Эна
Глава 26
Мы шли к проходу через горный хребет, и я снова и снова видел подтверждение тому, что мир здесь больше похож на реальный. Лес дымил. А местами по-настоящему горел.
— Эх, мяска бы сюда. И шашлык пожарить, — сказал Юрка, когда мы подошли к одному из горящих деревьев.
Я протянул руки к огню. Тепло — настоящее.
— Вернёмся в реальный мир — там и пожарим. Это всё имитация жизни, — отрезал Ворон.
Мы шли через ущелье, которое вихрь заполнил сосновым лесом. Плотные кроны почти не пропускали свет и не давали оценить горы, вздымающиеся над нами. Но когда ущелье внезапно закончилось и мы смогли выйти из-под крон, то увидели обратную сторону горы. Склон горы обрывался ровной, гладкой плоскостью, уходящей вверх на сотни метров. Вид был настолько пугающим, что у меня мурашки побежали по коже, и я поспешил вернуться под кроны деревьев, под хотя бы мнимую защиту.
След вихря уходил вправо, а слева я увидел привычный вид Академгородка — дороги, строения, насаждения берёз.
— Рваный, куда теперь? — спросил Кнут.
Рваный показал на здание «ЦифроТеха». Да, оно было и в этом мире, и его необычный вид ни с чем нельзя было спутать. Две наклонные четырнадцатиэтажные башни в верхней части соединялись переходом, нависающим над дорогой. В этом здании я работал в реальном мире.
— О! А чё оно такое глючное? — спросил Шнырь.
— Придурок, оно такое и есть в реальности, — спокойно ответил Юрка. — Ты в Академе не был, что ли?
— Ты сам придурок! — взорвался Шнырь. — Ты тут самый умный, да? Везде был? Всё знаешь?
— Шнырь, — сказал Ворон. — Притормози.
Юрка усмехнулся — но усмешка вышла кривой.
— Ответишь ещё, — тихо сказал Шнырь и замолчал.
— Юрка, не дёргал бы ты его, — негромко сказал я другу. — Сам же видишь, что он неадекват.
— Да он же сам дёргается, я тут ни при чём, — ответил мне Юрка.
Мы прошли берёзовые насаждения перед «ЦифроТехом» и увидели, что здание ведёт себя необычно. Оно не стояло, а левитировало над самой землёй, медленно поворачиваясь вокруг своей вертикальной оси по часовой стрелке. В самом центре, под нависающим переходом, находился провал, из которого шло ослепительное сияние.
— Нам туда, — подтвердил мою догадку Рваный, показывая на свет.
Когда мы подошли ближе, я почувствовал, как слабое дуновение эны коснулось меня — приятное, почти невесомое, будто тёплый воздух прошёлся по коже. Никаких сомнений не осталось — в провале находился невероятный источник эны.
Мы выждали, когда одна из башен прошла мимо, и двинулись к центру. Всех тянуло туда — и завораживало то, что скрывалось в глубине.
Когда мы стали подходить ближе к центру, я заметил опасность:
— Осторожно! — сказал я. — Вращение ускорилось.
Мы ускорили шаг, чтобы настигающая башня не задела нас, но у самого провала нам и вовсе пришлось перейти на лёгкий бег. Граница провала совпадала с внутренним радиусом движения здания, и выйти из-под движущейся стены было невозможно. Оставалось только бежать вокруг.
Мы бежали вдоль края, и я не мог отвести взгляд от того, что находилось внизу. Там, в глубине провала, стоял огромный куб. Он сиял, как расплавленное золото — тягуче, тяжело, будто внутри него горел свет. По его граням то и дело пробегали волны: они поднимались от основания к вершине, шли как рябь по воде, и гасли, оставляя за собой золотистый след эны в воздухе. Потоки эны, кружившие вокруг куба, повторяли движения волн, становясь то более, то менее плотными. На танец пламени и потоков эны можно было смотреть вечно.
— Уходим! — отвлек меня голос Ворона. — Бежим обратно, а то нас раздавит.
Я оглянулся и увидел, что настигающая нас башня действительно находилась уже совсем близко. Все начали по спирали отбегать от границы провала, но тут я заметил потемнение с одной стороны куба. Я немного задержался, чтобы рассмотреть его получше. На одной из граней виднелось тёмное пятно — словно язва на безупречной золотой поверхности.
— Никита! — крикнул Ворон.
Я бросил рассматривать куб и рванул к остальным. Они успели отбежать от меня метров на десять, но скорость вращения там была выше, и им пришлось перейти на быстрый бег. В голове промелькнула мысль — а что, если здание не уменьшит скорость вращения? Мы же просто не сможем выбежать за его пределы!
Я бежал к ним и с каждым шагом видел, что здание замедляется. Астра была впереди, и я заметил, что она уже выдохлась, что каждый шаг даётся ей всё тяжелее. До края было ещё далеко, и Астра, отстав от остальных, уже отталкивалась от надвигающейся стены рукой.
На очередном шаге она оступилась. Я увидел, как её нога подломилась, как она упала на бок, и в тот же миг здание поволокло её по земле. Она закричала и от боли, и от ужаса, потому что левая нога уже уходила под стену, а она всё упиралась руками, пытаясь не дать себя затянуть целиком.
Шнырь, бежавший впереди, услышав её крик, на секунду замедлился, развернулся и сам чуть не попал под стену. Мы подскочили к Астре почти одновременно, схватили её за руки и побежали вперёд, вдвоём вытаскивая её из-под вращающегося здания и волоча Астру за собой. Она закричала от боли, но через несколько секунд, её голова безвольно упала набок и тело обмякло.
Мы продолжали бежать вперёд из последних сил, не чувствуя ни ног, ни рук, только одно движение — вперёд, пока не уйдём от надвигающейся стены. Нам повезло, что вращение здания всё замедлялось с каждым шагом, и когда мы выбежали, оно вернуло свой прежний неторопливый ход. Я стоял согнувшись пополам и старался отдышаться, чувствуя, как горят лёгкие.
Астра лежала на земле без сознания. Одна штанина была разорвана — сквозь рваную ткань из ран выходила эна ровными, тягучими потоками, растворяясь в воздухе. Кожа на руках и лице была серой.
— Убью! — услышал я голос Шныря. Он смотрел прямо на меня.
Я выпрямился и инстинктивно выставил руку, чтобы защититься. Руку прожгла боль, я отшатнулся, не удержался и упал навзничь. Шнырь бросился на меня — взгляд полон ненависти и безумия. Я чувствовал его ярость, видел его глаза и будто в замедленной съёмке — нож, летящий в мою шею. Я успел перехватить его руку, но он продолжал давить. Нож уже почти коснулся моей шеи, и я понимал, что силы заканчиваются, с одной здоровой рукой я не боец.
Меня спас подоспевший Юрка — он ударил прикладом обезумевшего Шныря, и тот обмяк, придавив меня к земле.
— Цел? — спросил Юрка.
— Ты меня снова спас, — ответил я, не в силах выбраться из-под тела Шныря.
Совместными усилиями Кнута, Ворона и Юрки меня всё-таки поставили на ноги. Кнут осмотрел меня, глянул на руку, из которой толчками выходила эна, дал Юрке бинт и сказал:
— Никита, ты всё-таки везунчик, жить будешь. Юра, перевяжи, а я помогу Астре.
Ворон подошёл к Шнырю, сначала забрал у него нож и винтовку, а потом, похлопав его по щекам, вернув в сознание.
— Шнырь, ты что творишь? Астра жива, — успокаивал его Ворон. — Ей просто нужна эна, которой здесь полно. С ней всё будет в порядке. Никита добыл для нас препарат, и ты ему спасибо должен сказать, а не кидаться с ножом. Понял?
— Да, — коротко ответил Шнырь, потирая затылок.
— Помнишь, зачем мы здесь?
— Да, я в норме, — ответил Шнырь, осматривая остальных, будто не понимая что произошло.
Ворон помог встать Шнырю, и тот, больше не смотря ни на кого, подошёл к Астре и сел рядом. Я смотрел на Шныря и не мог понять, действительно ли он не помнит, что только что сделал, или просто притворяется.
— Шнырь, помоги перевязать, — попросил Кнут.
Но тот не ответил, уйдя куда-то в себя.
— Я помогу, — сказал подошедший Рваный.
Они с Кнутом наложили повязки прямо поверх одежды. Обрабатывать раны в этом мире не требовалось — главное, перекрыть отток эны. Когда они закончили, Кнут достал мешочек, высыпал все кристаллы в ладонь Астры и сжал её кулак. Они помогли, но не сильно. Лицо Астры было по-прежнему мертвенно-серым и немного размытым.
— Нужно больше эны, — сказал Кнут. — Давайте зарядим Сердце.
Да, за этим мы сюда и пришли. Ворон достал из своего рюкзака Сердце — я снова поразился его размером и красотой. Юрка достал веревку и, больше мешая друг другу, они всё-таки смогли надежно привязать одно к другому.
Когда дело было сделано, мы с Юркой пошли к провалу — мне нужно было восстановить потерянную эну и ещё раз рассмотреть куб. Что-то скрывалось в нём, и я хотел понять, что именно.
Глава 27
Мы с Юркой шли вперёд, и вращение стен снова ускорилось. Свежая рана на руке ещё пульсировала болью. Я стиснул зубы и побежал, чтобы не оказаться под стеной. Не добежав до провала, я почувствовал, как боль в руке начала стихать. А через полкруга впитал столько эны, что о ране можно было забыть.
Юрка размахнулся и забросил Сердце на верхнюю грань куба, продолжая удерживать другой конец верёвки. Я опасался, что Сердце может провалиться в куб или что верёвка вспыхнет. Ничего. Сначала от Сердца по поверхности куба разошлись волны, словно от брошенного в воду камня. Но через пару секунд они остановились и покатились обратно. Я видел, как на фоне сияющего куба тёмное пятно Сердца постепенно становилось светлее.
Я снова смотрел на потоки эны и на волны, проходящие по боковым граням куба. Они образовывали сложные, будто живые, узоры, которые переходили один в другой, завораживая взгляд.
Только чёрная как смоль язва — та, которую я заметил прошлый раз, выбивалась из этой красоты. Она не сияла, словно была совершенно мёртвой. Дойдя до неё, волны на мгновение вспыхивали ярче, а потом гасли.
Я решил сосредоточиться на кубе, стараясь понять как он устроен. И чуть не потерял равновесие — на меня обрушился поток информации. Здесь было всё. Куб состоял из миллионов объектов, каждый из которых выглядел как крошечная светящаяся точка. Я видел их структуру, свойства и связи между ними. Всё это существовало одновременно, складываясь в единую систему. Передо мной открылась библиотека. Гигантская.
Вот только эта язва… Я почувствовал нечто странное — боль, тоску, сожаление. Казалось, сам куб страдал от её присутствия и хотел избавиться от неё, но не мог.
Я бежал дальше, рассматривая как точки, из которых состоял куб, то загорались ярче, то немного тускнели. Моё внимание привлекло одно яркое скопление. Я всмотрелся и с потрясением обнаружил, что одна из точек — Юрка, а соседняя — я сам. В свойствах моей точки значилось, что я бегу и испытываю удивление. Что ж, тут куб не ошибался. Куб — не библиотека, он был ядром этого мира. В нём отображалось всё, что происходило сейчас. Я знал, что такое ядро должно существовать, но и представить не мог, что оно присутствует физически в этом мире.
Я перевёл взгляд на соседние точки и увидел Ворона. Он был взволнован. И он стрелял из винтовки. Почему?
Очнувшись от завораживающего вида, я услышал звуки стрельбы. Ещё продолжая бежать, я огляделся, но никак не мог найти Ворона и остальных. Лишь после поворота башни я увидел, что все стреляют куда-то в сторону. В кого — не разобрать.
Юрка тоже не отрывал взгляда от куба. Казалось, он вообще перестал замечать всё вокруг. Я крикнул ему, но он даже не повернул головы. Он бежал, уставившись в сияние куба, вероятно видел что-то своё.
— Юрка! — крикнул я громче.
Никакого ответа.
Пришлось ускориться. Я догнал его, хлопнул по плечу — он помотал головой и взгляд стал осмысленным.
— Что? — спросил он, оглядываясь, будто только что вышел из транса.
— Наши в опасности! — крикнул я, показывая на остальных.
Юрка проследил за моим взглядом и увидел вспышки выстрелов.
— Чёрт! — крикнул он и стал быстро сматывать верёвку, на конце которой невыносимо ярко светилось Сердце. От исходящего сияния не было видно ни его границ, ни даже обтягивающей его верёвки.
Мы побежали подальше от провала. Нам нужно было пробежать по спирали ещё круг, чтобы вернуться к остальным. Когда мы подбегали, стрельба уже стихла, но на лицах по-прежнему было волнение.
— Что случилось? — крикнул я.
— Змея, — ответил Ворон. — Учуяла Астру. У вас получилось?
— Да, — ответил Юрка, показывая всем маленькое солнце в руках.
Когда башня сдвинулась дальше, я увидел громадную Змею, находившуюся всего в нескольких десятках метров. Её заморозили выстрелы из винтовок, как и в прошлую нашу встречу. На этот раз я смог вблизи рассмотреть её пугающую грациозность. Кожа Змеи мерцала, размывая собственные очертания, а по телу пробегали помехи, образуя сюрреалистичные узоры. Она была красивой и пугающей одновременно.
— Скорее! — сказал Ворон. — У нас мало времени. Положите Сердце на Астру.
Юрка сделал это, и мы увидели, как кожа на лице Астры мгновенно стала нормального цвета, но она по-прежнему не приходила в себя.
— Если сейчас не придёт в себя, придётся нести, — сказал Кнут и несколько раз похлопал Астру по щекам, пытаясь привести её в чувство.
Не помогло.
— Я понесу, — сказал подошедший Рваный и кинул свой рюкзак Кнуту.
Юрка забрал Сердце и положил в свой рюкзак. Рваный взвалил Астру на спину. Остальные подхватили вещи. Мы уже собирались уходить, когда рядом мелькнула огромная тень. В следующий миг хвост Змеи раскидал нас по земле.
Я упал на спину и увидел, как огромная пасть падает на меня сверху. Я выстрелил, не целясь, и зажмурил глаза, ожидая, что сейчас окажусь в этой глотке. Но вместо этого я услышал новые выстрелы. Открыв глаза, я увидел Змею, зависшую прямо надо мной. Я выкарабкался из-под пасти и оказался лицом к лицу со Шнырём. Он смотрел прямо на меня. Ни испуга, ни растерянности — только холодная злость.
— Скорее, уходим! — снова крикнул Ворон.
Остальные побежали вперёд, обегая Змею. Шнырь остался рядом. Он молча поднял винтовку и выстрелил в упор.. От выстрела меня отбросило назад. Я летел назад, ещё не понимая, что произошло, и видел злорадную улыбку на его лице.
Я упал на спину, и меня почти сразу придавило проходящей мимо башней.
Дикая боль пронзила тело. Башня медленно проходила надо мной, вдавливая меня в землю и сдирая кожу с плеч и спины. Я чувствовал, что теряю сознание, и, находясь уже на грани, увидел перед собой лицо Ленки.
— Прости, — последнее, что я успел сказать или лишь подумать, прежде чем отключиться.
Глава 28
Всё плыло. Вспышка — и я уже в квартире, рядом с Ленкой. Она держит меня за руку и пытается стянуть с кровати. Я слышу собственный голос: «Мне больно» — но она не останавливается, всё продолжает и продолжает тянуть.
Темнота и снова вспышка. На этот раз передо мной Юрка. Он тащит меня через тёмный лес. Надо мной нависают ветки, спиной я чувствую каждую неровность земли. И жуткую боль по всему телу. «Куда ты меня тащишь? Отпусти» — прошу я, но он будто не слышит, не оборачивается. Я отключаюсь.
Снова вспышка. Лиса тянет меня за рукав. Я хочу вырваться, но руки не слушаются. Она просто тянет, молча, настойчиво, куда-то к свету. «Что тебе нужно? Зачем ты это делаешь?» — спрашиваю я, но снова никакого ответа.
Опять темнота и новая вспышка. Я очнулся рядом с кубом. Он еле светился, окутанный слабыми потоками эны. Мир вокруг был серым, блёклым.
Постепенно я пришёл в себя. Боли больше не было. Только лёгкая, почти невесомая пустота — будто это было не моё тело, а лишь иллюзия. Я пошевелил пальцами — они слушались, но при движении за ними оставался шлейф. Ощущение было странным: я был здесь, но не совсем.
Рядом сидела Лиса и в упор смотрела на меня.
— Кто ты? — спросил я, чувствуя на себе её пронзительный взгляд.
В ответ передо мной из потоков эны стали собираться слова и фразы:
«Важнее — кто ты», — светящаяся фраза появилась и растаяла, а вместо неё возникла следующая:
«И что ты можешь сделать для этого мира».
— И кто же я? — спросил я.
— Я наблюдала за тобой, — фразы Лисы формировались и таяли. — Ты — удачная статистическая комбинация.
— Хм… Имя «Никита» мне нравилось больше, — ответил я. — И в чём же состоит удача?
— Ты способен понять, какие изменения нужно внести в программу, чтобы запустить неработающий функционал нейросети в том мире.
— Ты об этой язве? — я перевёл взгляд на тёмную область куба. — А что произойдёт, если её задействовать?
Я встал и подошёл ближе к кубу. Тёмная область притягивала взгляд и пугала.
Новая вспышка — и куб передо мной внезапно исчез. Я оглянулся — Лисы не было. Ничего не было. Я оказался в абсолютной пустоте, в которой проявился ответ:
«Я покажу, каким будет этот мир без неё».
Через мгновение мне пришлось зажмуриться от яркого света. Снова открыв глаза, я увидел, что нахожусь на берегу моря. Босыми ногами я стоял на горячем песке — мелком и приятным на ощупь. Я повернул ладонь к солнцу и почувствовал, как лучи согревают мою кожу, даря приятное забытое тепло.
Я вдохнул — и в нос ударил солёный, свежий запах моря. Настоящий запах, а не тот, что я пытался вообразить в этом мире. Мне казалось, что я дышу впервые за последние годы.
Волна подкатила к ногам, холодная и мощная, обдав меня брызгами. Я вздрогнул от неожиданности, а потом улыбнулся — сам не знаю чему. В моём мире ощущения были другими — неполными, приглушёнными, словно имитация. А здесь было всё: тепло, запахи, ветер, холод.
Я хотел, чтобы мой мир стал таким. Настоящим.
— Хорошо, — ответил я. — Но у меня два вопроса.
Вспышка. Море пропало, я снова оказался перед кубом и Лисой. Мне показалось, что она хитро улыбается, будто сразу знала, что я соглашусь. А может, знает и мой вопрос.
— Задавай, — появилась передо мной фраза.
— Почему я?
— Ты способен видеть структуру мира и связи между его элементами. Ты можешь понять какие изменения нужно сделать в программе. И я видела твои пси-скачки — ты сможешь передать эти знания в реальный мир.
— Хорошо, с этим понятно. А что насчет Змеи? Если её уничтожить, мир погибнет?
— Погибнет. Но не сразу. Змея устраняет мерцания — ошибки этого мира. Она собирает высвобождающуюся эну и использует её, чтобы поддерживать стабильность остальных областей. Если её не станет, мир постепенно начнёт терять устойчивость. Мерцания будут распространяться, пока жить здесь станет невозможно.
— Но Змею могут…
— Уничтожить. — закончила мою фразу Лиса. — Это не имеет значения. Сейчас вероятность исправить этот мир наиболее высока.
Лиса замолчала — и куб изменился. Волны, идущие по его граням, стали выше, мощнее, и я почувствовал, как от них исходит поток эны — сначала слабый, почти неуловимый, а потом всё более плотный и настойчивый. Поток усиливался с каждой секундой. То, что начиналось как лёгкое дуновение, превратилось в лавину. Золотые нити эны, строки кода, структуры данных и логические связи вырывались из куба и проходили сквозь меня, перестраивая сознание. Я не успевал осмыслить происходящее, но каким-то образом понимал всё, что видел. Каждая строка кода, каждый алгоритм, каждая функция складывались в единую картину. Я видел весь куб изнутри. Видел язву — её структуру, повреждения, связи с остальными элементами. И наконец понял, что нужно изменить.
Но поток не ослабевал. Он нарастал, сжимая сознание, словно тисками. Волны становились плотнее и тянули меня к кубу. В ушах нарастал звон, мир вокруг мерк. Ещё мгновение — и я упал на колени, пытаясь удержаться в сознании. Но оно ускользало. Всё, что я видел, всё, что я понимал, начало расплываться — и я снова провалился в темноту, чувствуя, как волны затягивают меня в куб.
Глава 29
#Область РеальныйМир
Я резко очнулся за рулём автомобиля в потоке машин. От неожиданности я нажал на тормоз, машина дёрнулась, и меня бросило вперёд. Я услышал громкий гудок сзади. Хорошо, что водитель сзади успел среагировать и объехать меня. Проезжая мимо, он выразительно покрутил пальцем у виска.
— Чё случилось? — услышал я голос Катьки с заднего сиденья.
— Ягодка, ты в порядке? — спросил я, хотя у меня самого сердце чуть не выпрыгнуло наружу.
— Да-а-а. А чё-ткое? В садик всё-тки не пойдём? — дочь забавно произносила некоторые слова.
Я посмотрел на часы — 07:45. Судя по времени, здешний Никита вёз Катю в садик, а потом должен был отправиться на работу. Теперь эту поездку приходилось заканчивать мне.
— Как же мы не пойдём? — ответил я. — Ведь тебя там ждут. И меня на работе ждут.
Я знал, что Катька на самом деле любит ходить в садик и играть с ребятишками, но всегда «для проформы» немного капризничала и предлагала не ходить.
Шесть лет я не водил автомобиль, но навыки остались где-то в подкорке. Я тронулся с места и поехал вперёд — благо маршрут был проложен по навигатору. Быстро отвёз Катьку до садика — на прощание она меня обняла и поцеловала в щёчку. Я тоже крепко обнял дочку — первый и, может быть, последний раз. Раньше я только наблюдал за ней со стороны, а сейчас я сам был тем, кого она обнимала. Тем, кто вёл её за руку. Тем, кто обещал забрать вечером.
Я не знал, что произойдёт после исправления куба. И что случится, если я не успею помешать уничтожению Змеи. Может, это мой последний пси-скачок.
Вернувшись в машину, я огляделся. Здесь можно было спокойно записать сообщение, не привлекая внимания. Я покопался в бардачке, нашёл ручку и на каком-то клочке бумаги написал: «Никита, посмотри последнее видео на телефоне!!!». Я не знал, сколько у меня времени: пси-скачок мог закончиться в любой момент. Я положил листочек на приборную панель и начал запись:
— Никита, вероятно, ты заметил, что последнее время выпадаешь из реальности и не помнишь, что с тобой происходило. Хочу тебя успокоить: у тебя не раздвоение личности. Твоим телом пользуюсь я.
Я понимал, что не успею объяснить всё. Поэтому начал с самого важного: рассказал ему о себе, о Ленке и о мире, который создала его нейросеть. Объяснил, что он ошибается, пытаясь отключить сбойный модуль. Его нужно не отключать, а восстановить — задействовать функционал, который сейчас не работает. Я знал, какие изменения необходимо внести в программу, и подробно изложил их на видео. Главное — передать сам принцип.
Я уже чувствовал, что начинаю терять контроль над телом. Я не знал, поймёт ли и поверит ли он мне или решит обратиться к врачу. Но я сделал всё, что мог.
Никита несколько раз моргнул, словно приходя в себя. Он сидел за рулём и смотрел в камеру телефона, не понимая, когда успел начать запись. Остановив запись и отложив телефон, он огляделся, чтобы понять, где находится. Автомобиль стоял рядом с садиком Катьки. Он повернулся — её не было. Посмотрев на часы, он опешил:
— Ну ничего себе меня вырубило! Надо раньше ложиться спать!
Никита уже хотел было тронуться с места, но тут увидел на приборной панели записку…
#КонецОбласти
Я открыл глаза и увидел величественно нависающий надо мной куб. Он снова был спокойным — волны не бушевали, а создавали лишь небольшую рябь. От него больше не исходило потоков в моё сознание, и этому я был весьма рад.
Я сел и осмотрелся. Мир больше не был блеклым — краски вернулись к привычной яркости. Рядом лежали мой рюкзак и винтовка. Я пошевелил руками: шлейфа больше не было.
Я обошёл куб, но Лисы нигде не было. Язва по-прежнему была на своём месте и отталкивала своим видом. Я надеялся, что Никита в том мире получит моё послание и сможет сделать то, что нужно. А сейчас мне нужно было спешить, чтобы не дать уничтожить Змею. Пусть Лиса и уверяла, что её уничтожение ничего не изменит, я всё равно должен был попытаться остановить их.
Я оказался на дне провала, стены которого шли почти отвесно — вскарабкаться по ним было невозможно.
— Нереально, — повторил я вслух и усмехнулся.
Но теперь я чувствовал этот мир иначе. Лиса дала мне знания об устройстве этого мира. И, находясь здесь, рядом с кубом и невероятным количеством эны, я почувствовал себя почти всемогущим. Передо мной — не реальная глина и песок, а лишь объект виртуального мира.
Я встал спиной к кубу, примерно с той стороны, откуда мы подошли к зданию, крутящемуся сейчас надо мной. Сосредоточился и представил прямоугольную область, уходящую немного вверх. Область, которую нужно просто вырезать из этой тверди. Передо мной побежали строки кода, цифры координат, графики областей — всё это казалось сейчас таким простым и понятным.
Я закрыл глаза и, когда почувствовал, что готов, вырезал тоннель в толще породы. Теперь передо мной был проход метр на два, уходящий под углом немного вверх — так, чтобы я мог выбраться на поверхность.
— Чётко получилось, — отметил я с улыбкой и поспешил вперёд.
Когда я вышел из прохода, то сначала подумал, что ошибся с направлением, так как местность впереди оказалась иной. Но потом я увидел тот же отвесный горный хребет, правда уже с двумя проходами. Ко второму проходу вёл снежный покров, и я понял, что здесь снова прошёл вихрь перемен. Я подошёл к снегу, который лежал толстым слоем, почти с меня ростом. Давно я не видел снега и не ощущал его прохлады. Не удержавшись, я скатал снежок, подержал его в руках, с улыбкой вспоминая забытые ощущения, а после закинул далеко вперёд.
— Пусть у Никиты всё получится! — пожелал я и побежал вперёд по той дороге, которой мы шли к кубу.
Мой мотоцикл стоял одиноко на выезде из Академгородка.
— Хорошо, значит, Юрка с товарищами не попали под новый вихрь и смогли выбраться на своих квадриках.
Я завёл мотоцикл и рванул к коттеджу. Вокруг стояла тишина. Только рёв мотоцикла нарушал её. Минут через десять я уже подъезжал к дому. Рядом с ним находилась Змея. Не просто Змея — по-настоящему озверевшая Змея! Она громко шипела и металась из стороны в сторону.
Боясь подъезжать ближе, я остановился, чтобы оценить обстановку. Всмотревшись, я заметил над Змеёй почти невидимый купол от работающей глушилки, а рядом какое-то устройство.
— Взрывчатка, — с ужасом догадался я. — Неужели я так долго был в отключке, что они успели и взрывчатку собрать, и Змею поймать?!
Нужно было срочно отключить глушилку, чтобы дать Змее уйти. Наверняка они уже все в пси-скачке, и таймер бомбы может сработать в любой момент!
Я рванул к сараю — туда вели провода от глушилки, но когда поравнялся с домом, через по-прежнему отсутствующую стену увидел их в столовой. Все были без сознания — Ворон, Кнут, Рваный, Астра, Юрка. Сидели на стульях вокруг стола в неестественных позах. Все, кроме Шныря. Тот стоял перед Юркой ко мне спиной.
— Стой! — закричал я что было сил, уже понимая, что происходит что-то нехорошее.
Я резко затормозил, бросил мотоцикл и побежал к дому. Но было поздно. Я увидел, как мощный фонтан эны выбросился из тела Юрки. Шнырь повернулся на мой крик — в его руках был нож. Я снова увидел злобную улыбку и безумные, торжествующие глаза.
Я выстрелил. Не помню, как выхватывал винтовку и как нажимал на курок. Увидел лишь, как тело Шныря дёрнулось и осело. Я отбросил оружие и рванул к Юрке, пытаясь руками удержать уходящую из его шеи эну. Но порез был слишком большим! Но поток эны был слишком сильным! Он вырывался между пальцами, и я ничего не мог с ним поделать. Слёзы брызнули из моих глаз, когда я безуспешно пытался удержать предательски уходящую эну.
Юрка не приходил в себя, остальные тоже были без сознания. На столе я увидел добытый мной препарат — «Пси-импульс». Они все были в пси-скачке. А Шнырь не стал принимать препарат, чтобы наконец отомстить Юрке.
Я кричал от бессилия, видя, как тело моего друга тает на глазах. Юрка уходил навсегда, и я не мог в это поверить. Я всё пытался удержать уходящую эну. Но мои руки вдруг провалились сквозь Юркино тело. Я больше не чувствовал его. И тут сзади раздался оглушающий взрыв. Меня швырнуло вперёд. Стена. Удар. И темнота. Но перед темнотой я успел подумать: «Я не успел».
Эпилог
— Только недолго на этот раз, хорошо? — попросила меня Ленка.
Она стояла в коридоре, закутавшись в одеяло.
— Вечером вернусь, — ответил я. — Узнаю, что за дело у Григоряна, которое он не хотел обсуждать по рации. Повидаю Михалыча, заберу оставшиеся вещи — и сразу домой.
— Хорошо, ты обещал, — улыбнулась она. — Только на этот раз вернись весь.
Она сжала мою руку с отсутствующим пальцем и поцеловала в ладонь.
— Не волнуйся, всё будет хорошо.
Я крепко обнял её, на прощанье чмокнул в щёку и вышел на улицу. Было по-утреннему зябко, но ничего — согреюсь, пока буду крутить педали до Полосы. Мотоцикл остался там, за ней. Перенести его даже с моими новыми способностями никак не получилось. Но и не беда: в Бердске расстояния небольшие — можно и на стареньком велосипеде, а после Полосы поеду на мотоцикле.
Добрался до Полосы и привычно забрался на самую верхнюю глыбу, чтобы полюбоваться видом. На этот раз сделать это оказалось нелегко — может, глыбы стали выше, а может, стало труднее передвигаться от хорошей Ленкиной кухни.
Передо мной снова открылся впечатляющий вид — фонтаны, бьющие ввысь.
— Нет, определённо, Полоса и фонтаны стали ещё больше, — отметил я.
Я повернул лицо к солнцу и замер на несколько секунд, впитывая его тепло. Мир стал другим, и я был рад этому.
Перебравшись через Полосу, я остановился на краю, высматривая в небе нужную мне глыбу. Сосредоточившись на ней, я изменил её высоту и через пару секунд мотоцикл стоял передо мной. Поменяв местами мотоцикл и велосипед, я снова отправил глыбу в небо. Через Полосу мои способности не действовали, как будто она была непреодолимой стеной.
Я сел на мотоцикл и двинулся вперёд. Проезжая перекрёсток у Академгородка, на котором я впервые встретил Змею, я краем глаза уловил движение. Я остановился и увидел метрах в пятидесяти Лису — несомненно, это была она же. Прошло уже три месяца с нашей последней встречи.
Вот только взгляд — он стал другим.
— Привет! Помнишь меня? — спросил я.
Лиса прижала уши, выгнула спину и оскалилась. А потом замерцала и исчезла. Я ещё секунду смотрел на пустое место. Что-то было не так. Что-то изменилось. Но что — я не понимал.
Я нахмурился. Странно. Обычно её поведение было более дружелюбным.
Я невольно вспомнил первую встречу со Змеёй в этом месте. Вспомнил, как встретил Юрку. И как потом его тело таяло в моих руках.
Помню, как очнулся после взрыва. Кнут тряс меня, чтобы я объяснил, что произошло. А что я мог объяснить? Их выдуманный план не сработал — это было ясно. Ворон, Кнут и Рваный ходили и спрашивали друг друга, что случилось. Змею разорвало в клочья, но они не остались в том, реальном мире. Когда действие препарата закончилось, они, как обычно, вернулись в этот. И кто их надоумил, что уничтожение Змеи поможет вернуться в реальный мир? Зачастую человек создает иллюзию контроля, чтобы ему было легче жить.
Шныря не нашли. Может, его задело взрывом, а может, он пришёл в себя раньше и сбежал. Я рассказал им про то, что сделал Шнырь с Юркой, но они выслушали меня безучастно. Даже никаких сожалений по поводу Юрки не высказали. Их больше волновало, почему план не сработал и почему они снова оказались в этом мире.
Недели через две после взрыва мир изменился. Однажды утром я проснулся от аромата лаванды и сначала решил, что снова нахожусь в пси-скачке. Но, придя в себя, я увидел свой привычный мир и понял: у того реального Никиты всё получилось. Теперь этот мир не мерцал.
— Прости, Юрка… — сказал я вслух и, с горечью стиснув зубы.
Я повернул ручку акселератора и поехал вперёд. Навстречу настоящему ветру.
Эпилог 2
#Область РеальныйМир
— Максим Витальевич, к вам из «БиоКора», — вбежала в кабинет испуганная секретарша.
— Да, Олечка, не переживай. Мы уже в курсе и ждём, — ответил начальник.
— Здравствуйте, Тамара Игоревна! Помню, что вы человек занятой, поэтому не занимаю пустыми разговорами, «как дела» не спрашиваю. Вы пришли озвучить ваше решение?
— Да, — спокойно ответила Рогова, по привычке усаживаясь в кресло без приглашения.
— Итак, — продолжила она, — как вам известно, вы нарушили один из основных пунктов нашего соглашения о конфиденциальности, дешифровав данные программы. И это очень большой минус.
— Тамара Игоревна, хочу заверить, что вся расшифрованная информация не уйдёт за пределы этого офиса.
— Да, именно поэтому я здесь. Стоит признать, что вы отключили «Василиска», как я и просила, и более того, сделали невозможное, починив неработающий модуль. Это очень большой плюс.
— Поэтому, — продолжила Рогова, доставая из сумки какие-то бумаги, — я решила не афишировать произошедшее и заключить с вами отдельное соглашение о конфиденциальности. И, разумеется, поблагодарить за проделанную работу.
Максим Витальевич переглянулся с Никитой, не веря своим ушам. Оба ожидали совсем другого — штрафов, разрыва контракта, а может быть, и чего-то похуже. «БиоКор» был не просто клиентом — с ним не шутили. И тот факт, что Рогова не только не ударила, но и предложила новое соглашение, казался невероятным.
— Конечно, конечно, — поспешил ответить Максим Витальевич, — мы подпишем соглашение и будем рады и в дальнейшем работать с вами.
— Тамара Игоревна, вот скажите, — не удержался Никита. — Разве собирать данные о людях без их согласия — это этично?
Рогова вздохнула. Посмотрела на Никиту — долго, без злости. Потом сказала:
— Никита, этика — это роскошь, которую мы не всегда можем себе позволить. Я не говорю, что это хорошо. Я говорю, что иногда это необходимо. Прежде всего — ради науки. Собранные данные были надёжно зашифрованы и не предназначались для передачи третьим лицам. И ещё, вот как ты думаешь: угнать мотоцикл — это этично? А если от этого зависит твоя жизнь?
Никита хотел возразить, но слова застряли. Она была права в одном: мир не делится на чёрное и белое. Особенно этот мир.
Вопрос был решён, и Никита хоть и не до конца удовлетворён ответом, но рад, что ситуация наконец разрешилась.
В конце дня Никита уставший выходил из здания «ЦифроТеха» — необычного здания с двумя четырнадцатиэтажными башнями, соединёнными переходом на верхних этажах.
— Никита, привет! — услышал он голос и повернулся.
Это был Юра. По сравнению с прошлой встречей, выглядел он, откровенно говоря, плохо. Никита заметил, что Юра осунулся, был небрит.
— У тебя всё в порядке, Юра? — спросил Никита.
— Я должен тебе кое-что сказать… — Юра запнулся. — Попросить прощения…
— Юра, да вроде не за что. У тебя что-то случилось? — Никита ждал ответа, но Юра молчал.
— Понимаешь… тогда, в Академе, была неразбериха. Мы торопились, Змея, Астра — помнишь?
— Какую Астру? — не понял Никита.
— Я не сразу заметил, что тебя нет с нами, — продолжал Юра, будто не слыша вопроса. — А когда понял, было уже поздно. Я хотел вернуться, но там появился вихрь… меня остановили. А я, трус… просто трус… и предатель. Мы прождали тебя три дня. Меня все торопили, опасались, что вот-вот нагрянет «БиоКор». И я не дождался тебя. Прости, Никита.
— Юра, я не понимаю… — начал Никита, но Юрка вдруг шагнул вперёд и крепко обнял его. А потом, не говоря ни слова, развернулся и зашагал прочь.
Никита стоял, глядя ему вслед. В голове не укладывалось: что это сейчас было? Приснилось ему, что ли? Но откуда Юрка знает про «БиоКор»?
Никита видел, насколько подавлен Юрка. И вдруг перед глазами всплыли университет, общага, ночи напролёт за учебниками. Он вспомнил, как сам переживал из-за проваленного экзамена, но тогда Юрка поддержал его и не дал бросить учёбу.
— Юрка, подожди! — крикнул Никита.
Юра остановился. Он обернулся и посмотрел на Никиту так, будто искал в нём кого-то.
Никита догнал его и сказал:
— Юрка, пойдём, посидим. Я тут такой проект завершил — ты бы знал! Надо отметить…
#КонецОбласти
От автора
Художественная литература и книги в частности — это потрясающая вещь! Автор придумывает мир, события, персонажей и ведёт читателя по сюжету. И если внутри читателя находится отклик, такое погружение может стать незабываемым переживанием.
Индустрия развлечений не стоит на месте, и следующей ступенью можно назвать видеоигры. В них человек уже может перестать быть просто наблюдателем и сам напрямую влиять на происходящее. Это даёт ещё больше возможностей для погружения и позволяет переживать историю по-своему.
А написание книги стало для меня чем-то вроде третьего уровня погружения. Это невероятный творческий опыт, когда ты не просто делаешь выбор, а сам создаёшь героев, события и целые сцены. Постепенно отдельные детали складываются в общую картину. Но ты не ищешь подходящий фрагмент среди готовых — ты сам создаёшь его таким, каким хочешь видеть.
А потом персонажи словно оживают и начинают сами подсказывать, как должна развиваться их история. И порой от этих историй у самого автора щемит сердце.
Говорят, что у каждого человека есть история, достойная книги. И я хотел бы подтолкнуть вас к тому, чтобы попробовать её рассказать. Возможно, и вы почувствуете те эмоции, которые испытал я, работая над этой книгой.
Конечно, моя книга может понравиться не всем. Я не знаю, найдёт ли она отклик у читателей. Но даже если нет, все эмоции, которые я пережил во время её написания, уже стоили потраченных усилий. А если кому-то она понравится — это будет просто замечательно!
Отдельно хочу поблагодарить своих первых читателей и свою семью за отзывы, замечания и поддержку. Спасибо вам!
И если моя книга оказалась не по душе, ничего страшного. В мире тысячи и тысячи других книг, и я искренне желаю каждому найти среди них ту самую — которая увлечёт, удивит и оставит после себя что-то важное.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
