Ефим Распутин – истребитель попаданцев
Глава 1. Дом, милый дом
— Посмотрите, мил человек, во что превратилась Российская Империя? — Граф Орлов, статный и напомаженный смотрел патетически.
Я откинулся в кресле и забросил ногу на ногу. Всё-таки — тоже не лыком шит! Праправнук самого Григория Ефимовича — Ефим Григорьевич!
И нечего тут передо мной букли крутить. Позвал граф — пусть расскажет зачем. А я ещё подумаю, браться за дело или на рыбалку пойти.
Говорили мне, что рыбалка в селе Люткино, где вот уже 313 лет процветает усадьба Орловых, отменная. Почему бы и не проверить лично?
— А во что превратилась Российская Империя? — картинно удивился я. — Всё так же цветёт и в ХХI веке. Чего ей сделается?
И ущипнул горничную, что принесла нам наливку.
— Детей мы растим на убой, вот что! — воскликнул граф. — Гнусные адские твари, разломы. А откуда всё это, а?
— Откуда? — умело прикинулся я идиотом.
Да кто бы знал, откуда в Российской Империи берутся разломы в иные миры, из коих лезут к нам адские твари?
А бороться с ними непросто. И способность такая, как правило, имеется только у деток из древних родов. За некоторыми весьма редкими исключениями.
Вот только сказать мне ничего нового про эти разломы граф Орлов (по совместительству начальник тайной канцелярии) просто не мог. Об эту проблемку три академии зубы сломали.
— Вы, Ефимушка... — начал он.
— Ефим Григорьевич, — отрезал я и встал, чтобы раскланяться.
Глава 2. Дороги, которые нас выбирают
Однако уйти мне не удалось. Едва я поднялся из кресла, дверь распахнулась, и в кабинет графа влетела разъярённая девица лет девятнадцати.
В руках она держала двуствольный деринджер. Компактный дамский пистолетик очень приличного калибра, способный проделать две здоровенные дырки в моём новеньком сюртуке.
— А ну-ка, садитесь, Ефим Григорьевич! — грозно сказала она. — Папенька ещё не закончили разговор!
— Да и слушать не буду! — начал я возмущённо. Пошёл, понимаешь, к графьям! Лучший сюртук грозятся испортить! — А ну, прочь с дороги!
Я дуром попёр на девицу, с удовольствием наблюдая, как на щеках её разгорается милый румянец — этого от меня она не ожидала, ведь в высоких гостиных сплетничают, что я робок и осторожен.
С румянцем девица стала ещё симпатичнее. Этакая femme fatale* — глаза горят, локоны растрепались!
Положив ладонь на нежную руку, держащую пистолет, я сказал ласково:
— Чтобы выстрелить в человека, барышня, это специально учиться надо. Но если вы мне улыбнётесь, я, так и быть, вернусь в это уютное кресло. Спрячьте пугалку!
К чести девушки, её запястье не задрожало. Она отняла у меня руку и сунула деринжер в дамскую сумочку, висевшую на поясе платья.
— Сядьте! — приказала она. — И вот тогда я вам улыбнусь!
— Слово дамы — закон! — оскалился я, быстренько вспоминая про себя заклинание «бронежилета»: «Серый ламантин ушёл на глубину — так же и пули твои канут во тьму!»
Женщины коварней мужчин. Мой блеф удался лишь потому, что я — мастер блефа и застал девицу врасплох.
Репутация барышни Орловой была такова, что она могла выстрелить в меня, не вынимая руки из сумочки.
Выходит, я ей действительно очень нужен?
________________________
*Роковая женщина.
Глава 3. Аш назг Ктулху фхтагн
Однако, шагнув к креслу, я замер, подумав: «А не проще ли продолжить разговор стоя? Барышня хороша, кто бы спорил, но стоит ли рот разевать? Как говорил воспитавший меня дядька: «По Сеньке шапка, по едрёной матери колпак!»
Граф Орлов нахмурился. Это был очень опасный и своевольный человек. И оставаться в гостеприимном жилище Орловых мне хотелось всё меньше.
Я посмотрел в окно. Первый этаж, но на подоконнике исполинского вида герань в горшке.
Понятно — зачем она там. Оберегает хозяина от незаконного колдовства.
Начни я сейчас хоть как-то воздействовать на Орлова или его дочку — так завоняет этой геранью, хоть святых выноси.
— Да сядьте уже, упрямец! — воскликнул граф Орлов. — Да знаете ли вы, что лучшие борцы с тварями из разломов — совсем не подданные Российской Империи?!
— А кто они? — вот тут я удивился и сел.
Борцами с тварями традиционно считались юные графья, бароны, виконты и прочая отрыжка феодализма.
В жизни Империи многие из них иначе и дела-то себе не могли найти. Болтались как навоз в ледяной жиже, мешая плавать способным, но менее родовитым.
Я этой знати, откровенно говоря, брезговал. Хотя из-за прапрадеда был вхож в самые древние из «приличных» домов.
Всё-таки я — потомственный чародей и маг. И наследник множества странных умений моего прадеда. В том числе и интеллектуальных. То есть, не дурак-с.
— Вот понимаешь же ты, Ефимка, что кроме тебя мне и обратиться-то не к кому! — набычился граф Орлов.
