Обложка Витражные стеклышки

Витражные стеклышки

Данира Черная

0% прочитано
Стандартный
Данира Черная

Витражные стеклышки

***

Не ступай, собака, на волчий след: оглянется, съест. (русская пословица)

"Волки съедят тебя в два счета, и ты едва ли успеешь раскаяться в том, что вел себя как круглый дурак, -- подумал Юнк и перестал вилять хвостом. - - Как жаль, а ведь я бы мог спокойно спать по ночам, вместо того чтобы сидеть в снегу и тосковать до слез..." (с)Туве Янссон. "Волшебная зима"

В тишине удобней сложить слова: где вчера - одно, там сегодня - два,

так плетется сказки твоей канва, нить за нитью тянется серебром,

Если есть вопрос - то ищи ответ, выходи зимою на волчий след,

не беда, что смысла как будто нет, всё что будет нужно - придёт потом.

Ты не смейся, я ведь сейчас всерьёз. Велика ли разница, волк ли, пёс?

Поутру морозно щекочет нос запах новой выбеленной земли.

Я с тобою буду на той тропе, где ты плакать станешь и станешь петь -

потому что жгутся - нет сил терпеть - искры зова, тающие вдали,

потому что больше нельзя молчать. И тропа становится горяча,

оттого что лапы кровоточат и пятнают острый подмёрзший наст.

Хвост вильнул, на белом оставив штрих. Даже если ты не один из них,

не робей и помни, что этот стих о мечте, которая не предаст.

Выбор сделан? Твёрдо? Так будь готов, натянув шапчонку из лоскутов,

перевить цепочку чужих следов, оставляя прошлое за спиной.

На рассвете рог пропоёт зарю и легенду сложат в твоём краю,

как однажды маленький пёсик Юнк вслед за волчьей стаей ушёл домой.

***

Дракону Ю :)

кто сможет лучше – пускай расскажет, сумеет громче – пускай споёт.

я, брат, сказитель не из толковых, а летописец – и вовсе швах

...но лис, представь себе, был бумажным и не-бумажным был рыжий кот,

и очень солнечно и медово густело лето в его глазах.

полдневный воздух дрожит, слоится - точь в точь прозрачная карамель,

бесстрашность детства, беспечность чуда сплавляя вместе в единый миг

сидит тетрадочная лисица за занавескою на окне

и смотрит как из "куда" в "откуда" по небу катится рыжий блик

таких историй везде навалом? ну что же - будет ещё одна

а дружба - то ещё оригами - сложи отважней, всмотрись в узор

увидишь как за шипучим валом мурлыку-солнце качнёт волна

и как раскрашенный лис(т) бумажный плывёт за огненный горизонт

Нарроухэвен

I

Так начинается всякая сказка – с капли чернил на бумажном листе...

/Осень, листва, акварельные краски, выйдешь на улицу – ищешь подсказки – знаки, следы и круги на воде./

Всё получается будто случайно – сто совпадений составлены в ряд…

/Птичье перо, колокольчик трамвайный, знак астериска на ложечке чайной, в облачном небе плывущий фрегат./

В библиотеке, у самого входа, некто оставил рекламный буклет. Надпись внутри: …вот уже больше года - всюду фрагменты секретного кода! только сложи – и получишь ответ...

Можно сложить. А потом и умножить. Шифр подмечен – найдутся ключи. Ты уже близко!

/…мурашки по коже, что-то внутри отзывается дрожью на получившийся речитатив…/

II

…день сегодняшний потрачен очень глупо, между прочим, так, ни отдых, ни работа – бестолковщина одна. Ну куда, скажи на милость, слать пакет с пометкой «срочно», если нету адресата? В белый свет? Лови, страна? И кому, ответь мне честно, пригодится эта карта, если город нанесённый существует не всегда? Как в одной известной песне (помню, кто-то пел когда-то) про «не ходят самолёты - не летают поезда». Так и верно – не летают, нет давно железнодромов, да и поездом летучим в этот город не попасть. Хоть записку б приложили – мол,

«...как выскочишь из дома, так сворачивай направо…»

да и то, должно совпасть положение созвездий, концентрация тумана (пять процентов - это мало, ну а сотня - перебор)…

«...будет ждать тебя троллейбус, плата: мелочь из кармана (вся, которую достанешь) и с вожатым разговор. Продадут тебе билетик весь в орнаментах цветочных, забирай, да не порежься – очень острые края…»

Вечно крайней выставляют межпространственную почту и опять за чью-то дурость отдуваюсь только я. Что мне - мало, в самом деле, непосредственной нагрузки? Что мне – к каждому пакету пояснение строчить? Так. Приклеила записку. А теперь всё будет грустно – раз без адреса посылка, предписанье – возвратить…

III

Сказка не стала темнее и хуже, просто слегка изменился сюжет…

Площадь в тумане. Несёшься по лужам. Мелочь звенит: не хватает на ужин - хватит вполне на волшебный билет.

Дальше всё так, как на почте сказали – синий троллейбус (увидят не все),

стопка монеток, беседа-экзамен… Осень глядит золотыми глазами на опустевшую ленту шоссе.

Город кочует по книжным страницам - вне-существующий. Вневременной.

Старый троллейбус проходит границу… Воздух отчётливо пахнет корицей… Это твой мир.

С возвращеньем домой.

Примечание: Нарроухэвен - город в Нарнии, не играющий особой роли в повествовании. Город-невидимка, живущий в книге... Отличная маскировка!

s. a. v. e

Перелей меня в текст.

Сохрани ну хотя бы так, если нет и не будет больше альтернатив.

…Я нечасто смеюсь. Иногда говорю не в такт, потому что сама прокладываю пути и на этих путях лоб частенько встречает твердь, ведь "не в такт" и "карьера" - в принципе не дружны.

Сохрани обо мне то, что я не умею петь, что бумажные книги мне до сих пор нужны, несмотря на обилие книг цифровых. Ещё - я могу насвистеть по-птичьи любой мотив, не люблю каблуки (мы и это во мне учтём), не терплю хвастунов и тех, кто весьма болтлив. Обожаю собак. Очень часто гуляю в дождь…

Вот и след цифровой оставлен в пустом окне. Продолжай. Набирай по памяти. Наберёшь – щёлкни на "сохранить".

Впрочем, можешь, конечно, не...

*** (Тропа)

For Shairi

Если жизнь внезапно теряет краски, осень тихой поступью входит в дом. Сядь-ка рядом, Шайри, послушай сказку, отложив сомнения на потом. Говорят, что в сказках немного смысла, сказки нынче, в общем-то, не в чести. Ты всерьёз пыталась иначе мыслить, и серьёзность эту с собой нести, постаравшись (честно!) забыть дорогу в те края, где звёзды и дым костра!..

…но в душе всё чаще звенит тревога… Собираешь сумку. Самайн. Пора.

Темнота сгущается слишком быстро — таковы порядки ненастных дней. За спиною хлопнула дверь, как выстрел. Ты опять с Тропою наедине. Вот она — в тенях и дрожащих блёстках — светляки ли? звёзды? — не разобрать. Кто-то странный пляшет у перекрёстка… Не смотри. Не стоит ему мешать. Кто Тропой единожды был отмечен, никуда не денется — плачь-не плачь. Завитки тумана легли на плечи, льнут привычно, словно походный плащ. Вспоминай-ка как расставляла вешки: где развилка, где безопасный брод. Не подскажут путь ни орёл, ни решка — здесь монетка падает на ребро, бесполезны карты, со связью — глухо. Остаётся только идти вперёд. Эта осень — время недобрых духов, что огонь души обращают в лёд, подменяют мысли, туманя разум, запрещают верить — себе? другим? Только знаешь… духи, почти что сразу как Тропы коснутся — истают в дым, ведь Тропа (смотри, мы близки к развязке) защищает тех, кто по ней прошёл.

Значит, это будет не злая сказка. Значит, всё закончится хорошо.

В лето...

для Shairi

С подножки поезда соскочив

ныряешь в лето.

Спешишь в дорогу,

туда, где новый звучит мотив, бродяга с флейтой похож на бога и сказка — рядом.

Услышь. Поверь.

Янтарно солнце, пахучи травы. Ты станешь в тысячу раз живей, когда поймёшь: безусловно правы все те, кто выбрал свою мечту, пусть даже понят другими не был, и сквозь медовую духоту легко стартуешь в бездонность неба.

Мир — тот, оставшийся за спиной — глядит неверяще, изумлённо...

Ныряешь в лето

держась рукой за тёплый бок

своего

дракона.

Somnium

Одному пирату, меняющему мир )

Действительность на радости скупа…

Пролистывая книжные страницы, ты веруешь, что треснет скорлупа и выпустит вовне всё то, что снится, теснится, ожидая права жить, в чернильной глубине печатных строчек. И остаётся только проложить пунктир маршрута…

Всё ещё неточен рисунок звёздных карт над головой, но с каждым днём — всё ближе к идеалу. Ты помнишь? По булыжной мостовой легко спуститься к старому причалу, где ждёт корсара «Золотая Лань» — спасение от сумрачных реалий. Ей снится неспокойный океан.

Далёкий отзвук пушечных баталий вплетается в сердечный перестук и пахнет солью ветер Альбиона, и блики солнца вспыхивают вдруг слепяще-ярким золотом дублонов. Поёт прибой, как сотни лет назад, на пенном гребешке качая чаек…

Ты открываешь в серый день глаза и твёрдо произносишь: «Обещаю».

Рутина поднимается, как спрут, из глубины протягивая пальцы. Ей в общем-то всегда не по нутру авантюристы, рыцари, скитальцы: все те, кто вопреки скучнейшим дням, хранят мечту в потрёпанном альбоме, где якорная цепь ползёт, звеня, по боку золотого галеона.

Скажу одно: извечный круг забот напрасно обесцвечивает краски. По трапу ты поднимешься на борт и этим дашь начало новой сказке.

Примечания:

"Золотая Лань" - быстрый и маневренный галеон, корабль знаменитого пирата Френсиса Дрейка, совершившего первое кругосветное плавание.

Круг забот - в психологии повседневные события, на которые мы не можем повлиять, но которые, тем не менее, забирают значительную часть жизненной энергии.

Somnium (лат.) - мечта

***

Я буду странствовать как умею - пушинкой легкой в ладонях ветра, чужими снами, лавиной снежной, тянуться к небу сосновой мачтой

Я буду петь тебе как умею - невзрачной дудочкой тростниковой, далеким громом, весенним звоном и плеском волн, что встречают скалы

Я буду ждать тебя как умею - дорожным камнем на перекрестке, прощальной клятвой, рассветным блеском, чернильной строчкой в старинной книге

Я буду жить потом как умею - туманной дымкой над сжатым полем, вишнёвой каплей, кривой улыбкой, стальным изгибом на наковальне.

Я буду петь тебе как умею...

Холм

Вечер окутал долину синеющей дымкой, тихо тоскует свирель о несбыточных грёзах. Грань между былью и сказкой немыслимо зыбка...

Видишь, малыш, уже вспыхнули первые звёзды, в норках уютных зажглись разноцветные окна, сонные духи зарылись в душистые травы, дремлет Художник, а ветер кружит у полотен - верно, рисует себя над зеленой дубравой.

Знаешь, малыш, за серебряной быстрой рекою, в темной глуши, под защитой столетнего бора, высится Холм: он волшебной порос сон-травою, на валунах у подножья - рун стертых узоры. Много мудрейших, покинув родную долину, перед Холмом застывали в глубоких раздумьях. Мнилось им - тайну скрывает седая вершина...

Шли на поклон они к древним старухам - ведуньям, в свитках - учениях жадно искали ответы, духов Земли вопрошали, гадали по звёздам... Звёзды молчали. Сменяли друг друга рассветы, а мудрецы всё корпели над важным вопросом: Что же есть Холм? Кем он создан? Зачем существует?

Бронзовым звонким листом осыпается осень, певчие птицы в далекие страны кочуют, Холм засыпает под шепот задумчивых сосен...

Знай, мой малыш, в чём взаправду таится разгадка : Холм - он живой, он стремится отчаянно к небу, веря, что сможет однажды, возможно украдкой, взмыть над землей, ускользая в заветную небыль...

Тёплая ночь лёгкой бабочкой села на землю, в лунной прохладе о чем-то стрекочут цикады. Спи мой малыш, старый Холм, уж, и тот, верно, дремлет, видя во сне, что несется к хрустальным Плеядам.

Крылья

Бесспорно, можно прожить без крыльев, в них, скажем прямо, немного толку... Как быть бескрылым? Сначала больно, а вот теперь ничего, привык.

/Под песню старенькой грампластинки, под серым небом танцует польку, кружит беспечно девчонка-осень в атласном платье цветной листвы; соленый ветер зовет в дорогу, ерошит перья, гудит натужно, в ответ - пронзительно и высОко поет развернутое крыло.../

Да не смешите меня, ей-богу, как будто это кому-то нужно... Нелепо думать, что всем бескрылым, к примеру, страшно не повезло.

/Маршрут проложен: от праха к звездам - сердечным ритмом записан в душу, азартной дрожью дрожат закрылки, когда заложишь крутой вираж... Штурвал - крылатым. Закон не писан, но кто посмеет его нарушить? Чуть слышно щелкнет под пальцем кнопка: добавить тягу...! включить форсаж!/

Да кто сказал, что мне снится небо? Нет, жизнь наземных вполне подходит. Ещё вопросы? Нет? Что ж, прощайте. Мне в самом деле уже пора...

А впрочем, ладно, открою тайну - лопатки в шрамах всё чаще ноют, и я вчера на ковре заметил два нежных, белых как снег, пера.

Мост

К П.М.

<Времени мало, смертельно мало — только пока догорит свеча. Я начинаю опять сначала, стих колдовской вывожу устало, не выпуская из рук меча. Что-то таится в осенней стыни, остерегаясь, пока что, рун… Воздух дрожит… Только полночь минет — сразу туманом в мой город хлынет древний, как вечность, седой Саунь.>

Слово «надежда» — последний якорь. Не позволяю себе заплакать, если и вправду случилось что-то — толку не будет от глупых слёз. Я собираю рюкзак, ты слышишь? Город уснувший тихонько дышит. Я у границы. В кармане — ноты, сказки, осколки стихов и звёзд. Это мой пропуск, билет за грани. Пусть молчаливость эфира ранит, я не устану вращать верньеры, ждать и ловить отголоски снов. Я вспоминаю твои уроки, наших дискуссий ночные строки — там я с разбегу брала барьеры и выплетала узор из слов. Тут же, конечно, совсем иначе. Быт, рефераты, диплом, задачи. В общем, движение верным курсом. Кто бы посмел усомниться? Но… Каменный мостик истёрт шагами. Тролль поднимается — тоже камень. Хочешь пройти? Выдавай ресурсы. Вытряхни всё, что тебе дано. Все твои звери, огни и лица, всё, что мерещится или снится — рифмы и ритмы стучат по плитам. Град разлетается. Или дробь. Мхи и тропинки, цветные перья, камень из древнего ожерелья, горстка планет на кривых орбитах… Тролль недоверчиво морщит лоб — я выворачиваю карманы. Шепот дождя, легкий шлейф тумана, связка ключей от секретной двери, той, что закрыта на сто замков, синее стёклышко, мел, ириска… Мир-за-мостом так дразняще-близко… Мне остаётся смотреть и верить — всей — от макушки до каблуков… Я выбираю себя до крошки и не хватает совсем немножко — крыльев дракона, цветка фиалки, синих чешуек, огня зари, пары чеканных и точных строчек — кто же без них пропустить захочет? — бликов луны, гребешка русалки… Я отыщу. Я приду. Я при…

Эгоистическое или Настоящему Герою

Нам с тобой сейчас хорошо... молчать.

На витой веревочке ждет печать - только знак сургучный оплавь, свеча, и слова взметнутся осиным роем. И опять война, и опять беда, и нужны герои - ну как всегда. Не читай, не надо, давай сюда. Этот мир, ты знаешь, того не стоит. Пусть другие выйдут хотя бы раз - за любовь, за правду, за нежность глаз, пусть увидят подлинный, без прикрас, ядовитый облик войны и горя. Пусть другие... те, кто горазд орать, про сирот-несчастных, старушку-мать, кто с восторгом песни идет слагать, отвергая истину - вздору вторя. Не читай, не надо...

Не твой удел прикрываться подленьким "не у дел", даже если ты бы и захотел отдохнуть немного от вихря боя. Понимаю. Знаю твою звезду. Потому и в битву с тобой пойду.

Вот ведь угораздило на беду, на свою беду полюбить героя.

Возвращение

А они опять улыбаются и молчат.

Семь камней, семь трав, семь ягнят под дугой меча, семь по семь грубых чаш, полных крови и молока... А они все молчат. Щадят дурака. Пока.

Семь ночей - беспокойных, душных, лишенных сна - ты глядишь на луну, глядит на тебя луна, тени шепчутся, тени пляшут среди листвы - не ходи к ним, не надо, останься среди живых. Не тревожь темноту мольбами, не плачь, не пой, те, кто в землю ушел, пребудут пускай с землей...

Впрочем, ладно. Ты ждал ответа? Держи ответ. Вот. По росным травам идут на тебя, след в след - все твои. Дрожат, глядят, распахнули рты. Их движения неуклюжи, глаза - пусты. Семь их - тех, кого ты так страстно желал забрать: двое братьев, жена с дочуркой, друзья и мать.

И звеня в ушах, рвется в клочья ночная тишь. Жертва принята, ты услышан. Ну, что кричишь?

Ты стираешь холодный пот, унимаешь дрожь. И берешь тех, кто ближе, за руки, и ведешь мимо древнего капища, к серой змее шоссе. И приводишь домой семь теней. Все добрались? Все.

Входи

Там, где мы хоть раз оставляли след, не поют ручьи, не растет трава.

Мы не так давно скрылись в серой мгле и ещё легенда о нас жива, и ветра не сгладили южных гор, и не стерлась вязь обережных рун - видишь? вьётся-стелется их узор завитками черни по серебру.

Мы остались здесь. Ты искал наш путь на страницах пыльных тяжелых книг, ты почти уверен, что понял суть и конечно, первый из всех постиг глубину написанного меж строк... хоть и нет в тех сказках двойного дна... и решил, что избранным быть бы смог, цель твоя отныне тебе видна. Проходя стрелой сквозь ночной эфир, светит ярко-алым в сплетеньи фраз: ты уверен - чтобы спасти свой мир нужно снова выпустить-вызвать нас.

Оставалось лишь убедить людей, но они боялись... ещё пока. И слова твои становились злей, темным ядом капали с языка; от "слепцов и трусов" в ночную студь ты беспечно-гордо шагнул один. Ну, смелей! Осталось совсем чуть-чуть... Ты пришел. Мы ждали. Входи... входи!

***

Жизнь моя вывернута, как зонтик, сказка идёт от конца к началу

неторопливо идёт, неспеш... но, всё же быстрее, чем мне хотелось

может, за этим началом будет что-то, несказанное словами

может, вообще ничего не будет, как у зверушки лесной и малой

Жизнь моя сложена из бумаги, как и у всякого, кто родился

графики, карты, статьи, отчёты - неотвратимо, смешно, бесстрастно

но между этим бумажным хламом вверх прорастают кривые строчки

что будет дальше? откуда знать мне. Люди - мудрее меня - не знают

Жизнь моя станет чертой на камне, в этой черте уместится смысл

весь - от пелёнок и до полёта - станет шершавым, нагретым солнцем,

как и у многих, слагавших сказки, как и у многих, ушедших выше

взглянет прохожий, возможно, скажет: "жизнь моя - та ещё, в общем, сказка"...

Моим ушедшим

К П.М., Р. Н., Н. Д., Д. Д. (В.)

До крайнего срока, до первой же пустоты, мир кажется вечным, незыблемым и простым,

поскольку живет по логичным своим законам

На завтрак овсянка, после продлёнки - сон, экзамены, отпуск, книги и патефон -

шеллачная нежность Шопена и Мендельсона

а после, внезапно вырастешь - час за год - и словно в недоумении кривишь рот,

и встанешь столбом, и тебя обтекает площадь

Теряются в мыслях всякие "как же так?", ты ждешь, что сейчас получишь какой-то знак

ведь просто не может быть шутки глупей и площе

Беспомощно шлёшь в светящееся окно всё то, что сказать хотела уже давно...

...но смысл? сумма букв за гранью лишь множит эхо

Тебе остаются прозвища и миры, крылатые строчки радостной той поры

и тающие осколки чужого смеха.

Песенка придворного менестреля (из старого)

Менестрель менестрелю рознь... Несколько строк вовремя, в срок - золотом платят за лесть. Жизнь без забот, зла и невзгод, Всё у меня это есть. В зале дворца - пир без конца. Я же сижу у стены. Лютня в руках, трепетный страх. Песни мои им нужны? Взгляд короля! Ждал я не зря, струн я касаюсь рукой. Славных побед выцветший след... вспомни певец и воспой. Полупоклон. Ласковый звон - Льётся рекой серебро. Всё как всегда, только беда - Сердце стучит под ребром. "Кем же ты стал?! Кто тебя звал, К этим мерзавцам за стол? В этом ли суть? Думаешь, путь верный и честный нашел? Милостей ждать, слух услаждать сильному мира сего? Вот твой удел? Ты преуспел. Но не достиг ничего! Искорки звезд...Сотнями верст вьётся дорога в пыли. Голос мечты слышишь ли ты? Песня стихает вдали. Ждет тебя даль...Горечь, печаль смело гони из души. Клеткою стал мраморный зал. Прочь ты из замка спеши! Поздно? О,нет! Новый рассвет, золотом рдяным горит. Правда горька? Пой! Вновь рука ляжет на вытертый гриф." Сердца укор... Жгучий позор. Щёки горят от стыда. Крепче оков кружево слов - мне не уйти никогда. Хоть я не стар, но я устал. Жизнь ведь борьба без конца. Воля манит... Только страшит доля бродяги-певца. Ждет господин пламенный гимн, скучно ему на пиру. Слёзы в глазах - что мне сказать? Лютню я в руки беру...

Спасибо за чтение

Вернуться к книге