сплетутся перья крыльев в танце,

Загадывать желанье наступает время.

В безмолвии смотри и слушай вечность,

Сплетясь в объятьях крылья стали пылью,

Сверкнув лучом открыли бесконечность,

Вернулись на круги своя и стали былью.

Продолжит согреваясь путь планета,

По воспаленному рассвету всходит солнце,

Одно и тоже я загадываю раз в столетье,

Прожить сто лет красивой, молодой. Исполнено.

Запрет на весну

Знаешь, я на эту весну наложу запрет,

Чтобы солнце лёд сердца не плавило,

Песней грусти скорбящей ветер поёт,

Укрывает метель снежным саваном.

В даль опять белой птицей летит зима,

Нежность в сердце покрылась пеплом,

Да и боль не беда – это просто судьба.

Ткнула в душу мазком краски белой.

На снегу февраля уголёк от любви,

Зашипит и исчезнет капелью залитый,

Я вернусь в тишину, в пелену зимы,

Колдовать на запрет в ледяные степи.

Я поставлю табу на приход весны.

И под холодом неба дождусь метели,

Время тихо замрёт и покажет нули,

Солнце вмёрзнет во льды от капели.

Сердце ведьмы

Сегодня всё не так, всё перепутала,

Зачем-то вышла утром на распутье я,

Забыла заговоры, все свои заклятия,

И зелье я не то сложила в карман платья.

Зачем же утром вышла на распутье я?

Сказали звёзды: - Ты взгляни на путника,

Они шептали мне, что он судьба моя,

Сегодня встретиться я с ним обязана.

Забыла заговоры я, все свои заклятия,

Как только заглянула путнику в глаза его,

Земное в сердце заползло проклятие,

Любовь устроила своё там торжество.

И собирала я не те для зелья травы,

Они любовь мою к нему, увы, прибавили,

Приворожили на века его ко мне,

Соединили наши судьбы на земле.

Сегодня всё не так, всё перепутала,

И колдовская жизнь моя распуталась,

Ты сердце ведьмы растопил в своем огне,

Лишь прошептав слова любви наедине.

Но кто же вы?

Меня опять назвали ведьмой и богохульницей притом,

Словами-жалом в душу тычут, те кто в религию влюблён,

А Бог учил вас милосердью, любить других и всё прощать,

Зачем же вы плюётесь серой, пытаясь в рамки загонять?

Мне пишут, что я слишком смело пишу о ведьмах и чертях,

Слюною брызжут то и дело, я улыбаюсь: - «Здравствуй, брат,»

На все нападки и придирки, я вам пишу: - «Как вы правы,»

Я всех люблю и всех прощаю, пусть ведьма я. Но кто же вы?

Босиком по земле

Босиком по холодной земле,

Горсть секунд разбросала как камни,

Тьмой пресытившись, злобный бес,

Рисовал мою душу маркером.

Соскользнул лунный скальпель лучом,

Разрезая на коже созвездья,

Ребра неба раздвинув рукой,

Потянул за собой к чёрной бездне.

Все шептал как тени в ночи,

«Ближе к бездне, подальше от солнца,»

Силуэт обтекал воск свечи,

Воздух внутрь втекал холодный.

Умирает день над землёй,

Истекая, капает кровью,

Бинтовал тьмой бес горизонт,

Сыпал звёздами небо как солью.

Сердца стук амплитуды считал,

Исковеркал слова латыни,

Душу маркером рисовал,

Шифровал, ждал пока остынет.

Кровоточащих ран облака,

Над безликой бездной рассветом,

Разорвав бинты, тьма ушла,

По дуге в купол неба – светом.

Солнца скальпель скользит лучом,

Рассекая прохладу ночи,

Смахнул бес рисунок хвостом

И исчез в мраке бездны молча.

Босиком по холодной земле,

Раскидав горсть секунд как камни.

Шла по небу как будто во сне,

На душе рисовала свет маркером.

Клятва верности

Птицей стала я с черными перьями,

Не смотри на меня, уходя,

Обернуться не вздумай, поверь мне,

Там не я. Там не прежняя я.

Я влюблённой была,

Не мстительной,

Зло и гнев не терзали души,

Ты же был волевой, решительный,

Страстью рвал меня изнутри.

Нас любовь обвенчала вЕтрами,

В чистом поле, смеялась луна,

Отдала душу в клятве верности,

Ты же выпил её до дна.

Полночь нас обвенчала небом,

На коленях в клятве стоял,

Обменял на краюшку хлеба,

Ты меня. Сам смеясь её птицам отдал.

Я вернулась из плена. Из ада,

Тела нет, даже нет могилы,

Посмотри! Обернись, проклятый!

Я ещё не совсем остыла.

Что ж ты замер, от ужаса корчась,

Я не нравлюсь тебе невестой?

На лицо смерть оскал наложила,

Укрывая фатой чёрной бездны.

Я не нравлюсь тебе такая?

Сквозь меня просочились тени,

Это черти к тебе руки тянут,

Утащить хотят в свою бездну.

Темнота станет чёрной как сажа,

Захлебнёшься в безмолвие в крике,

И душа застынет от страха,

Что дрожишь ты как лист осины?

Я молилась, просила милости,

Мне сказал бог: - «Тебе решать,

Поклялись вы друг другу в верности,

Я могу лишь покой тебе дать.»

Но покой не спасает от гнева,

И не может уменьшить боли,

Ты же был мой, любимый, первым,

Почему ты мне сделал больно?

Был весь мир у ног, стал болотом.

И любовь стала вязкой трясиной,

Что мне делать с тобой, любимый?

Я пока ещё не решила.

Мне луна на ладонь монеты,

Из серебряных слез сложила,

Черти тоже дают обеты,

На распятье потащат силой.

Но горька мне победы сладость,

Стань же ты той краюшкой хлеба,

Птицам хлеб, он всегда им в радость,

Пусть клюют тела хлеб. Вечно.

В лохмотьях кожи

В лохмотьях кожи,

Я грела душу,

Идя по спинам,

Горбатых улиц,

Народ потоком,

Глазами щурясь,

А я вовнутрь себя,

Зажмурясь.

Я прячу душу,

От тёмных окон,

Глазами тюлей,

Косящих боком,

Крошу я капли,

Дождя ногами,

Пролитых небом,

Или слезами.

Я грела душу,

В лохмотьях кожи,

Но все наружу,

Неосторожно.

Душа горела,

Был жар несносен,

И суицидом,

Была мне осень.

Ночь моего рождения

Бурятская степь.

Затерялась в глуши деревня,

Дом. С запахом хлеба русская печь,

Июньская ночь, и час ночи первый,

Ангелы в доме,

На улице черти снуют.

Звонко взлетел крик младенца над степью,

Мир возвестил: - «Я родилась.»

Ангелы крылья сложили,

В молитвенном жесте,

Головы черти склонили хитро смеясь.

Третья дочь и пятый в семье ребенок,

Звёзды сверкнули судьбою на небесах,

Черти раскинули карты, дрожа в агонии,

В красных глазах замелькал,

Неподдельный страх.

Скрипку настроил сверчок за печкой,

Свечку зажгла луна над крыльцом,

Мама поёт тихо над колыбелькой,

Замер весь мир,

А в доме от печки тепло.

Взмыло над степью неторопливое время,

Жаркое лето жаворонком поёт,

Травы степные качает волной,

Быстрый ветер,

Другом он стал,

И рассказывал мне обо всем,

Косы мне плел, ромашки в них заплетая,

Песни бурятские пел, за собою маня,

Тайну раскрыл, что я немного другая,

Мир показал,

Где - ангелы, черти – друзья.

Сказки рассказывала на ночь,

Маримьяна кикимора,

В коровнике прячась от света,

И от людских глаз,

За печкой мне домовой на блюдце показывал,

Что происходит на белом свете сейчас.

Время летело, и сказка вдруг стала явью,

Ангелы светом зовут,

Черти дары к ногам,

Путь проложили по грани рассвета тайной,

Сделай с тропы лишь шаг -

Только выбор мой.

Так и иду по жизни прямой дорогой,

Помощь прошу у тех и других,

Когда, как.

Мне для себя ведь нужно совсем немного,

Счастья, любви и здоровья,

А для родных - всех благ.

Брошь

Чернильная гладь зеркал,

Хранит холодный оскал,

Невинная я в твой дом,

Пришла за любви вином.

Душа, прошу, не молчи,

Но дно и ржавеют ключи,

От вод в полумраке осеннем,

В парах ядовитых сомнений,

Оставив в душе отпечаток.

По памяти шла дощатой.

Тут пепел хранится с мостов,

Там, где бродила любовь,

В тяжёлых веригах от мыслей,

Душа, ну полно, не кисни.

Как брошь с изнанки души,

Любовь приколи и дыши.

Чёрный снег

Разломала, сломала, разбила,

Облик заново восстановила,

Но не та получилась картина,

Собрала весь свой хлам воедино.

Как перила у лестниц стёрты,

Мысли, мысли, наперекор бы,

Но напрасно, любовь – крылата,

Прилетит и с жарой снегопада.

Ты хоть сердцем об стену бейся,

Никогда на любовь не надейся,

С запредельной тоской неземною,

Создавала себя всем назло я.

Свои губы меняла на счастье,

Свои руки на жесты причастья,

Разменяла, украла, так надо,

Разметала лжи стены-преграды.

Для того чтоб с тобою быть тленом,

Чтобы встать пред тобой на колени,

И любовь на крестах распиная,

Чтоб с тобою из ада, из рая.

Разрывала, сгребая дней сладость,

Черных снов черный снег – радость,

Черной плахой на сердце ляжет,

Твоих рук неусыпная стража.

Моё имя

Платье тела в рваньё и обноски,

Перед смертью жажда – дышать,

Нагло имя моё, грубо, жестко,

Смерть швырнула к себе на кровать.

Как прекрасны смертельные ласки.

Заводящие в ложный тупик,

Смерть нависла в кровавой маске,

Переводит латынью мой крик.

Вожделенье, ведь это не жалость,

Столько дней этой страстью болеть,

Думаешь я тебя испугалась?

Ты желала меня? Давай смерть.

Кто б подумал, что смерть хотела.

Так мечтала меня ласкать,

Что нахально порвав платье тела,

Моё имя просила дышать.

Люблю грешных

Короткая, чёрная юбка,

Прозрачная красная блузка,

Вчера отрезала косы,

Что смотришь косо?

Я не играю в святость.

Пусть смотрят глаза твои тускло,

Снимали с меня чьи-то взгляды,

Наряды,

На груди обнажаю вырез,

Декольте – глубже и шире,

Прошлое прячу в оковы,

Как вдовы.

Все было у нас когда-то.

Наверно уже не будет.

Игра бесконечных таймов,

Любви займов.

Светит прозрачная кожа,

За кружевами блузки,

И двадцать крючков-застёжек,

Застегни их туже.

Под пальцами тех, кто не нужен,

Стон и вздох возбужденный,

В глазах твоих вижу ужас.

И стужу.

Я знаю все твои мысли,

Твой страх кажется лишним,

Подумаешь, шрам на коленке,

И губы – вишни.

Моё поведение вольно.

С замашками королевы.

Смеюсь я, когда мне больно,

Не верю пешкам.

И в тысячах слов молчанья,

Сарказм и моя усмешка,

И ветер справа и слева,

Люблю грешных.

Не любит твой бог меня

К земле по приказу припав,

Мордами псы прижались,

Обрубки хвостов дрожа,

Виляли, за мною мчались.

Твой бог не любит меня,

Добавил в следы мне сажу,

Закутал в гнилые меха,

Отправил за мною стражу,

Небесная магистраль,

С прибрежною полосой,

Звенит тонкой сталью даль,

И окрики сзади: - «Стой!»

У вас уже всё решено,

Где место костра для казни,

И проповедь будет басней,

Твой бог тебе подал вино: -

«Спасибо за жертву, проказник.»

Вырвут из сердца спесь,

Привяжут к столбу как к мачте,

За колдовство накажут,

За то, что такая я есть,

За то, что тебе я нравлюсь.

Вся ересь лишь жалкий бред,

Погряз мой образ в раздорах,

На шею повесили «молох,»

Я ведьма, а значит вред,

Так поджигай свой порох.

Прощальный взгляд на луну,

В душу скребётся ночь,

Я отправляюсь прочь,

Вот только я не пойму,

Не любит меня твой бог,

Почему я его люблю?