Он так ловко перешёл на доверительное «ты», словно крестил меня во младенчестве.
Глаза у графа были не орлиные, а бычьи — круглые и немного на выкате.
В юности он слыл очаровательнейшим телёнком, и, заматерев, превратился в быка, которому бы сам Зевс позавидовал.
Говорят, таких девиц на себе катал, что супруга не выдержала адюльтера и скончалась от горя. И рогов графу завещать не успела.
Зачем рога? А чтобы со мною, плебеем, бодаться.
Я ведь плебей непростой, а особенный. На том мой род и стоит.
Прапрадед мой носил фамилию Распутин, и вхож был к самому императору.
Императора сейчас в Российской Империи нет, не уберегли. Убили его большевики и всю семью расстреляли.
Но потом власть снова взяла аристократия. Потому что именно мой прапрадед открыл магическое зерцало, дающее некую силу...
Но, об этом — повременю. Уж больно набычился граф Орлов, как бы не сделалось с ним удару.
— Слушаю вас внимательно! — вынужден был сдаться я. Видно и в самом деле не к кому графу кроме меня обратиться. Один я такой на всю Империю — вхожий и во дворцы, и в каморки простолюдинов. Уж так распорядилась судьба.
— Итак, кто они? — напомнил я. — Эти «борцы» с тварями? Неужели засланы англицкой королевой Елизаветой?
— А вот это ты и должен будешь узнать! — рявкнул граф. — Ясно одно — в Империи они чужаки, а может даже и во всём нашем мире! Смотри сюда!
И он протянул мне... флэшку.
Здесь нужно рассказать, что аристократия ужасно чуралась всех этих иностранных веяний, вроде новомодных планшеток и лэптопов.
Всю бухгалтерию в древних родах предпочитали вести в конторских книгах, а тайные послания писать на бумаге. И вдруг...
Я удивлённо поднял глаза на графа.
— И не выпускайте флэшку из рук! — велел он. — Монстр следит за нами, а бумажный конверт может вывалиться у вас из кармана, и тогда он его утащит!
— Да кто он? — поразился я.
Граф не ответил и достал планшетку. Приказал:
— Вставляйте флэшку!
Этим он вызвал у меня ещё большее удивление:
— А подсмотреть за нами ваш монстр не может?
— Он может подслушать. А вот читать не умеет.
Я хмыкнул и оглядел комнату, где не мог спрятаться даже комар.
— Так он невидим?
— Лучше читайте молча! — И граф открыл предо мной машинописную суть своих размышлений и перечень инструкций.
Глава 4. Колдыри да колдобины
Ключница Маняша всегда о таком мечтала. Что вот идёт она с рынка с корзинкой самой ранней маньчжурской сливы, купленной у китайцев в полосатых халатах, и вдруг разбойники.
Подбегают к Маняше, достают воронёный браунинг и делают экспроприацию ёйных слив.
А потом требуют задрать юбки — вдруг она там прячет золотые червонцы?
Маняша ужасно стесняется и задирать юбки не хочет, а разбойники страшно ругаются и грозят ей браунингом.
Но тут вдруг мимо идёт граф. Весь такой бледный и чернокурый. Он видит голые ноги Маняши и бросается на разбойников.
А они: «Паффф!» — стреляют в него из браунинга!
Пуля свистит у виска графа и оставляет кровавый след на воротнике!
А он выхватывает орудие убийства из рук разбойника и стреляет в него!
— Паффф!
И говорит томно:
— Маняша, теперь вы свободная и прекрасная. Я возвращаю вам сливы! А то вас барышня наругает.
Маняша ловко и грациозно падает в обморок. А граф её подхватывает за талию, и она ему нежно шепчет:
— А давайте я вам воротничок постираю.
Замечтавшаяся Маняша слишком резко взмахнула корзинкой — и две сливы выпали на дорогу.
— Ох ты ж печная ендова! — рассердилась она.
И тут же увидела бледного молодого человека с длинными чёрными волосами. И двух разбойников с браунингом — худого и толстого.
Разбойники повалили молодого человека, целились в него и кричали:
— А ну отдай сюда флэшку!
Маняша не знала, что такое флэшка, но молодой человек был так ужасно похож на графа.
Да и погибнуть мог совершенно безвинно: ведь нельзя же всяким разбойникам приставать к людям прямо у графского дому!
Она размахнулась тяжёлой корзинкой со сливами и врезала толстому разбойнику по упитанной физиономии.
Потом сняла с правой ноги башмак и ударила тощего по руке с браунингом. И ещё три раза ударяла его, убегающего, башмаком по спине. А толстого догнала и два раза пнула.
Торжествующе оглядевшись, Маняша нежно склонилась над бледным молодым человеком, сидящим в растерянности посередь дороги, и прощебетала басом:
— Вы граф?
— Я — Ефим Григорьевич Распутин! — сердито ответил молодой человек.
Но потом встал, отряхнулся, разглядел Маняшу — все её шесть пудов женской красы и нежности — и сменил гнев на милость.
— Спасибо тебе, милая! — томно сказал он.
И поцеловал Маняше руку, в которой она всё ещё держала башмак.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
