Обложка За которые не стыдно

За которые не стыдно

EDellWasste

0% прочитано
Стандартный
EDellWasste

За которые не стыдно

Среди великих

Среди друзей, где пьян и весел,

И обоюдно внемлем круг.

Души исподнее развесив,

Смотришь в глаза,

Уж не витает отвращение иль испуг.

Но каждый понимающе кивает,

Похлопывая по плечу.

И говорят, что всё бывает.

Я облегчен и чувствую, что улечу.

Но лишь одно им не раскрою.

Укромно утаю в себе.

Как иногда я поглощён тоскою.

Как утопаю я порой в тоске.

Тоскую по своей любимой,

Которою не знаю честно говоря.

И можете считать тоску всю мнимой.

Мол нравится мне угнетать себя.

Но знаете, порой охота

Снять все рубашки,

С моих грубеющих со временем частей.

Сказать слова настолько нежные,

Которые смогу сказать лишь женщине моей.

И обделённым лаской сердцем,

Я чувствую такую пустоту.

Чернеющую, и тлетворную.

Меня излечит только сердце в маковом цвету.

И губы нежные, и тоже цвета мака.

Не шепчут мне на ухо о любви.

Я не держу в руках другие руки,

Оберегая пуще, чем свои.

Моя душа до нежности голодна.

Я раз за разом получаю лёгкий перекус.

Я бы желал забыть о тех дешёвых блюдах,

Чтоб чувствовать единственный,

неповторимый вкус.

Сон великана

Спит во мраке под горою старый великан. Уют пещеры заполняет басистый, громкий храп. На стенах шкуры и рисунки. Кровать как исполин. Его вы слышите порою из земных глубин.

Вход в пещеру охраняет старый мудрый пëс. Не стрижен был ни разу, весь в колтунах, зарос. Мощные лапища, но с доброю душой. Вечно стережет хозяина покой.

Старый стол пылится пóодаль от спящего. Видно не было давно за ним его сидящего. Ножки из секвойи не обнять втроём. Столешница из дуба, палëнного огнём.

Кружка на нём как бочка, с узорною резьбой. В центре сплетений пляшет фавн озорной. Рядом миска с ложкой, огромной как весло. В пыли и паутине лежит так лет уже сто.

Рядом со столом три бочки, треугольником стоят. А в бочках пиво, брага, навек застыли, спят. Ждут когда встанет спящий, и выпьет кружек пять.

Снаружи непогода, истошный вьюги стон. Но в центре дома озеро из магмы, греет сладкий сон. Как греет душу музыка, что лира издаёт. Хозяин спит, но будет час, он встанет и пойдёт.

Сансара

Возьми меня к себе, в свою холодную, межгалактическую тундру. В безмолвную, звенящую извечность всех зверей. Сухое, ветренное дно всех океанов и морей.

Нет, не сейчас. Я говорю возьми, не забери. Через сто лет иль через час. Возьми... Протянешь длань свою шальную, когда души моей богатства будут на мели.

Когда моя уставшая пушинка, бесповоротно ввязнет в смолы дней. Я бы желал сгореть столь жарко, чтобы узрели толпы всех увязжих в них людей.

Чтоб на других планетах жалких, выйдя на свет, такие стаи перепуганных, как мы. Погрели удовлетворенные улыбки, купаясь в теплоте лучей моей Луны.

Разминка

И спирали цепь захлебнëт котом.

И пружины ветвь догорит потом.

Как фонарь безмозглый ярко закричать.

Яро с бузиною пьяным танцевать.

Красным, как рассвет, пропитаться звуком.

Ресторан души, где слëзы подаются с луком.

Где чувства значат лишь кусок свинца.

С седой ухмылкой и зубовным стуком.

Животворяще сотрясаю телеса.

И вкусных мыслей полон череп, как дуршлаг.

Бутылкой рома я играю джаз.

Где кончился полей аншлаг.

Со дна поднимет сердце водолаз.

Чернее тучи замолчит ребёнок.

Устами страха молвит музыкант.

Я завертелся средь пустых пелëнок.

Покончено с водой и съеден провиант.

Уж легче собирать пылинки.

Чем улыбаться собственной жене.

Уж лучше б я загнулся во глубинке.

Чем утопать с тобой в вине.

Погружение

Нет ничего красивее завода,

его труб и смога клубов.

Нет ничего прекраснее цеха,

соболезную тем, кто не видел наших цехов.

С детства я видел только заводы,

смог вечный - мой побратим.

Я вдыхаю его вместо завтрака утром,

и вдыхая, спать ложусь вместе с ним.

Ну а трубы... О трубы!

Небоскребы средь карлов домов.

Ни пентхаусы, ни бизнес центры

не сравнятся с их высотой.

На заводе я обитаю,

мой район, как сплошной завод.

Словно машина я дни существую,

пока не окончен пружины завод.

А когда перестану работать,

шестерёнки закончат свой ход.

Повезут меня на переплавку,

и с меня соберут доход.

У нас комфортно и безопасно,

словом тишь, гладь да уют.

Ну, а если считаешь, ты не для завода,

не боись, тебя тут перекуют!

Вольная роза

Пора перестать бояться смерти,

И понять, что в мире нет границ.

Коли мне суждено умереть,

Я паду пред собою ниц.

Разбирай ты меня на части,

Сожри ты меня живьём.

Воронную проказу и язвы,

Выхолащивай из меня огнём.

Окутайте белыми перьями,

В мольбе смыкая перста.

Золотою каймой опоясана,

Жизнь до боли проста.

Словно дождь всеобъемлющий,

Будто цокот копыт.

Несите отсюда подальше,

Человечий вычурный быт.

И не сметь бояться более,

Грозных палок и стали блеск.

Они ничего кроме боли.

Они - всего лишь треск.

Тихая ночь

Время близится к полночи.

Мечом рубит стрелка часов.

Мои чувства разбросаны по ночи.

Увы, не будут найдены днём.

Ветром развеет пепел,

Глаз горевших во тьме.

Слепые, немые дети,

Мерно умрут в тишине.

Луна такая большая.

Затанцует осколками ваз.

Обрамляя хибары в злато.

Засмеётся, смотря на нас.

А тучи, небес исполины,

Безразлично летят во вчера.

Забирая с собою печали,

Уносят их в вечера.

Теперь только стрелка рубит.

Мои догорели глаза.

Медленно замолкаю.

Ничего так и не сказав.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге