Обложка "Последняя деревня"

"Последняя деревня"

Александр Самойлов

0% прочитано
Стандартный
Александр Самойлов

"Последняя деревня"

Глава 1

13-14 августа День первый. 13 августа, вторник

Иван Громов проснулся в пять утра, как обычно. За окном его дома в деревне Сосновка едва брезжил рассвет, а в лесу уже начинался концерт птичьих голосов. Сорок пять лет охоты научили его просыпаться без будильника — внутренние часы работали точнее швейцарского механизма.

Накинув старую камуфляжную куртку, Иван вышел во двор. Воздух был свежим, с легким туманом над рекой. Идеальная погода для проверки силков. Он направился к сараю за ружьем, когда из дома соседа донеслись громкие голоса телевизора. Странно — Петр Береговой обычно не включал новости так рано и так громко.

— Иван Петрович! — окликнул его Петр, выглядывая из окна. — Ты новости видел? Там что-то странное творится в Москве.

Громов подошел поближе. Петр выглядел встревоженно, что было для него не характерно. Пятидесятилетний рыбак обычно сохранял спокойствие даже в самых сложных ситуациях.

— Что случилось?

— Да какая-то эпидемия началась. Говорят, люди как бешеные нападают друг на друга. Сначала думал, очередная утка журналистов, но вон, гляди сам.

Иван зашел в дом Береговых. На экране мелькали кадры, которые мозг отказывался воспринимать как реальность. Люди в разорванной одежде, покрытые кровью, бросались на прохожих. Полицейские отстреливались, прикрывая эвакуацию гражданских. Горящие машины, разбитые витрины, крики...

— ...вспышка неизвестного заболевания, предположительно вирусной природы, — говорил ведущий новостей, и голос его дрожал. — Пострадавшие проявляют крайнюю агрессию по отношению к окружающим. Власти Москвы объявили режим чрезвычайной ситуации. Всем гражданам рекомендуется оставаться дома...

— Господи, — прошептала Анна Береговая, жена Петра. — А Катька наша в Питере учится...

Иван молча смотрел на экран. Сорок пять лет жизни в деревне, службы в армии, работы в лесу научили его отличать настоящую опасность от мнимой. То, что показывали по телевизору, было настоящим. И очень серьезным.

В соседней комнате послышались шаги — проснулся шестнадцатилетний Алексей Громов.

— Пап, что происходит? — сын выглядел встревоженно.

— Иди сюда, посмотри, — Иван указал на телевизор.

Алексей смотрел несколько минут, потом достал телефон.

— Пап, интернет работает плохо. Мессенджеры не грузятся, а те, что работают... там пишут, что это не только в Москве. По всей стране. И не только у нас — в Европе тоже началось.

Громов почувствовал, как холодок пробежал по спине. Если это правда...

— Мария! — позвал он жену. — Иди сюда!

Мария Громова, его верная спутница уже двадцать лет, вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. Увидев лица мужчин, сразу напряглась.

— Что случилось?

— Садись, — кивнул Иван. — Нам нужно поговорить.

Следующий час они провели перед телевизором, переключая каналы. Картина была одинаковой везде — хаос, паника, непонятная агрессия людей. К десяти утра стало ясно, что это не локальная вспышка, а катастрофа планетарного масштаба.

— Нужно Дмитрия Зеленского предупредить, — сказал Иван. — Он в лесничестве работает, может, что-то знает от начальства.

Дмитрий жил в третьем доме постоянных жителей, вместе с женой Татьяной и шестилетними близнецами. Тридцатишестилетний лесник был одним из самых образованных людей в деревне — окончил лесотехнический институт, разбирался в технике, имел служебный УАЗ.

Когда они пришли к Зеленским, Дмитрий уже копался под капотом своей "буханки", а рация в машине трещала голосами диспетчеров.

— Дим, ты в курсе, что творится? — спросил Петр.

— Еще как, — мрачно ответил лесник, не отрываясь от двигателя. — Час назад звонил начальник из области. Сказал готовиться к автономной работе на неопределенный срок. Связь с Москвой потеряна, в областном центре введено военное положение. А полчаса назад и наш район замолчал.

— То есть?

— То есть мы остались одни. — Дмитрий закрыл капот и посмотрел на соседей. — Электричество пока есть, но кто знает, надолго ли. Мобильная связь практически не работает. Интернет тормозит и скоро, похоже, тоже отключится.

Татьяна вышла из дома с близнецами — Ромой и Викой. Дети чувствовали напряжение взрослых и жались к матери.

— Что будем делать? — спросила она.

— Готовиться, — коротко ответил Иван. — Если это то, что я думаю, нам понадобится всё, что есть.

К полудню к ним присоединился четвертый постоянный житель деревни — Николай Петрович Ткачев. Шестидесятивосьмилетний пенсионер-столяр жил один в самом большом доме, оставшемся ему от родителей. Несмотря на возраст, он сохранил ясный ум и твердые руки мастера.

— Николай Петрович, — поприветствовал его Иван. — Новости видели?

— Видел, — кивнул старик. — И радио слушал. Там еще хуже рассказывают. Говорят, в городах полный развал. Люди как звери стали. Кусаются, царапаются, а главное — заражают других.

— Заражают?

— Ага. Укусит такой человека, а через час-два и тот становится таким же. — Николай Петрович сел на лавочку у дома Береговых. — Я таких фильмов насмотрелся с внуками. Зомби, говорят.

Слово "зомби" повисло в воздухе. Все понимали, что старик прав, но произнести это вслух было страшно.

— Хорошо, что мы тут, — сказал Дмитрий. — До ближайшего города полтора часа на машине, люди редко к нам заезжают.

— А дачники? — спросила Мария. — Сейчас же август, дачный сезон.

Действительно, в Сосновке было восемь жилых домов. Четыре занимали постоянные жители, а остальные принадлежали дачникам из города. Обычно в августе все дачи были заняты, но в этом году...

— Семья Соколовых приехала позавчера, — вспомнил Петр. — Видел их крузак у пятого дома. А остальные... не помню, когда последний раз видел.

— Нужно проверить, кто есть, а кого нет, — решил Иван. — Если начнется то, что я думаю, лучше знать, кто с нами.

Они обошли все дома. Соколовы действительно были — из пятого дома доносились детские голоса и работало радио. Остальные дачи стояли пустыми и закрытыми.

— Значит, нас пока семеро взрослых и четверо детей, — подвел итог Дмитрий. — Если Соколовы останутся.

— Пойдем к ним, пообщаемся. — предложил Иван.

Сергей Соколов как раз закончил проверку солнечных панелей на крыше, когда к их даче подошли соседи. Тридцативосьмилетний инженер сразу понял по лицам, что они в курсе происходящего.

— Здравствуйте, — поприветствовал он соседей, спускаясь с крыши. — Сергей, а это моя жена Елена. Дети где-то во дворе играют.

Елена Соколова вышла из дома — стройная, спортивная женщина тридцати пяти лет. В руках у неё была рация.

— Вы новости слышали? — спросил Иван без предисловий.

— Еще как, — кивнул Сергей. — Я радиолюбитель, слушаю эфир с утра. Картина печальная. Москва, Питер, Екатеринбург, Новосибирск — везде одно и то же. А вот дальние станции молчат совсем.

— То есть это не только у нас?

— По всему миру, — мрачно подтвердил Сергей. — Европа, Америка, Азия — все сообщают об одном и том же. Какая-то эпидемия, люди становятся агрессивными, нападают на окружающих. Причем распространяется очень быстро.

Елена добавила:

— Я фельдшер, с самого детства в медицине. То, что показывают по ТВ — это не обычная инфекция. Слишком быстрое развитие симптомов, слишком специфическое поведение больных. Похоже на бешенство, но бешенство так быстро не передается.

— А что вы думаете делать? — спросил Дмитрий.

Сергей и Елена переглянулись.

— Оставаться здесь, — ответил Сергей. — У нас есть запасы, автономное энергоснабжение, связь. Дом хорошо укреплен. А главное — здесь безопасно. Пока.

— Тогда нам нужно поговорить всем вместе, — решил Иван. — Если мы все остаемся, надо координировать действия.

Дети Соколовых — двенадцатилетний Максим и восьмилетняя София — играли во дворе с самодельными луками. Заметив, что взрослые серьезно разговаривают, подошли поближе.

— Пап, а что там такое страшное показывают по телевизору? — спросил Максим.

— Потом расскажу, сынок. Пока играйте.

— Умные дети, — заметил Николай Петрович. — Это хорошо. Умные дети выживают.

К вечеру они собрались у Ткачевых — самый большой дом позволял разместиться всем. Сергей принес рацию и радиоприемник.

— Ситуация следующая, — начал он, настроив приемник на волну экстренных служб. — Связь с большими городами потеряна полностью. Последние сводки говорили о том, что заболевание распространяется со скоростью лесного пожара. Укушенные люди превращаются в... ну, назовем их зараженными... в течение часа или двух.

— В зомби, — прямо сказал Алексей Громов. — Так и есть, да?

Взрослые переглянулись.

— Похоже на то, — согласился Сергей. — Поведение полностью соответствует классическим описаниям. Потеря разума, агрессия к живым, попытки укусить...

— И что нам делать? — спросила Татьяна.

— Готовиться к долгой осаде, — ответил Иван. — Если города пали, то рано или поздно зараженные начнут расползаться по окрестностям. Нам нужно продержаться до зимы — холод их должен остановить.

— А если не остановит? — тихо спросила Анна.

— Тогда будем решать проблемы по мере поступления, — сказал Сергей. — Но сначала нужно обеспечить базовые потребности: безопасность, еду, воду, связь.

Елена достала блокнот.

— Давайте посчитаем ресурсы. Люди: семь взрослых, четверо детей. У кого какие навыки?

— Иван — охотник, знает лес как свои пять пальцев, — начал Дмитрий. — Я — лесник, разбираюсь в технике, есть служебная машина. Петр — рыбак, знает все водоемы в округе. Николай Петрович — столяр, золотые руки. Мария занимается садом, консервирует, знает травы.

— Анна готовит отлично, — добавил Петр. — А моя Катя пока в Питере учится... надеюсь, она в безопасности.

— Татьяна тоже хорошо готовит, — сказал Дмитрий. — Работала поваром в санатории.

— А мы, — Сергей обвел рукой свою семью, — я инженер, радиолюбитель, охотник-любитель. Елена — медик. Умеем многое: от сварки до программирования. У нас есть оборудование, инструменты, запасы и немного оружия.

— Хорошо, — кивнула Елена, записывая. — А транспорт?

— УАЗ у меня, — сказал Дмитрий. — Проходимый, надежный.

— У нас кукурузер восьмидесятка, подготовленный для бездорожья, — добавил Сергей. — Плюс микроавтобус VW T4. У Алексея есть пит-байк, я на эндуро езжу.

— У меня ВАЗ-2107, — сказал Петр. — Старый, но ходит.

— А у меня мотоблок "Нева", — усмехнулся Иван. — Для огорода.

— Отлично, — Елена продолжала записывать. — Еда и вода?

— Колодец у меня во дворе, — сказал Николай Петрович. — Вода чистая, пить можно. Плюс родник в полукилометре от деревни.

— Продуктов у всех хватит на месяц-полтора, если экономить, — подсчитал Иван. — Плюс огороды, сады. Сейчас август — урожай поспевает.

— У нас в доме запасы на полгода, — сказал Сергей. — Мы всегда так делали. Плюс консервы, крупы, тушенка.

— Оружие? — спросил Дмитрий.

— Два гладких: Иж-12 и Сайга, карабин "Сайга МК", — перечислил Иван. — Патронов достаточно. Есть PCP винтовка Леший 2.

— У меня служебное ружье, — добавил Дмитрий.

— А я предпочитаю самодельное, — сказал Сергей. — Арбалеты, рогатки, холодное оружие. Тихо и эффективно.

Николай Петрович покачал головой:

— Молодежь, молодежь... А топор? Лом? Лопата? В хороших руках они не хуже ружья.

— Это точно, — согласился Иван.

День второй. 14 августа, среда

Рано утром электричество отключилось.

Сергей проснулся от тишины — перестал работать холодильник. Глянул на часы: половина седьмого. Вышел во двор и увидел, что у соседей тоже темно.

— Началось, — пробормотал он и включил рацию.

В эфире была тишина. Только изредка проскакивали обрывки передач на иностранных языках, но и те звучали все реже.

Елена проснулась от звука генератора — Сергей запустил резервное питание.

— Что случилось?

— Электричество отключили. Похоже, навсегда.

Дети еще спали. Сергей и Елена вышли во двор и увидели, что соседи тоже проснулись и собираются у дома Ткачевых.

— Ну что, началось? — спросил Иван, подходя к забору.

— Похоже на то. Связи нет, электричества нет. Мы официально остались одни.

— Тогда пора действовать, — решил Дмитрий. — Пока светло, нужно проверить дороги, выставить наблюдение.

— А дети? — спросила Татьяна.

— Дети остаются с женщинами в центре деревни, — сказал Сергей. — Мужчины проверяют периметр.

Иван кивнул:

— Правильно. Но сначала завтрак. На пустой желудок воевать нельзя.

Они позавтракали у Ткачевых — Анна и Татьяна приготовили яичницу на дровяной печке. Дети были взволнованы отключением света, но взрослые старались не показывать своего беспокойства.

— Ну что, парни, — сказал Сергей, допивая чай. — Пора посмотреть, что у нас с дорогами.

Дмитрий завел УАЗ, Сергей — Land Cruiser. Иван сел с Дмитрием, Петр — с Сергеем. Николай Петрович остался в деревне.

До ближайшей трассы было восемь километров по проселочной дороге через лес. Ехали медленно, внимательно осматривая обочины.

— Вон, смотри, — показал Иван на обочину.

У дороги стояла "Приора" с открытыми дверями. Стекла разбиты, на сиденьях темные пятна.

— Останавливаться? — спросил Дмитрий.

— Нет, — решил Иван. — Ехаем дальше.

Через два километра — еще одна машина. Потом еще. Все брошенные, все с признаками борьбы.

— Люди пытались бежать из города, — сказал Петр в рацию Сергею. — Не успели.

— Или успели, но встретили тех, кто уже не был человеком, — ответил Сергей.

У трассы картина была еще хуже. Брошенных автомобилей было больше, многие с открытыми дверями и разбитыми стеклами. Вдалеке виднелся дым — что-то горело в стороне города.

— Господи, — прошептал Петр.

Дмитрий взял рацию:

— Сергей, ты видишь то же, что и мы?

— Вижу. Апокалипсис в чистом виде. Возвращаемся, здесь делать нечего.

Но тут Иван заметил движение между машинами.

— Стой, там кто-то есть.

Фигура двигалась странно — шаталась, как пьяная. Одежда была разорвана, видны темные пятна.

— Один из них, — тихо сказал Дмитрий.

Существо заметило машины и побрело в их сторону. Теперь было хорошо видно лицо — бледное, с черными венами под кожей, рот приоткрыт, из него течет темная жидкость.

— Это точно не человек, — сказал Петр.

Зомби подошел к УАЗу и начал бить по стеклу руками. Стекло держалось, но трещины начали расходиться от ударов.

— Газуй! — крикнул Иван.

Дмитрий развернулся и поехал обратно. В зеркале было видно, как существо еще долго махало руками, пытаясь догнать машину.

— Теперь мы знаем наверняка, — сказал Сергей по рации. — Это точно не чей то дурацкий розыгрыш. И они действительно там, на дорогах.

Вернувшись в деревню, мужчины рассказали женщинам и детям о том, что видели.

— Значит, выбраться отсюда пока нельзя, — подвела итог Елена. — Хорошо. Тогда обустраиваемся надолго.

— Что в первую очередь? — спросила Мария.

— Безопасность, — ответил Сергей. — Нужно перекрыть дорогу в деревню, установить наблюдательные посты, подготовить план эвакуации на случай прорыва.

— А потом? — спросил Алексей.

— Потом будем жить, — сказал Иван. — Охотиться, рыбачить, выращивать еду. Как наши предки жили сотни лет.

— Только с современными технологиями, — добавил Сергей. — У нас есть преимущество — знания и оборудование двадцать первого века.

Николай Петрович усмехнулся:

— Ну да, только электричества нет, интернета нет, магазинов нет. А в остальном — двадцать первый век.

— Электричество у нас есть, — возразил Сергей. — Солнечные панели, ветрогенератор, аккумуляторы. Интернета нет, но радиосвязь работает. А магазины... их нам заменят лес, река и огород.

— И чужие дачи, — добавил Дмитрий. — Хозяев-то нет.

— Это мы посмотрим позже, — сказал Иван. — Сначала нужно закрепиться и понять масштаб катастрофы. А потом уже думать о расширении.

День прошел в подготовке. Мужчины спилили несколько деревьев и перегородили дорогу. Женщины перебрали запасы продуктов и составили план питания. Дети помогали взрослым и старались не мешать.

К вечеру в деревне Сосновка появилась первая оборонительная позиция, план дежурств и четкое понимание того, что старый мир закончился.

Новый только начинался.

— Знаете что, — сказал Сергей, когда они снова собрались у Ткачевых на ужин. — А может, оно и к лучшему. Не жизнь была, а гонка. Работа, пробки, кредиты, стрессы. А тут... тут можно жить по-настоящему.

— Если выживем, — добавила Елена.

— Выживем, — уверенно сказал Иван. — Мы же русские. Нас не так просто сломать.

За окном садилось солнце, а в лесу начинали ухать совы. Где-то далеко, в сторону города, все еще горели пожары. Но в деревне Сосновка было тихо и спокойно.

Пока.

Глава 2

15-16 августа

День третий. 15 августа, четверг

Сергей Соколов проснулся от звука работающей рации. Половина шестого утра, а в эфире уже слышались голоса. Он взял микрофон и начал настраивать частоты.

— ...кто-нибудь слышит? Мы в районе Санчурска, дорога блокирована, машины не проехать... — голос прерывался помехами.

— Слышу, — Сергей взял микрофон. — Здесь любительская станция, радиолюбитель из Республики Марий Эл. Что у вас происходит?

— Блин, наконец-то кто-то отвечает! — голос в эфире ожил. — Я Андрей, позывной UN1CCR. Мы с семьей пытаемся выбраться из Санчурска уже вторые сутки. Дороги забиты брошенными машинами, а между ними... эти твари ползают.

— Тварей много?

— Полно. Сначала мы думали, это мародеры или психи какие-то. Но они... они не люди больше. Укусили нашего соседа, он через час стал таким же. Кидается на всех подряд, кусается. Еле связали.

— Куда направляетесь?

— К родственникам в деревню. Километров сто на север. А вы где?

— В безопасном месте пока. Удачи вам.

— Спасибо. И вам тоже. Берегитесь.

Сергей выключил рацию и задумался. Значит, люди бегут из городов. И некоторые знают про радиосвязь. Рано или поздно сюда начнут приезжать беженцы.

Он разбудил Елену и рассказал о разговоре.

— Значит, нужно готовиться к приему гостей, — сказала она. — Вопрос только — каких именно гостей.

В восемь утра к их дому подошел Иван Громов. Лицо у него было серьезное.

— Сергей, нам нужно поговорить. Ночью Алексей слышал шум моторов на дороге. Машины проезжали мимо поворота к нам.

— Много?

— Человек пять слышал. Остановились где-то километрах в трех, в сторону старых дач.

— Понятно. Идем посмотрим?

— Я уже сходил на разведку с утра. Там семья какая-то обосновалась. Машина "Форд Фокус", вещи разбросаны, дети плачут. Люди напуганные, вооруженные. Увидели меня — сразу ружье наставили.

— Что сказали?

— Ничего. Только кричали, чтобы не подходил. Я и не стал. Вернулся.

Сергей кивнул:

— Правильно. Нужно осторожно с ними. Люди сейчас на нервах, могут сначала стрелять, а потом разговаривать.

— Предлагаю взять рацию и попробовать выйти с ними на связь, — сказал Иван. — Может, удастся поговорить дистанционно.

— Хорошая идея. Пойдемте к остальным, обсудим.

У дома Ткачевых уже собрались все постоянные жители. Дмитрий чинил что-то в своем УАЗе, Петр разбирал рыболовные снасти, Николай Петрович строгал доски.

— Ребята, у нас гости появились, — объявил Иван и рассказал о новых людях.

— Нужно с ними познакомиться, — решил Дмитрий. — Если они адекватные, можем предложить присоединиться. Если нет — пусть катятся дальше.

— А если они не захотят ни того, ни другого? — спросил Петр.

— Тогда будем наблюдать, — ответил Сергей. — Главное — не дать им подойти к деревне незамеченными.

Николай Петрович отложил рубанок:

— А что, если их много будет? Беженцев этих. Мы ведь не резиновые.

— Будем решать по ситуации, — сказал Иван. — Но в любом случае нужно установить правила. Кого принимаем, кого нет, на каких условиях.

— Предлагаю сначала поговорить с этими, — сказал Сергей. — А правила обсудим потом.

Около полудня Сергей и Иван на Land Cruiser поехали к незнакомцам. Рацию настроили на канал экстренной связи — может, у них есть приемники.

— Внимание, внимание, — говорил Сергей в микрофон, медленно приближаясь к стоянке беженцев. — Здесь местные жители. Хотим поговорить. У кого есть рация, отвечайте на частоте 145.500.

Ответа не было. Но из-за деревьев показался "Форд Фокус", а рядом с ним — палатки и разбросанные вещи.

— Стой там! — крикнул мужской голос. — Не подходи!

Сергей остановил машину метрах в пятидесяти и вышел, подняв руки.

— Мы местные! — крикнул он. — Живем здесь! Хотим поговорить!

— А может, вы такие же, как они? — донеслось в ответ. — Может, вы уже заражены?

— Мы не заражены! — ответил Иван, тоже выходя из машины. — У нас деревня рядом, мы там живем!

Из-за машины показался мужчина лет сорока, с автоматом в руках. За ним — женщина с двумя детьми.

— Вы правда местные? — недоверчиво спросил мужчина.

— Правда. Я Иван Громов, охотник. Живу здесь всю жизнь. А это Сергей Соколов, дачник, но у нас тут дом уже лет пять.

Мужчина медленно опустил автомат:

— Виктор Кузнецов. А это моя жена Светлана и дочь Лиза.

— Что у вас там произошло? — спросил Сергей.

— Кошмар, — Виктор подошел ближе, и стало видно, что он измотан. — Началось позавчера утром. Сначала думали, теракт какой-то. Но потом... потом поняли, что это не люди.

Светлана Кузнецова была бледная, держала дочку за руку. Десятилетняя Лиза жалась к матери и испуганно смотрела на незнакомцев.

— Расскажите подробнее, — попросил Иван.

— Я слесарь, — начал Виктор. — Работаю на заводе. Вчера утром еду на работу, а на улицах... творится что-то невообразимое. Люди кидаются друг на друга, кусаются, царапаются. Полиция стреляет, но их все больше и больше.

— А как вы выбрались?

— На "Газели". Я же на работе всегда на служебной машине езжу. Домой примчался, жену с дочкой схватил и сразу оттуда. А "Газель" на трассе сломалась, пришлось пересаживаться в легковушку какую-то. Еле ушли.

Светлана добавила дрожащим голосом:

— Их так много было... Они разные — некоторые быстрые, некоторые медленные. Но все одинаково страшные. И эта жуткая вонь от них...

— А здесь безопасно? — спросил Виктор.

— Пока да, — ответил Сергей. — Мы деревню укрепили, дорогу перегородили. Вас трое?

— Трое, — кивнул Виктор.

— Предлагаем присоединиться к нам, — сказал Иван. — У нас небольшое сообщество, одиннадцать человек. Есть пустые дома, продукты, безопасность.

— А что взамен? — подозрительно спросил Виктор.

— Участие в общих делах. Оборона, хозяйство, заготовки. У каждого есть обязанности по способностям.

— А оружие можно оставить себе?

— Конечно. Оружие сейчас не роскошь, а необходимость.

Виктор посмотрел на жену. Светлана кивнула.

— Хорошо. Мы согласны. Только где мы жить будем?

— Есть пустая дача, — сказал Сергей. — Седьмой дом. Хозяева в город на работу уехали и не вернулись. Дом хороший, просторный.

— А как же... это же не наше?

— Хозяев больше нет, — мрачно сказал Иван. — Если живы, то сами найдут дорогу. А если нет... то дом пустует зря.

Кузнецовы собрали вещи и переехали в деревню. Виктор оказался толковым мужиком — слесарь с большим опытом, золотые руки. Светлана работала бухгалтером, но в новых условиях это было не так важно. Главное — она умела готовить и шить.

Вечером все собрались у Ткачевых обсудить новую ситуацию.

— Значит, теперь нас четырнадцать, — подсчитала Елена. — Семь взрослых мужчин, пять женщин, двое детей школьного возраста и двое дошкольников.

— И еще беженцы будут прибывать, — сказал Сергей. — Я весь день эфир слушал. Люди бегут из городов, ищут безопасные места. Кто-то обязательно сюда доберется.

— Тогда нужно правила устанавливать, — решил Николай Петрович. — Кого принимаем, кого не принимаем, на каких условиях.

— Предлагаю так, — начал Дмитрий. — Принимаем семьи с детьми в первую очередь. Одиночек только если у них полезные навыки. Никаких наркоманов, алкашей, уголовников.

— А как это проверить? — спросила Татьяна.

— По поведению, по разговору, — ответил Иван. — Опытным глазом видно.

— И еще, — добавил Сергей. — Все новички проходят испытательный срок. Две недели живут под присмотром, помогают по хозяйству. Если зарекомендуют себя хорошо — становятся полноправными членами сообщества.

— А жилье? — спросила Мария. — Пустых домов всего четыре осталось.

— Будем подселять, — сказал Николай Петрович. — У меня дом большой, могу одну семью принять. И в других домах место есть.

— Хорошо, — согласился Иван. — Но не более двадцати человек всего. Больше не прокормим.

Виктор Кузнецов, который до этого молча слушал, подал голос:

— А что, если придут плохие люди? С оружием, агрессивные?

— Тогда будем защищаться, — коротко ответил Дмитрий.

— У нас есть преимущество, — добавил Сергей. — Мы знаем местность, у нас оборонительные позиции, рация для координации. А главное — мы здесь дома.

День четвертый. 16 августа, пятница

Утром приехали еще беженцы.

Первыми около девяти утра появились Морозовы. Андрей Морозов, сорокалетний агроном, его жена Ольга-учитель и пятнадцатилетний сын Денис на стареньком китайском эндуро.

— Мы из Йошкар-Олы, — рассказывал Андрей, сидя за столом у Ткачевых. — Началось все позавчера вечером. Сначала по новостям показывали, что в Казани какие-то беспорядки. А потом и к нам добралось.

— Как именно? — спросил Сергей.

— Машина приехала из области, — продолжал Андрей. — Легковушка, весь разбитый, водитель в крови. Остановился у больницы, вышел и... напал на медсестру. Укусил за руку. Через час она тоже стала агрессивной.

Ольга Морозова, худощавая женщина с усталыми глазами, добавила:

— Распространялось очень быстро. К вечеру полгорода уже было заражено. Мы собрались и уехали ночью на мотоциклах.

— На мотоциклах? Втроем?

— На машине было уже не проехать - пробки. Поэтому Денис на своем эндуро, а мы с Андреем на его "Урале". Но "Урал" сломался километрах в пятнадцати отсюда. Пришлось бросить и идти пешком. Хорошо, Денис нас подвозил по очереди.

Пятнадцатилетний Денис оказался толковым парнем. На вид немного замкнутый, но с головой. Мотоцикл у него был не новый, но в хорошем состоянии — китайский эндуро на 250 кубиков.

— А что у вас с собой есть? — спросила Елена.

— Немного продуктов, одежда, документы, — ответила Ольга. — И немного денег. Хотя они теперь, наверное, не нужны.

— Оружие?

— Обрез дедовский, — показал Андрей двустволку с укороченными стволами. — И топор. Больше ничего.

— Навыки?

— Я агроном, всю жизнь с землей работаю. Ольга учитель начальных классов, но в огороде тоже разбирается. Денис... ну, молодой еще, но мотоциклом управляет отлично.

— Хорошо, — решил Иван. — Предлагаем остаться. Восьмой дом свободен, можете там обосноваться.

Через час приехали еще одни беженцы — на микроавтобусе "Фольксваген".

Это были Комаровы: Геннадий Сергеевич, электрик лет пятидесяти двух, и его мать Валентина Ивановна, семидесятишестилетняя пенсионерка.

— Мы из Медведево, — рассказывал Геннадий, потягивая чай. — Там творилось что-то невообразимое. Началось вчера утром.

— Как именно? — спросил Сергей.

— Автобус городской приехал с утренним рейсом. А в нем... в нем уже были эти твари. Водитель еще живой был, кричал, чтобы двери не открывали. Но пассажиры не поняли, стали ломиться. Открыли — и началось.

Валентина Ивановна, несмотря на возраст, выглядела бодро:

— Я еще войну помню, внученек. Тогда тоже страшно было. Но это... это хуже войны. На войне враг понятный, а тут...

— Как выбрались? — спросил Дмитрий.

— На микроавтобусе, — ответил Геннадий. — Я электриком работаю, у меня служебная машина есть. Мать схватил и сразу в дорогу. Хорошо, что за городом живем, на окраине.

— А что видели по дороге?

— Ужас, — коротко сказал электрик. — Брошенные машины, пожары, а между ними... эти твари бродят. Некоторые быстро бегают, некоторые еле ползают. Но все одинаково опасные.

— Мы видели, как они нападают, — добавила Валентина Ивановна. — На заправке остановились, а там семья какая-то от них убегает. Двое взрослых и ребенок. Так эти твари их догнали и... — старушка замолчала.

— Понятно, — сказал Иван. — А что у вас с навыками?

— Я электрик, сорок лет стажа, — ответил Геннадий. — Любую проводку сделаю, любой прибор починю. А мама... мама всю жизнь в деревне прожила. Все умеет — и готовить, и шить, и консервировать.

— И скотину знаю, — добавила Валентина Ивановна. — Коров доить, кур кормить. Внученек, а у вас тут скотины нет?

— Нет пока, — ответил Николай Петрович. — Но это дело поправимое. Хозяйства брошенные в округе есть.

— Оружие у вас есть? — спросил Сергей.

— Пистолет, — показал Геннадий старый ПМ. — И пара коробок патронов. Больше ничего.

— Хорошо, принимаем, — решили мужчины. — Девятый дом свободен.

К вечеру в деревне стало двадцать человек: одиннадцать из первоначального состава плюс девять беженцев. Все дачные дома были заняты.

— Всё, лимит, — объявил Сергей на вечернем собрании. — Больше не принимаем. Не прокормим.

— А если с детьми придут? — спросила Ольга Морозова.

— Тогда подумаем, — ответил Иван. — Но в принципе всё. Людей много, а ресурсов ограниченное количество.

Виктор Кузнецов поднял руку:

— А давайте обсудим, что мы вообще делать будем. Долго ли здесь сидеть собираемся?

— До зимы точно, — сказал Дмитрий. — Зимой эти твари должны замерзнуть. А там посмотрим.

— А если не замерзнут?

— Тогда будем искать другое решение, — ответил Сергей. — Но пока нужно обеспечить выживание на ближайшие полгода.

Геннадий Комаров кашлянул:

— Я вот что хочу сказать. Мы все здесь случайные люди. Кроме постоянных жителей, конечно. У нас нет общих традиций, нет привычки жить вместе. Нужны правила, порядок. Иначе передерёмся.

— Правильно говорит, — согласился Николай Петрович. — Предлагаю выбрать старосту. Того, кто будет спорные вопросы решать.

— А кого? — спросила Светлана Кузнецова.

Все посмотрели на Сергея Соколова.

— Что вы на меня смотрите? — удивился Сергей.

— А кого же еще? — сказал Иван. — У тебя и знания есть, и техника, и опыт. И рацию ты лучше всех знаешь.

— И план у тебя в голове есть, — добавил Дмитрий. — Вчера слушал, как ты про оборону рассказывал. Толково.

— Согласны все? — спросил Николай Петрович.

Поднялся лес рук.

— Ладно, — согласился Сергей. — Но не диктатор я вам, а координатор. Важные решения — общим голосованием.

— Договорились, — кивнул Иван.

Андрей Морозов поднял руку:

— А что с детьми делать будем? Им нужна школа, развитие.

— Школу организуем, — сказала Ольга. — Я же учитель. Детей у нас пятеро, можно и класс сделать.

— А учебники?

— В доме есть, — сказала Елена. — Мы всегда с собой возили. И компьютер есть, и принтер.

— Отлично. А что с медициной?

— Это моя зона ответственности, — сказала Елена. — Аптечку большую привезли, кое-какие инструменты есть. А на крайний случай — в районной больнице можно лекарства взять.

— Если она не захвачена этими тварями, — мрачно заметил Виктор.

— Об этом пока не думаем, — сказал Сергей. — Решаем проблемы по мере поступления.

Валентина Ивановна подняла руку:

— А что с едой делать будем? Мужики на охоту ходят, а женщины что?

— Огороды, консервирование, заготовки, — ответила Мария Громова. — Сейчас август, урожай поспевает. Нужно всё собрать и сохранить.

— И грибы, и ягоды, — добавила Анна Береговая. — В лесу полно всего.

— А я могу рыбу ловить, — предложила Елена. — Умею и на спиннинг, и сетями.

— Хорошо, — подвел итог Сергей. — Завтра с утра начинаем планировать хозяйственную деятельность. Нужно понять, что у нас есть, что нужно добыть и как всё это организовать.

— А охрану кто нести будет? — спросил Денис Морозов.

— По очереди, — ответил Иван. — Мужчины по ночам, женщины и подростки днем. У нас теперь семь взрослых мужчин, можно организовать нормальную систему дежурств.

— А где посты ставить?

— На въезде в деревню, — сказал Дмитрий. — Там, где дорогу перегородили. И еще один на возвышенности, откуда видно окрестности.

— А связь между постами?

— Рации, — ответил Сергей. — У меня есть несколько штук. Раздам самые надежные.

— Хорошо, — кивнул Геннадий. — А что с транспортом? Бензин кончится рано или поздно.

— У меня запас есть, — сказал Сергей. — Плюс на заправках можно набрать. Главное — экономно расходовать.

— А если заправки охраняются этими тварями?

— Тогда будем обходиться тем, что есть, — ответил Дмитрий. — В крайнем случае, лошадей заведём.

Все засмеялись, но смех был нервный.

— Ладно, — сказал Николай Петрович. — Хватит планировать. Завтра день, завтра и будем решать. А сейчас спать пора.

Люди начали расходиться по домам. Новые семьи устраивались в своих убежищах, старожилы обсуждали последние события.

— Думаешь, мы всё правильно делаем? — спросила Елена у Сергея, когда они остались одни.

— А что остается? — ответил муж. — Походу мир рухнул, нужно строить новый. Хотя бы в рамках одной деревни.

— А вдруг это всё временно? Вдруг через неделю-другую всё наладится?

— Не наладится, — покачал головой Сергей. — То, что я слышу в эфире... это катастрофа планетарного масштаба. Цивилизации конец. По крайней мере, той цивилизации, которую мы знали.

— И что же нас ждет?

— Новое средневековье. С элементами высоких технологий, пока техника работает. — Сергей посмотрел в окно, где догорали последние угли заката. — Но может, оно и к лучшему. Может, человечество наконец вспомнит, что такое настоящая жизнь.

За окном послышался вой. Далекий, протяжный. Не волчий — что-то другое.

— Они уже и сюда добираются, — тихо сказала Елена.

— Пока далеко, — успокоил её Сергей. — Но да, добираются. Завтра усилим охрану.

Деревня Сосновка засыпала. В домах гасли самодельные светильники и свечи. На посту остался Иван Громов с рацией и ружьем.

А где-то в темноте, всё ближе и ближе, бродили те, кто раньше был людьми.

Глава 3

17 августа

День пятый. 17 августа, суббота

За двое суток до прибытия в деревню Сосновка

Владимир Новиков проснулся от звука выстрелов. Сначала одиночных, потом очередей. За окном их дома в поселке Медведево, что в пригороде Йошкар-Олы, уже был слышен гул моторов и крики людей.

— Надя, вставай! — потряс он жену за плечо. — Что-то творится на улице!

Надежда Новикова, сорокалетняя женщина крепкого телосложения, мигом проснулась. Двадцать лет замужества за трактористом приучили ее к быстрому подъему.

— Что случилось, Вовка?

— Не знаю. Стрельба какая-то, машины ездят. — Владимир подошел к окну и осторожно выглянул. — О, черт!

По улице бежали люди с сумками и рюкзаками. А за ними... за ними гнались другие люди. Но те, что гнались, двигались как-то неправильно — дергано, спотыкаясь. И одежда на них была разорвана.

— Надя, быстро собирайся! И детей буди! Что-то серьезное началось!

Семнадцатилетний Артем и тринадцатилетняя Вера проснулись от родительских криков. Артем, высокий парень с крепкими руками, сразу понял серьезность ситуации. Вера, младшая дочь, выглядела испуганно.

— Пап, что происходит? — спросил Артем.

— Пока не знаю. Но нужно быстро собираться и убираться отсюда.

Владимир включил радио, переключая станции. Большинство молчали, но на одной волне передавали экстренные сводки:

— ...рекомендуется всем жителям не покидать дома без крайней необходимости. В городе введен режим чрезвычайной ситуации. Неизвестная инфекция распространяется очень быстро. Пострадавшие проявляют необычную агрессию...

— Вовка, — сказала Надежда, быстро упаковывая вещи, — а может, лучше дома остаться? Заперться и переждать?

— Нет, — покачал головой Владимир. — Я таких фильмов насмотрелся. Если это то, что я думаю, то лучше уехать подальше от людей.

— А куда?

— К твоей тетке в деревню. Помнишь, в строну Санчурска? Там безопаснее будет.

— Но это же почти сто километров!

— Доберемся. На машине доедем.

Владимир вышел во двор завести свою старую "Ниву". Но та лишь покрутила стартером и заглохла. Еще попытка — тот же результат.

— Вот гадство! — выругался он. — В самый неподходящий момент!

Артем выглянул из дома:

— Пап, а как же на работе трактор? МТЗ-82 твой?

Владимир задумался. Действительно, на работе, в Управлении Механизации Строительства, стоял его служебный трактор. Белорусский МТЗ-82 с прицепом, на котором стоял строительный вагончик-КУНГ. И самое главное — трактор был полностью заправлен и готов к работе.

— Точно! — воскликнул он. — На тракторе уедем! Он проходимый, надежный, и солярки в баке полный.

— Пап, но до УМС три километра пешком, — сказал Артем.

— Ничего, дойдем. А ты на пит-байке поедешь, будешь разведчиком.

Семья быстро собрала самое необходимое: документы, деньги, теплую одежду, немного еды. Владимир взял охотничий карабин ТОЗ-78 и коробку патронов — на всякий случай.

В половине девятого утра они выдвинулись. Артем на своем пит-байке 110 кубиков ехал впереди, высматривая опасность. Остальные шли пешком, неся рюкзаки.

Дорога к УМС проходила через промышленную зону поселка. Обычно здесь было людно — рабочие шли на смены, грузовики развозили стройматериалы. Но сегодня...

— Тихо тут как-то, — прошептала Вера.

— И хорошо, — ответил отец. — Чем меньше людей, тем безопаснее.

Но через полкилометра им встретился первый зараженный.

Это был мужчина лет пятидесяти, в рабочей одежде. Он стоял посреди дороги и тупо смотрел перед собой. Одежда была разорвана, на лице — темные подтеки засохшей крови.

— Папа, — тихо позвал Артем по рации, — там впереди кто-то стоит. Странно выглядит.

— Вижу. Объезжай стороной. Мы тоже обойдем.

Но когда они попытались обойти зараженного, тот заметил их. И сразу же бросился в их сторону с диким воплем.

— Беги! — крикнул Владимир жене и дочке.

Зараженный бежал неуклюже, но быстро. Владимир выхватил карабин, прицелился и выстрелил. Пуля попала в грудь, но мужчина даже не замедлился. Второй выстрел — в голову. Зараженный рухнул.

— Господи, — прошептала Надежда. — Ты его убил!

— Это уже не человек был, — мрачно сказал Владимир. — Видела, как он на нас кинулся?

Артем подъехал к ним на мотоцикле:

— Пап, их там еще много! Целая группа к нам идет!

Действительно, из-за зданий показалось человек десять зараженных. Они двигались медленно, но упорно в сторону семьи. Их привлёк звук громких выстрелов.

— Бежим! — скомандовал Владимир. — К УМСу, быстро!

Они побежали по дороге, периодически оглядываясь. Зараженные преследовали их, но отставали. Артем на мотоцикле кружил вокруг, готовый предупредить о новой опасности.

Управление Механизации Строительства представляло собой большую огороженную территорию с гаражами, складами и техникой. Ворота были приоткрыты — видимо, кто-то из рабочих успел убежать.

— Артем, загоняй байк во двор! — крикнул Владимир. — А мы за ним!

Они вбежали на территорию УМС и закрыли ворота. В щель было видно, как зараженные подходят к забору и начинают его трясти, но перелезть не могут.

— Пока держится, — сказал Владимир. — Но долго не продержится. Нужно быстро трактор заводить.

МТЗ-82 стоял в дальнем углу двора, рядом с топливным складом. К нему был подцеплен прицеп с вагончиком-КУНГом — небольшой строительный домик на колесах, где рабочие обычно отдыхали и хранили инструменты.

— Вовка, а в этом вагончике можно жить? — спросила Надежда.

— Можно. Там есть печка, столик, полки. Правда, тесновато для четверых.

— Зато мобильно, — заметил Артем. — Как дом на колесах.

Владимир залез в кабину трактора. МТЗ-82 — машина неприхотливая, но требующая знания дела. Хорошо, что он проработал на тракторах больше двадцати лет.

Трактор завелся с полуоборота. Дизельный двигатель мощно заурчал, выбрасывая черный дым из трубы.

— Ура! — закричала Вера. — Заводится!

— Тихо ты, — одернул ее отец. — Шумом этих тварей еще больше привлечем.

Действительно, звук мотора привлек внимание зараженных. Они начали собираться у ворот, и их становилось все больше.

— Пап, нужно топливо брать! — крикнул Артем. — Бак небольшой, а ехать далеко!

— Правильно. Смотри, что у нас тут есть.

На складе стояли бочки с соляркой и несколько пустых канистр. Владимир быстро оценил ситуацию.

— В прицепе канистры есть! — обрадовался он. — Пятьдесятилитровые, из-под масла. Штук восемь!

— Зачем их так много?

— Вчера разгружали. Планировали масло менять во всей технике. А теперь нам пригодятся!

Семья быстро заправила канистры соляркой. Восемь канистр по пятьдесят литров — четыреста литров топлива. На МТЗ-82 с прицепом этого хватило бы на дофига километров.

— Еще что берем? — спросила Надежда, запихивая в вагончик продукты из рабочего буфета.

— Инструменты! — сказал Владимир. — В вагончике полно всего. Молотки, гаечные ключи, сварочный аппарат переносной. Пригодится!

— А я запчасти захвачу, — добавил Артем. — Ремни, фильтры, масло. На случай поломки.

Тем временем зараженные начали расшатывать ворота. Замок трещал, петли скрипели.

— Всё, пора валить! — решил Владимир. — Садимся все в вагончик, а Артем — в кабину ко мне. Будешь штурманом.

— А мотоцикл?

— Щас поднимем в прицеп. Бросать не будем - пригодится.

Они быстро закрепили пит-байк на прицепе, рядом с канистрами. Надежда с Верой забрались в вагончик, Артем — в кабину трактора.

— Держитесь! — крикнул Владимир. — Прорываемся!

Он дал газу и направил трактор прямо на ворота. МТЗ-82 был в отличном состоянии, поэтому скорость набрал резво и как будто с радостью, что про него не забыли. Ворота не устояли.

Трактор с грохотом снес ограждение, а зараженные разбежались в стороны. Некоторые не успели — трактор безжалостно переехал их зубастыми колёсами.

Трактор выехал на дорогу. Зараженных здесь было много — они выползали из домов, из-за заборов, из канав. Но МТЗ-82 был для них неуязвим. Высокая кабина, защищенная стеклами, мощный двигатель.

— Пап, смотри! — показал Артем на перекресток впереди. — Там завал!

Действительно, на перекрестке была пробка, где лежала перевернутая машина. Между машинами копошились зараженные — человек тридцать-сорок.

— Объезжаем, — решил Владимир и повернул руль.

Трактор легко съехал на обочину, а затем в поле. За ними остался пригород, уже мёртвого города.

Следующие два часа они ехали проселочными дорогами, объезжая крупные населенные пункты. Трактор шел медленно — максимальная скорость МТЗ-82 была всего двадцать пять километров в час. Но зато он мог проехать почти везде.

— Вон, смотри, — показал Артем на брошенную машину у дороги. — "Лада Калина". Стекла разбиты, двери открыты.

— И таких много, — кивнул отец. — Люди бросали машины и бежали пешком. Или... или их догнали.

В полдень они остановились на опушке леса. Нужно было отдохнуть, проверить технику, перекусить.

— Как дела в доме? — спросил Владимир, заглядывая в вагончик.

— Нормально, — ответила Надежда. — Тесновато, но терпимо. Печка работает, можно чай поставить.

— А продуктов сколько?

— На неделю хватит. Если экономно.

— Хорошо. А топлива у нас много. Можем долго ездить.

Артем проверил крепления мотоцикла и канистр:

— Всё держится крепко. А трактор как?

— Идет хорошо. Двигатель не греется, колёса целые. МТЗ — машина надежная.

Они перекусили консервами и отправились дальше. Дорога шла через лес, мимо заброшенных деревень и дачных поселков.

— Пап, а там люди живые есть? — спросила Вера, показывая на дымок из трубы одного дома.

— Может, есть. Но подходить не будем. Мало ли что...

— А если они помощи просят?

— Вера, — серьезно сказал Владимир, — сейчас каждый сам за себя. Мы не можем всех спасти. Сначала свою семью в безопасность доставим.

К вечеру они добрались до главной трассы. Здесь была настоящая автомобильная каша — сотни брошенных машин стояли как попало. Между ними шныряли зараженные.

— Как проедем? — спросил Артем.

— А вот так, — Владимир включил первую передачу и направил трактор прямо на завал.

МТЗ-82 начал проталкивать машины в стороны противовесом. Легковушки разлетались как игрушки. Зараженные кидались на трактор, но не могли добраться до кабины.

— Как танк! — восхитился Артем.

— Лучше танка, — усмехнулся отец. — Танк много жрет, а трактор экономичный.

Пробив коридор через завал, они выехали на свободную дорогу. Солнце уже садилось, и нужно было искать место для ночлега.

— Вон там, — показал Артем на заброшенную ферму. — Можем в сарае переночевать.

— Сначала проверим, нет ли там кого, — осторожно сказал Владимир.

Они обследовали ферму. Она была пуста — хозяева, видимо, давно уехали. В большом сарае можно было спрятать трактор с прицепом.

— Отличное место, — решила Надежда. — И от дождя укроемся, и не видно нас.

Ночь прошла спокойно. Дежурили по очереди — сначала Владимир, потом Артем. Зараженные в этих местах не появлялись.

Утром, 17 августа, они продолжили путь. До деревни тети Кати оставалось километров тридцать.

— Пап, а что, если в деревне тоже эти твари? — спросила Вера за завтраком.

— Тогда проедем дальше, — ответил отец. — Найдем другое место.

— А если топливо кончится?

— Не кончится. У нас еще семь канистр полных.

В десять утра они доехали до поворота на деревню Сосновка. Владимир остановил трактор и взял бинокль.

— Что видишь? — спросил Артем.

— Деревня как деревня. Дымки из труб идут. Значит, люди есть. И живые, похоже.

— А зараженных?

— Не видно. Но это не значит, что их нет.

— Подъезжаем?

— Подъезжаем. Но осторожно.

Трактор медленно двинулся по проселочной дороге к деревне. Впереди показался перегороженный древесными стволами проезд, а рядом — люди с оружием.

— Стой! — крикнул один из них. — Кто такие?

Владимир остановил трактор и открыл окно кабины:

— Мы беженцы! Новиковы! Ищем безопасное место!

— Откуда?

— Из Медведево! У нас жена, дети!

Люди переговорили между собой. Потом один из них подошел ближе — мужчина лет сорока пяти, в камуфляжной куртке.

— Я Иван Громов, живу здесь. А это кто с вами?

— Моя жена Надежда, сын Артем, дочь Вера. И трактор служебный — я тракторист.

— Трактор... — Иван оценивающе посмотрел на МТЗ-82. — Это хорошо. Нам техника нужна. Проезжайте, но медленно. Проводим до деревни.

Заграждение раздвинули, и трактор въехал на территорию деревни. Навстречу выходили люди — мужчины, женщины, дети. Все с любопытством разглядывали необычный транспорт.

— Вот это да! — сказал молодой мужчина в очках. — Настоящий дом на колесах!

— Сергей Соколов, — представился он Владимиру. — А это что у вас за вагончик?

— КУНГ строительный. Там можно жить — печка есть, место для сна. А на прицепе канистры с соляркой. Четыреста литров привезли.

— Четыреста литров! — обрадовался Сергей. — Да это же богатство! А что еще везете?

— Инструменты, запчасти, продукты немного. И мотоцикл сына.

Люди собрались вокруг трактора. Владимир рассказывал про их путешествие, про то, что видели в городах.

— Мы километров сто проехали. Везде развал, паника, эти твари. — Сказал Владимир

— А на тракторе безопасно было?

— Очень. Им до нас не добраться. Высоко сидим, защищены стеклом и металлом. А если что — раздавить можно. Да и Карабин есть, на непредвиденный случай.

Сергей Соколов внимательно осматривал трактор:

— МТЗ-82 — хорошая машина. Универсальная. И для поля, и для транспорта, и для строительства. А навесное оборудование есть?

— В УМС оставил. Отвал, ковш и даже щётка была. Но не успели взять, да и некуда было, если честно.

— Ничего, обойдемся. А вы, значит, к нам присоединиться хотите?

— Хотим, — кивнул Владимир. — Если примете.

— Конечно примем! — сказал Иван Громов. — Трактор нам очень нужен. И тракторист тоже.

— А жить где будем? — спросила Надежда, выбираясь из вагончика.

— В КУНГе можете пока, — сказал Сергей. — А потом посмотрим. Может, дом найдем.

— КУНГ нам подходит, — сказал Владимир. — Мы уже привыкли. И главное — мобильный. Если что, быстро уехать можем.

Артем спустил с прицепа свой пит-байк и завел его. Двигатель звонко затарахтел.

— Ого! — сказал подросток примерно его возраста. — У меня тоже пит-байк есть! Алексей меня зовут!

— А меня Артем. Можем вместе кататься!

— Конечно! Покажу тебе все окрестности!

Вера жалась к матери, с любопытством разглядывая новых людей. Здесь было много детей — это ее успокаивало.

— Не бойся, — сказала девочка лет десяти. — Меня Лиза зовут. Хочешь, покажу, где мы играем?

— Хочу, — застенчиво ответила Вера.

— Ну что, Владимир Петрович, — сказал Сергей, — добро пожаловать в наше маленькое государство. Будем вместе выживать.

— Будем, — кивнул Владимир, пожимая протянутую руку.

Трактор МТЗ-82 с прицепом и КУНГом стал в ряд с другими машинами деревни. А семья Новиковых — двадцатыми жителями Сосновки.

Теперь у сообщества была тяжелая техника, мобильное жилье и запас топлива. Шансы на выживание значительно выросли.

А Сергей Соколов уже прикидывал, как использовать трактор для укрепления обороны деревни.

Глава 4

18-19 августа

День шестой. 18 августа, воскресенье

Сергей Соколов проснулся в пять утра от звука дизельного двигателя. Владимир Новиков уже завел трактор и что-то делал во дворе. Выглянув в окно, Сергей увидел, как тракторист проверяет гидравлику МТЗ-82, поднимая и опуская навесное устройство.

— Рано встаешь, — сказал Сергей, подходя к трактору.

— Привычка, — ответил Владимир, глуша двигатель. — Всю жизнь в пять утра на работу. А сейчас подумал — нужно технику проверить. Если она сломается, чинить будет сложно.

— Что-то не так?

— Пока все нормально. Масло проверил, фильтры, ремни. Гидравлика работает четко. Но вот подшипники в переднем мосту немного гудят. Надо бы поменять, пока совсем не развалились.

Сергей кивнул. Он сам разбирался в технике и понимал важность профилактики.

— Запчасти есть?

— Пару комплектов подшипников взял. Но без станка менять сложно. Нужно будет выпрессовывать старые, запрессовывать новые.

— У меня есть съемники и пресс гидравлический, — сказал Сергей. — В гараже стоит. Сможем поменять.

— Отлично. А то без трактора мы тут как без рук будем.

К ним подошел Иван Громов с кружкой чая в руках.

— Доброе утро, техники. О чем совещаетесь?

— О тракторе говорим, — ответил Сергей. — И вообще о том, как нам оборону укреплять. Вчера вечером думал — одной баррикады на дороге мало. Нужна система.

— Какая система?

— Многоуровневая оборона. Внешний периметр наблюдения, основная линия обороны, запасные позиции и пути отхода.

Владимир отложил гаечный ключ:

— А что, реально так серьезно? Мы же вроде в безопасности тут.

— Пока, — мрачно сказал Иван. — Но вчера ночью слышал вой. И не волчий. А если их много придет одновременно? Наша баррикада их не остановит.

Сергей достал из кармана блокнот, в котором вчера набросал схему:

— Смотрите. У нас есть естественные преимущества — река Большая Кокшага с запада, болото с севера, лес с юга. Зараженные могут прийти только с востока, через поле, и по дороге с того же направления.

— Ну да, — согласился Иван. — Пока так и есть.

— Но этого мало. Предлагаю создать три рубежа обороны. Первый — наблюдательные посты на краю поля, за полкилометра от деревни. Их задача — заранее обнаружить противника и предупредить нас.

— А если их много? — спросил Владимир.

— Наблюдатели отходят ко второму рубежу. Это основная линия обороны — укрепленные позиции на подступах к деревне. А третий рубеж — это сама деревня. Дома как крепости, подготовленные к осаде.

Иван внимательно изучал схему:

— А пути отхода?

— Через реку. Там у нас лодки стоят. В крайнем случае можем уйти в лес на другом берегу.

— Хм, — задумался Владимир. — А трактор как? Его же не бросишь.

— Для трактора отдельный план. Он у нас мобильная огневая точка и машина для прорыва. Высокая защищенность, хорошая проходимость.

К ним присоединился Дмитрий Зеленский. Лесник был в форме и с рацией — только что вернулся с ночного дежурства.

— О чем говорите? — спросил он.

— Об обороне, — ответил Иван. — Сергей схему нарисовал.

Дмитрий посмотрел на блокнот:

— Правильная схема. Я в армии служил, понимаю. Но у нас людей мало для такой обороны. Нас всего семь мужчин взрослых.

— Восемь, — поправил Владимир. — Геннадий Комаров тоже боец. И подростки есть — Алексей, Денис, Артем. В крайнем случае и они помочь могут.

— Это уже одиннадцать человек, — подсчитал Сергей. — Можно организовать три группы по три-четыре человека. Одна на передовых постах, одна на основной линии, одна в резерве.

— А женщины? — спросил Дмитрий.

— Женщины — второй эшелон. Елена медпомощь оказывает, остальные детей охраняют и боеприпасы подносят. И в крайнем случае тоже стрелять могут.

Владимир почесал затылок:

— Слушайте, а может, мы зря паримся? Ну придут эти твари, ну отстреляемся. Их же не так много.

— Пока не так много, — возразил Иван. — А если из города всех выдавит? Если тысячи придут?

— Тысячи? — испугался Владимир.

— А что думал? В Йошкар-Оле триста тысяч человек жило. Если хотя бы десятая часть заражена и сюда придет...

— Тридцать тысяч зомби, — тихо сказал Дмитрий. — Против нас двадцати четырех.

Повисла тяжелая тишина.

— Ладно, — решил Сергей. — Не будем о плохом. Начнем укрепляться по науке. Сначала внешний периметр наблюдения.

Они отправились осматривать местность. Деревня Сосновка располагалась в удобном месте — на небольшой возвышенности, окруженной естественными препятствиями. С запада текла река Большая Кокшага, с севера начиналось болото, с юга — густой смешанный лес. Только с востока было открытое поле, по которому шла дорога.

— Идеальное место для обороны, — сказал Дмитрий, осматривая окрестности в бинокль. — Наши предки знали, где селиться.

— Тогда другие враги были, — заметил Иван. — Но принцип тот же.

Первый наблюдательный пост решили оборудовать на краю поля, в пятистах метрах от деревни. Здесь росла мощная сосна высотой метров двадцать пять, с толстым стволом и раскидистыми ветвями.

— Вот это место, — сказал Сергей, задрав голову. — Отсюда видно на километры во все стороны.

— На дереве? — удивился Владимир. — А как туда залезть?

— Лестницу сделаем, — ответил Дмитрий. — Деревянную, на блоках. При опасности поднимаем — и пост недоступен.

— А оборудование как поднимать?

— Тросом и блоком. Рацию, продукты, оружие. Всё что нужно.

— А укрытие от дождя?

— Сруб небольшой на ветвях, — предложил Иван. — Или просто тент натянем.

— Нет, лучше нормальную платформу, — сказал Сергей. — С крышей, стенками, местом для рации и наблюдения.

— Это серьезная стройка, — заметил Владимир.

— Но оно того стоит. Такой пост практически неуязвим. Зомби по деревьям не лазают.

— А если пост окружат? — спросил Дмитрий.

— Тогда наблюдатель ждет, пока не отойдут. Или мы их отвлекаем на другие цели. Главное — связь не терять.

Они вернулись в деревню и собрали всех мужчин. Николай Петрович Ткачев, несмотря на возраст, оказался полон энтузиазма:

— Дом на дереве строить? Это я умею. В молодости таких штук понастроил...

— А материалы? — спросил Андрей Морозов.

— Доски есть, брус есть, — сказал Владимир. — А поднимать трактором будем. я знаю как по простому сделать подъёмную стрелу — для строительных работ приходилось "колхозить" из того что было под рукой - ещё в 90-ые.

— Тогда план такой, — решил Дмитрий. — Сначала платформу делаем, потом домик собираем. Лестницу подъемную на блоках. Связь, освещение.

Работу начали сразу после завтрака. Владимир стал собирать и ставить на трактор подъемную стрелу — простую конструкцию из металлических труб с тросом и блоком. Получился импровизированный кран грузоподъемностью до тонны.

— Отлично будет работать, — сказал Николай Петрович, пробуя поднимать доски. — Можем и дом строить, и материалы подавать.

Сначала закрепили на сосне основную платформу — квадрат три на три метра из толстых досок. Крепили к стволу и к мощным веткам металлическими скобами и болтами.

— Прочно стоит, — сказал Дмитрий, проверяя конструкцию. — Выдержит и человека, и оборудование.

— А домик какой делать? — спросил Андрей.

— Небольшой, — ответил Сергей. — Два на два метра, высотой полтора. Место для одного-двух человек. Крыша, стены, окна для наблюдения.

— И печку? — спросил Геннадий Комаров.

— Нет, печка демаскирует дымом, да и не безопасно это. Лучше спальный мешок и термос с горячим чаем.

— А электричество?

— Конечно. Аккумулятор двенадцать вольт, светодиодные лампы, розетка для рации.

К полудню основная конструкция была готова. Платформа прочно держалась на высоте пятнадцати метров, домик собран и установлен. Лестница на блоках позволяла быстро подниматься и опускаться.

— Проверим связь, — сказал Сергей, залезая на пост с рацией.

Связь работала отлично. Сверху отлично просматривались все подступы к деревне — поле на востоке, дорога, опушки леса.

— Идеальный обзор, — доложил Сергей по рации. — Вижу километра на три в каждую сторону.

— А ночью? — спросил Иван.

— Ночью хуже, но тоже неплохо. Можно установить приборы ночного видения.

— Откуда их взять?

— Поищем. Или купим... — Сергей осекся. — Ладно, обойдемся пока без них.

К вечеру первый наблюдательный пост был полностью готов. Домик на дереве с хорошим обзором, подъемная лестница, электричество от аккумулятора, надежная радиосвязь.

— Отличная работа, — сказал Дмитрий, осматривая результат. — Лучше любого блиндажа.

— И безопаснее, — согласился Иван. — Зомби сюда точно не доберутся.

— А второй пост когда строить? — спросил Денис Морозов.

— Завтра, — ответил Сергей. — Но сначала нужно за материалами съездить. Колючая проволока нужна, навесное для трактора.

Рейд в колхоз

На следующее утро Петр Береговой, Андрей Морозов и Денис на мотоцикле отправились в разведку к заброшенному колхозу. Это было в десяти километрах от деревни — старое хозяйство, закрывшееся еще в девяностые.

— Осторожно, — напутствовал их Сергей. — При малейшей опасности — назад. Мотоцикл быстрый, уйти сможете.

— Понял, — кивнул Денис, заводя эндуро. — Рация с собой, связь держим.

Дорога к колхозу шла через лес, мимо заброшенных деревень. Везде была мертвая тишина — ни людей, ни зараженных.

— Жутковато, — сказал Андрей в рацию. — Как в фильме ужасов.

— Зато безопасно, — ответил Петр. — Значит, зараженные сюда еще не дошли.

Колхоз "Правда" встретил их полным запустением. Покосившиеся бараки, разрушенные фермы, ржавеющая техника. Но главное — склады были целы.

— Смотрите, что тут есть, — сказал Андрей, заглядывая в первый ангар. — Трактор старый, комбайн, плуги...

— А вон проволока! — обрадовался Петр, показывая на рулоны в углу. — Колючая, как раз то что нужно.

Действительно, в складе лежали десятки рулонов колючей проволоки. Старой, но вполне пригодной для ограждений.

— Ого, сколько тут всего, — восхитился Денис. — Можем целую крепость обнести.

— А вон что это? — Андрей показал на большой металлический щит в дальнем углу. — Похоже на отвал тракторный.

Они подошли поближе. Это действительно был отвал — навесное оборудование для планировки земли. Тяжелый металлический щит с гидроприводом, точно подходящий к МТЗ-82.

— Владимиру будет радость, — сказал Петр. — Как раз такой искал.

— А еще что возьмем? — спросил Денис.

— Инструменты, запчасти, всё что может пригодиться, — ответил Андрей. — Только сначала проверим, нет ли здесь опасности.

Они обследовали весь колхоз. Никаких признаков жизни или опасности. Зараженные сюда явно не добирались — слишком далеко от больших дорог.

— Всё чисто, — доложил Денис в рацию. — Можно приезжать за грузом.

— Понял, — ответил Сергей. — Владимир уже трактор заводит. Будем через час.

Тем временем разведчики составили список найденного добра. Колючая проволока, отвал для трактора, ящики с инструментами, запчасти для техники, металлопрокат, сварочные электроды, правда сырые, но это дело поправимое.

— Целый арсенал, — сказал Андрей. — На годы хватит.

— Если никто не отберет, — заметил Петр.

— А кто отберет? Хозяев нет, государства нет. Кто первый пришел — того и тапки.

Через час приехал Владимир на тракторе с прицепом. С ним были Сергей и Иван — на всякий случай.

— Вот это склад! — восхитился тракторист, заезжая в ангар. — Тут на целую МТС хватит!

— А отвал видел? — показал Денис на навесное оборудование.

— О-о-о! — Владимир аж присвистнул. — Точно под мой трактор! Как будто специально ждал!

Отвал действительно идеально подходил к МТЗ-82. Владимир быстро навесил его на трактор — крепления совпали точно.

— Теперь можем любые земляные работы делать, — довольно сказал он. — Окопы копать, валы насыпать, дороги планировать.

