Обложка Паутина слов

Паутина слов

Чертовка

0% прочитано
Стандартный
Чертовка

Паутина слов

Меня дрессируют как собачку шокером...13

Его опять куда-то потащили. Знакомый запах сосновых деревьев и спиленного сруба привёл к мысли, что это пик Воли. Вот только как они тут оказались в такой короткий срок? Неясно...

Мягкая постель. Звук шагов и захлопнувшейся двери... Ли Вэй понял, что вновь остался один в тишине места, что теперь зовётся его домом. Он нашёл в себе силы сесть с прожигающей позвоночник и затылок болью, облокотился на быльце, откинув голову назад.

«Арканум... Арканум, что это было?»

* Наказание. * — безэмоционально отозвалась система.

«Наказание? А почему вдруг оно стало таким?... Разве потери баллов не хватает для мотивации? Как ты вообще это сделал... Всё вдруг рассыпалось на пиксели... Я что, в симуляции? Этот мир... Я...»

* Это другой мир, а не симуляция. На человеческий разум воздействовать легче, чем многие думают. Мы решили, что потеря баллов действительно пугающа, но слегка не реалистична, чтобы доказать вам своё влияние, пришлось поменять кое-что. *

«И теперь каждый раз ты меня будешь пытаться убить за проколы?»

* Нет. Система Арканум не пытается вас убить. Даже если в будущем будут подобные задания, всё рассчитано на продолжение сюжета. *

«То есть... Ты меня дрессируешь... Как собачку электрошокером...»

Ему почему-то стало так смешно с этого...

Тут зашёл лекарь-черепашка и обнаружил больного не в лучшем состоянии.

Старейшина пика Воли закрыл лицо руками, болезненно склонившись к коленям, и в истерическом смехе бормотал:

— Так вот оно что... Сюжет... Так мне достался кнут вместо пряника?... Почему я?... Какого чёрта?... Я...

Он даже не почувствовал, как ему что-то нажали, отняв способность двигаться, и уложили обратно... Вновь всё пропало, всё кроме боли...

...

Тем временем Лю Тогон наведался на пик Чистоты, узнав о состоянии подопечного одного из старших лекарей.

В белоснежной резной беседке сидел хозяин пика, спокойно попивающий чай. Около него крутились ученики, следя за чистотой и порядком. Дом фиолетовоглазого старейшины из зелёного сланца с элементами нефрита, как дворец, возвышался на земле рядом с цветущими розовыми деревьями.

Старейшина пика Трав навис над Ми Ганом. Тот раздражённо спросил:

— Что?

Он, поправив монокль морщинистой рукой, сказал:

— Ещё поштокай мне тут! У меня на всех свитков хватит! Ты за Шу Бэем не уследил, теперь хоть последи — у меня много работы!

Главный злодей пожаловался:

— Ну почему Шу Бэя со мной отправил Е Гуан, а достаётся мне?

Главный лекарь ордена остался нетронутым:

— Е Гуан тоже своё получит, однако он глава ордена и у него тоже много дел, а ты чаи гонять можешь — и Шу Бэя, вон у него их целое хранилище! Так что не будь ребёнком и вперёд — отвечать за свои поступки!

Он ушёл, размахивая зелёными рукавами с богомолами, а ему только и оставалось, что послушаться старика.

На пике Воли тишина смешивалась лишь с шорохом веток. Ученица в чёрных одеяниях, как чешуя, сидела на камне с собранными в хвост волосами, воинственно сверкнув голубыми глазами, она посмотрела на приближавшегося, злобно скрижеча зубами.

Старейшина пика Чистоты на сей раз не стал трогать маленькую хищницу и просто вошёл в дом, усевшись в кресло. Перед ним предстал лежащий без сознания человек с обнажённым торсом, практически полностью перевязанным бинтами телом, шеей и затылком. Бледная кожа с мышцами проглядывалась сквозь перевязку.

Лекарь с глазами, похожими на черепашьи, вливал в бедолагу какое-то лекарство из пиалы.

Ми Ган скучающе поинтересовался:

— Что вы ему даёте?

Мужчина тяжело вздохнул, допив содержимое пиалы, пояснил:

— Успокоительное.

Он подметил, смотря на неподвижно лежащего:

— Шу Бэй и так спокоен, вон спит уже вторые сутки.

Тот поведал:

— Недавно господин Шу вскочил и начал смеяться...

Главный злодей не понял:

— Так это же хорошо! Смех, говорят, продлевает жизнь! Я даже не знал, что наш старейшина пика Воли умеет смеяться! Может, он анекдот вспомнил, а вы его успокоительным пичкаете!

Лекарь-черепашка грустно объяснил:

— Да нет же! Вы не поняли! Сейчас господину Шу уж точно не до смеха — ему-то и дышать больно, а смеяться так вообще пытка. Так он ещё и встал! Это был отнюдь не здоровый смех, уверяю вас, ничего хорошего в этом и быть не может. Поэтому вас и позвали. Я сделал всё что мог и мне пора возвращаться на пик Трав — присмотрите за ним!

Он остался с тяжело дышащим человеком. Сначала посидел в кресле, а потом решил присесть на край кровати и поболтать с ним:

— Знаешь, Шу Бэй, мне даже нравится, каким ты стал после искажения. Более остроумным, да и привычки свои дурацкие проявляешь реже. Однако ты так и остался неизведанной тайной. Не успел я разгадать тебя прошлого, как ты изменился, и теперь, похоже, сам не особо понимаешь эти тайны. Возможно, если бы я всё же смог разгадать тебя прошлого, то смог бы понять тебя настоящего. Однако это всё лишь предположения... Эх, ладно, и чего я распинаюсь? Ты же всё равно этого не слышишь...

...

Шу Бэй открыл глаза. Неведомо сколько времени прошло, но боль поутихла, хоть и руки дрожали... Он встал, почувствовав, будто молнии проходят сквозь тело, привёл себя в порядок, выпил порошок и съел несколько жуков. Всё было как в тумане...

Ли Вэй не понимал, что хочет сделать и хочет ли. Он просто пошёл прогуляться, не видя дороги, по залитой солнцем траве, скрылся в глубоко хвойных деревьях.

Уже и ящерицы столпились на нём вместе с госпожой Лоти, а ему всё равно в голову лез лишь мрак и холод...

«А вот что будет с сюжетом, если я повешусь?»

* Смерть пользователей не является проблемой для системы Арканум. *

«Я уже понял. А что будет со мной? Я опять займу чужое тело или отправлюсь — не знаю... В небесные чертоги?»

* Окончательная смерть. Ничего не будет. *

«То есть вообще? Я исчезну?»

* Вообще ничего. *

«Я не хочу исчезать... Но и жить вот так тоже... Придётся адаптироваться...»

Вдруг послышались чьи-то лёгкие быстрые шаги. Девочка в чёрном выскочила из-за дерева, распугав всех ящериц, радостно сверкая голубыми глазами, влетела в него, обнимая, прокричав как боевой возглас:

— Учиииитееель! Я так скучала!

«А нет... Вот она — моя причина жить...»

При её виде на сердце сразу потеплело. Старейшина пика Воли сразу захотелось жить дальше ради этой буйной девчушки. Он похлопал её по плечу, и та, отпрянув, с горящими глазами рассказала:

— Учитель! Я разучила новую мелодию! Я очень старалась, честно-честно! Как вы мне и говорили, я училась! Хотите услышать?! Хотите?!

Шу Бэй кивнул, внутренне улыбаясь её гиперактивности.

Лай Мао просияла, достала чёрную флейту, уселась прямо на траву — и раздалась душераздирающая нежная мелодия, похожая на танец лебедей в пруду, приносящая покой душе, заставляя отринуть тревоги и вслушаться...

Он даже не заметил, как она закончилась, и ученица с лицом победителя прощебетала:

— Вам понравилось!!!

Ли Вэй слегка опешил от её возгласа. Казалось, что девочку так переполняют эмоции, что она сейчас станет прыгать между деревьев как попрыгунчик.

Главная героиня, вспомнив, отблагодарила его:

— Учитель, я не смогла вас отблагодарить за подарок на день рождения. В общем, спасибо вам! Мне очень понравилась стеклянная госпожа Лоти!

«Ну, это динозаврик, вообще-то. Ну, раз нравится, то пусть будет госпожа Лоти... Какая же забавная девочка... Прям вылитая Ли Айсин в детстве!»

Ученица смутилась и быстро сказав:

— Я опять опаздываю на занятия! Простите, учиииитееель!

И убежала, скрывшись из виду.

Старейшина пика Воли тяжело вздохнул, почувствовав, как рёбра заходятся в боли, и облокотился на шершавый ствол. Одежда сейчас казалась неприятной и тяжёлой, но снять он её не мог — если Лай Мао увидит его в таком виде, то этого себе не простит до конца жизни...

Кто-то опять пришёл, подсказывало шестое чувство. Аккуратными, неуверенными шагами... На поляну вылез серый силуэт худого зеленоглазого мальчика... Он упал на колени и поклонился до земли, не разгибаясь, извиняясь, не смея поднять на него взгляд:

— Прошу принять мои искренние извинения, старейшина пика Воли... Я помешал вам, сам того не ведая, обрёк вас на тяжёлые ранения... Лай Мао бы убила меня, если бы вы вдруг сошли с ума от Ла Сегуа, но я сделал всё только хуже, и возможно, этого бы не произошло... Можете бить меня или бросить с горы, если вам угодно...

«Глупый, ты же не виноват. Ты просто стал пешкой сюжета, как и я... И бить я тебя не собираюсь, и бросать куда-то тоже... Я похож на тирана?... Нет, ну внешне я похож на тирана, но так-то им не являюсь... Наверное...» — С этими мыслями Шу Бэй встал, пытаясь сделать так, чтобы это выглядело непринуждённо. Жестом ладони, который видел в фильмах, велел ему встать, легко похлопал Хунь Лана по плечу и загадочно ушёл домой...

Тот так и остался стоять, удивлённо. А потом, терзаемый непониманием, побежал поджидать ученицу странного старейшины. Ловко перебегая по верёвочным мостам, главный герой затаился в кусте азалии на пике Покоя. Мимо проходили изящные ученицы, отовсюду слышались различные мелодии, но они не переходили в какофонию, а, будто являясь одним целым, играли оркестром.

Изящная дорожка из белых круглых камешков вела к трёхэтажному зданию, чьи стены переливались от розового к синему, а крыши оставались чёрными, как вороньи крылья. Окружённый цветущим садом, пик рассветал во всей красе.

Кто-то вдруг решил полить азалию, и ему пришлось смиренно намокнуть, чтобы остаться незамеченным, потому что это могло вызвать большие вопросы. Пик хоть и посещают и мужчины, и женщины, всё же преимущественно является женским, и сюда не раз проникали парни, чтобы подглядеть за красотками...

Промокший и терзаемый совестью ученик, не рассказавший о причине инцидента своей подруге, дождался её лишь к вечеру.

Лай Мао, идя по дорожке, услышала знакомый голос:

— Пссс! Лай Мао!

— Говорящий куст? — притворно удивилась она.

Хунь Лан возмутился:

— Лай Мао! Какой ещё куст?! Я тебя тут целый день жду! Чем тут вообще можно столько времени заниматься?!

Та, смеясь, дразняще спрашивала:

— И зачем же ждёшь? В любви будешь признаваться? Прости, мне сейчас не до этого, я ещё хочу проведать учителя!

Он возмущённо сказал:

— Дело как раз в нём! Я не собираюсь признаваться тебе в любви! Не в этой жизни!

Главная героиня посерьёзнела, подначивая его говорить дальше:

— Ну же! Выкладывай!

Главный герой спросил:

— Что прямо тут?! Все подумают, что ты сумасшедшая, с кустом разговариваешь!

Та махнула рукой, нетерпеливо произнеся:

— Ну пошли на мой пик, раз тебе так страшно спалиться!

Тот в ответ лишь фыркнул, но всё равно отправился за ней в сосновые деревья.

Ученица сложила руки на груди, уже готовая к рассказу, а ученик сразу предупредил:

— Прежде чем ты решишь меня бить, хочу сказать, что я уже извинился и мои извинения приняли... Вроде...

Та, разминая с хрустом пальцы, кивнула. А он продолжил:

— Когда Ла Сегуа собиралась обратиться перед твоим учителем, я напал на неё и случайно спугнул, перевернув повозку...

Лай Мао сощурилась и сказала:

— Так вот оно что... Так это был ты.

Она тряхнула чёрной шевелюрой и ушла, а юноша остался понуро стоять, жалея, что рассказал это.

Ли Вэй тем временем спокойно пил чай. Он заснул сразу, как только пришёл после встречи с Хунь Ланом, и только недавно проснулся. Неожиданно к нему постучали. Он разрешил войти, и на пороге оказалась немного грустная девчушка. Она присела в кресле и начала жаловаться:

— Этот Хунь Лан! Всё из-за него! Вот что за человек! Лезит туда, куда не просят! Иногда мне кажется, что я понимаю старейшину пика Чистоты! Хочу ему пальцы переломать!

«Неожиданно. Я думал, в новелле они более близки... Но, как говорится, от любви до ненависти один шаг... Но неужели он её обидел? Интересно, чем это... Ему очень повезло, что он неубиваемый...» — Подумал Шу Бэй, внутренне подкипая от гнева, подал ученице чай. Она болтала весь вечер без умолку — о книгах, несносном друге и учёбе — и покинула его только когда начало совсем темнеть.

На душе осталось тепло. Он снял с себя верхнюю одежду, наручи и сапоги, почувствовав небывалую лёгкость, лёг на кровать. Заснуть не получалось из-за боли в груди, что не давала покоя, как бы старейшина пика Воли ни переворачивался. А ложась на спину, он вообще чувствовал, как искры сыплются из глаз. Поэтому, сдавшись, пришлось зажечь свечу, заварить чаю, достать принадлежности для рисования и чертать непонятных монстров, похожих на чертей, отвлекаясь от боли, пока усталость не взяла своё и сон не пришёл сам, когда его не ждали...

Вновь выкатывалось из-за гор солнце, а Ли Вэй, уснувший, держа кисть, положив голову на лист изрисованной бумаги, и не думал просыпаться. Ведь это ему далось нелегко. Могучий старейшина с чернилами на щеке дремал под звуки капель, что ударялись о крышу и заглушали всё остальное...

Это правда так необходимо сюжету? 14

Шу Бэй спал на своём столе и вдруг услышал возмущённый голос лекаря-черепашки:

— Господин Шу?! Почему вы спите вот так? Ваши повреждения только стали лучше! Что же вы с собой делаете?! А?!

Он сонно поднял голову — перед ним расстилалась копна непослушных длинных волос, что закрывали обзор. Зачесав их рукой назад, можно было увидеть говорившего. Человек с необычно посаженными глазами сложил руки в бока и навис над ним. Это выглядело слегка комично, учитывая то, что стоит ему выпрямиться — и тот потеряется в его тени.

Старейшина пика Воли всё же встал с столешницы — неприятно хрустнула спина, и в боли расходились рёбра, но это вполне можно было стерпеть.

Лекарь высокомерно фыркнул, велев:

— Снимайте верхнюю одежду, будем смотреть, стало ли лучше, сменим перевязку — и пойдёте на собрание.

Он тяжело вздохнул и подчинился. Ловкие руки в пару движений развернули слои бинтов и, чему-то там угукнув, прижимали пальцы от затылка к копчику, спрашивая, болит или нет. Что-то холодное ложилось на спину тонким слоем, расслабляя мышцы и слегка покалывая кожу.

«Хорошо... Главное, чтобы это не была "волшебная крапива" или там кровь бобра... Хотя это не так важно — помогает и ладно... Всё равно мне не скажут, что это...»

Тот предупредил:

— Посидите пока, а я подготовлю бинты.

«К чему они там готовятся? Надеюсь, они не живые... Предыдущие вроде нормальные были... Хотя, если так задуматься, я об этом тогда не думал... Теперь мне как-то не по себе...»

Вновь повязки стянули грудь и спину, не давая сделать глубокий вдох. Лекарь-черепашка ушёл, а ему предстояло собраться на собрание и скрестить пальцы, чтобы его опять не отправили на корм нечисти.

Ли Вэй не спеша причесал волосы, вымыл от чернил лицо и руки, надел на себя слои одеяний и вышел на улицу. Приятно пахло сыростью, на траве и иголках хвои, как блестящие круглые камешки, висели капельки дождя, чужие пики скрылись в тумане.

Он вновь зашёл в это большое, пестрящее холодом место, зовущееся залом собраний, скрывшись за колонной. Ему не хотелось, чтобы кто-нибудь обратил на него внимание, потому что как только это появлялось — задание, за которое неизбежно придётся получить то ли морально, то ли физически...

Бубнёж про других старейшин и задания Шу Бэй не слушал, но вот когда заветное имя с неприязнью было сказано главой, навострил уши, чтобы невзначай не упустить их сотрудничество:

— Итак, странные вещи происходят в деревеньке «Благородие». Духи вселяются в урожай, из-за чего он оживает и пугает местных, приостанавливая работу. Ми Ган с неопытным учеником составит компанию Шу Бэю.

«Да, почему?! Вот я так и знал, что на какую-то хрень меня вызовут?! Что ещё за оживший урожай?! Когда дед мне говорил, что мне пригодятся знания огородника, он явно не это имел в виду! Какого чёрта вообще... Праведные заклинатели против редьки?! Серьёзно?!»

* Необязательное задание «Шкодливые духи» активировано!

Суть: отправиться в деревню, собрать урожай.

Награда: не предусмотрена.

Наказание: не предусмотрено.

Время: неограниченное.

Текущие баллы: 175. *

«Супер! Мне ещё ничего за это не дадут! Но отказаться я тоже не могу — ведь это не в манере поведения Шу Бэя! Думал меня подловить? Не с тем связался!»

* ... *

Его возмущению не было предела, но поделать он ничего не мог, поэтому смирился и морально подготовился к чему-то очень странному и непонятному. Вскоре к нему заглянула Лай Мао, разлив чай, она печально вздохнула, сказав:

— У вас опять задание, а меня не берут, да?

Старейшина пика Воли через силу кивнул. Голубые глаза смотрели на него так жалобно, будто он мог что-то с этим сделать...

«А ведь действительно, может я всё же могу что-то сделать, просто об этом не знаю? Арканум, вот как этот твой сюжет сведёт главных героев, если они проводят большинство времени порознь?»

* Вы действительно не можете ничего сделать. По поводу сюжета не стоит переживать — если вы не забыли, то в оригинальной новелле первую книгу главные герои особо не взаимодействовали. *

«А ведь точно... Хотя я всё равно не готов отдавать этому белобрысому, пока он не остепенился, свою сес... ученицу. Слишком уж Хунь Лан пока бестолковый.»

* Вы ведёте себя как отец-разлучник. * — безэмоционально подметила система.

«Неправда! Я просто переживаю за неё... Ты что, не видел того мальчишку?! Он в колодец прыгнул просто от испуга! Дурной он! Дурной на голову!»

* Как скажете. *

Прозвучало так же бесцветно, но чувствовался какой-то сарказм...

Ученица тем временем долго рассматривала своего учителя, пытаясь заметить какую-то деталь, что выдаст его состояние, но так и ничего не найдя, она вспомнила:

— Вот жешь! Опять забыла! Простите, учитель! Мне пора на занятия!

И унеслась как нежная ласточка.

Ли Вэй лишь покачал головой, когда дверь хлопнула так, что дом затрясся, и, продолжая пить чай, никак не мог выбросить из головы слова про «оживший урожай».

«У редьки отрастут ноги или руки? Или всё сразу? Или вообще ничего? Они будут издавать какие-то звуки? А лицо и рот будут? Они будут агрессивно набрасываться или орать, как мандрагоры из фильма? Как много вопросов и так мало ответов...»

Шу Бэй даже сделал пару зарисовок ожившей редьки... Вот она — справа налево: редька с ножками, редька с ручками, редька и с тем и с другим, редька-блондинка...

Он и сам не заметил, как стемнело, но радовало одно: скоро эти редьковые мысли покинут его голову...

Старейшина пика Воли в это утро встал легко и собрался быстро. Ощущение тайны и безумия воодушевляло и пугало, но он просто уже не мог забивать себе голову этим странным заданием.

Даже не взглянув на Хунь Лана и лошадей, Ли Вэй уселся в повозку с нетерпением ожидая приезда к таинственному живому урожаю. Ощущение такое, как в детстве — поход в зоопарк, только необычнее.

Вот Ми Ган, в отличие от него, был не в восторге. Его лицо передавало всевозможные негативные оттенки — от злобы до неприязни. Оно и понятно: могущественного заклинателя в деревню отправили урожай собирать, пусть и живой.

Он в принципе тоже не особо горел желанием делать что-то в этом духе, но любопытство просто загораживало всё остальное...

Шуршали колёса по земле, вышло солнце, что сушило природу после дождя, и вот уже днём они добрались до деревеньки, где золотились пшеничные поля, шумел скот и зеленели грядки. Что-то родное и спокойное радовало душу, однако где-то закралась настороженность, что высматривала страшный живой урожай.

Встретил их старик с зажатым колосом в зубах, в простых холщовых одеяниях, да плетёных лаптях со шляпой:

— О, заклинатели! Пойдёмте сюды! Там это самое — урожай странный!

Они последовали за ним через проулки домов с соломенными крышами, заборчики, за которыми паслись коровы и курочки, что, будто почуяв неладное, отстранялись подальше от незнакомцев. Зайдя за очередным забором, оказался не плохой дом, рядом с которым расстилались поля и грядки. С одной стороны ничего необычного. Пожилой мужчина поманил их пальцем к грядке с редькой и нехитрым движением вытащил одну за хвост — та зарычала как мартовский кот утром, и он её отбросил. И та на корнях начала бегать и пытаться вкопаться обратно...

«К такому дедушка меня не готовил... Арканум, это правда так необходимо сюжету?»

* Нельзя выкидывать задумку автора. *

«Что же он там такое курил, чтобы такое вот придумать?»

* ... *

Вдруг старейшина пика Чистоты, ранее стоявший угрюмо, взглянул на него и залился смехом.

Шу Бэй не понимал:

— Что?

Тот, всё ещё посмеиваясь, но не так заливисто, ответил:

— Шу Бэй, у тебя просто лицо такое...

Он сложил руки на груди, спросив:

— Какое?

Главный злодей ничего не ответил, загадочно улыбаясь.

«Какое у меня может быть лицо, если оно эмоциональное как кирпич? Уж я-то знаю — каждое утро его вижу...»

Старик, глядя на бессменных, проворчал:

— Вы чегось будете делать? С редькой-то? И остальным урожаем? Нам собрать всё надо, пока на солнце не испеклось, а оно закапывается обратно.

Старейшина пика Воли кивнул, и тот раздал им небольшие ножички, указав на телегу, которую помотала жизнь, и ушёл, махнув рукой: мол, «сами разбирайтесь, я слишком стар для такой хрени...»

Он присел на корточки и задумался: «Если через корень питаются растения, то по идее без него уже не будут живыми, да и духи, наверное, вселяются именно туда... Чего гадать? Сейчас попробуем.»

Ли Вэй легко выдернул кричащую редьку и, срубив ей корешки, закинул в телегу. Крики прекратились, и овощ стал уже совершенно обычным.

Ми Ган с учеником смотрели на него как на знатока, улавливая каждое движение. Казалось, кто-то из них вот-вот спросит что-то по типу: «А как правильно держать нож?»

Он даже невольно смутился от такого внимания и продолжил выдёргивать живой урожай, наловчившись уже относить семь редек за раз. На третьем подходе уже и старейшине пика Чистоты, видимо, захотелось попробовать, но из-за нелюбви к грязи он кривился и отдёргивал руку от хвостика. И Шу Бэй почему-то предложил:

— На перегонки?

Он пожалел, что открыл рот, но это само как-то вырвалось... К удивлению, тот воспрял духом и ювелирными движениями расправился с редькой, сказав:

— Только если не боишься проиграть! У меня-то ученик есть!

Тем временем Хунь Лан убегал от редьки с ножом, которая по всей видимости отобрала у него его же инструмент и решила отомстить обидчику.

Оба старейшины посмотрели в ту сторону с непроницаемым выражением лица. Главный злодей лишь произнёс, продолжив заниматься овощами:

— Ладно, забудь. У меня нет ученика.

«Я не отдам ему мою с.. ученицу. Пока я жив уж точно, да и то в записке предсмертной напишу, чтобы минимум месяц жили на разных концах земли друг от друга, чтобы моя душа успокоилась с миром. А то я вселюсь в редьку и буду гнаться за ним с мечом, пока мой дух не развеется.» — мысленно решил старейшина пика Воли. С редькой, конечно, он расправился лучше, чем Ми Ган, но на этом внимания они заострять не стали — ведь работы тут ещё хватало...

На очереди ещё целое поле пшеницы...

Он уже подустал и кинул под дерево на лавку верхние одеяния с вещами, чтобы не перегреться, надел шляпу, взял блестящую косу с мешком и зашёл в поле — и его ноги с чвакающим звуком погрузились в грязь. Зелёная жаба с недовольным кваканьем ускакала от нарушителя покоя.

Ли Вэй взялся за колосья — и те завертелись словно змеи, громко и воинственно шурша, однако сверкающее лезвие их быстро успокоило...

«Мда. А я думал, что гонения дедушки мне в жизни не пригодятся, а всё вот как обернулось...»

К нему, видимо, хотел присоединиться старейшина пика Чистоты, но когда его белоснежная обувь с подолом ушла в грязь, он сделал такое лицо, будто сейчас с криками из неё выскочит. Однако, сделав агрессивный вдох-выдох, ушёл без боя, скрывшись где-то в сельском хозяйстве.

А бедолажный главный герой так и убегал от редьки с лицом полного панического страха. Он даже чуть не забежал на поле, на котором бы обязательно поскользнулся и упал в грязь, но Шу Бэй поднял его вверх за руку, когда тот собирался феерично прыгнуть в огородное болото, и вынес его к лавке как шкодливого кота. Мстительный овощ всё это время гнался за ними, но он и его приструнил, кинув обезвреженного мальчишке, вернул тому нож и вернулся воевать с колосьями.

Парило солнце в спину, неприятно сохли руки, лобызали повязки с кожей, пот обтекал мышцы. Когда светило сжалилось, катясь медленно за горизонт, стало легче, однако сил уже не хватало, а дышать становилось больнее, когда тяжело вздымалась грудь. Тело накрывала приятная знакомая ломота. Старейшина пика Воли, смотря на половину скошенного поля вместе с грядками редьки, подумал, что устал так же, как когда-то в огороде, но сделал гораздо больше, чем когда-либо за один день. Всё-таки это тело было куда могучее и выносливее его прежнего. И всё же стоило сделать перерыв.

Он отложил косу и занёс мешки в сарай, улёгшись на лавочке, прикрыл глаза и лежал, пока не почувствовал на себе чей-то взгляд. Это Хунь Лан на соседней лавочке пялился на него...

«Ну и чего зыркаешь, мелочь? Устал я.. Устал.»

Ли Вэй решил вымыться, взял сменную одежду с полотенцем и направился в местный душ. Тот находился на улице и представлял из себя небольшое помещение с двумя дверьми: за первой вешались вещи и полотенца, чтобы их не мочить, а за второй — уже примитивный душ, где на полочке лежало какое-то вонючее мыло, на потолке и в полу дырочки, чтобы вода текла и утекала, а по стенам ползали слизняки. Пахло сыростью и старостью.

Холодная вода обрекала тело, усмиряя боль и сбрасывая жар с грязью. Какое-то время Шу Бэй просто стоял, наслаждаясь этим чувством, а потом всё же решил, что неприлично выпускать всю воду. Вдруг мелькнули чьи-то глаза за дверью, и та громко захлопнулась. Никто не извинялся — просто молча ушёл. Он удивился: ведь, кажется, за ней был главный злодей. Хотя, может, просто показалось от усталости?

Закончив, старейшина пика Воли оделся и вышел на улицу. Там стоял тот, кто ему привиделся, даже не смотрящий в его сторону, молчаливо на него косясь. Он пожал плечами. Послышался голос старика:

— Заклинатели, эта работать уже сегодня хватит! Идите покушать с нами!

«Не могу с вами, старче, не могу... Но всё равно придётся идти...»

За большим столом еле вмещалось множество людей и взрослых, похожих друг на друга, среди них теснился главный герой. На столе стояло множество блюд из овощей и даже большой зажаренный свин. Они явно очень постарались ради них.

Пожилой мужчина его подозвал:

— Присаживайся, присаживайся, для всех места хватит!

Ми Ган тоже занял место, оттеснив от себя деревенских.

Ли Вэй тяжело вздохнул, ответив ему почтительно:

— Не почтите за грубость. Я не ем.

Сельчане удивились, а он ушёл спать в выделенной им маленькой комнатушке без окон с тремя сенниками рядом и одеялами. Видимо, это была кладовка, потому что пахло тут землёй и сыростью.

Шу Бэй улёгся на средний — солома неприятно тыкалась в кожу, но сон пришёл быстро. Интереснее стало пробуждение в тепле, тесноте и не в обиде...

Спасибо за чтение

Вернуться к книге