Восточные напевы
Касыда разбитого сердца
Птицей раненой стрелою, бурей страшной и ночною
Говорливою рекою сердце плачет у меня.
Разглядевшим землю Ноем и прохладною росою
Одиноко и со мною плачет, слезами звеня
О дамасское железо - неуместно, бесполезно,
О дамасское железо ржой покрывшейся души.
Говорит мне бессловесно, что в убогом теле тесно,
Что давно слепить из теста правды и высокой лжи
Нужно новое, покрепче, чтобы было с ним мне легче,
Чтобы жить мне стало легче, и ему не жить порой…
Знаю, время болью лечит, только сердце искалечив,
Оставляя в нем навечно надпись-шрам «пока живой».
Газелла о любви
Окно. Горящая свеча. И смятая постель.
В окне: осенняя печаль и смятая постель.
И воск горячий по столу течёт, течёт на пол,
Летит, летит на пол парча, на смятую постель.
Трепещут тени на стене, ползут неспешно вдоль…
С терпеньем камы-палача на смятую постель.
Горит полночный мотылёк в прекраснейшем огне,
Безмолвно падает, крича, на смятую постель.
Застыл песок на дне часов, песок давно застыл,
Как у дувала алыча, как смятая постель.
Плеск волн не слышен за дверьми, уключин мерный скрип…
Спят корабли, найдя причал, ты – смятую постель.
Касыда создания
Ожидаю на распутье то, что было, есть и будет:
Жизнь прошедшую во блуде, как песчаный ураган,
Ложь фальшивого пророка, слабость силы полубога,
Гнев и радость, тень порока... полумесяц: ятаган.
Как мошенник, отбираю то, что прячет умирая
Время у порога рая совершенно не таясь.
Обираю жадно, прячу, сам, как время, я удачу...
Низость, подлость, а иначе: забираю даже грязь.
По крупицам да по крохам то, что явно, то, что плохо
И не создано для Бога, собираю не любя.
И леплю, леплю пустыни, мироздания святыни
Из чужих кусочков глины... я леплю себя.
Рубаи
* * *
Умывается роза росой на заре,
Дождь ее омывает с небес в сентябре,
Но всегда окропляется каплями крови
Лишь на ложе любовном и на алтаре.
* * *
Я живу и дышу для жестоких небес,
Я люблю и смеюсь для жестоких небес.
И в награду мне будет кусочек землицы
И холодные слёзы жестоких небес.
* * *
О, если тебе говорят, что ты шах,
Не верь и подумай, чуть-чуть, не спеша.
Скорее всего, не визирь даже ты,
А просто упрямый вонючий ишак.
* * *
Про любовь в пятьдесят на песке
Я пишу, изнывая в тоске.
Эх, Шайтан мне в ребро
С сединою на левом виске!
* * *
Дайте жизнь мне скорее – любовь и вина!
Буду пить их взахлеб и до самого дна!
Буду пить и смотреть, как растут для меня
Алыча у могильной плиты и луна.
Тонут горести в вине...
(Хамрийят)
Тонут горести в вине,
Да на донышке, на дне
Глубочайшей из бутылки
Пляшет дюжина теней.
Этот чёрт и этот чёрт -
Было нечет, стало чет.
Дайте душеньке напиться –
Будет сердцу горячо!
Пропиваются сполна
Радость, горе и вина.
Потому холодной ночкой
Светит пьяная луна,
А канава – дом родной
Принимает на постой
От заката до рассвета.
Хочешь – спи, а хочешь – пой:
«Тонут горести в вине,
Да на донышке, на дне
Глубочайшей из бутылки
Пляшет дюжина теней.
Этот чёрт и этот чёрт –
Было нечет, стало чет.
Дайте душеньке напиться –
Будет сердцу горячо!..»
Один день из жизни бездельника
(Сиджо).
1.
Если… выпью утром соджу,
А потом запью макголи –
Буду пьяный я сегодня,
Буду счастлив, как богач.
И забуду про карманы
Те, что ветер очень любит.
2.
Был на ярмарке к полудню,
Просто так ходил, смотрел.
Битый час стоял у лавки,
Пяткой камень ковырял.
Пирожки там продавали,
Все-таки один стянул.
3.
Вечерком в публичный дом,
Заглянул с одной лишь воной.
Долго, долго я летел
До земли, до грязной лужи.
Встал, увидел лисий хвост,
Кицунэ мне подмигнула.
4.
Ночью виделись: дракон,
С рогом конь и великан.
Ел я вместе с ними рис,
Пил я вместе с ними соджу.
А проснувшись на заре,
Вновь пошел в публичный дом.
Дождливый день
(Пантум-цикл)
1.
Сегодня на улице дождь проливной,
С размаха стучится по стёклам.
Ты будешь, конечно, сегодня со мной,
Прильнувшая к окнам.
2.
А город ослепнет под толщей воды,
Заблудится птицею в море.
На стёклах останутся пальцев следы,
По собственной воле.
3.
Под утро устанут лить слезы дождём
Свинцовые жирные тучи.
Я буду читать на стекле: «Подождём…»
«Расстанемся лучше…»
Край Земли
(Пантум-берикат)
Падает вниз водопад.
С самого края земли.
(Слышатся песни наяд
И отголоски молитв
С самого края земли).
Мне до него не дойти.
(Я затерялся вдали,
Умер вчера по пути).
Мне до него не дойти,
Слишком устал от дорог.
(Сердце сдавило в груди
Тяжестью неба не в срок).
Хайку
* * *
На распутье – грязь,
Бывшая снегом вчера.
Путник жжет костёр.
* * *
Без куска хлеба
Бродит монах по миру.
Разве он нищий?
* * *
Ржавеет солнце
На склоне неба. Пожар.
Смятенье чувств.
* * *
На бледном лице
Блуждают тени ветвей –
Спокоен мертвец.
* * *
Лишь тот, кто в пути
Найти сможет среди троп
Дорогу домой.
Море любви
(отрывок)
(Песня-Нагаута с припевом-Каэси-ута).
Море темное
бушует, словно кричит
от боли сердца,
если бы было оно
у него вместо воды.
Бьются о скалы
шумные волны. Как гром
среди ясного
неба. Мирно лодчонки
у самого берега
дожидаются
своих хозяев от брызг
солёных, как море,
в которое выходят
они все до рассвета.
Остаются ног
босых следы на песке.
Лишь до прилива.
Вечером снова следы
и женские голоса
наполняют вдруг бухту…
Я влюбился в рыбачку.
С жемчужиной
в ладони по песку я
иду к любимой,
и море поёт песню
свадебную, мне и ей.
Трио-танка
Танка первая
Зимой на снегу
Зацвели и распустились
Алые розы –
По лезвию катаны
Капли крови стекают.
Танка вторая
Проходит зима,
Сменяясь ранней весной.
Как будто душа,
Покинувшая тело
Спешит возродиться. Вновь.
Танка третья
Пронзителен звук
Бамбуковой флейты
В тиши. Так в крике
Птицы раненой стрелой
Слышится чьё-то имя.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