— А проволоку как грузить? — спросил Сергей.

— Рулоны тяжелые и неудобные для ручной погрузки, — ответил Андрей. — По пятьдесят с лишним кило каждый. Трактором подцепим, в прицеп загрузим.

— Сколько возьмем?

— Десять рулонов хватит? — спросил Владимир. — Больше прицеп не выдержит.

— Хватит пока. Потом еще приедем.

Погрузка заняла час. Десять рулонов колючей проволоки, ящики с инструментами, запчасти, сварочные материалы. Прицеп был набит под завязку.

— Всё, пора домой, — решил Сергей. — Добро вывезли, теперь нужно его применить.

Обратный путь прошел спокойно. Только в одном месте увидели вдалеке группу зараженных, но те не обратили на них внимания.

— Хорошо прошло, — сказал Иван, когда вернулись в деревню. — И добычу взяли, и опасности избежали.

— А главное — теперь у нас есть всё для серьезной обороны, — добавил Сергей.

Вечером весь колхозный трофей разложили во дворе для осмотра. Мужчины с интересом разбирали инструменты и запчасти.

— Тут есть всё, — сказал Николай Петрович, перебирая содержимое ящиков. — Сверла, метчики, плашки, напильники...

— А электроды для сварки, — добавил Геннадий. — Можем теперь серьезные конструкции варить.

— И гвозди, и болты, и шайбы, — перечислял Виктор. — Крепежа на годы хватит.

— А главное — отвал для трактора, — сказал Владимир, гладя новое навесное оборудование. — Теперь можем окопы рыть как настоящие.

— Завтра и начнем, — решил Сергей. — Основную линию обороны создавать.

День прошел удачно. Первый наблюдательный пост работал, материалы для укреплений добыты, планы на будущее ясны. Сообщество становилось всё более организованным и боеспособным.

День седьмой. 19 августа, понедельник

Сергей проснулся в четыре утра от сигнала рации. Дмитрий с наблюдательного поста передавал:

— Березка, Березка, я Дуб-1. Наблюдаю движение на дороге. Расстояние два километра. Группа примерно двадцать особей.

Сергей схватил рацию:

— Дуб-1, понял. Какое направление движения?

— В нашу сторону. Медленно, но упорно.

— Понял. Всем постам — повышенная готовность.

Сергей быстро оделся и выбежал во двор. В других домах тоже загорелись огни — люди слышали переговоры.

— Что случилось? — спросил Иван, подбегая с ружьем.

— Дмитрий видит группу зараженных. Двадцать штук идут по дороге.

— Двадцать... — Иван мрачно покачал головой. — Многовато.

— Пока не критично. Но нужно готовиться.

К ним присоединились остальные мужчины. Владимир завел трактор — на всякий случай. Геннадий проверил свой пистолет. Подростки достали мотоциклы.

— План действий? — спросил Виктор Кузнецов.

— Пока наблюдаем, — решил Сергей. — Может, мимо пройдут. Если нет — встречаем на основной баррикаде.

— А если прорвутся?

— Тогда отход к домам. И в крайнем случае — эвакуация через реку.

Женщины собрали детей в доме Ткачевых — самом большом и крепком. Елена подготовила медицинские принадлежности. Валентина Ивановна проверила старую винтовку сына.

— Дуб-1, что там у вас? — спросил Сергей в рацию.

— Приближаются. Километр остался. Медленно идут, но целенаправленно.

— Состояние?

— Обычные зомби. Разорванная одежда, характерная походка. Оружия у них нет.

— Понял. Продолжай наблюдение.

Сергей поднялся на крышу дома Соколовых — отсюда была видна дорога. В бинокль действительно можно было различить движущуюся группу.

— Точно они, — сказал он Ивану. — И точно к нам идут.

— Может, их что-то привлекло? — предположил Иван.

— Возможно. Вчера днем мы шумели — трактор работал, люди кричали. Звук далеко разносится.

— Тогда нужно быть тише в следующий раз.

— Обязательно. Но в колхоз надо было ехать, да и не зря скатались. Но сейчас не об этом. Сейчас нужно их остановить.

Зараженные приблизились к повороту на деревню. Здесь они остановились, как будто раздумывая.

— Интересно, — сказал Сергей. — Они не тупые совсем. Соображают.

— Это плохо, — мрачно заметил Иван. — Тупые предсказуемые. А эти...

Группа зараженных повернула на деревенскую дорогу. Сомнений больше не было — они идут именно сюда.

— Всем занять позиции! — скомандовал Сергей. — Встречаем на баррикаде!

Мужчины быстро разбежались по местам. Иван и Петр заняли позиции за основной баррикадой из поваленных деревьев. Андрей и Виктор расположились на флангах. Геннадий остался в резерве.

Владимир завел трактор и поставил его перпендикулярно дороге, навесив новый отвал. МТЗ-82 мог служить как подвижная огневая точка и как таран для прорыва.

— Оружие проверить! — крикнул Сергей. — Патроны на месте!

— У меня двадцать пять патронов для Сайги, — доложил Иван.

— У меня тридцать для карабина, — сказал Петр.

Подростки на мотоциклах расположились позади, готовые к быстрому маневру. Женщины заперлись в доме Ткачевых с детьми.

Зараженные приблизились на триста метров. Теперь их было хорошо видно — двадцать человек разного возраста, в разорванной одежде, с характерными темными подтеками на лицах.

— Жуткое зрелище, — прокомментировал Виктор.

— Не думай о том, что они были людьми, — посоветовал Иван. — Сейчас они враги. И точка.

На двухстах метрах зараженные учуяли живых людей и ускорились. Их движения стали более координированными, хотя и оставались неуклюжими.

— Приготовиться! — крикнул Сергей. — Огонь открывать по моей команде!

На ста метрах стало видно лица зараженных. Пустые глаза, приоткрытые рты, из которых течет темная жидкость. Ужасающее зрелище.

— Огонь! — скомандовал Сергей.

Грянул залп из четырех стволов. Два зараженных упали сразу, еще один споткнулся. Остальные продолжали наступление.

— Перезарядка! — крикнул Иван, вставляя новую обойму.

Второй залп был более точным. Еще четыре цели поражены. Но остальные уже приблизились к баррикаде.

— Ближний бой! — предупредил Сергей, выхватывая топор.

Первый зараженный попытался перелезть через поваленное дерево. Иван встретил его прикладом ружья по голове. Второго остановил Петр ножом в глаз.

Но остальные обходили баррикаду с флангов. Андрей и Виктор открыли огонь по обходящим группам.

— Прорыв слева! — крикнул Андрей.

Действительно, три зараженных прорвались через кусты и направились к домам. Сергей бросился им наперерез с топором.

Первого он рубанул по шее — голова отлетела в сторону. Второй успел схватить его за руку, но укусить не смог — плотная куртка защитила. Сергей ударил коленом в живот и добил ножом.

Третий зараженный кинулся на Виктора. Тот не успел перезарядить ружье и дрался прикладом. Помог Геннадий — два выстрела в голову.

— Всё! — крикнул Иван. — Кончились!

Действительно, последний зараженный упал от выстрела Петра. Двадцать трупов лежали вокруг баррикады.

— Потери? — спросил Сергей.

— Живы все, — доложил Иван. — У Виктора куртка порвана, но кожа цела.

— У меня тоже попытались укусить, — сказал Сергей, показывая разорванный рукав. — Хорошо, что плотная одежда.

— Нужно трупы убрать, — сказал Андрей. — А то вонять будут.

— И привлекать других, — согласился Дмитрий, спускаясь с наблюдательного поста.

— Трактором оттащим, — предложил Владимир. — Отвалом сгребу как мусор и закопаю подальше от деревни.

— Правильно, — согласился Сергей. — И нужно баррикаду усилить. Они ее почти прорвали.

Владимир опустил отвал и начал сгребать трупы в кучу. Новое навесное оборудование работало отлично — тяжелые тела легко сдвигались металлическим щитом.

— Удобно работать, — сказал он, маневрируя трактором. — Как бульдозером.

Потребовался час, чтобы убрать трупы и привести позиции в порядок. Владимир оттащил тела в лес и закопал в большой яме, которую выкопал тем же отвалом.

— Первое боевое крещение прошли, — сказал Николай Петрович, когда все собрались на разбор.

— И что выяснили? — спросила Елена.

— Я считаю что мы полностью провалили это нападение. — ответил Сергей. — Ни в коем случае нельзя допускать рукопашной свалки с таким противником, где одна царапина - и всё, пиши пропало.

— Это и страшно, — добавил Иван. — Хватаются, кусаются, слава богу оружия не используют.

— Это хорошо, — согласился Дмитрий. — Значит, у нас преимущество в дальнем бою.

— А в ближнем? — спросила Мария.

— В ближнем опасно, — честно признал Сергей. — Один укус — и всё. Нужна защитная одежда.

— Какая?

— Плотная куртка, перчатки, высокие сапоги. Шлем желательно.

— А где взять?

— Сделаем сами. Кожа, толстая ткань, металлические пластины.

Валентина Ивановна подняла руку:

— А я могу помочь с одеждой. Шить умею.

— Отлично, — обрадовался Сергей. — Это очень важно.

— А что с оружием? — спросил Виктор. — Патронов много потратили.

— Действительно, — согласился Иван. — Двадцать зараженных — больше сорока патронов сожгли. Если каждый день такие атаки, боеприпасы быстро кончатся.

— Значит, нужно альтернативное оружие, — решил Сергей. — Арбалеты, луки, холодное оружие.

— Арбалеты я делать умею, — сказал Николай Петрович. — В молодости увлекался. Из автомобильных рессор получаются отличные плечи.

— А стрелы?

— Из деревянных черенков. Наконечники из металла наварим.

— Хорошо, — кивнул Сергей. — Это будет ваш проект, Николай Петрович. А мы займемся усилением баррикады.

После обеда мужчины принялись за укрепление основной линии обороны. Владимир на тракторе с новым отвалом начал рыть окопы и насыпать валы. Получалось отлично — отвал срезал дерн и землю, формируя настоящие фортификационные сооружения.

— Класс! — восхитился Дмитрий, наблюдая за работой. — Как на стройках военных объектов!

— Теперь можем серьезную оборону делать, — согласился Владимир. — Противотанковые рвы, валы, насыпи. Всё что угодно.

Тем временем остальные устанавливали колючую проволоку из колхозных запасов. Десять рулонов хватило, чтобы создать три линии заграждений перед основной баррикадой.

— Нужно делать не просто завал, а настоящий редут, — объяснял Дмитрий, размечая позиции. — С бойницами, укрытиями для стрелков, запасными выходами.

— А проволока отлично легла, — сказал Андрей, натягивая колючие спирали между кольями. — Теперь их задержит на подступах.

— А если они попытаются проволоку порвать? — поинтересовался Виктор.

— Пусть пытаются, — усмехнулся Петр. — Пока возятся — мы их расстреляем.

Тем временем Геннадий Комаров занимался электрификацией оборонительных позиций. Он протянул кабель от Солнечной Электростанции Сергея к баррикаде и установил несколько мощных прожекторов, которые так и не повесили на столбы в их деревне, хотя должно обещали.

— Ночью будет видно как днем, — пояснил он. — Правда, демаскирует нас тоже.

— Ничего, — сказал Сергей. — Главное — увидеть их раньше, чем они нас.

— А можно еще сигнализацию сделать, — предложил электрик. — Натянуть тонкую проволоку с датчиками между заграждениями. Если кто-то прорвется — сразу сигнал.

— Отличная идея! — обрадовался Дмитрий. — Электронная сторожевая линия.

К вечеру основная баррикада превратилась в настоящее укрепление. Земляной вал высотой полтора метра, созданный отвалом трактора. Бревенчатый редут с амбразурами поверх вала. Окопы для стрелков по флангам, соединенные ходами сообщения. Три линии колючей проволоки перед позицией. Прожектор и система сигнализации.

— Теперь и сотню выдержим, — с удовлетворением сказал Иван.

— Не загадывай, — отмахнулся Сергей. — Но да, шансы выросли значительно.

— А второй наблюдательный пост? — спросил Денис.

— Завтра построим, — решил Сергей. — На опушке леса, с южной стороны. На случай, если они попытаются обойти через лес.

— А материалы есть?

— Досок хватит. А подъемник на тракторе есть. За день управимся.

Вечером снова собрались на планерку.

— Итоги дня, — начал Сергей. — Первый бой выиграли. Потерь нет. Оборона значительно усилена. Но выявились проблемы.

— Какие? — спросила Ольга.

— Боеприпасы. Расходуем слишком быстро. Нужно экономить огонь и развивать альтернативное оружие.

— Николай Петрович уже взялся за арбалеты, — напомнил Андрей.

— Да, это хорошо. Но нужно еще что-то. Ловушки, например.

— Какие ловушки? — заинтересовался Алексей.

— Самые разные. Ямы с кольями, самострелы, капканы. Всё, что может остановить или замедлить противника.

— С отвалом теперь легко ямы рыть, — сказал Владимир. — Можем целые рвы делать.

— Правильно. Завтра этим и займемся.

— А взрывчатку? — снова спросил Алексей.

— Пока рано, — уклонился Сергей. — Сначала простые методы освоим.

— А еще проблема с разведкой, — добавил Дмитрий. — Нужно знать, что происходит в округе. Сколько зараженных, откуда идут, где скапливаются.

— Мотоциклы для этого есть, — сказал Денис Морозов.

— Да, но нужна система. Регулярные рейды, карта обстановки, анализ данных.

— Этим я займусь, — предложил Сергей. — У меня есть карты местности и GPS.

— А связь с внешним миром? — спросила Светлана. — Может, где-то еще люди выжили?

— Каждый день слушаю эфир, — ответил Сергей. — Голосов все меньше. Но кое-где еще передают.

— И что говорят?

— Разное. Кто-то просит помощи, кто-то предупреждает об опасности. Есть группы выживших в разных местах.

— А связаться можем?

— Можем, но осторожно. Не все выжившие дружелюбные. Некоторые могут оказаться бандитами.

— Тогда пока лучше не светиться, — решил Иван.

— Согласен. Когда окрепнем — тогда и контакты устанавливать будем.

— Еще вопрос, — подал голос Владимир. — А что с топливом? Бензин, солярка кончаются. Заправки далеко, да и опасно туда ехать.

— У нас пока запас есть, — сказал Сергей. — Твои канистры плюс то, что у меня было. На месяц хватит при экономном расходе.

— А потом?

— Потом будем экономить еще больше. Только для самых важных поездок. А в перспективе — на лошадей переходить.

— На лошадей? — удивилась Вера.

— А что? — усмехнулся Николай Петрович. — Сотни лет люди на лошадях ездили. И ничего, выживали.

— Да где их взять, лошадей-то?

— В округе есть заброшенные конюшни, — сказал Дмитрий. — В том же колхозе наверняка были.

— Посмотрим, — пообещал Сергей. — Но это дело будущего.

— А что с медициной? — спросила Надежда. — Лекарства тоже не бесконечные.

— Пока хватает, — ответила Елена. — Но нужно изучать народные средства. Травы, настойки, примитивные операции.

— Я немного знаю, — сказала Мария. — Бабушка учила.

— И я кое-что помню, — добавила Валентина Ивановна. — Военное время многому научило.

— Отлично, — обрадовалась Елена. — Будем знания объединять.

— Ладно, — подвел итог Сергей. — План на завтра: достраиваем второй наблюдательный пост, роем рвы отвалом, делаем ловушки. И Николай Петрович арбалеты мастерит.

— А дежурства? — спросил Геннадий.

— По старой схеме. Но теперь усиленное дежурство на основной баррикаде. И обязательно кто-то на наблюдательном посту. Причём на пост можно отправить кого - то из женщин. Там сейчас безопаснее всего, надо только объяснить как поднимать лестницу и пользоваться связью.

— А если опять нападут? — волновалась Анна.

— Встретим во всеоружии, — уверенно сказал Иван. — Теперь мы готовы значительно лучше.

Люди разошлись по домам. Ночные дежурные заняли свои посты. В деревне воцарилась настороженная тишина.

Глава 5

20-21 августа

День восьмой. 20 августа, вторник

Елена Соколова проснулась с неприятным ощущением в желудке. Тошнота подкатывала волнами, и голова слегка кружилась. Сначала она подумала, что это от вчерашнего стресса — первый бой с зараженными мог сказаться на нервной системе. Но когда вышла во двор и увидела, что Светлана Кузнецова тоже выглядит бледной, забеспокоилась.

— Света, ты как себя чувствуешь? — спросила она соседку.

— Не очень, — призналась Светлана. — Живот болит, тошнит немного. Думала, переволновалась вчера.

— А Лиза как?

— Лиза нормально. А ваши дети?

Елена быстро проверила Максима и Софию. Дети были бодрые и веселые, никаких признаков недомогания.

— Странно, — пробормотала она. — Почему только взрослые?

Она обошла другие дома, расспрашивая о самочувствии. Картина получилась тревожная: из взрослых плохо себя чувствовали пятеро — она сама, Светлана, Надежда Новикова, Анна Береговая и Геннадий Комаров. Все остальные были здоровы.

— Сергей, нам нужно поговорить, — сказала она мужу, когда тот вернулся с утреннего обхода постов.

— Что случилось?

— Пятеро взрослых плохо себя чувствуют. Тошнота, слабость, боли в животе. А дети и остальные взрослые здоровы.

Сергей нахмурился:

— Отравление?

— Похоже на то. Но чем? Мы все ели одно и то же.

— Не все, — возразил Сергей. — Вчера вечером кто-то пил чай из общего самовара, кто-то свой делал.

— А! — Елена хлопнула себя по лбу. — Точно! Мы пили воду из колодца Ткачева. А остальные — кто из реки брал, кто из своих запасов.

— Значит, проблема с колодцем, — мрачно констатировал Сергей. — Нужно проверить воду.

Они пошли к Николаю Петровичу. Старик сидел в мастерской и строгал заготовки для арбалетных болтов. Выглядел он прекрасно.

— Николай Петрович, а вы вчера воду откуда брали? — спросила Елена.

— Как всегда, из колодца, — ответил старик. — А что?

— Те, кто пил воду из вашего колодца, сегодня плохо себя чувствуют.

— Что? — Ткачев отложил рубанок. — Не может быть! Колодец чистый, я всю жизнь из него пью!

— Давайте проверим, — предложил Сергей.

Они пошли к колодцу во дворе Ткачева. Это был традиционный деревенский колодец — деревянный сруб, ворот с цепью, ведро на крючке. Глубина метров восемь, вода прозрачная.

— Внешне нормально, — сказал Сергей, заглядывая вниз. — Но нужно воду проверить.

— А как? — спросил Николай Петрович. — Лаборатории-то нет.

— Есть экспресс-тесты, — сказала Елена. — В аптечке лежат. Можем проверить на бактерии и основные загрязнения.

Они набрали воды в стеклянную банку и отнесли в дом Соколовых. Елена достала из медицинского чемоданчика несколько тест-полосок.

— Что показывает? — спросил Сергей, наблюдая за процедурой.

— Повышенное содержание нитратов и... — Елена нахмурилась, сверяясь с таблицей. — Кишечная палочка. Вода загрязнена органикой.

— Откуда? — удивился Николай Петрович. — Колодец же закрытый!

— Грунтовые воды, — пояснил Сергей. — Где-то выше по течению подземных вод есть источник загрязнения.

— А что могло случиться?

— Всё что угодно. Скотомогильник, выгребная яма, или... — Сергей помрачнел. — Или трупы зараженных.

Эта мысль заставила всех троих замолчать. Действительно, если где-то в округе лежат тела людей и животных, павших от неизвестной инфекции, грунтовые воды могут быть заражены.

— Значит, колодец использовать нельзя, — решила Елена. — По крайней мере, без очистки.

— А что с пострадавшими? — спросил Николай Петрович.

— Пока ничего серьезного. Обычное пищевое отравление. Промывание желудка, активированный уголь, обильное питье. Но только чистой воды.

— Где ее взять? — спросил Сергей.

— У нас есть запас бутилированной, — ответила Елена. — На неделю хватит. А дальше...

— Дальше нужно решать проблему кардинально, — закончил Сергей.

К ним подошел Иван Громов, услышавший разговор.

— Проблемы с водой? — спросил он.

— Колодец Ткачева загрязнен, — коротко объяснил Сергей. — Пятеро отравились.

— А река? — предложил Иван.

— Река еще опаснее, — покачала головой Елена. — Мы не знаем, что происходило выше по течению. Могут быть трупы, химические загрязнения, та же неизвестная инфекция.

— Тогда что делать?

— Обеззараживать воду, — решил Сергей. — Кипячение, фильтрация, химическая очистка. Полный цикл водоподготовки.

— Это сложно, — заметил Иван.

— Но необходимо. Без чистой воды мы долго не протянем.

Сергей созвал экстренное собрание. Несмотря на недомогание, все пострадавшие пришли — проблема касалась каждого.

— Ситуация серьезная, — начал он. — Основной источник воды в деревне оказался загрязнен. Пятеро уже пострадали. Если не принять меры, будет хуже.

— А какие меры? — спросил Дмитрий Зеленский.

— Комплексная система водоподготовки. Забор воды из безопасного источника, многоступенчатая очистка, контроль качества.

— Звучит сложно, — сказал Виктор Кузнецов.

— Не сложнее, чем умереть от дизентерии, — резко ответил Сергей.

Владимир Новиков поднял руку:

— А что с источниками? Река рядом есть, родники...

— Река под большим вопросом, — объяснила Елена. — Выше по течению могут быть зараженные населенные пункты. А родники нужно проверять каждый.

— Я знаю три родника в округе, — сказал Дмитрий. — Все в лесу, вдали от дорог и поселений. Можем проверить.

— Обязательно проверим, — согласился Сергей. — Но одних родников мало. Нужна резервная система на случай засухи или заражения источников.

— Какая система? — спросила Татьяна Зеленская.

— Несколько компонентов, — Сергей достал блокнот и начал рисовать схему. — Первое — сбор дождевой воды. Второе — фильтрация речной воды. Третье — артезианская скважина, если найдем подходящее место.

— А оборудование где взять? — поинтересовался Андрей Морозов.

— Часть есть у меня, часть нужно добыть. Фильтры, насосы, трубы, емкости для хранения.

Геннадий Комаров, несмотря на недомогание, включился в обсуждение:

— Для системы нужно электричество. Насосы, ультрафиолетовые лампы для обеззараживания.

— Электричества у нас пока хватает, — сказал Сергей. — Но осенью выработка солнечных панелей упадет. Нужно думать о расширении.

— А сколько воды нам нужно? — спросила Ольга Морозова.

— Для питья — два-три литра на человека в день, — подсчитала Елена. — Для готовки — еще литр-полтора. Для гигиены — литров пять. Итого около десяти литров на человека.

— На двадцать четыре человека — двести сорок литров в день, — быстро посчитал Андрей. — Семь тысяч литров в месяц.

— Много, — присвистнул Петр Береговой. — А зимой еще больше нужно будет.

— Почему зимой больше? — удивилась Вера Новикова.

— Отопление, — объяснил ее отец. — Для водяного отопления нужна вода в системе. Плюс запас на случай аварий.

— Значит, система должна быть производительной, — подвел итог Сергей. — Минимум кубометр в день, а лучше два.

Валентина Ивановна Комарова подняла руку:

— А как раньше в деревнях воду брали? Без всяких насосов и фильтров?

— Раньше экология была чище, — ответил Дмитрий. — И люди болели чаще. Дизентерия, тиф, холера — обычное дело было.

— А еще раньше знали секреты, — добавил Николай Петрович. — Серебро в колодец опускали, отстаивали воду в глиняных горшках, травами обеззараживали.

— Интересно, — заинтересовалась Елена. — А что за травы?

— Кора дуба, зверобой, ромашка. Природные антисептики. Не панацея, но помогает.

— Запишем в арсенал народных средств, — сказал Сергей. — Но основная система должна быть современной.

Мария Громова спросила:

— А когда начнем строить эту систему?

— Сегодня же, — решительно ответил Сергей. — Сначала проверим родники, потом займемся основной системой.

— А материалы? — спросил Виктор.

— Часть есть, часть нужно добыть. Придется делать вылазку в город.

— В город? — испугалась Анна Береговая. — Но там же зараженные!

— Не в центр города, — успокоил ее Сергей. — На промышленную окраину. Там есть склады стройматериалов, сантехники, оборудования.

— Опасно, — заметил Иван.

— Но необходимо. Без воды мы не выживем.

Дмитрий предложил:

— Давайте сначала родники проверим. Если найдем хороший источник, может, и в город не понадобится ехать.

— Правильно, — согласился Сергей. — Начнем с простого.

После собрания мужчины разделились на группы. Дмитрий, Иван и Андрей отправились проверять родники. Сергей с Геннадием начали проектировать систему водоподготовки. Владимир и Виктор занялись подготовкой оборудования.

Николай Петрович вернулся к своим арбалетам — оружие было не менее важно, чем вода.

Проверка родников

Первый родник находился в километре от деревни, в густом ельнике. Дмитрий, как лесник, знал эти места как свои пять пальцев.

— Вот он, — показал он на небольшой источник среди камней. — Бьет из-под скалы, вода холодная и чистая.

Иван попробовал воду на вкус:

— Вкус нормальный. Без привкусов и запахов.

— Но это ничего не значит, — предупредил Андрей. — Бактерии и вирусы на вкус не определишь.

Они набрали воду в стеклянную банку и замерили дебит источника — сколько воды дает в минуту.

— Литров пятнадцать в минуту, — подсчитал Дмитрий. — За сутки больше двадцати кубометров. Нам хватит с избытком.

— А зимой не замерзает? — спросил Иван.

— Не помню, чтобы замерзал. Родник глубокий, подземная вода теплее поверхностной.

Второй родник оказался менее подходящим — маленький дебит и странный металлический привкус.

— Железо, — определил Андрей. — Много железа в воде. Вредно для здоровья.

Третий родник был лучше первого — больше дебит и удобнее расположение.

— Тридцать литров в минуту, — обрадовался Дмитрий. — И от деревни всего восемьсот метров.

— А подъездная дорога? — спросил Иван.

— Можно проложить. Тракторная дорога до самого источника.

Они собрали пробы воды из всех источников и вернулись в деревню. Елена провела экспресс-анализ прямо на кухне.

— Первый родник — отлично, — доложила она. — Никаких вредных примесей. Второй — много железа, нужна очистка. Третий — тоже хорошо, но есть нитраты.

— Откуда нитраты? — удивился Дмитрий. — Там же лес кругом.

— Возможно, просачиваются из почвы, — предположила Елена. — Или от старых удобрений.

— В любом случае, нитраты легко фильтруются, — сказал Сергей. — А железо тоже убирается отстаиванием и фильтрацией.

— Значит, можем использовать все три источника? — спросил Андрей.

— Можем. Но нужна система подачи воды от родников к деревне.

Владимир Новиков предложил:

— А что, если использовать гравитационную подачу? Родники выше деревни расположены. Проложим трубы под уклоном — вода сама потечет.

— Умно, — одобрил Сергей. — Не нужны насосы, электричество экономим.

— Но трубы нужны, — заметил Виктор. — Много труб. Километр минимум.

— Найдем, — уверенно сказал Сергей. — На стройскладах полно всего.

Геннадий Комаров, несмотря на недомогание, рисовал схему электрической части системы:

— Для очистки воды нужны ультрафиолетовые лампы, озонатор, электрические фильтры. Потребление киловатт пять-шесть.

— Много, — озабоченно сказал Сергей. — У нас вся система дает киловатт восемь в пике.

— А ночью вообще только от аккумуляторов работаем, — добавил Геннадий. — Там киловатта два максимум.

— Значит, нужно расширять электросистему, — решил Сергей. — Больше панелей, больше аккумуляторов.

— Дорого это всё, — вздохнул Виктор.

— А жизнь еще дороже, — резко ответил Сергей. — Без воды и электричества мы зиму не переживем.

Татьяна Зеленская спросила:

— А что за список нужных вещей? Вы говорили про вылазку в город.

— Да, нужно составить, — кивнул Сергей. — Список критически важных вещей, без которых не обойтись.

Он достал блокнот и начал записывать:

— Водоснабжение: трубы, фильтры, насосы, ультрафиолетовые лампы, емкости для хранения.

— Электричество: солнечные панели, аккумуляторы, инверторы, кабели, — добавил Геннадий.

— Топливо: бензин, солярка, газ в баллонах, — сказал Владимир.

— Медицина: антибиотики, обезболивающие, перевязочные материалы, — продолжила Елена.

— Продукты длительного хранения: консервы, крупы, мука, соль, сахар, — добавила Мария.

— Инструменты: болгарки, дрели, сварочное оборудование, — сказал Николай Петрович.

— Одежда и обувь на зиму, — напомнила Ольга.

— Семена для будущих посадок, — добавил Андрей.

Список получался внушительным.

— Много всего, — констатировал Иван. — За один рейд не увезти.

— Значит, будет несколько рейдов, — решил Сергей. — По приоритетам. Сначала самое критичное.

— А что самое критичное? — спросил Петр.

— Вода и тепло, — ответил Сергей. — Без воды умрем за неделю, без тепла — за месяц. Остальное вторично.

Денис Морозов поднял руку:

— А я могу на мотоцикле разведку провести. Посмотреть, где что лежит, какая обстановка.

— Хорошая идея, — согласился Сергей. — Но осторожно. При малейшей опасности — назад.

— Понял. А рацию возьму, связь держать буду.

— Обязательно. И маршрут продумай заранее.

Начало строительства водопровода

После обеда приступили к строительству временной системы водоснабжения. Решили начать с самого близкого родника — того, что в восьмистах метрах от деревни.

— Пока будем носить воду вёдрами, — сказал Сергей. — А параллельно прокладывать постоянную линию.

Владимир завел трактор и начал прокладывать дорогу к роднику. Отвал срезал кусты и мелкие деревья, выравнивал неровности. Получалась вполне приличная тракторная дорога.

— Отлично идет, — одобрил Дмитрий. — Теперь можем на машине к источнику подъезжать.

— А трубы как прокладывать будем? — спросил Виктор.

— Поверху пока, — ответил Сергей. — Зимой утеплим или углубим. Главное — запустить систему.

В старом колхозе нашлось несколько бухт ПНД трубы диаметром 32 миллиметров. Для начала хватит.

Работа закипела. Андрей и Виктор копали траншею под трубы — неглубокую, сантиметров тридцать. Геннадий с Сергеем собирали трубопровод. Владимир продолжал расчищать дорогу.

— А емкость для воды где ставить будем? — спросил Петр.

— В самой высокой точке деревни, — ответил Сергей. — Давление создавать естественным путем.

— А какую емкость?

— Пока бочку двухсотлитровую поставим. Потом найдём нормальный бак.

К вечеру первая нитка водопровода была готова. Простенькая система: от родника к деревне шла пластиковая труба, в конце стояла двухсотлитровая бочка на деревянной вышке высотой три метра.

— Тестируем, — сказал Сергей, открывая задвижку у родника.

Вода пошла по трубе. Через несколько минут из крана у бочки потекла чистая родниковая вода.

— Работает! — обрадовался Виктор.

— Давление нормальное, — добавил Геннадий, проверяя манометр.

— И вода чистая, — констатировала Елена, набирая стакан для пробы.

— Отлично, — подвел итог Сергей. — Первый этап пройден. Теперь нужно расширять систему.

Вечером, когда работы по водопроводу были закончены, Сергей сидел у радиостанции и слушал эфир. Голосов становилось все меньше, но кое-где еще передавали.

Вдруг он услышал в динамике незнакомый сигнал — короткие гудки через равные промежутки. Радиомаяк какой-то авиационной станции.

— Интересно, — пробормотал он, настраивая приемник.

Сигнал шел на частоте 121.5 МГц — международной аварийной авиационной частоте. Сергей переключил радиостанцию в авиационный диапазон и стал слушать.

Через несколько минут в эфире раздался голос:

— Любая радиостанция, любая радиостанция, здесь борт RA-2444G. Ищем посадочную площадку. Топливо на исходе. Ответьте, если слышите.

Сергей схватил микрофон. Авиационная связь велась на английском, но голос говорил по-русски.

— Борт RA-2444G, здесь любительская радиостанция. Слышу вас хорошо. Какова ваша позиция?

— Спасибо за ответ! — в голосе пилота слышалось облегчение. — Позиция примерно 56 градусов северной широты, 48 градусов восточной долготы. Летим на высоте 800 метров. Осталось топлива на 20 минут полета.

Сергей быстро посмотрел на карту. Координаты примерно соответствовали их району.

— RA-2444G, вас должно быть видно в небе. Какой тип воздушного судна?

— Cessna 172, белый с синими полосами. Четыре человека на борту. Ищем любую площадку для посадки — поле, дорогу, что угодно.

Сергей выбежал во двор и стал всматриваться в небо. Вечер был ясный, видимость хорошая. И действительно — на западе, довольно низко, летел небольшой самолет.

— RA-2444G, вижу вас! — крикнул он в микрофон. — Вы пролетаете над лесистой местностью. Видите реку внизу?

— Вижу реку. А вы где?

— Мы в деревне рядом с рекой. В двух километрах к востоку от реки есть большое поле. Можете попробовать сесть там.

— Осматриваю поле... Выглядит подходящим. Травяное покрытие, достаточная длина. Иду на посадку.

Сергей схватил бинокль и наблюдал за самолетом. Cessna развернулась и пошла на снижение к полю. Посадка выглядела нормальной — самолет коснулся земли и покатился по траве.

— Удачная посадка! — передал пилот. — Самолет цел, все живы. Спасибо за помощь!

— Кто вы такие? — спросил Сергей. — Откуда летите?

— Частный борт из Нижнего Новгорода. Пилот — Михаил Воронов, со мной жена и еще двое пассажиров. Пытались добраться до Финляндии, но топлива не хватило.

— А что в Нижнем Новгороде?

— Полный ад. Город захвачен зараженными. Мы еле вырвались с частного аэродрома.

— Понятно. А что планируете делать дальше?

Несколько секунд в эфире была тишина.

— А что можем? Самолет без топлива, аэропорты не работают. Наверное, придется пешком идти дальше.

— Куда дальше?

— В Финляндию. Слышали, что там безопасно.

Сергей задумался. С одной стороны, лишние люди — это нагрузка на ресурсы. С другой стороны, среди них может быть кто-то с полезными навыками. А главное — они могут рассказать о ситуации в других регионах.

— У нас тут небольшое сообщество выживших, — сказал он наконец. — Если хотите, можете присоединиться. Но нужно обсудить условия.

— Серьезно? — удивился пилот. — Вы принимаете беженцев?

— При определенных условиях. Какие у вас навыки? Чем можете быть полезны?

— Я пилот и авиамеханик. Жена — врач-хирург. Пассажиры — программист и учитель.

— Хирург! — обрадовался Сергей. Елена была хорошим фельдшером, но хирурга им очень не хватало.

— Да, нейрохирург высшей категории, — подтвердил пилот.

— Тогда добро пожаловать. Можете дойти до деревни?

— Можем. А где вы точно?

— Деревня Сосновка, в двух километрах к востоку от поля. Идите по дороге, увидите дома.

— Понял. Будем через час примерно.

— Ждем. И еще — подходите осторожно. У нас охрана, могут не сразу понять, что вы дружественные.

— Понял. А как вас зовут?

— Сергей Соколов, координатор местного сообщества.

— Михаил Воронов. До встречи, Сергей.

Сергей выключил радиостанцию и задумался. Хирург — это настоящая удача. Рано или поздно кому-то из них понадобится серьезная медицинская помощь, а Елена, при всех ее достоинствах, сложные операции делать не умела.

Но с другой стороны, четыре новых человека — это серьезная нагрузка на ресурсы. Особенно сейчас, когда они только начали решать проблему с водой и ещё надо готовиться к зиме.

— Сергей, что там за самолет был? — спросила Елена, подходя к мужу.

— Беженцы из Нижнего Новгорода. Четверо. Среди них хирург.

— Хирург? — глаза Елены загорелись. — Это же замечательно! Мне так не хватает знаний по серьезной хирургии.

— Да, это плюс. Но и проблемы тоже будут. Людей становится много, а ресурсов не прибавляется.

К ним подошел Иван Громов, услышавший звук самолета.

— Кто это летал? — спросил он.

— Беженцы. Скоро придут к нам. Нужно собрать совет, решить, принимать их или нет.

— А какие у них навыки?

— Пилот, хирург, программист, учитель.

— Хирург точно нужен, — согласился Иван. — А остальные?

— Программист в нашей ситуации не очень полезен, — рассудил Сергей. — А учитель... у нас уже есть Ольга.

— Но детей много, — заметила Елена. — Двум учителям работы хватит.

— Пилот тоже может пригодиться, — добавил Иван. — Если найдем топливо для самолета, сможем разведку с воздуха вести.

— Или эвакуироваться в критической ситуации, — согласился Сергей.

Они быстро собрали актив сообщества. Несмотря на поздний час, все понимали важность решения.

— Значит, так, — начал Сергей. — К нам идут четверо беженцев. Пилот-авиамеханик, хирург, программист и учитель. Нужно решить — принимаем или нет.

— А альтернатива какая? — спросил Дмитрий. — Прогнать?

— Можем предложить переночевать и идти дальше. Или принять с испытательным сроком.

— Хирурга нужно принимать обязательно, — настаивала Елена. — Это может спасти кому-то жизнь.

— А остальных? — спросил Владимир.

— Пилот тоже полезен, — сказал Андрей. — Самолет — это большое преимущество.

— Если найдем авиатопливо, — скептически заметил Петр.

— Найдем, — уверенно сказал Сергей. — Тут по близости была аэродром для парашютистов, местные экстремалы держали. Надо будет проверить.

— А где жить будут? — спросила Светлана. — Свободных домов больше нет.

— Подселим к кому-нибудь, — предложил Николай Петрович. — У меня дом большой, могу семейную пару принять.

— А программиста с учителем к нам можно, — сказала Ольга Морозова. — Коллега по цеху, так сказать.

— Тогда принимаем, — решил Иван. — С испытательным сроком две недели.

— Согласны все? — спросил Сергей.

Поднялся лес рук.

— Принято. Встречаем гостей.

Прибытие авиаторов

Через полчаса на посту услышали голоса. Дежуривший Виктор Кузнецов включил прожектор и увидел четырех человек, идущих по дороге.

— Стойте! — крикнул он. — Кто идет?

— Мы с самолета! — ответил мужской голос. — Михаил Воронов! С нами говорил по рации Сергей Соколов!

— Подождите, — Виктор взял рацию. — Сергей, тут твои авиаторы пришли.

— Веди их к центру деревни, — ответил Сергей.

Через несколько минут четверка беженцев стояла во дворе дома Ткачевых.

Михаил Воронов оказался мужчиной лет сорока, среднего роста, спортивного телосложения. Настоящий пилот — уверенные движения, внимательный взгляд.

Его жена Анна была примерно того же возраста, но выглядела усталой и напряженной. Хирург, привыкшая к стерильности операционных, тяжело переносила антисанитарию апокалипсиса.

Программист Игорь Семенов — молодой человек лет двадцати пяти, худощавый, в очках. Выглядел растерянным и напуганным.

Учительница Марина Белова — женщина лет тридцати пяти, с решительным выражением лица. Видно было, что она привыкла держать себя в руках в любой ситуации.

— Добро пожаловать в Сосновку, — поприветствовал их Сергей. — Расскажите, что происходило в Нижнем Новгороде.

Михаил мрачно покачал головой:

— Кошмар. Началось пять дней назад. Сначала в отдельных районах, потом по всему городу. Полтора миллиона человек... большинство либо мертвы, либо стали такими же, как эти твари.

— Как вам удалось вырваться?

— Я работаю на частном аэродроме за городом, — объяснил пилот. — Когда начался хаос, схватил жену и помчался на работу. Игоря и Марину подобрали по пути — они пешком от города убегали.

Анна Воронова добавила дрожащим голосом:

— В больнице, где я работала... там ад творился. Зараженные врачи нападали на пациентов, пациенты — на врачей. Никого живого не осталось.

— А что происходило с зараженными? — спросила Елена. — Какие симптомы?

— Сначала высокая температура, бред, — ответила Анна. — Потом агрессия, потеря разума. Через несколько часов человек переставал быть человеком.

— Заражение как происходило?

— Укусы, царапины. Любое повреждение кожи. Инкубационный период от получаса до двух часов. Редко больше.

— А лечение?

— Никакого. Антибиотики не помогают, противовирусные тоже. Как будто это вообще не инфекция в привычном смысле.

— Что значит — не инфекция? — удивился Сергей.

— Ведет себя как инфекция, но не отвечает ни на одно лечение. И распространяется слишком быстро для любого известного патогена.

Игорь Семенов, молчавший до этого, подал голос:

— А может, это не биологическое оружие, а что-то другое?

— Что другое? — спросил Дмитрий.

— Не знаю. Нанороботы, квантовый вирус, инопланетное вмешательство...

— Фантастика, — скептически сказал Иван.

— А что еще может так быстро захватить весь мир? — возразил программист.

— Давайте не будем пока строить теории, — остановил дискуссию Сергей. — Главное — как с этим бороться.

Марина Белова спросила:

— А у вас здесь как обстановка? Зараженные нападали?

— Вчера была атака, — ответил Иван. — Двадцать штук. Отбили, но поняли, что нужно укрепляться серьезнее.

— А планы какие? — поинтересовался Михаил.

— Готовимся к зиме, — сказал Сергей. — Обеспечиваем водой, едой, теплом, безопасностью. Рассчитываем продержаться до весны.

— А весной?

— Весной посмотрим, что от мира останется.

Анна Воронова спросила:

— А медицинское обеспечение у вас как? Елена рассказывала, что она фельдшер.

— Да, и очень хороший, — подтвердил Сергей. — Но хирурга нам не хватало.

— Если есть инструменты и лекарства, могу помочь, — предложила Анна.

— Инструменты частично есть, лекарства тоже. Но понадобится больше — будем добывать.

— А самолет можно как-то использовать? — спросил Михаил.

— Конечно! — обрадовался Сергей. — Разведка с воздуха, эвакуация в крайнем случае, доставка грузов.

— Но нужно авиатопливо.

— Найдем. На том же аэродроме, откуда вы прилетели. — Не стал раскрывать все карты Сергей.

— Там полно зараженных теперь, — предупредил пилот.

— Справимся. У нас есть план и оборудование.

Николай Петрович предложил:

— Хватит вопросов на сегодня. Люди устали, пусть отдохнут. А завтра продолжим знакомство.

— Правильно, — согласился Сергей. — Михаил с Анной — к Николаю Петровичу. Игорь с Мариной — к Морозовым. Завтра обустроитесь получше.

— Спасибо, — благодарно сказал Михаил. — Мы уже не надеялись найти цивилизованных людей.

— А у нас тут маленькая цивилизация, — усмехнулся Иван. — Строим новый мир на развалинах старого.

Когда новички разошлись по домам, актив сообщества остался на короткое совещание.

— Ну что, как впечатления? — спросил Сергей.

— Хирург — находка, — сказала Елена. — Опытная, знающая. С ней я смогу многому научиться.

— Пилот тоже полезен, — добавил Дмитрий. — Самолет — это большое преимущество.

— А программист? — спросил Андрей.

— В долгосрочной перспективе может быть полезен, — рассудил Сергей. — Когда восстановим связь, интернет, компьютерные системы.

— А учительница?

— Дети образование получать должны, — сказала Ольга. — Двум учителям работы хватит.

— Тогда принимаем окончательно? — спросил Иван.

— После испытательного срока, — напомнил Сергей. — Две недели, как договорились.

— А сейчас что в планах? — поинтересовался Владимир.

— Завтра продолжаем строить водопровод, — сказал Сергей. — Подключаем второй родник, делаем систему очистки. И составляем план экспедиции за ресурсами.

— Куда ехать будем?

— В промышленную зону. Склады стройматериалов, сантехники, электрооборудования. И на аэродром за авиатопливом.

— Опасно, — заметил Петр.

— Но необходимо. Без материалов и топлива зиму не переживем.

— А когда ехать?

— Через пару дней. Сначала закончим с водой, потом экспедицию организуем.

Геннадий Комаров поднял руку:

— А я предлагаю список приоритетов пересмотреть. После разговора с хирургом стало понятно — медицина критически важна.

— Что конкретно нужно? — спросила Елена.

— Операционный стол, хирургические инструменты, анестезия, аппарат ИВЛ, рентген, если найдем.

— Где это все взять?

— В больницах, медцентрах. Но там наверняка зараженные.

— Тогда нужна серьезная операция, — сказал Сергей. — Не наскоком, а планомерная зачистка.

— Справимся? — засомневался Виктор.

— Пока вряд ли, но надо думать... У нас теперь больше людей, больше навыков. И главное — понимание, что это вопрос выживания.

Валентина Ивановна, которая молча слушала, вдруг сказала:

— А вы знаете, что самое главное для выживания?

— Что? — спросили в один голос.

— Надежда. Пока есть надежда, люди не сдаются. А как только надежда кончается — всё, пиши пропало.

— А у нас есть надежда? — тихо спросила Анна Береговая.

— Конечно есть, — уверенно сказал Сергей. — Мы же живы, здоровы, объединились. Строим новую жизнь. Чем не надежда?

— А дети наши вырастут в каком мире? — спросила Татьяна.

— В том мире, который мы им построим, — ответил Николай Петрович. — Может, он будет лучше старого. Без войн, без загрязнения, без гонки за прибылью.

— Романтик, — усмехнулся Петр.

— А что, плохо быть романтиком? — возразил старик. — Без романтиков никакой новый мир не построишь.

— Ладно, хватит философствовать, — остановил дискуссию Сергей. — Завтра рабочий день. Всем спать.

Люди разошлись по домам. В деревне Сосновка теперь жили двадцать восемь человек — целое племя. И у этого племени появлялись все более серьезные планы на будущее.

А где-то в небе догорали последние звезды, предвещая новый день, полный новых вызовов и новых надежд.

День девятый. 21 августа, среда

Утром Сергей в очередной раз проснулся от звука работающего трактора. Владимир с рассветом принялся расширять водопроводную систему — прокладывать дорогу ко второму роднику.

— Рано встаешь, Владимир Петрович, — поприветствовал его Сергей.

— Привычка, — ответил тракторист, останавливая работу. — А тут столько дел, что рук не хватает.

Действительно, план работ на день был обширный. Нужно было подключить второй родник к системе водоснабжения, установить фильтры очистки, проверить работу всей системы. А параллельно — готовиться к экспедиции за ресурсами.

Михаил Воронов, новый пилот, подошел к Сергею с картой в руках.

— Изучаю местность, — объяснил он. — Где что расположено, какие дороги, аэродромы.

— И что думаешь?

— Расположение у вас отличное. Естественные границы со всех сторон, хорошая обзорность, близко к ресурсам.

— А аэродром?

— Ближайший - двадцати с копейками километрах на юго-восток. Частный, небольшой, но там должно быть топливо и запчасти.

— Зараженные?

— Наверняка есть. Но аэродром за городом, персонала было немного. Справиться можно.

Анна Воронова тем временем помогала Елене в медицинском осмотре пострадавших от отравления водой.

— Как дела? — спросил Сергей.

— Все идут на поправку, — доложила Анна. — Отравление было легким, организм справляется.

— А что с водой из нового родника?

— Прекрасного качества, — ответила Елена. — Можно пить без всякой очистки.

— Но систему фильтрации все равно нужна, — добавила Анна. — На случай заражения источников.

Сергей кивнул. Опыт хирурга в вопросах инфекций был очень ценен.

К полудню вторая нитка водопровода была готова. Теперь в деревне было два источника чистой воды общей производительностью больше тысячи литров в час.

— Запас хороший, — одобрил Геннадий, проверяя давление в системе. — Хватит не только для питья, но и для технических нужд.

— А система очистки? — спросил Дмитрий.

— Ставлю завтра, — ответил Сергей. — У меня есть несколько ступеней фильтрации и ультрафиолетовая лампа.

— А если электричество отключится?

— Тогда кипятим воду по старинке. Но пока электричество есть.

Игорь Семенов, программист, неожиданно оказался полезен. Он предложил создать электронную карту ресурсов и угроз в округе.

— У меня есть ноутбук с GPS, — объяснил он. — Можем нанести на карту все важные объекты: склады, больницы, заправки, группы зараженных.

— Интересная идея, — заинтересовался Сергей. — А электричества хватит?

— Ноутбук экономичный, от вашей сети может работать. А информация будет ценная — где что лежит, куда лучше не соваться.

— Тогда займись этим. А данные будем собирать по мере разведки. Да и вообще подумай над созданием программы учёта ресурсов.

Марина Белова, учительница, организовала с Ольгой Морозовой учебные занятия для детей. Несмотря на апокалипсис, образование продолжалось.

— Дети должны учиться, — объясняла она Сергею. — Иначе через поколение мы вернемся в средневековье.

— А что преподаете?

— Основы математики, русский язык, природоведение. Но упор делаем на практические навыки — как выжить в новом мире.

— Правильно. Латынь и высшая математика подождут.

Глава 6

День десятый. 22 августа, четверг

Сергей проснулся от барабанящих по крыше капель дождя. За окном было серо и уныло — низкие тучи затянули все небо, а порывистый ветер гнул деревья и срывал листья. Термометр показывал всего двенадцать градусов, что для конца августа было необычно холодно.

— Вот гадство, — пробормотал он, натягивая куртку. — А мы как раз собирались в разведку ехать.

Елена тоже проснулась от шума дождя:

— Какая погода ужасная. И когда это в августе такой ливень был?

— Климат меняется, — вздохнул Сергей. — Или просто не везет. Но на мотоциклах в такую погоду точно не поедешь.

Он взял рацию и связался с постами:

— Всем постам — как дела? Как переносите непогоду?

— Дуб-1 на связи, — ответил Дмитрий с наблюдательного поста. — Домик течет немного, но терпимо. Видимость плохая — метров на сто максимум.

— Основной пост в порядке, — доложил Иван с баррикады. — Но если такой дождь еще день-два, размоет все подходы.

— Понял всех. Усиленная готовность отменяется, переходим на обычное дежурство.

Сергей оделся и вышел во двор. Дождь лил как из ведра, превращая все дорожки в грязное месиво. На улице не было видно ни души — все попрятались по домам.

Он добрался до дома Ткачевых, где по традиции собирался актив сообщества. В большой комнате уже сидели несколько человек, попивая горячий чай и обсуждая планы.

— Ну что, отменяем экспедицию? — спросил Иван, когда Сергей стряхнул с себя воду.

— Придется, — кивнул Сергей. — На мотоциклах в такую погоду не поедешь, а без разведки лезть в город — самоубийство.

— А погода надолго? — поинтересовался Владимир.

Дмитрий, как лесник, попытался дать прогноз:

— Судя по приметам — да. Ветер с запада, тучи низкие, давление падает. Дня три минимум будет лить.

— Откуда знаешь? — удивился Андрей Морозов.

— Дед учил, — объяснил Дмитрий. — Без метеостанций как-то прогнозы делали. Ласточки низко летают — к дождю, дым стелется — к ненастью.

— А сейчас что говорит?

— Кошки прячутся, птицы замолкли, лягушки не квакают. Значит, непогода затяжная.

— Значит, три дня сидим дома, — констатировал Андрей.

— Не совсем дома, — возразил Сергей. — Есть много дел, которые можно делать в любую погоду. И главное — нужно заниматься заготовками на зиму.

Михаил Воронов, который только вчера присоединился к сообществу, спросил:

— А что с заготовками? Разве не рано еще?

— Как раз самое время, — ответила Мария Громова, заходя в дом с корзиной овощей. — Август — лучшее время для консервирования. Все поспело, а до морозов еще далеко.

— А что именно заготавливать будем? — поинтересовалась Анна Воронова.

— Всё, что растет в огородах, — перечислила Мария. — Помидоры, огурцы, капуста, морковь, свекла, картошка. Плюс яблоки, груши, ягоды.

— И грибы! — добавил Петр Береговой. — В лесу сейчас полно белых, подосиновиков, подберезовиков.

— А мясо? — спросил Иван. — Охотничий сезон скоро начинается.

— С мясом сложнее, — признал Сергей. — Нужно специальное оборудование для длительного хранения.

Николай Петрович Ткачев, который до этого молча строгал очередную заготовку для арбалета, поднял голову:

— А что, автоклав медицинский не подойдет? У Елены в оборудовании видел такой. Для стерилизации инструментов.

— Автоклав? — заинтересовалась Анна Воронова. — А ведь действительно! Можно делать консервы в стеклянных банках. Температура и давление как раз подходящие.

— Серьезно? — удивился Сергей. — А я думал, он только для медицинских целей.

— Принцип тот же, — объяснила Анна. — Высокая температура под давлением убивает все бактерии и споры. Мясо в таких условиях может храниться годами.

Елена кивнула:

— У нас автоклав довольно большой, настольный. Помещается литров десять банок за раз.

— Отлично! — обрадовался Иван. — Значит, мясо тоже можем заготавливать.

— Но сначала его нужно добыть, — заметил Дмитрий.

— А что, в лесу дичи мало? — спросил Михаил.

— Дичи хватает, — ответил Иван. — Но нужно охотиться с умом. Не вспугнуть зверя, не привлечь зараженных выстрелами.

— А если бесшумно? — предложил Николай Петрович. — Арбалетом, ловушками?

— Можно попробовать, — согласился Дмитрий. — Я места знаю, где кабаны ходят. Можем скрадом подойти.

— Кабаны? — заинтересовался Владимир. — Это же серьезное мясо. Центнер живого веса минимум.

— Не центнер, — поправил Дмитрий. — Летом сеголетки ходят — молодняк. Килограммов тридцать-сорок. Как раз то, что нам нужно.

Анна Береговая спросила:

— А где все заготовки хранить будем? Погреба у всех есть?

— Погреба есть, но не у всех хорошие, — ответил Николай Петрович. — У меня, например, сырой. А у Ивана — маленький.

— Лучше хранить запасы раздельно, — предложил Сергей. — У каждой семьи свой погреб или подвал. Если одно место пострадает — остальные целы останутся.

— Правильно, — согласился Иван. — Все яйца в одну корзину складывать нельзя.

— А банки где взять? — поинтересовалась Татьяна. — Нужно же много банок для консервов.

— Пройдемся по домам, поспрашиваем, — предложила Мария. — У каждой хозяйки банки есть. У кого-то больше, у кого-то меньше.

— У меня точно штук сто есть, — сказала Валентина Ивановна. — Разных размеров.

— И у меня немало, — добавила Анна Береговая. — Каждый год консервировала.

— Вот и хорошо, — обрадовалась Мария. — Соберем по всей деревне — хватит на всех.

Игорь Семенов, программист, предложил:

— А я могу систему учета заготовок написать. Что сколько заготовили, где лежит, когда израсходовать нужно.

— Полезно, — одобрил Сергей. — Без учета можем запутаться.

Марина Белова добавила:

— А детей можно привлечь к заготовкам. Пусть учатся, как продукты сохранять. Это важный навык.

— Конечно, — согласилась Ольга Морозова. — Детей обязательно привлекаем. Пусть видят, откуда еда берется.

К полудню дождь немного ослаб, но все равно оставался довольно сильным. Мужчины, надев плащи, отправились осматривать огороды и подсчитывать урожай.

Картина оказалась обнадеживающей. У постоянных жителей — семей Громовых, Береговых, Зеленских и Ткачева — были большие участки, обработанные с любовью и знанием дела.

— Картошки у нас будет много, — подсчитал Иван, копаясь в земле на своем участке. — У меня одного килограммов четыреста. У Петра столько же. У Дмитрия поменьше — триста. У Николая Петровича килограммов двести.

— Итого тонна с лишним, — быстро подсчитал Андрей. — На четыре семьи постоянных жителей — это хорошо.

— А остальные что будут есть? — спросил Виктор Кузнецов.

— Остальные на крупах, консервах, мясе сидеть будут, — ответил Иван. — Картошку нам не жалко, но ее столько не напасешься за один сезон.

— А сколько нам всего картошки нужно? — поинтересовался Дмитрий.

— Если считать только постоянных жителей — нас шестнадцать человек, — подсчитала Мария. — Семья из четырех человек за месяц съедает килограммов двадцать пять-тридцать картошки. За полгода — килограммов сто пятьдесят-сто восемьдесят.

— На четыре семьи получается килограммов шестьсот-семьсот, — продолжил подсчет Андрей. — А у нас тонна с лишним есть.

— Значит, с картошкой проблем не будет, — обрадовался Петр.

— По крайней мере, у постоянных жителей, — уточнил Иван. — А приезжие пусть на других продуктах сидят.

— Справедливо, — согласился Сергей. — Кто землю пахал, тот и урожай собирает.

— А капусты тоже много, — добавил Андрей. — Кочаны крупные, сочные.

— И помидоров! — обрадовался Виктор. — Тепличных и грунтовых. Литров сто сока можно выжать.

— И огурцов полно, — сказал Петр. — Малосольных наделаем, маринованных.

Дмитрий, как лесник, оценивал дары леса:

— Грибов в этом году урожай отличный. Можем сушить, мариновать, солить. А ягод — брусники, клюквы — тоже много.

— А яблоки? — спросил Сергей.

— Яблок немного, — признал Николай Петрович. — Деревья старые, плодоносят плохо. Но груш хорошо.

— Ничего, — утешил Владимир. — В заброшенных садах полно яблок. Поедем на тракторе, наберем.

Геннадий предложил:

— А давайте посчитаем, сколько нам всего нужно на зиму. Людей двадцать восемь, месяцев с октября по март — шесть.

— Получается сто шестьдесят восемь человеко-месяцев, — быстро подсчитал Игорь.

— А сколько это в килограммах продуктов? — спросила Надежда Новикова.

— Человеку в день нужно килокалорий две с половиной тысячи, — подсчитала Анна Воронова. — Это примерно килограмм-полтора разных продуктов.

— На месяц — килограммов сорок пять, — продолжила Мария. — На всех на зиму — семь с половиной тонн еды.

— Семь тонн! — присвистнул Владимир. — Это же целый грузовик!

— Это если разнообразной еды, — успокоила Мария. — А если одними крупами — то меньше будет.

— Всё равно много, — заметил Петр.

— Зато голодными не останемся, — философски сказал Николай Петрович.

Анна Воронова, как врач, включилась в обсуждение:

— Нужно учитывать не только калорийность, но и витамины. Зимой авитаминоз — серьезная проблема.

— А что с витаминами делать? — спросила Елена.

— Квашеная капуста — лучший источник витамина C зимой, — объяснила Анна. — Плюс замороженные ягоды, сушеные фрукты.

— А витамин D?

— Рыбий жир, если найдем. Или солнечные ванны, когда появится солнце.

— Рыбий жир делают из печени трески, — сказал Петр. — А у нас река, рыба есть. Может, попробуем сами сделать?

— Интересная идея, — заинтересовалась Анна. — Но технология сложная.

— Разберемся, — уверенно сказал Петр. — Рыбак я опытный, кое-что знаю.

После обеда, когда дождь на время прекратился, женщины принялись за первые заготовки. Решили начать с самого простого — огурцов и помидоров.

Мария Громова возглавила процесс:

— Огурцы будем солить в бочках и мариновать в банках. Помидоры — сок, паста, цельноплодные консервы.

— А рецепты? — спросила Светлана.

— Рецепты у меня в голове, — усмехнулась Мария. — Двадцать лет консервирую.

— А у меня записаны, — добавила Валентина Ивановна. — Еще от свекрови достались.

— И у меня есть кое-что, — сказала Анна Воронова. — Медицинские рецепты для лечебного питания.

Сначала они прошли по всем домам, собирая банки. Результат превзошел ожидания — у сельских жителей действительно оказалось много стеклотары.

— Двести банок разного размера, — подсчитала Светлана. — От пол-литровых до трехлитровых.

— Хватит на первое время, — одобрила Мария. — А потом еще поищем.

Они установили во дворе дома Ткачевых настоящую консервную фабрику. Большие кастрюли для стерилизации банок, столы для резки овощей, весы для точного дозирования.

— Как на заводе, — восхитилась Марина Белова. — Только в домашних условиях.

— Зато контроль качества полный, — сказала Елена, проверяя чистоту банок.

Дети тоже были привлечены к работе. Максим и Денис мыли овощи, София и Лиза раскладывали их по банкам, Вера и близнецы Рома с Викой помогали взрослым.

— Это лучше любых уроков труда, — сказала Ольга, наблюдая за детьми. — Настоящие жизненные навыки.

— А главное — понимают, откуда еда берется, — добавила Марина. — В городе дети думают, что продукты в магазине растут.

К вечеру первая партия заготовок была готова. Тридцать банок маринованных огурцов, двадцать банок томатного сока, десяток банок томатной пасты.

— Неплохо для первого дня, — оценила Мария. — Завтра темп увеличим.

— А где хранить будем? — спросила Надежда.

— Каждый в своем погребе, — ответил Сергей. — Не стоит все в одном месте держать.

Тем временем Дмитрий и Иван готовились к охотничьему рейду. Несмотря на дождь, они решили попробовать добыть мясо для консервирования.

— Погода даже лучше, — рассуждал Дмитрий, проверяя арбалет Николая Петровича. — Дождь звуки заглушает, запахи смывает. Зверь менее осторожный.

— А стрелять можно в такую погоду? — спросил Иван.

— Арбалетом — без проблем. Болт тяжелый, дождь ему не помеха. А дальность у нас небольшая — метров двадцать максимум.

— А если раним зверя? — забеспокоился Иван. — Убежит же, кровь потеряем.

— Не убежит, — уверенно сказал Дмитрий. — Я точки знаю, куда стрелять. В сердце или в шею — смерть мгновенная.

Они надели камуфляжную одежду, взяли арбалет с десятком болтов, нож для разделки и отправились в лес. Дмитрий вел — он знал места, где кормились кабаны.

— Вон там дубы, — тихо объяснял он Ивану. — Желуди падают, кабаны приходят кормиться. Особенно молодняк.

— А как подойти? — шепотом спросил Иван.

— С подветренной стороны, тихо. У кабанов слух и нюх отличные, но зрение слабое.

Они шли по лесу больше часа, пока не дошли до дубовой рощи. Здесь земля была изрыта копытами — следы кабаньего кормления.

— Свежие следы, — шепнул Дмитрий, осматривая отпечатки. — Утром были.

— А где они сейчас?

— Где-то рядом. В зарослях отдыхают. Нужно ждать.

Они устроились в засаде за поваленным деревом и стали ждать. Дождь тихо капал с веток, лес был полон естественных звуков.

Через полчаса из кустов показался молодой кабанчик. Некрупный, килограммов тридцать пять, с полосатой шкурой сеголетка.

— Вот он, — еле слышно прошептал Дмитрий, взводя арбалет.

Кабанчик спокойно кормился желудями, не подозревая об опасности. Дмитрий прицелился, выждал удобный момент и спустил курок.

Болт попал точно в шею. Кабанчик рухнул на месте, даже не успев пискнуть.

— Отличный выстрел! — восхитился Иван.

— Главное — быстро и без мучений, — сказал Дмитрий, подходя к добыче. — Теперь нужно разделать и унести.

Разделка заняла еще полчаса. Дмитрий работал умело — снял шкуру, отделил внутренности, разрубил тушу на части.

— Мяса килограммов двадцать пять будет, — прикинул он. — Хватит на несколько партий консервов.

— А внутренности?

— Печень, сердце, почки — тоже в дело пойдут. Из печени паштет можно сделать.

Они завернули мясо в полиэтилен и отправились обратно. К вечеру добыча была доставлена в деревню, вызвав всеобщее восхищение.

— Отличная работа! — похвалил Сергей. — Мясо свежее, добыто чисто.

— А что с ним делать будем? — спросила Анна Воронова.

— Часть сразу приготовим, — решила Мария. — А часть в автоклаве законсервируем.

— А что приготовим?

— Плов! — предложил Андрей. — Настоящий узбекский плов с мясом и рисом.

— У меня казан есть, — сказал Владимир. — Литров на двадцать. Как раз на всех хватит.

— А рис где взять? — спросила Светлана.

— У меня есть запас, — ответил Сергей. — Килограммов пять в кладовке лежит.

— Тогда договорились! — обрадовалась Мария. — Устроим настоящий пир!

День одиннадцатый. 23 августа, пятница

Утром дождь стал потише, но по-прежнему моросил. Зато в деревне закипела работа — одновременно готовили плов на всех и консервировали мясо в автоклаве.

Владимир установил во дворе свой большой казан на треноге над костром. Мария и Надежда принялись готовить плов по всем правилам.

— Сначала мясо обжариваем, — объясняла Мария, нарезая кабанятину кусочками. — Потом лук, морковь. А рис в самом конце.

— А специи? — спросила Надежда.

— Специй у нас маловато, — признала Мария. — Но соль, перец, лавровый лист есть. И чеснок.

— А зира? Барбарис? — поинтересовалась Анна Воронова.

— Нет таких, — вздохнула Мария. — Но ничего, и без них вкусно получится. Главное зирвак правильно приготовить.

Тем временем Елена с Анной готовили мясо для консервирования. Они нарезали его небольшими кусочками, обжаривали на сковородке и раскладывали по стеклянным банкам.

— Получается настоящая тушенка, — сказала Елена, утрамбовывая мясо в банку. — Только домашняя.

— И без химии, — добавила Анна. — Чистый продукт.

Автоклав работал во дворе под навесом. Геннадий подключил его к электросети и следил за давлением и температурой.

— Цикл стерилизации — час при температуре сто двадцать градусов, — объяснял он остальным. — После этого мясо может храниться годами.

— А банки не лопнут? — забеспокоилась Светлана.

— Не лопнут, — успокоила Анна. — Стеклянные банки выдерживают такое давление. Главное — крышки плотно закрыть.

К полудню по деревне распространился умопомрачительный аромат плова. Мария колдовала над казаном, периодически помешивая содержимое большой деревянной ложкой.

— Еще полчаса, и будет готов, — объявила она. — Рис почти дошел.

— А стол где накрывать будем? — спросила Ольга. — На улице дождь.

— В доме Ткачевых, — предложил Николай Петрович. — Комната большая, всех поместимся.

— Только стол нужен большой, — заметила Татьяна.

— Сколотим из досок, — сказал Виктор. — На козлах поставим.

Мужчины быстро сколотили импровизированный стол из досок и козел. Получилось место для тридцати человек — как раз на все сообщество.

Женщины накрыли стол по-праздничному. Скатерть из простыней, самодельные салфетки, лучшая посуда. Даже свечи поставили — для торжественности.

— Как в ресторане, — восхитилась Лиза Кузнецова.

— Лучше ресторана, — сказала ее мать. — Это наш ресторан.

Наконец плов был готов. Мария торжественно сняла крышку с казана, и по дому распространился невероятный аромат.

— Пальчики оближешь! — восхитился Петр.

— Давно такого не ел, — признался Геннадий.

Плов подавали прямо из казана — большими порциями в глубокие тарелки. Рис рассыпчатый, мясо мягкое, овощи ароматные.

— За что пьем? — спросил Иван, поднимая стакан с самогоном, который достал из своих запасов.

— За выживание! — предложил Сергей.

— За то, что мы вместе! — добавила Мария.

— За новую жизнь! — сказал Николай Петрович.

— За наших детей! — произнесла Ольга.

Застолье получилось по-настоящему душевным. Люди рассказывали истории из прошлой жизни, делились планами на будущее, шутили и смеялись.

— А знаете, — сказал Михаил Воронов, — я давно не чувствовал себя так хорошо. В городе всегда спешка, стресс, а тут...

— А тут жизнь настоящая, — закончил Владимир. — Без суеты, без гонки за деньгами.

— И без начальников, — добавил Виктор, и все засмеялись.

— А главное — мы все нужны друг другу, — сказала Елена. — Каждый важен, каждый незаменим.

— Как в большой семье, — согласилась Анна Береговая.

Дети тоже были в восторге от праздника. Они давно не видели взрослых такими расслабленными и веселыми.

— Мам, а мы часто так будем собираться? — спросила София Соколова.

— Будем, дочка, — пообещала Елена. — Праздники нужны людям.

— А что празднуем сегодня? — поинтересовался Максим.

— Празднуем то, что мы живы и здоровы, — ответил Сергей. — И то, что у нас есть еда на зиму.

После основного блюда подали десерт — печеные яблоки с медом и орехами. Валентина Ивановна приготовила их в русской печи.

— Как в детстве, — умилилась Надежда. — Бабушка так же делала.

— А я и не знала, что печеные яблоки такие вкусные, — призналась Марина.

— В печи все вкуснее получается, — объяснила Валентина Ивановна. — Тепло равномерное, не горит.

Когда застолье подходило к концу, Сергей встал с речью:

— Друзья, хочу сказать несколько слов. Мы собрались здесь не случайно. Каждый из нас мог бы попытаться выжить в одиночку, но мы выбрали другой путь. Мы создали сообщество, маленькое племя. И сегодняшний праздник — доказательство того, что мы на правильном пути.

— Правильно говоришь, — поддержал Иван.

— У нас есть всё необходимое для жизни, — продолжал Сергей. — Крыша над головой, еда, безопасность. Но главное — у нас есть друг друга. И это дороже любых материальных ценностей.

— За дружбу! — крикнул Денис Морозов.

— За взаимопомощь! — добавил его отец Андрей.

— За будущее наших детей! — сказала Ольга.

Все подняли бокалы и выпили.

После застолья люди не спешили расходиться. Мужчины курили трубки и рассказывали истории, женщины убирали посуду и обсуждали планы на завтра, дети играли в настольные игры.

— Вот что значит настоящая жизнь, — сказал Николай Петрович, затягиваясь трубкой. — Не гонка за успехом, а простое человеческое общение.

— А я и не помню, когда последний раз так расслаблялся, — признался Геннадий. — В городе всегда какие-то дела, заботы.

— А здесь дел не меньше, — заметил Дмитрий. — Но они другие. Осмысленные.

— Потому что мы работаем для себя, — добавил Владимир. — Для своей семьи, для своего сообщества. А не для какого-то дядьки в офисе.

— И результат сразу видно, — согласился Виктор. — Построил забор — значит, безопаснее стало. Вырастил картошку — значит, сытнее будем.

Анна Воронова, которая только вчера присоединилась к сообществу, сказала:

— Знаете, а ведь в городе я забыла, что такое настоящий вкус еды. Всё из магазина, обработанное, с консервантами. А тут...

— А тут всё своё, — с гордостью сказала Мария. — Мясо сами добыли, овощи сами вырастили, плов сами приготовили.

— И знаем точно, что никакой химии нет, — добавила Елена.

Игорь Семенов, программист, задумчиво сказал:

— А ведь мы живём как наши предки сотни лет назад. Натуральное хозяйство, общинный быт, близость к природе.

— Только с современными технологиями, — уточнил Сергей. — Солнечные батареи, радиосвязь, автоклав для консервов.

— Лучшее из двух миров, — философски заметил Михаил.

К вечеру дождь почти прекратился, оставив лишь мелкую изморось. Люди начали потихоньку расходиться по домам, но настроение у всех было приподнятое.

— Спасибо за праздник, — сказала Светлана Марии. — Давно так не отдыхала душой.

— И мне спасибо всем, — ответила Мария. — Готовить для большой семьи — одно удовольствие.

Сергей остался помочь Николаю Петровичу убрать в доме.

— Знаешь, — сказал старик, складывая стулья, — такие вечера объединяют людей лучше любых речей и правил.

— Согласен. Нужно чаще устраивать общие мероприятия.

— А главное — у людей появилась надежда, — продолжал Николай Петрович. — Видишь, как дети смеются? Как женщины планы строят? Значит, мы в правильном направлении движемся.

— Да, но расслабляться нельзя, — напомнил Сергей. — Зима впереди, много проблем ещё не решено.

— Решим, — уверенно сказал старик. — Теперь я в этом не сомневаюсь.

Глава 7

День двенадцатый. 24 августа, суббота

Утром погода начала налаживаться. Дождь прекратился, тучи разошлись, выглянуло солнце. Но земля ещё была мокрой, и о поездках на мотоциклах речи не шло.

Зато работы по заготовкам продолжились с удвоенной энергией. Вчерашний праздник придал людям сил и энтузиазма.

Женщины с утра принялись за квашение капусты — один из самых важных источников витаминов на зиму.

— Капусты у нас много, — сказала Мария, осматривая кочаны. — Можем и наквасить, и засолить, и заморозить.

— А как правильно квасить? — спросила Марина Белова.

— Есть секреты, — объяснила Валентина Ивановна. — Капусту нужно нашинковать не слишком мелко, соли класть два процента от веса, морковку тереть крупно.

— А тару какую использовать?

— Эмалированные ведра подойдут, — сказала Мария. — Или стеклянные банки большие.

— А сколько квасить по времени?

— При комнатной температуре дней пять-семь. Потом в холод убирать.

Они установили во дворе настоящую линию по переработке капусты. Одни шинковали кочаны, другие тёрли морковь, третьи мяли капусту с солью, четвёртые укладывали в тару.

— Как на заводе, — восхитилась Анна Воронова, наблюдая за процессом.

— А главное — весело, — добавила Светлана. — В компании любая работа легче.

Дети тоже помогали — носили кочаны, мыли морковь, убирали мусор. Им нравилось чувствовать себя полезными.

— А можно я тоже попробую шинковать? — попросила София.

— Осторожно, — предупредила мать. — Нож острый.

— Я покажу, — предложила Лиза, которая уже освоила эту науку.

Тем временем мужчины занимались другими заготовками. Дмитрий с Петром отправились в лес за грибами, Иван с Андреем — за ягодами, остальные готовили места для хранения в своих погребах.

— Грибов в этом году действительно много, — доложил Дмитрий, вернувшись с полными корзинами. — Белые, подосиновики, подберёзовики. Можем и сушить, и мариновать.

— А как сушить будем? — спросил Сергей.

— В русской печи, — ответил Николай Петрович. — После топки тепло долго держится. Грибы на противнях раскладываем и сушим.

— А для маринования уксус есть?

— Немного есть, — сказала Мария. — Но можно и без уксуса — молочной кислотой.

— А откуда молочная кислота?

— Из квашеной капусты! — объяснила Валентина Ивановна. — Рассол капустный — отличный консервант.

Владимир тем временем обустраивал свой погреб для хранения части общих запасов.

— У меня самый сухой погреб, — объяснял он. — Температура стабильная, грызунов нет.

— А вентиляция? — спросил Геннадий.

— Сделаю отдушины получше. Чтобы воздух циркулировал, но влажность не поднималась.

— А полки?

— Деревянные стеллажи поставлю. На разной высоте — что-то выше, что-то ниже.

Игорь Семенов создавал на ноутбуке базу данных заготовок.

— Уже внёс в программу сто двадцать банок различных консервов, — докладывал он. — Что, где лежит, когда заготовлено, срок годности.

— Полезно, — одобрил Сергей. — А то можем запутаться в количестве.

— И ещё я прикидываю потребности на зиму, — продолжал программист. — По калорийности, витаминам, минералам.

— И какие выводы?

— В целом неплохо. Но не хватает жиров и белков животного происхождения.

— Значит, нужно больше мяса заготавливать, — решил Иван.

— И рыбы, — добавил Петр. — Рыба — отличный источник белка и жирных кислот.

— А молочные продукты? — спросила Анна Воронова.

— Это проблема, — признал Сергей. — Коровы у нас нет, козы тоже.

— А где взять?

— В заброшенных хозяйствах поискать, — предложил Дмитрий. — Может, где-то скот остался.

— Опасно, — заметил Михаил. — Там зараженные могут быть.

— Ничего, разведку проведём, — решил Сергей. — Как только дороги подсохнут.

К полудню первая партия квашеной капусты была заложена в тару. Пятнадцать вёдер по десять килограммов каждое — сто пятьдесят килограммов витаминного продукта.

— На зиму хватит, — подсчитала Мария. — И ещё останется.

— А можно ещё партию заквасить, — предложила Надежда. — Капусты много, а квашеная долго хранится.

— Правильно, — согласилась Валентина Ивановна. — Лучше больше, чем меньше.

Во второй половине дня занялись заготовкой ягод. Иван с Андреем принесли из леса полные вёдра брусники и клюквы.

— Ягод действительно урожай, — сказал Иван. — Можем и заморозить, и варенье сварить, и сушить.

— А где замораживать? — спросила Светлана. — Морозильника большого нет.

— Зимой на улице заморозим, — предложил Владимир. — В ящиках под навесом.

— А до зимы как сохранить?

— Сушить будем, — решила Мария. — В печи, как грибы. А иргу вообще лучше всего просто на воздухе сушить как дождь закончится. Так в ней больше витаминов останется.

— И немного варенья сварим, — добавила Анна Береговая. — Детям сладкого хочется.

— А сахар есть? — поинтересовалась Ольга.

— Немного есть, — сказал Сергей. — Но нужно экономить. Можно мёдом заменить.

— А мёд где взять?

— В лесу есть дикие пчёлы, — сказал Дмитрий. — Но это опасно — покусают.

— А пасеки заброшенные?

— Есть одна километрах в пяти. Можем проверить.

— Обязательно проверим, — решил Сергей. — Мёд — ценный продукт.

К вечеру итоги дня были впечатляющими. Заквашено сто пятьдесят килограммов капусты, поставлено на сушку двадцать килограммов грибов, заготовлено пятнадцать литров ягодного сока, законсервировано в автоклаве ещё пятнадцать банок мясной тушёнки.

— Хорошими темпами идём, — подвёл итог Сергей. — Ещё неделя такой работы — и основные запасы на зиму будут готовы.

— А потом что? — спросил Виктор.

— Потом займёмся заготовкой дров, утеплением домов, ремонтом техники, — перечислил Сергей. — Дел ещё много.

— И экспедицией за ресурсами, — напомнил Михаил. — Как только дороги подсохнут.

— Да, это приоритет, — согласился Сергей. — Нужны стройматериалы, медицинское оборудование, топливо.

Елена спросила:

— А что с безопасностью? Зараженные могут ещё нападать.

— Обязательно будут, — мрачно сказал Дмитрий. — Особенно перед наступлением холодов. Начнут искать тёплые места.

— Значит, нужно укрепления достраивать, — решил Иван.

— И оружие готовить, — добавил Николай Петрович. — Арбалеты почти готовы, завтра испытаем.

— А патроны? — спросил Андрей.

— Патронов у нас пока хватает, но лишних не бывает, — сказал Сергей. — Нужно экономить. А вообще - надо крепко подумать над снаряжением патронов. У меня в городе остался набор для этого. Даже есть запас капсюлей и пороха. Но пока не забрали - холодное оружие предпочтительнее.

— И ловушки, — предложил Геннадий. — Можем вокруг деревни минные поля организовать.

— Какие мины? — удивился Игорь.

— Самодельные. Яма с кольями, самострел из арбалета, груз на верёвке. Примитивно, но эффективно.

— Интересная идея, — заинтересовался Сергей. — Поработаем над этим.

Вечером, когда солнце село и в домах загорелись свечи и керосиновые лампы, люди снова собрались у Ткачевых — уже по традиции.

— Хороший день был, — сказала Мария, потягивая травяной чай. — Много сделали, много заготовили.

— И главное — в хорошем настроении, — добавила Ольга. — Вчерашний праздник зарядил энергией.

— А завтра что планируем? — спросил Петр.

— Завтра — воскресенье, — напомнил Николай Петрович. — Можно и отдохнуть немного.

— Отдохнуть-то можно, — согласился Сергей. — Но полностью расслабляться нельзя. Дежурства, наблюдение, текущие дела.

— А что с детьми? — поинтересовалась Марина. — Им тоже нужен отдых и развлечения.

— Устроим спортивные соревнования, — предложил Денис. — На мотоциклах, на велосипедах.

— И мастер-классы, — добавила Ольга. — Научим детей полезным навыкам.

— А вечером — снова общий ужин, — сказала Анна Береговая. — Нравится мне эта традиция.

— И мне нравится, — поддержала Светлана. — Чувствуешь себя частью большой семьи.

Валентина Ивановна, самая старшая в сообществе, произнесла:

— Знаете, дети мои, я много лет прожила. Войну помню, голод помню. Но такого единства между людьми давно не видела.

— А почему так получилось? — спросила София.

— Потому что мы поняли — друг без друга не выжить, — ответила старушка. — В городе каждый сам за себя, а тут — все вместе.

— И общая цель есть, — добавил Михаил. — Построить новую жизнь, вырастить детей, сохранить человечность.

— А главное — есть надежда, — сказал Сергей. — Надежда на то, что мы справимся со всеми трудностями.

— Справимся, — уверенно сказал Иван. — Я теперь в этом не сомневаюсь.

Ночные размышления

Когда люди разошлись по домам, Сергей не спешил ложиться спать. Он сидел в своем кабинете при свете керосиновой лампы, перебирая карты местности и составленные планы. За окном была тишина — только шелест листьев да далекое уханье совы.

Елена давно спала, дети тоже. А он все думал и думал, анализировал прошедшие дни и строил планы на будущее. На душе было неспокойно, несмотря на сегодняшний удачный день.

— Слишком уж все хорошо складывается, — пробормотал он, отложив карандаш. — Люди дружные, работают активно, конфликтов пока нет. Но так не бывает. Рано или поздно начнутся проблемы.

Он встал и подошел к окну. В соседних домах горели огоньки — кто-то тоже не спал. Наверное, Геннадий чинил очередной прибор, или Николай Петрович мастерил арбалеты. Все заняты делом, всем есть чем заниматься.

— А что будет зимой? — тихо спросил он сам себя. — Когда работы станет в разы меньше?

Сергей вернулся к столу и взял блокнот. Начал записывать свои мысли — так ему легче было размышлять.

"Летом все заняты выживанием — огороды, заготовки, строительство, охота. Общая цель объединяет людей. Но зимой... Зимой основная работа будет сводиться к поддержанию тепла и безопасности. А это значит — много свободного времени."

Он помнил из истории, что именно зимой в древних сообществах чаще всего возникали конфликты. Когда люди заперты в тесном пространстве, когда нечего делать, когда ресурсы ограничены — любая мелочь может стать поводом для ссоры.

"Двадцать восемь человек в небольшой деревне. Разные характеры, разные привычки, разные взгляды на жизнь. Пока все хорошо — общий враг в виде зомби и общая задача выживания. А что потом?"

Сергей представил себе зимний вечер. Люди сидят по домам, топят печи, едят консервы. Детям скучно, взрослым тоже. Кто-то начнет ворчать, что у соседей еда вкуснее. Кто-то пожалуется на шум. Кто-то предъявит претензии к распределению обязанностей.

"Нужна система занятий. Причем для всех возрастных групп и всех типов людей."

Он начал составлять список:

"Дети — школа обязательно. Ольга с Мариной справятся. Но одной учебы мало. Нужны кружки, секции, игры.

Подростки — самая сложная категория. Денис, Алексей, Артем. Энергии много, направить некуда. Могут начать бунтовать или конфликтовать со взрослыми.

Женщины — рукоделие, кулинария, воспитание детей. Но этого недостаточно. Многие привыкли работать, быть активными.

Мужчины — самая проблемная группа. Привыкли быть добытчиками, лидерами. А зимой основные мужские работы сводятся к колке дров и дежурствам."

Сергей отложил ручку и задумался. Проблема была серьезнее, чем казалась на первый взгляд. Ведь кроме скуки будет еще и нехватка некоторых продуктов. Сахар закончится первым — его было мало. Потом соль. Чай, кофе, специи. Мыло, зубная паста, шампунь.

"А когда люди лишаются привычного комфорта, они становятся раздражительными. И ищут виноватых."

Он вспомнил рассказы деда о войне. Как в блокадном Ленинграде люди ссорились из-за крошек хлеба. Как в деревнях во время голода соседи переставали помогать друг другу. Крайние обстоятельства не всегда делают людей лучше — иногда наоборот.

"Но у нас ситуация пока не критическая. Еды хватает, дома теплые, безопасность обеспечена. Проблема в другом — в психологии."

Сергей встал и прошелся по комнате. За стеной тихо дышали жена и дети. Они доверяли ему, как и все остальные жители деревни. Считали его лидером, принимали его решения. А что, если он ошибается?

"А правильную ли стратегию я выбрал? — подумал он. — Может, нужно было действовать агрессивнее? Захватывать ресурсы, пока конкуренты слабы?"

Он включил радиостанцию и настроил на знакомые частоты. В эфире была тишина — большинство станций давно замолчали. Но иногда проскальзывали обрывки переговоров, которые заставляли задуматься.

Два дня назад он слышал переговоры какой-то вооруженной группы. Они обсуждали "зачистку" склада от "конкурентов". Говорили как о рабочем моменте — убить людей ради ресурсов. Неделю назад поймал сообщение о том, как одна группа выживших напала на другую, захватив их припасы и убив сопротивляющихся.

"Там, в больших городах, идет настоящая война. Люди против людей. И многие выбрали путь силы."

Он помнил слова Михаила Воронова о том, что где-то есть другие группы выживших. Не все из них наверняка такие мирные, как они. Бандиты, криминальные авторитеты, военные части — все они могли сохранить организацию и оружие. И когда зима ослабит активность зомби...

"Зомби зимой замедлятся или вообще замерзнут. А это значит, что людские группы смогут свободнее перемещаться. И тогда начнется борьба за ресурсы."

Сергей подошел к сейфу и достал карту района. Отметил красными крестиками известные ему места скопления ресурсов: больницы, склады, заправки, магазины.

"А что, если зимой туда придут другие? Организованные группы с автоматами и грузовиками? Что мы сможем им противопоставить?"

У их сообщества было несколько ружей, самодельные арбалеты, хорошие оборонительные позиции. Но против серьезно вооруженной группы этого могло не хватить.

"Может, нужно было сразу организовать захват арсенала полиции? Или военной части? Пока там хаос был?"

Но Сергей тут же отогнал эту мысль. Он слышал в радиоэфире результаты такой "агрессивной" стратегии — мародерство, насилие, гибель невинных людей. Группы, которые выбрали путь силы, быстро скатывались к бандитизму. Да, они могли получить больше оружия и ресурсов. Но какой ценой?

"Нет, мирный путь правильнее. По крайней мере, для нас. Мы строим сообщество, а не банду."

Но сомнения оставались. А что, если мирного пути недостаточно для выживания? Что, если зимой к ним придут те, кто выбрал путь силы?

Сергей вернулся к планированию зимних занятий. Это была более решаемая проблема, чем глобальные стратегии выживания.

"Мужчинам нужно дать возможность чувствовать себя полезными. Мастерские — вот что нужно. Столярная, слесарная, электронная. Пусть делают мебель, чинят технику, изготавливают инструменты."

Николай Петрович уже показал пример — его арбалеты были произведением искусства. Виктор отлично работал руками, Геннадий разбирался в электронике, Владимир — в механике.

"А еще нужны долгосрочные проекты. Чтобы было к чему стремиться."

Сергей начал записывать идеи:

1. Мастерские и кружки по интересам 2. Библиотека и читательский клуб 3. Театральный кружок или музыкальные вечера 4. Спортивные соревнования 5. Изучение новых навыков — языков, ремесел p.s. 6. Планирование развития на следующий год

Каждый пункт нужно было продумать детально. Мастерские требовали оборудования и материалов. Библиотеку можно было создать, собрав книги по всем домам. Театральный кружок... А почему бы и нет? Людям нужны эмоции, развлечения.

"Главное — чтобы каждый чувствовал себя нужным и занятым."

Но была еще одна проблема — лидерство. Пока все шло гладко, его авторитет никто не оспаривал. Но что, если начнутся трудности? Что, если кто-то захочет изменить правила или взять власть в свои руки?

"Михаил Воронов — пилот, привык командовать. Андрей Морозов — агроном, тоже лидер по натуре. Дмитрий — лесник, знает местность лучше всех. Любой из них может решить, что справится лучше."

С другой стороны, это было даже хорошо. Команда сильных людей надежнее группы, зависящей от одного лидера. Но нужно было продумать систему принятия решений, чтобы избежать конфликтов.

"Совет старейшин? Голосование? Или оставить все как есть — пока работает?"

Сергей посмотрел на часы. Половина второго ночи. Пора спать, а то завтра день будет тяжелый. Но мысли не давали покоя.

Он еще раз взглянул на карту. Где-то там, в темноте, бродили зомби. Где-то выживали другие группы людей — одни мирные, другие агрессивные. Где-то в городах догорали последние очаги цивилизации.

"А мы здесь строим новый мир, — подумал он. — Маленький, уютный мирок на двадцать восемь человек. Но это тоже цивилизация. И нужно ее защищать."

Он закрыл блокнот и погасил лампу. За окном была глубокая ночь, но Сергей почувствовал себя увереннее. Проблемы есть, но они решаемые. Главное — не терять бдительность и думать на перспективу.

Завтра он поговорит с ключевыми людьми в сообществе. Обсудит планы на зиму, выяснит их мнения и предложения. Ведь лучшие решения принимаются коллективно, а не в одиночку.

"Может, это и есть правильная стратегия — не агрессия и захват, а сотрудничество и взаимопомощь. Покажем всем, что можно выжить и остаться людьми."

Сергей улегся в постель рядом с женой. Елена тихо дышала во сне, и это успокаивало. Рядом в детской комнате спали Максим и София — будущее их маленького мира.

"Ради них стоит бороться. И не важно, правильный ли путь мы выбрали. Главное — идти по нему до конца."

Где-то вдалеке завыл зомби — протяжно, тоскливо. Сергей не испугался. Пусть воют. У них есть дом, семья, сообщество. У них есть планы на завтра и надежда на будущее.

А это дороже любого оружия и любых захваченных ресурсов.

Глава 8

День девятнадцатый. 1 сентября, воскресенье

Утро первого сентября встретило деревню Сосновка туманом, который медленно поднимался с реки и растворялся в лучах восходящего солнца. В другие времена это была бы дата начала учебного года, но в новом мире календарные праздники потеряли прежнее значение. Хотя Ольга Морозова и Марина Белова все же устроили для детей символическую линейку во дворе дома Ткачевых.

Сергей Соколов проснулся с мыслью, которая не давала ему покоя уже несколько дней. Авиационное топливо. Михаил Воронов неоднократно подчеркивал важность восстановления работы самолета, но для Cessna 172 требовался специальный бензин — Авгаз 100LL. Обычный автомобильный бензин, который можно было достать на заправках или даже на НПЗ Табашино в пятидесяти километрах от деревни, для авиации не подходил.

— Без самолета мы лишены главного преимущества, — объяснял Михаил на вчерашнем собрании. — Воздушная разведка, быстрая эвакуация, связь с другими группами выживших. Все это невозможно без авиатоплива.

Сергей взглянул на карту, разложенную на столе. Ближайший частный аэродром располагался в Широково, в сорока километрах к северо-востоку. Небольшая взлетно-посадочная полоса для малой авиации, несколько ангаров. По последним данным там базировалось несколько частных самолетов местных энтузиастов-экстремалов.

— Если там остались запасы Авгаза, это настоящее сокровище, — размышлял Сергей вслух, изучая спутниковые снимки аэродрома. — Но если там пусто, поездка будет напрасной тратой топлива и риском.

Елена, завязывая фартук перед приготовлением завтрака, спросила:

— А разведка на мотоциклах? Денис с Алексеем могли бы съездить, осмотреться.

— Сорок километров на мотоцикле — это серьезно. Плюс обратный путь. Если что-то случится, помочь им будет сложно.

В дверь постучали. На пороге стоял Михаил Воронов с термосом кофе в руках — его утренняя привычка, сохранившаяся с довоенного времени.

— Сергей, думаешь о Широково? — спросил пилот, не дожидаясь приглашения войти.

— Думаю. И чем больше думаю, тем больше понимаю, что это необходимо. Но и риски немалые.

Михаил поставил термос на стол и развернул свою карту — авиационную, с отметками высот, радиомаяков и запрещенных зон.

— Аэродром Широково — частный, принадлежал группе парашютистов-энтузиастов. У них там было два-три легких самолета и один вертолет. И главное — заправочная станция с подземными резервуарами.

— А персонал?

— Персонала как такового не было. Все своими силами делали — и обслуживание, и заправку. Человек десять активистов максимум.

Сергей изучил маршрут. Дорога шла через несколько небольших поселков, затем поворот на грунтовку к аэродрому. Местность открытая, лесопосадки только вдоль речек.

— Уязвимый маршрут, — констатировал он. — На открытой местности легко попасть в засаду.

— Зато хорошая видимость, — возразил Михаил. — Опасность можно заметить издалека.

К ним присоединился Дмитрий Зеленский, только что закончивший утреннее дежурство на наблюдательном посту.

— О чем совещаетесь? — спросил он, наливая себе чай из самовара.

— Планируем экспедицию на аэродром, — объяснил Сергей. — За авиационным топливом.

Дмитрий задумчиво покивал:

— Дорогу до Широково знаю. Неплохая трасса, но есть длинные прямые участки без укрытий. Если там засада...

— А альтернативные пути есть? — поинтересовался Михаил.

— Есть объезд через лес, старая лесная дорога. Но на двадцать километров длиннее. И дорога хуже — после дождей может быть непроходимой.

Сергей встал и прошелся по комнате. Решение назревало, но требовало тщательного планирования.

— Если ехать, то серьезной группой и с хорошей подготовкой, — сказал он наконец. — Разведка, план отхода, связь, медицинская помощь.

— А кто поедет? — спросила Елена.

— Я обязательно, — сразу сказал Михаил. — Никто лучше меня не разберется в авиационном оборудовании.

— И я, — добавил Дмитрий. — Местность знаю, плюс военный опыт пригодится.

— Владимир с трактором нужен будет, — подумал вслух Сергей. — Если придется что-то тяжелое везти.

— А мотоциклы для разведки?

— Денис напрашивался. Парень опытный, на мотоцикле как рыба в воде.

— Только осторожно с ним, — предупредил Дмитрий. — Молодость горяча. Может полезть в неоправданный риск.

Они решили провести общее собрание и обсудить экспедицию со всем сообществом. К десяти утра в доме Ткачевых собрались все взрослые жители деревни.

Сергей изложил ситуацию максимально подробно:

— Авиационное топливо — стратегический ресурс. Обычный бензин мы можем добыть на множестве заправок, в крайнем случае съездим на НПЗ в Табашино. А вот Авгаз встречается только на аэродромах. Если мы упустим эту возможность, самолет так и останется грудой металла.

Иван Громов поднял руку:

— А сколько этого топлива нужно? И сколько мы сможем привезти?

— Полный бак Cessna — триста литров, — ответил Михаил. — Этого хватит на пять-шесть часов полета. Но лучше привезти больше, создать запас.

— А в чем возить?

— В канистрах. У Владимира есть несколько пустых, плюс можем взять дополнительные.

Андрей Морозов выразил обеспокоенность:

— Сорок километров в одну сторону — это далеко. Что если дорогу перекроют или нападут?

— Поэтому поедем подготовленными, — ответил Сергей. — И не один, а группой.

Геннадий Комаров предложил:

— А что если сначала воздушную разведку провести? На том же самолете, на остатках топлива?

— Топлива в баках почти нет, — покачал головой Михаил. — Максимум на полчаса полета. Этого хватит только добраться до аэродрома, но не вернуться.

— То есть полет в один конец, — понял Геннадий.

— Именно. Поэтому наземная экспедиция — единственный вариант.

Николай Петрович Ткачев, до сих пор молчавший, подал голос:

— А что, если аэродром захвачен? Зараженными или людьми?

— С зараженными мы справимся, — уверенно сказал Дмитрий. — Опыт есть. А вот если там люди...

— Попробуем договориться, — сказал Сергей. — Предложим обмен или совместное использование.

— А если не захотят договариваться? — спросил Виктор Кузнецов.

Повисла тяжелая пауза. Все понимали, что в новом мире далеко не все выжившие сохранили человечность.

— Будем действовать по обстоятельствам, — осторожно ответил Сергей. — Но сначала попытаемся мирным путем.

Анна Воронова, как врач, подняла медицинскую сторону вопроса:

— А если кто-то пострадает? Аптечку серьезную брать нужно.

— Обязательно. И ты поедешь с нами — твой опыт может спасти жизнь.

— Не знаю... детей оставлять не хочется.

— Елена присмотрит, — заверил Сергей. — А твои знания в полевой хирургии могут быть критически важны.

После долгого обсуждения состав экспедиции был определен: Сергей Соколов как руководитель, Михаил Воронов как специалист по авиации, Дмитрий Зеленский как знаток местности и военный, Анна Воронова как медик, Денис Морозов на мотоцикле как разведчик, Владимир Новиков на тракторе с прицепом для перевозки топлива.

— Шесть человек, — подсчитал Иван. — Это треть нашей боеспособной силы.

— Но без авиационного топлива мы теряем стратегическое преимущество, — напомнил Михаил.

План операции выглядел следующим образом: выезд на рассвете, Денис на мотоцикле ведет разведку в двух километрах впереди основной группы, связь по рации, при обнаружении опасности — немедленное отступление. Основная группа движется на крузаке Сергея и тракторе Владимира.

— А оружие? — спросил Петр Береговой.

— Стандартный набор, — ответил Дмитрий. — Ружья, патроны. Плюс арбалеты для бесшумной стрельбы.

— Арбалеты готовы? — поинтересовался Сергей.

— Три штуки полностью готовы, — доложил Николай Петрович. — Дальность пятьдесят метров, пробивает доску толщиной три сантиметра.

— Отлично. Берем их обязательно.

Остаток дня ушел на подготовку. Проверили технику, заправили баки, собрали аптечки и продовольствие на два дня. Денис тщательно осмотрел свой мотоцикл — китайский эндуро объемом 250 кубических сантиметров, надежный и неприхотливый.

— А если мотоцикл сломается в дороге? — забеспокоилась его мать Ольга.

— Запчасти основные с собой беру, — успокоил сын. — Плюс инструменты. А в крайнем случае — пешком до основной группы дойду.

Вечером, когда солнце садилось за лес, экспедиционная группа собралась на последний инструктаж. Сергей разложил на столе карты и начал детальный разбор маршрута.

— Первый опасный участок — открытая местность после поворота с трассы. Километров пятнадцать практически без укрытий. Если засада — то там.

— А как быть? — спросил Владимир.

— Денис проходит первым, тщательно осматривает. При малейшем подозрении — отход.

— А если дорогу перекроют?

— Есть лесной объезд. Дорога плохая, но проходимая. Правда, километров на двадцать дальше.

Дмитрий кивнул:

— Знаю ту дорогу. Лесорубы пользовались. Для трактора тяжело, но реально.

— Второй критический пункт — сам аэродром. Подъезжаем осторожно, оцениваем обстановку, принимаем решение.

Михаил добавил технические детали:

— Авиатопливо хранится в подземных резервуарах. Заправочная станция должна быть рядом с ангарами. Если генераторы работают, можем заправить быстро. Если нет — придется их запускать или качать ручными насосами.

— А сколько там может быть топлива? — поинтересовался Владимир.

— Для такого аэродрома — тысяч пять-семь литров. Не так много, как на больших аэродромах, но нам хватит.

— Столько не увезем, — констатировал Сергей.

— И не нужно. Возьмем канистр пятнадцать — это литров семьсот-восемьсот. Остальное потом заберем, если все пройдет гладко.

Анна Воронова проверила медицинскую аптечку в последний раз:

— Обезболивающие, антибиотики, перевязочные материалы, хирургические инструменты. На полевую операцию хватит.

— Надеюсь, не пригодится, — мрачно сказал Дмитрий.

— А я надеюсь, что пригодится, — возразила Анна. — Значит, кто-то остался жив.

День двадцатый. 2 сентября, понедельник

Рассвет выдался прохладным и туманным. Сергей проснулся в пять утра и сразу почувствовал — сегодня будет непростой день. За окном моросил мелкий дождь, что усложняло планы экспедиции.

В половине шестого вся группа собралась у машин. Денис уже сидел на мотоцикле, в дождевике и шлеме. Владимир прогревал трактор — дизельный двигатель МТЗ-82 работал ровно и мощно.

— Погода не подарок, — сказал Дмитрий, натягивая капюшон камуфляжной куртки.

— Зато видимость плохая для потенциальных наблюдателей, — возразил Сергей. — Плюс звуки заглушает.

Анна Воронова устроилась в восьмидесятке рядом с Сергеем, медицинскую сумку положила на колени. Михаил сел на заднее сиденье с картами и рацией.

— Связь проверили? — спросил Сергей.

— Все каналы работают, — подтвердил Михаил. — Денис на первом канале, мы на втором, база на третьем.

Владимир закончил проверку трактора и махнул рукой — все готово. На прицепе стояли пустые канистры, закрепленные тросами. В кабине рядом с трактористом сидел Дмитрий с ружьем наготове.

— Все готовы? — спросил Сергей в рацию.

— Мотоцикл готов, — отозвался Денис.

— Трактор готов, — подтвердил Владимир.

— База на связи, — раздался голос Ивана Громова. — Удачи вам.

В половине седьмого колонна тронулась. Денис на мотоцикле уехал вперед и скоро скрылся за поворотом дороги. Сергей на тойоте ехал вторым, поддерживая дистанцию около километра. Владимир на тракторе замыкал колонну — МТЗ-82 мог развивать скорость не больше тридцати километров в час, поэтому общий темп движения был неспешным.

Первые километры прошли спокойно. Дорога была знакомой — они уже ездили в этом направлении несколько раз. Мелкий дождь постепенно прекращался, но тучи оставались низкими.

Но уже через десять километров пути их ждал первый сюрприз.

— Березка на связи, — раздался в рации встревоженный голос Дениса. — Вижу группу зараженных на дороге. Человек семь-восемь, медленно идут в нашу сторону.

— Понял, Березка. Какое расстояние?

— Метров пятьсот. Пока не заметили, но если поедем мимо — точно учуют.

Сергей быстро оценил ситуацию. Зомби на открытой дороге — это проблема, но решаемая.

— Березка, можешь их обойти по полю?

— Попробую. Грязно, но проехать можно.

— Делай. Мы ждем твоего сигнала.

Через несколько минут Денис доложил:

— Березка всем. Обошел их по полю. Зараженные продолжают идти по дороге. Если поторопимся, проскочим до встречи с ними.

— Понял. Газуем.

Крузак прибавил скорости, за ним потянулся трактор. Владимир выжимал из МТЗ-82 максимум — почти сорок километров в час по прямой дороге.

Когда они проехали место встречи с зомби, те были еще в полукилометре. Медленно брели по дороге — бывшие люди в разорванной одежде, с характерными темными подтеками на лицах.

— Первые зараженные за две недели, — заметил Михаил, наблюдая за ними в боковое зеркало.

— Значит, активность возрастает, — мрачно констатировал Дмитрий по рации. — К зиме начинают двигаться к теплым местам.

Следующий участок дороги проходил через редкий лес, что было и плюсом, и минусом. С одной стороны, лес скрывал их от наблюдения. С другой — в лесу легко устроить засаду.

Денис докладывал каждые десять минут:

— Березка всем. Все спокойно. Дорога чистая, движения не видно.

— Березка всем. Впереди поворот на аэродром. Пока все тихо.

Но через несколько минут тон его сообщений изменился:

— Березка всем. Стоп! Вижу людей у поворота. Человек пятнадцать, вооружены, выглядят организованно.

Сергей остановил тойоту и вызвал Владимира:

— Стоп. Совещаемся.

Трактор остановился рядом, Дмитрий спрыгнул из кабины. Они разложили карту на капоте крузака.

— Что видишь, Денис? — спросил Сергей в рацию.

— Блокпост какой-то. Машины поперек дороги, люди в военной форме. Автоматы, пулемет.

— Враждебно настроены?

— Пока не знаю. Меня не заметили, спрятался в кустах. Но выглядят серьезно.

Дмитрий изучил карту:

— Объезд через лес отсюда начинается. Но дорога узкая, после дождя может быть размыта.

— А топлива хватит на лишние двадцать километров?

— На грани. Особенно трактору.

Михаил предложил:

— А что если попробовать переговорить? Может, они тоже выжившие.

— Может, и бандиты, — возразил Дмитрий. — Или дезертиры с оружием.

Владимир высказал свою точку зрения:

— Если они дорогу контролируют, значит, территорию считают своей. Либо договариваемся, либо воюем.

Сергей принял решение:

— Пробуем лесной объезд. Если не пройдем — вернемся и подумаем о переговорах.

Они развернулись и поехали к началу лесной дороги. Денис нагнал их через полчаса, когда они уже свернули на грунтовку.

— Что там было? — спросил Сергей.

— Настоящий блокпост, — доложил Денис. — Грузовик поперек дороги, пулемет на треноге, патрули. Очень похоже на военных.

— Форма какая?

— Российская, камуфляж. Но могут быть и дезертиры в краденой форме.

Лесная дорога оказалась хуже, чем ожидалось. После недавних дождей грунтовка превратилась в месиво из грязи и луж. Тойота справлялась благодаря полному приводу, но трактор буксовал на крутых подъемах.

— Еле тащимся, — жаловался Владимир по рации. — Дорога размыта, колеи глубокие.

— Сколько еще до выхода на основную дорогу? — спросил Сергей.

— По карте километров двенадцать, — ответил Дмитрий. — Но с такой скоростью — два часа минимум.

— А топливо?

— Пока хватает, но впритык.

Они продолжали медленно продвигаться по лесной дороге. Дмитрий оказался прав — через два часа они наконец выехали на асфальтовую дорогу, ведущую к аэродрому.

— Ух, наконец-то, — облегченно вздохнул Владимир. — Думал, застрянем.

— А теперь самое интересное, — сказал Сергей. — Сам аэродром.

Денис снова уехал на разведку. Через полчаса он вернулся с докладом:

— Аэродром выглядит пустым. Ворота открыты, никого не видно. Но есть следы недавнего пребывания людей.

— Какие следы?

— Костер недавно потушенный, машинные следы свежие. Кто-то был здесь день-два назад.

— А самолеты?

— В ангарах стоят. Два самолета и вертолет, как и говорил Михаил.

— Заправка?

— Есть. Цистерны целые, но генераторы не работают.

Сергей принял решение:

— Подъезжаем осторожно. Готовность к отходу. При малейшей опасности — разворачиваемся.

Аэродром Широково встретил их тишиной. Небольшая полоса, два ангара, несколько вспомогательных построек. Все выглядело заброшенным, но не разрушенным.

Денис провел тщательную разведку периметра:

— Все чисто. Никого нет. Но кто-то определенно был здесь недавно.

— А что с заправкой? — Спросил Сергей.

Они прошли к топливным резервуарам. Заправочная станция была простой, но функциональной — подземные цистерны, электронасосы, раздаточные колонки.

— Генераторы не работают, — констатировал Михаил, осматривая оборудование. — Но это поправимо.

— А топливо есть?

Михаил открыл люк одной из цистерн, опустил щуп:

— Есть! Много! Тысяч пять-шесть литров точно.

— Отлично. А генераторы запустишь?

— Попробую. Они дизельные, солярка в баке есть.

Пока Михаил возился с генераторами, остальные осмотрели аэродром. Следы пребывания людей действительно были свежими — потухший костер, окурки, консервные банки.

— Военные? — предположила Анна.

— Похоже на то, — согласился Дмитрий. — Дисциплинированные люди — мусор в одном месте, костер правильно залит.

— А что им здесь нужно было?

— Может, тоже за топливом приезжали. Или просто патруль.

Генераторы удалось запустить через полчаса. Михаил оказался прав — дизельные агрегаты легко завелись и стали равномерно гудеть.

— Есть электричество, — радостно доложил он. — Можем заправляться.

Заправка шла быстро. Электрические насосы за полчаса перекачали нужное количество авиатоплива в канистры. Пятнадцать канистр по пятьдесят литров — семьсот пятьдесят литров драгоценного Авгаза. Докучи ещё заправили полный бак трактору. Лишним точно не будет.

— Хватит на двадцать пять часов полета, — подсчитал Михаил. — Можем серьезную разведку провести.

Пока шла заправка, Денис обнаружил в одном из зданий радиостанцию:

— Ребята, тут рация военная! Работает!

— Что слышно в эфире? — спросил Дмитрий.

— Переговоры какие-то. Военные позывные. Говорят про патрулирование.

Дмитрий подошел к рации и начал слушать. Через несколько минут он отошел с серьезным лицом:

— Это части РВСН. Ракетные войска стратегического назначения. Возвращаются с учений, пытаются связаться с командованием.

— И что говорят?

— Связи с центром нет. Действуют автономно. Обеспечивают безопасность в своем районе.

— А где они базируются?

— По переговорам — с другой от нас стороне Йошкар-Олы. В бывшем военном городке.

Сергей задумался. РВСН — это серьезная сила. Дисциплинированные военные с тяжелым вооружением.

— А к нам претензии могут быть? — спросил он.

— За топливо? Вряд ли. У них свои задачи — ракетные комплексы охранять.

К полудню заправка была закончена. Канистры аккуратно закрепили на прицепе трактора. Но когда они уже собирались уезжать, Денис на своем наблюдательном посту заметил приближение машин.

— Внимание всем! — передал он по рации. — С востока идет колонна. Три машины, военные.

Глава 9

Когда уже собирались уезжать, Денис на своем наблюдательном посту заметил приближение машин.

— Внимание всем! — передал он по рации. — С востока идет колонна. Три машины, военные.

— Расстояние? — быстро спросил Сергей.

— Километра два. БТР и два УАЗа. Идут прямо сюда.

— Времени на отход нет, — констатировал Дмитрий. — Встречаем здесь.

Сергей принял решение:

— Действуем открыто. Не прячемся, показываем мирные намерения. Оружие держим наготове, но не направляем.

Через десять минут военная колонна въехала на территорию аэродрома. Впереди шел БТР-80, за ним два УАЗ-469 в камуфляжной расцветке. На броне БТР была видна эмблема РВСН — ракетные войска стратегического назначения.

Колонна остановилась в пятидесяти метрах от гражданских машин. Из БТР вышел офицер в звании майора — мужчина лет сорока, подтянутый, с внимательными глазами.

— Майор Волков, командир разведывательного батальона 12-й дивизии РВСН, — представился он, подходя к группе. — А вы кто такие будете?

— Сергей Соколов, — ответил Сергей. — Мы представители группы выживших. Приехали за авиационным топливом.

— Понятно. — Майор оценивающе посмотрел на заправленные канистры. — А разрешение у вас есть на изъятие государственного имущества?

Повисла напряженная пауза. Сергей понимал, что от его ответа может зависеть очень многое.

— Майор, с уважением, но государства как такового больше нет, — осторожно сказал он. — Мы не грабим и не мародерствуем. Топливо нужно для спасения людей.

— Государство есть, пока есть его вооруженные силы, — жестко ответил Волков. — И я представляю эти силы.

— А какие у вас полномочия? — спросил Дмитрий. — Связь с командованием есть?

Майор помрачнел:

— Связи нет уже неделю. Но присяга никто не отменял.

— А что говорит Ваша присяга о помощи гражданскому населению? — Спросил Сергей. — Мы сейчас и есть то самое гражданское население.

Михаил Воронов решил включиться в разговор:

— Майор, а может, найдем компромисс? У нас есть что предложить взамен.

— И что же?

— Медицинскую помощь, например. У нас врач-хирург высокой квалификации.

Анна Воронова сделала шаг вперед:

— Анна Воронова, нейрохирург. Если у вас есть раненые, могу помочь.

Майор заинтересовался:

— Серьезно? А документы у вас есть?

Анна достала из сумки медицинский диплом и удостоверение врача. Волков внимательно изучил документы.

— Впечатляет, — признал он. — У нас действительно есть несколько раненых. Но сначала поговорим с моим командиром.

— А кто ваш командир?

— Полковник Рогов. Он в двадцати километрах отсюда, на временной базе. Если согласитесь поехать — обсудим условия сотрудничества.

Сергей быстро взвесил все за и против. С одной стороны, это могла быть ловушка. С другой стороны, РВСН — это серьезная сила, с которой лучше дружить, чем враждовать.

— А гарантии какие? — спросил он.

— Честное слово офицера, — серьезно ответил Волков. — Поможете нашим людям — мы обеспечим вам безопасный проезд и разумную долю топлива.

— А что с нашей техникой?

— Часть людей остается здесь, часть едет с нами. Стандартная процедура при переговорах.

Дмитрий тихо подошел к Сергею:

— Альтернативы нет. Если они захотят — заберут все топливо силой. Лучше договариваться.

Сергей кивнул:

— Согласны. Но только врач и я поедем. Остальные остаются с техникой.

— Разумно, — согласился майор.

Через полчаса импровизированная делегация выехала на базу военных. Сергей и Анна ехали в одном из УАЗов, за ними следовал БТР с майором Волковым.

База РВСН располагалась в бывшем военном городке — несколько кирпичных зданий за высоким забором с колючей проволокой. При въезде стояли боевые машины — БТРы, БМП, даже танк Т-72.

— Серьезная сила, — тихо заметила Анна.

— И дисциплинированная, — добавил Сергей, наблюдая за четкими действиями часовых.

Полковник Рогов встретил их в бывшем штабе полка. Мужчина лет пятидесяти пяти, седоволосый, с множеством боевых наград на кителе.

— Полковник Рогов, командир сводного батальона 12-й ракетной дивизии, — представился он. — Майор Волков доложил о вашем предложении.

— Сергей Соколов, руководитель группы выживших. А это Анна Воронова, наш врач.

Полковник внимательно изучил их:

— А сколько вас всего?

— Двадцать восемь человек. В основном семьи с детьми.

— Где базируетесь?

— В сорока километрах отсюда. Деревня Сосновка.

— Знаю эти места. А как живете? Ресурсы есть?

— Пока справляемся. Заготовки на зиму сделали, безопасность обеспечили.

Полковник кивнул с пониманием:

— Молодцы. Не все сумели так организоваться. А что предлагаете нам?

— Медицинскую помощь в первую очередь, — ответила Анна. — У вас есть раненые?

— Есть трое. Один тяжелый — осколочное ранение в живот. Наш фельдшер справиться не может.

— Можно посмотреть?

Полковник провел их в медпункт. Раненый действительно был в тяжелом состоянии — старший лейтенант Петров, молодой парень лет двадцати пяти. Осколок попал в брюшную полость, началось внутреннее кровотечение.

Анна осмотрела пациента:

— Операция нужна срочно. Счет на часы. Но здесь нет подходящих условий.

— Делайте как можете, — попросил полковник. — Хороший офицер, терять не хочется.

— Мне нужна помощь и стерильные условия.

— Что угодно организуем.

Следующие три часа Анна провела в импровизированной операционной. Сергей ассистировал, военный фельдшер помогал с инструментами. Операция была сложной — пришлось извлекать осколки, ушивать поврежденные органы.

— Готово, — выдохнула Анна, отступая от стола. — Осколки удалены, кровотечение остановлено. При правильном уходе должен выжить.

Полковник крепко пожал ей руку:

— Спасибо, доктор. Вы спасли молодого офицера.

После операции их пригласили на обед в офицерскую столовую. За едой полковник рассказал свою историю:

— Когда началась катастрофа, наш полк был на полигоне — плановые учения. Первые дни пытались связаться с командованием, но все молчало. Тогда принял решение отводить людей в безопасное место.

— Сколько вас? — поинтересовался Сергей.

— Сто двадцать человек личного состава плюс семьи — жены и дети. Всего около двухсот.

— Большая группа.

— И дисциплинированная. Пока держимся. Но понимаю — в изоляции долго не протянем.

— А планы какие?

— Хочу создать опорный пункт для выживших. Мы обеспечиваем безопасность и порядок, гражданские — специалистов и ресурсы.

— Интересная концепция, — заинтересовался Сергей. — А на каких условиях?

— На справедливых. Автономия в внутренних делах, но координация в вопросах безопасности.

— То есть федерация?

— Можно и так сказать. Небольшая федерация выживших.

Сергей задумался. Предложение было заманчивым, но требовало серьезного обсуждения с сообществом.

— Нужно посоветоваться с нашими людьми, — сказал он. — Решение принимаем коллективно.

— Конечно. Но времени до зимы немного. А зимой начнутся серьезные проблемы.

— Какие проблемы?

— Зомби замедлятся — это хорошо. Но и бандитские группы станут активнее. Сейчас им мешают зараженные, зимой развернутся в полную силу.

— А откуда бандиты?

— Из тюрем в основном. Когда система рухнула, администрация разбежалась, а заключенные сбежали. Теперь промышляют грабежом.

— Много их?

— Достаточно. На прошлой неделе столкнулись с группой в сорок человек. Хорошо вооружены, жестоки, опытны в криминале.

Эта информация заставила Сергея пересмотреть оценку угроз. Зомби были понятным и предсказуемым противником. Банды заключенных — совсем другое дело.

— А что с ними делать?

— Либо договариваться, либо воевать. Третьего не дано.

— А они на переговоры идут?

— Редко. Им проще отобрать, чем обмениваться.

К вечеру переговоры подошли к концу. Полковник предложил конкретные условия сотрудничества:

— Мы обеспечиваем военную защиту, вы предоставляете специалистов и часть ресурсов. Управление внутренними делами остается за вами.

— А что конкретно от нас требуется?

— Медицинская помощь нашим людям, техническая поддержка, продовольствие при необходимости.

— А от вас?

— Защита от внешних угроз, военное обучение ваших людей, помощь в добыче ресурсов.

— Звучит разумно, — признал Сергей. — Но окончательное решение за нашим сообществом.

— Понимаю. Дайте нам знать в течение недели.

— А что с топливом? — напомнила Анна.

— Берите половину того, что заправили. Остальное пока оставьте на аэродроме — как гарантию добрых намерений.

— Справедливо, — согласился Сергей.

Обратная дорога на аэродром прошла быстро. Военные довезли делегацию на БТР, что было гораздо комфортнее гражданского транспорта.

На аэродроме их ждали остальные участники экспедиции. Михаил, Дмитрий и Владимир успели не только дождаться, но и провести дополнительную разведку территории.

— Как дела? — спросил Сергей.

— Тихо, — доложил Дмитрий. — Никого больше не было. Зато нашли кое-что интересное.

— Что именно?

— В одном из ангаров склад запчастей для авиации. И не только для самолетов — радиооборудование, навигация, инструменты.

— Ценные вещи?

— Очень. Особенно радиостанции. Там есть аппаратура дальней связи.

Михаил добавил:

— А еще нашел документацию на самолеты. Техническую документацию, журналы полетов. Очень полезно для восстановления техники.

— Можем взять?

— Военные не возражают, — подтвердил майор Волков. — Это не стратегические ресурсы.

Пока загружали дополнительное оборудование, Сергей рассказал о переговорах с полковником.

— Интересное предложение, — оценил Дмитрий. — У них серьезная сила, опыт, дисциплина.

— А независимость потеряем? — забеспокоился Владимир.

— Частично. Но взамен получим защиту от бандитов.

— А какие там бандиты?

Сергей пересказал информацию о криминальных группировках.

— Сорок человек с автоматами, — присвистнул Владимир. — Против них наша оборона не поможет.

— Поэтому и нужны союзники, — согласился Дмитрий.

— А условия нормальные? — спросил Михаил.

— В целом да. Автономия сохраняется, но общая оборона.

— Как в НАТО, — усмехнулся Михаил. — Коллективная безопасность.

К вечеру они закончили загрузку и приготовились к отъезду. Майор Волков проводил их до границы территории, контролируемой военными.

— Подумайте серьезно о нашем предложении, — сказал он на прощание. — Зима будет тяжелой. Вместе легче выжить.

— Обязательно обсудим, — пообещал Сергей.

Обратная дорога прошла спокойно — военные проводили их мимо блокпоста по основной дороге. К полуночи экспедиция вернулась в Сосновку.

День двадцать первый. 3 сентября, вторник

Встреча экспедиции в деревне получилась торжественной. Все жители собрались во дворе, чтобы услышать рассказ о поездке.

— Топливо есть! — радостно объявил Михаил, показывая на канистры. — Почти четыреста литров отборного Авгаза!

— И новые союзники, — добавил Сергей. — Военные из РВСН.

Владимир аккуратно расставил канистры в своем сарае — самом безопасном месте для хранения топлива.

— Завтра начнем заправлять самолет, — сказал Михаил. — И можно будет делать воздушную разведку.

Но основное внимание привлек рассказ о встрече с военными и их предложении о сотрудничестве.

— Федерация выживших, — задумчиво повторил Иван Громов. — Звучит солидно.

— А что конкретно от нас хотят? — спросил Андрей Морозов.

— Медицинскую помощь, техническую поддержку, частичную координацию в вопросах безопасности, — перечислил Сергей.

— А взамен?

— Военную защиту от бандитов и других угроз.

Анна Воронова рассказала о проведенной операции:

— Военные произвели очень хорошее впечатление. Дисциплинированные, организованные, с семьями. Это не бандиты и не дезертиры.

— А их командир? — поинтересовался Геннадий.

— Полковник Рогов — опытный военный, адекватный человек. Понимает ситуацию, готов к компромиссам.

Но были и скептики.

— А что если они нас просто подчинят? — высказал опасения Петр Береговой. — Военные привыкли командовать.

— Возможно, — согласился Сергей. — Но альтернатива — воевать с бандитами в одиночку.

Дмитрий поддержал:

— Сорок вооруженных преступников — это не шутки. Наши укрепления их не остановят.

— А детей куда денем? — забеспокоилась Ольга. — Не хочу, чтобы они в военной среде росли.

— Дети останутся с нами, — успокоил Сергей. — Военные не требуют интеграции семей.

Николай Петрович высказал практические соображения:

— А что с нашим хозяйством? Огороды, заготовки, мастерские?

— Все остается как есть. Мы сохраняем автономию в хозяйственных вопросах.

— Тогда не так страшно, — признал старик.

Обсуждение продолжалось до поздней ночи. Мнения разделились примерно поровну — одни видели в союзе с военными спасение, другие опасались потери независимости.

— Давайте проголосуем, — предложил Сергей. — Но сначала несколько дней обсудим детали.

— А военные ждать будут? — спросил Владимир.

— У нас неделя на размышления.

Тем временем Денис Морозов, полный впечатлений от экспедиции, рассказывал другим подросткам о встрече с военными:

— Настоящие профессионалы! БТРы, танки, все как в фильмах про войну.

— А нас бы научили? — мечтательно спросил Алексей.

— Думаю, да. Если присоединимся к ним.

— Здорово было бы из автомата пострелять, — добавил Артем.

Их разговор услышала Ольга Морозова и снова забеспокоилась:

— Сергей Михайлович, мальчики совсем военного духа набрались. Это меня тревожит.

— Понимаю ваши опасения, — ответил Сергей. — Но навыки самообороны им понадобятся.

— Самообороны — это одно. А военщина — другое.

— Постараемся объяснить им разницу.

Поздно вечером, когда все разошлись по домам, актив сообщества провел закрытое совещание. Обсуждали преимущества и риски военного союза.

— Плюсы очевидны, — начал Дмитрий. — Профессиональная защита, военное обучение, доступ к серьезному вооружению.

— А минусы? — спросил Андрей.

— Частичная потеря автономии, милитаризация быта, зависимость от военных решений, — перечислил Сергей.

— А если откажемся? — поинтересовался Владимир.

— Останемся один на один с бандитами и зомби.

— А если согласимся?

— Получим защиту, но войдем в более крупную структуру.

Михаил высказал свое мнение:

— Я за союз. В авиации коллективная безопасность — норма. Один самолет уязвим, эскадрилья — сила.

— А я сомневаюсь, — признался Владимир. — Всю жизнь сам себе хозяин был.

— Времена изменились, — напомнил Дмитрий. — Теперь выживание важнее независимости.

Анна Воронова подвела медицинский итог:

— С точки зрения безопасности людей союз оправдан. У военных есть доступ к медикаментам, опыт лечения боевых ранений.

— А что скажешь, Сергей? — спросил Андрей. — Ты же наш координатор.

Сергей долго молчал, взвешивая все аргументы:

— Я склоняюсь к союзу. Но с условиями — максимальная автономия в мирное время, общая оборона только при внешних угрозах.

— А дети?

— Дети остаются в нашей образовательной системе. Военная подготовка — только основы самообороны.

— Тогда можно попробовать, — согласился Владимир.

— Но нужно детально проработать условия, — подчеркнул Андрей.

— Завтра пошлем делегацию для детальных переговоров, — решил Сергей.

Ночью Сергей долго не мог заснуть. Экспедиция прошла успешно — топливо добыли, контакты установили, потерь избежали. Но теперь перед сообществом стоял серьезный выбор.

Он встал и подошел к окну. За стеклом была тихая сентябрьская ночь. Где-то в темноте притаились новые угрозы — банды бывших заключенных, группы дезертиров, просто отчаявшиеся люди, готовые на все ради выживания.

— Неужели это будущее человечества? — тихо спросил он себя. — Война всех против всех?

Но потом вспомнил полковника Рогова и его людей. Они сохранили дисциплину, защищали семьи, предлагали сотрудничество вместо принуждения.

— Значит, еще есть те, кто строит, а не разрушает, — подумал Сергей.

Завтра начнется новый этап — детальные переговоры, выработка условий, возможно, создание первой в новом мире федерации выживших. Время простого существования закончилось. Начиналось время больших решений и больших перемен.

В лесу завыл зомби — протяжно и тоскливо. Но этот звук уже не пугал. Зомби были понятным врагом. Настоящие испытания исходили от тех, кто еще сохранил разум, но утратил человечность.

И против них в одиночку не выстоять.

Глава 10

День двадцать второй. 4 сентября, среда

Рассвет четвертого сентября выдался ясным и прохладным. Михаил Воронов проснулся в пять утра, как и в свои летные дни, и сразу же вышел во двор проверить погодные условия. Ветер был слабый, видимость отличная — идеальные условия для первого полета после вынужденной посадки.

За дни, прошедших с экспедиции на аэродром, авиационное топливо было аккуратно слито в баки Cessna 172. Михаил лично проверил каждый узел самолета, в ожидании полёта даже провёл большую предполётную проверку несколько раз. Самолет был готов к полету. Михаил действительно любил небо.

— Сергей Михайлович, — позвал он координатора, который как раз выходил из дома с кружкой утреннего кофе. — Погода идеальная. Можем провести воздушную разведку.

Сергей посмотрел на небо и кивнул:

— Согласен. Что планируешь осмотреть?

— Сначала общую обстановку в радиусе пятидесяти километров. Движение зараженных, группы людей, состояние дорог. А потом более детально — места, которые нас интересуют.

— Какие именно?

— Военную базу полковника Рогова, лагеря бандитов, если найдем, крупные склады и предприятия. За два часа полета можем собрать информации больше, чем за неделю наземной разведки.

К разговору присоединился Дмитрий Зеленский, заканчивавший ночное дежурство:

— А безопасность полета? Если самолет собьют или он упадет?

— Риск есть, — честно признал Михаил. — Но он оправданный. Информация, которую мы получим, может спасти жизни всех нас.

— А что если встретишь в воздухе другие самолеты? — спросил Сергей.

— Маловероятно. Гражданская авиация не летает, военная тоже почти прекратила полеты. Но если встречу — попробую выйти на связь.

Игорь Семенов, программист, подошел с ноутбуком в руках:

— Михаил Николаевич, я подготовил GPS-маршрут с ключевыми точками. Можете загрузить в навигатор.

— Отлично, — обрадовался пилот. — А камера есть?

— Цифровая зеркалка с телеобъективом. Можете фотографировать с высоты.

Сергей принял решение:

— Летим. Но осторожно. При малейшей опасности — возвращаешься на базу.

— Понял. А кого взять вторым пилотом?

— Дмитрия. У него военный опыт, ориентируется на местности.

Дмитрий кивнул:

— Согласен. Давно не летал, но навыки помню.

Предполетная подготовка

В семь утра началась предполетная подготовка. Михаил ещё раз методично проверял все системы самолета — от двигателя до радиооборудования. Cessna 172 был в отличном состоянии, но пилот не хотел рисковать.

— Топлива в баках на четыре часа полета, — доложил он Сергею. — С запасом на непредвиденные обстоятельства.

— А если придется садиться не здесь?

— Есть запасные площадки. Поле у военной базы, взлетка в Йошкар-Оле, если она свободна, несколько ровных участков дорог.

Дмитрий изучал авиационную карту местности:

— Рельеф здесь простой — равнина с редкими возвышенностями. Но нужно учитывать метеоусловия. Туман может появиться внезапно.

— А высота полета? — поинтересовался Сергей.

— Будем варьировать, — объяснил Михаил. — Для общего обзора — метров семьсот-восемьсот. Для детального изучения объектов — снижаемся до трехсот-четырехсот метров.

— А если придется уходить от зенитного огня?

— Резкий набор высоты и маневрирование. Cessna достаточно маневренный для уклонения от наземного огня.

В восемь утра Cessna был готов к взлету. Михаил занял место пилота, Дмитрий — второго пилота и наблюдателя. В кабине разместили рацию для связи с землей, GPS-навигатор с заданным маршрутом, камеру и бинокль.

— Проверка связи, — передал Михаил в рацию. — Как слышите?

— Слышим отлично, — ответил Сергей с земли. — Удачного полета.

— Двигатель прогрет, системы в норме, взлетаем, — доложил Михаил.

Двигатель Cessna ровно заурчал, и самолет начал разбег по импровизированной взлетной полосе. Поле было не идеальным — кочки, неровности, но для опытного пилота это не представляло проблемы. Через несколько секунд машина оторвалась от земли и начала набирать высоту.

— Красота! — воскликнул Дмитрий, глядя на расстилающуюся внизу картину. — Давно не видел мир с птичьего полета.

Деревня Сосновка с высоты семисот метров выглядела как игрушечная. Были видны все дома, оборонительные сооружения, поля и леса. А главное — стало понятно, насколько удачно выбрано расположение поселения.

— Действительно хорошее место, — оценил Михаил. — Река с запада, болото с севера, лес с юга. Подойти можно только с востока.

— И то через открытое поле, где любого врага видно за километр, — добавил Дмитрий.

Михаил взял курс на северо-восток, следуя заранее проложенному маршруту. Внизу проплывали знакомые места — дорога на Широково, заброшенные деревни, поля и перелески.

— Как тихо, — заметил Дмитрий, глядя на безлюдные пространства. — Раньше здесь была жизнь — машины, люди, техника на полях.

— А теперь пустыня, — согласился Михаил. — Но не мертвая. Смотри — там дым от костра.

Действительно, из леса поднимался тонкий столбик дыма. Кто-то жил в этих местах, прятался от опасностей.

— Отмечаем на карте, — сказал Дмитрий, делая пометку GPS-координат. — Может, это выжившие.

Первая часть маршрута пролегала над знакомой местностью — деревни, поля, леса. Но уже через двадцать минут полета картина начала меняться. Дороги стали шире, появились промышленные объекты, больше брошенной техники.

— Смотри, — показал Дмитрий на группу брошенных машин на дороге. — Автомобильная пробка. И что-то темное между машинами движется.

Михаил снизился до пятисот метров, сбросив обороты двигателя для более тихого полета. Теперь было хорошо видно — между брошенными автомобилями действительно двигались фигуры. Медленно, хаотично, с характерными движениями.

— Зараженные, — констатировал Дмитрий. — Штук тридцать-сорок. Застряли в пробке и теперь бродят между машинами.

Сцена была жуткой. Десятки автомобилей стояли как попало — многие с открытыми дверями, разбитыми стеклами. Между ними медленно перемещались фигуры в разорванной одежде. Некоторые стояли неподвижно, как статуи, другие беспорядочно бродили по асфальту.

— Представляю, что здесь творилось, — пробормотал Дмитрий. — Люди пытались бежать, застряли в пробке, и началось...

— Отмечаем на карте, — сказал Михаил. — Место опасное. Если кому-то понадобится проехать здесь — нужно знать об этом.

Они сделали несколько фотографий и продолжили полет. Михаил вновь набрал высоту до семисот метров — безопасная высота для обзорной разведки.

Следующая интересная находка ждала их через полчаса полета. На окраине небольшого посёлка виднелись палатки, дым от костров, припаркованные автомобили. Но главное — это выглядело организованно.

— Лагерь выживших, — определил Дмитрий, рассматривая поселение в бинокль. — Человек сто-сто пятьдесят. Хорошо организованные — периметр есть, охрана, машины расставлены по порядку.

— А это что? — Михаил показал на группу людей, которые явно заметили самолет и размахивали руками.

— Просят помощи или связи. Запомним координаты.

Лагерь действительно выглядел впечатляюще. Палатки и времянки были расположены правильными рядами, в центре виднелась большая палатка — видимо, штаб или место собраний. По периметру были видны заграждения из автомобилей и колючей проволоки. Люди двигались организованно, без паники.

— Военные, — предположил Дмитрий. — Или кто-то с военным опытом командует.

— Хорошо им, — заметил Михаил. — Смогли организоваться, создать порядок.

Михаил передал в рацию:

— База, говорит Ястреб. Обнаружили лагерь выживших. Координаты 56.873 северной широты, 47.571 восточной долготы. Около ста пятидесяти человек.

— Понял, Ястреб. Продолжайте разведку.

Полет продолжался. С каждым километром картина становилась все более пестрой. Заброшенные деревни соседствовали с действующими поселениями. Разрушенные мосты — с неповрежденными дорогами. Пожарища — с нетронутыми лесами.

— Катастрофа развивалась неравномерно, — заметил Дмитрий. — Где-то зараженные прошли как цунами, где-то люди смогли обороняться.

— Это дает надежду, — ответил Михаил. — Значит, можно выжить, если правильно организоваться.

— А вон там что? — Михаил указал на столб дыма вдалеке.

Они направились к источнику дыма, изменив курс на северо-запад. По мере приближения становилось ясно, что это крупный промышленный объект — высокие трубы, множество резервуаров, сложная система трубопроводов.

— Нефтеперерабатывающий завод, — определил Дмитрий.

Это оказался большой промышленный комплекс — судя по трубам и резервуарам, нефтеперерабатывающий завод. Но дымил не завод, а несколько зданий на его территории.

— Пожар на НПЗ, — с тревогой сказал Дмитрий. — Это может быть очень опасно.

— Но завод еще работает, — заметил Михаил, снижаясь для более детального осмотра. — Видишь? Некоторые установки действуют, машины ездят.

Действительно, несмотря на пожар в административной зоне, основное производство продолжало функционировать. По территории ездили автомобили, возле установок были видны люди в спецодежде. Дым поднимался только от нескольких зданий, основные технологические установки работали.

— Удивительно, — пробормотал Дмитрий. — Смогли сохранить производство в таких условиях.

— Нефтепереработка — это стратегический ресурс, — объяснил Михаил. — Без топлива цивилизация останавливается. Видимо, кто-то понимает это.

Они облетели завод по широкому кругу, фотографируя основные объекты. Территория была огромной — километры трубопроводов, десятки резервуаров, множество технологических установок.

— База, говорит Ястреб, — передал Михаил. — Обнаружили действующий НПЗ. Частичный пожар, но производство работает. Координаты 56.928 северной широты, 47.727 восточной долготы.

— Понял. Это может быть источник топлива.

— Но подходы к нему нужно изучать осторожно. Там явно есть охрана.

Действительно, на въездах в промзону были видны блокпосты, а по периметру патрулировали машины с вооруженными людьми.

Следующая важная находка ждала их в направлении военной базы полковника Рогова. По пути к ней, они обнаружили еще один лагерь. Но этот выглядел совсем по-другому.

Сначала Михаил подумал, что это еще один лагерь выживших. Но по мере приближения картина становилась все более тревожной.

— Что это за хрень? — выругался Дмитрий, глядя в бинокль.

Лагерь был большим — несколько сотен палаток и времянок, раскинувшихся на площади в несколько квадратных километров. Но организован он был странно: в центре стояли роскошные автодома и капитальные постройки, а по периметру — жалкие лачуги и палатки.

— Похоже на феодальную систему, — мрачно заметил Михаил. — Господа в центре, крепостные по краям.

У центральных домов паслись стада скота, сверкали дорогие автомобили — внедорожники, спортивные машины. А на окраинах люди копошились в грязи, занимаясь тяжелой работой. Контраст был разительным.

— Смотри на ворота, — указал Дмитрий.

Михаил повернул самолет, чтобы лучше рассмотреть въезд в лагерь. То, что он увидел, заставило его побледнеть.

У въезда в лагерь стояли высокие столбы с насаженными на них человеческими головами. Даже с высоты четырехсот метров было видно, что это не муляжи — темные пятна засохшей крови, провисшие рты, пустые глазницы.

— Твари, — прошептал Дмитрий. — Настоящие бандиты.

— И очень организованные, — добавил Михаил, облетая лагерь по широкому кругу. — Видишь машины? Военные грузовики, БТРы, даже танк есть. Откуда-то достали серьезную технику.

Лагерь действительно был хорошо вооружен. На площадках стояла военная техника — БТР-80, несколько грузовиков «Урал», бронеавтомобили. Люди в камуфляже патрулировали территорию с автоматами наготове.

— Сколько их, по-твоему? — спросил Дмитрий.

— Сложно сказать точно, но не меньше трехсот человек. Может, и больше.

— А эти столбы... — Дмитрий передернулся. — Зачем?

— Запугивание. Показать, что будет с теми, кто им противостоит.

Они сделали несколько фотографий лагеря, стараясь не привлекать внимания. К счастью, самолет летел достаточно высоко, чтобы его не заметили или приняли за случайный гражданский борт.

— Нужно быстро уходить отсюда, — сказал Михаил. — Если у них есть зенитки...

— Согласен. Информации достаточно.

Они продолжили полет к военной базе полковника Рогова. База с воздуха выглядела как полная противоположность бандитскому лагерю — образец военного порядка и дисциплины.

Ровные ряды палаток, четкие периметры, дисциплинированное движение людей и техники. Все выглядело так, как должно выглядеть в настоящей армии.

— А вот это уже серьезно, — оценил Дмитрий. — Настоящие военные, а не самозванцы.

— И техники у них действительно много, — добавил Михаил, считая машины на площадке. — Танки, БТРы, грузовики. Но все аккуратно расставлено, замаскировано.

Когда они пролетали над военной базой на высоте восьмисот метров, в наушниках раздался четкий военный голос:

— Неопознанный летательный аппарат в районе координат 56.45 северной широты, 47.62 восточной долготы, немедленно идентифицируйтесь.

Михаил переключился на международную аварийную частоту:

— Борт RA-2444G, гражданский самолет. Выполняем разведывательный полет. Представляем группу выживших из деревни Сосновка.

— RA-2444G, здесь командный пункт дивизии РВСН. Какова цель полета?

— Воздушная разведка обстановки в регионе. Поиск групп выживших и оценка угроз.

Последовала пауза, видимо, военные советовались.

— RA-2444G, знаете ли вы о предложении полковника Рогова?

— Да, мы ведем переговоры о сотрудничестве.

— Хорошо. Продолжайте полет. При необходимости связи используйте частоту 142.375. Соблюдайте осторожность — в районе действуют враждебные группировки.

— Понял. Спасибо за координацию.

— Желаем удачи. Конец связи.

— Профессионалы, — оценил Дмитрий. — Четкие переговоры, никаких лишних вопросов.

— И предупредили о враждебных группировках, — добавил Михаил. — Значит, они знают о бандитах.

Они облетели базу на почтительном расстоянии и сделали несколько обзорных снимков. База была внушительной — несколько сотен палаток, десятки единиц техники, хорошо организованная система обороны.

— База, говорит Ястреб, — передал Михаил в рацию Сосновки. — Подтверждаем: военная база полковника Рогова функционирует в полном объеме. Серьезная техника, высокая дисциплина.

— Понял. А что с бандитским лагерем?

— Большая проблема. Несколько сотен человек, военная техника, жестокая дисциплина. Координаты передам по возвращении.

Завершение разведки

На обратном пути они обнаружили еще несколько интересных объектов. Заброшенный аэродром с разбитыми самолетами — видимо, пытались эвакуировать людей в первые дни катастрофы. Лагерь беженцев возле разрушенного моста — несколько десятков палаток, люди пытались переправиться через реку. Группу зараженных, медленно движущихся по шоссе в сторону крупного города — человек пятнадцать, идущих строем, как солдаты.

— Зомби тоже эволюционируют, — заметил Дмитрий, наблюдая за организованной группой зараженных. — Начинают действовать координированно.

— Еще одна проблема на будущее, — вздохнул Михаил.

Каждая новая находка добавляла деталей в общую картину мира, который кардинально изменился за несколько недель. Где-то люди смогли организоваться и выжить, где-то скатились к варварству, где-то просто исчезли.

Через два с половиной часа полета Cessna приземлился на поле возле Сосновки. Михаил виртуозно посадил самолет на неровную поверхность, используя весь свой опыт пилотирования.

— Отличная работа, — похвалил Дмитрий. — Информации собрали на месяц вперед.

— И не только информации, — мрачно ответил Михаил. — Мы поняли, в каком мире теперь живем.

Глава 11

Вечером того же дня в доме Ткачевых собрались все взрослые жители деревни. Михаил разложил на столе фотографии, сделанные с воздуха, и начал детальный доклад.

— Ситуация сложнее, чем мы думали, — начал он. — В радиусе пятидесяти километров действуют несколько крупных группировок, и не все из них дружелюбные.

Первые фотографии показывали мирные объекты — лагерь выживших, действующий завод. Но когда дошли до снимков бандитского лагеря, в комнате повисла тишина.

Сергей изучил снимки бандитского лагеря:

— Это что — головы на столбах?

— К сожалению, да, — подтвердил Дмитрий. — Несколько сотен бандитов, военная техника, жестокие порядки.

— А кто они такие? — спросил Иван Громов.

— Судя по технике и организации — дезертиры или бывшие заключенные с военным опытом, — ответил Михаил. — Создали свое царство террора.

Анна Воронова побледнела, глядя на фотографии:

— Это же садизм в чистом виде...

— Именно, — мрачно согласился Дмитрий. — И такие люди находятся в нескольких десятках километров от нас.

— А что это за различия в лагере? — спросила Елена, рассматривая снимки. — Центр и окраины выглядят по-разному.

— Социальная иерархия, — объяснил Михаил. — В центре живут главари со своими семьями, а по краям — рабы и подневольные.

— То есть они не просто грабят, а создали систему рабства? — ужаснулась Светлана.

— Похоже на то. Феодализм в чистом виде, основанный на насилии.

Владимир Новиков спросил о практических аспектах:

— А что они могут нам сделать? Мы же защищены.

— Наши укрепления рассчитаны на зомби, — объяснил Дмитрий. — Против организованного нападения с военной техникой они не устоят.

— А сколько их? — поинтересовался Андрей Морозов.

— По оценкам — человек триста, может больше. Плюс БТРы, грузовики, возможно, артиллерия.

— И танк, — добавил Михаил, показывая на соответствующую фотографию. — Правда, только один, но и этого достаточно, чтобы снести любые наши укрепления.

Повисла тяжелая тишина. Все понимали — против такой силы деревня беззащитна.

— А расстояние? — спросил Геннадий. — Может, они до нас не доберутся?

— Сорок километров, — ответил Дмитрий. — Для военной техники это полтора часа хода.

— А что предлагают военные? — спросила Елена.

— Коалицию выживших, — ответил Михаил. — Полковник Рогов контактирует с несколькими группами в регионе.

— Сколько всего людей в коалиции? — уточнил Геннадий.

— Около тысячи человек в шести-семи группах. Плюс военные — еще двести.

— Против трехсот бандитов? — подсчитал Виктор. — Перевес серьезный.

— Но у бандитов боевой опыт и тяжелое вооружение, — напомнил Дмитрий. — А у выживших в основном гражданские с охотничьими ружьями.

— А военные что говорят? — поинтересовался Петр.

— Предлагают координировать действия. Общая оборона, обмен информацией, взаимная поддержка.

Николай Петрович, как старший, высказался первым:

— После таких новостей выбора у нас нет. Либо союз с военными, либо рано или поздно нас просто уничтожат.

— Я тоже за союз, — поддержал Иван. — Одним нам с такими врагами не справиться.

Ольга Морозова, которая раньше сомневалась в необходимости военного союза, теперь решительно кивнула:

— Если альтернатива — вот это, — она показала на фотографии с головами на столбах, — то лучше с военными.

— Как врач заявляю — мы обязаны защитить детей от таких монстров, — твердо сказала Анна Воронова. — Любой ценой.

— А что с нашей автономией? — спросил Андрей. — Не превратимся ли мы в военный лагерь?

— Полковник Рогов обещает сохранение внутреннего самоуправления, — ответил Дмитрий. — Военная координация только в вопросах безопасности.

Один за другим высказались все присутствующие. После увиденных фотографий сомнений почти не осталось — альтернативы военному союзу просто не было.

— Тогда завтра едем к полковнику Рогову, — решил Сергей. — Официально вступаем в коалицию.

— А условия? — спросил Петр.

— Обсудим на месте. Но в любом случае они будут лучше, чем альтернатива.

— А дети? — забеспокоилась Марина. — Как это отразится на их жизни?

— Дети получат защиту, — ответил Сергей. — А это сейчас главное.

День двадцать третий. 5 сентября, четверг

С утра Сергей, Дмитрий и Анна Воронова на Тойоте Сергея отправились на военную базу для подписания соглашения о вступлении в коалицию. Михаил остался в деревне — самолет было решено пока не рисковать без крайней необходимости.

Дорога до военной базы заняла полтора часа. По пути они встретили два военных патруля, которые после проверки документов и радиосвязи с командованием пропустили их без задержек.

— Хорошо организованная система, — заметил Дмитрий, наблюдая за действиями военных. — Четкие процедуры, дисциплина.

— Надеюсь, такая же дисциплина будет и в отношении гражданских, — ответил Сергей.

База полковника Рогова с земли произвела еще более сильное впечатление, чем с воздуха. Строгий порядок, ухоженная территория, отсутствие хаоса и паники. Солдаты занимались повседневными делами — обслуживанием техники, строительством укреплений, тренировками.

Полковник Рогов встретил делегацию в штабной палатке, где на столах были разложены карты и документы.

— Добро пожаловать, — поприветствовал он их. — Ваш пилот провел отличную разведку. Информация очень ценная.

— Вы знали о бандитском лагере? — спросил Сергей.

— Конечно. Мы следим за всеми крупными группировками в радиусе ста километров. Курганов — серьезная угроза для всех выживших в регионе.

— Курганов? — переспросил Дмитрий.

— Полковник Курганов, бывший командир десантного полка. Дезертировал в первые дни катастрофы, прихватив часть подчиненных и оружия. Теперь промышляет грабежом и работорговлей.

Полковник показал на карте расположение различных группировок:

— Здесь лагерь выживших, которых вы видели с воздуха. Сто сорок человек под командованием майора Семенова, военного пенсионера. Здесь — группа учителей и врачей, укрепились в школе. Шестьдесят человек с детьми. А вот здесь — фермерская община, восемьдесят человек, занимаются сельским хозяйством.

— И все они согласны на союз? — поинтересовалась Анна.

— Да. Понимают, что в одиночку против Курганова не выстоять.

— А какие условия союза? — спросил Сергей.

Полковник достал папку с документами:

— Федеративное соглашение. Каждая группа сохраняет автономию во внутренних делах — образование, хозяйство, местное управление. Но вопросы обороны, разведки и стратегического планирования координируются централизованно.

— А командование?

— Военные вопросы — через объединенный штаб под моим руководством. Гражданские — через совет представителей всех групп.

— То есть федерация с военно-гражданским управлением?

— Именно. Не военная диктатура, а союз равноправных партнеров с едиными вооруженными силами.

Переговоры продолжались несколько часов. Обсуждались детали — система снабжения, медицинское обеспечение, образование детей, правовые вопросы. Полковник оказался готовым к компромиссам и учету интересов гражданских групп.

— А что конкретно от нас требуется? — спросил Дмитрий.

— Участие в общей системе обороны — выставление дежурных, участие в патрулях. Предоставление специалистов — врача, техников, радиста. Обмен разведданными.

— А взамен?

— Военная защита от внешних угроз, доступ к ресурсам других групп союза, медицинская помощь в экстренных случаях, техническая поддержка.

— Звучит справедливо, — признал Сергей.

К вечеру основные условия были согласованы. Соглашение предусматривало создание Федеративного союза выживших с центром на военной базе, но с сохранением широкой автономии всех участников.

— Это исторический момент, — сказал полковник Рогов, когда документы были подписаны. — Мы создаем первое постапокалиптическое государственное образование в регионе.

— Основанное на добровольном союзе, а не на принуждении, — добавил Сергей.

— А теперь к неприятным новостям, — сказал полковник, меняя тон. — Курганов готовит крупную операцию. Наши агенты докладывают о концентрации его сил.

— Какую операцию? — напрягся Дмитрий.

— Масштабный рейд по всем известным поселениям выживших. Цель — захват рабов и ресурсов перед зимой. Ваша деревня тоже в списке целей.

— Когда? — спросила Анна.

— В течение двух недель. Нужно готовиться к обороне.

— А что предлагаете?

— Превентивный удар. Пока он готовится к наступлению, ударим сами. Объединенными силами всего союза.

День двадцать четвертый. 6 сентября, пятница

Делегация вернулась в деревню к полудню с подписанным соглашением и тревожными новостями о готовящемся нападении бандитов.

— Мы вступили в федерацию, — объявил Сергей на экстренном собрании всех жителей. — И сохранили свою автономию во всех важных вопросах.

— А что дальше? — спросил Владимир.

— Готовимся к военной операции против банды Курганова, — ответил Дмитрий. — Но теперь не одни, а в составе большой коалиции.

— А когда операция? — поинтересовался Михаил.

— В течение недели. Полковник хочет нанести удар первыми, пока бандиты готовятся к своему походу.

— А что от нас потребуется? — спросил Иван.

— Участие в общем наступлении, — объяснил Сергей. — Несколько наших бойцов войдут в объединенный отряд. Плюс техническая поддержка — трактор Владимира может пригодиться.

— А наши дети будут в безопасности? — забеспокоилась Ольга.

— Будут, — уверенно сказала Анна. — Во время операции все дети останутся под охраной в самых безопасных местах. А после победы над бандитами угроза исчезнет.

— А самолет? — спросил Михаил.

— Самолет станет частью общей авиации союза, — ответил Дмитрий. — Но пилотом остаешься ты. Получаешь доступ к топливу, запчастям, координированной разведке.

— А если мы проиграем? — тихо спросила Светлана.

— Тогда и в одиночку бы не выстояли, — ответил Сергей. — Но мы не проиграем. У нас численное превосходство, лучшая координация, правое дело.

Николай Петрович, как старший, подвел итог:

— Значит, мы сделали единственно правильный выбор. Объединились с теми, кто защищает людей, против тех, кто их порабощает.

— Именно так, — согласился Сергей. — И теперь у нас есть шанс не просто выжить, но и построить что-то новое. Лучшее.

Михаил добавил:

— А главное — у нас появилась перспектива. Мы больше не просто прячемся от опасностей, а активно строим будущее.

Вечером, когда официальная часть закончилась, люди разошлись по домам с пониманием, что их тихая деревенская жизнь закончилась навсегда. Но закончилась не просто так — ради создания чего-то большего и важного.

Деревня Сосновка стала частью федерации выживших — зародыша новой цивилизации, основанной на принципах добровольного союза, взаимной защиты и общих ценностей.

И первым серьезным испытанием этой федерации станет война против тех, кто выбрал путь насилия, жестокости и порабощения людей.

Война между двумя концепциями будущего — цивилизованным союзом и варварским царством. И от исхода этой войны зависело, каким будет новый мир.

6 сентября, утро. Временная база разведгруппы, 15 км от лагеря Курганова

Старший лейтенант Алексей Кравцов изучал аэрофотоснимки, сделанные вчера пилотом гражданского самолёта. Тридцать восемь лет, выпускник Рязанского училища ВДВ, командир группы специальной разведки — за плечами Чечня, Сирия, а теперь вот этот апокалипсис.

— Интересная картинка, товарищ старший лейтенант, — сказал старшина Воронин, склонившись над снимками. — Классическая круговая оборона, но с нюансами.

Сергей Воронин, сорок два года, контрактник со стажем двадцать лет. Снайпер первого класса, специалист по глубинной разведке. Если Кравцов был мозгами группы, то Воронин — ее глазами и руками.

— Видишь центральную зону? — Кравцов указал на скопление капитальных построек в середине лагеря. — Командный пункт, склады, палатки командного состава. А вот это, — он показал на периферию, — барачный тип застройки, никакой системы. Рабы.

— Так и есть, товарищ старший лейтенант. А вот здесь, — старшина указал на северо-восточный сектор, — техника стоит. БТР-80, два «Урала», несколько легковых. И что похоже на Т-72Б.

— Танк — приоритетная цель, — кивнул Кравцов. — Одна машина может сорвать всю операцию союзников.

Группа Кравцова состояла из шести человек — классический состав разведывательного отделения ВДВ. Кроме него и Воронина: радист-сапер ефрейтор Макаров, пулеметчик младший сержант Петров с ПКМ, и два стрелка — рядовые Сидоров и Жуков. Все контрактники, все с боевым опытом. Почти все в прошлом ихтамнеты.

Задача была сформулирована четко: в течение трех суток провести детальную разведку лагеря противника, определить численность, вооружение, систему охраны, режим дня. Особое внимание — командному составу, системам связи, складам боеприпасов.

— Макаров, связь с центром есть? — спросил Кравцов.

— Так точно, товарищ старший лейтенант. Р-159 работает устойчиво. Полковник в эфире.

— Давай доклад.

Кравцов взял микрофон портативной радиостанции:

— Бекас-1, Бекас-1, я Сокол. Принимаете?

— Сокол, я Бекас-1. Слышу хорошо, — раздался голос полковника Рогова.

— Бекас-1, прибыли в назначенный район. Аэрофотоснимки изучены. Готовы к проведению рекогносцировки объекта. Время начала — 21:30.

— Сокол, разрешаю. Соблюдайте максимальную осторожность. Потери недопустимы.

— Понял. Соблюдаю осторожность. Доклад завтра в 06:00.

— Принято. Бекас-1, конец.

Кравцов убрал рацию и развернул топографическую карту масштаба 1:25 000.

— Слушай мою задачу, — обратился он к подчиненным. — Сегодня ночью проводим рекогносцировку объекта. Цель — уточнить данные аэрофоторазведки, определить слабые места в обороне, собрать информацию о режиме противника.

Он указал на карте точки:

— Маршрут подхода — через лесной массив с северо-запада. Дистанция три километра. Петров с пулеметом остается на огневой позиции здесь, — палец лег на высотку в восьмистах метрах от лагеря. — Прикрывает отход.

— Есть, товарищ старший лейтенант, — кивнул пулеметчик.

— Макаров, ты со мной. Задача — разведка системы связи и электроснабжения. Воронин, Сидоров, Жуков — детальная разведка охранения и режима. Встреча на ОП в 03:00.

— А если засекут? — спросил Жуков, самый молодой в группе.

— Отходим по плану. Петров прикрывает огнем, остальные рассредоточенно к месту сбора. — Кравцов показал на карте запасную точку встречи. — Но засекать нас не должны. Противник расслаблен, считает себя в безопасности.

День прошел в подготовке. Проверили оружие и снаряжение, изучили маршруты, отработали сигналы управления. К вечеру каждый знал свою задачу до мелочей.

В 21:15 группа выдвинулась к объекту. Двигались в походном порядке — впереди дозорный Сидоров в пятидесяти метрах, за ним основная группа с интервалом между парами тридцать метров. Замыкающий Воронин контролировал тыл и фланги.

Лес был тихим — только шелест листьев под ногами да далекое уханье совы. Ночь безлунная, видимость не более десяти метров. Идеальные условия для скрытного подхода.

Через полтора часа Сидоров подал сигнал рукой — цель впереди. Кравцов выдвинулся к дозорному и в бинокль ночного видения увидел огни лагеря. Костры, электрические фонари, прожектор на вышке.

— Петров, занимай позицию, — тихо скомандовал он. — Остальные — за мной.

Пулеметчик остался на небольшой возвышенности, откуда хорошо просматривался лагерь. ПКМ поставил на сошки, приготовил пулеметные ленты. В случае провала операции его огонь должен был прикрыть отход товарищей.

Кравцов с тремя бойцами продолжил движение к лагерю. Чем ближе, тем осторожнее. Каждые пятьдесят метров — остановка, осмотр, прослушивание. Противник мог выставить секреты или патрули.

На расстоянии двухсот метров от периметра остановились в густых кустах. Отсюда лагерь был виден как на ладони. Кравцов достал прибор ночного видения с лазерным дальномером и начал методичное изучение объекта.

— Воронин, видишь часовых? — прошептал он в микрофон личной радиосвязи.

— Три поста на периметре. Один у ворот, два по флангам. Расстояние между постами метров триста. Мертвая зона с южной стороны.

— Вижу. Макаров, изучай электроснабжение.

Радист направил прибор на центральную часть лагеря:

— Дизель-генератор у штабной палатки работает. Мощность киловатт пятьдесят, судя по звуку. Линии электропередач временные, висят на столбах как попало. Уязвимые.

— Хорошо. Жуков, считай технику.

— БТР-80 исправный, антенна радиостанции поднята. Т-72 без видимых повреждений, но люк мехвода открыт — возможно, на техобслуживании. «Уралы» загружены, видны тенты. Легковые машины — два УАЗа, «Нива», иномарка.

Кравцов методично записывал данные в блокнот. Численность охраны, режим смены постов, расположение командных пунктов, складов, жилых зон. Через час у него была подробная схема лагеря с указанием всех важных объектов.

— Сидоров, обследуй южный сектор. Там слабое место в охране.

Молодой разведчик аккуратно обошел лагерь с фланга. Через полчаса вернулся с ценной информацией:

— Товарищ старший лейтенант, с южной стороны заграждение символическое. Колючая проволока в один ряд, без минирования. Часовых нет, но есть собаки на привязи.

— Сколько собак?

— Три штуки. Обычные дворняги, не служебные.

Это была важная деталь. Собаки могли поднять тревогу, но их небольшое количество говорило о слабой организации охраны.

В два часа ночи началось самое интересное. В лагере поменялись часовые, и Кравцов смог наблюдать процедуру смены караула. Никакой дисциплины — новые часовые подходили с опозданием, разговаривали громко, курили на постах.

— Расхлябанность полная, — прошептал Воронин. — Это же не армия, а банда.

— То, что нам нужно, — ответил Кравцов. — Фиксируй время смены постов, интервалы патрулирования.

Около трех утра они заметили движение у центральных построек. Из большой палатки вышли несколько человек в камуфляжной форме. Один — высокий, с полковничьими погонами. Курганов собственной персоной.

— Воронин, дистанция до группы у штаба?

Снайпер навел оптический прицел:

— Четыреста двадцать метров. Отличная видимость. Гарантированное поражение.

— Записывай. Завтра передадим координаты для корректировки артиллерии.

К половине четвертого разведка была завершена. Собрано максимум информации без риска обнаружения. Группа начала отход тем же маршрутом.

Возвращение прошло без происшествий. В шесть утра Кравцов уже докладывал полковнику Рогову результаты разведки:

— Лагерь противника слабо защищен. Охрана недисциплинированная, есть мертвые зоны. Техника сосредоточена компактно — идеальная цель для артиллерийского удара. Командный состав беспечен, собирается открыто.

— Потрясающая работа, Кравцов, — похвалил полковник. — Твои данные позволят провести операцию с минимальными потерями.

— Товарищ полковник, есть предложение. Можем организовать диверсию перед началом общего наступления. Вывести из строя генератор, связь, может быть, и танк. А если повезёт - то может и кого-то из руководящего состава.

— Интересно. Разрабатывай план. Время у нас есть пока есть.

Кравцов закрыл блокнот с записями. Первый этап выполнен. Теперь предстояла подготовка к решающему удару по логову бандитов. И его группа сыграет в этом ключевую роль.

Глава 12

День двадцать пятый. 7 сентября, суббота

Временная база объединенных сил федерации располагалась в двадцати километрах от лагеря Курганова, в заброшенном пионерлагере. Место было выбрано не случайно — хорошая маскировка среди соснового леса, готовая инфраструктура в виде домиков и столовой, близость к источнику воды.

Полковник Рогов разместил свой штаб в бывшем административном корпусе, где когда-то планировали летний отдых для детей, а теперь готовили военную операцию против садистов и работорговцев.

Старший лейтенант Кравцов проснулся в пять утра по привычке — военная биография не позволяла спать дольше, даже после тяжелых суток разведки. Он оделся и вышел на крыльцо домика, где размещалась его группа.

Рассвет был туманным, но уже чувствовалось приближение осени — листья на березах начинали желтеть, воздух стал прозрачнее и прохладнее. Где-то вдали мычала корова — видимо, из фермерской общины, которая тоже примкнула к федерации.

— Товарищ старший лейтенант, — окликнул его старшина Воронин, выходя из домика с кружкой дымящегося чая. — Полковник вызывает в штаб. Говорят, новые игрушки привезли.

Кравцов кивнул. Вчера вечером прибыла группа техников из Йошкар-Олы — те самые ребята, которые сумели отстоять от мертвецов подземные корпуса Марийского Машиностроительного Завода. Город стал зоной смерти, но железнодорожная ветка к заводу еще функционировала, позволяя эвакуировать оборудование и специалистов. В подземельях ММЗ объединились инженеры со всех оборонных предприятий города, создав уникальный центр разработки новых систем вооружения.

В штабе его ждал полковник в компании невысокого мужчины лет сорока в гражданской одежде, но с военной выправкой.

— Кравцов, знакомься — Игорь Белов, начальник конструкторского бюро ММЗ, — представил полковник. — Они согласились помочь нам с... нестандартными решениями.

Белов крепко пожал руку разведчику:

— Слышал о ваших успехах. Профессиональная работа. У меня есть предложение, которое может существенно упростить вашу задачу.

Он достал из кейса конструкцию размером с противень для выпечки — семидюймовый квадрокоптер, явно самодельный, но сделанный профессионально. Рама была из углепластика, моторы выглядели мощными, а под центральной частью висело крепление для груза.

— FPV дрон-камикадзе, — пояснил Белов с гордостью в голосе. — Полезная нагрузка до пяти килограммов на дистанции до пяти километров, три килограмма на дальности до десяти. Управление через цифровую видеосвязь.

Кравцов заинтересованно изучил конструкцию:

— А точность какая?

— При хорошем операторе — попадание в окно с двух километров. А в танк или БТР с любого разумного расстояния.

— Серьезно? — Кравцов взглянул на полковника. — А сколько у нас таких?

— Пока десять, — ответил Белов. — Но к завтрашнему вечеру будет пятнадцать. Плюс запасные аккумуляторы, зарядные станции, ремкомплекты.

Полковник развернул карту района:

— Алексей, вот что я думаю. Твоя группа проводит диверсию с использованием дронов за час до начала общего наступления. Основные цели — командный пункт, радиостанция, танк, БТР. Пока они в панике разбираются, что происходит, мы наносим удар основными силами.

— А управлять дронами кто будет? — спросил Кравцов.

— У меня есть два специалиста — Антон и Сергей, — сказал Белов. — Но основную работу будут делать твои люди. У тебя в группе есть операторы?

Кравцов кивнул:

— Макаров и Сидоров. Оба прошли курсы операторов БПЛА в Рязани, имеют боевой опыт применения "Орланов" в Сирии. На FPV тоже летают.

— Отлично. Мои ребята покажут особенности техники, а дальше — дело опыта.

— А как с надежностью? Не откажут в решающий момент?

— Техника проверенная, — заверил Белов. — Правда, есть нюансы. Радиус действия ограничен рельефом — если между оператором и целью холм или лес, связь может пропасть.

— А автономность?

— В автономном режиме могут лететь по GPS-координатам, но точное наведение только под управлением оператора.

Полковник положил руку на плечо Кравцова:

— Твоя задача — провести операторов к позициям для пуска и обеспечить их прикрытие. Специалисты Белова остаются под твоей защитой до завершения диверсии.

— Понял, товарищ полковник. А время операции?

— Завтра в пять утра. Восход солнца — в шесть, к этому времени хочу видеть вражеский лагерь в руинах.

После совещания Кравцов собрал свою группу для инструктажа. В домике, где они разместились, теперь стояли кейсы с дронами, зарядными устройствами, запасными частями.

— Слушай мою задачу, — обратился он к бойцам. — Завтра утром проводим диверсионную операцию с применением беспилотников. Цель — максимальный ущерб командованию и технике противника перед началом общего наступления.

Ефрейтор Макаров, радист группы, внимательно изучал один из дронов:

— Хорошая машина, товарищ старший лейтенант.

— А управление? — поинтересовался рядовой Сидоров, второй оператор в группе.

— Через очки виртуальной реальности, — пояснил подошедший инженер Белов, доставая из кейса комплект оборудования. — DJI Goggles 3, топовая модель. Видео в реальном времени, дальность до пятнадцати километров даже в сложных условиях. Если в идеале - может до 40 километров работать, но это уже больше для крыла актуально.

Сидоров надел очки и включил систему:

— Четкая картинка, отличная детализация. А это что за планшет?

— Дублирующий экран, — объяснил Белов. — Для командира и других операторов. Видят то же, что и пилот в очках.

Старшина Воронин заинтересовался техническими деталями:

— А заряда батареи хватит?

— На сорок минут полета без полезной нагрузки, — ответил Кравцов. — Этого достаточно для выполнения задачи.

— А помехи? — спросил пулеметчик Петров. — Если противник поставит глушилки?

— У нас двойное резервирование как видеоканала, так и управления. — пояснил инженер. — Даже если заглушат стандартные частоты, у нас есть резервный канал с ППРЧ. Качество видео будет сильно хуже, но и нам не фильмы снимать.

Кравцов развернул на столе схему лагеря, составленную по результатам ночной разведки:

— Приоритетные цели: первая — командный пункт в центре лагеря. Большая палатка с антеннами, там собирается руководство. Вторая — радиостанция, она рядом с генератором. Третья — танк, он на площадке у северного въезда. Четвертая — БТР у ворот.

— А люди? — спросил рядовой Жуков. — Попытаемся накрыть Курганова?

— Если представится возможность — да. Но техника в приоритете. Без командования они дезорганизованы, но с танком опасны для наших основных сил.

Вечером к их группе присоединились специалисты с ММЗ. Антон и Сергей оказались мужчинами лет тридцати-тридцати пяти, оба с техническим образованием и опытом работы с дронами.

— Боевой опыт у вас есть? — спросил Воронин, оценивающе глядя на новичков.

— В горячих точках не были, — честно признался Антон. — Но дроны знаем отлично. На ММЗ работали с военными БПЛА.

— А стрелять умеете? — поинтересовался Петров.

— Из АК умеем, — сказал Сергей. — На заводе была военная подготовка.

— Хорошо, — кивнул Кравцов. — Но помните — ваша основная задача техническая поддержка, а воевать будем мы.

День двадцать шестой. 8 сентября, воскресенье

Подъем в четыре утра. В домике было темно и прохладно — осенние ночи уже заметно похолодали. Кравцов проверил снаряжение в последний раз: автомат, запас патронов, рация, прибор ночного видения, аптечка.

Операторы дронов готовили свою технику. Каждый беспилотник проверялся по полной программе — моторы, пропеллеры, камера, система управления. Зарядка аккумуляторов проверялась дважды.

— Готовность номер один, — доложил Макаров, надевая очки управления. — Все системы в норме.

— Отлично, — кивнул Кравцов. — Выдвигаемся.

Группа покинула базу в половине пятого утра. Двигались в том же порядке, что и при разведке — дозорный впереди, основные силы за ним, замыкающий контролирует тыл. Специалисты с ММЗ шли в середине колонны под защитой автоматчиков.

Путь до исходной позиции занял полтора часа. Кравцов выбрал место на небольшой возвышенности в полутора километрах от лагеря — отсюда открывался отличный обзор, но при этом позицию трудно было обнаружить.

— Петров, ставь пулемет здесь, — указал он на удобное место среди кустов. — Воронин, займи позицию для снайперской стрельбы вон за тем валуном. Остальные — круговая оборона.

Операторы разложили свое оборудование. Планшеты с защищенными экранами, очки, аппаратура управления, антенны для усиления сигнала. Выглядело как мобильный командный пункт будущего.

— Связь с дронами есть, — доложил Макаров, запуская первый квадрокоптер. — Начинаю патрулирование района цели.

На экране планшета появилась картинка с высоты птичьего полета. Лагерь был виден отлично — костры, палатки, техника. Часовые дремали на постах, в центре лагеря горел свет в штабной палатке.

— Цель номер один в зоне видимости, — сообщил оператор. — Командный пункт, большая палатка с антеннами.

— Жди команду, — приказал Кравцов и взял рацию. — Бекас-1, говорит Сокол. На исходных позициях, готовы к выполнению задачи.

— Сокол, я Бекас-1, — раздался голос полковника Рогова. — Основные силы в готовности. Разрешаю начинать операцию.

— Есть начинать операцию.

Кравцов повернулся к операторам:

— Начинаем. Макаров, твоя цель — командный пункт. Сидоров — радиостанция и генератор. Если получится — добавим по танку и БТР.

— Понял, — кивнул Макаров и скорректировал положение очков. — Дрон номер один идет на цель.

На экране планшета было видно, как квадрокоптер снижается, приближаясь к большой палатке в центре лагеря. Камера показывала детали — вход в палатку, охранников у входа, антенны радиостанций.

— Дистанция двести метров, — сообщил оператор. — Вижу людей у входа в штаб. Один в офицерской форме.

— Это может быть Курганов, — сказал Кравцов. — Точный удар.

— Понял. Снижаюсь.

Дрон камикадзе пикировал на цель с высоты пятидесяти метров. Скорость нарастала, на экране мелькали детали — брезент палатки, фигуры людей, блеск металла.

Взрыв озарил рассветные сумерки ярким всполохом. Ударная волна разнесла палатку в клочья, а осколки разлетелись на десятки метров. Там, где секунду назад был командный пункт, теперь были клубы дыма.

— Цель номер один поражена! — торжествующе крикнул Макаров.

— Отлично, — кивнул Кравцов. — Сидоров, твоя очередь.

Второй дрон уже висел над генераторной установкой. Дизельный агрегат работал ровно, обеспечивая лагерь электричеством. Рядом стояла рация дальней связи на треноге.

— Вижу цель, — сообщил Сидоров, корректируя полет через очки. — Генератор и радиостанция рядом.

— Уничтожай.

Второй взрыв прогремел через несколько секунд. Генератор разлетелся на куски, а радиоантенна рухнула, перебитая осколками. В лагере погасли все электрические огни.

— Связь и электроснабжение отрезаны, — доложил оператор.

В лагере начиналась паника. Люди выбегали из палаток, кричали, хаотично бегали между постройками. Никто не понимал, что происходит и откуда летят смертоносные "птички".

— Запускаю третий дрон, — сообщил Антон, специалист с ММЗ. — Цель — танк.

Квадрокоптер направился к площадке, где стоял Т-72. Танк был без экипажа — люк механика-водителя открыт, башенный люк тоже. Идеальная цель для диверсии.

— Снижаюсь, — сообщил оператор. — Цель — открытый люк башни.

Дрон зашел на цель сверху и нырнул прямо в люк. Взрыв прогремел изнутри танка — боекомплект сдетонировал, разорвав боевую машину на части. Башня подлетела в воздух и с грохотом упала в двадцати метрах от корпуса.

— Танк уничтожен полностью! — восторженно крикнул Антон.

В это же время. Основные силы федерации

Сергей Соколов лежал в кустах в трехстах метрах от периметра лагеря бандитов и наблюдал в бинокль за происходящим. Рядом с ним располагались Дмитрий Зеленский, Владимир Новиков и Иван Громов — добровольцы из их деревни, которые не смогли остаться в стороне от решающей битвы.

Когда прогремел первый взрыв, Сергей почувствовал, как адреналин ударил в кровь. Диверсионная группа начала действовать точно по плану. Яркая вспышка озарила центр лагеря, и даже на таком расстоянии была слышна ударная волна.

— Мастерская работа, — прошептал Дмитрий, наблюдая в свой бинокль. — Точно в командный пункт попали.

Второй взрыв был еще более впечатляющим — когда взлетел генератор, искры посыпались во все стороны, а лагерь погрузился в темноту. Только костры да горящие обломки техники освещали панику среди бандитов.

— А это уже по связи, — констатировал Сергей. — Кто бы ни проводил диверсию, действует профессионально.

Но когда прогремел третий взрыв и башня танка взлетела в воздух, Сергей вдруг почувствовал странное ощущение узнавания. Что-то в этой точности, в этой хладнокровной методичности показалось ему знакомым.

— Интересный почерк, — пробормотал он. — Где-то я уже видел такую работу...

— Бекас-2, говорит Сокол-1, — раздался голос полковника Рогова в рации. — Диверсия завершена успешно. Начинаем общее наступление. Всем группам — к бою!

— Вот и нам пора, — сказал Сергей, поднимаясь с земли. — Владимир, заводи БТР, который им выделил Рогов. Техники у военных было больше чем водителей, поэтому для психологической атаки решили пустить в дело как можно больше техники. И пусть десантное отделение пустовало, но бандиты об этом не знали.

БТР заревел дизелем, и небольшая группа добровольцев двинулась к лагерю. Сергей шел держа автомат наготове.

С других направлений к лагерю приближались основные силы федерации. БТРы прорывались через заграждения, грузовики высаживали десант, бронемашины прикрывали пехоту. Операция развивалась по классической схеме — после диверсии начинался штурм деморализованного противника.

— Сопротивление слабое! — докладывал по рации командир одной из групп. — Противник бежит, бросая оружие!

Но не все бандиты сдались без боя. В северо-западном секторе лагеря, где располагались казармы наиболее подготовленных боевиков, завязалась серьезная перестрелка.

— Группа Альфа, у нас проблемы! — раздался напряженный голос в эфире. — Засели в бараках, ведут плотный огонь. Есть пулемет!

— Бекас-2, понял, — ответил полковник. — Группа Бета, поддержите Альфу с фланга.

Группа Сергея вошла в лагерь с южной стороны, где сопротивление было минимальным. Здесь располагались бараки с рабами — несчастные люди, которых бандиты использовали как рабочую силу.

— Не стреляйте! Мы не бандиты! — кричали из одного барака.

— Выходите с поднятыми руками! — крикнул в ответ Дмитрий.

Из построек начали выходить люди — мужчины, женщины, дети. Все худые, оборванные, с выражением безнадежности на лицах. Месяцы рабства сделали свое дело.

— Мы пришли вас освободить! — сказал им Сергей. — Бандитов больше нет!

— Правда? — недоверчиво спросила молодая женщина, держа на руках ребенка. — Курганов мертв?

— Курганов и его штаб уничтожены, — подтвердил Иван. — Вы свободны.

А в северо-западной части лагеря бой только разгорался. Группа из пятнадцати бандитов заперлась в кирпичном здании бывшей котельной и отстреливалась из окон. У них был пулемет ПКМ и достаточно боеприпасов.

— Не можем подойти! — докладывал командир штурмовой группы. — Пулемет простреливает все подходы!

— А гранатометы есть? — спросил полковник.

— РПГ-7 есть, но здание крепкое. Кирпичные стены толщиной в полметра.

— Тогда берите измором. Окружите здание, ждите пока боеприпасы кончатся.

Но бандиты решили прорываться. Из задней части здания выскочили трое с автоматами и попытались добраться до стоящего неподалеку УАЗа. Снайпер федерации уложил двоих, третий все же добрался до машины и завел мотор.

— Прорыв! — крикнул кто-то. — Машина уходит!

УАЗ на полной скорости рванул к выезду из лагеря, обстреливаемый с нескольких сторон. Стекла вылетели, кузов покрылся пробоинами, но машина продолжала движение.

— Группа Гамма, перехватите беглеца! — скомандовал полковник.

Но УАЗ прорвался через неплотное кольцо окружения и скрылся в лесу. На его борту было трое выживших бандитов — остатки банды Курганова.

Глава 13

Но бандиты решили прорываться. Из задней части здания выскочили трое с автоматами и попытались добраться до стоящего неподалеку УАЗа. Снайпер федерации уложил двоих, третий все же добрался до машины и завел мотор.

— Прорыв! — крикнул кто-то. — Машина уходит!

УАЗ на полной скорости рванул к выезду из лагеря, обстреливаемый с нескольких сторон. Стекла вылетели, кузов покрылся пробоинами, но машина продолжала движение.

— Группа Гамма, перехватите беглеца! — скомандовал полковник.

Но УАЗ прорвался через неплотное кольцо окружения и скрылся в лесу. На его борту было трое выживших бандитов — остатки банды Курганова.

— Дать ли погоню? — спросил один из командиров.

— Не стоит, — решил полковник. — Трое дезертиров не представляют серьезной угрозы. Займемся теми, кто остался.

Осада котельной продолжалась еще час. Бандиты отстреливались яростно, но боеприпасы постепенно заканчивались. Стрельба становилась все реже.

— Сдавайтесь! — крикнул через мегафон офицер федерации. — Сопротивление бессмысленно! Вас окружили!

В ответ из окна высунулся автомат и дал длинную очередь. Пули просвистели над головами бойцов, укрывшихся за броневиком.

— Упертые, — констатировал командир группы. — Придется штурмовать.

— Подождите, — остановил его полковник. — Попробуем еще раз. Может, одумаются.

Через полчаса стрельба из котельной прекратилась совсем. Либо кончились патроны, либо кончились стрелки.

— Штурмовая группа, готовность номер один, — скомандовал полковник. — Входим через главный вход. Готовьтесь к рукопашной.

Шестеро бойцов в бронежилетах ворвались в здание. Внутри их ждала тишина — двенадцать трупов на полу, один раненый без сознания. Бандиты дрались до последнего.

— Здание зачищено, — доложил командир штурмовой группы. — Двенадцать убитых, один раненый. Наших потерь нет.

Тем временем в других частях лагеря сопротивление быстро подавлялось. Большинство бандитов либо погибли при диверсии, либо разбежались при первых звуках боя. Остались только самые отчаянные, которые предпочли смерть плену.

К полудню лагерь был полностью зачищен. В плен попало всего семнадцать человек — в основном повара, механики, снабженцы. Те, кто не участвовал в боевых действиях напрямую, но обслуживал банду.

— Что с пленными делать? — спросил один из командиров.

— Допросить, — решил полковник. — Выяснить, кто добровольно служил бандитам, а кто принуждение. Первых под суд, вторых можно помиловать.

Освобождение рабов заняло несколько часов. Их оказалось четыреста двадцать три человека — мужчины, женщины, дети. Всех истощенных, запуганных, некоторых больных.

— Медицинская помощь нужна срочно, — доложила прибывшая санитарная команда. — У многих дистрофия, есть раненые, несколько беременных женщин.

— Делайте что можете, — ответил полковник. — Развертывайте полевой госпиталь. К нам на базу их пускать ещё рано.

Среди освобожденных были люди разных профессий — врачи, учителя, инженеры, рабочие. Многих похитили из других групп выживших, некоторые попали в плен еще в первые дни катастрофы.

— Меня схватили три месяца назад, — рассказывал один из освобожденных, пожилой мужчина в очках. — Я работал завучем в школе поселка Звенигово. Пытался эвакуировать детей, когда началось нападение.

— А дети? — спросила медсестра, осматривавшая его.

— Их тоже захватили. Двенадцать школьников. Курганов заставлял их работать на полях.

— Где они сейчас?

— Вон там, в детском бараке. Живы, но напуганы очень.

Детей оказалось больше тридцати — от пяти до семнадцати лет. Все худые, грязные, с потухшими глазами. Многие не говорили, просто сидели и смотрели в пустоту.

— Потребуется серьезная психологическая реабилитация, — сказала детский врач из команды федерации. — Дети получили тяжелую травму.

— Сделаем все возможное, — пообещал полковник. — У нас есть специалисты.

Подсчет трофеев занял весь остаток дня. Склады бандитов оказались набиты оружием, боеприпасами, продовольствием, техникой. Курганов готовился к долгой войне.

— Сорок семь автоматов, двенадцать пулеметов, три гранатомета, — перечислял старшина, ответственный за трофеи. — Патронов более ста тысяч штук разного калибра.

— А техника?

— Два БТР, но оба повреждены, четыре грузовика, восемь легковых машин. Правда, танк полностью уничтожен.

— А продовольствие?

— Консервов на полгода для трехсот человек. Крупы, мука, тушенка. Неплохие запасы.

— Отлично, — кивнул полковник. — Это серьезно усилит нашу федерацию.

Но главным трофеем были не оружие и техника, а освобожденные люди и информация. Среди пленных бандитов нашелся радист — тощий парень лет двадцати пяти, который под давлением допроса выдал много ценных сведений.

— Курганов поддерживал связь с тремя другими группировками, — рассказывал он, дрожа от страха. — На севере банда Волкова, человек сто пятьдесят. На западе — Черных, около ста. И на юге какие-то военные дезертиры, полсотни максимум.

— А планы у них были? — спросил офицер федерации, ведущий допрос.

— Курганов хотел их всех объединить. Создать большую банду, контролировать весь регион. Говорил, что зимой все выжившие станут легкой добычей.

— А что они знают о федерации?

— Пока мало. Курганов считал вас небольшой группой, не представляющей угрозы. Если бы знал о ваших силах, действовал бы по-другому.

— А оружие откуда брали?

— С военных складов в первые дни хаоса. Еще грабили полицейские участки, воинские части. А главное — отбирали у других выживших.

Эта информация оказалась очень ценной. Полковник Рогов сразу же отдал приказ усилить разведку в указанных направлениях.

— Нужно знать, что планируют оставшиеся банды, — объяснил он на совещании командиров. — После нашей победы они могут либо испугаться и затаиться, либо наоборот — объединиться против нас.

— А что с беглецами на УАЗе? — спросил один из командиров.

— За ними нужно следить. Трое вооруженных отчаянных людей могут наделать много бед.

Сергей Соколов помогал размещать освобожденных рабов во временном лагере. Люди постепенно приходили в себя, понимая, что кошмар закончился.

— Спасибо вам, — сказала ему женщина средних лет, которая оказалась врачом из разгромленного поселка. — Мы уже не надеялись на спасение.

— Что там творилось? — осторожно спросил Сергей.

— Ад на земле. Курганов и его люди получали удовольствие от чужих страданий. Избивали без причины, морили голодом, устраивали "развлечения".

— Какие развлечения?

— Заставляли рабов драться друг с другом за еду. Или... — женщина не смогла продолжить, только замотала головой.

Сергей почувствовал, как внутри поднимается ярость. Хорошо, что Курганов мертв. Такие твари не заслуживали пощады.

— А сколько еще таких лагерей может быть? — спросил он.

— Не знаю точно. Но Курганов хвастался, что у него есть "партнеры" в других местах. Обменивались рабами, оружием, информацией.

— Значит, война не закончена.

— Нет. Это была только первая битва.

К вечеру основные итоги операции были подведены. Полковник Рогов собрал всех командиров групп на финальное совещание.

— Джентльмены, операция завершена полностью успешно, — начал он. — Банда Курганова ликвидирована, угроза для региона устранена. Потери минимальные — семь раненых, ни одного погибшего.

— А результаты? — спросил командир фермерской общины.

— Освобождены четыреста двадцать три человека. Захвачены огромные трофеи. Получена ценная разведывательная информация. И главное — федерация доказала свою боеспособность.

— Что дальше? — поинтересовался представитель группы учителей.

— Интеграция освобожденных людей в наши структуры. Среди них много специалистов — врачей, инженеров, учителей. Это серьезное усиление федерации.

— А угрозы?

— Остались три банды поменьше, но они вряд ли рискнут нападать после нашей демонстрации силы. Скорее всего, затаятся до весны.

— А беглецы?

— За ними установлено наблюдение. Трое дезертиров с одной машиной — не критическая угроза.

Сергей поднял руку:

— А что с промышленными объектами? НПЗ, заводы, электростанции?

— Это следующий этап, — ответил полковник. — Нужно устанавливать контакты, налаживать торговлю, искать возможности сотрудничества.

— А если они настроены враждебно?

— Тогда будем действовать по обстоятельствам. Но сначала попробуем мирный путь.

Вечером, когда официальная часть закончилась, Сергей прогулялся по бывшему лагерю бандитов. В свете факелов и автомобильных фар рабочие разбирали баррикады, грузили трофеи, готовили лагерь к эвакуации.

Он остановился у воронки, где раньше стоял командный пункт Курганова. Точный удар дрона превратил палатку с людьми в месиво из обломков и плоти. Профессиональная работа — один выстрел, одна цель.

— Интересный почерк, — пробормотал он снова. — Методично, расчетливо, эффективно. Где-то я такое уже видел...

Но вспомнить не мог. Слишком много воды утекло с тех пор, когда он сам занимался подобными делами. Другая жизнь, другие люди, другие войны.

Рядом остановился Дмитрий:

— О чем думаешь?

— О том, кто проводил диверсию. Очень профессиональная работа.

— Спецназ ВДВ, как говорил полковник. Элитные части.

— Да, но стиль знакомый. Как будто я где-то с такими ребятами работал.

— В ЧВК?

— Возможно. Там всякие специалисты встречались.

Они постояли в молчании, глядя на дымящиеся развалины. Где-то в этих руинах лежали тела Курганова и его приспешников. Справедливость восторжествовала, но какой ценой?

— А знаешь, что меня больше всего поражает? — сказал Дмитрий.

— Что?

— Как быстро люди могут скатиться к варварству. Курганов был офицером, присягу принимал. А превратился в садиста и работорговца.

— А другие наоборот — поднимаются над обстоятельствами. Полковник Рогов мог бы стать таким же диктатором, но создает федерацию.

— В чем разница?

— В воспитании, наверное. В том, что человек считает правильным. Кто-то верит в силу, кто-то в справедливость.

Ночью лагерь начали эвакуировать. Освобожденных людей развозили по базам федерации, трофеи грузили в машины, раненых бандитов отправляли в госпиталь под охраной.

— Завтра начинается новый этап, — сказал полковник, обходя подразделения. — Мы доказали, что можем защитить невинных от злодеев. Теперь нужно строить мирную жизнь.

— А как же остальные банды? — спросил один из командиров.

— Займемся ими, если понадобится. Но главная задача — не воевать, а создавать. Школы, больницы, производство, торговля.

— Мирная жизнь в военное время?

— Именно. Показать всем, что цивилизация сильнее варварства.

Сергей вернулся в деревню поздно ночью, когда все уже спали. Но его ждали — Елена не ложилась, готовила ужин для мужа-воина.

— Ну что, победили? — спросила она, обнимая его.

— Победили. И даже больше — нашли новых союзников и единомышленников.

— А потери?

— Минимальные. У нас вообще никто не пострадал.

— Слава богу. А что дальше?

— Дальше мирная жизнь. Федерация будет расти, развиваться. Детям нашим будет где жить по-человечески.

Елена крепко прижалась к мужу:

— Я так боялась тебя потерять...

— Не потеряешь. Я же обещал построить с тобой новую жизнь.

— И построим?

— Построим. Все худшее позади.

За окном была тихая сентябрьская ночь. Война закончилась победой добра над злом. Впереди был долгий путь восстановления и строительства, но главное было сделано — цивилизация выстояла.

А где-то в лесу, на угнанном УАЗе, мчались трое уцелевших бандитов. Озлобленные, отчаянные, жаждущие мести. Они еще дадут о себе знать, но это будет уже другая история.

Пока же в деревне Сосновка мирно спали дети, не подозревая, какая битва была выиграна ради их будущего. И это было самым важным результатом операции — дети могли спать спокойно.

Глава 14

15 сентября, воскресенье

Сигнал пришел неожиданно.

Старший сержант Петров, дежуривший в радиорубке штаба федерации, почти проспал его. За недель после победы над бандитами Курганова эфир стал заметно тише — большинство уцелевших радиостанций либо замолкли, либо перешли на служебные частоты. Военные и выжившие гражданские структуры постепенно налаживали связь между собой, но гражданские сигналы бедствия почти исчезли.

Поэтому когда в половине седьмого утра в наушниках раздался слабый, прерывистый голос, Петров сначала подумал, что это помехи. Но голос повторился, и радист понял — это не случайный шум, а реальная передача.

— ...НИИ Микробиологии МО РФ... сорок восьмой центральный... критическая ситуация... требуется срочная... — голос то появлялся, то пропадал в треске помех.

Петров быстро настроил приемник, пытаясь поймать частоту точнее. Сигнал шел откуда-то с севера, с частотой около 14.250 МГц — диапазон служебной связи оборонных предприятий.

— ...повторяю, говорит НИИ микробиологии, объект «Киров-1»... биореактор... Циклон вышел из строя... производство вакцины остановлено... требуется срочная техническая помощь...

Радист резко выпрямился. Вакцина! Он знал, что несколько научных центров пытались разработать средство против зомби-вируса, но большинство исследований прекратились с началом хаоса. А тут — работающая лаборатория, которая уже производила вакцину!

— ...объект окружен зараженными... эвакуация невозможна... персонал заблокирован в защищенном блоке... запасы провианта на три недели... повторяю, требуется срочная помощь...

Петров схватил телефон прямой связи с полковником Роговым:

— Товарищ полковник! Срочно! Поймали сигнал бедствия из НИИ микробиологии в Кирове!

Через пять минут в радиорубке собрались полковник Рогов, майор Волков и начальник связи капитан Семенов. Передача повторялась каждые десять минут — видимо, автоматически.

— Сорок восьмой ЦНИИ микробиологии МО РФ, — пробормотал полковник, изучая справочники. — Знаю эту контору. Один из ведущих военных НИИ по биологической защите. Если они говорят о вакцине...

— То это может изменить всё, — закончил майор Волков. — Но Киров далеко. Километров триста отсюда.

— А что с самим городом? — поинтересовался капитан Семенов.

— По нашим данным, Киров пал одним из первых. Полмиллиона населения, плотная застройка — идеальные условия для распространения заражения.

Полковник задумался, изучая карту. Киров действительно был далеко, а главное — путь туда лежал через зараженные территории. Но если учёные действительно разработали рабочую вакцину...

— Нужно попробовать связаться с ними, — решил он. — Выяснить подробности, что именно им нужно.

Капитан Семенов сел за микрофон мощной радиостанции:

— НИИ микробиологии, НИИ микробиологии, говорит федерация выживших Марий Эл. Слышим ваш сигнал бедствия. Готовы оказать помощь. Ответьте.

Ответ пришел через несколько минут. Голос был уставшим, но отчетливым:

— Федерация Марий Эл, говорит НИИ микробиологии. Очень рады связи. Меня зовут доктор Александр Сергеевич Белоусов, заместитель директора по научной работе.

— Слушаем вас, доктор.

— Наш институт работает над созданием вакцины против зомби-вируса. Мы достигли значительных успехов — имеем работающий прототип, который показывает эффективность до восьмидесяти процентов. Но три дня назад вышел из строя биореактор БР-7М «Циклон» — единственная установка, способная производить вакцину в промышленных масштабах.

— В чем проблема?

— Отказал главный циркуляционный насос. У нас нет запасных частей, а без биореактора мы не можем продолжать производство. При этом мы окружены зараженными — их тысячи. Самостоятельно покинуть объект мы не можем.

Полковник Рогов взял микрофон:

— Доктор Белоусов, говорит полковник Рогов, командующий федерацией. Что именно вам нужно для восстановления биореактора?

— Новый насос или комплектующие для ремонта существующего. Циркуляционный насос НЦП-500/80, производства завода «Гидромаш». Также нужны специалисты по биореакторному оборудованию — наш главный инженер погиб при прорыве зараженных.

Полковник переглянулся с майором. Завод «Гидромаш» им ничего не говорил, но специалисты по промышленному оборудованию наверняка могли найтись.

— Доктор, а сколько у вас времени?

— При минимальных темпах потребления сырья — не больше трех недель. После этого нам нечем будет кормить культуры для производства вакцины. Весь процесс придется начинать заново, а это месяцы работы.

— Понял. Мы изучим возможности и свяжемся с вами через час.

Когда связь прервалась, в радиорубке повисла напряженная тишина. Все понимали масштаб открывшейся возможности. Работающая вакцина против зомби-вируса могла изменить ход борьбы за выживание человечества.

— У нас есть трое суток на подготовку, — сказал полковник. — Всех, кто может что-то знать о промышленном оборудовании, биотехнологиях, биореакторах.

Через полчаса в конференц-зале собралась разношерстная группа: военные инженеры, бывшие заводские специалисты из числа беженцев, техники с разных предприятий. Полковник коротко изложил ситуацию.

— Главная проблема — найти нужное оборудование или его аналог, — резюмировал он. — Насос НЦП-500/80 или совместимая замена. Кто-нибудь знает, где такое может быть?

Майор инженерных войск Корнилов поднял руку:

— Товарищ полковник, я работал на химзаводе в Дзержинске. Такие насосы использовались в реакторных установках. Но Дзержинск — это Нижегородская область, слишком далеко.

— А поближе?

— В Кирово-Чепецке есть химкомбинат «Кирово-Чепецкая химическая компания», — подал голос техник-химик Савельев. — Они производили минеральные удобрения, аммиак. Должны были использовать подобное оборудование.

Тут поднял руку невысокий мужчина лет сорока пяти в гражданской одежде:

— Разрешите, товарищ полковник. Инженер-биотехнолог Андрей Климов. Работал на заводе биопрепаратов в Москве. С биореакторами имею опыт, но не с такими современными моделями.

— Хорошо, — полковник поднялся. — Климов, начинайте изучать все, что можете найти по БР-7М. Майор Волков — прорабатываете маршрут до Кирова и оценку сил противника. Савельев — всё о химкомбинате в Кирово-Чепецке.

Но тут майор Волков подал голос:

— Товарищ полковник, есть еще одна проблема. У нас нет специалистов, которые разбираются именно в циркуляционных насосах промышленного класса. Это очень специфическое оборудование.

— А где таких найти?

— Ну... — майор замялся, — в принципе, есть один вариант. Вроде у Соколова был кто-то с завода «Маяк». Если не ошибаюсь, там использовались похожие технологии.

Полковник задумался. Сергей Соколов и его команда зарекомендовали себя как надежные союзники и профессионалы. Более того, Соколов сам был родом из Кировской области — знал местность, понимал специфику региона.

— Вызывайте Соколова, — решил полковник. — Немедленно.

Сергей Соколов получил вызов в половине десятого утра, когда возился с новой системой очистки воды. После событий с загрязненным колодцем их сообщество всерьез взялось за решение проблемы с водоснабжением.

— Сергей Михайлович, вас срочно вызывает полковник Рогов, — сообщил прибывший курьер. — Говорит, дело срочное и секретное.

Елена, помогавшая мужу с фильтрами, подняла голову:

— Опять какие-то проблемы?

— Не знаю, — честно ответил Сергей. — Но если Рогов вызывает лично — значит, серьезно.

— Ты только осторожнее. Мы и так достаточно рисковали в последнее время.

Сергей обнял жену:

— Не волнуйся. Сначала выясню, в чем дело.

Через часа полтора он был уже в штабе федерации. Полковник встретил его в своем кабинете в компании еще нескольких человек, которых Сергей не знал.

— Сергей Михайлович, спасибо, что приехали быстро, — поздоровался полковник. — У нас ситуация, где может понадобиться именно ваша помощь.

— Слушаю.

— Утром мы получили сигнал бедствия из НИИ микробиологии в Кирове. Они разработали вакцину против зомби-вируса, но у них сломался биореактор. Без него они не могут продолжать производство.

Сергей присвистнул:

— Вакцина? Серьезно?

— Абсолютно. Восьмидесят процентов эффективности. Но нужно срочно доставить им запчасти и специалистов.

— И где я тут?

Полковник развернул карту:

— Во-первых, вы родом из Кировской области. Знаете местность, дороги, особенности региона. Во-вторых, у вас есть опыт работы с промышленным оборудованием — завод «Маяк». В-третьих, в вашей команде есть толковые специалисты.

Сергей изучил карту. Киров действительно был его родными местами — он родился в Нолинском районе, учился в кировском политехе, работал на местных предприятиях, пока не переехал в Марий Эл.

— А что именно нужно делать?

— Есть два варианта, — объяснил полковник. — Первый — добраться до химкомбината в Кирово-Чепецке, найти там нужный насос. Второй — попробовать найти оборудование в каком-то другом месте.

Сергей внимательно изучил техническое описание биореактора, и вдруг его осенило:

— Товарищ полковник, а можно взглянуть на заводской номер биореактора?

— Конечно. — Полковник передал ему документы.

Сергей пробежал глазами по техническим характеристикам и остановился на одной строчке:

— Так и есть! БР-7М «Циклон», заводской номер начинается с МАК — это означает, что он изготовлен на производственном объединении «Маяк». Я там работал несколько лет над парочкой проектов!

В зале повисла пауза.

— И что это означает? — спросил полковник.

— Это означает, что я не только знаю принципы работы этого биореактора, но и помню, где делались аналогичные установки. У «Маяка» был филиал — научно-исследовательский центр в поселке Лёвницы Кировской области. Там испытывали опытные образцы биотехнологического оборудования перед запуском в серию.

— Лёвницы? — полковник быстро нашел поселок на карте. — Это же совсем рядом с Кировом!

— Двадцать километров на юго-запад, если быть точным, — подтвердил Сергей. — И что самое главное — в Лёвницах население было не больше трех тысяч человек. Даже если весь поселок заражен, это гораздо меньше угрозы, чем полумиллионный Киров или стотысячный Кирово-Чепецк.

— А оборудование там точно есть?

— Должно быть. Филиал специализировался именно на биореакторах и сопутствующем оборудовании. Там была полная линия по производству и испытаниям, включая циркуляционные насосы разных типов.

Майор Волков изучил карту:

— Маршрут через Лёвницы выглядит логичнее. Меньше населенных пунктов, меньше потенциальных угроз.

— Согласен, — кивнул полковник. — Сергей Михайлович, а вы помните расположение объекта в Лёвницах?

— Конечно. Бывал там множество раз по работе. Филиал располагался на окраине поселка, а точнее является основой посёлка. Жилая зона гораздо меньше и фактически отделена от промзоны. А сама промзона - это хорошо огороженная территория.

— А какая техническая информация есть по этому насосу?

Тут подал голос инженер Климов:

— Циркуляционный насос НЦП-500/80 — высокотехнологичное оборудование для современных биореакторов. Подача пятьсот литров в минуту, напор восемьдесят метров водяного столба. Весит около трехсот килограммов, габариты метр на полтора на метр. Монтируется на специальную раму, подключается к трубопроводу диаметром двести миллиметров.

— А сложность замены?

— При наличии инструмента и опыта — от четырех до восьми часов, — ответил Сергей. — Я лично участвовал в монтаже аналогичных установок на «Маяке». Главное — правильно настроить параметры работы в связке с биореактором.

Сергей задумался. Насосное оборудование он знал отлично — на «Маяке» приходилось работать с биотехнологическими линиями для производства медицинских препаратов. А биореактор БР-7М он помнил еще с заводских испытаний.

— А почему именно я? — спросил он. — У вас есть военные инженеры, техники...

— Есть, — согласился полковник. — Но во-первых, опыта работы с биореакторами у них нет. Во-вторых, знания местности тоже нет. В-третьих, мне нужен человек, который может принимать самостоятельные решения в критической ситуации.

— А что с командой? — спросил полковник.

Сергей покачал головой:

— Своих людей брать не буду. Слишком опасно, да и в деревне они нужны. Семьи, хозяйство, оборона — без ключевых специалистов сообщество может не выдержать.

— Понимаю, — согласился полковник. — Тогда сформируем команду из военных специалистов и добровольцев.

— А медик?

— У нас есть военный фельдшер, но если нужен хирург...

— Анна Сергеевна Воронова — лучший врач в округе, — сказал Сергей. — Но решение принимает она сама. Принуждать не буду.

— Хорошо. Мои люди — старшина Воронин, снайпер и специалист по взрывчатке. Ефрейтор Макаров, радист и сапер. Рядовые Петров и Сидоров — пулеметчик и гранатометчик. Плюс инженер Климов.

— Сколько всего человек?

— Восемь, максимум десять с медиком и техническими специалистами.

— Техника?

— БТР для прорыва, УАЗ для разведки, грузовик для оборудования. Может, еще что-то добавим по ходу планирования.

Сергей снова посмотрел на карту. Операция действительно была рискованной, но...

— Алексей, а ты веришь, что эта вакцина может что-то изменить?

— А маршрут?

Сергей провел пальцем по карте:

— Оптимально — по трассе до Котельнича, потом на север к Кирову. Дорогу знаю отлично — раньше часто ездил из Йошкар-Олы к родителям в Нолинский район. Около трёхсот пятидесяти километров. На легковой машине в мирное время — часа четыре.

— А сейчас?

— Зависит от состояния дорог и мостов. Через Котельнич проще — там только один большой мост через Вятку, да и то уже у самого Кирова. Альтернативный маршрут через Советск хоть и короче, но там мостов больше — больше риска, что какой-то разрушен.

— А состояние дорог?

— По трассе до Котельнича должно быть нормально — федеральная трасса - делали капремонт пару лет назад. Дальше сложнее, но дорога тоже неплохая.

Сергей еще раз посмотрел на карту. Операция действительно была рискованной, но...

— А время?

— У ученых есть три недели запаса, но чем быстрее — тем лучше. С каждым днем их положение ухудшается, а зараженные становятся активнее.

— И какие гарантии, что эта вакцина вообще работает?

— Никаких, — честно признал полковник. — Но даже шанс один к десяти стоит того, чтобы попробовать.

Сергей согласился с этой логикой. Если существовал хотя бы минимальный шанс получить реальное средство против зомби-вируса, его нужно было использовать.

— Хорошо, — решил он. — Я предварительно согласен участвовать в операции. Но нужна детальная разведка маршрута и целей.

— Согласен, — кивнул полковник. — У вас есть самолет. Проведи воздушную разведку, изучи состояние дорог, мостов, оцени количество зараженных в ключевых точках. Топливо с нас.

Старший лейтенант Алексей Кравцов стоял у стенда с картами, когда в класс вошел Сергей Соколов. Офицер почти не изменился за прошедшие годы — всё тот же подтянутый силуэт, внимательные серые глаза, аккуратная военная стрижка. Только шрам на левой щеке стал заметнее, а в уголках глаз появились морщинки.

— Серёга! — Воскликнул Кравцов, глядя с удивлением на вошедшего Сергея. — Как ты здесь оказался?!

— Лёха, ты что ли? — Сергей бросился к лейтенанту, и крепко обнял его.

Глава 15

— Серёга! — Воскликнул Кравцов, глядя с удивлением на вошедшего Сергея. — Как ты здесь оказался?!

— Лёха, ты что ли? — Сергей бросился к лейтенанту, и крепко обнял его.

— Как дела? Семья? — Немного успокоившись спросил Алексей.

— Живы, здоровы. Обустроились в местной деревне, создали небольшое сообщество. А у вас как?

— Жена и дочка в эвакуации под Рязанью. Связь редкая, но вроде нормально. Служу дальше — кому-то ведь нужно наводить порядок в этом хаосе.

Они несколько минут говорили о прошлом, вспоминая сирийские будни. Сергей работал тогда на комплексе радиоразведки на авиабазе Хмеймим, а группа Кравцова несколько раз привозила на базу сбитые беспилотники противника для анализа.

— Помнишь тот случай с турецким «Байрактаром»? — усмехнулся Кравцов. — Ты два дня ковырялся в его электронике.

— Как не помнить. Интересная машинка была. А ты тогда меня потом водкой поил за то, что помог с перехватом калана связи.

— Время было проще, — вздохнул Кравцов. — Враг понятный, задачи четкие, тыл надежный.

— А теперь?

— А теперь каждый день как экзамен на выживание.

Кравцов подошел к карте:

— Но хватит ностальгии. Давай по делу. Что скажешь об операции?

Сергей изучил развернутые материалы. Карты Кировской области, схемы химкомбината в Кирово-Чепецке, техническое описание биореактора БР-7М, фотографии насоса НЦП-500/80.

— Технически выглядит реально, — сказал он через несколько минут. — Насос я знаю, с подобными работал. Биореактор тоже не экзотика — современная разработка «Маяка». Если есть инструмент и документация — справимся.

— А с точки зрения рисков?

— Большие, — честно признал Сергей. — Киров — крупный город, полмиллиона населения. Если там действительно полно зараженных... Плюс неизвестно, в каком состоянии дороги, мосты, инфраструктура.

— А альтернативные маршруты?

— Можно через проселочные дороги, но тогда высокий риск застрять или заблудиться.

Кравцов кивнул:

— Логично. А что с командой? Кого из своих планируете взять?

— Никого, — ответил Сергей. — Слишком опасно, а там все гражданские. Да и люди в деревне нужны.

— Понятно. Мои люди — старшина Воронин, снайпер и специалист по взрывчатке. Ефрейтор Макаров, радист и сапер. Рядовые Петров и Сидоров — пулеметчик и гранатометчик.

— А медик?

— Анна Сергеевна может поехать, если согласится.

— Хорошо. Сколько всего человек?

— Десять максимум.

— Техника?

— БТР для прорыва, УАЗ для разведки, грузовик для оборудования и топлива.

Сергей снова посмотрел на карту. Операция действительно была рискованной, но...

— Лёх, а ты веришь, что эта вакцина может что-то изменить?

Кравцов помолчал, затем серьезно ответил:

— Знаешь, я видел, как зараженные разрывали людей на части. Видел, как падали города, как гибла цивилизация. Если есть хотя бы призрачный шанс это остановить — я готов рискнуть.

— Даже если шансы небольшие?

— Особенно если шансы небольшие. Потому что других вариантов у нас просто нет.

Сергей кивнул. Логика была железной. Человечество балансировало на грани вымирания. Любой шанс переломить ситуацию стоил самых больших рисков.

— Хорошо, — решил он. — Я участвую в операции. Но нужно все тщательно спланировать.

— У нас есть два дня на подготовку, — сказал полковник. — Завтра проведем авиаразведку, послезавтра — выход.

— Почему такая спешка?

— Время работает против нас. У ученых заканчиваются ресурсы, а зараженные с каждым днем становятся активнее. По данным разведки, они начинают мигрировать — собираться в большие группы, двигаться в поисках пищи.

— А это плохо?

— Очень. Разрозненных зомби можно обойти или уничтожить. Но если они начнут действовать организованно...

Сергей понял логику. Чем дольше они тянули, тем сложнее становилась ситуация. Нужно было действовать быстро и решительно.

— Ладно, — сказал он. — Что нужно делать прямо сейчас?

— Изучать материалы, готовить оборудование, инструктировать людей. А завтра Михаил Воронов проведет авиаразведку маршрута — проверит состояние дорог, мостов, оценит ситуацию в ключевых точках.

— А когда последний раз что-то проходило гладко?

— Не помню, — усмехнулся Кравцов. — Но надежда умирает последней.

Вечером Сергей вернулся в Сосновку с тяжелыми мыслями. Операция в Киров была крайне рискованной, но отказаться от нее было невозможно. Слишком многое поставлено на карту.

Елена встретила его у калитки:

— Ну как? Что случилось?

— Сложная история, — вздохнул Сергей. — Нужно ехать в командировку. Далеко и надолго.

— Опасную?

— Очень.

Елена ничего не сказала, но по ее лицу было понятно — она догадывалась о масштабе проблемы.

— А дети?

— Детей это не касается. По крайней мере, пока.

— А когда уезжаешь?

— Послезавтра. Завтра еще авиаразведка, окончательное планирование.

Елена обняла мужа:

— Ты только будь осторожен. Мы не можем позволить себе потерять тебя.

— Я постараюсь. Но это может быть наш единственный шанс покончить с этим кошмаром.

— Вакцина?

— Откуда ты знаешь?

— По твоему лицу видно. Только ради чего-то действительно важного ты согласился бы на такой риск.

Они вместе зашли в дом, где их ждали дети. Максим делал уроки за кухонным столом — даже в новом мире образование оставалось важным. София играла с куклами, напевая какую-то детскую песенку.

— Папа! — обрадовалась девочка. — А что ты нам привез?

— Сегодня ничего, солнышко. Но скоро обязательно что-нибудь привезу.

Максим поднял голову от тетради:

— Пап, а правда, что скоро будет лекарство от зомби?

Сергей удивился:

— Откуда ты это знаешь?

— Дядя Дима рассказывал. Говорит, что ученые что-то изобрели.

Сергей переглянулся с женой. Новости распространялись быстро, даже среди детей.

— Может быть, сынок. Но это пока только надежда.

— А ты поедешь это лекарство добывать?

— Возможно.

— А это опасно?

— Любая работа имеет свои риски. Но иногда нужно рисковать ради важных вещей.

Максим кивнул с серьезным видом не по годам:

— Понятно. А мы тебя подождем.

— Конечно, подождете. И я обязательно вернусь.

После ужина, когда дети легли спать, Сергей и Елена сидели на кухне за чаем. За окном стояла тихая сентябрьская ночь, слышались лишь звуки дежурства — негромкие голоса часовых, шаги патруля.

— Расскажи подробнее, — попросила Елена. — Что это за операция?

Сергей рассказал все, что знал. О сигнале из НИИ, о вакцине, о необходимости добраться до Левниц и Кирова. О том, что биореактор сделан на «Маяке», где он работал. Елена слушала молча, иногда задавая уточняющие вопросы.

— И ты веришь, что это может сработать? — спросила она в конце.

— Не знаю. Но если не попробовать, мы никогда не узнаем.

— А если это ловушка?

— Тогда мы попадем в нее. Но сигнал выглядел подлинным, данные проверили военные связисты.

— А если вы не вернетесь?

Этот вопрос Сергей больше всего боялся услышать.

— Тогда вы останетесь здесь, под защитой федерации. Полковник Рогов — надежный человек, он не бросит семьи своих союзников.

— Дело не в этом, — тихо сказала Елена. — Дело в том, что дети не могут потерять отца. А я — мужа.

— Я понимаю. Но если мы получим вакцину...

— Если. А если нет?

— Лена, я должен попробовать. У меня есть опыт, знания. Без меня шансы операции резко снижаются.

Елена долго молчала, обдумывая услышанное.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Но с условием.

— Каким?

— Ты берешь рацию и выходишь на связь каждые двенадцать часов. Хочу знать, что ты жив.

— Обещаю.

— И если ситуация станет критической — ты отступаешь. Никакая вакцина не стоит твоей жизни.

— Постараюсь не доводить до крайности.

— Не постараешься, а обещаешь.

— Обещаю.

Елена встала и обняла мужа:

— Тогда иди. Но знай — мы тебя ждем. И очень надеемся на твое возвращение.

На следующий день в штабе федерации кипела подготовка. Инженер Климов изучал техническую документацию по биореактору БР-7М, Кравцов планировал маршрут и тактику операции, Сергей готовил список необходимых инструментов и запчастей.

— Основная проблема — вес насоса, — объяснял Климов, показывая чертежи. — Триста килограммов плюс монтажная рама. Нужен грузовик или мощный внедорожник.

— А демонтаж на месте? — поинтересовался Кравцов.

— Часа три-четыре, если все идет гладко, — ответил Сергей. — Главное — правильно отключить трубопроводы и электрику, чтобы не повредить систему.

— А установка в НИИ?

— Примерно столько же. Но сначала нужно демонтировать поврежденный насос.

Майор Волков принес свежие карты:

— Уточнил маршрут. До Котельнича дорога в порядке, мост через Вятку цел. Дальше до Лёвниц — Но пробираться придётся по ЖД путям и по сопутствующим им дорогам. Самое сложное место - переезд через реку Вятка по ЖД мосту в районе Котельнича. Затем ещё будет Марадыковский арсенал и бывший ЗАТО "Мирный".

— А объездные пути?

— Есть несколько, но по проселочным дорогам. Риск застрять высокий.

— А Лёвницы?

— Поселок небольшой, дорога к нему асфальтированная. Филиал НИИ находится на южной окраине.

В это время в штаб зашел Михаил Сергеевич Воронов в летной форме:

— Товарищи, самолет готов к вылету. Когда начинаем разведку?

Полковник Рогов посмотрел на часы:

— Через час. Задачи понятны?

— Так точно. Маршрут до Лёвниц и Кирова, состояние дорог и мостов, оценка количества зараженных в населенных пунктах. Особое внимание — филиалу НИИ в Левницах и основному институту в Кирове. Отдельно надо разведать обстановку в Марадыково и Мирном. Там могут быть военные, нужно быть особенно осторожным, но и разведать надо обязательно.

— Дополнительные объекты для разведки?

— Химкомбинат в Кирово-Чепецке, на случай если в Лёвницах ничего не найдем, — добавил Сергей. — И Аэропорт в Кирове — может понадобиться для эвакуации.

— Понял. Полет займет часа четыре. К вечеру будем знать реальную обстановку.

Кравцов развернул топографическую карту:

— Сергей Михайлович, покажите точное расположение филиала в Лёвницах.

Сергей внимательно изучил карту, вспоминая знакомые места:

— Вот здесь, — указал он на восточную окраину поселка. — Промзона между основным посёлком и лесом. Территория огорожена, есть КПП. Основные цеха — вот тут, административный корпус — здесь, складские помещения — с северной стороны.

— А подъездные пути?

— Основной въезд с трассы, запасной — грунтовка со стороны карьеров.

— Хорошо. А что с охраной?

— В мирное время была обычная вахта. Но объект режимный, территория закрытая.

— А сейчас?

— Не знаю. Возможно, рабочие забаррикадировались внутри, возможно — эвакуировались. А может, объект захвачен зараженными.

Михаил Воронов изучил полетные карты:

— Маршрут разведки определяю следующий: взлет отсюда, курс на Котельнич, осмотр трассы и моста. Затем на Левницы вдоль ЖД путей — детальная разведка поселка и филиала НИИ. После этого — Киров, облет основных районов города и института микробиологии. На обратном пути — осмотр Кирово-Чепецка и химкомбината. Обратный путь - через Советск.

— Высота полета? — спросил Кравцов.

— Над населенными пунктами — не ниже пятисот метров. Зараженные могут реагировать на звук самолета агрессивно. Над открытой местностью — триста метров для детального осмотра. В районе Мирного - сначала пролететь в стороне, и если всё нормально, то можно сделать круг поближе.

— А фотосъемка?

— Цифровая камера с телеобъективом плюс видеозапись. Все ключевые объекты будут задокументированы.

Полковник встал:

— Хорошо. Михаил Сергеевич, вылетайте. К вечеру ждем полный отчет. Остальные — продолжаем подготовку. Завтра утром — окончательное планирование операции.

Михаил Воронов выкатил самолёт из ангара и провел предполетную подготовку. Самолет был в отличном состоянии — двигатель работал ровно, приборы показывали норму, баки полные.

Дмитрий Зеленский помогал готовить фотооборудование:

— Камера настроена на максимальное разрешение, карты памяти пустые. Видеокамера тоже готова.

— А GPS-навигатор?

— Маршрутные точки введены. Все ключевые объекты отмечены.

— Отлично.

В два часа дня самолёт оторвался от взлетной полосы и взял курс на восток. День был ясный, видимость отличная — идеальные условия для разведки.

Пролетев Оршанку, Михаил вышел на трассу Йошкар-Ола — Яранск. Дорога выглядела в целом проезжей — асфальт не разрушен, завалов не видно. Движения практически нет — изредка мелькает брошенная машина.

— База, говорит Ястреб, — передал он по радио. — Трасса до Яранска проходима. Движения нет, состояние удовлетворительное.

— Понял, Ястреб. Продолжайте.

Котельнич показался через час полета. Небольшой районный центр на берегу Вятки выглядел почти безжизненным. На улицах не видно людей, многие окна заколочены, дым поднимается только от нескольких домов.

— Котельнич выглядит вымершим, — доложил Михаил. — Признаки жизни минимальные. ЖД мост через Вятку цел, без следов повреждений.

Он снизился до трехсот метров и пролетел над мостом. Железобетонная конструкция была без видимых повреждений, проезжая часть чистая.

От Котельнича до Лёвниц было всего пол сотни километров по прямой. Михаил взял курс на восток, следуя вдоль жд путей. Местность внизу была типично кировской — смешанные леса, поля, небольшие деревни.

Большинство деревень выглядели заброшенными. Кое-где виднелись следы пожаров, разрушенные дома, брошенная техника. Но некоторые населенные пункты показывали признаки жизни — дым из труб, ухоженные огороды, движение людей.

— Обстановка в районе неоднородная, — передал Михаил. — Часть деревень заброшена, часть населена. Четкой границы между зараженными и безопасными территориями нет.

— Понятно. А зараженных видите?

— Пока нет. Но с такой высоты сложно различить.

— Вижу Лёвницы, — доложил он. — Начинаю детальный осмотр. Мирный прошел низенько и немного в стороне. Ничего странного там не заметил - ни движения, ни дымов.

Он снизился до двухсот метров и пошел на облет поселка. Первое впечатление было тревожным — на улицах не видно людей, многие здания повреждены, несколько домов сгорели.

— Поселок выглядит заброшенным, — передал Михаил. — Следы разрушений, пожаров. Людей не видно.

— А филиал НИИ?

Михаил направил самолет к южной окраине, где располагалась промзона. Территория филиала была хорошо видна с воздуха.

— Нашел объект, — сообщил он. — Территория огорожена, ворота закрыты. Здания целые, видимых повреждений нет.

Он включил видеокамеру и начал съемку, одновременно делая фотографии. Промышленный комплекс выглядел современно — несколько больших цехов, административное здание, складские помещения.

— А признаки жизни?

Михаил внимательно изучал территорию в бинокль. Во дворе стояло несколько автомобилей, но движения не было видно.

— Машины есть, но людей не видно. Может, прячутся внутри зданий.

Вдруг он заметил движение у главных ворот. Группа людей — человек двадцать — медленно перемещалась вдоль забора. Движения были характерно неестественными, дерганными.

— Есть контакт! — сообщил Михаил. — У ворот филиала группа зараженных. Штук двадцать.

— Поняли. А внутри территории?

— Не видно. Возможно, персонал забаррикадировался в зданиях.

Михаил сделал еще несколько снимков и направился к Кирову. Областной центр был виден уже издалека — высотные здания, промышленные трубы, дым от пожаров.

— Приближаюсь к Кирову, — доложил он. — Город выглядит... впечатляюще.

Это было мягко сказано. Киров представлял собой картину апокалипсиса. Целые кварталы опустели, несколько районов охвачены пожарами, улицы забаррикадированы брошенными автомобилями.

— Город сильно разрушен, — передал Михаил. — Множественные пожары, местами завалы, разрушения. Движения почти нет.

Он облетел центральную часть города, фотографируя ключевые объекты. НИИ микробиологии располагался в районе Октябрьского проспекта — комплекс зданий с характерными лабораторными корпусами.

— Вижу НИИ, — сообщил Михаил. — Здания целые, территория огорожена. У забора... много зараженных.

Действительно, институт был в осаде. Вокруг ограждения толпились сотни зараженных — бывших жителей Кирова, превратившихся в монстров. Они медленно бродили вдоль забора, периодически пытаясь его преодолеть.

— Примерная численность?

— Точно больше тысячи. Плотная толпа по всему периметру.

— А состояние зданий института?

— Внешне целые. На крышах видны антенны — значит, связь работает. Но как попасть внутрь...

Михаил покачал головой. Прорыв через такую толпу зараженных казался самоубийством.

Завершив осмотр Кирова, он направился к Кирово-Чепецку. Город-спутник выглядел чуть лучше областного центра, но тоже был серьезно поврежден.

— Кирово-Чепецк, — доложил он. — Разрушения меньше, чем в Кирове, но тоже значительные. Химкомбинат вижу — часть установок уцелела, часть разрушена. Похоже что когда всё началось - часть оборудования осталась без контроля.

— А зараженные?

— Есть, но меньше. Группы по десять-двадцать человек, не такие плотные скопления.

К шести вечера Михаил благополучно вернулся на базу. Его ждала вся группа планирования операции.

— Ну как? — первым спросил полковник Рогов.

— Новости смешанные, — ответил пилот, выходя из кабины. — Хорошая — дороги проходимы, мост цел. Плохая — Киров в осаде, тысячи зараженных вокруг института.

— А Лёвницы?

— Поселок заброшен, но филиал НИИ цел. Правда, у ворот есть группа зараженных.

— Сколько?

— Человек двадцать. Для нашей группы — управляемая угроза.

Сергей оживился:

— Значит, план с Лёвницами реален?

— Вполне. Главное — быстро и тихо зайти на территорию, найти нужное оборудование и отступить.

— А дальше — в Киров?

Михаил покачал головой:

— Вот тут проблема. Институт в плотном кольце зараженных. Прорыв будет очень тяжелым.

Кравцов изучил снимки на экране фотоаппарата:

— Нужно искать обходные пути. Подземные коммуникации, служебные входы, крыши соседних зданий.

— Может, стоит связаться с учеными? — предложил Сергей. — Узнать, есть ли скрытые входы, запасные выходы?

— Хорошая идея, — согласился полковник. — Сейчас выйдем на связь.

Через десять минут в радиорубке был установлен контакт с НИИ.

— Доктор Белоусов, говорит полковник Рогов. Наша авиаразведка подтвердила — вы в тяжелой осаде. Есть ли способы скрытного проникновения на территорию института?

— Есть несколько вариантов, — ответил усталый голос ученого. — Подземный переход соседнего завода, служебный вход со стороны улицы Горького, и технический тоннель от электроподстанции.

— А зараженные знают об этих входах?

— Пока нет. Но обстановка ухудшается. Они становятся агрессивнее, начинают действовать более... организованно.

— Что вы имеете в виду?

— Они пытаются подкапывать забор, ищут слабые места в ограждении. Как будто кто-то ими руководит.

Это было тревожной новостью. Если зараженные действительно начинали действовать организованно...

— Сколько времени вы можете продержаться?

— При нынешних темпах — дней десять. Может, две недели, если будем экономить ресурсы.

— Понял. Мы выдвигаемся послезавтра утром. Держитесь.

Когда связь прервалась, полковник обратился к собравшимся:

— Ситуация сложная, но не безнадежная. У нас есть план, есть цель, есть способы достижения. Завтра — финальная подготовка, послезавтра с утра — выход.

— А если что-то пойдет не так? — спросил Кравцов.

— Тогда импровизируем, — ответил полковник. — Как всегда.

Сергей посмотрел на снимки разрушенного Кирова и осажденного института. Послезавтра начнется самая опасная операция в его жизни. Операция, от которой может зависеть судьба человечества.

Глава 16

9 сентября, понедельник

Рассвет над базой федерации встретил нас звуками работающих моторов и зычных команд командиров. Я проснулся от этого знакомого шума — техника готовилась к маршу. Через два часа мы должны были выдвинуться в Кировскую область.

Выйдя из гостевого домика, я увидел, как механики проводят последние проверки техники. БТР-80 стоял с открытыми люками — старшина Воронин что-то объяснял водителю-механику. Рядом дымил УАЗ-469, а чуть поодаль готовился к погрузке специального оборудования грузовик КАМАЗ-4310.

— Серега! — окликнул меня Кравцов, подходя с кружкой чая. — Готов к дальней дороге?

— Готов настолько, насколько можно быть готовым к такой авантюре, — ответил я, принимая горячую кружку. Чай был крепкий, обжигающий — именно то, что нужно перед операцией.

Леша выглядел сосредоточенным, но я чувствовал в нем знакомое предбоевое напряжение. В Сирии он всегда становился таким перед сложными задачами — собранным, четким, готовым к любым неожиданностям.

— Климов уже загрузил все инструменты для демонтажа насоса, — продолжил он. — На КАМАЗ установили подъемный механизм — лебедку с ручным приводом. Грузоподъемность полтонны, этого хватит для НЦП-500.

Я подошел к грузовику и осмотрел установленное оборудование. Действительно, на кузове смонтировали самодельную стрелу с лебедкой — простую, но надежную конструкцию. Инженер Климов руководил погрузкой ящиков с инструментами, его действия были точными и уверенными. Видно было, что человек знает свое дело.

— Сколько у нас всего техники? — спросил я.

— БТР для прорыва и основного груза, УАЗ для разведки, КАМАЗ для тяжелого оборудования и запасов топлива в бочках, — перечислил Кравцов. — Продовольствия взяли на неделю — нам и ученым может понадобиться.

— А люди?

— Десять человек основной группы плюс три водителя-механика плюс Анна Сергеевна — в последний момент согласилась поехать. Медик нам необходим.

Я кивнул. Четырнадцать человек — достаточно для выполнения задачи, но не слишком много для конспирации. Правильный баланс.

В восемь утра полковник Рогов собрал всех участников операции для последнего инструктажа. Мы расположились в штабном корпусе вокруг большой карты Кировской области.

— Маршрут следующий, — начал полковник, проводя указкой по карте. — Выход из базы, движение на Яранск через Санчурск, далее через Тужу к Котельничу. Оттуда на восток к Лёвницам.

Я изучил карту внимательнее. Маршрут действительно был оптимальным — около 320 километров через крупные районные центры. В мирное время это заняло бы часов пять-шесть. Сейчас планировали потратить дня три-четыре.

— Связь каждый час через БТР, — продолжил полковник. — Позывные: БТР — "Молот", УАЗ — "Разведчик", КАМАЗ — "Погрузчик". База — "Центр".

— А если связь пропадет? — спросил старшина Воронин.

— Точки сбора через каждые пятьдесят километров отмечены на картах. При потере связи — движение к ближайшей точке и ожидание.

Кравцов поднял руку:

— А план действий при встрече с зараженными?

— Избегать контакта по возможности. При невозможности обхода — быстрый прорыв с использованием БТР как тарана. Затяжных боев не ведем — экономим боеприпасы для основной операции.

Полковник серьезно посмотрел на всех собравшихся:

— Джентльмены, от успеха этой операции может зависеть будущее человечества. Действуйте грамотно, берегите себя и товарищей. Удачи.

После инструктажа меня отвели к складу вооружения. Кравцов лично подбирал мне экипировку, зная мой опыт обращения с оружием еще со времен Сирии.

— Вот это тебе, — сказал он, протягивая автомат Калашникова АК-103. — Проверенная машина, новенький. Плюс восемь магазинов — двести сорок патронов.

Я взял автомат, проверил механизм. Оружие было в идеальном состоянии — затвор ходил мягко, надо будет ещё поставить на него свой прицел и пристрелять его для полного счастья.

— А это для ближнего боя, — добавил старшина Воронин, вручая мне пистолет Макарова в кобуре. — Два магазина, шестнадцать патронов. И нож армейский.

— Спасибо, — кивнул я, пристегивая кобуру к поясу. Холодный металл ПМ был знаком и привычен — точно такой же носил в Сирии.

— Бронежилет обязательно, — настоял Кравцов, помогая мне надеть защиту. — 6Б23, защита второго класса. От автоматных пуль не спасет, но от осколков и случайных рикошетов — вполне. К сожалению экипироваться приходилось из запасов РВСН, а им новинки экипировки практически не поступали.

Еще мне выдали шлем 6Б7-1М, тактические очки, перчатки и полевую форму в цифровом камуфляже. Чувствуя вес снаряжения на плечах, я вдруг остро ощутил реальность происходящего — впереди была не командировка, а настоящая боевая операция.

— Готов? — спросил Кравцов, видя мое напряжение.

— Готов, — ответил я, стараясь говорить уверенно. Но внутри копошился червячок сомнения — а вдруг я забыл, как воевать? Пять лет мирной жизни могли притупить боевые рефлексы.

В девять утра колонна выдвинулась с базы. Я ехал в БТР вместе с Кравцовым и его людьми. Броневик был загружен боеприпасами, продовольствием на неделю и инструментами для демонтажа насоса и работы с биореактором.

За нами следовал УАЗ с двумя разведчиками, потом КАМАЗ с подъемным механизмом, запасами топлива в бочках и дополнительным продовольствием для ученых. Три машины, четырнадцать человек, отправляющихся в самое сердце зараженной территории.

Первые километры прошли спокойно. Мы двигались по знакомым местам — те же дороги, где еще месяц назад ездил на дачу с семьей. Но теперь все выглядело по-другому. Пустынные деревни, заколоченные дома, заросшие огороды. Война изменила все.

— Молот, говорит Разведчик, — раздалось в переговорном устройстве БТР. — Подходим к Санчурску. Город выглядит мертвым, но на окраинах видно движение. Много движения.

— Что за движение? — напряженно спросил Кравцов через штатную радиостанцию БТР.

— Зараженные, товарищ старший лейтенант. Большая группа, минимум пятьдесят, скорее всего больше. Собрались у въезда в город.

Я почувствовал, как сжался желудок. Даже пятьдесят зомби — это серьезно.

— Можем обойти? — спросил Кравцов, но по его голосу было слышно, что он уже знает ответ.

— Обход добавит часа три, плюс дороги неизвестного качества, — ответил разведчик. — Лучше прорываться.

Кравцов посмотрел на меня, и я увидел в его глазах то же беспокойство, что чувствовал сам. Но отступать было некуда.

— Готовимся к прорыву, — приказал он. —Первыми едем мы, расчищая дорогу. За нами держится УАЗ, замыкает КАМАЗ. Если завязнет УАЗ - не бросаем, эвакуируем на КАМАЗе.

БТР начал разгоняться, набирая скорость для прорыва. Через амбразуру я видел приближающийся город — частный сектор, заводские трубы. И везде — движение. Фигуры в рваной одежде медленно перемещались по улицам, собираясь к звуку наших моторов.

— Вижу их! — крикнул пулеметчик рядовой Петров, заряжая ПКМТ. — Господи, их действительно много!

На въезде в Санчурск нас встретила толпа зараженных. Они стояли прямо на дороге — бывшие жители города, превратившиеся в монстров. Женщины, мужчины, даже дети. Все с характерными темными подтеками на лицах, пустыми глазами и приоткрытыми ртами.

— На прорыв! — скомандовал Кравцов, и его голос дрогнул от напряжения. — Петров, огонь!

Пулемет заработал длинными очередями. Патроны калибра 7,62 мм буквально косили зараженных, но на место упавших тут же набегали новые. Казалось, весь город высыпал на улицы.

БТР на скорости пятьдесят километров в час врезался в толпу. Удар был чудовищным — тела разлетались в стороны, кровь забрызгала смотровые приборы. Но машина не останавливалась, давя все на своем пути.

— Боже мой, — прошептал инженер Климов, цепляясь за поручень. Его лицо было белым как мел. — Это же были люди...

— Это УЖЕ не люди! — резко оборвал его Кравцов. — Думай о живых!

Я сжимал в руках автомат, готовый открыть огонь, но стрелять из БТР пока не было смысла — пулемет справлялся. Зато адреналин разрывал сосуды, сердце билось как бешеное. Я забыл, какого это — настоящий бой.

Мы прорвались через основную группу, но город был полон зараженных. Они выбегали из домов, из подворотен, пытались запрыгнуть на броню. Некоторым это удавалось — я слышал глухие удары по корпусу, царапанье когтей по металлу.

— КАМАЗ отстает! — крикнул радист. — Они его атакуют!

Тяжелый грузовик действительно отстал, и зараженные облепили его как муравьи. Водитель из последних сил вращал рулем, сбивая нападающих, но машина замедлялась.

— Разворачиваемся! — приказал Кравцов, и я услышал в его голосе железную решимость. — Своих не бросаем!

Выскочив из толпы зараженных БТР, дав дорогу УАЗу, которому тоже оказалось нелегко, резко развернулся, сминая несколько самых прытких зараженных. Мы помчались обратно к КАМАЗу, который уже почти остановился под натиском атакующих.

— УАЗ, продолжай движение дальне по трассе. Ожидай на следующей точке сбора. — прокричал в рацию Кравцов.

— Огонь по скоплениям противника. Не зацепите грузовик. — скомандовал нам Кравцов.

Пулемет снова заработал, расстреливая зараженных вокруг грузовика. Тела падали, но новые продолжали прибегать. Казалось, в городе их были сотни.

— Работает! — облегченно выдохнул Петров. — КАМАЗ снова движется!

Действительно, освобожденный от части нападающих грузовик прибавил скорости. Мы прикрывали его отход, расстреливая преследователей.

За несколько минут боя мы израсходовали две ленты патронов — почти пятьсот выстрелов. Но прорыв удался. Санчурск остался позади, полный воющих зараженных, которые еще долго бежали за нами по дороге.

— Все живы? — спросил Кравцов, когда мы окончательно оторвались от преследователей.

— Живы, — доложил водитель КАМАЗа по радио. — Но машину повредили. Разбили фары, помяли кабину. И стекло лобовое треснуло.

— Ехать можешь?

— Пока да. Но нужно будет проверить на остановке.

Кравцов устало потер лицо. Я заметил, что руки у него слегка дрожат — адреналин еще не выветрился.

— Первый серьезный бой, — сказал он мне тихо. — И не последний. Не стоит больше сходу врываться в такие места.

— Да, — согласился я, чувствуя, как медленно проходит напряжение. — Но мы справились.

— Справились, — кивнул он. — Но они становятся агрессивнее. И умнее. Ты видел, как они координировали атаку?

Я вспомнил, как действовали зараженные. Действительно, это было похоже не на хаотичное нападение, а на организованную атаку. Страшная мысль.

К полудню мы добрались до окрестностей Яранска. По плану здесь должна была быть остановка в безопасном месте, но планы пришлось менять.

— Молот, говорит Разведчик, — раздался встревоженный голос в рации. — На подходе к Яранску обнаружено препятствие. Искусственно созданный затор из машин и деревьев. Обход проблематичен — с одной стороны болото, с другой крутой склон.

Кравцов и я выбрались из БТР и подошли к месту, где остановился УАЗ. Действительно, дорогу перегородил настоящий вал из автомобилей, бревен и металлических конструкций. Высота препятствия — метра четыре, ширина — метров пятьдесят.

— Это не случайность, — сказал я, осматривая заграждение в бинокль. — Кто-то специально построил эту баррикаду.

— Но кто? — задумался Кравцов. — И зачем?

— Возможно, местные жители пытались защититься от зараженных, — предположил я. — Или кто-то контролирует дорогу.

— А может, это ловушка, — мрачно добавил старшина Воронин.

Мы издали обследовали заграждение подробнее. Конструкция была продуманной — легковые машины служили основанием, поверх них уложены бревна и металлические балки. Все это скреплено тросами и цепями. Преодолеть такое препятствие могли только тяжелые гусеничные машины.

— БТР прорвется? — спросил Кравцов водителя-механика.

— Попробовать можно, — ответил тот, оценивающе глядя на баррикаду. — Но риск застрять есть. И время потеряем — часа два минимум.

— А обход?

— Слева болото — там и БТР увязнет. Справа крутой склон — БТР может и проскочит, а вот КАМАЗ может и перевернуться. Лучше не рисковать.

Я изучил карту, пытаясь найти альтернативные варианты. Ближайший обход добавил бы к маршруту километров сорок и привел бы нас к другой дороге, о состоянии которой ничего не было известно.

------------------------------------------------------------------------

Меня зовут Антон Кузнецов, мне шестнадцать лет, и я, наверное, один из немногих, кто может рассказать, что происходило в Знаменском после того, как мир сошел с ума.

Знаменское — это пригород Яранска, буквально в нескольких сотнях метров от города. Раньше это было удобно — работать в райцентре, а жить в тихом месте. Теперь это стало проклятием. У нас под боком оказался целый город зараженных, а рядом проходит федеральная трасса, по которой бегут и бандиты, и зомби.

Все началось в августе, но не постепенно, как в далеких деревнях, а сразу и страшно. Мы были практически в эпицентре катастрофы. Яранск превратился в ад за считанные дни — зараженные заполнили улицы, а по трассе нескончаемым потоком шли беженцы из Кирова и других больших городов.

Первых зомби мы увидели уже в конце августа. Они приходили из города — бывшие соседи, знакомые, одноклассники. Дядя Виктор Петрович Громов, наш участковый, сразу понял масштаб беды и собрал всех жителей.

— Товарищи, — сказал он, и голос его дрожал от напряжения, — Яранск пал. Там одни мертвецы. Нам нужно держать оборону или эвакуироваться.

Но куда эвакуироваться? По трассе шли толпы беженцев, а среди них попадались и зараженные, и бандиты. Решили держаться.

Первое решение было правильным — создать запасы продовольствия и перекрыть дорогу. К нам от федеральной трассы шел небольшой съезд на старую дорогу на Санчурск — единственный путь через наш посёлок. Если его заблокировать, и зомби, и бандиты не смогут к нам добраться на машинах.

Дядя Сережа Карпов, который работал на лесовозе, взялся за дело. На его служебном КАМАЗе стоял погрузчик для брёвен.

— Виктор Петрович, — сказал он, — а давайте завал сделаем из машин и бревен. У меня КАМАЗ в манипулятором есть, натаскаем всего и нагромоздим так, что никто не проедет.

По поселку собрали все старые, неисправные машины — «жигули», «москвичи», старые «газели». Из ближайшего леса натаскали бревна, с заброшенной стройки притащили железобетонные балки. Дядя Сережа все это аккуратно уложил экскаватором поперек съезда.

Получилась настоящая крепость — стена высотой метра четыре из автомобилей и бревен, усиленная бетонными блоками. Проезд полностью перекрыт, а чтобы пройти пешком, нужно долго карабкаться по неустойчивой куче металлолома.

— Вот теперь попробуйте к нам сунуться, — довольно сказал дядя Виктор, осматривая укрепления.

И действительно, баррикада работала. Зомби из Яранска, которые иногда выходили на трассу, не могли преодолеть завал — они просто толкались у подножия груды машин и металлолома, не понимая, как забраться наверх. А те немногие, кому это удавалось, падали и травмировались — мертвецы не умеют аккуратно лазить по неустойчивым конструкциям.

Бандиты тоже несколько раз пытались прорваться к нам, но машинами завал было не пробить, а пешком лезть по металлолому под обстрелом — занятие самоубийственное. У нас было хоть и немного оружия, но позиция удобная — сверху все видно, а снизу не подберешься незаметно.

Постепенно о нашем пригороде забыли. По трассе все еще иногда проезжают машины — то беженцы, то военные, то еще кто-то. Но к нам никто не сворачивает. Заросший съезд с грудой искореженного металла не выглядит привлекательно.

Мы живем тихо, стараемся не шуметь, не светить по ночам. Огороды разбили подальше от трассы, скот держим в глубине поселка. Дядя Виктор говорит — нас забыли, и это хорошо. Чем меньше о нас знают, тем больше шансов выжить.

Из четырехсот жителей у нас осталось около пятидесяти. Кто-то ушел в первые дни, кого-то забрали зомби, кто-то умер от болезней — лекарств-то нет. Но те, кто остался, держатся крепко. Знаем — стоит нам разбежаться, и поселок умрет.

А баррикада стоит и охраняет нас. Время от времени дядя Сережа подправляет ее экскаватором — добавляет новых машин, укрепляет бревнами. Говорит, что это наш щит от большого страшного мира.

И он прав. Пока стоит завал — стоим и мы.

Глава 17

День двадцать восьмой. 10 сентября, вторник

Я изучил карту, пытаясь найти альтернативные варианты. Ближайший обход добавил бы к маршруту километров сорок и привел бы нас к другой дороге, о состоянии которой ничего не было известно.

— БТР может попытаться пробить по краишку, — предложил водитель-механик ефрейтор Соколов, оценивающе глядя на баррикаду. — Но если застрянем — потеряем полдня на вытаскивание.

— А обход слева через болото? — спросил Кравцов.

— Для БТР может и пройдет, но КАМАЗ точно увязнет. Грунт там мягкий, особенно после дождей.

Я взял бинокль и еще раз внимательно осмотрел заграждение. Конструкция была явно не случайной — кто-то потратил много времени и сил на ее возведение. Автомобили уложены как основание, сверху бревна, металлические балки, все скреплено тросами. Профессиональная работа.

— Это не просто завал, — сказал я Кравцову. — Это инженерное сооружение. Кто-то серьезно подошел к делу.

— Местные жители? — предположил старшина Воронин.

— Возможно. Защищаются от зараженных и бандитов.

— А может, сами бандиты контролируют дорогу, — мрачно добавил рядовой Жуков.

Кравцов поднял бинокль и стал изучать окрестности за баррикадой. Через несколько минут он заметил движение:

— Там кто-то есть. Вижу людей за укрытиями.

— Вооруженные?

— Похоже на то. Но ведут себя осторожно, не агрессивно.

Вдруг за баррикадой раздался громкий голос:

— Эй, военные! Стойте где стоите! Кто вы такие и что вам нужно?

Кравцов и я переглянулись. Голос звучал властно, но не враждебно. Скорее как у человека, привыкшего к ответственности.

— Отвечать будем? — тихо спросил Кравцов.

— Попробуем, — кивнул я. — Но осторожно.

Кравцов взял мегафон из БТР и ответил:

— Мы представители федерации выживших из Марий Эл! Следуем по важному делу в Кировскую область! Просим разрешения на проезд!

За баррикадой послышались приглушенные голоса — видимо, совещались. Через несколько минут тот же голос ответил:

— Федерация выживших? Первый раз слышу! А что за важное дело?

— Медицинская миссия!

— Докажите, что вы не бандиты!

Интересный вопрос. Как доказать, что ты не бандит, человеку, который тебя не знает?

— А как мы можем это доказать? — крикнул в ответ Кравцов.

— Выйдите из машин! Без оружия! Пусть вас будет видно!

— И подставиться под выстрел? — пробормотал Воронин.

— А у них есть выбор? — ответил я. — Если они контролируют дорогу, то либо договариваемся, либо тратим целый день на обход.

Кравцов принял решение:

— Хорошо! Но и вы покажитесь! Пусть будет видно, с кем мы разговариваем!

— Согласны! Выходим одновременно! По три человека с каждой стороны!

Кравцов посмотрел на меня:

— Пойдешь?

— Конечно. Ты, я и... Воронин?

— Воронин пусть остается у пулемета, — решил Кравцов. — Возьмем Макарова. У него радиостанция — сможет передать команду, если что.

Мы отложили автоматы и медленно вышли из-за БТР. Руки держали на виду, но не поднимали — это выглядело бы слишком покорно.

За баррикадой тоже показались три фигуры. Мужчины в гражданской одежде, но с военной выправкой. У всех в руках охотничьи ружья, но стволы направлены вниз.

— Подходите медленно! — крикнул старший из них, мужчина лет пятидесяти с седой бородой. — Остановитесь в десяти метрах от баррикады!

Мы медленно приблизились. Теперь можно было разглядеть людей за заграждением. Все выглядели как обычные сельские жители — чистая, хотя и поношенная одежда, ухоженные лица. Не похожи на бандитов.

— Меня зовут Виктор Петрович Громов, — представился старший. — До всей этой катастрофы работал участковым в этом районе. Сейчас возглавляю общину выживших поселка Знаменское.

— Старший лейтенант Алексей Кравцов, — ответил мой товарищ. — Командир разведывательной группы. Это Сергей Соколов, — он указал на меня, — и ефрейтор Макаров.

— А федерация выживших — что это такое? — спросил Громов.

Я выступил вперед:

— Добровольный союз нескольких общин в Марий Эл. Взаимная защита, торговля, обмен информацией. Мы смогли объединить больше тысячи человек.

— Тысячи? — удивился один из спутников Громова, молодой мужчина лет тридцати. — Это серьезно.

— Да. У нас есть техника, оружие, специалисты. Но главное — мы не воюем друг с другом, а помогаем выживать.

Громов внимательно изучил наши машины:

— БТР, грузовик, внедорожник. Хорошая техника. А куда едете и зачем?

Кравцов бросил на меня предупреждающий взгляд, но я решил говорить правду. По крайней мере, частично.

— В Киров. Там работают ученые, которые пытаются создать лекарство от этой заразы. У них сломалось важное оборудование. Мы везем запчасти.

— Вакцина? — глаза Громова загорелись надеждой.

— Возможно. Но для этого оборудование должно работать.

Громов о чем-то подумал, затем сказал:

— Давайте поговорим подробнее. Но не здесь, на дороге. Заедьте в поселок. Покажем, кто мы такие.

— А как мы знаем, что это не ловушка? — осторожно спросил Кравцов.

— А как мы знаем, что вы не передовой отряд какой-нибудь банды? — парировал Громов. — Доверие должно быть взаимным.

Я посмотрел на часы. Половина первого. Если задержимся здесь надолго, придется ночевать раньше запланированного места.

— Сколько времени займет разговор? — спросил я.

— Час максимум. Покажем поселок, расскажем о ситуации в районе. Может, нам тоже что-то от вашей федерации пригодится.

Кравцов колебался. С одной стороны, каждая остановка — риск. С другой стороны, информация о местной обстановке могла быть очень ценной.

— Хорошо, — решил он. — Но машины остаются под охраной, и при первом признаке опасности мы уходим.

— Согласен, — кивнул Громов. — Тоня, открывай проезд!

Один из его спутников начал отодвигать металлическую балку, блокировавшую узкий проход в баррикаде. Проезд был едва достаточным для БТР, но наши машины прошли.

За баррикадой открылся вид на аккуратный поселок. Дома крепкие, участки ухоженные. На улицах виднелись люди — мужчины, женщины, дети. Все выглядели здоровыми и относительно спокойными.

— Сорок семь человек, — рассказывал Громов, ведя нас по главной улице. — Включая четырнадцать детей. Когда началась эта катастрофа, я собрал всех жителей и объяснил ситуацию.

— И что решили? — спросил я.

— Держаться вместе. Создать запасы, организовать оборону. У нас единственная нормальная дорога в этом направлении — все остальные либо разбиты, либо заблокированы.

— А зараженные?

— Из Яранска иногда выходят группами. Город стал гнездом этих тварей. Но мы научились их отбивать.

Мы дошли до центра поселка, где на небольшой площади стояло несколько скамеек и старый памятник. Здесь собралось еще человек двадцать жителей — видимо, посмотреть на гостей.

— Это наш военный совет, — представил Громов группу из пяти мужчин. — Антон Кузнецов, шестнадцать лет, но головастый парень. Сергей Карпов, водитель КАМАЗа. Николай Петрович Смирнов, учитель местной школы. Дмитрий Волков, бывший военный. И Владимир Новиков, механик.

Все выглядели как обычные сельские жители, но в глазах читались решимость и организованность.

— А как вы узнали про нас? — спросил Антон Кузнецов.

— Никак не узнали, — честно ответил я. — Первый раз о вас слышу. А вы слышали о каких-то других организованных группах выживших?

— В Пижанке есть община, человек двадцать, да и по деревням и хуторам есть выжившие, но с ними регулярной связи нет. Про выживших в Арбаже слышали. — ответил Дмитрий Волков. — Ну и слухи ходят про какую-то группу военных, которые контролируют часть Кировской области.

— Военные? — заинтересовался Кравцов.

— Ракетчики из какой-то закрытой части. Говорят, у них есть техника и оружие. Но где именно — неизвестно.

Я записал эту информацию в блокнот. Данные о любых организованных силах в регионе могли пригодиться.

— А бандиты? — спросил Кравцов. — Слышали про банду Курганова?

Лица жителей потемнели.

— Слышали, — мрачно ответил Громов. — Эти сволочи дважды пытались нас захватить.

— И что было?

— Отбили. Но ценой потерь. Троих мужиков убили, двоих ранили. С тех пор усилили охрану.

— А других банд в районе нет?

— Есть. Группа Черных — человек пятьдесят, базируются где-то под Уржумом. И еще какие-то дезертиры военные, но их мало.

Сергей Карпов, водитель КАМАЗа, спросил:

— А ваша федерация — она реально может помочь защититься от бандитов?

— Может, — уверенно ответил Кравцов. — У нас есть опыт борьбы с такими группировками.

— Какой опыт? — насторожился Дмитрий Волков.

Кравцов помолчал, затем сказал:

— Банду Курганова больше нет. Разгромили неделю назад.

Наступила тишина. Все смотрели на нас с удивлением и надеждой.

— Правда? — тихо спросил Громов. — Курган мертв?

— Мертв. Вместе со всей его бандой. Рабов освободили, оружие захватили.

— Господи... — прошептала пожилая женщина, стоявшая у края группы. — Наконец-то эта сволочь получила по заслугам.

— А как вам это удалось? — спросил Волков. — У них была серьезная техника.

— У нас техника лучше, — просто ответил Кравцов. — И люди подготовленные.

Атмосфера заметно потеплела. Люди больше не смотрели на нас с подозрением — теперь в их глазах читались уважение и благодарность.

— Значит, ваша федерация — это серьезно, — сказал Громов. — А что нужно, чтобы к ней присоединиться?

— Желание помогать друг другу, — ответил я. — Мы не захватываем территории и не подчиняем людей. Это добровольный союз для взаимной защиты и торговли.

— А что мы можем дать?

— Сельхозпродукция, информация о дорогах и обстановке в районе. У вас тут хорошие мастера — видно по тому, как организован поселок.

— А что получим взамен?

— Защиту при серьезной угрозе, торговые связи, техническую помощь. Если понадобятся медикаменты или оружие — поможем в рамках возможностей.

Николай Петрович Смирнов, учитель, задал практический вопрос:

— А как будет организована связь? До вас же далеко.

— Радиосвязь, — ответил Макаров. — У нас есть сеть радиостанций. Можем дать вам рацию и научить пользоваться.

— А если мы не захотим в какой-то момент участвовать в общих делах?

— Выйдете из федерации, — пожал плечами Кравцов. — Никого силой не держим.

Громов посовещался с остальными членами совета, затем сказал:

— Нам нужно время подумать. Но идея интересная. Особенно после того, что вы сделали с Кургановым.

— Конечно, — согласился я. — Такие решения с ходу не принимаются.

— А сейчас что вам нужно от нас? — спросил Громов.

— Проезд через вашу баррикаду и информация о дороге дальше, — ответил Кравцов. — За это мы готовы чем-то отблагодарить.

— А чем?

Кравцов подумал:

— У нас есть трофейное оружие после разгрома банды Курганова. Можем дать пару автоматов с патронами.

Глаза жителей загорелись. У них действительно было мало оружия — в основном охотничьи ружья и самодельные самострелы.

— Это была бы большая помощь, — признал Громов. — У нас всего три ружья на весь поселок.

— А медицинская помощь нужна? — спросил я. — У нас есть врач.

— Есть двое раненых, — сказал Волков. — Один получил ранение в последнем бою с бандитами, второй пострадал при строительстве укреплений.

— Покажите. Наш медик посмотрит.

Пока Анна Воронова осматривала раненых, я беседовал с местными жителями о ситуации в районе.

— Яранск превратился в город мертвых, — рассказывал Антон Кузнецов. — Их там тысячи. Иногда выходят группами по двадцать-тридцать штук. Мы научились их встречать.

— А как?

— Ямы-ловушки на подходах к поселку, баррикады из машин. Ну и оружие, конечно.

— Они стали умнее? — спросил Кравцов. — Зараженные?

Антон удивленно посмотрел на него:

— А вы заметили? Да, определенно стали. Раньше просто бежали на звук. Теперь могут обходить препятствия, иногда даже координируют атаки.

— Страшная тенденция, — пробормотал я.

— Еще какая. Приходится постоянно совершенствовать оборону.

Учитель Смирнов рассказал о проблемах с детьми:

— Ребята понимают, что мир изменился, но все равно остаются детьми. Хотят играть, учиться. Стараемся поддерживать хоть какое-то подобие нормальной жизни.

— У нас в федерации тоже есть школы, — сказал я. — Правда, программа немного изменилась. Больше практических навыков.

— Это правильно. Дети должны уметь выжить в новом мире.

Механик Владимир Новиков поинтересовался нашей техникой:

— БТР в хорошем состоянии? А запчасти где берете?

— Есть мастерские, — ответил Кравцов. — И склады с запчастями удалось сохранить.

— А топливо?

— Пока хватает. Но это временно. Рано или поздно придется искать альтернативы.

— У нас тут есть идеи по производству спирта из картошки, — сказал Новиков. — Для двигателей вполне подойдет.

— Интересно. Можете поделиться технологией?

— Конечно. Если станем союзниками.

Анна Воронова закончила с ранеными и подошла к нам:

— Один ранен осколком в плечо. Рана зажила неплохо, но нужна профилактика инфекции. Второй сломал ребро. Тоже ничего критичного, но нужен покой.

— Лекарства нужны? — спросил я.

— Антибиотики были бы кстати. И обезболивающие.

— Дам, — кивнул я. — У нас есть запас.

Громов благодарно кивнул:

— Спасибо. А теперь давайте решать практические вопросы. Вам нужно дальше ехать?

— Да. До темноты хотим добраться до места ночевки.

— А где планируете остановиться?

— Где-то в лесу, подальше от дорог и населенных пунктов.

— Понятно. А обратно той же дорогой поедете?

— Возможно. А что?

— Заедьте к нам. Расскажете, как дела у ученых. И мы тогда окончательно решим насчет федерации.

— Договорились, — согласился Кравцов.

Он сходил к БТР и принес два автомата АК-74 с патронами.

— Это надежное оружие, — объяснил он Волкову. — Простое в обслуживании, но эффективное. У вас есть кто умеет с автоматами обращаться?

— Я служил в армии, — ответил Волков. — И еще двое мужиков служили.

— Тогда проблем не будет. Руки сами вспомнят.

Анна оставила небольшую аптечку с самыми необходимыми лекарствами. Я дал Громову листок с частотами радиосвязи федерации:

— Если понадобится помощь — выходите в эфир. Позывной для вас будет «Знаменка».

— А если захотим присоединиться к федерации?

— Тем более выходите на связь. Найдем способ все оформить официально.

В половине третьего мы были готовы к отъезду. Жители поселка собрались проводить нас — видимо, встреча произвела на них хорошее впечатление.

— Спасибо за помощь, — сказал Громов, пожимая руки. — И за надежду. Оказывается, в мире еще остались нормальные люди.

— Таких людей больше, чем кажется, — ответил я. — Просто они прячутся от бандитов и зомби. Наша задача — найти их и объединить.

— Удачи вам с учеными, — добавил Антон Кузнецов. — Если вакцина получится — это спасет всех нас.

— Постараемся не подвести, — пообещал Кравцов.

Баррикаду для нас разобрали быстро — видимо, была отработанная процедура. Через полчаса мы уже ехали дальше по дороге на Тужу.

— Хорошие люди, — сказал Кравцов, когда поселок скрылся за поворотом. — Не сдались, не озверели. Стараются жить по-человечески.

— Таких общин много, — ответил я. — Просто их не видно. Они прячутся от опасностей.

— Федерация может их объединить.

— Если найдем способ обеспечить безопасность и связь между ними.

Дорога после Знаменского шла по открытой местности. Справа и слева — поля, перелески, небольшие деревни. Большинство населенных пунктов выглядели заброшенными, но кое-где виднелись признаки жизни — дым из труб, ухоженные огороды.

— Молот, говорит Разведчик, — раздалось в рации через час езды. — Впереди Тужа. Районный центр. Видно движение на улицах, но не похоже на зараженных.

— Что за движение? — спросил Кравцов.

— Люди у домов, кто-то работает в огородах. Может, и здесь община выживших.

— Останавливаемся?

Я посмотрел на часы. Три часа дня. До темноты оставалось часа четыре. По плану мы должны были к вечеру добраться до места ночевки.

— Лучше не будем, — решил я. — Времени мало, а каждая остановка — риск. Встреча в Знаменском уже заняла полтора часа.

— Плюс неизвестно, как отнесутся к незнакомцам, — добавил Кравцов. — В Знаменском повезло — там был разумный руководитель.

— Понял. Разведчик, проходите мимо города. Без контактов, но наблюдайте за обстановкой.

УАЗ первым прошел через Тужу. Небольшой городок действительно выглядел жилым — на улицах попадались люди, некоторые дома были обитаемы. Но мы не останавливались, стараясь не привлекать внимания.

— Похоже на еще одну общину выживших, — доложил разведчик. — Человек сто-двести, может больше. Держат оборону, есть заграждения на въездах.

— На обратном пути можно будет познакомиться, — сказал я. — Если все пойдет хорошо.

— А если плохо? — мрачно спросил Макаров.

— Тогда будет не до знакомств, — ответил Кравцов.

После Тужи началась самая ответственная часть дневного перехода — поиск безопасного места для ночевки. По первоначальному плану мы должны были остановиться где-то в районе Тужи, но теперь нужно было искать место дальше.

— Останавливаемся на совещание, — приказал Кравцов. — Нужно решить, где ночевать.

Мы съехали с дороги на лесную поляну и разложили карты на капоте УАЗа. Все командиры собрались вокруг, изучая варианты.

— По плану должны были ночевать в районе Тужи, — напомнил я. — Но мы прошли посёлок раньше времени.

— Можем вернуться и остановиться где-то рядом с посёлком, — предложил водитель УАЗа рядовой Сидоров. — Там есть лесные дороги.

— Опасно, — возразил Воронин. — Слишком близко к населенному пункту. Если там действительно большая община, у них могут быть патрули.

— А что дальше по маршруту? — спросил Кравцов.

Я изучил карту:

— Впереди довольно открытая местность. Поля, редкие лесочки. До серьезного леса километров пятнадцать-двадцать.

— А населенные пункты?

— Несколько маленьких деревень. Скорее всего, заброшенные.

— Реки, озера?

— Есть небольшая речка километрах в десяти. И... — я всмотрелся в карту внимательнее. — Тут есть озеро. Акшубень называется. В лесу, довольно большое.

— Далеко?

— Километров двадцать от Тужи. Но нужно свернуть с основной дороги.

Кравцов заинтересовался:

— Покажи точнее.

Я показал на карте расположение озера:

— Вот здесь. В лесном массиве, довольно изолированно. Подход есть — лесная дорога от основной трассы.

— А дорога проходимая?

— По карте выглядит нормально. Но состояние неизвестно.

Воронин высказал свое мнение:

— Озеро — это хорошо. Вода есть, укрытие тоже. А главное — противник не ожидает встретить нас у воды. Все думают, что мы будем искать ночлег у дороги.

— Но есть риск, — добавил Макаров. — Если дорога окажется непроходимой, потеряем время.

— А если застрянем в лесу? — спросил водитель КАМАЗа старшина Белов.

— БТР вытащит, — уверенно сказал Кравцов. — У него лебедка есть

Глава 18

Я еще раз внимательно изучил карту:

— Дорога к озеру отходит от основной трассы через пять километров после Тужи. Грунтовка, но по карте выглядит как хорошая лесная дорога.

— А альтернативы есть? — спросил Кравцов.

— Можем проехать дальше до Котельнича, — ответил я. — Там точно найдем место для ночлега. Но это добавит два-два с половиной часа пути.

— И приблизит нас к переправе раньше времени, — добавил Воронин. — По плану переправляться через Вятку надо в светлое время суток.

— Тогда озеро — оптимальный вариант, — решил Кравцов. — Едем к Акшубеню. Сидоров, ты впереди, разведываешь дорогу. При малейшей проблеме — докладываешь.

— Есть, товарищ старший лейтенант!

Мы свернули карты и вернулись к машинам. Солнце уже начинало клониться к западу — время поджимало.

Через три километра после Тужи действительно обнаружился поворот направо — грунтовая дорога, уходящая в лес. Табличка была полустертая, но можно было разобрать: "База отдыха Акшубень - 1 км".

— База отдыха? — удивился Макаров. — Значит, там могут быть люди.

— Или могли быть, — поправил Кравцов. — Сейчас там скорее всего никого нет.

Разведчик на УАЗе первым свернул на лесную дорогу. Через несколько минут доложил по рации:

— Дорога проходимая. Грунт твердый, ям немного. БТР и КАМАЗ пройдут без проблем.

— Отлично. Продолжай разведку.

Лесная дорога действительно оказалась неплохой. Узкая, но с твердым покрытием. БТР шел первым, прокладывая путь для остальных машин. Деревья росли плотно по обеим сторонам — ель, сосна, береза. Типичный лес средней полосы России.

— Хорошее укрытие, — одобрил Воронин, глядя в амбразуру. — С дороги нас не видно, а звук моторов деревья глушат.

Через полчаса разведчик доложил:

— Вижу озеро! И базу отдыха. Выглядит заброшенной.

— Есть люди?

— Не видно. Но здания целые. Несколько домиков, причал, лодочная станция.

— Признаки недавнего присутствия людей?

— Осматриваю... Нет, все выглядит давно заброшенным. Окна заколочены, на дорожках трава выросла.

— Хорошо. Выбирай место для лагеря. Подальше от построек, но у воды.

Озеро Акшубень оказалось именно тем, что нужно. Довольно большое, окруженное густым лесом, с чистой водой и удобными берегами. База отдыха действительно была заброшена — видимо, хозяева эвакуировались в первые дни катастрофы.

— Идеальное место, — одобрил Кравцов, осматривая берег в бинокль. — Хороший обзор водной поверхности, лес дает укрытие, несколько путей отхода в лес.

— И вода под рукой, — добавил я. — Людям и технике нужна вода.

Разведчик выбрал небольшую поляну в двухстах метрах от заброшенной базы отдыха. Место было идеальным — деревья с трех сторон давали укрытие, а четвертая сторона выходила к озеру.

— Машины ставим треугольником, — распорядился Кравцов. — БТР мордой к лесу, КАМАЗ и УАЗ по флангам. Между машинами натягиваем тент.

— А часовые? — спросил Воронин.

— Три поста. Один на берегу озера, два в лесу с разных сторон. Смена каждые два часа.

Пока разбивали лагерь, я осмотрел заброшенную базу отдыха. Несколько деревянных домиков, административное здание, столовая, лодочная станция. Все выглядело добротно построенным, но давно покинутым.

— Судя по календарю в административном здании, людей в этом сезоне здесь не было, — доложил я Кравцову. — Видимо не задался у людей бизнес.

— Кстати, а что там в домиках? Может, что полезное осталось?

— Осмотри, но осторожно. И без самодеятельности — ничего не трогай без разрешения.

В домиках действительно кое-что осталось. Консервы, крупы, рыболовные снасти, туристическое снаряжение.

— Неплохие запасы, — доложил я. — Продовольствия дня на три-четыре, плюс полезные мелочи.

— Берем только самое необходимое, — решил Кравцов. — Если хозяева вернутся, пусть найдут свое имущество.

— А если не вернутся?

— Тогда заберем на обратном пути. Тут красиво, обязательно заедем, если будет возможность.

К шести вечера лагерь был полностью организован. Машины стояли в оборонительном треугольнике, между ними был натянут камуфляжный тент. Часовые заняли посты, остальные занимались бытовыми вопросами.

— Костер не разжигаем, — приказал Кравцов. — Дым может выдать нашу позицию. Ужин из сухпайков, чай и кофе на горелках.

— А вода?

— Берем из озера, обязательно кипятим.

Анна Воронова проверила качество воды:

— Чистая, прозрачная. Но кипятить обязательно — неизвестно, что выше по течению. Я видела что в озеро впадает река в восточной части.

Пока готовили ужин, я размышлял о прошедшем дне. Встреча с общиной в Знаменском показала, что цивилизованные люди еще остались. Они не просто выжили, но сохранили человечность, организованность, взаимопомощь.

— О чем думаешь? — спросил Кравцов, подсев ко мне на поваленное дерево у воды.

— О том, что мы делаем правильное дело. И не только с вакциной. Федерация может спасти намного больше людей, чем мы представляли.

— Согласен. Но сначала нужно довести до конца нашу миссию.

— Да. Без вакцины все остальное теряет смысл.

— А как думаешь, сколько еще таких общин, как в Знаменском?

— Много. Просто они прячутся. Не высовываются, пока не уверены в безопасности.

— Значит, нужно показать им, что федерация — это безопасность и взаимопомощь.

— Именно. Но для этого федерация должна быть сильной. А сила нужна не только военная, но и экономическая, технологическая.

Воронин подошел к нам с кружкой чая:

— А что будем делать с информацией, которую собрали сегодня? Про общины в Пижанке и Арбаже, про военных ракетчиков?

— Передадим в центр, — ответил Кравцов. — Пусть полковник Рогов решает, как использовать.

— А если эти военные окажутся враждебными?

— Разберемся. Федерация уже доказала, что может постоять за себя. Да и наш полковник из ракетчиков. Может и найдёт там знакомых.

Макаров настроил радиостанцию и вышел на связь с базой:

— Центр, Центр, говорит Молот. Принимаете?

— Молот, я Центр. Слышу хорошо. Докладывайте обстановку.

— Центр, прошли Тужу без инцидентов. Установили контакт с дружественной общиной в Знаменском. Информация передана, помощь оказана. Сейчас на ночевке в безопасном месте.

— Понял, Молот. А потери, проблемы?

— Потерь нет. Техника в порядке. Завтра продолжаем движение к цели.

— Отлично. Держите связь. Центр, конец.

— Молот, конец.

Ужин прошел в спокойной обстановке. Сухпайки, горячий чай, тихие разговоры у воды. Почти мирная картина, если бы не автоматы наготове и часовые в лесу.

— А как думаешь, что нас ждет в Кирове? — спросил меня инженер Климов.

— Не знаю, — честно ответил я. — В лучшем случае — живые ученые и работающая лаборатория. В худшем — руины и зомби.

— А если что-то среднее?

— Тогда будем импровизировать. Главное — довезти оборудование до места.

— А если лаборатория разрушена?

— Найдем другую. Или создадим новую.

Климов задумчиво покивал:

— Знаешь, а ведь это может быть начало возрождения науки. Если получится наладить производство вакцины, можно будет подумать и о других проектах.

— О каких?

— Связь, транспорт, энергетика. Цивилизация же не только от зомби умирает, но и от деградации технологий.

— Это долгосрочная задача, — сказал я. — Сначала нужно выжить, потом уже развиваться.

— Но думать об этом нужно уже сейчас.

С наступлением темноты в лагере воцарилась тишина. Часовые на постах, остальные легли спать. Только дежурный радист дремал рядом со своей радиостанцией.

Я долго не мог заснуть, слушая тихие звуки ночного леса. Где-то ухала сова, шелестели листья, тихо плескалась вода у берега. Мирные звуки, напоминающие о том времени, когда мир был другим.

Но нас ждали Лёвницы, а затем и мой родной Киров. Большой город, полный опасностей и неизвестности. Последний этап нашего пути к надежде на спасение человечества.

— Спи, — тихо сказал Кравцов, лежавший рядом. — Завтра будет тяжелый день.

— Знаю. Просто думаю.

— О чем?

— О том, что мы можем успеть. Спасти этих ученых, наладить производство вакцины, дать людям надежду.

— Успеем. Обязательно успеем.

И под звуки ночного леса я наконец заснул, готовясь к решающему этапу нашей миссии.

Глава 19

7 сентября, 6:30 утра. Берег озера Акшубень

Утренний туман плавно поднимался над зеркальной гладью озера, создавая призрачную картину полузабытого мира. Старший лейтенант Алексей Кравцов неторопливо допивал горячий чай, наблюдая, как его люди собирают лагерь. За ночь ничего особенного не произошло — часовые докладывали о полном спокойствии, только ближе к рассвету где-то вдалеке послышался протяжный вой, но он быстро затих.

— Товарищ старший лейтенант, техника проверена, готова к движению, — доложил старшина Воронин, подходя с планшетом в руках. — БТР заправлен, все системы в норме. КАМАЗ тоже готов, только масло немного подлил.

— Хорошо. А люди?

— Все в строю. Позавтракали, снаряжение уложено.

Кравцов кивнул и подошел к Сергею Соколову, который стоял на берегу озера и изучал карту при свете утреннего солнца. Инженер выглядел сосредоточенным — морщины на лбу говорили о том, что он обдумывает что-то важное.

— Серёга, как спалось? — поинтересовался Кравцов.

— Нормально, — ответил Сергей, не отрываясь от карты. — Но есть одна мысль. Смотри сюда.

Он указал на маршрут, намеченный красным фломастером:

— По плану мы едем через Котельнич прямо на Лёвницы. Но Михаил докладывал, что в городах может быть много зараженных. А нам нужно максимально незаметно и безопасно добраться до филиала НИИ.

Кравцов склонился над картой. От Котельнича до Лёвниц было около пятидесяти километров по прямой дороге — казалось бы, простой маршрут.

— И что предлагаешь?

— Если в Котельниче будут проблемы — большое скопление зараженных — нужен план объезда. Можем вернуться до деревни Копылы, там свернуть на грунтовку к железной дороге в районе станции Шикали.

— А дальше?

— По железнодорожным путям можем перебраться на ту сторону Вятки. Путь на этой стороне проходит в основном через промзоны — меньше жилых районов, значит, меньше зараженных.

Кравцов изучил карту внимательнее. Идея была разумной — железная дорога действительно обычно обходила густонаселенные районы.

— Но есть проблема, — заметил он. — УАЗ по железной дороге не пройдет — клиренс маловат.

— Тогда УАЗ придется оставить, — согласился Сергей. — Поедем на БТР и КАМАЗе. Техника проходимая. А УАЗик спрячем.

— Рискованно. Если БТР сломается...

— Зато нас никто не ждет именно на железной дороге. Все засады и блокпосты на автодорогах.

Кравцов задумался. С военной точки зрения маневр по неожиданному маршруту часто был предпочтительнее прямого наступления.

— Хорошо, по ходу движения будем корректировать план. Сначала доберемся до Котельнича, разведаем обстановку, а там решим.

В семь утра колонна тронулась в путь. УАЗ с разведчиками шел впереди, за ним БТР-80, замыкал колонну КАМАЗ с оборудованием и инструментами. Утро было прохладным, но ясным — идеальная погода для марша.

— Базе от колонны, — передал в эфир Кравцов. — Начинаем движение по маршруту. Скорость сорок километров в час, все машины в строю.

— Понял, колонна. Удачи на дорогах.

Первые двадцать километров прошли спокойно. Дорога была практически пустой — изредка попадались брошенные автомобили, но серьезных препятствий не было. Пейзаж за окнами медленно менялся: густые леса уступали место полям и перелескам, начали попадаться заброшенные деревни.

— Колонна, остановка, — передал по рации механик-водитель БТР рядовой Петров. — Впереди препятствие.

Кравцов высунулся из люка и увидел проблему. Метрах в трехстах впереди дорогу перегораживал упавший дуб — огромное дерево, видимо, подломленное недавней бурей. Объехать его было невозможно — по обеим сторонам дороги тянулись глубокие канавы.

— Останавливаемся, изучаем ситуацию, — приказал Кравцов.

Колонна остановилась в ста метрах от препятствия. Кравцов, Воронин и Сергей вышли из машин и подошли к упавшему дереву. Ствол был толщиной около метра, лежал поперек дороги, придавив дорожное ограждение.

— Тяжелая хрень, — оценил Воронин. — Тонн пять-шесть минимум.

— БТР может его сдвинуть? — спросил Сергей.

— Попробовать можно, — ответил Кравцов. — Но есть риск повредить технику.

— А пилить?

— Времени много уйдет. Часа два-три минимум.

Воронин предложил компромиссное решение:

— Товарищ старший лейтенант, давайте сначала попробуем тросом. БТР зацепим, может получится.

— Разумно. Петров, подгоняй БТР!

Следующие полчаса ушли на подготовку. Стальной трос закрепили вокруг комля дерева, БТР встал в удобную позицию. Двигатель ревел на максимальных оборотах, колёса скребли асфальт, но дерево оставалось на месте.

— Не идет, — констатировал механик-водитель. — Слишком тяжелое, ещё и ветками цепляется.

— Значит, пилим, — решил Кравцов. — Воронин, доставай пилу.

Бензопила работала исправно, но дуб был настолько толстым, что даже опытному старшине потребовалось больше часа, чтобы распилить ствол на части. Когда препятствие наконец убрали, было уже начало одиннадцатого.

— Время теряем, — заметил Сергей, вытирая пот со лба. — В таком темпе до Котельнича доберемся только после обеда.

— Зато живыми и с целой техникой, — философски ответил Кравцов. — Лучше медленно, но верно.

Колонна снова тронулась в путь. Следующий участок дороги оказался более сложным — начались холмы, дорога петляла между лесистыми возвышенностями. Где-то справа угадывалось русло реки, скрытое зарослями ивняка.

— Товарищ старший лейтенант, — доложил по рации Макаров из УАЗа, — рядом с развилкой дороги, где слева была дорога на Котельнич, а справа дорога на Советск, со стороны придорожного кафе поднимался дымок. Похоже на костер.

Кравцов схватил бинокль и посмотрел в указанном направлении. Действительно, над деревьями поднимался тонкий столбик дыма.

— Люди, — констатировал он. — Вопрос — какие. По науке - эта развилка практически стратегически важное место. Поэтому там может быть кто угодно.

— Останавливаемся или проезжаем мимо? — спросил Сергей.

— Разведаем. Но осторожно.

Колонна остановилась на обочине. Кравцов вызвал Сидорова:

— Рядовой, берешь бинокль и идешь на разведку. Дистанция наблюдения — не ближе двухсот метров. Задача — понять, кто там и сколько их.

— Есть, товарищ старший лейтенант!

Молодой разведчик исчез в кустах. Через двадцать минут он вернулся с информацией:

— Товарищ старший лейтенант, там лагерь беженцев. Семей пять-шесть, дети есть. Два легковых автомобиля, один грузовичок. Люди выглядят мирно — готовят еду, стирают белье.

— Вооружение видел?

— Охотничьи ружья, но держат их не наготове. Больше похоже на меры предосторожности, чем на засаду.

Кравцов задумался. С одной стороны, контакт с неизвестными людьми всегда риск. С другой — информация о дорогах и обстановке могла быть полезной.

— Сергей Михайлович, что думаешь?

— Если это действительно беженцы, то они могут знать обстановку в районе Котельнича. Стоит попробовать установить контакт.

— Хорошо. Но осторожно. Воронин, займи позицию с пулеметом, прикрывай подходы к дороге. Остальные остаются у техники.

Кравцов и Сергей, оставив автоматы в машинах, но взяв пистолеты, направились к лагерю беженцев. Подошли неторопливо, держа руки на виду, чтобы не спровоцировать агрессию.

Лагерь располагался на небольшой поляне у ручья. Три палатки, костер, сушившееся на веревках белье — картина мирного семейного отдыха, если бы не автоматы Калашникова, прислоненные к деревьям, и настороженные лица людей.

— Стойте! Кто такие? — окликнул их мужчина лет сорока в камуфляжной куртке. В руках у него появилось охотничье ружье.

— Мы из союза выживших, — ответил Кравцов, останавливаясь в десяти метрах от лагеря. — Проезжаем через район, хотели узнать обстановку.

— А документы есть?

— Старший лейтенант Кравцов, — представился офицер, показывая военный билет. — А это Сергей Соколов, руководитель группы выживших.

Напряжение немного спало. Мужчина опустил ружье, но готовность к бою сохранил.

— Меня зовут Владимир Петрович Кузнецов, — сказал он. — Бывший участковый из Котельнича. Это моя семья и еще несколько семей из города.

Кравцов окинул взглядом лагерь. Кроме Кузнецова было еще трое мужчин, несколько женщин и детей разного возраста. Люди выглядели уставшими, но не отчаявшимися.

— Давно из Котельнича? — поинтересовался Сергей.

— Неделю как. Город стал небезопасным — зараженных становится больше. Решили перебраться к родственникам в Советск.

— А дорога на Котельнич проходимая?

— Сам город опасен — много зараженных в центре. Мы в пригороде жили, поэтому удалось уйти без особых проблем.

— А зараженных много в городе?

— В центре — да. Они в основном в жилых кварталах скопились. А промзона и окраины более-менее свободны.

— А мост через Вятку?

— Железнодорожный мост цел. И никем не охраняется — зараженные туда не ходят.

— А что дальше, на восток от Котельнича?

Кузнецов задумался:

— На восток? Там железная дорога идет. По путям можно пройти, если техника позволяет. Безопаснее, чем по автодорогам.

Кравцов кивнул:

— Спасибо за информацию. А вам удачи на дорогах.

— И вам не хворать, — ответил Кузнецов.

Вернувшись к технике, Кравцов собрал короткое совещание:

— Ситуация ясна. Котельнич заражен, но железнодорожный мост свободен. Можем пройти по железной дороге в обход города.

— Проезжаем или обходим? — спросил Воронин.

— Зависит от ситуации на месте. Но готовимся к возможному столкновению.

Колонна продолжила движение. До Котельнича оставалось около тридцати километров, и с каждым пройденным километром плотность заброшенных автомобилей на дороге увеличивалась. Некоторые машины стояли просто у обочины с открытыми дверями — их владельцы бросили транспорт и ушли пешком.

— Останавливаемся, — приказал Кравцов. — Смотрим, что к чему.

Колонна остановилась перед скоплением сгоревших автомобилей. Препятствие выглядело как результат аварии или паники при эвакуации, а не как преднамеренная баррикада.

— Колонна стой, — передал Кравцов по рации остальным машинам. — Изучаем препятствие.

— Товарищ старший лейтенант, — доложил Сидоров из УАЗа, — это не баррикада. Похоже на последствия массовой эвакуации. Машины столкнулись и загорелись.

— Людей видишь?

— Нет. Но в кустах может кто-то прятаться.

Кравцов изучил завал в бинокль. Действительно, это были просто разбитые машины, а не преднамеренное препятствие. Но объехать его на тяжелой технике было проблематично.

— Что делаем? — спросил Воронин.

— Расчищаем проход. БТР может протолкнуть остовы в сторону.

Дальше дорога шла через холмистую местность, покрытую смешанным лесом. Движение отсутствовало полностью — дорога была абсолютно пустой. Только брошенные автомобили на обочинах напоминали о том, что еще недавно здесь кипела жизнь.

— Товарищ старший лейтенант, — доложил Петров, — вижу указатель на Котельнич. Пять километров.

— Понятно. Макаров, подготовь дрон к вылету. Нужна разведка города.

— Есть!

Колонна остановилась на опушке леса с хорошим обзором долины, где располагался Котельнич. Радист Макаров быстро подготовил к запуску квадрокоптер — небольшой аппарат с камерой высокого разрешения.

— Дрон готов к вылету, — доложил он.

— Запускай. Задача — общий осмотр города, особое внимание — мост через Вятку и подходы к нему. И найди дорогу на Лёвницы.

Квадрокоптер взлетел и направился к городу. На экране планшета была видна картина с высоты птичьего полета — типичный районный центр с многоэтажными домами в центре и частным сектором на окраинах.

— Первое впечатление — город почти пустой, — доложил Макаров, управляя дроном. — На улицах движения практически нет. Несколько дымов от костров в частном секторе.

— А мост?

— Вижу мост... Выглядит свободным. Никого рядом не видно, конструкция целая.

— Отлично, — сказал Кравцов. — Значит, можем спокойно проехать по мосту.

— А зараженных видишь? — спросил Сергей.

— В центре города есть группа, — доложил Макаров. — Человек тридцать-сорок, медленно перемещаются по главной улице. Еще несколько групп поменьше в жилых кварталах.

— Много, — констатировал Кравцов. — И это только те, которые не затаились в анабиозе.

Дрон продолжил разведку. Котельнич действительно выглядел городом-призраком — пустые улицы, заколоченные окна, следы пожаров. Кое-где виднелись признаки жизни — дым от костров, развешанное белье, но в целом город производил впечатление вымершего.

— Товарищ старший лейтенант, — сказал Макаров, — вижу еще один интересный объект. Железнодорожная станция. Там вижу людей, но совсем мало. Человек пять-шесть.

— А составы есть?

— Один товарняк стоит. Довольно длинный.

Кравцов задумался. Железная дорога могла быть альтернативным маршрутом, если удастся добраться до нее, минуя город.

— Макаров, веди дрон к западу от города. Нужно посмотреть, есть ли подъездные пути к железной дороге.

Квадрокоптер изменил курс и направился к северным окраинам Котельнича. Местность здесь была холмистой, покрытой лесом, но дорожная сеть была развита слабо — в основном грунтовки и лесные тропы.

— Объездных дорог практически нет, — доложил оператор дрона. — Только грунтовки, но после дождей они могут быть непроходимыми.

— А к железной дороге?

— Есть подъезд с нашей стороны. Грунтовая дорога от трассы прямо к станции. Выглядит проходимой.

Сергей склонился над картой:

— Отлично. Значит, можем спокойно проехать по железной дороге через мост.

— Согласен, — кивнул Кравцов. — Мост свободен, маршрут по железной дороге безопасный. Едем через Шикали.

— Дрон сажай, — приказал он Макарову. — Информации достаточно.

Квадрокоптер плавно опустился на землю, и Макаров аккуратно уложил его в защитный футляр.

— Обстановка ясна, — подвел итог Кравцов. — В городе есть зараженные, но мост свободен. Железная дорога проходима. Решение принято — едем через Шикали.

— Согласен, — поддержал Сергей. — Безопаснее будет.

— Воронин, подготовка к движению! — скомандовал старший лейтенант. — Через полчаса выдвигаемся.

Колонна быстро собралась. БТР занял место в голове, за ним пошел КАМАЗ с основным грузом, замыкал строй УАЗ. Первые километры прошли спокойно — дорога была пустой, только изредка встречались брошенные автомобили.

— Поворот на Копылы через пятьсот метров, — сообщил Сергей, сверяясь с картой.

Действительно, вскоре показался указатель на небольшую деревню. Грунтовая дорога была разбитой, но проходимой для тяжелой техники. БТР шел уверенно, КАМАЗ покачивался на ухабах, УАЗ подпрыгивал на колдобинах.

— А вон и железная дорога, — указал Сергей на блестящие рельсы, пересекающие дорогу впереди.

Через несколько минут тряской езды перед ними показалась станция Шикали. Типичная заброшенная железнодорожная станция состоящая из небольшого навеса и названия станции.

— Вот наша новая дорога, — сказал Кравцов, указывая на главные пути.

Сергей изучил железнодорожное полотно. Рельсы были в хорошем состоянии, шпалы целые, насыпь крепкая.

— БТР пройдет без проблем, — оценил старшина Воронин. — Большие колёса хорошо держатся на шпалах. КАМАЗ тоже справится, если осторожно.

— А УАЗ? — спросил Кравцов.

— УАЗ не пройдет, — покачал головой Воронин. — Клиренс маловат, будет цепляться.

— Тогда перегружаемся, — решил Кравцов. — Самое необходимое в КАМАЗ, остальное придется оставить.

— Машину спрячем в перелеске, — предложил Сергей, указывая на молодой лес в паре сотен метров. — Может, на обратном пути пригодится.

Перегрузка заняла сорок минут. Часть снаряжения пришлось оставить — взяли только самое важное для выполнения миссии. УАЗ отогнали в лесок, где его замаскировали в молодой поросли.

— Готовы к движению по железной дороге, — доложил Воронин.

БТР первым въехал на железнодорожное полотно. С небольшим трудом развернувшись так, чтоб пустить рельсы между колёс, попробовал проехать вперёд-назад. Машина пошла устойчиво, хотя и немного трясло на шпалах. КАМАЗ последовал за ним — водитель рядовой Комаров осторожно вел грузовик, стараясь колесами попадать между шпалами. В КАМАЗе было заметно менее комфортно, но терпимо.

— Скорость небольшая, но едем, — доложил он по рации.

— Главное — чтоб без поломок, — ответил Кравцов.

Колонна двинулась по железной дороге в сторону города. Справа и слева простирались заболоченные луга, перелески, кое-где виднелись трубы промышленных предприятий на горизонте. Путь был долгим, но относительно безопасным — железная дорога обходила густонаселенные районы.

— По этой ветке сможем дойти почти до самых Лёвниц, — объяснил Сергей. — Доедем до Оричей, перед ними постараемся уйти в леса, чтоб не привлекать лишнего внимания. И по полевым дорогам доберемся до Лёвниц.

— А что будем делать с Мирным и Марадыково? — спросил Кравцов.

— Хоть и авиаразведка ничего не заметила в Мироном, не верю я что военное охранение химического арсенала просто так сдались и стали зомби. У них, насколько мне известно, были достаточно жесткие протоколы безопасности. Хоть зомби вирус и относится к биологической, а не химической угрозе, охрана должна была выжить.

Солнце поднималось выше, день становился теплее. Впереди ждали Лёвницы и филиал НИИ с поломанным биореактором. Но пока все шло по плану — они успешно обходили опасные районы, используя железнодорожные пути как относительно безопасный коридор.

— Связь с базой держим, — напомнил Кравцов радисту. — Докладываем о смене маршрута и текущем положении.

— Понял, товарищ старший лейтенант!

БТР и КАМАЗ мерно двигались по рельсам, увозя экспедицию все дальше от привычного мира в сторону неизвестности. Каждый поворот пути приближал их к цели миссии — спасению ученых и восстановлению производства вакцины, последней надежды человечества.

Глава 20

7 сентября. После полудня.

БТР-80 мерно покачивался на железнодорожных шпалах, неспешно продвигаясь по направлению к Котельничу. Рядовой Петров, сидевший за пулеметом ПКМТ, недовольно поморщился от очередного толчка.

— Словно на стиральной доске едем, — проворчал он, поправляя ремень автомата.

Кравцов изучал карту, сверяясь с показаниями GPS-навигатора. До Котельнича оставалось около восьми километров по железной дороге. Движение было медленным — не больше двадцати километров в час, но безопасным. Справа и слева простирались заболоченные луга и перелески, лишь изредка попадались заброшенные путевые домики.

— Молот, говорит Погрузчик, — раздался в переговорном устройстве голос водителя КАМАЗа рядового Комарова. — Подвеска держится, но трясет прилично. Груз закреплен, но лучше бы поскорее добраться до нормальной дороги.

— Понял, Погрузчик. Терпим. До города осталось немного.

Я сидел рядом с Кравцовым, изучая через амбразуру окружающую местность. Пейзаж был типично русским — поля, перелески, небольшие речушки. Только полное отсутствие людей и техники напоминало о том, что мир изменился. Природа постепенно отвоевывала свои права — трава пробивалась сквозь асфальт заброшенных переездов, кусты зарастали придорожные строения.

— Впереди показались первые дома Котельнича, — доложил старшина Воронин, наблюдавший в бинокль. — Частный сектор, выглядит заброшенным.

Железная дорога действительно входила в город с южной стороны, минуя основные жилые кварталы. Справа виднелись огороды и дачные участки, слева — промышленная зона. Идеальный маршрут для незаметного прохода.

— Товарищ старший лейтенант, — обратился ко мне радист Макаров, — а что если в городе есть выжившие? Может, стоит попытаться установить контакт?

— Слишком рискованно, — покачал головой Кравцов. — Наша задача — пройти максимально незаметно. Лишние контакты могут привести к нежелательным последствиям.

БТР продолжал движение по железнодорожному полотну. Вскоре справа показались первые многоэтажные дома городской окраины. Большинство окон было разбито. В одном из дворов виднелась сгоревшая машина, наполовину засыпанная осенними листьями.

— Город действительно выглядит мертвым, — констатировал Сергей. — Никого не видно.

— Молот, говорит Погрузчик. Впереди какая-то активность на путях. Похоже на станцию.

Кравцов схватил бинокль и направил его вперед. Действительно, метрах в пятистах виднелись железнодорожные постройки — здание вокзала, перроны, стрелочный пост. И что более важно — на путях стоял длинный товарный состав.

— Снижаем скорость, — приказал старший лейтенант. — Изучаем обстановку.

БТР снизил скорость до скорости обычного пешехода, за ним притормозил КАМАЗ. Воронин поднял бинокль и внимательно осмотрел станцию.

— Товарищ старший лейтенант, там есть люди. Возле товарного состава. Человек восемь-десять, может больше. Что-то делают возле вагонов.

Кравцов взял бинокль и сам изучил ситуацию. На станционных путях действительно стоял длинный товарный поезд — несколько десятков вагонов различного типа. Возле нескольких вагонов виднелись фигуры людей. Они явно что-то перегружали или выгружали.

— Что думаешь? — спросил он меня.

Я взял бинокль и долго изучал сцену. Люди двигались организованно, без суеты. Рядом с составом стояло несколько грузовиков и легковых машин.

— Похоже на плановую работу, — сказал я. — Не беженцы и не мародеры. Слишком организованно действуют.

— Вооружение видишь?

— С такого расстояния сложно сказать. Но осторожность не помешает.

Кравцов задумался. С одной стороны, встреча с неизвестными людьми всегда риск. С другой — они могли оказаться союзниками или хотя бы не враждебными.

— Попробуем установить контакт, — решил он. — Но максимально осторожно. Воронин, занимай позицию с пулеметом. При малейших признаках агрессии — готовность к бою.

— Есть, товарищ старший лейтенант.

БТР медленно тронулся с места, приближаясь к станции. По мере приближения становилось видно больше деталей. Товарный состав состоял в основном из крытых вагонов и платформ. Люди действительно что-то выгружали — ящики, мешки, какое-то оборудование.

— Молот, остановка, — приказал Кравцов. — Дистанция триста метров.

Когда техника остановилась, один из людей у поезда заметил БТР и КАМАЗ. Раздались крики, люди стали собираться в группу. Кто-то побежал к грузовикам.

— Товарищ старший лейтенант, они нас заметили, — доложил Петров. — Готовятся к чему-то.

Кравцов включил внешний громкоговоритель БТР:

— Внимание! Мы представители федерации выживших! Просим не открывать огонь! Желаем установить мирный контакт!

В ответ раздался голос, усиленный мегафоном:

— Стойте где стоите! Не приближайтесь! Назовите цель вашего визита!

— Мы следуем транзитом через ваш район! Не имеем враждебных намерений!

Послышались переговоры, которые на таком расстоянии было не разобрать. Затем снова раздался усиленный голос:

— Поворачивайте обратно! Здесь закрытая зона! Проезд запрещен!

Кравцов переглянулся со мной. Ситуация была неоднозначной. Люди у поезда явно не хотели контакта, но и агрессии не проявляли.

— А если попробуем объехать станцию? — предложил я. — По соседним путям?

Старшина Воронин изучил железнодорожные пути в бинокль:

— Есть обходные пути. Справа идет ветка, которая соединяется с основными путями за станцией. Проехать можно.

— Хорошо, — решил Кравцов. — Попробуем объехать. Не будем лезть на рожон.

Он снова взял микрофон:

— Понятно! Мы уходим! Не желаем создавать проблем!

БТР и КАМАЗ задним ходом направились к обходной ветке. Люди у поезда проводили их взглядами, но агрессивных действий не предпринимали.

— Что это могло быть? — размышлял вслух Сергей, когда мы удалились на безопасное расстояние.

— Склад какой-то группировки, — предположил Воронин. — Или военные, которые не хотят светиться.

— А может, просто осторожные выжившие, — добавил я. — В такое время всякое бывает.

Обходная ветка оказалась в приличном состоянии. БТР уверенно шел по рельсам, КАМАЗ покачивался, но справлялся. слева виднелись складские помещения и промышленные здания, справа— жилой сектор города.

— Товарищ старший лейтенант, — доложил Макаров, — впереди показался мост через реку.

Действительно, метрах в километре впереди виднелась металлическая конструкция железнодорожного моста через Вятку. Мост выглядел целым, без видимых повреждений.

— Наконец-то, — облегченно вздохнул Кравцов. — Переправа близко.

Однако, подъезжая ближе к мосту, старшина Воронин заметил нечто тревожное:

— Товарищ старший лейтенант, на противоположной стороне моста что-то движется. Животное какое-то. Крупное.

Кравцов взял бинокль и направил его на дальний конец моста. То, что он увидел, заставило его нахмуриться.

— Черт... Это собака. Но какая-то странная. Слишком большая и... неправильная.

Я взял бинокль и посмотрел сам. На противоположном конце моста, возле опоры, действительно находилось животное, похожее на собаку. Но его размеры были явно больше нормальных — с небольшую корову. К тому же его силуэт выглядел как-то искаженным, неестественным.

— Мутация, — прошептал я. — Черт возьми, значит, зараза действует не только на людей.

— Молот, остановка, — приказал Кравцов. — Изучаем ситуацию перед мостом.

БТР остановился в двухстах метрах от начала моста. Мутировавшая собака, очевидно, заметила технику и повернула в их сторону. Даже на таком расстоянии было видно, что это существо мало походило на обычную собаку. Его размеры, пропорции, даже манера движения — все было неправильным.

— Что будем делать? — спросил Воронин. — Попробуем прогнать огнем?

Кравцов задумался, взвешивая варианты. Мост был единственным способом переправы в этом районе. Обходных путей не было, а возвращаться назад означало потерять целый день.

— Попробуем сначала шумом, — решил он. — Может, испугается и убежит.

Он включил сигнал БТР — мощный звук эхом разнесся по долине реки. Мутировавшая собака на мгновение замерла, затем издала звук, который было сложно назвать лаем — что-то среднее между воем и рычанием. Звук был низким, вибрирующим, явно нечеловеческим.

— Не уходит, — констатировал Петров. — Даже ближе подошла.

Действительно, существо сделало несколько шагов по мосту в их сторону. Его движения были странными — не плавными, как у обычной собаки, а резкими, дерганными.

— Придется убирать огнем, — со вздохом сказал Кравцов. — Петров, готовь пулемет. Короткими очередями, экономим патроны.

— Есть, товарищ старший лейтенант.

БТР медленно тронулся к мосту. Мутировавшая собака, увидев приближающуюся технику, издала еще один жуткий звук и начала удаляться по мосту. Но полностью мост не покинула — остановилась примерно в его середине, явно готовясь к конфронтации.

— Упрямая тварь, — проворчал Воронин. — Значит, придется драться.

По мере приближения к мосту становились видны все больше деталей мутировавшего существа. Его шерсть была неестественно черной, с проплешинами, обнажавшими покрытую язвами кожу. Голова была непропорционально большой, с выдающимися вперед челюстями. Лапы выглядели слишком длинными и мускулистыми.

— Господи, на что она похожа, — прошептал Макаров. — Это точно была собака?

— Была, — мрачно ответил я. — А теперь черт знает что.

БТР въехал на мост. Ритмичный звук покрышке по шпалам изменил свою тональность. Мутировавшая собака встретила приближение техники агрессивным рычанием и оскаленными зубами размером с человеческие пальцы.

— Петров, огонь! — приказал Кравцов.

Пулемет ПКТ заработал короткими очередями. Трассирующие пули просвистели рядом с существом, одна попала в металлическую балку моста, высекая искры. Мутировавшая собака отскочила в сторону, укрывшись за балками моста.

— Попал? — спросил Кравцов.

— Попадания точно были, — ответил Петров. — Но она только разозлилась.

Действительно, существо теперь двигалось более агрессивно, металось по мосту, издавая ужасающие звуки, но не рискуя выходить на открытое пространство пролёта моста.

— Давай очередь из КПВТ — скомандовал Кравцов.

На этот раз пулеметчик был точнее. Несколько крупнокалиберных пуль попало в цель, и мутировавшая собака, издав последний жуткий вопль, безвольной куклой рухнула с моста.

— Цель поражена, — доложил Петров.

БТР медленно проехал мимо места схватки. На балках моста были следы какой то чёрной субстанции, лишь отдалённо похожей на кровь. А далеко внизу проплывал небольшой островок из шерсти и струпьев.

— КАМАЗ, путь свободен, — передал Кравцов по рации. — Следуй за нами.

Когда обе машины благополучно переправились на восточный берег Вятки, Кравцов остановил колонну для короткого совещания.

— Что думаете об этом? — спросил он, указывая в сторону моста.

— Мутация — это плохо, — ответил я. — Если вирус действует на животных, то нас может ждать множество неприятных сюрпризов.

— Согласен, — кивнул Воронин. — Надо быть готовыми к встрече с подобными тварями.

— А главное — неизвестно, сколько их еще может быть, — добавил Макаров. — И какие еще виды животных затронуты.

Кравцов посмотрел на карту. До Лёвниц оставалось около сорока километров по железной дороге.

— Продолжаем движение, — решил он. — Но удваиваем бдительность. То, что мы видели, — только начало.

БТР тронулся по железнодорожному полотну, направляясь на восток. За ним следовал КАМАЗ с важным грузом. Впереди лежал путь через неизвестную территорию, где их могли ждать не только зараженные люди, но и мутировавшие животные.

Мир действительно изменился. И с каждым пройденным километром становилось ясно — изменился не к лучшему.

15 августа, четвертый день

Рассвет над поселком Мирный встречал мир тревожной тишиной. Там, где еще неделю назад слышались голоса детей, играющих во дворах, теперь лишь ветер гонял пожелтевшие листья по пустым улицам. Августовское солнце, обычно дарившее этим местам золотистое тепло, сегодня казалось бледным и неуверенным, словно само небо сомневалось в происходящем внизу.

Старшина Петр Камнев стоял на наблюдательной вышке и смотрел на знакомые с детства места совсем другими глазами. Сорок один год жизни научили его многому, но к такому зрелищу привыкнуть было невозможно. Поселок, где он родился и вырос, где служил последние пятнадцать лет, превратился в декорации к фильму ужасов.

Широкоплечий, крепко сбитый мужчина с проседью в темно-русых волосах, Петр всегда был тем человеком, к которому обращались за советом. Глубоко посаженные серые глаза под густыми бровями видели в людях больше, чем они сами о себе знали. Руки, покрытые шрамами от многолетней службы, сжимали бинокль с такой силой, что костяшки пальцев побелели. На загорелом лице, изборожденном морщинами от постоянного прищуривания на ветру, читалась смесь решимости и глубокой печали.

— Старшина, — тихо позвал голос снизу.

Камнев обернулся. К вышке поднимался лейтенант Александр Рыжов — худощавый молодой человек двадцати шести лет, чьи светло-карие глаза за тонкими очками всегда выдавали острый ум. Рыжеватые волосы торчали во все стороны — верный признак того, что он провел ночь в радиорубке, пытаясь поймать хоть какой-то сигнал от командования.

— Что там, лейтенант? — спросил Камнев, спускаясь по металлической лестнице.

Рыжов нервно поправил очки — привычный жест, который выдавал его волнение. Несмотря на офицерские погоны, в нем было что-то подростковое, неуверенное. Высокий и тощий, он казался еще моложе своих лет, особенно рядом с могучим старшиной.

— Связи по-прежнему нет, — доложил он, в голосе слышалась усталость. — Последнее сообщение от дивизии получили позавчера. Приказ держать оборону и ждать дальнейших указаний.

— А какие указания могут быть, когда весь мир сошел с ума? — пробурчал Камнев. — Сколько нас осталось?

— Двадцать семь военных, восемь гражданских. Плюс семьи — жены и дети сотрудников, которые не успели эвакуироваться.

Камнев кивнул. Из полного состава охраны арсенала в семьдесят человек к началу катастрофы на месте оказалось меньше половины. Остальные были в отпусках, командировках, или просто не смогли добраться до части, когда все началось. А те, кто имел возможность уехать в первые дни хаоса, воспользовались ею. Остались только те, кому некуда было идти, или те, кто считал своим долгом защищать вверенный им объект.

Они шли по территории арсенала — обширного комплекса складских и технических зданий, окруженного тройным забором с колючей проволокой. Бетонные коробки хранилищ возвышались среди редких сосен, как древние курганы. Где-то в их недрах покоились тонны химических веществ — наследие холодной войны, которое уже двадцать лет медленно уничтожалось в соответствии с международными договорами.

— А Седов как? — спросил Камнев, кивая в сторону технического корпуса.

— Не спал третью ночь подряд, — ответил Рыжов. — Проверяет все системы, говорит, что без постоянного обслуживания они могут дать сбой.

В этот момент из здания вышел сам объект их разговора. Николай Седов был полной противоположностью военным — среднего роста, слегка полноватый мужчина тридцати пяти лет с мягкими чертами лица и добрыми карими глазами. Волосы у него были темные, уже тронутые первой сединой, а на переносице постоянно сидели очки в тонкой оправе. Одет он был в потертую синюю спецовку с множеством карманов, набитых различными инструментами.

Седов работал в арсенале уже восемь лет — сначала простым техником, потом дослужился до инженера по безопасности. Он знал каждую трубу, каждый датчик, каждую систему в этом комплексе. Коллеги часто подшучивали, что он может найти дорогу к любому объекту с закрытыми глазами. И это было недалеко от истины.

— Петр Иваныч, — окликнул он старшину, приближаясь к ним. — Нужно поговорить.

Лицо инженера было серьезным, что для обычно спокойного и дружелюбного Седова было тревожным знаком. Он вытер вспотевший лоб тыльной стороной ладони, оставив на коже масляный след.

— Говори, Николай.

— Система мониторинга показывает отклонения в хранилище номер семь. Температура поднимается, давление скачет. — Седов снял очки и протер их краем рубашки. — Если автоматика откажет, придется переводить на ручное управление. А для этого нужен постоянный дежурный.

— Опасно? — коротко спросил Камнев.

— Пока нет. Но если ситуация ухудшится... — Седов замолчал, но его взгляд был красноречивее слов.

Старшина медленно кивнул. Он понимал — без полковника Жарова, который эвакуировался в первый же день «по семейным обстоятельствам», без майора Ключникова, уехавшего «за медицинской помощью для жены», ответственность за арсенал легла на его плечи. Формально командовать должен был бы капитан Громов, но тот два дня назад подорвался на гранате при зачистке складов от забравшихся туда зараженных.

— Саша, — обратился Камнев к Рыжову, — попробуй еще раз выйти на связь с дивизией. Если не получится — с кем угодно. Военкомат, МЧС, даже с милицией. Нужно знать, что происходит в области.

— Есть, старшина.

Рыжов развернулся и пошел к зданию связи, сутулые плечи еще больше согнулись под тяжестью ответственности. Камнев смотрел ему вслед и думал о том, как быстро мир перевернулся с ног на голову. Еще неделю назад самой большой проблемой было то, что кто-то из солдат опоздал на развод или забыл побриться. А теперь приходилось думать о том, как защитить людей от того, что еще несколько дней назад было их соседями и знакомыми.

— Николай, а сколько времени у нас есть? — спросил старшина, когда они остались вдвоем.

Седов задумался, глядя на корпуса хранилищ. Вокруг них шумели сосны — вековые деревья, которые помнили еще царские времена, когда здесь была обычная лесная глушь. Теперь под их сенью скрывались одни из самых опасных веществ, созданных человеком.

— Системы рассчитаны на автономную работу в течение месяца, — ответил он наконец. — Но это при условии, что ничего экстраординарного не произойдет. А сейчас... — он развел руками. — Каждый день что-то ломается. Вчера отказал датчик в третьем блоке, позавчера заглючила вентиляция в лаборатории.

— То есть нужно все время кого-то держать на дежурстве?

— Да. И желательно кого-то, кто разбирается в технике. Из военных такой только сержант Белов, да и то поверхностно.

Камнев кивнул. Белов действительно неплохо разбирался в электронике, но этого было явно недостаточно для обслуживания такого сложного комплекса.

Они медленно шли по территории, и Петр думал о том, как все изменилось. Еще недавно этот арсенал был обычным военным объектом — скучным, рутинным местом службы. Охранники ходили по периметру, проверяли документы у редких посетителей, следили за исправностью систем безопасности. Самым опасным здесь считалось поскользнуться на мокрых ступеньках.

Теперь же за тройным забором бродили существа, которые еще недавно были людьми. Зараженные жители поселка, превратившиеся в безумных хищников, время от времени подходили к ограждению, привлеченные звуками работающих механизмов или просто человеческими запахами. Пока забор их сдерживал, но что будет, если они научатся действовать организованно?

— Петр Иваныч, — прервал его размышления голос Седова, — а что мы будем делать с едой? Запасов в столовой на всех хватит дней на десять, не больше.

Это была еще одна проблема, о которой старшина предпочитал не думать. Арсенал не был рассчитан на длительную осаду. Обычно военные жили в казармах в поселке, приезжали на службу и уезжали домой. Теперь же всем пришлось перебраться на территорию объекта, и запасы таяли с пугающей скоростью.

— Придется организовать походы за провизией, — сказал Камнев после паузы. — В поселке остались заброшенные дома, магазины. Рано или поздно все равно пришлось бы это делать.

— Но там же эти... твари.

— Знаю. Поэтому ходить будем группами, вооруженными, с рациями. И только днем.

Седов кивнул, но лицо у него было бледное. Инженер никогда не был военным человеком, оружие в руках держал только на обязательных стрельбах. Мысль о том, что придется идти в поселок, где бродят зараженные, явно его пугала.

— А как другие ребята? — спросил Камнев. — Моральное состояние какое?

— Держатся. Сержант Белов вчера организовал что-то вроде футбольного матча на плацу. Солдаты повеселели. А вот среди семейных паника. Жены спрашивают, когда эвакуация, дети плачут по ночам.

Камнев тяжело вздохнул. Семьи сотрудников — это была отдельная головная боль. Восемь женщин и шестнадцать детей от трех до пятнадцати лет. Они заперты на территории военного объекта, отрезаны от внешнего мира, и никто не может сказать им, когда это кончится.

В это время из-за угла здания появился сержант Белов — крепкий мужик лет тридцати с квадратным лицом и цепким взглядом темных глаз. Бывший десантник, он служил в арсенале уже пять лет и был одним из самых надежных людей в команде.

— Товарищ старшина, — доложил он, подходя строевым шагом. — Периметр проверен. В северо-восточном секторе к забору подходила группа зараженных, человек семь. Постояли минут десять и ушли.

— Агрессии не проявляли?

— Нет. Просто стояли и смотрели. Но один из них... — Белов замялся.

— Говори.

— Один из них был в форме. Младший сержант Петренко из третьей роты. Помните его?

Камнев помнил. Молодой парень, служил всего год, мечтал после армии поступать в институт. А теперь он стоял по другую сторону забора с безумными глазами и окровавленным лицом.

— Понятно. Удвой охрану периметра. И передай всем — если увидят знакомых среди зараженных, докладывать мне лично.

— Есть!

Белов развернулся и ушел. Седов проводил его взглядом и покачал головой.

— Страшно это все, Петр Иваныч. Люди в монстров превращаются, командование исчезло, связи нет. Что с нами будет?

Камнев посмотрел на инженера — этого доброго, мягкого человека, который волей случая оказался в центре кошмара. Седов был гражданским, имел полное право покинуть объект в первые дни. Но остался. Остался, потому что понимал — без него системы арсенала могут выйти из строя, и тогда катастрофа коснется не только их.

— А что с нами будет, Николай, — медленно сказал старшина, — зависит от нас самих. Командование нас бросило, государство рухнуло, но мы остались. И пока мы живы — будем делать свое дело.

— Какое дело? Охранять то, что может убить всех в округе?

— Именно поэтому и охранять. — Камнев положил руку на плечо инженера. — Представь, что будет, если эти склады останутся без присмотра. Если системы откажут, если какая-нибудь банда решит поживиться тем, что здесь хранится, не понимая, с чем имеет дело.

Седов задумался. Он лучше других знал, что находится в хранилищах арсенала. Тысячи тонн отравляющих веществ — наследие времен, когда химическое оружие считалось обязательной частью военного арсенала. Зарин, зоман, Ви-Икс — смертоносные соединения, способные убить все живое в радиусе десятков километров.

— Ты прав, — сказал он наконец. — Мы не можем просто уйти.

— Вот и я о том же. — Камнев улыбнулся впервые за много дней. — Значит, остаемся. И раз остаемся — значит, выживаем. А чтобы выжить, нужно действовать.

Они стояли посреди территории арсенала, окруженные высокими бетонными стенами хранилищ и жужжанием работающих вентиляторов. Вокруг них раскинулся лес — вековые сосны и ели, которые помнили еще дореволюционную Россию. А где-то за этими деревьями, за тройным забором с колючей проволокой, бродили существа, которые еще недавно были их соседями, коллегами, знакомыми.

Но здесь, в этом островке относительной безопасности, жизнь продолжалась. Тридцать пять человек — военных и гражданских, взрослых и детей — решили остаться и бороться. Бороться за свои жизни, за безопасность тех, кто не может защитить себя сам, и за то, чтобы содержимое арсенала не попало в чужие руки.

— Ладно, — сказал Камнев, глядя на заходящее солнце. — Завтра соберем всех и обсудим, как дальше жить. Нужно составить планы, распределить обязанности, организовать снабжение. Если нам предстоит здесь задержаться — значит, обустроимся по-человечески.

Седов кивнул и пошел к техническому корпусу — проверять системы перед ночью. Камнев еще постоял, слушая знакомые звуки: гул вентиляции, шуршание листьев, далекий лай собаки где-то за лесом. Обычные, мирные звуки, которые теперь казались драгоценными.

Где-то в глубине души он понимал, что их ждут тяжелые времена. Что запасы рано или поздно кончатся, что зараженных становится все больше, что рано или поздно им придется покинуть этот островок безопасности. Но пока они здесь, пока могут защитить друг друга и выполнять свой долг — они будут это делать.

Потому что это было правильно. И потому что другого выбора у них просто не было.

Глава 21

25 августа, четырнадцатый день

Утренний туман стелился над железнодорожными путями, превращая знакомый пейзаж в призрачную акварель. Станция Марадыково — небольшой полустанок, который раньше служил для подвоза грузов к арсеналу, — теперь казалась заброшенным островом среди моря тишины. Единственным звуком был мерный стук сапог по шпалам — группа из восьми человек осторожно продвигалась по железнодорожному полотну к складским постройкам.

Старшина Петр Камнев шел первым, автомат АК-74 наготове. За прошедшие две недели его лицо еще больше постарело — глубокие морщины легли от уголков глаз, а в волосах появилось больше седины. Но движения оставались четкими и уверенными. Рядом с ним шагал сержант Белов, зорко оглядывая окрестности. За ними — младший сержант Овчинников, ефрейтор Краснов и четверо рядовых.

— Тихо, — прошептал Камнев, поднимая руку. — Белов, что видишь?

Сержант поднес к глазам бинокль и внимательно изучил территорию станции. Перед ними расстилался знакомый комплекс — деревянное здание вокзала, несколько складов, водонапорная башня и семафор, застывший на красном сигнале. Все выглядело заброшенным, но это могло быть обманчивым впечатлением.

— Движения не видно, — доложил Белов тихим голосом. — Но на платформе что-то лежит. Похоже на... тела.

Камнев кивнул. За две недели они успели привыкнуть к подобным зрелищам. Зараженные не хоронили своих жертв, а просто оставляли их там, где настигала смерть.

Они подошли ближе, и картина стала яснее. На перроне действительно лежали тела — остатки последней попытки эвакуации. Видимо, кто-то пытался уехать на поезде, но поезда уже не ходили. Вместо спасения люди нашли здесь только смерть.

— Рядовой Соколов, Петров — остаетесь на входе, — скомандовал старшина. — Увидите что-то подозрительное — два выстрела в воздух. Остальные — за мной.

Склад снабжения располагался в двухстах метрах от вокзала — длинное одноэтажное здание из красного кирпича с металлической крышей. Дверь была заперта, но замок легко поддался лому, который принес с собой ефрейтор Краснов.

Внутри пахло затхлостью и чем-то еще — сладковатым запахом разложения. Камнев морщился, но продолжал идти вперед. Склад был забит ящиками и мешками — здесь хранились запасы для всех воинских частей района.

— Вот они, — обрадовался младший сержант Овчинников, молодой парень двадцати двух лет с веснушчатым лицом. — Сухпайки!

Действительно, в дальнем углу склада стояли штабеля коробок с армейскими пайками. Каждая коробка содержала суточный рацион для одного человека — консервы, галеты, концентраты. Это была настоящая находка.

— Сколько тут? — спросил Камнев.

— Штук двести, не меньше, — быстро подсчитал Белов. — На месяц точно хватит.

— Хорошо. Начинаем погрузку. Овчинников, Краснов — таскайте к выходу. Белов — прикрываешь. Я осмотрю остальные помещения.

Работа кипела. Солдаты таскали тяжелые ящики, складывая их у входа в склад, откуда потом планировали переносить к железнодорожным путям. Там их ждал самодельный вагончик — тележка на железнодорожных колесах, которую смастерил Седов из подручных материалов.

Камнев тем временем обследовал соседние помещения. В одном нашел мешки с крупой, в другом — консервы. Все это было настоящим сокровищем для их маленького гарнизона.

Вдруг раздался крик:

— Старшина! Сюда, быстро!

Голос принадлежал Овчинникову. Камнев бросился на зов и увидел младшего сержанта, стоящего над люком в полу. Люк был приоткрыт, и оттуда доносились странные звуки — что-то среднее между стоном и рычанием.

— Там кто-то есть, — прошептал Овчинников, бледный как мел.

Камнев осторожно приблизился к люку и заглянул вниз. Подвал был погружен в полумрак, но в глубине что-то двигалось. Несколько фигур медленно ползали по полу, издавая те самые звуки.

— Зараженные, — констатировал старшина. — Видимо, кто-то спрятался тут в первые дни, а потом...

Он не стал заканчивать фразу. Все и так понимали, что произошло.

— Что будем делать? — спросил Белов, подходя с автоматом наготове.

— Ничего. Закрываем люк и продолжаем работу. Они там сидят, мы здесь. Пока не трогаем их — они не тронут нас.

Но едва он произнес эти слова, как из подвала раздался новый звук — металлический лязг. Кто-то из зараженных нащупал лестницу и начал подниматься.

— Отходим! — скомандовал Камнев. — Быстро!

Солдаты бросились к выходу, хватая по дороге ящики с пайками. Но было уже поздно. Из подвала показалась рука, потом голова. То, что когда-то было человеком, медленно выползало наружу.

Это была женщина средних лет в платье. Половина лица у нее отсутствовала, а из пустой глазницы сочилась темная жидкость. Но что самое страшное — она двигалась не как обычные зараженные. В ее движениях была какая-то целенаправленность, почти разумность.

— Мать честная, — пробормотал ефрейтор Краснов. — Она же...

Зараженная повернула голову в их сторону и издала протяжный вой. Это был сигнал. Из подвала начали выползать другие.

— Бежим! — крикнул Камнев. — К выходу!

Но путь к двери уже был отрезан. Из соседнего помещения появились еще двое зараженных — видимо, они прятались там все это время, ожидая подходящего момента.

— Белов, Краснов — на левый фланг! Овчинников — прикрывай правый! — командовал старшина, поднимая автомат.

Первые выстрелы прозвучали оглушительно в замкнутом пространстве склада. Белов, опытный стрелок, положил одного зараженного точной очередью в голову. Краснов стрелял чаще, но менее точно — он был молод и напуган.

Овчинников целился в зараженную женщину, которая медленно приближалась к нему. Его руки дрожали — он никогда раньше не стрелял в то, что когда-то было человеком.

— Стреляй! — крикнул ему Белов. — Это уже не люди!

Младший сержант нажал на спусковой крючок. Очередь прошла мимо. Зараженная оказалась всего в двух метрах от него.

— Овчинников! — заорал Камнев, но было поздно.

Тварь прыгнула на молодого солдата, повалив его на пол. Острые ногти впились в его горло, зубы — в плечо. Овчинников закричал, но крик быстро перешел в хрип.

Белов развернулся и выпустил длинную очередь в зараженную. Тварь отлетела в сторону, но было уже поздно. Овчинников лежал в луже крови, глаза его были широко открыты и неподвижны.

— Саня... — прошептал Краснов, глядя на тело товарища.

— Потом переживать будешь! — рявкнул Камнев. — Сейчас выбираемся отсюда!

Они прорвались к выходу, оставив за собой несколько тел зараженных и одного товарища. На улице их ждали оставшиеся солдаты, услышавшие стрельбу.

— Что там было? — спросил рядовой Соколов.

— Засада, — коротко ответил старшина. — Овчинникова потеряли.

Молчание повисло над группой как траурный покров. Александр Овчинников был одним из самых молодых и веселых солдат в их маленьком гарнизоне. Всего три месяца назад он получил письмо от невесты, в котором она писала о свадьбе после дембеля. Теперь свадьбы не будет. Не будет ничего.

— А груз? — спросил Белов, стараясь отвлечься от тяжелых мыслей.

— Часть захватили. Ящиков двадцать. Этого хватит дней на десять.

Они погрузили добычу на самодельную тележку и медленно потащили ее по рельсам обратно к арсеналу. Туман к тому времени рассеялся, и яркое солнце освещало печальную процессию.

— Старшина, — заговорил рядовой Петров, молодой парень из Вологды, — а что мы будем делать дальше? Провизии все равно надолго не хватит.

Камнев шел, опустив голову. Потеря Овчинникова больно ударила по нему. Парень был хорошим солдатом, исполнительным и надежным. А главное — у него была причина жить. Невеста ждала его дома. И теперь она будет ждать вечно.

— Будем искать другие источники, — ответил он наконец. — В районе есть еще склады, магазины, частные подворья. Что-то да найдем.

— А если везде засады?

— Значит, будем осторожнее. И лучше готовиться.

Они дошли до арсенала к полудню. У ворот их ждал лейтенант Рыжов с несколькими солдатами. Увидев, что группа вернулась не в полном составе, он сразу понял — что-то случилось.

— Потери? — спросил он тихо.

— Овчинников, — ответил Камнев. — Зараженные в подвале склада. Попал в засаду.

Рыжов снял очки и протер их — характерный жест, выдававший волнение. За две недели он сильно изменился. Худощавое лицо стало еще более острым, в глазах появилась та настороженность, которая свойственна людям, привыкшим к постоянной опасности.

— Семье сообщить? — спросил он.

— Какой семье? — горько усмехнулся старшина. — Родители в Курске, связи нет. Невеста в Смоленске, и та не знает, что творится. Мы и есть его семья теперь.

Они втащили тележку на территорию арсенала и начали разгружать добычу. Сухие пайки складывали в импровизированную кладовую, которую организовали в одном из служебных помещений. Каждая коробка была на вес золота.

— Николай! — позвал Камнев инженера Седова, который подошел посмотреть на результаты экспедиции.

— Да, Петр Иваныч?

— Как дела с системами?

— Пока держимся. Но вчера опять глючила автоматика в седьмом блоке. Пришлось переводить на ручное управление. — Седов снял очки и устало потер переносицу. — И еще одна проблема появилась.

— Какая?

— В лесополосе за северным забором видел странные следы. Большие, не человеческие. Похоже на лапы, но какого-то неправильного размера.

Камнев нахмурился. За последнюю неделю они несколько раз замечали необычные звуки из леса — не такие, как обычно издают дикие животные. Что-то среднее между воем и рычанием.

— Может, собаки одичали? — предположил Белов.

— Собаки не оставляют таких следов, — покачал головой Седов. — Я показывал отпечатки рядовому Василенко — он же охотник. Говорит, что ничего подобного не видел.

— Понятно. Будем наблюдать. И усилим ночное дежурство.

Вечером, когда солнце садилось за верхушки сосен, в казарме собрались все военные. Атмосфера была подавленной — весть о гибели Овчинникова быстро разнеслась по гарнизону.

— Ребята, — начал Камнев, глядя в лица своих подчиненных, — сегодня мы потеряли товарища. Хорошего солдата и просто хорошего человека. Но мы не можем позволить себе долго скорбеть. Жизнь продолжается, и она требует от нас действий.

— А что мы можем сделать? — спросил рядовой Василенко, крепкий мужчина лет тридцати из сибирских охотников. — Еды мало, патронов еще меньше, зараженных становится все больше.

— Можем держаться вместе, — ответил старшина. — Можем защищать тех, кто слабее нас. Можем делать свое дело до конца.

— Какое дело? — с горечью спросил ефрейтор Краснов. — Командования нет, государства нет, зарплату никто не платит. За что мы тут сидим?

Камнев помолчал, подбирая слова. Он понимал настроения солдат — каждый из них имел право уйти, попытаться добраться до родных мест, поискать более безопасное убежище. Но если они уйдут...

— За то, что в этих складах лежат тысячи тонн отравляющих веществ, — сказал он наконец. — За то, что если мы уйдем, и эти склады останутся без присмотра, то через месяц-другой здесь произойдет катастрофа, которая убьет все живое в радиусе сотни километров. За то, что у каждого из нас есть семьи, жены, дети — где-то там, в этом безумном мире. И мы не знаем, живы ли они, но мы можем сделать так, чтобы у них был шанс выжить.

Солдаты молчали, обдумывая слова старшины. В их глазах читались сомнения, страх, усталость. Но было там и что-то еще — та внутренняя сила, которая заставляет человека стоять до конца, даже когда все кажется безнадежным.

— Я остаюсь, — сказал наконец сержант Белов. — Не знаю почему, но остаюсь.

— И я, — подхватил Василенко. — Все равно идти некуда.

Один за другим все солдаты выразили готовность продолжать службу. Не из-за присяги, не из-за приказов, а просто потому, что это было правильно.

— Хорошо, — кивнул Камнев. — Тогда завтра утром планируем следующую операцию. Нужно найти новые источники провизии и боеприпасов. И выяснить, что это за твари бродят в лесу.

Ночью старшина долго не мог заснуть. Он лежал в своей каморке в административном здании и думал о Овчинникове, о его невесте, которая никогда не узнает, что случилось с женихом. Думал о солдатах, которые доверили ему свои жизни. Думал о том, что завтра придется снова рисковать, снова посылать людей на смерть ради куска хлеба.

5 сентября, двадцать пятый день

Серое предрассветное небо нависало над арсеналом тяжелым саваном, предвещая дождь. Ночная тишина была обманчивой — за тройным забором что-то шевелилось в густой траве, изредка нарушая покой глухими всплесками и шорохами. Старшина Петр Камнев стоял у окна караульного помещения и пил остывший чай из эмалированной кружки, наблюдая, как туман поднимается от земли призрачными щупальцами.

За три недели изоляции его лицо постарело на несколько лет. Глубокие морщины залегли от глаз к вискам, а седина теперь покрывала не только виски, но и затылок. Широкие плечи, которые раньше держались прямо по-военному, теперь слегка сутулились под тяжестью ответственности за жизни тридцати пяти человек.

— Старшина, — тихо позвал рядовой Петров, дежуривший на северном посту. — Там опять эти звуки.

Камнев прислушался. Из леса доносилось что-то среднее между скулежом и воем — протяжные, тоскливые звуки, которые точно издавали не люди. За последнюю неделю эти голоса становились все громче и ближе.

— Сколько их, по-твоему? — спросил старшина, подходя к амбразуре.

— Трудно сказать. Но больше, чем было раньше. И они ведут себя странно — не нападают, а просто... наблюдают.

Петров был молодым солдатом из Вологодской области, призванным всего полгода назад. Худощавый парень с умными глазами, он быстро освоился в арсенале и зарекомендовал себя как надежный дозорный. Но сейчас в его голосе слышалось напряжение.

— А инженер как? Всю ночь возился с датчиками?

— Да. Говорит, что показания странные. То ли системы глючат, то ли действительно что-то происходит с хранилищами.

В этот момент в караульное помещение вошел лейтенант Рыжов. За последние недели молодой связист сильно изменился — исчезла былая неуверенность, вместо нее появилась та настороженная собранность, которая характерна для людей, привыкших к постоянной опасности. Худощавое лицо стало более острым, а за очками в тонкой оправе теперь светились глаза человека, видевшего слишком много.

— Петр Иваныч, нужно поговорить, — сказал он серьезно.

— Слушаю.

— Продовольствие заканчивается быстрее, чем планировали. При нынешних темпах расхода запасов хватит дней на восемь, максимум десять.

Камнев болезненно поморщился. Проблема питания становилась критической. После потери Овчинникова на складе никто больше не рискнул организовывать вылазки за провизией в зараженные населенные пункты.

— А что говорит повариха?

— Анна Степановна урезала рацион до минимума. Но люди и так голодные, особенно дети. Вчера маленькая Катя Седова плакала всю ночь — живот болел от недоедания.

— Понятно. Значит, нужно снова идти за провизией. — Камнев тяжело вздохнул. — А где ближайшие склады?

— Есть продовольственная база на железнодорожной станции Мирный-2. Километрах в пятнадцати отсюда. Туда привозили продукты для военных столовых всего района.

— Это та станция, где разгружали составы для нашего арсенала?

— Да. Большой складской комплекс, несколько ангаров. Должно быть много консервов, круп, сухих пайков.

Камнев изучил карту района, которую принес Рыжов. Станция Мирный-2 действительно была крупным узлом снабжения — через нее проходили грузы для нескольких воинских частей и гражданских объектов. Если склады уцелели, это могло решить проблему питания на месяц, а то и больше.

— А что с дорогами?

— Железнодорожное полотно цело. Можно добираться по рельсам — меньше риск нарваться на засады.

— Хорошо. Собирай группу. Поедем сегодня днем.

Рыжов кивнул и пошел готовить экспедицию. Камнев остался наедине со своими мыслями. Каждая вылазка за пределы арсенала была риском. Но сидеть и ждать, пока закончится еда, было еще хуже.

К полудню группа из восьми человек была готова к выходу. Кроме Камнева, в нее вошли сержант Белов, ефрейтор Никонов, рядовые Петров, Сидоров, Кузнецов и Морозов, а также инженер Седов — его знание железнодорожной инфраструктуры могло пригодиться.

— Маршрут понятен? — спросил старшина, показывая на карту. — По рельсам до станции, быстрая загрузка, возвращение тем же путем.

— А если встретим зараженных? — спросил рядовой Сидоров, молодой парень из Тульской области.

— Обходим, если возможно. Если нет — действуем быстро и решительно. Главное правило — никто не отстает, никто не геройствует в одиночку.

Они вышли из арсенала через восточные ворота и направились к железнодорожной ветке. Путь до нее лежал через небольшой лесок — старые сосны и березы, между которыми проходила грунтовая дорога.

Лес встретил их тишиной. Неестественной, давящей тишиной, в которой не слышалось ни птичьих голосов, ни шуршания мелких животных. Только ветер шумел в кронах да изредка скрипела ветка под тяжестью невидимого обитателя.

— Не нравится мне это, — пробормотал Белов, держа автомат наготове.

— И мне, — согласился Седов. — Обычно здесь полно белок, птиц. А сейчас как в музее.

Они дошли до железнодорожного полотна без происшествий. Рельсы тянулись в обе стороны ровными параллельными линиями, исчезая в дымке утреннего тумана. На шпалах местами валялись обрывки бумаги, пустые бутылки — следы последних эшелонов, которые прошли здесь в начале катастрофы.

— До станции семь километров, — сказал Седов, сверяясь с планшетом. — Час ходьбы спокойным шагом.

Они пошли по шпалам, внимательно осматривая окрестности. Справа и слева тянулись поля, заросшие бурьяном — урожай этого года остался неубранным. Кое-где виднелись заброшенные фермы и дачи, но признаков жизни нигде не было.

Глава 22

Первые зараженные появились, когда до станции оставалось километра три. Сначала это была одинокая фигура, бредущая по полю — женщина в рваном платье с безумными глазами. Она заметила группу и направилась к ним, издавая характерное рычание.

— Одна, — констатировал Белов. — Убираем тихо.

Ефрейтор Никонов поднял самодельный арбалет — одно из изделий покойного оружейника из их сообщества. Болт просвистел через пространство и вошел зараженной точно в голову. Тварь упала и больше не двигалась.

— Хороший выстрел, — похвалил Камнев. — Продолжаем движение.

Но через полкилометра стало ясно, что одиночными зараженными дело не ограничится. Впереди, на путях, виднелась целая группа — человек двадцать, медленно бродящих между рельсами и насыпью.

— Обходим, — решил старшина. — Через поле, широким кругом.

Они свернули с железнодорожного полотна и пошли через заросли бурьяна и крапивы. Высокая трава скрывала их от глаз зараженных, но затрудняла обзор. Приходилось идти осторожно, прислушиваясь к каждому звуку.

— Старшина, — тихо позвал Седов, — а что если на станции тоже засада?

— Тогда будем импровизировать, — ответил Камнев. — Но продукты нужны позарез. Без еды протянем максимум неделю.

Станция Мирный-2 появилась из тумана как корабль-призрак. Длинная платформа, несколько путей, водонапорная башня и комплекс складских помещений. Все выглядело заброшенным — семафоры потухли, на путях стояли пустые вагоны, а здание вокзала зияло выбитыми окнами.

— Движения не видно, — доложил Белов, осматривая территорию в бинокль.

— Хорошо. Никонов, Сидоров — остаетесь в укрытии, прикрываете отход. Остальные — за мной к складам.

Продовольственные склады располагались в трех больших ангарах рядом с платформой. Ворота первого ангара были приоткрыты, и оттуда пахнуло затхлым воздухом, смешанным с чем-то более неприятным.

— Осторожно, — предупредил Камнев, входя первым с фонариком наготове.

Внутри ангара царил полумрак, нарушаемый только слабыми лучами света, пробивавшимися через щели в крыше. Вдоль стен громоздились штабеля ящиков и мешков — запасы муки, крупы, консервов. Настоящее сокровище для голодающих людей.

— Вот это да, — присвистнул рядовой Морозов, молодой крепыш из Архангельска. — Тут еды на полгода!

— Не расслабляйся, — предупредил Белов. — Помнишь, что было в прошлый раз.

Они принялись осматривать склад систематически. Большая часть продуктов оказалась в порядке — консервы не портятся десятилетиями, а мука и крупы были упакованы в герметичные мешки. Но в дальнем углу ангара они обнаружили источник неприятного запаха.

Несколько ящиков с мясными консервами были вскрыты, а их содержимое разбросано по полу. Банки валялись пустыми, а на бетоне виднелись странные следы — не человеческие и не звериные.

— Кто-то тут уже побывал, — мрачно констатировал Седов. — И этот кто-то ел консервы, не открывая банки.

Действительно, металлические емкости были не вскрыты консервным ножом, а просто раздавлены, словно огромными клещами. Мясо было выскребено изнутри, а сами банки погрызены.

— Какие зубы могут так прогрызть жесть? — удивился Кузнецов.

— Не знаю, и знать не хочу, — ответил Белов. — Грузим то, что цело, и быстро отсюда.

Они принялись таскать ящики к выходу. Работали молча и сосредоточенно — каждый понимал, что чем быстрее они закончат, тем больше шансов вернуться домой живыми.

Седов, осматривавший второй ангар, внезапно замер у входа.

— Ребята, — позвал он дрожащим голосом, — идите сюда. Только осторожно.

Камнев подошел к инженеру и заглянул внутрь ангара. То, что он увидел, заставило его схватиться за автомат.

В глубине помещения, среди опрокинутых стеллажей и разбросанных товаров, копошилось что-то большое и темное. При свете фонарика можно было различить массивную тушу, покрытую грязной шерстью, и огромную голову.

— Медведь? — прошептал Морозов.

— Не медведь, — покачал головой Седов. — Слишком большой для обычного медведя. Даже больше гризли. И размер не тот.

Тварь почувствовала их присутствие и медленно повернула голову в их сторону. Морда была действительно медвежьей, но искаженной — слишком длинная, с рядами острых зубов, которых у обычных медведей не бывает. А самое жуткое — глаза. В них как будто плескался океан ужаса и какого то сюрреализма.

— Мутант, — прошептал Камнев. — Химикаты сделали из обычного медведя монстра.

Зверь поднялся на задние лапы, и стало видно, что его рост больше трех метров. На передних лапах вместо обычных когтей выросли настоящие серпы длиной с хороший кинжал.

— Отходим, — скомандовал старшина. — Медленно, не поворачиваясь спиной.

Но было уже поздно. Мутировавший медведь издал рев, от которого задрожали стекла в окнах, и бросился в атаку. Несмотря на огромный размер, двигался он с поразительной лёгкостью и скоростью.

— Огонь! — крикнул Белов.

Автоматные очереди ударили в массивную тушу, но эффект был минимальным. Пули словно тонули в толстом слое мутировавшей плоти, не причиняя серьезного вреда.

Зверь налетел на группу как живой танк. Передней лапой он смел Морозова, отбросив молодого солдата к стене ангара. Хрустнули кости — парень больше не двигался.

— Серега! — закричал Кузнецов, его друг по призыву.

— Не отвлекайся! — рявкнул Камнев, продолжая стрелять.

Но медведь-мутант не собирался останавливаться. Следующей жертвой стал ефрейтор Никонов — зверь просто переломил его пополам одним ударом лапы. Хруст позвоночника раздался даже сквозь грохот выстрелов.

— Взрывчатку! — крикнул Седов. — Только взрывчатка может остановить эту тварь!

— У кого есть гранаты? — крикнул Камнев, отступая к выходу.

— У меня! — откликнулся Белов, доставая Ф-1 из разгрузки.

Он выдернул чеку и бросил гранату под ноги зверю. Взрыв прогремел оглушительно в замкнутом пространстве ангара. Мутировавший медведь зашатался, из его туши полетели куски мяса и шерсти, но он остался на ногах.

— Живучая тварь! — выругался сержант, доставая вторую гранату.

На этот раз он бросил боеприпас точно в голову монстра. Второй взрыв наконец свалил мутанта с ног. Зверь упал, дергаясь в конвульсиях, но даже на грани смерти он пытался ползти к своим противникам, как будто даже повреждение мозга не полностью его уничтожило.

— Готов, — констатировал Белов. — Но какой ценой...

Они подошли к телам товарищей. Морозов и Никонов были мертвы — никто не мог выжить после таких повреждений. Еще две потери за один день.

— Хороним здесь или везем домой? — спросил Кузнецов, стирая слезы.

— Здесь хоронить нельзя, — сказал Седов. — Завернем в брезент и отвезем в арсенал.

Следующий час они провели в мрачной работе — грузили продукты на самодельную тележку и готовили тела товарищей к транспортировке. В складах действительно нашлось много полезного: ящики мясных консервов, мешки гречки и риса, пачки галет и концентратов. Еды хватило бы недели на три, а то и больше.

Но радости от удачи не было. Цена оказалась слишком высокой.

— А что если таких тварей много? — спросил Петров, оглядываясь на тело убитого медведя. — Что если они по всему району бродят?

— Тогда нам придется учиться с ними бороться, — ответил Камнев. — Или погибнем, пытаясь.

Обратный путь занял больше времени — тележка с грузом двигалась медленно, а нести тела погибших товарищей было тяжело не только физически, но и морально. К тому же все время приходилось оглядываться — а не следует ли за ними что-то из леса.

Когда они наконец добрались до арсенала, солнце уже садилось. Их встретили оставшиеся товарищи и гражданские — жены сотрудников, которые весь день переживали за экспедицию.

— Что привезли? — спросила повариха Анна Степановна, пожилая женщина, которая раньше работала в военной столовой.

— Продукты, — коротко ответил Камнев. — Недели на три хватит.

— А потери?

— Двое. Морозов и Никонов.

Женщина перекрестилась. За последний месяц она потеряла мужа — он был в составе группы, которая пыталась эвакуировать семьи в первые дни катастрофы и не вернулась. Теперь она осталась одна, но продолжала кормить и заботиться об остальных.

— Где хоронить будем? — спросила она.

— На нашем кладбище. Рядом с Овчинниковым.

Похороны состоялись на следующее утро. Камнев снова стоял у свежих могил и говорил слова прощания. Морозов был веселым парнем, который всегда поднимал настроение товарищам байками из родной Архангельщины. Никонов — опытным ефрейтором, который хорошо знал оружие и часто помогал молодым солдатам осваивать автомат.

— Они погибли, выполняя долг, — сказал старшина. — Добывая еду для товарищей, для женщин и детей. Мы их помним и не забудем.

После похорон он собрал оставшихся военных в казарме. Семнадцать человек — все, что осталось от гарнизона. Лица у всех были мрачными.

— Ребята, — начал Камнев, — ситуация становится хуже. Мутанты появляются не только среди людей, но и среди животных. Они крупнее, сильнее, опаснее обычных зараженных.

— А откуда они берутся? — спросил рядовой Петров.

— Скорее всего перекрёстное влияние химии с наших складов и вируса, заставляющего мутировать людей. — ответил Седов. — Вещества из наших хранилищ изменяют живые организмы, превращая их в монстров.

— Значит, мы сами виноваты?

— Не мы, — покачал головой инженер. — Те, кто создавал это оружие много лет назад. А мы просто расхлебываем последствия их решений.

— И что теперь делать?

Камнев задумался. Они могли попытаться покинуть арсенал и присоединиться к какой-нибудь группе выживших. Но тогда склады химического оружия остались бы без присмотра, и рано или поздно произошла бы катастрофа планетарного масштаба.

— Держимся, — сказал он наконец. — У нас есть еда на три недели, есть боеприпасы, есть укрепления.

— А если мутантов станет больше?

— Будем учиться их убивать. Сегодня мы выяснили, что гранаты действуют. Значит, можно создать более эффективные способы борьбы.

— Какие?

— Самодельные взрывчатки, ловушки, возможно — яды. Седов разбирается в химии, сможет что-то придумать. Если решим проблемы с провизией, то сможем исключить самую опасную часть нашей жизни - вылазки за провизией.

Инженер кивнул:

— Теоретически можно создать токсины, которые будут действовать именно на мутировавшую плоть. Но для этого нужно изучить образцы.

— Образцы есть — мертвый медведь в ангаре. Завтра съездим, возьмем пробы.

— А вдруг он не мертвый? — спросил Кузнецов. — Вдруг только притворяется?

— Тогда убьем еще раз, — жестко ответил Камнев.

Вечером, когда все устроились на ночлег, старшина долго сидел у окна караульного помещения и размышлял о будущем. За стеклом простиралась знакомая территория арсенала — бетонные здания хранилищ, асфальтированные дорожки, редкие сосны. Все как обычно, но теперь он знал, что за забором скрываются существа, которые еще месяц назад казались невозможными.

Мир изменился. И им тоже пришлось измениться. Из обычных солдат-срочников и инженеров они превратились в воинов нового времени — людей, которые сражались не только с человеческим безумием, но и с порождениями безответственной науки.

Но пока они держались вместе, пока не сдавались — у них был шанс. Шанс выжить в этом изменившемся мире и, возможно, сделать его чуть менее опасным для тех, кто придет после них.

А за окном снова начали доноситься те странные звуки — вой, скрежет, шипение. Мутанты не спали. И им тоже предстояла бессонная ночь.

10 сентября, тридцатый день

Утренний туман стелился над железнодорожными путями, когда группа из пяти человек выдвинулась от арсенала к станции Мирный-2. Старшина Камнев шел первым, за ним — Белов, Рыжов, Седов и рядовой Петров. С собой взяли максимум боеприпасов, гранаты и лабораторное оборудование для взятия проб биологического материала.

— Надеюсь, медведь окончательно сдох, и вместо него не пришел новый такой же — проворчал Белов, проверяя автомат. — Не хочется снова тратить гранаты.

— Если не сдох — добьем, — ответил Камнев. — Но образцы нужны позарез. Без анализа не поймем, как с ними бороться. Гранат на них всех не напасёшься.

Седов поправил лямку рюкзака с оборудованием:

— Нужно по любому взять пробы тканей, изучить структуру. Возможно, найдем слабые места.

Путь до станции занял полтора часа. Шли осторожно, постоянно оглядываясь — после вчерашней ночной атаки мутантов никто не мог чувствовать себя в безопасности. Но железнодорожные пути оставались пустыми, лишь изредка встречались брошенные вагоны да обломки каких-то грузов.

Станция Мирный-2 встретила их знакомой картиной разрушения — опрокинутые вагоны, разбитые семафоры, заброшенные складские постройки. От трупа медведя-мутанта во втором ангаре тянуло тошнотворным запахом разложения.

— Пошли, займемся этой мерзостью, — вздохнул Седов, доставая инструменты.

Но едва они приблизились к складу, как из-за поворота путей донесся рокот моторов. Звук приближался быстро — тяжелая техника.

— В укрытие! — скомандовал Камнев.

Группа быстро спряталась за опрокинутым вагоном и приготовилась к бою. Через несколько минут показались силуэты машин — БТР-80 и грузовик КАМАЗ в камуфляжной окраске. На броне не было опознавательных знаков, что могло означать как военных, так и хорошо вооруженных бандитов.

Колонна остановилась у складов. Из БТРа высадилась группа военных в современном снаряжении — восемь человек с автоматами и тактическими жилетами. Движения четкие, профессиональные. Определенно не бандиты.

— Военные, — прошептал Белов. — Но чьи?

Командир группы — майор лет сорока — подал сигнал рукой, и его люди рассредоточились, заняв оборонительные позиции. Профессионализм читался в каждом жесте.

— Похоже на спецназ, — оценил Камнев. — Но откуда они здесь?

— Может, из областного центра? — предположил Рыжов.

Камнев принял решение:

— Выходим. Но осторожно.

Он поднялся из-за укрытия с автоматом наготове, но не направленным на незнакомцев:

— Не стрелять! Мы военнослужащие арсенала Мирный!

Майор резко обернулся, его люди мгновенно развернули оружие в сторону голоса. Несколько секунд две группы изучали друг друга через прицелы автоматов.

— Кто командует? — крикнул майор.

— Старшина Камнев, охрана химического арсенала! А вы кто?

— Майор Кравцов! Опустите оружие, подходите медленно!

Обе группы одновременно опустили автоматы. Камнев вышел из укрытия, за ним последовали остальные.

Майор Кравцов оказался мужчиной с лицом профессионального военного — усталым, но решительным. На форме виднелись следы недавних боев, в глазах читался опыт реальных операций. Рядом с ним стоял молодой лейтенант с умными глазами и несколько бойцов спецназа.

Кравцов представился.

— Федерация полковника Рогова? — спросил Камнев, хотя такого подразделения не знал.

— Точно, — кивнул Кравцов. — Слышали про мутантов в этом районе. Решили проверить.

— Откуда информация?

— Перехватили ваши радиопереговоры три дня назад. Что-то про химическую атаку на арсенал. Ну или что то в этом роде - мы тогда были ещё далеко - связь установить с Вами не удалось, а слышали только обрывочные сведения.

Камнев нахмурился — они действительно выходили в эфир. Видимо, кто-то слушал.

— И что вас сюда привело?

— Движемся через область по спецзаданию. Услышали про новый тип угрозы — решили разобраться. — Кравцов огляделся. — А что тут у вас?

— На днях убили медведя-мутанта. Хотим взять образцы для анализа.

— Мутировавший медведь? — заинтересовался майор. — Можно посмотреть?

— Конечно. Но запах там адский.

Они подошли к складу. Огромная туша действительно источала тошнотворное зловоние, но люди Кравцова осмотрели ее профессионально, не морщась.

— Впечатляет, — сказал один из бойцов, сержант с лицом бывалого десантника. — Размер раза в полтора больше обычного.

— И эти наросты на морде, — добавил лейтенант. — Да ещё и потрясающая живучесть. Успокоился только после двух гранат.

Седов тем временем приступил к работе, аккуратно вырезая куски плоти и помещая их в контейнеры.

— Что будете делать с образцами? — спросил Кравцов.

— Анализировать. Искать слабые места этих тварей.

— Разумно. А нападали они на ваш арсенал?

— Позавчера ночью. Целая орда — человек тридцать мутированных людей плюс животные.

Майор помрачнел:

— Серьезно. А сколько вас всего?

— Около двадцати военных плюс семьи сотрудников. Тридцать пять человек всего.

— Мало для защиты такого объекта.

— Поэтому и держимся все вместе.

Кравцов задумчиво посмотрел на склады с продовольствием:

— А что с запасами? Провизии хватает?

— Пока да. Но нужно еще вывезти отсюда продукты. В прошлый раз не успели — медведь помешал.

— Сколько там еды?

— Тонн пять, не меньше. Нам на несколько месяцев хватит.

Майор переглянулся со своими людьми:

— Слушайте, у нас КАМАЗ. Можем помочь с эвакуацией продуктов. В обмен на детальную информацию о мутантах.

Камнев не ожидал такого предложения. Помощь была более чем кстати — своими силами им пришлось бы делать несколько ходок, рискуя каждый раз.

— Согласны, — сказал он после короткого размышления. — Но почему вы помогаете?

— Потому что арсенал нельзя оставлять без защиты. Если мутанты его захватят или там случится авария — пострадает весь регион.

— Знаете, что там хранится?

— Догадываемся. Химическое оружие времен СССР. Если оно попадет в чужие руки...

— Тогда понятно. Начинаем погрузку?

Следующие два часа прошли в интенсивной работе. Солдаты Кравцова работали как слаженный механизм — одни грузили ящики на КАМАЗ, другие держали оборону по периметру. БТР стоял в готовности, его пушка поворачивалась, отслеживая подозрительные движения в окрестностях.

Камнев наблюдал за работой с нескрываемым восхищением. Его люди были хорошими солдатами, но эти явно из элитных частей. Каждое движение выверено, никто не суетится, все знают свое дело.

— Профессионалы, — сказал Белов, следя за действиями спецназовцев.

— Еще какие, — согласился Рыжов. — Интересно, откуда они?

— Неважно, — ответил Камнев. — Главное, что помогают.

К полудню погрузка была завершена. КАМАЗ забили под завязку продовольствием — консервы, крупы, галеты, концентраты. Седов получил все необходимые образцы тканей мутанта.

— Куда теперь? — спросил Кравцов.

— В арсенал. Разгружаться.

— Хорошо. Поедем колонной. БТР впереди, КАМАЗ в середине, ваша группа — прикрытие.

— А дальше?

— Увидим. Возможно, заночуем у вас. Нужно изучить данные о мутантах, передать информацию командованию.

Путь обратно занял полчаса. Колонна двигалась по железнодорожным путям — широкая колея позволяла проехать тяжелой технике. БТР шел впереди, его башня поворачивалась, контролируя окрестности. За ним следовал груженый КАМАЗ, а группу Камнева подвезли на броне.

— С комфортом едем, — улыбнулся Петров, впервые за много дней расслабившись.

— Привыкай, — ответил Белов. — Такую поддержку редко получишь.

Арсенал встретил их с удивлением. Оставшиеся бойцы заняли позиции на стенах, не зная, что ожидать от неизвестной техники. Но когда из БТРа показался Камнев, напряжение спало.

— Что за гости? — спросил дежуривший сержант.

— Союзники, — ответил старшина. — Помогают с продовольствием.

Разгрузка прошла быстро. Военные Кравцова действовали четко, аккуратно складывая продукты в импровизированную кладовую. Местные военные помогали, но больше наблюдали за профессиональной работой гостей.

— Впечатляет, — сказала повариха Анна Степановна, оглядывая запасы. — На полгода хватит.

— Главное — правильно распределить, — ответил Кравцов. — И следить за сроками годности.

Вечером, когда все дела были завершены, майор подошел к Камневу:

— Старшина, можно переночевать на вашей территории? Завтра рано утром двинемся дальше.

— Конечно. Места хватит. А куда путь держите?

— На север. Есть задание. — Кравцов помолчал, потом добавил: — Секретное задание. Но если выполним успешно — это может изменить ход войны с зараженными.

— Вакцина? — догадался Седов.

— Что-то в этом роде.

— Тогда удачи вам. И спасибо за помощь.

— Не за что. Ваш арсенал — важный объект. Нельзя допустить его падения.

Ночь прошла спокойно. БТР и КАМАЗ стояли во дворе арсенала, бойцы Кравцова расположились в свободных помещениях. Дежурные на постах чувствовали себя увереннее, зная, что рядом профессиональные военные с тяжелым вооружением.

— Хорошо бы они остались, — сказал Петров, стоя на посту.

— Не останутся, — ответил Белов. — У них свое дело. Но хотя бы помогли и показали, что мы не одни.

— Да уж. После их техники наши автоматы кажутся рогатками.

— Зато мы знаем местность и умеем выживать. У каждого свои преимущества.

Утром Кравцов собрал своих людей к выходу. Техника была заправлена, боеприпасы проверены, маршрут проложен.

— Спасибо за гостеприимство, — сказал он, пожимая руку Камневу. — И за информацию о мутантах. Передадим командованию.

— А нам помощь обещали?

— После завершения нашей операции. Недели через две-три. Если все пройдет удачно — пришлем подкрепление.

— А если неудачно?

— Тогда всем нам будет не до подкреплений.

БТР и КАМАЗ выехали за ворота и направились на север по железнодорожным путям. Камнев провожал их взглядом, пока техника не исчезла за поворотом.

— Хорошие ребята, — сказал Белов.

— Да. И дело у них серьезное. — Камнев повернулся к оставшимся бойцам. — Ладно, работаем дальше. Седов, как успехи с анализом образцов?

— Есть интересные находки, — ответил инженер. — Структура тканей действительно аномальная. Возможно, найдем способ создать эффективное оружие против мутантов.

— Сколько времени нужно?

— Неделя-две. Но нужны дополнительные реактивы.

— Где взять?

— В районной больнице или медучилище. Но это рискованно.

— Все рискованно, — философски заметил Белов. — Зато интересно жить.

— Слишком интересно, — с усмешкой вздохнул Петров.

Глава 23

11 сентября, утро

Сергей Соколов

Я проснулся от звука дизельного генератора — глубокого, ритмичного урчания, которое стало привычным фоном нашей жизни за последние недели. Взглянув на часы, понял, что проспал дольше обычного — половина седьмого утра. После вчерашней эвакуации продовольствия из арсенала мы легли только к полуночи, и усталость взяла своё.

В соседней койке уже не было Кравцова — Алексей, как истинный военный, вставал в пять утра независимо от обстоятельств. Скорее всего, уже проверил технику и обсудил планы с старшиной Камневым.

Выйдя из казармы, я сразу же попал под прохладный утренний воздух. Сентябрьское утро выдалось ясным, с легким туманом, стелющимся между складскими корпусами арсенала. Температура около плюс десяти — типичная для этого времени года в наших краях. В воздухе витал запах сосновой хвои от окружающего арсенал леса, смешанный с ароматом солярки и металла.

На плацу у центрального корпуса уже кипела деятельность. Солдаты гарнизона грузили последние ящики с продовольствием — вчера мы помогли им перенести основную часть запасов, но оставались мелкие партии консервов и сухпайков. Рядом с нашим БТР-80 проводил осмотр техники сержант Белов — проверял ходовку после езды по ЖД путям, приборы, уровень масла.

— Доброе утро, Сергей Михайлович, — поздоровался со мной молодой рядовой Петров, тот самый парень из Вологодской области, который еще полгода назад был обычным призывником. За месяц апокалипсиса он заметно возмужал — исчезла юношеская неуверенность, появилась серьёзность в глазах.

— Привет, Иван. Как настроение?

— Нормально. Жаль только, что уезжаете.

Я понимал его чувства. В условиях изоляции каждый новый человек становился частичкой привычного мира, а расставание воспринималось особенно остро.

Кравцов обнаружился возле радиорубки в компании лейтенанта Рыжова. Оба стояли у входа в техническое здание, где размещалась радиостанция. Алексей держал в руках распечатку каких-то данных.

— Серёга, как раз вовремя, — увидев меня, кивнул Кравцов. — Александр Юрьевич поймал интересный сигнал.

Рыжов поправил очки — привычный жест, который я заметил еще вчера при знакомстве — и пояснил:

— Около часа назад перехватил переговоры военных на частоте 149.525 МГц. Судя по позывным и шифрам, это подразделение из закрытого административно-территориального образования. ЗАТО где-то рядом.

— ЗАТО? — переспросил я. — А что это может быть?

— Скорее всего, ракетный полк стратегических сил, — пояснил Кравцов. — В Кировской области есть несколько таких объектов. Если они до сих пор на связи и используют военные частоты — значит, сохранили дисциплину и структуру.

Рыжов кивнул:

— Позывной «Юрья-2». Пытался выйти на связь, но они работают по расписанию — следующий сеанс в девять утра. Попробую тогда установить контакт.

Это была важная информация. Если в районе нашей цели — Лёвниц и Кирова — действительно находилось военное подразделение, это могло кардинально изменить наши планы. В лучшую сторону.

— А какая дальность до них? — спросил я.

— Судя по уровню сигнала — километров семьдесят-восемьдесят на северо-северо-восток.

В это время к нам подошёл старшина Камнев. За последнее время он заметно постарел — морщины углубились, а седина на висках стала более заметной. Но военная выправка и решительность в глазах никуда не делись.

— Товарищи, завтрак готов, — доложил он с характерной для кадровых военных чёткостью. — После еды проведём финальную проверку техники и можно выдвигаться.

Завтрак проходил в импровизированной столовой — большой комнате в жилом корпусе, где стояли длинные столы и скамейки. Анна Степановна, повариха арсенала, приготовила гречневую кашу с тушёнкой и крепкий чай. Простая пища, но качественная и сытная. За столом собрались все участники экспедиции: наша группа «Ковчег» и представители гарнизона, которые провожали нас.

— Хорошо бы ещё увидеться, — сказал инженер Седов, пожимая мне руку. — Если что — наша радиостанция работает круглосуточно. Частота 151.825 МГц.

— Обязательно выйдем на связь, — пообещал я. — Как только закончим в Лёвницах.

— А если что-то пойдёт не так, — добавил старшина Камнев, — у нас есть медпункт и слесарная мастерская. Поможем, чем сможем.

Этот человеческий аспект военной службы всегда меня поражал. Формально мы были для них просто гражданскими лицами, проезжающими через их территорию. Но они приняли нас как своих, поделились всем необходимым и искренне переживали за успех операции.

К восьми утра мы закончили все приготовления. Техника была заправлена и проверена, продовольствие и вода загружены, карты изучены.

— Все готовы? — спросил Кравцов, обходя нашу мини-колонну.

Инженер Климов ещё раз проверил инструменты в ящике. Андрей Сергеевич был человеком дотошным — за годы работы на заводе биопрепаратов выработал привычку многократно перепроверять всё оборудование. В металлическом кейсе лежали инструменты для демонтажа циркуляционного насоса НЦП-500/80, измерительные приборы, запасные прокладки и уплотнители. Весь комплект весил около двадцати килограммов, но без него операция была невозможна.

— Готов, — кивнул он. — Только бы найти насос в рабочем состоянии.

— Найдём, — уверенно сказал я. — В Лёвницах было полноценное производство. Если объект не пострадал от пожаров или взрывов, оборудование должно быть целым.

Анна Сергеевна Воронова, наш медик, распределила медикаменты между участниками группы. У каждого теперь была личная аптечка с обезболивающими, антибиотиками и материалами для перевязки ран. Дополнительные медикаменты лежали в специальном контейнере в БТР.

— Помните, — напомнила она, — при любом повреждении кожи немедленно обрабатывайте рану антисептиком. Любой контакт с кровью зараженных может быть смертельным.

Это были не пустые слова. За месяц эпидемии мы все изучили повадки и особенности зомби. Вирус передавался через кровь и слюну, инкубационный период составлял от двух до шести часов. Заражённые сохраняли базовые инстинкты, но теряли способность к логическому мышлению и становились крайне агрессивными к любым незараженным.

В 8:30 все были готовы к выдвижению. Кравцов стоял возле БТР, держа в руках планшет с картами. На нём была нанесена наша предполагаемая трасса: от арсенала на север, затем по железнодорожной линии до станции Лёвницы, а оттуда — в промышленную зону посёлка.

— Маршрут простой, — объяснил он собравшимся. — По железной дороге около сорока километров до Лёвниц. Преимущество в том, что железнодорожные пути обычно обходят стороной населённые пункты, а значит, меньше риск встретить большие группы зараженных.

— А как насчёт мостов? — спросил механик-водитель КамАЗа, старшина Воронин.

— Два небольших моста через ручьи и один средний через речку Лумпун. По данным Михаила, все целы, — ответил Кравцов, имея в виду результаты вчерашней воздушной разведки.

Старшина Камнев подошёл к нам для прощания. В его глазах читалась искренняя озабоченность:

— Товарищи, будьте осторожны. Мы здесь держим оборону уже месяц и знаем — зараженные непредсказуемы. Они могут часами стоять неподвижно, а потом внезапно броситься в атаку.

— Будем помнить, — кивнул Кравцов. — А вы держитесь. Как только разберёмся с основной задачей, постараемся организовать эвакуацию ваших семей в более безопасное место.

— Спасибо. И удачи вам.

Мы обменялись рукопожатиями с военными арсенала. Эти люди оставались на своём посту, выполняя приказ об охране стратегически важного объекта, хотя связи с командованием уже давно не было. Их преданность долгу вызывала искреннее уважение.

В 8:45 колонна тронулась. БТР-80 шёл первым — его мощная 14,5-мм пулемётная установка могла пробить любую защиту зомби, а бронированный корпус выдерживал атаки даже больших групп заражённых.

Я ехал в БТР вместе с Кравцовым и ещё четырьмя бойцами отряда. Через перископ наблюдал, как за нами остаётся территория арсенала. Высокие сосны, бетонные корпуса складов, вышки наблюдения — всё это медленно уменьшалось в размерах, пока совсем не исчезло за поворотом лесной дороги.

— Итак, началась заключительная фаза операции «Ковчег», — сказал Кравцов, изучая GPS-навигатор. — До железной дороги примерно семь километров.

Дорога шла через смешанный лес — сосны, ели, берёзы, осины с уже пожелтевшей листвой. Изредка попадались поляны с высокой травой и заросли кустарника. Картина была мирной и спокойной, но мы знали — это обманчивое впечатление. Зараженные могли скрываться где угодно.

Через сорок минут движения лес начал редеть, и впереди показались железнодорожные пути. Двухпутная линия Горьковской ветки РЖД — часть транспортной сети страны, протянувшаяся до самого Владивостока. Рельсы блестели на утреннем солнце, шпалы выглядели в хорошем состоянии.

— Стоп машина, — скомандовал Кравцов по радио.

Колонна остановилась возле железнодорожного переезда. Нужно было определить, по какому пути двигаться дальше — прямо по рельсам или параллельно им по грунтовой дороге.

Я вылез из БТР и осмотрел местность. Железнодорожное полотно было приподнято над окружающей территорией больше чем на метр — стандартная конструкция для этого региона, обеспечивающая хороший дренаж в весенний период таяния снегов. Рядом с путями шла служебная дорога, но она была в плохом состоянии — разбитая, с глубокими колеями.

— Лучше идти прямо по рельсам, — предложил я Кравцову. — БТР спокойно пройдёт, да и для КамАЗа не проблема. А главное — путь будет прямым, без объездов.

— Согласен. К тому же Михаил вчера не видел никаких препятствий на железной дороге до самых Лёвниц.

Кравцов дал команду, и наша колонна въехала на железнодорожное полотно. БТР-80 с его широкими гусеницами легко перемещался по шпалам, лишь слегка покачиваясь. КамАЗ шёл осторожнее — водитель следил, чтобы колёса точно попадали между рельсами.

Движение по железной дороге имело свои особенности. Скорость была невысокой — километров двадцать в час, но зато впереди просматривалось на несколько километров. Это давало преимущество в случае появления препятствий или зараженных.

Примерно через час пути мы достигли первого моста — небольшого сооружения через лесной ручей. Конструкция выглядела надёжно: металлические балки, бетонные опоры, настил из железнодорожных шпал. Кравцов остановил колонну и вышел осмотреть мост пешком.

— Техническое состояние хорошее, — доложил он по радио. — Никаких повреждений. Можно проходить.

И БТР, и КамАЗ преодолели мост без проблем. Под нами журчал ручей, а по берегам росли ивы и ольхи. Идиллическая картина, которая резко контрастировала с напряжением последних недель.

— Серёга, а ты помнишь эти места? — спросил Кравцов, когда мы снова тронулись в путь.

— Не очень. Больше знаком с районом возле Нолинска, это южнее. Но ландшафт похожий — те же леса, речки, возвышенности. Типичная природа Кировской области.

— А климат?

— Умеренно-континентальный. Зима длинная, до пяти месяцев, лето короткое, но тёплое. Осень обычно дождливая, но сейчас повезло — стоит антициклон.

Действительно, погода благоприятствовала операции. Ясное небо, отсутствие осадков, хорошая видимость — всё это упрощало передвижение и наблюдение за местностью.

Глава 24

Действительно, погода благоприятствовала операции. Ясное небо, отсутствие осадков, хорошая видимость — всё это упрощало передвижение и наблюдение за местностью.

В 9:00 по радио прозвучал вызов на служебной частоте:

— «Ковчег», «Ковчег», вызывает «Юрья-2». Отзовитесь.

Кравцов быстро схватил микрофон:

— «Юрья-2», вызывает «Ковчег». Слышу вас хорошо. Кто на связи?

— «Ковчег», говорит майор Власов, командир спецподразделения ЗАТО «Юрья-2». Перехватили ваши переговоры с арсеналом. Что за операция проводится в нашем районе?

Это был важный момент. Военные из ЗАТО могли стать как союзниками, так и препятствием для нашей миссии. Кравцов быстро принял решение о полной открытости:

— «Юрья-2», «Ковчег». Проводим спасательную операцию для восстановления производства вакцины против зомби-вируса. Движемся к промзоне филиала НИИ в Лёвницах. Задача — демонтировать промышленное оборудование для ремонта биореактора в Кирове.

Пауза длилась почти минуту. Затем голос майора Власова зазвучал снова, но уже с иными интонациями:

— «Ковчег», это серьёзно? Вакцина действительно разработана?

— «Юрья-2», подтверждаю. Эффективность восемьдесят процентов. Институт в Кирове осаждён зараженными, но учёные живы. Нужен ремонт биореактора для возобновления производства.

— Понял. «Ковчег», какова ваша численность и техническое оснащение?

— «Юрья-2», четырнадцать человек, БТР-80, КамАЗ с краном. Группа смешанная — военные и гражданские специалисты.

— «Ковчег», наше местоположение — в двадцати километрах к северо-востоку от вас. У нас двенадцать бойцов спецназа, два БТР-82А, бронеавтомобиль «Тигр». Можем оказать поддержку операции.

Это было лучше, чем мы могли надеяться. Профессиональные военные с современной техникой в качестве союзников кардинально увеличивали наши шансы на успех.

— «Юрья-2», «Ковчег». Принимаем предложение о поддержке. Какие ваши возможности?

— «Ковчег», можем обеспечить огневое прикрытие, эвакуацию раненых, техническую поддержку. У нас есть полевой госпиталь и ремонтные мастерские.

Кравцов переглянулся со мной. Такая поддержка превращала сложную операцию в выполнимую задачу.

— «Юрья-2», благодарим за предложение. Сообщите координаты для встречи.

— «Ковчег», выдвигаемся к району Лёвниц. Встречаемся на рубеже наблюдения в одном километре севернее промзоны. Координаты передам дополнительно.

— «Юрья-2», «Ковчег». Понял, движемся к указанному району.

Наша колонна продолжила движение по железнодорожным путям. Настроение заметно улучшилось — вместо одиночной рискованной операции у нас появлялись серьёзные союзники.

К десяти утра на горизонте начали появляться первые признаки близости промышленного объекта — высокие трубы и заводские корпуса. Это был филиал НИИ микробиологии в Лёвницах, наша непосредственная цель.

— Вижу промзону, — доложил Кравцов, изучая местность в бинокль. — Три высокие трубы, несколько крупных зданий, ограждение по периметру.

— А жилая часть поселка?

— Правее, примерно в километре. Небольшая — около сотни частных домов, не больше. Плюс несколько многоэтажек.

Это совпадало с моими воспоминаниями. Лёвницы изначально строились как посёлок при научно-исследовательском центре. Жилая зона была компактной, а основную территорию занимали лаборатории, производственные корпуса и складские помещения.

В 10:30 мы достигли условленной точки встречи — возвышенности в километре севернее промзоны. Отсюда хорошо просматривалась вся территория филиала НИИ — обширный комплекс зданий, окружённый металлическим забором высотой около трёх метров.

Через четверть часа к нам присоединились военные из ЗАТО «Юрья-2». Два БТР-82А новейшей модификации и бронеавтомобиль «Тигр» — техника намного более современная, чем наша. Из ведущего БТР вышел майор Власов — подтянутый мужчина лет тридцати восьми в безупречной военной форме.

— Старший лейтенант Кравцов? — обратился он к Алексею.

— Так точно, товарищ майор.

— Майор Власов, командир 15-го отдельного разведывательно-диверсионного отряда. А это ваш специалист по оборудованию?

— Сергей Соколов, — представился я. — Инженер, работал на предприятиях «Маяка».

— Отлично. Давайте проведём совместную разведку объекта.

Мы поднялись на наблюдательный пункт — небольшую возвышенность, откуда хорошо просматривалась территория филиала НИИ. Майор Власов достал современный бинокль с лазерным дальномером и начал детальный осмотр.

— Главные ворота с северной стороны, — комментировал он. — Вижу группу зараженных. Считаю... восемнадцать... двадцать особей. Преимущественно в рабочей одежде — белые халаты, синие комбинезоны.

— А на самой территории? — спросил Кравцов.

— Пока не вижу активности. Но это не значит, что их там нет. Зараженные могут находиться в зданиях, особенно если там остались незаражённые в первые дни эпидемии.

Я изучал архитектуру комплекса через свой бинокль. Филиал НИИ был построен в 1980-х годах по типовому проекту научно-производственного центра. Главное административное здание в центре — пятиэтажное, из красного кирпича. Вокруг него располагались производственные корпуса, лаборатории, складские помещения. Всё выглядело заброшенным, но не разрушенным.

— Андрей Сергеевич, — обратился я к инженеру Климову, — где, по вашему мнению, должен располагаться технический блок с насосным оборудованием?

Климов долго изучал промзону в бинокль, затем указал на длинное одноэтажное здание слева от центрального корпуса:

— Вот там. Видите трубопроводы большого диаметра, которые подходят к зданию? Это система охлаждения или технического водоснабжения. Циркуляционные насосы должны быть именно там, в подвальной части или техническом отсеке.

— А резервные насосы?

— Обычно в том же помещении или в соседнем техническом блоке. На таких объектах всегда предусматривают дублирование критически важного оборудования.

Майор Власов продолжал методичный осмотр территории:

— Ограждение цело по всему периметру. Высота около трёх метров, сверху колючая проволока. Для БТР не препятствие, но показывает, что объект был под охраной до последнего.

— А подъездные пути? — спросил Кравцов.

— Главная дорога подходит с юга, к воротам. Есть служебный въезд с востока, но он заблокирован какой-то техникой. Лучший путь для атаки — через главные ворота или прорыв ограждения с северной стороны.

Мы провели детальное изучение местности в течение получаса. Каждое здание, каждый подъезд, каждая особенность рельефа были тщательно изучены и нанесены на карту. Постепенно складывалась полная картина предстоящей операции.

— Зараженные у ворот ведут себя относительно спокойно, — констатировал майор Власов. — Они реагируют на звуки, но пока не проявляют агрессивной активности. Скорее всего, это сотрудники НИИ, которые заразились прямо на рабочих местах.

— А как долго они могут находиться в таком состоянии? — спросил Климов.

— По нашим наблюдениям, зараженные могут стоять неподвижно часами, даже днями, — ответил майор. — Но как только появляется стимул — звук, движение, запах живых людей — они мгновенно активизируются.

Это было важной информацией для планирования операции. Чем меньше шума мы будем создавать, тем больше шансов остаться незамеченными.

— Какие будут предложения по тактике? — спросил Кравцов.

Майор Власов разложил на капоте «Тигра» подробную карту промзоны:

— Классическая схема прорыва. Мой БТР-82А атакует с северной стороны, прорывает ограждение, отвлекает основную группу зомби. Ваша техника заходит с запада через резервные ворота, быстро проникает к техническому зданию. Второй БТР и «Тигр» контролируют периметр, не дают зараженным окружить группу демонтажа.

— А если внутри зданий окажется больше зомби, чем мы видим снаружи? — задал практический вопрос.

— Тогда будем действовать по обстановке. У нас достаточно огневой мощи и боеприпасов. В крайнем случае — отходим и меняем тактику. В случае намечающейся неудачи безопаснее откатиться и попробовать ещё раз. Жизни людей ценнее.

План выглядел логично и хорошо продуманно. Разделение сил позволяло одновременно решать несколько задач и создавало резерв на случай непредвиденных обстоятельств.

— Сколько времени вам потребуется на демонтаж оборудования? — спросил майор.

— Если насос установлен по стандартной схеме и доступ к нему свободен — около часа, — ответил Климов. — Плюс время на транспортировку к КамАЗу и погрузку.

— Значит, полтора часа огневого прикрытия, — подсчитал Власов. — Это в пределах наших возможностей. У нас достаточно боеприпасов.

Кравцов изучил пути отхода на карте:

— А запасные маршруты эвакуации?

— По той же железной дороге, откуда пришли — самый безопасный вариант, — ответил майор. — Альтернатива — через лесные дороги на север, но там больше риск встретить зараженных из жилой части посёлка.

— А если путь по железной дороге будет перекрыт?

— Тогда пробиваемся на нашу базу. Двадцать пять километров на северо-восток. Там у нас полноценный военный городок с госпиталем и мастерскими.

Это была отличная новость. База ЗАТО могла стать надёжным убежищем для подготовки следующего этапа операции — прорыва к НИИ в Кирове.

— А какие условия на вашей базе? — поинтересовался я.

— Бывший ракетный полк стратегических сил, — пояснил майор Власов. — Современная инфраструктура: казармы, столовая, медицинский блок, ремонтные мастерские. Автономное энергоснабжение, запасы продовольствия на полгода. Численность гарнизона — сто восемьдесят военных плюс девяносто пять членов семей.

— И все живы?

— Все. Объект полностью изолирован с первых дней эпидемии. Трёхрядная система заграждений, минные поля, круглосуточное наблюдение. Ни один зараженный не проник на территорию.

Кравцов и я переглянулись. Такая база была именно тем, что нужно для подготовки сложнейшей операции в Кирове.

— Товарищ майор, а ваше руководство согласится принять нашу группу для подготовки операции в Кирове? — спросил Алексей.

— Если вы действительно работаете над восстановлением производства вакцины — не просто согласится, а будет всячески содействовать, — ответил Власов. — Полковник Дегтярев, наш командир, прекрасно понимает стратегическую важность такой задачи.

Мы продолжили детальное планирование операции. Каждый участник получил конкретную роль, были определены сигналы взаимодействия, временные рамки, запасные варианты действий. Майор Власов оказался опытным офицером — было видно, что он не раз участвовал в реальных боевых операциях.

— Связь ведём на частоте 151.025 МГц, — уточнил он. — Позывные: ваши остаются «Ковчег», наши — «Юрья». Сигнал начала операции — «Старт». Сигнал экстренного отхода — «Буря».

— А медицинское обеспечение? — спросила Анна Сергеевна.

— У нас есть полевой медик с современным оборудованием, — ответил майор. — Плюс ваш врач. В случае серьёзных ранений — эвакуируем на нашу базу, там полноценный госпиталь.

Всё было продумано до мелочей. Профессионализм военных из ЗАТО внушал уверенность в успехе операции.

— Когда планируем начать? — спросил Кравцов.

Майор Власов посмотрел на часы:

— Сейчас половина двенадцатого. Предлагаю дать людям час на подготовку и начать операцию в 12:30. Светлое время дня, хорошая видимость, оптимальные условия.

— Согласен, — кивнул Кравцов. — Час на финальную подготовку.

Следующие минуты прошли в интенсивных приготовлениях. Каждый проверял своё оборудование, изучал план действий, готовился морально к предстоящему испытанию.

Климов ещё раз перебрал инструменты для демонтажа. В металлическом кейсе лежали гаечные ключи различных размеров, торцевые головки, ударный гайковёрт, ну и прочее, только ему ведомы инструмент. Всё необходимое для работы с промышленным оборудованием.

— Главное — не повредить рабочее колесо насоса, — бормотал он, проверяя каждый инструмент. — Если его заклинит или нарушится балансировка — всё пропало.

Анна Сергеевна ещё раз проверяла индивидуальные аптечки бойцов. Кровоостанавливающие препараты, антибиотики широкого спектра, обезболивающие, перевязочные материалы. За месяц эпидемии она научилась работать в полевых условиях.

— Особое внимание — укусам и царапинам, — в который раз напомнила она. — Любое повреждение кожи при контакте с заражёнными нужно немедленно обработать антисептиком.

— А если всё-таки произойдёт заражение? — спросил один из бойцов.

— У нас есть экспериментальный препарат, который замедляет развитие инфекции, — ответила она. — Но это не лекарство, а способ выиграть время для доставки в медицинский центр.

Бойцы спецназа готовили оружие и боеприпасы. Автоматы Калашникова АК-74М, подствольные гранатомёты ГП-25, ручные гранаты Ф-1 и РГД-5. Современное российское стрелковое оружие, проверенное в боевых условиях.

— Помните, — инструктировал майор Власов, — зараженные крайне живучи. Останавливает их только попадание в голову или разрушение спинного мозга. Стрельба по корпусу малоэффективна.

Я проверил собственное снаряжение. Автомат АКС-74У — компактная версия, удобная для работы в ограниченном пространстве. Четыре магазина по тридцать патронов, две гранаты, радиостанция, фонарь, нож. Всё необходимое для участия в боевой операции.

К 12:20 все были готовы. Техника заправлена и проверена, оружие подготовлено, план детально отработан. Объединённая группа представляла собой серьёзную боевую силу: два БТР-82А, БТР-80, бронеавтомобиль «Тигр», КамАЗ с краном. Двадцать шесть человек, включая опытных военных и гражданских специалистов.

— Последний инструктаж, — объявил майор Власов, собрав всех командиров. — Цель операции — проникнуть на территорию филиала НИИ, найти и демонтировать циркуляционный насос НЦП-500/80, эвакуировать оборудование. Время на операцию — максимум полтора часа.

— Порядок действий? — уточнил Кравцов.

— Мой первый БТР прорывает ограждение, отвлекает зараженных. Ваш БТР и КамАЗ проникают через ворота к техническому зданию. Второй БТР и «Тигр» контролируют периметр и пути отхода.

— Связь? - лучше проговорить ещё раз для всех.

— На частоте 151.025 МГц. Сигнал начала — «Старт». Экстренный отход — «Буря». Плановое завершение — «Финиш».

Все кивнули. План был ясен и логичен.

— Вопросы есть? — спросил майор.

Вопросов не было. Каждый понимал важность операции и свою роль в ней.

— Тогда по машинам. Готовность номер один через пять минут.

Я занял место в БТР-80 рядом с Кравцовым. В десантном отделении также находились Климов с инструментами, радист Макаров и два бойца спецназа. Атмосфера была напряжённой, но собранной.

— Серёга, — тихо сказал Кравцов, — через полчаса мы либо будем владеть ключевым оборудованием для спасения человечества, либо...

— Либо попытаемся ещё раз, — перебил я его. — Отступление не рассматривается. Слишком многое поставлено на карту.

Через триплекс я наблюдал за подготовкой союзников. БТР-82А майора Власова занял исходную позицию для прорыва участка ограждения. Бронеавтомобиль «Тигр» расположился на возвышенности для ведения огня поддержки. Второй БТР-82А готовился контролировать восточный сектор промзоны.

В 12:25 прозвучала команда:

— Всем постам, готовность номер один. До начала операции пять минут.

Я ещё раз проверил автомат, убедился, что магазин снаряжён, патрон в патроннике, предохранитель снят. Климов сжимал в руках кейс с инструментами — от его мастерства зависел успех всей миссии.

— «Ковчег», «Юрья-2», готовность номер один, — доложил майор Власов.

— «Юрья-2», «Ковчег», готовы, — ответил Кравцов.

В эфире повисла напряжённая тишина. Через несколько минут начнётся операция, от которой может зависеть судьба выживших остатков человечества. В одноэтажном техническом здании за металлическим забором находился циркуляционный насос НЦП-500/80 — ключ к восстановлению производства вакцины против зомби-вируса.

Через триплекс я видел группу зараженных у главных ворот промзоны. Двадцать человек в рабочей одежде — белых халатах и синих комбинезонах филиала НИИ. Они стояли относительно неподвижно, лишь изредка переминаясь с ноги на ногу. Бывшие учёные и технические сотрудники, превратившиеся в безмозглых монстров.

— Минута до начала операции, — прозвучало в наушниках.

Сердце билось чаще обычного. Впереди была не просто боевая операция, а возможно, самый важный час в истории борьбы человечества против зомби-эпидемии.

Я крепче сжал автомат и приготовился к действию. Через полминуты начнётся штурм филиала НИИ в Лёвницах.

Глава 25

— Старт! — прозвучала команда майора Власова в наушниках.

Мгновенно ожила техника. БТР-82А майора Власова с рёвом дизеля рванул к северной части ограждения промзоны, поднимая облако пыли и сухой листвы. Звук мощного двигателя эхом разнёсся по территории филиала НИИ.

Зараженные у главных ворот среагировали моментально. Двадцать фигур в белых халатах и синих комбинезонах повернулись в сторону звука и начали медленно двигаться к северному ограждению, где должен был произойти прорыв.

— Отвлекающий манёвр работает, — доложил майор Власов по радио. — Зомби идут ко мне.

Наш БТР-80 тронулся к главным воротам промзоны. Я сжимал автомат, чувствуя знакомое напряжение перед боем. В десантном отделении вместе со мной находились Кравцов, инженер Климов с кейсом инструментов, радист Макаров и два бойца спецназа — старшина Воронин и рядовой Петров.

— Подхожу к воротам, — доложил наш механик-водитель.

Металлические ворота филиала НИИ высотой около четырёх метров не представляли серьёзной преграды для многотонного БТР-80. Машина врезалась в створки на скорости тридцать километров в час, и ворота с громким скрежетом разлетелись в стороны, оставив широкий проход.

— Ворота сломаны, вхожу на территорию, — доложил водитель.

Мы оказались на асфальтированной территории научно-исследовательского центра. Прямо перед нами располагалось главное административное здание — пятиэтажная постройка из красного кирпича с большими окнами. Слева находился длинный двухэтажный производственный корпус, к которому подходили трубопроводы большого диаметра — именно там должен был находиться циркуляционный насос НЦП-500/80.

— БТР на территории, движемся к производственному корпусу, — доложил Кравцов по радио.

— Понял, — ответил майор Власов. — У меня группа зомби подошла к ограждению. Начинаю зачистку.

Грохот автоматных очередей и взрывы гранат раздались с северной стороны промзоны. БТР-82А Власова вёл интенсивный огонь, привлекая к себе внимание всех зараженных в округе.

Наша машина подъехала к служебному входу производственного корпуса. Здание выглядело покинутым — входная дверь была распахнута настежь, из проёма тянуло затхлым воздухом. На асфальте валялись какие то документы и личные вещи — видимо, персонал в панике покидал рабочие места в первые дни эпидемии.

— Высаживаемся, — скомандовал Кравцов. — Климов, Соколов, Макаров — со мной в здание. Остальные охраняют периметр.

Мы быстро покинули БТР и направились к служебной двери. Старшина Воронин остался у пулемёта ПКТ, контролируя подступы к зданию, а рядовой Петров занял позицию с автоматом у угла корпуса.

— Осторожно, — предупредил Кравцов, направляя ствол АК-74М в тёмный проём. — Внутри могут быть зараженные.

Мы включили налобные фонари и вошли в здание. Производственный корпус встретил нас обширным помещением с высокими потолками. Вдоль стен располагались рабочие места с лабораторными столами, на которых стояло сложное аналитическое оборудование. Повсюду валялись разбитые колбы, пролитые реактивы, разбросанные документы.

— Здесь была паника, — констатировал Макаров, освещая фонарём перевёрнутые столы и стулья. — Люди бежали, не разбирая дороги.

— А где технический блок с насосным оборудованием? — спросил Климов.

Я осмотрелся, пытаясь сориентироваться в планировке здания. В дальнем конце помещения виднелась металлическая дверь с надписью "Машинный зал. Вход только для персонала".

— Вон там, — указал я на дверь. — Машинный зал — именно то место, где должны находиться циркуляционные насосы.

Мы прошли через производственное помещение, обходя разбросанное оборудование и осколки стекла. На полу виднелись тёмные пятна — то ли пролитые химикаты, то ли кровь. Лучше было не думать о том, что здесь происходило в первые дни эпидемии.

Металлическая дверь машинного зала была заперта на кодовый замок. На табло мигали красные цифры — система всё ещё работала от аварийного питания.

— Электронный замок, — сказал Макаров, изучая устройство. — Нужен четырёхзначный код.

— А можно обойти? — спросил Кравцов.

— Можно взорвать, но это повредит оборудование за дверью. Или попробовать подобрать код.

Климов подошёл к замку и задумчиво посмотрел на цифровое табло.

— В таких учреждениях часто используют стандартные коды, — сказал он. — Попробуем простые комбинации.

Он набрал "0000" — замок пискнул и показал красную лампочку. Затем "1234" — снова отказ. "1111" — тот же результат.

— Попробуй дату, — предложил я. — Год основания филиала или что-то подобное.

Климов набрал "1985" — снова неудача. Потом "2010" — замок отказался срабатывать.

— Последняя попытка перед блокировкой, — предупредил он. — Что ещё может быть?

Я посмотрел на разбросанные документы на полу. Среди бумаг попался календарик с логотипом НИИ и датой "Основан в 1978 году".

— Попробуй 1978, — предложил я.

Климов набрал цифры. Замок пискнул, зелёная лампочка загорелась, и дверь со щелчком разблокировалась.

— Есть! — обрадовался инженер.

Мы толкнули тяжёлую дверь и вошли в машинный зал. Помещение оказалось именно тем, что мы искали — техническое сердце производственного комплекса. Под потолком тянулись трубопроводы различного диаметра, вдоль стен стояли промышленные агрегаты, электрические шкафы управления мигали индикаторами.

— Воздух чистый, — доложил Макаров, проверив детектор. — Концентрация вредных веществ в норме.

— А зараженных не вижу, — добавил я, освещая дальние углы помещения фонарём.

Мы углубились в машинный зал, методично осматривая каждую установку. Оборудование находилось в рабочем состоянии — на пультах управления горели красные лампы аварийной остановки, некоторые агрегаты тихо гудели от аварийного электропитания.

— Здесь! — воскликнул Климов, направив луч фонаря на установку у дальней стены.

Циркуляционный насос НЦП-500/80 стоял на специальной монтажной раме, подключённый к действующей системе. Массивный агрегат зелёного цвета с характерной заводской табличкой на корпусе. К нему подходили рабочие трубопроводы и силовой кабель с системой управления.

— Идеальное состояние, — констатировал я, осматривая насос. — Агрегат был в работе до самого момента аварийной остановки производства.

— Все соединения герметичны, электроника подключена, — подтвердил Климов, изучая систему управления насосом. — Видно, что оборудование регулярно обслуживалось до начала эпидемии.

Действительно, нужный нам насос выглядел как агрегат, который только что остановили для планового ремонта. Все резьбовые соединения были правильно затянуты, электрические разъёмы подключены, на трубопроводах не было следов утечек.

— Сколько времени нужно на демонтаж? — спросил я.

Климов достал из кейса набор инструментов и внимательно осмотрел монтажные соединения:

— При такой компоновке — около часа на полное отключение всех коммуникаций. Нужно отсоединить электрические кабели, трубопроводы подачи и обратки, снять с рамы. Общая масса агрегата — около трёхсот килограммов.

— Приступаем, — решил Кравцов. — Макаров, контролируй входы. При первом признаке опасности — сигнал.

Климов открыл кейс с профессиональным инструментом и начал систематическую работу. Сначала он отключил систему управления насосом — снял крышку электрического шкафа, обесточил силовые цепи, отсоединил кабели контроля и автоматики.

— Электрическая часть готова, — доложил он через двадцать минут. — Переходим к гидравлическим соединениям.

Это была самая ответственная операция. Входной и выходной патрубки насоса соединялись с магистральными трубопроводами через стальные фланцы — массивные диски, стянутые высокопрочными болтами М24. Между фланцами располагались специальные уплотнители из термостойкой резины.

— Главное — не повредить фланцевые поверхности, — предупредил я, помогая Климову откручивать болты. — Если нарушим плоскостность — придётся что то колхозить на месте.

— Понимаю, — кивнул инженер, работая мощным торцевым ключом. — Болты затянуты с правильным моментом, соединение выполнено по технологии.

Мы работали методично, стараясь не создавать лишнего шума. За стенами здания периодически раздавались автоматные очереди — майор Власов продолжал отвлекать зараженных на северной стороне промзоны.

— Входной трубопровод отключён, — доложил Климов, аккуратно отводя в сторону тяжёлый фланец. — Уплотнение в хорошем состоянии, можно использовать повторно.

— Отлично. Переходим к напорной линии.

Выходной трубопровод демонтировался сложнее. Это была напорная магистраль, работающая под высоким давлением, поэтому фланцевое соединение было затянуто с большим усилием.

— Не поддается, — констатировал Климов, прикладывая максимальное усилие к торцевому ключу. — Болты затянуты очень плотно.

— Попробуй гайковёрт, — предложил я, доставая из инструментального ящика соответствующий инструмент. — Удар должен стронуть резьбу.

Климов установил на мощный гайковёрт соответствующую ударную головку. Через несколько секунд ударов болт поддался со щелчком и начал откручиваться.

— Есть! — обрадовался инженер. — Остальные пойдут легче.

Действительно, остальные семь болтов фланцевого соединения открутились без проблем. Мы аккуратно отсоединили выходной патрубок от магистрального трубопровода.

В это время в наушниках прозвучал тревожный сигнал:

— «Ковчег», «Юрья-2». У нас проблема. С востока движется дополнительная группа зараженных — около тридцати особей.

— Откуда? — спросил Кравцов.

— Из жилого сектора посёлка. Звуки боя привлекли их внимание.

Ситуация осложнялась. Нам нужно было ещё минут тридцать для полного демонтажа насоса, но приближалась новая угроза.

— Сколько ещё времени? — спросил Кравцов.

— Минут двадцать на снятие с монтажной рамы, плюс транспортировка к КамАЗу, — ответил Климов, не прекращая работу.

— «Юрья», можете задержать эту группу?

— Попробуем, но они движутся в обход моей позиции. Часть может прорваться к вашему зданию.

Кравцов принял быстрое решение:

— Воронин! Петров! К производственному корпусу подходят зараженные с востока. Приготовиться к обороне.

— Понял! — ответил старшина Воронин. — Вижу их. Расстояние триста метров.

Мы ускорили темп работы. Циркуляционный насос крепился к стальной монтажной раме четырьмя мощными анкерными болтами М30. Климов работал накидным ключом на 46, я поддерживал агрегат от опрокидывания.

— Первый анкер отвинчен, — доложил Климов.

За стенами раздались первые автоматные очереди — наши бойцы открыли огонь по приближающимся зараженным.

— Контакт! — прокричал старшина Воронин по радио. — Группа противника на расстоянии двести метров, ведём прицельный огонь.

— Второй анкер готов, — продолжал методично работать Климов, несмотря на звуки боя снаружи.

Его профессиональное хладнокровие вызывало уважение. Инженер сосредоточенно выполнял свою задачу, не отвлекаясь на стрельбу и взрывы гранат за стенами здания.

Интенсивность боя нарастала. К звукам автоматных очередей добавились взрывы ручных гранат РГД.

— Третий анкер снят, — объявил Климов.

Внезапно металлическая дверь въездных ворот машинного зала со скрежетом открылась внутрь. В проёмввалились трое зараженных — мужчина в синем комбинезоне и две женщины в белых халатах. Бывшие сотрудники филиала НИИ, которые не успели эвакуироваться и превратились в безмозглых монстров.

Кравцов мгновенно среагировал. Короткая очередь из АК-74М — сразу минимум три пули калибра попали в голову ближайшему зараженному. Мужчина в комбинезоне рухнул на металлический пол.

Я выстрелил по женщине в халате. Пуля пробила лобную кость, и зомби упал, судорожно дёргая конечностями. Третьего зараженного добил Кравцов контрольной очередью в голову.

— Проход зачищен, — доложил Алексей по радио.

— Последний анкер! — крикнул Климов, работая ключом. — Есть! Насос полностью демонтирован!

НЦП-500/80 был отсоединён от всех коммуникаций и снят с монтажной рамы. Теперь его нужно было транспортировать из здания к КамАЗу с подъёмным краном.

— Макаров, вызывай грузовик с краном, — скомандовал Кравцов. — Оборудование готово к погрузке.

— «Погрузчик», «Макет». Циркуляционный насос демонтирован. Подъезжай к грузовому входу производственного корпуса.

— «Макет», «Погрузчик». Понял, выдвигаюсь к указанной точке.

Мы нашли в углу машинного зала транспортную тележку — массивную конструкцию на металлических колёсах, предназначенную для перемещения тяжёлого оборудования. Именно то, что нужно для транспортировки трёхсоткилограммового агрегата.

— Используем подкатные ролики, — сказал Климов, указывая на комплект роликов под верстаком. — Подведём их под насос и переложим на тележку.

Мы аккуратно подвели ролики под корпус НЦП-500/80 и медленно перекатили агрегат на транспортную тележку. Операция требовала предельной осторожности — любой удар мог повредить точную балансировку рабочего колеса.

— Осторожнее с подшипниковым узлом, — предупредил Климов. — Там прецизионные детали, чувствительные к механическим воздействиям.

За стенами интенсивность стрельбы снизилась — видимо, основная группа зараженных была уничтожена.

— «Ковчег», «Юрья-2», — прозвучал в наушниках голос майора Власова. — Восточная группа противника ликвидирована. Территория зачищена.

— «Юрья-2», отлично, — ответил Кравцов. — Мы заканчиваем погрузку оборудования.

Через несколько минут к зданию подъехал КамАЗ-4310 с крановой установкой. Старшина Комаров развернул машину так, чтобы стрела крана находилась точно над входом в машинный зал.

— Готов к подъёмным работам, — доложил он по радио.

Мы выкатили тележку с насосом к выходу из здания. Кран опустил грузовые стропы — четыре прочных ремня с крюками, рассчитанные на нагрузку до десяти тонн.

— Обвязываем по центру тяжести, — проинструктировал Климов. — Строп должен проходить через ось агрегата, иначе насос перевернётся при подъёме.

Мы тщательно обвязали насос стропами, распределив нагрузку по всему корпусу. Климов несколько раз проверил правильность крепления, убедившись, что центр тяжести находится точно под крюком.

— Готов к подъёму, — доложил инженер.

— Поднимаю груз, — объявил крановщик.

Электрическая лебёдка медленно выбрала слабину стропов. Насос плавно оторвался от тележки и повис в воздухе. Агрегат слегка покачивался, но обвязка держала надёжно.

— Переношу в кузов КамАЗа, — продолжил старшина Комаров.

Поворотный механизм крана развернул груз над кузовом грузовика. Там был заранее убран тент и подготовлены амортизирующие подкладки — деревянные бруски 150x150 мм, обитые резиной для гашения вибраций.

— Опускаю на подкладки, — предупредил крановщик.

Насос медленно опустился в кузов и лёг на подготовленные опоры. Климов немедленно залез в кузов и начал регулировать положение агрегата.

— Нужно сместить на десять сантиметров к кабине, — сказал он. — Центр тяжести должен быть строго по продольной оси автомобиля.

Мы аккуратно передвинули тяжёлый агрегат в оптимальное положение. Теперь его нужно было надёжно закрепить транспортными стропами.

— Крепим к силовым элементам кузова, — инструктировал Климов. — По четыре стропа с каждой стороны, натяжение равномерное по всему контуру.

Мы тщательно зафиксировали насос специальными ремнями с храповыми механизмами, привязав его к силовым скобам в кузове. Сверху накрыли водонепроницаемым брезентом для защиты от дорожной пыли.

— Циркуляционный насос НЦП-500/80 погружен и готов к транспортировке, — доложил старшина Комаров.

Интенсивность стрельбы на территории промзоны заметно снизилась. Видимо, почти все зараженные были уничтожены.

— «Ковчег», «Юрья-2», — прозвучал в наушниках голос майора Власова. — Территория филиала НИИ полностью зачищена. Противник ликвидирован. Готовы к эвакуации?

— «Юрья-2», «Ковчег». Демонтаж завершён, оборудование погружено и закреплено. Готовы к отходу.

— Отлично. Сворачиваемся и отходим к южному выходу из промзоны.

Мы быстро собрали инструменты и погрузились в БТР-80. Старшина Воронин и рядовой Петров заняли свои места, доложив об успешном отражении атаки зараженных.

— Как дела, ребята? — спросил Кравцов.

— Нормально, товарищ старший лейтенант, — ответил Воронин, перезаряжая автомат. — Уничтожили почти пол сотни зомби. Расход боеприпасов минимальный — работали точно, без лишней стрельбы.

— Ранений нет?

— Никого не зацепили. Противник действовал неорганизованно, по одиночке и мелкими группами.

Это была отличная новость. Операция прошла без потерь среди личного состава, а главная цель — циркуляционный насос НЦП-500/80 — была успешно эвакуирована.

Наша колонна направилась к пролому в ограждении промзоны. БТР-80 шёл первым, обеспечивая прикрытие. За ним следовал КамАЗ с ценным грузом. Из производственных корпусов филиала НИИ больше не появлялось ни одного зараженного.

— Покидаем территорию объекта, — доложил наш механик-водитель.

Мы выехали за периметр научно-исследовательского центра и остановились на безопасном расстоянии, ожидая союзников из ЗАТО «Юрья-2».

Через десять минут к нам присоединилась техника майора Власова. Два БТР-82А и бронеавтомобиль «Тигр» выстроились в походную колонну рядом с нашими машинами.

— Операция по захвату филиала НИИ в Лёвницах завершена успешно, — доложил майор Власов по общей радиосети. — Потерь среди личного состава нет. Цель достигнута полностью.

— Каковы наши потери по боеприпасам и техническим средствам? — уточнил Кравцов.

— Минимальные. Израсходовано триста пятьдесят патронов калибра 5.45 мм, пол сотни патронов калибра 7.62 мм для пулемётов, двенадцать ручных гранат. Техника без повреждений.

Я посмотрел на КамАЗ с циркуляционным насосом НЦП-500/80, надёжно закреплённым в кузове под брезентовым тентом. Первый этап операции «Ковчег» был блестяще выполнен. В наших руках находилось критически важное оборудование для ремонта биореактора БР-7М в осаждённом НИИ микробиологии Кирова.

— Что дальше, Серёга? — спросил Кравцов.

— Дальше база ребят из Юрьи для подготовки к самой сложной части миссии, — ответил я. — Прорыв к институту в Кирове потребует всех наших сил и ресурсов.

— А сколько у нас времени на подготовку?

— По последним данным от доктора Белоусова — не больше десяти дней. После этого биокультуры для производства вакцины начнут деградировать без должного ухода.

Объединённая колонна тронулась по просёлочной дороге к военной базе закрытого административно-территориального образования. За нами остался филиал НИИ в Лёвницах — действующий до последнего момента научный центр, где в спешке эвакуации персонал оставил ценнейшее оборудование.

Глава 26

11 сентября, вечер

Военная база ЗАТО «Юрья-2» предстала перед нами в лучах заходящего солнца как образец советской военной архитектуры времён холодной войны. Трёхрядная система заграждений, бетонные доты, вышки наблюдения — всё говорило о том, что этот объект строился для длительной обороны от серьёзного противника.

— Ворота номер один, — доложил майор Власов по радио. — Колонна «Ковчег» прибыла для размещения.

Массивные стальные ворота медленно открылись, управляемые электромоторами. За ними виднелась бетонная противотанковая надолба — система треугольных препятствий высотой более метра, способная остановить любую бронетехнику противника.

Наша объединённая колонна проехала через контрольно-пропускной пункт. Часовые в камуфляжных костюмах отдали честь проезжающей технике — дисциплина здесь поддерживалась на высшем уровне.

— Впечатляюще, — сказал Кравцов, наблюдая через перископ БТР за ухоженной территорией базы.

Действительно, военный городок выглядел как парадный полигон. Асфальтированные дороги, ровно подстриженная трава, побеленные бордюры, аккуратно расположенные здания. Никакого хаоса, никаких следов паники — полная противоположность тому, что мы видели в гражданских поселениях.

— Площадь для техники — третий корпус, — проинструктировал нас по радио майор Власов. — Гражданских разместим в гостевом блоке.

БТР-82А повёл нашу колонну к длинному двухэтажному зданию с надписью «Технический корпус №3». Рядом располагалась открытая площадка с навесами — стоянка военной техники. Под навесами стояли БТР-82А, бронеавтомобили «Тигр», несколько грузовиков «Урал» в идеальном состоянии.

— Серёга, посмотри на эту технику, — прошептал Кравцов. — Как с парада. Видно, что обслуживают профессионально.

Я кивнул, изучая стоянку. Каждая машина была вымыта и отполирована, никаких подтёков масла на асфальте, инструмент аккуратно разложен по своим местам. Образцовый военный порядок.

Наш КамАЗ с циркуляционным насосом поставили под отдельный навес, где его тут же взяли под охрану двое часовых с автоматами АК-74М.

— Ценный груз под надёжной защитой, — удовлетворённо констатировал инженер Климов.

К нам подошёл подполковник в полевой форме — мужчина лет сорока пяти, подтянутый, с короткой стрижкой и внимательными карими глазами.

— Подполковник Дегтярёв, заместитель командира базы по тылу, — представился он. — Добро пожаловать в ЗАТО «Юрья-2». Размещение организуем в лучшем виде.

— Спасибо за гостеприимство, — ответил Кравцов. — А где можно встретиться с командованием?

— Полковник Дегтярёв ждёт вас в штабе через час. Время на размещение и приведение себя в порядок.

Нас разместили в гостевом блоке — современном здании с комфортными двухместными номерами. У каждого была отдельная кровать, письменный стол, шкаф для вещей, санузел с горячей водой. Роскошь по меркам постапокалиптического мира.

— Душ работает! — радостно сообщил радист Макаров из соседнего номера. — Горячая вода есть!

— И электричество стабильное, — добавил старшина Воронин, включая настольную лампу. — Собственная электростанция, видимо.

Я разместился в номере вместе с Климовым. Инженер сразу же развернул на столе техническую документацию по циркуляционному насосу и биореактору БР-7М «Циклон».

— Завтра нужно будет детально обсудить монтаж оборудования в Кирове, — сказал он, изучая схемы трубопроводов. — Без точной привязки к существующей системе можем наделать ошибок.

— А насос точно подойдёт? — уточнил я.

— По техническим характеристикам — идеально. НЦП-500/80 разрабатывался именно для биореакторов типа БР-7 различных модификаций. Производительность и рабочее давление — это именно те параметры, которые нужны для «Циклона».

Через час мы собрались в штабе базы — внушительном трёхэтажном здании в центре военного городка. Над входом висела мемориальная доска: «Мелитопольская Краснознамённая ракетная дивизия. Создана в 1961 году».

— Действующий ракетный полк, — пояснил сопровождавший нас лейтенант. — Мелитопольская Краснознамённая ракетная дивизия. Расквартирован здесь с 1961 года.

Полковник Дегтярёв встретил нас в просторном кабинете, где стены были увешаны картами Кировской области и фотографиями военной техники. Мужчина лет пятидесяти с хвостиком, седоволосый, с твёрдым рукопожатием и пристальным взглядом.

— Полковник Дегтярёв Николай Викторович, командир базы ЗАТО «Первомайский», который чаще местные называют "Юрья" или "Юрья-2", — представился он. — Майор Власов докладывал о вашей миссии. Впечатляющая операция — и по планированию, и по исполнению.

— Спасибо, товарищ полковник, — ответил Кравцов. — Но самое сложное впереди. Прорыв к институту в Кирове потребует всех наших ресурсов.

— Именно поэтому я хочу обсудить с вами возможность более тесного сотрудничества, — сказал полковник, жестом предлагая нам сесть за длинный стол переговоров. — Но сначала расскажите о вашей федерации выживших.

Я взял слово, поскольку лучше других знал историю создания союза:

— Федерация возникла естественным путём — несколько общин выживших поняли, что в одиночку против апокалипсиса не выстоять. Полковник Рогов из 12-й ракетной дивизии стал объединяющим центром.

— Рогов? — переспросил Дегтярёв. — Знаю его. Толковый командир, служил в стратегических силах. А численность федерации какая?

— Около тысячи двухсот человек в семи основных общинах, — ответил Кравцов. — Плюс примыкающие группы. Всего в зоне влияния — около двух тысяч.

— Внушительно по текущим меркам. А структура управления?

— Федеративная, — пояснил я. — Каждая община сохраняет автономию во внутренних делах, но вопросы обороны и стратегии координируются централизованно. Военные вопросы решает объединённый штаб, гражданские — совет представителей.

Полковник Дегтярёв внимательно слушал, иногда уточняя детали. Видно было, что он оценивает нас не только как союзников в текущей операции, но и как потенциальных партнёров на перспективу.

— А какова ваша техническая база? — спросил он.

— Несколько БТР, грузовики, лёгкая техника, — перечислил Кравцов. — Есть авиация — лёгкий самолёт для разведки. Вооружение стрелковое, плюс несколько гранатомётов.

— Не так много для противостояния серьёзным угрозам.

— Поэтому мы ищем союзников, — честно признал я. — Ваша база производит впечатление серьёзной военной силы.

Полковник улыбнулся:

— Давайте я покажу вам наши возможности. Только после этого сможем говорить о сотрудничестве предметно.

Экскурсия по базе заняла два часа. Полковник Дегтярёв лично показал нам основные объекты военного городка, и каждый из них впечатлял своей продуманностью и техническим оснащением.

Первым пунктом стал военный госпиталь — современное медицинское учреждение на тридцать коек с операционной, реанимацией и диагностическим оборудованием.

— Главврач — подполковник медицинской службы Воронова, — представил полковник элегантную женщину лет сорока в белом халате. — Анна Викторовна, покажите нашим гостям возможности госпиталя.

— С удовольствием, — ответила Воронова. — У нас полноценная операционная с аппаратурой для сложных хирургических вмешательств, рентген, лаборатория для анализов, аптека с запасом медикаментов на год.

Анна Сергеевна, наш врач, заинтересованно изучала оборудование:

— Впечатляет. Такой госпиталь может обслуживать несколько тысяч человек.

— Именно. В мирное время мы лечили не только военных, но и жителей окрестных посёлков. Теперь готовы принимать всех, кто нуждается в медицинской помощи.

Следующим объектом стали ремонтные мастерские — обширный комплекс цехов с современным станочным оборудованием. Над входом висела вывеска: «8-ая ракетная дивизия РВСН. Мастерские технического обслуживания».

— Можем отремонтировать практически любую технику, — пояснил начальник мастерских майор Кузнецов. — От автомобилей до сложного электронного оборудования.

— А изготовить что-то новое? — поинтересовался Климов.

— В разумных пределах — да. Недавно делали запчасти для дизель-генераторов, ремонтировали радиостанции, даже бронещитки сварили для дополнительной защиты техники.

Жилой фонд базы включал казармы на 200 человек, офицерское общежитие, коттеджи для семейных военнослужащих. Отдельно располагался гостевой блок, где разместили нас.

— У нас живут не только военные, но и их семьи, — пояснил полковник Дегтярёв. — Всего 275 человек. 180 военных различных специальностей и 95 членов семей — жёны, дети.

— А как организован быт? — поинтересовалась Анна Сергеевна.

— Полноценная инфраструктура. Столовая с трёхразовым питанием, спортивный комплекс, библиотека, школа для детей военнослужащих, детский сад для дошкольников. Есть даже клуб с кинозалом и сценой.

Школа особенно поразила своей оснащённостью. Современные классы, компьютерный класс с двадцатью рабочими местами, лаборатории по физике и химии, спортивный зал.

— Учится 24 ребёнка с 1 по 11 класс, — рассказала директор школы Ирина Петровна. — Программа стандартная, плюс дополнительные занятия по военному делу и техническим специальностям.

Продовольственное обеспечение было организовано на высшем уровне. Собственная пекарня выпекала свежий хлеб ежедневно. Теплицы круглогодично давали свежие овощи — огурцы, помидоры, зелень. Молочная ферма обеспечивала молоком и мясом.

— Почти полная продовольственная автономия, — пояснил заместитель командира по тылу — Недостаёт только круп и сахара, но и их запасено достаточно.

Склады, электростанция базы и система водоснабжения были показаны лишь внешне — полковник ограничился общими сведениями об автономности базы и надёжности снабжения.

Особое впечатление произвела система связи. Радиостанция с дальним радиусом действия, оборудование для перехвата переговоров на различных частотах.

— Держим под контролем эфир в большом радиусе, — доложил начальник связи подполковник Смирнов. — Знаем о всех крупных группировках в регионе, отслеживаем их перемещения.

— А федерация полковника Рогова вам известна? — спросил я.

— Конечно. Мы в курсе операции против банды Курганова, знаем о создании союза общин. Профессиональная работа, достойная уважения.

Система безопасности базы произвела впечатление основательности — высокие ограждения, наблюдательные вышки, контрольно-пропускные пункты. Полковник ограничился общими фразами о надёжности обороны.

К концу экскурсии стало ясно — база ЗАТО «Юрья-2» представляла собой настоящую крепость, способную держать оборону длительное время. Но главное — это были профессиональные военные, сохранившие дисциплину и боевую готовность в условиях всеобщего хаоса.

— Впечатляет, — честно признал я, когда мы вернулись в кабинет командира. — Но какие ваши планы на будущее?

Полковник Дегтярёв задумчиво посмотрел на карту:

— Мы можем обеспечить безопасность для нескольких тысяч человек. Но для восстановления нормальной жизни нужна кооперация. Военные обеспечивают защиту, гражданские — производство, образование, культуру.

— То есть вы готовы к интеграции с федерацией? — уточнил Кравцов.

— При определённых условиях — да. Но я хочу предварительно встретиться с полковником Роговым. Командир с командиром, военный с военным.

— Это можно организовать, — пообещал я. — После завершения операции в Кирове.

— Кстати, об операции, — полковник открыл папку с документами. — Майор Власов доложил о ваших планах. Прорыв к осаждённому институту — задача крайне сложная.

— Понимаем, — кивнул Кравцов. — Но других вариантов нет.

— Есть. Мы можем существенно усилить ударную группу. У нас четыре БТР-82А в отличном состоянии, два бронеавтомобиля «Тигр», которые мы можем выделить.

— А какие условия? — осторожно спросил я.

— Совместное планирование операции, единое командование на время боевых действий, честный дележ результатов — если что-то найдём в институте.

Кравцов и я переглянулись. Предложение было заманчивым, но требовало детального обсуждения.

— А численность объединённой группы? — уточнил Алексей.

— Сорок человек, восемь единиц бронетехники. Этого достаточно для прорыва через кольцо зараженных и удержания периметра на время работ.

— И кто командует?

— Я беру на себя общее руководство операцией, майор Власов — тактическое командование штурмовыми группами. Ваши люди — техническими работами и взаимодействием с учёными.

План выглядел реалистично. С такими силами прорыв к институту из области фантастики переходил в категорию сложных, но выполнимых задач.

— Нужно время для обсуждения, — сказал Кравцов.

— Конечно. Но не затягивайте — по данным радиоперехвата, учёные могут продержаться максимум неделю.

— Неделю? — удивился я. — По нашим данным, у них было запаса на три недели.

— Ситуация ухудшилась. Зараженные стали более агрессивными, участились атаки на периметр института. Плюс проблемы с энергоснабжением — один из генераторов вышел из строя.

Это было плохой новостью. Сжатые сроки добавляли риска операции.

— А техника? — спросил я. — Наш КамАЗ слишком заметен для скрытного прорыва.

— Есть предложение, — сказал полковник. — У нас есть МТЛБ в транспортной модификации. Гусеничный тягач, полностью бронированный, грузоподъёмность до трёх тонн, если не плавать. Ваш насос поместится без проблем.

МТЛБ — многоцелевой транспортёр лёгкий бронированный. Советская разработка 1960-х годов, но проверенная временем машина. На гусеничном ходу, с противопульным бронированием, способная двигаться по любой местности.

— А скорость? — уточнил Климов.

— По шоссе до 60 км/ч, по пересечённой местности — 30-40. Этого достаточно для операции.

— И манёвренность лучше, чем у КамАЗа, — добавил я. — Гусеничный ход позволяет проходить там, где колёсная техника застрянет.

— Именно. Плюс МТЛБ менее заметен — силуэт ниже, хоть и шума больше.

Мы обсуждали детали операции до позднего вечера. Полковник Дегтярёв показал себя опытным штабистом, способным планировать сложные многоэтапные операции. Майор Власов дополнял его с тактической точки зрения, предлагая конкретные схемы атаки и обороны.

— Основная проблема — плотность зараженных вокруг института, — пояснял полковник, показывая аэрофотоснимки Кирова. — По нашим данным, там несколько тысяч особей в радиусе километра от здания.

— А пути подхода? — спросил Кравцов.

— Три варианта. Первый — прямой штурм через главные ворота. Максимальная огневая мощь, но и максимальные потери. Второй — скрытный подход через подземные коммуникации. Меньше контактов, но риск застрять в туннелях. Но насос там мы с собой не протащим. Третий — комбинированный удар с нескольких направлений.

— А что предлагаете вы? — спросил я.

— Комбинированную операцию. Основные силы атакуют главные ворота, отвлекая зараженных. Малая группа с насосом проникает через служебный вход с тыла. Работает, пока основные силы держат периметр.

— А время на установку оборудования?

— По словам учёных — четыре часа минимум. Это долго для удержания позиций под постоянными атаками.

— Тогда нужен запас сил, — заключил Кравцов. — И много боеприпасов.

К полуночи основные принципы операции были согласованы. Завтра — детальное планирование, послезавтра — выдвижение к Кирову.

Возвращаясь в гостевой блок, я думал о том, как кардинально изменилась ситуация за один день. Утром мы были небольшой группой энтузиастов с призрачными шансами на успех. К вечеру — частью серьёзной военной операции с профессиональным планированием и современной техникой.

— Серёга, — сказал Кравцов, когда мы шли по освещённым дорожкам военного городка, — кажется, у нас появились реальные шансы.

— Надеюсь, — ответил я. — Но чем больше людей и техники — тем больше что может пойти не так.

— Зато и больше возможностей для импровизации, если что-то пойдёт не по плану.

В номере я ещё раз изучил техническую документацию по насосу НЦП-500/80. Завтра предстояло детально спланировать его монтаж в биореактор БР-7М «Циклон» в условиях осаждённого института.

За окном ночная база ЗАТО «Юрья-2» выглядела как островок цивилизации в море хаоса. Ровные ряды освещённых окон, патрули часовых на дорожках, мерное гудение генераторов. Здесь сохранили не только военную дисциплину, но и человеческое достоинство.

Глава 27

12 сентября, утро

Подъём в 6:00, как и положено в любой военной части. Сигнал горна эхом разнёсся по территории базы, и военный городок ожил с характерной для армии организованностью.

Завтрак в офицерской столовой оказался сытным и разнообразным. Овсяная каша, яичница, свежий хлеб из собственной пекарни, овощи из теплиц. По меркам постапокалиптического мира — настоящий пир.

— Как спалось? — спросил подошедший к нашему столику майор Власов.

— Отлично, — ответил Кравцов. — Давно не спали в таких комфортных условиях.

— У нас сегодня напряжённый день, — сообщил майор. — В 9:00 большой штабной разбор операции. Участвуют все командиры групп.

— А техника? — поинтересовался я. — МТЛБ готов?

— Готовится. Механики устанавливают крепления для вашего насоса. К обеду будет готов.

После завтрака нас повели в главное техническое здание, где на стенде была развёрнута подробная карта Кирова масштаба 1:5000. Каждое здание, каждая улица были тщательно прорисованы.

— Последние данные воздушной разведки, — пояснил подполковник-штабист Морозов. — Снимки трёхдневной давности, но обстановка принципиально не изменилась.

НИИ микробиологии располагался в самом центре города, занимая целый квартал между четырьмя крупными магистралями. С севера его ограничивала улица Московская, с юга — улица Герцена, с запада — улица Горького, с востока — Октябрьский проспект. Киров на удивление был спроектирован чётко ориентируясь по сторонам света.

— Серьёзный комплекс, — констатировал Кравцов, изучая масштаб территории института.

— Советский НИИ военного профиля, — пояснил подполковник Морозов. — Строился в 1960-х как закрытый объект. Более тридцати зданий различного назначения — лаборатории, производственные корпуса, административные здания, подземные сооружения, собственная котельная, электроподстанция.

— А население города? — спросил я.

— До катастрофы — около четырёхсот восьмидесяти тысяч человек. Типичный областной центр с развитой промышленностью и инфраструктурой.

По карте было видно, что центр Кирова представлял собой плотную городскую застройку. Многоэтажные жилые дома, административные здания, торговые центры, школы, больницы. Все основные магистрали сходились к центральной площади, расположенной буквально в квартале от НИИ.

— Главная проблема — транспортный затор на улице Московской в районе путепровода над железнодорожными путями, рядом с перекрёстком с Хлебозаводским проездом, — указал майор разведки Семёнов на участок карты, обозначенный красным цветом. — Проезд полностью блокирован.

Действительно, на аэрофотоснимке было видно плотное скопление автомобилей в районе железнодорожного моста. Машины стояли в несколько рядов, многие были сильно повреждены или сгорели.

— А как это влияет на прохождение нашей техники? — поинтересовался Кравцов.

— Путепровод непроходим даже для гусеничной техники. Слишком плотная пробка — автомобили буквально сцеплены друг с другом.

— А объездные пути?

— Есть один вариант — центральная аллея Октябрьского проспекта, — показал подполковник на карте. — Широкая пешеходная зона с газонами. БТР и МТЛБ смогут пройти, но придётся разрушить несколько заборов и клумб.

Майор Власов развернул детальный план квартала НИИ:

— Территория института обнесена забором высотой четыре метра. Въезды есть с трёх сторон — главные ворота с Октябрьского проспекта, служебный вход с улицы Герцена, грузовой въезд с улицы Горького. С Московской улицы въезда нет.

— А что внутри периметра?

— Главный корпус — пятиэтажное здание в центре территории. Вокруг него — более тридцати различных строений: лабораторные корпуса, производственные здания, мастерские, склады, котельная, административные постройки. Подземная часть — три уровня с биореакторами и производственными линиями.

— А зараженные?

— По последним данным, территория НИИ пока контролируется учёными и охраной института, — доложил майор разведки. — Но снаружи, у стен, сосредоточены тысячи зомби.

— Сколько именно?

— От четырёх до шести тысяч особей в радиусе пятисот метров от института. Они окружили здание плотным кольцом, привлечённые звуками и запахами живых людей внутри.

Полковник Дегтярёв показал на аэрофотоснимке тёмную массу вокруг стен НИИ:

— Зараженные стоят практически неподвижно в течение дня. Ночью активность возрастает — они пытаются преодолеть ограждение, но забор пока выдерживает.

— А если мы начнём штурм? — спросил я. — Не спровоцируем ли массированную атаку на институт?

— Это главный риск операции, — признал полковник. — Звуки боя могут привести зараженных в ярость и спровоцировать попытку штурма стен института.

— А стены выдержат?

— Железобетонная конструкция довольно прочная, но при массированной атаке могут найти слабые места — ворота, технические проёмы.

— Тогда операцию нужно проводить быстро, — заключил Кравцов. — Пока зараженные не успели организоваться.

— Именно, — согласился майор Власов. — Максимальная скорость и внезапность.

Доктор Белоусов по радио передал подробную схему внутренней планировки НИИ. Биореактор БР-7М «Циклон» располагался в подвальном помещении главного корпуса.

— Спуск в подземную часть — через служебную лестницу в восточном крыле здания, — пояснил Климов, изучая планы. — Лестница защищена бронированной дверью, которую можно заблокировать изнутри.

— А сколько людей в институте? — уточнил я.

— По последним данным, тридцать семь человек, — ответил начальник связи. — Двадцать три научных сотрудника, восемь охранников, шесть техников.

— Все целы?

— Пока да. Но положение критическое. Один из генераторов вышел из строя, запасы продовольствия на исходе — осталось на три дня максимум.

— Значит, нужно везти провизию, — констатировал полковник Дегтярёв. — Сколько потребуется?

— На месяц для тридцати семи человек — около тонны различных продуктов, — подсчитал заместитель по тылу. — Консервы, крупы, сухое молоко, витамины.

— МТЛБ потянет? — спросил я.

— Грузоподъёмность три тонны. Насос весит триста килограммов, провизия — тонна. Остаётся запас для инструментов и дополнительного снаряжения.

— А демонтаж повреждённого насоса?

— Доктор Белоусов сообщил, что старый насос уже частично разобран их техниками. Останется отсоединить основные трубопроводы и снять с монтажной рамы. При наличии инструмента — час работы максимум.

— Плюс час на установку нового насоса, час на подключение трубопроводов, час на пусконаладочные работы, — подсчитал Климов. — Итого — четыре часа технических работ в подземной лаборатории.

— Значит, нужно удерживать периметр минимум пять часов, — заключил полковник Дегтярёв. — С учётом непредвиденных задержек и возможных осложнений.

— Надо ещё определиться с вопросом, группа доставки и монтажа насоса будет выбираться из НИИ сразу после монтажа насоса, или задержится у учёных? — сказал майор. — В первом случае действительно придётся запереться в броне ждать и молиться, а вот в во втором случае - группа прикрытия может безопасно отступить, и уже на следующий день, или даже позже, приехать для помощи с эвакуацией из НИИ.

В 11:00 начался детальный разбор тактических вопросов. Майор Власов разложил на столе схему операции, где каждое подразделение имело конкретные задачи и маршруты движения.

— Основная идея — отвлечь большую часть зараженных от главного въезда, — начал он. — Группа отвлечения создаёт шум и движение, уводя зомби за собой. Основные силы быстро зачищают оставшихся у ворот и проникают на территорию.

— Группа отвлечения — БТР-82А с громкоговорителем, — показал майор на схеме. — Движется по аллее Октябрьского проспекта, создавая максимум шума. Задача — увести за собой основную массу зараженных в южном направлении. В районе перекрёстка с ул. Маклина, рядом с сельскохозяйственным институтом аллея прерывается удобной парковкой - там есть пространство для манёвра.

— А основные силы?

— Два БТР-82А с десантом подходят к главным воротам с Октябрьского проспекта после того, как группа отвлечения уведёт основную массу зомби. Зачищают оставшихся у ворот — их не должно остаться много.

— А техническая группа?

— МТЛБ с насосом и провизией входит на территорию НИИ вместе с основными силами. Сразу направляется к главному корпусу для разгрузки.

— А прикрытие?

— Бронеавтомобиль «Тигр» остаётся у ворот, контролирует периметр и не даёт зараженным вернуться к институту.

План выглядел логично, но я видел проблемные моменты:

— А если группа отвлечения не сможет увести достаточно зомби? — задал практический вопрос.

— Тогда основные силы дожидаются повторного отвлекающего манёвра или действуют силой — огневой мощи двух БТР должно хватить против тысячи зараженных.

— А если отвлекающая группа сама попадёт в окружение?

— У неё есть запасной маршрут отхода через Октябрьский проспект на выезд из города. Плюс радиосвязь для координации с основными силами.

— А боеприпасы?

— Полная боевая выкладка плюс дополнительный боекомплект в технике, — перечислил майор Власов.

— А связь с институтом?

— Прямая радиосвязь с доктором Белоусовым на частоте 27.125 МГц, — доложил начальник связи. — Плюс резервный канал на 151.625 МГц.

— А координация между группами?

— Общая частота 146.525 МГц. Позывные: группа отвлечения — «Приманка», основные силы — «Молот», техническая группа — «Ключ», резерв — «Щит».

К обеду все тактические вопросы были детально проработаны. Каждый участник операции получил конкретную задачу, изучил схемы городских кварталов, маршруты движения и запасные варианты действий.

— А теперь пошли посмотрим на нашу рабочую лошадку, — предложил майор Власов.

МТЛБ в транспортной модификации стоял в ремонтной мастерской, окружённый механиками. За утро машину подготовили под специфические требования операции.

— В грузовом отсеке установлены крепления для насоса — четыре силовых кронштейна с резиновыми амортизаторами, — пояснял майор Кузнецов. — Выдерживают нагрузку до тонны при любых манёврах и толчках.

— Дополнительные топливные баки на сто литров солярки, — добавлял старшина-механик. — Запас хода увеличен до шестисот километров без дозаправки.

— Плюс контейнеры для продовольствия, — показал заместитель по тылу. — Тонна консервов, круп и других продуктов для учёных института.

Мы проверили размещение всего груза в отсеке МТЛБ. Насос НЦП-500/80 занимал центральную часть, продовольственные контейнеры располагались по бокам, инструменты — в специальных ящиках.

— Отлично, — одобрил Климов. — При таком креплении всё выдержит любую тряску.

— А инструменты?

— Полный комплект в специальном ящике, — показал Климов на металлический контейнер. — Гаечные головки, торцевые головки, динамометрический ключ для точной затяжки, запасные прокладки и уплотнители, герметик, измерительные приборы.

— Плюс сварочный аппарат и болгарка, — добавил майор Кузнецов. — На случай, если придётся что-то срочно переделывать или подгонять на месте.

К середине дня техническая подготовка была завершена. Оружие было тщательно проверено и смазано. Боеприпасы распределены по подразделениям. Медикаменты загружены в технику.

— Радиосвязь проверена на всех частотах, — доложил начальник связи. — Запасные радиостанции и аккумуляторы готовы.

— Медицинское обеспечение укомплектовано, — добавила подполковник Воронова. — Хирургические наборы, препараты крови, полевая реанимация.

— Топливо и смазочные материалы — в полном объёме, — отчитался начальник тыла.

В 15:00 состоялся генеральный инструктаж всех участников операции. Полковник Дегтярёв лично провёл его в большом зале штаба.

— Завтра мы проводим операцию, которая может изменить ход борьбы человечества против зомби-эпидемии, — начал он. — Восстановление производства вакцины — стратегическая задача.

— Но помните — безопасность людей превыше всего. Ни один насос не стоит жизни бойца или учёного.

— Действуем по плану, но готовы к импровизации. Обстановка в городе может измениться непредсказуемо.

— Связь поддерживаем постоянно. При первых признаках угрозы — немедленно докладываем.

Бойцы слушали внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы. Это были профессионалы, понимающие серьёзность предстоящей задачи.

— Подъём завтра в 5:00, выдвижение в 7:00, — объявил полковник. — Время в пути до Кирова — около трёх часов с учётом сложности маршрута. Начало операции — в 11:00.

— А план отхода?

— При успешном выполнении задачи — возвращение на базу тем же маршрутом. При осложнениях — эвакуация через северные кварталы города к промышленной зоне.

Ужин прошёл в рабочей атмосфере. Каждый думал о предстоящей операции, мысленно прорабатывая свои действия.

После ужина я прошёлся по территории базы. Вечерний военный городок готовился к завтрашнему дню. В мастерских механики проводили последние проверки техники. В оружейной оружейники выдавали боеприпасы.

— Серёга, — окликнул меня Кравцов, — идём ещё раз проверим МТЛБ и насос.

В мастерской горел яркий свет. МТЛБ стоял с открытыми люками — циркуляционный насос надёжно закреплён в грузовом отсеке вместе с продовольственными контейнерами.

— Завтра этот груз должен добраться до места назначения, — сказал Кравцов.

— И накормить голодных учёных, — с усмешкой добавил я.

В десять вечера объявили отбой. Завтра предстоял сложный день.

Несколько недель назад.

14 августа, 48-й ЦНИИ микробиологии МО РФ, Киров

Доктор Александр Сергеевич Белоусов снял защитные очки и потер уставшие глаза. На экране электронного микроскопа замерла картинка, которую он изучал уже третий час подряд — вирусные частицы из образца крови, доставленного военным вертолетом из Москвы всего шесть часов назад.

— Мария, посмотри на это, — позвал он коллегу, не отрываясь от окуляра. — Структура РНК совершенно нетипичная.

Доктор Мария Петрова подошла к соседнему микроскопу, где был установлен дубликат препарата. Биотехнолог с пятнадцатилетним стажем, она видела сотни различных вирусов, но то, что показывал образец, заставило ее нахмуриться.

— Господи, — тихо произнесла она. — Это же... это похоже на химеру. Видишь эти белковые комплексы на оболочке? Они слишком сложные для естественной эволюции.

Белоусов кивнул, переключая увеличение. В поле зрения появились детали строения вируса — изящные, почти математически выверенные структуры, которые природа не могла создать случайно.

— Генетический анализ готов, — доложил молодой лаборант Сергей Воронов, подходя с распечатками. — Результаты... странные.

— Насколько странные? — Белоусов взял листы с данными секвенирования.

— РНК содержит вставки, которых не должно быть. Участки кода, отвечающие за синтез белков... они выглядят как инженерная работа. Слишком точно, слишком целенаправленно.

Белоусов изучил данные, и его лицо постепенно мрачнело. Тридцать лет работы в военной микробиологии научили его распознавать признаки искусственного происхождения биологических агентов. То, что он видел, было творением человеческих рук.

— Профессор Смирнов уже здесь? — спросил он у лаборанта.

— В третьей лаборатории, изучает образцы тканей.

— Попроси его подойти. И доктора Козлова тоже.

Через десять минут в лаборатории собралась ведущая группа вирусологов института. Профессор Игорь Смирнов, главный эпидемиолог, выглядел встревоженным.

— Александр Сергеевич, — начал он без предисловий, — я изучил гистологические срезы мозговой ткани пострадавших. Картина поражения... она нетипична для известных нам вирусных инфекций.

— В каком смысле?

— Вирус избирательно поражает определенные участки коры головного мозга, оставляя стволовые структуры нетронутыми. Более того, в некоторых областях наблюдается даже усиление метаболической активности. Как будто вирус не разрушает ткани, а... перепрограммирует их, используя только нужные ему зоны мозга.

Доктор Петрова подняла голову от микроскопа:

— У меня тоже есть интересные данные. Провела анализ крови людей, контактировавших с зараженными, но не получивших укусов. В их образцах присутствуют антитела к этому вирусу, но клинических проявлений заболевания нет. Более того, показатели иммунной системы у них выше нормы.

— То есть, воздушно-капельное заражение не вызывает агрессии? — уточнил Белоусов.

— Именно. И что еще интереснее — у этих людей отмечается ускоренное заживление мелких ран, нормализация артериального давления, снижение уровня холестерина. Вирус как будто... лечит их.

В лаборатории повисла тишина. Белоусов медленно обошел стол, обдумывая услышанное.

— Итак, — проговорил он наконец, — у нас есть вирус, который при воздушно-капельном заражении улучшает здоровье носителя, но при передаче через укус превращает его в агрессивного монстра. Это не может быть случайностью.

— Биологическое оружие? — предположил профессор Смирнов.

— Похоже на то. Но пока непонятно, то ли действительно оружие, то ли универсальное лекарство. Но кто мог создать нечто подобное? И главное — зачем?

Лаборант Воронов поднял руку:

— Доктор Белоусов, а можно вопрос? Мы тестировали вирус на лабораторных животных?

— Пока только предварительные тесты. А что?

— Я вчера вечером работал сверхурочно и решил проверить реакцию различных видов. Взял образцы крови кроликов, крыс, кошек и собак из вивария. Результаты... необычные.

Воронов развернул планшет с данными:

— Кролики и крысы показали слабую реакцию. Вероятность заражение есть, но не для всех подвидов и не стопроцентная. Собаки — сильную, схожую с человеческой. А вот кошки... у кошек вообще никакой реакции. Их кровь не реагирует на вирус. Вообще.

— То есть кошки невосприимчивы? — удивилась Петрова.

— Полностью. Я даже ввел одной кошке концентрированный раствор с вирусом. Никакого эффекта.

Белоусов задумчиво постучал пальцами по столу:

— Видовая избирательность... Это еще один аргумент в пользу искусственного происхождения. Природные вирусы так не работают.

— Значит, у нас есть биооружие, которое поражает людей, собак, возможно свиней, но не трогает кошек, — резюмировал Смирнов. — И оно создано таким образом, чтобы распространяться воздушно-капельным путем, маскируясь под полезный симбионт.

— А активация агрессивной фазы происходит только при укусе или... — Белоусов не договорил.

— Или при смерти носителя, — закончила Петрова. — Я изучала образцы от людей, которые умерли от других причин, но были носителями вируса. У всех наблюдались признаки посмертной активации.

— То есть каждый носитель вируса — потенциальный зомби после смерти?

— Боюсь, что да.

Белоусов подошел к окну лаборатории. За стеклом виднелся обычный августовский день в Кирове — люди спешили по своим делам, не подозревая, что в их крови уже может циркулировать вирус, который превратит их в монстров после смерти.

— Нужно срочно связаться с Москвой, — решил он. — И начать разработку вакцины. Если этот вирус действительно распространяется воздушно-капельным путем, то у нас очень мало времени.

— Александр Сергеевич, — осторожно спросила Петрова, — а вы думаете, мы сами уже заражены?

Белоусов повернулся к коллегам. На их лицах он прочитал тот же вопрос, что мучил его самого с утра.

— Скорее всего, да, — честно ответил он. — Но пока мы живы и сохраняем разум, у нас есть шанс найти способ остановить эту катастрофу.

Он посмотрел на часы — половина четвертого дня. За окном еще светило солнце, люди жили обычной жизнью, но Белоусов знал: времени у человечества остается все меньше.

— За работу, — сказал он. — Нужно понять, как заблокировать агрессивную фазу вируса, сохранив при этом его полезные свойства. Возможно, это наш единственный шанс.

Ученые разошлись по своим лабораториям. Началась гонка со временем — гонка за будущее человеческой цивилизации.

Глава 28

16-20 августа, 48-й ЦНИИ микробиологии МО РФ, Киров

Доктор Петрова осторожно извлекла из клетки лабораторную собаку породы бигль. Животное, помеченное номером Б-47, выглядело спокойным, но в его глазах она заметила нечто тревожное — слишком пристальный, почти человеческий взгляд. За три дня работы с зараженными животными Мария научилась распознавать этот взгляд — холодный, оценивающий, лишенный обычной собачьей преданности.

— Как давно она получила инъекцию концентрированного вируса? — спросил Белоусов, наблюдавший за экспериментом из-за защитного стекла. Александр Сергеевич настоял на максимальных мерах предосторожности после того, как одна из крыс чуть не укусила лаборанта.

— Четыре дня назад. Имитация укуса — внутримышечное введение в высокой концентрации, — ответила Петрова, осматривая собаку. Она проверила температуру, пульс, реакцию зрачков на свет. — Физиологические показатели в норме, даже лучше нормы. Температура 38.2 против обычных 38.5, пульс ровный, сильный. Но поведение...

Собака внезапно повернула голову и уставилась на движение за соседней клеткой, где находилась здоровая крыса. В ее взгляде появился хищнический интерес, несвойственный дружелюбным биглям. Мышцы шеи напряглись, ноздри раздулись, ловя запах.

— Агрессия нарастает постепенно, — констатировал профессор Смирнов, изучая записи наблюдений за последние дни. — В первый день после заражения — полная норма. Даже играла с мячиком, как обычно. Во второй — повышенная активность и аппетит. Съела двойную порцию корма и просила еще. На третий день — первые признаки территориального поведения. Начала рычать на других собак через стенки клеток. И сегодня...

Как будто услышав его слова, собака резко дернулась к клетке с крысой и тихо заворчала. Звук был странным — более низким и угрожающим, чем обычное собачье рычание. В нем слышались нотки, которые заставляли инстинктивно отступить назад.

— Она еще сохраняет базовые навыки дрессировки? — спросил Белоусов, делая пометки в журнале наблюдений.

Петрова взяла со стола лакомство — кусочек сушеной печени, который раньше был любимым угощением Б-47:

— Cидеть!

Собака медленно повернула к ней голову, словно обдумывая команду. Ее глаза фокусировались на лице Петровы с интенсивностью, которая заставила биотехнолога невольно отступить. Затем животное неохотно село, но взгляд его оставался настороженным, почти враждебным. Когда Петрова протянула лакомство, собака взяла его, но не с обычной благодарностью — скорее как должное.

— Дай лапу, — попробовала она следующую команду.

Б-47 механически подала лапу, но в ее движениях не было прежней живости. Словно она выполняла знакомые действия автоматически, но уже не понимала их смысла.

— Частичное сохранение условных рефлексов, — записал в блокнот Смирнов. — Но мотивация изменилась кардинально. Она выполняет команды не из желания угодить, а... как будто оценивает, стоит ли тратить на это энергию. Расчет пользы и затрат.

— А как она реагирует на других людей? — поинтересовался Белоусов.

— Проверяли вчера, — ответила Петрова. — Воронова она встретила спокойно — он кормил ее с первого дня. А вот когда зашел техник Михайлов, которого она раньше не видела... она сразу встала в оборонительную позу и не отводила от него взгляда, пока он не ушел.

— Различает знакомых и незнакомых?

— Не просто различает. Оценивает степень угрозы и потенциальной пользы. Знакомые люди — источник пищи, незнакомые — неизвестная переменная, требующая осторожности.

В это время лаборант Воронов ворвался в лабораторию с взволнованным видом. Его обычно спокойное лицо было бледным, а руки слегка дрожали:

— Доктор Белоусов! Срочно! У нас проблема с группой Р-12! Они... они умерли, но не совсем!

Белоусов и его коллеги поспешили в соседнюю лабораторию, где в отдельном боксе повышенной защиты содержались крысы, зараженные РНК-47 пять дней назад. То, что они увидели, заставило их остановиться как вкопанных.

Шесть крыс лежали неподвижно в углу клетки, их тела были холодными, дыхание не определялось. На первый взгляд они казались мертвыми — Воронов даже прикасался к ним палочкой, проверяя реакцию. Но через несколько секунд одна из них резко поднялась и бросилась к решетке, пытаясь добраться до соседней клетки со здоровыми животными. Движения были резкими, дерганными, но целеустремленными.

— Когда это началось? — тихо спросил Белоусов, не в силах отвести взгляд от невероятного зрелища.

— Полчаса назад, — отвечал Воронов, нервно поправляя очки. — Я пришел кормить их в обычное время — пятнадцать ноль-ноль. А они просто лежали. Проверил температуру тела — комнатная. Пульс не прощупывается. Дыхания нет. Подумал, что мертвые — может, передозировка вируса. Уже собирался вызывать санитаров для утилизации. Но когда принес свежих крыс для контрольной группы, эти ожили и начали буквально сходить с ума.

— Клиническая смерть с последующим возвращением, — пробормотал Смирнов, записывая наблюдения. — Но это же биологически невозможно... Мозг без кислорода умирает через четыре-шесть минут.

— А для РНК-47, похоже, возможно, — мрачно заметил Белоусов. — Вирус не просто убивает. Он... переформатирует весь организм под свои нужды.

Доктор Петрова подошла ближе к клетке, наблюдая за странными движениями крыс. Они двигались нескоординированно — их лапы иногда заплетались, головы дергались в разные стороны, но при появлении живых животных в поле зрения они мгновенно сосредотачивались и пытались прорваться к ним с удивительной настойчивостью.

— Мозговая активность сохраняется даже после остановки сердца? — предположила она. — Но тогда что поддерживает метаболизм нервных клеток?

— Возможно, сам вирус, — высказал гипотезу Смирнов. — Если он действительно искусственного происхождения, то мог быть запрограммирован на поддержание минимально необходимых функций организма для собственного выживания.

— Нужно срочно проверить, — решил Белоусов. — Воронов, готовьте оборудование для ЭЭГ и полного мониторинга жизненных функций. И изолируйте эту группу по максимальному уровню защиты. Если эти крысы действительно находятся в состоянии клинической смерти, но сохраняют подвижность...

Он не договорил, но все понимали последствия. Подобные существа могли быть практически неуязвимыми для большинства способов нейтрализации.

17 августа, раннее утро

Белоусов не спал всю ночь, изучая результаты экспериментов. В институте была развернута круглосуточная работа — команда из пятнадцати ведущих специалистов разделилась на смены, чтобы вести непрерывное наблюдение за подопытными животными.

К семи утра у него на столе лежала стопка отчетов, каждый из которых содержал данные, перевернувшие представления о биологии.

— Результаты ночного мониторинга группы Р-12, — доложила дежурившая ночью лаборант Светлана Кирова. — Температура тела — 23 градуса. Сердечный ритм отсутствует. Дыхание не фиксируется приборами. Но ЭЭГ показывает активность в стволе мозга и минимальную — в коре.

— То есть они действительно мертвы в клиническом смысле?

— По всем медицинским критериям — да. Но при этом сохраняют способность к движению и реагируют на внешние стимулы.

Белоусов изучил энцефалограммы. Волновая активность была слабой, но четко различимой в областях, отвечающих за базовые функции и инстинкты.

— А как они реагировали на различные раздражители?

— Звук - выборочное игнорирование. Услышав новый звук - проверяют, но потом начинают его игнорировать. Вероятно если после звука дать им что то из еды - то они начнут по этому звуку искать еду, как простейшая дрессировка. На свет реакция слабая. Но запах живой крови вызывает резкую активацию. Мы проверили — капнули несколько капель человеческой крови на ватку и поднесли к клетке. Все шесть крыс мгновенно пришли в движение.

— Обоняние функционирует нормально?

— Даже лучше нормы. Они учуяли кровь с расстояния трех метров.

В кабинет вошла Петрова с чашкой кофе и усталым видом — она провела полночи, наблюдая за собакой Б-47.

— Мария, как дела с нашей подопытной? — поприветствовал ее Белоусов.

— Интересно, но тревожно, — ответила она, садясь в кресло. — Б-47 не спала всю ночь. Просто сидела в углу клетки и наблюдала. За чем — непонятно. Но взгляд был осмысленным, не пустым.

— Режим сна нарушен?

— Полностью. У обычных собак фаза глубокого сна занимает 12-15% времени. У нее — ноль. Она словно находится в постоянном состоянии настороженности.

— А аппетит?

— Вот тут самое странное. Обычный собачий корм она ест, но без энтузиазма. Зато когда я случайно порезала палец и капля крови попала на пол... она пришла в настоящее возбуждение. Металась по клетке, скулила, пыталась дотянуться до пятна крови.

Белоусов нахмурился:

— Изменение пищевых предпочтений?

— Похоже на то. И еще — она начала реагировать на запахи совершенно по-другому. Раньше больше всего любила запах мяса и колбасы. Теперь... теперь ее привлекает запах пота, крови, любых биологических жидкостей.

— Охотничьи инстинкты активизируются, — констатировал Белоусов. — А агрессия?

— Пока держится в рамках. Но я заметила — когда рядом проходят люди, она их... изучает. Как хищник изучает потенциальную добычу. Оценивает размер, силу, скорость движения.

Следующие три дня стали для команды ученых самыми напряженными в их карьере. Эксперименты показывали все более тревожные результаты, каждый из которых ставил новые вопросы о природе РНК-47.

18 августа, день

— Данные по группе С-15 готовы, — доложил Смирнов, входя в кабинет Белоусова с толстой папкой результатов. — Свиньи реагируют на вирус практически идентично людям.

— Расскажи подробнее.

— Три свиньи получили воздушно-капельное заражение слабой концентрацией. У всех троих наблюдается улучшение общего состояния — аппетит повышен, но метаболизм ускорен, поэтому лишний вес не набирают. Мелкие царапины и ссадины заживают в два раза быстрее обычного. Анализы крови показывают укрепление иммунной системы.

— А при агрессивном заражении?

— Две свиньи получили имитацию укуса. С имитацией у нас больше времени чтоб изучить все стадии. Первые сутки — норма, даже повышенная активность. Вторые сутки — изменение поведения. Стали более территориальными, агрессивными к сородичам. На третьи сутки...

Смирнов показал видеозапись на планшете. На экране свинья с остекленевшими глазами методично разрывала тушку курицы, не останавливаясь даже для того, чтобы прожевать мясо.

— Пищевое поведение изменилось кардинально, — продолжил профессор. — Обычно свиньи всеядны, но предпочитают растительную пищу. Эта ест исключительно мясо. Причем не важно — свежее или тухлое.

— А социальное поведение?

— Полностью разрушено. Свиньи — очень социальные животные, живут группами, заботятся о потомстве. Зараженные особи стали одиночками. Более того, они рассматривают своих бывших сородичей как потенциальную пищу.

Белоусов записывал наблюдения, попутно анализируя данные:

— Получается, РНК-47 действует одинаково на всех восприимчивых животных — разрушает социальные инстинкты, усиливает охотничьи, меняет пищевые предпочтения.

— И что самое важное — сохраняет интеллект на уровне, достаточном для эффективной охоты, — добавил Смирнов.

— Обучаемость сохраняется?

— Да, но мотивация кардинально изменена. Они учатся только тому, что помогает добывать пищу или избегать опасности. Все остальное игнорируют.

19 августа, утро

Петрова входила в лабораторию с особой осторожностью. За ночь что-то изменилось — она чувствовала это по атмосфере, по тому, как звучали шаги в коридорах, по напряженным лицам коллег.

— Что случилось? — спросила она у Воронова, который дежурил ночную смену.

— Группа К-8, — мрачно ответил он. — Кошки.

— Но ведь кошки не восприимчивы к вирусу!

— Так мы думали. Но вчера решили проверить еще раз — ввели одной кошке максимальную дозу концентрированного РНК-47. Прямо в кровь.

— И?

— И ничего. Кошка здорова, активна, играет. Но... она начала по-другому реагировать на зараженных животных.

Воронов провел ее к клетке, где сидела обычная серая кошка породы не породы. Животное выглядело абсолютно нормально, даже мурлыкало при виде людей.

— Вчера мы случайно поставили ее клетку рядом с зараженными крысами, — рассказывал Воронов. — Обычно кошки на крыс реагируют с охотничьим интересом. Эта... она их боится.

Действительно, когда клетку с кошкой приблизили к клетке с "воскресшими" крысами, животное прижалось к дальней стенке, шерсть встала дыбом, и кошка начала истошно мяукать.

— Инстинктивно распознает угрозу? — предположила Петрова.

— Больше того. Мы проверили ее реакцию на собаку Б-47. Когда их клетки поставили рядом, кошка не просто испугалась — она попыталась зарыться в подстилку, спрятаться. А ведь эта кошка раньше спокойно относилась к собакам.

— То есть невосприимчивые виды могут служить своеобразными детекторами зараженных?

— Возможно. Нужно проверить на большей выборке.

В это время в лабораторию вошел Белоусов с результатами биохимического анализа.

— Данные ЭЭГ готовы, — объявил он. — У зараженных животных сохраняется активность ствола мозга и мозжечка, но кора практически молчит. Они теряют способность к сложному анализу, но базовые инстинкты работают даже в усиленном режиме.

Петрова изучила распечатки энцефалограмм:

— Интересно... активность гипоталамуса повышена в три раза. Это объясняет нарушения сна и постоянное состояние голода.

— А что с нейромедиаторами?

— Уровень серотонина у зараженных животных снижен на 80%, — читала она с монитора компьютера. — Дофамин — в норме, но рецепторы к нему изменены на клеточном уровне. Адреналин повышен в три раза. А вот окситоцин практически отсутствует.

— Окситоцин отвечает за социальные связи и эмпатию, — объяснил Смирнов, подходивший с новыми данными. — Без него любое живое существо теряет способность к сопереживанию и привязанности. Мать не узнает детеныша, партнер становится конкурентом.

— А с высоким адреналином и измененными дофаминовыми рецепторами они находятся в состоянии постоянного возбуждения, — добавил Белоусов. — Им нужна постоянная стимуляция, постоянное удовлетворение базовых потребностей.

— Еда, — тихо сказала Петрова.

— Именно. И для них любое живое существо — потенциальная еда. Причем чем больше жертва, тем больше удовлетворения от охоты.

20 августа, вечер

За окнами лаборатории уже садилось солнце, когда прибыли последние результаты комплексного исследования. Белоусов собрал всю команду в конференц-зале — пятнадцать усталых, но преисполненных решимости ученых, которые за неделю узнали о РНК-47 больше, чем кто-либо в мире.

— Итак, подведем итоги, — начал он, разложив на столе стопки отчетов. — РНК-47 — искусственно созданный вирус с двойным механизмом действия.

Воронов указал на клетки с подопытными животными, видневшиеся через стеклянную стену:

— А что самое страшное — они не теряют интеллект полностью. Собака Б-47 вчера научилась открывать простой замок на клетке. Пришлось ставить более сложный. А сегодня утром я обнаружил, что она научилась имитировать нормальное поведение.

— Что значит имитировать?

— Когда я подхожу к клетке, она виляет хвостом, как раньше. Но в глазах... в глазах совсем другое выражение. Как будто она просчитывает, стоит ли сейчас нападать или лучше подождать более удобного момента.

— Они адаптируются, — констатировал Белоусов. — Сохраняют способность к обучению, но направляют ее на один единственный инстинкт — охоту. И что еще хуже — они способны к примитивному планированию.

Смирнов поднял руку:

— У меня есть данные по длительному наблюдению. Зараженные животные начинают демонстрировать зачатки кооперативного поведения, но только в контексте охоты. Вчера две зараженные крысы координированно атаковали здоровую — одна отвлекала, другая нападала сзади.

— Групповая охота? — удивилась Петрова.

— Базовые элементы. Ничего сложного, но достаточно для повышения эффективности добычи пищи.

— Самое тревожное открытие дня, — сказал он, не поворачиваясь к коллегам. — Мы проверили кровь всех сотрудников института на антитела к РНК-47.

В зале повисла тишина.

— И? — тихо спросила Петрова.

— У всех тридцати семи человек обнаружены антитела. Мы все уже заражены воздушно-капельным путем.

Никто не произнес ни слова. Каждый понимал: теперь они не просто исследователи. Они — носители вируса, который при определенных условиях превратит их в монстров.

— Но пока мы живы и сохраняем разум, у нас есть шанс найти способ остановить эту катастрофу, — продолжил Белоусов. — Завтра начинаем работу над вакциной. Нужно найти способ заблокировать агрессивную фазу РНК-47, оставив симбиотическую. У нас может не быть второй попытки.

— А если мы не успеем? — спросил Воронов. — Что если кто-то из нас умрет до создания вакцины?

Белоусов повернулся к команде. На лицах коллег он видел ту же решимость, что чувствовал сам:

— Тогда остальные должны будут принять необходимые меры. Мы все понимаем ставки.

За окном наступала ночь, а в клетках лабораторные животные с остекленевшими глазами неподвижно ждали утра, когда снова можно будет охотиться. В их неестественно ярких глазах отражался свет ламп, создавая иллюзию разума, который давно покинул эти тела.

Человечество вступило в гонку со временем, и пока что время выигрывало.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге