Пена и соль
Пена и соль
Настоящий рассказ является художественным вымыслом. Все действующие лица, локации и события вымышлены. Любое сходство с реальными лицами или обстоятельствами носит случайный характер. Произведение не содержит целенаправленных оскорблений и не преследует цели причинить вред.
Вакцина досталась тем, кто носил форму. Остальных накрыл «Морской бриз».
Лиля трясла мужа за плечо уже десять минут. Андрей просто сидел на полу их съемной квартиры на улице Дувановской и смотрел в одну точку. Его зрачки сузились до размера булавочной головки, а по подбородку тонкой струйкой текла слюна. Он забыл таблицу умножения еще вчера. Сегодня утром он забыл, что Лиля — его жена. Сейчас он, кажется, забывал, как держать голову прямо. — Андрюша, нам надо идти, — шептала она, лихорадочно запихивая в старый туристический рюкзак консервы, фонарик и бутылку воды. — Мозг умрет к вечеру. Если не выберемся из города до заката, ты просто перестанешь биться сердцем. Забыв, как это делается.
За окном взвыла сирена. Но это была не гражданская оборона. Это кричало небо.
Лиля выглянула во двор. Прямо на детской площадке, ломая качели своим весом, сидело существо, похожее на помесь пеликана и доисторического ящера. Это была почтальон тетя Зина с третьего этажа. Ее клюв с влажным щелчком раскрылся, обнажая ряды тонких, как иглы, зубов, и издал ультразвуковой вопль. С верхних этажей на этот звук ответило хлопаньем крыльев — патрульные, которым успели вколоть сыворотку прямо в опорном пункте, патрулировали район с воздуха.
Лиля рухнула на пол, молясь, чтобы стеклопакет не пропустил звук.
План был один — порт. Военные всегда эвакуируют гражданских через порт, это азбука. То, что военные теперь сами стали главными монстрами, Лиля старалась не думать. Главное — у причала стояла старая баржа-рефрижератор «Академик Вернадский». Если верить пометкам на карте, которую она стащила из кабинета биологии в школе сына, на таких судах раньше перевозили замороженную рыбу. Значит, там есть холодильные камеры. Толстые стальные стены. Герметичность. Место, куда не дотянется ультразвуковой крик крылатых тварей и где не доползут те, кто уже отрастил себе жабры.
Они выбрались через чердак, выбив люк. Старый шифер обжег ладони. Лиля тащила на себе Андрея, который весил теперь как мешок с мокрым песком. Он не сопротивлялся, но и не помогал, его ноги волочились по раскаленной крыше, оставляя черные полосы.
Город внизу превратился в филиал палеозойского ада. По проспекту Победы, бибикая и снося фонарные столбы, ползли бывшие таксисты. Их машины вросли в их тела, превратившись в хитиновые панцири на гусеничном ходу. Из окон администрации, где еще час назад сидел полковник, теперь торчали черные, блестящие от слизи щупальца — вакцина, видимо, решила, что для управления государством лучше всего подходит форма гигантского кальмара.
До порта оставалось два километра.
Минус двадцать градусов стали для Лили спасением и пыткой одновременно. Холод выжигал из легких остатки вирусной слизи, но пальцы на руках уже не гнулись. Шерстяные перчатки примерзли к металлической стене, и когда она попыталась их оторвать, кожа осталась на рифленом железе багровыми лоскутами. Боль была острой, но короткой. Внизу живота разгорался другой, куда более страшный жар.
Вакцина, которую она получила пассивно — через брызги воды, когда мутанты рвали на части тех, кто не успел добежать до коллекторов, — начала свою работу. Только в отличие от военных, чья плоть перестраивалась под контролем нейронных имплантов ученых, в Лиле вирус и сыворотка схлестнулись насмерть. Ее лихорадило. Тело не знало, забывать ли ему себя, превращаясь в амфибию, или бронировать себя хитином ради службы государству.
Снаружи «Академик Вернадский» содрогнулся. Удар был таким, что с потолка трюма посыпалась многолетняя изморозь. Полковник, не сумев пробить сталь клювом-буравом, просто врезался в борт всем своим многотонным весом. За ним последовали остальные. Баржа начала медленно, с тягучим металлическим стоном крениться на левый борт.
Лиля поползла вглубь холодильника. Среди штабелей замороженных куриных туш и полутуш свинины, покрытых инеем, она нашла то, что искала — аварийный водонепроницаемый шкаф. Внутри лежал прорезиненный костюм электросварщика, тяжелый лом и, главное, сигнальная ракета. Красная.
Она с трудом натянула задубевшую ткань костюма поверх своей одежды. Движения стали неуклюжими, но холод отступил. Теперь ее главной проблемой был жар. Внутренний термометр Лили показывал уже под сорок, пот заливал глаза, а в ушах стоял тонкий, на грани ультразвука, звон. Это ее собственные кости меняли свою структуру, готовясь к выходу на сушу, которой больше не было.
Баржа резко дернулась и с оглушительным треском села на грунт. Угол наклона трюма стал критическим. Замороженные туши покатились вниз, сметая все на своем пути. Одна из них — огромная свинья, превратившаяся в монолитный кусок льда, — ударила Лилю по ногам, припечатывая к полу.
В этот момент дверь холодильника выгнулась внутрь. Смятая сталь треснула, и в образовавшуюся щель хлынула ледяная черная вода порта. А вместе с ней — они.
Они не были похожи на крылатых патрульных. Это были «донники» — те самые гражданские, что ушли на дно, как ее Андрей. Вода сделала их плоскими, широкими, как камбалы. Их глаза вытянулись по бокам уродливых, лишенных носа лиц, а руки превратились в зазубренные скребки. Они не издавали звуков. Они просто скользили во тьме, цепляясь за стены своими костяными крюками.
Лиля нащупала лом. Она не пыталась драться. Она била по льду. Снова и снова, пока не пробила толстую корку, намерзшую на полу. В трюм хлынул поток с такой силой, что первые ряды «донников» просто смыло обратно в порт.
Лиля забралась на штабель коробок, который теперь стал островом. Вода поднималась. Существа, прекрасно чувствовавшие себя на дне, начали карабкаться вверх по ящикам, игнорируя холод.
— Порядок, — прохрипела Лиля, глядя на свои руки. Лом в них казался невесомым. — Вы хотели порядок? Вы его получите.
Она сорвала пломбу с сигнальной ракеты. Это был не просто сигнал бедствия. Это был магний, термит и сигнальный состав. Выживальщики в мирное время шептались, что старые портовые ракеты способны прожечь насквозь броню БТР.
Первый «донник» прыгнул на нее с верхней полки. Лиля встретила его ударом лома, проламывая плоский череп, а затем, почти в упор, ткнула красной трубкой в его грудную клетку.
Чека вылетела с тихим щелчком.
Вспышка была не красной. Она была ослепительно-белой, ядерной. Термитная смесь в замкнутом пространстве холодильника сработала как объемный взрыв.
Лилю швырнуло на стену. Уши заложило наглухо. Костюм сварщика спас ее от мгновенного испарения, но ткань начала плавиться, прирастая к коже.
Когда она открыла глаза, трюма больше не было. Была ревущая печь. Вода мгновенно превратилась в пар, разорвав баржу по швам. «Донники», не имеющие слезных желез, чтобы промыть глаза от кипятка, слепо метались в облаке пара, их плоские тела сваривались заживо с остатками замороженного мяса.
Лиля вывалилась через пробоину в борту прямо в кипящую воду. Боль была запредельной, несовместимой с жизнью. Она открыла рот, чтобы закричать, но захлебнулась.
И тогда жар внутри нее нашел выход.
Ее гортань разорвалась не болью, а облегчением. Вдох. Но она не вдохнула пар. Она вдохнула воду.
Легкие схлопнулись, и на их месте раскрылся сложный, пульсирующий аппарат. Кровь в ее жилах сменила состав — гемоглобин уступил место гемоцианиноподобным соединениям, чтобы переносить кислород в кипятке.
Лиля открыла глаза. Сквозь мутную, обжигающую воду порта она видела идеально четко. Она видела, как на дне, под слоем пепла и обломков «Вернадского», лежит ее Андрей. Он больше не был мешком с костями. Он врос в ил, его позвоночник вытянулся, превратившись в мощный хвост, а грудная клетка стала частью морского дна. Он пророс в Евпаторию.
Лиля оттолкнулась от борта. Жабры на ее шее ритмично сокращались, пропуская через себя крутой кипяток. Она поплыла в открытое море, прочь от берега, который теперь принадлежал им.
Над горизонтом, там, где раньше была Феодосия, поднималось еще одно грибовидное облако. Кто-то из выживших в другом порту тоже решил не сдаваться без боя.
Вакцина работала. Порядок восстанавливался. Но этот новый порядок больше не нуждался в людях. Он нуждался в Лиле. И она, наконец, чувствовала себя дома.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