Загадка

Подойти ко мне ближе, не бойся,

Буду я с тобой нежной и сладкой,

Страх откинь, улыбнись, успокойся,

Разгадаешь меня? Я загадка.

В мою душу вглядись через плечи,

Как читают урывками письма,

Подсмотри кто в ней тайной отмечен,

Каждый слог там строкою прописан.

Ты ко мне прикоснись ладонью,

Коброй, в стойке змеи позвоночник,

Яд втекает в тебя любовью,

Он опасен в страстях полуночных.

Стоит мне только шторы задёрнуть,

Как появиться лик мой нечёткий.

Повторяя за ночью походку,

По ресницам летит сон покорно.

Как любовь, недосказанность боли,

Сладкий яд, он мучительно вязкий,

К твоим снам разгадала пароли,

Конец будет плохой в нашей сказке.

Желание

В меру святости,

В меру грешности,

Околдую тебя этим вечером,

Заманю в свои тихие омуты,

Поцелуем чуть губы затрону я.

Окружу тебя своей нежностью,

Напою водой приворотною,

И на сердце оставлю отметину,

Всё позволю тебе испробовать.

Проведу тебя по степям, лесам,

Будет ночь любви сумасшедшая,

Пусть отмерит она по своим часам,

Сколько нам любви дано вечностью.

Луна патокой растеклась с небес,

Перестав мерцать,

Звёзды спрятались,

Увела тебя в свой волшебный лея,

Отдалась тебе без остатка я.

Обниму тебя на прощание,

Провожу в дальний путь,

Дороженьку,

Отгадаю твои три желания,

Загадай ещё – невозможное,

Лишь заветное расколдуется,

Нам для счастья так много надо ли,

Разгадала я, оно сбудется,

Видишь, звёздочки с неба западали.

Туман над озером

Омут озёрный,

Цветут золотистые лилии,

Ветер не смеет тревожить,

Зеркальную гладь.

На берегу сладкий дурман,

Он цветёт в изобилии,

Тает с закатом в тумане,

Багрового солнца наряд.

К соснам туман подобрался,

Запахло смолой и полынью,

В небе шаман круглолицый,

Примерил шкуры из туч,

Резко он в бубен ударил,

Размашистым ливнем,

Градом монеты бросая,

Лес осыпал вокруг.

Падают капли с бурьяна,

В воде расходясь кругами,

Дождь потревожил капелью,

Зеркальную гладь,

Громом по небу раздался,

Хохот грозы-шамана,

Молнией в бубен ударил,

Его теперь не унять.

Ветром гонимы,

Плывут облака как яхты,

Зелен соснового леса,

Рисует луна.

А на траве изумрудной, росы,

Бриллиантами капли,

Гром затихает вдали,

Над озером вновь тишина.

Не разделить торжества,

Журавлиного клёкота,

Ветер не смеет тревожить,

Туманный рассвет,

В травы вплетают вьюнки,

Шёлк от стеблей-локонов,

Утро хрустальной зари,

Прячет над тучами свет.

Береги себя

Рука исколота,

Дорожки золотом,

Да горстка бисера,

Ты береги себя.

Ходи пологими,

Вдоль рек дорогами,

Побольше логики,

Без суеты.

В своих движениях,

Да за мишенями,

Всё перемешано,

Не жди беды.

С лиц перекошенных,

Меняйся кожами,

От тени прошлого,

Взгляд отведи.

Отсечь не важное,

Сочиться сажею,

И трусость с робостью.

Ты отложи.

Все точки прошлого.

Пусть и хорошие,

Бросаться в пропасти,

Ты не спеши.

Совсем по краешку,

Ещё сыграешь ты,

И вспомнишь важное,

Что совершил.

Пути-дороженьки,

Расшиты золотом,

Да горсткой бисера,

Ты береги себя.

Ключ от потери

Утренний свет прожигает звёзды.

Сердце колотит ударом в бубен.

Слово срывается с губ – «Поздно,»

Вторит душа ему – «Будь что будет.»

Тянется лучит от света к тени,

Застывшей слезою дрожат ресницы,

Упавшие руки лежат на коленях,

Мёртвые, как упавшие с неба птицы.

Стрелки часов часовыми ходят,

Время летит и ему кто-то верит,

Я отыскала ключи от потерей,

Теперь я к ключам ищу чьи-то двери.

Дом ли любимого, храм ли небесный?

Сколько искать я их буду по свету,

Руки темнеют как дым сигаретный,

Чёрные пальцы как воронА перья.

Сколько идти до лазурного неба?

Или ползти под сжигающим солнцем?

Вверх как вьюнком, как змеиным побегом,

Тесно прижавшись к камням соборным.

Ключ подошёл, но открытые двери,

Нет ни души в переполненном храме,

Господи, как мне вернуть все потери,

Если ключ этот смертью подарен?

Осенью стылой

В тёмной чаще дремучего леса,

Заблудилась речная ундина,

На запястьях цветы-браслеты.

Осень-волосы, а глаза - тина.

Заколдованный осенью стылой,

Вяз томился в объятьях ветра,

Покоренный красой ундины.

Он ожил, будто жарким летом,

Ей шептал он любви признанье.

Песнь лесов пел ей наважденьем,

И к нему, в его ветви, в объятья,

В миг упала влюбленная дева.

Пронзил холод лес, ветер осенний.

Взор ундины потух, сердце стыло,

Вяз опутал, укрыл своей сенью,

До весны грея, прятал любимую.

Укрывая шептал тихо сказки,

А зима снегом с неба сходила,

Прорастали друг в друга в ласке,

Одним целым стал вяз с ундиной.

Пересмешник

Ночь-пророчица напророчила,

Камни-звёзды кидала по небу,

Чашу-купол переворачивая,

Предлагала самим выбрать жребий.

Ночь безбрежная носит бережно,

В час неведомой свет любви,

С четырёх сторон суеверие,

Четырёх стихий сдержат ли.

Верной вестницей, волей-стервою,

Вербой-тальником пролегла,

Простынь-зарослей, на семи ветрах,

Прорастают судьбы слова.

Лес весенний залился пением,

Плетёт солнце в ветвях узор,

В каждой птице своё видение,

В каждой песне своя любовь.

Тенью мечется птица серая,

Голос свой растеряла во мгле,

Приказала Ночь Пересмешнику,

Искупить свой грех на земле.

Даль прозрачная и бездонная,

Птицы трелью встречают зарю,

Пересмешник в себя влюблённый,

Повторяет за всеми «Люблю.»

Чёрной тенью, как пеплом-сажею,

Над ним небо крылами закрыв,

Села птица на ветви странная,

Громко каркнула - мир затих.

Повторить Пересмешник пытался,

Песню птицы, как смерти слова,

Открыл клюв, задрожал-испугался,

Любовь в сердце огонь зажгла.

Даль безбрежная васильком во ржи,

Небо, солнце, поля, облака,

Но не видят глаза Пересмешника,

По глазам чернота легла.

Волей-ведьмою, болью-стервою,

Прорастали судьбы слова,

Наказала Ночь Пересмешника,

В каждой песне Любовь – своя.

За рассветами

Недописанная,

Недосказанная,

Не услышанная,

И отказанная,

Недопонятая,

Не пропетая,

Вдаль ушла любовь –

За рассветами.

А за ней ползёт,

Ночь тягучая,

Месть горючая,

Ревность жгучая,

Зло дремучее,

Боль колючая,

Пусть уходя вдаль,

Чёрной тучею.

Зависть чёрная,

Обречённая,

Алчность жалкая,

Неучтённая,

И гордыня шагала.

Надменная,

Пусть уходят вдаль.

За рассветами.

Провожая ночь,

Подошла любовь,

Босиком из снов,

Руки белые,

Из росы, из звёзд,

Возрождаясь вновь,

По дороге шла,

Глаза смелые.

Зависть чёрная,

Алчность жалкая,

Ночь тягучая,

Ревность жгучая,

Зло дремучее.

Боль колючая,

Всё что мучило,

Улетучилось.

Растворилось –

Недосказанное,

И исполнилось –

Всё отказанное,

И забылось –

Неприятное,

И невысказанное –

Непонятное.

Растворилось всё –

Окаянное,

И развеялось –

Покаянием,

И идёт любовь,

Улыбается,

Её светом жизнь,

Воскрешается.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге