Обложка Белый шум Евпатории

Белый шум Евпатории

Хан Батон

0% прочитано
Стандартный
Хан Батон

Белый шум Евпатории

Глава 1

В Евпатории пахло не морем. Море умерло еще в первый месяц, превратившись в вязкий, маслянистый кисель, от которого слезилась кожа. Теперь город пах озоном, раскаленным бетоном и сладковатой гнилью — так воняли неизвестные химические соединения, которые ликвидаторы каждое утро распыляли с дронов над проспектом Победы.

Глеб работал мусорщиком. Официально — специалистом по биологической утилизации. Его задачей было собирать на улицах тех, кто не успел спрятаться до начала обработки. Химия грязных бомб, которые стерли с лица земли мировые столицы, в Евпатории вела себя иначе. Она не убивала плоть. Она растворяла память.

Люди превращались в «стеклянных». Они могли ходить, есть, даже разговаривать обрывками заученных фраз, но их глаза становились пустыми. Они забывали свои имена, лица детей, дорогу домой. Глеб помнил всё. Его мозг имел врожденную аномалию — крошечный сбой в височной доле, из-за которого нейромедиаторы неизвестной химии просто не могли закрепиться в синапсах. Он был единственным живым человеком в городе призраков.

Тяжелый путь начался в среду, когда Глеб нашел на детской площадке в парке имени Фрунзе мертвого ликвидатора. Его желтый комбинезон был цел, фильтры не повреждены. Он просто упал лицом в песок. А из его руки торчал флеш-накопитель, примотанный скотчем к запястью.

В подвале заброшенного санатория «Приморье», где Глеб устроил свое убежище, старый ноутбук долго отказывался читать файл. Когда система наконец пискнула, Глеб увидел на экране не карту заговора и не приказы командования. Это был сырой видеопоток с нагрудной камеры одного из ликвидаторов.

Правда, которую открыл Глеб, оказалась страшнее любой радиации. Мир уже никогда не станет прежним, потому что прежнего мира не существовало. Грязные бомбы не были терактами. Это была глобальная синхронизация. Неизвестные химические соединения — это не яд, а жидкий носитель. Когда волна ударила по Лондону, Токио и Москве, миллиарды людей стали частью единого процессора. Их мозги, сбитые в единую сеть физической болью и страхом, начали вычислять одну-единственную задачу.

А Евпатория была серверной. Идеальный географический шлюз. Ликвидаторы в желтых костюмах не сдерживали заразу. Они были системными администраторами. Они собирали «стеклянных» — тех, чья нервная система перегрелась и вышла из сети, — и отправляли их в порт. Там, в трюмах старых сухогрузов, стояли инкубаторы. Люди лежали в питательном растворе, их головы были опутаны проводами. Они не страдали. Они просто вычисляли, питая энергией что-то огромное, находящееся за пределами их понимания. Город не был зоной отчуждения. Он был частной собственностью.

Глеб сжал в кармане флешку. Теперь он знал, почему ликвидаторы никогда не открывают лица. Под капюшонами и желтым пластиком не было людей. Там были гладкие, черные сферы автономных дронов.

Он вышел на крышу санатория. Октябрьский ветер с моря был ледяным. Внизу, по набережной Горького, брели сотни «стеклянных», натыкаясь друг на друга. В небе висели две точки — дроны шли на утреннюю дезинфекцию проспекта Победы.

Глеб достал из рюкзака старый военный постановщик помех, снятый с пограничного катера. Он не собирался взрывать дроны. Это ничего бы не изменило — серверная продолжала бы работать.

Он выставил частоту. Ту самую, на которой работала сеть. Частоту белого шума, которую транслировали грязные бомбы. И врубил обратную связь.

В голове не взорвалось болью. Наоборот — впервые за три года тяжесть исчезла. Воздух стал кристально чистым. Внизу, на набережной, «стеклянный» старик споткнулся. Он посмотрел на свои руки, потом на море. Он моргнул. — Валя? — хрипло позвал он. — Валя, ты где?

По всему городу, от Слободки до Перекопской улицы, люди начали падать на колени. Они смотрели друг на друга и начинали плакать, потому что впервые за долгие месяцы снова увидели человеческие лица, а не размытые пятна. Процессор перегрузился. Сеть легла.

Мир за пределами Крыма никогда не станет прежним. Но Глеб только что вернул Евпаторию людям. Он посмотрел на свои ладони — они светились изнутри мягким, нездоровым светом. Антенна, передавшая смертельный сигнал, сама превращается в пепел. Глеб улыбнулся, закрыл глаза и шагнул с крыши навстречу звуку плача, который снова стал человеческим.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге