Обложка Противоатомный бункер "Лягушатник"

Противоатомный бункер "Лягушатник"

Алексей Тебеньков

0% прочитано
Стандартный
Алексей Тебеньков

Противоатомный бункер "Лягушатник"

Глава 1

Настал тот день, которого все боялись. Судный день. Апокалипсис. Двумя словами: атомная война.

С самого утра город Бершеть стоял на ушах, а Марка подняли и вовсе ни свет, ни заря и велели явиться в бункер. Назойливые вояки стояли на нескольких КПП сразу, но Марка всюду пропускали, стоило ему показать удостоверение доктора.

В подземном противоатомном бункере «Лягушатнике» тоже все копошились, стараясь выбить себе крио-камеру «поуютней», а комбинезоны «потеплее»!

— Что случилось? — с ходу спросил Марк своего научного руководителя, — Что за «переполох»?

— Война, — тихо ответил Леонид Сергеевич, — Ночью атомные боеголовки разбомбили Москву. Затем, стёрли с лица земли еще несколько городов, это уже не учения, то чего мы все боялись, осуществляется! Так что надевай халат и живо в центр управления, — велел ученый Марку.

Не верящий своим ушам, парень выполнил приказ своего научного руководителя и отправился в центр, все доктора находились на своих местах, на экранах красовались стройные ряды крио-камер, занятых опасающимися происходящего людьми. Никто не знал, что будет дальше! В сердцах теплилась надежда на светлое будущее, которую нещадно рвала угроза заката человечества. И довольно жестоко ее подтвердил громыхнувший где-то вдалеке раскат, за которым последовала неслабая встряска.

— Это еще что? — уточнила перепуганная Юля.

— Это, дорогая моя, конец истории города Молотова! — ответил вошедший вслед за Марком Люпцер, старый ученый выглядел решительно. Когда все вокруг едва сдерживались, чтобы не начать паниковать, Леонид Сергеевич четко понимал, что это не его прерогатива. Есть такой особый тип людей, в основном это военные и ученые, которые ни при каких обстоятельствах не должны терять рассудка и решительности. Люди, на плечи которых ложиться судьба целых народов в тяжёлые времена. В данном случае таким человеком оказался старик, прошедший за свою долгую жизнь через огонь и воду. Сейчас он единственный отделял последний закуток существования жизни, от воцарения анархии. Ученый прокашлялся, нажал на клавишу громкоговорителя и в довольно не свойственной себе манере проговорил в микрофон, пытаясь хоть как-то разрядить нагнетающую атмосферу, в том числе и в своей голове: — Дамы и господа, думаю, все здесь понимают, зачем мы с вами собрались в нашем старом добром противоатомном бункере «RН-45», и что тут происходит, все тоже понимают: вас ждет увлекательное путешествие длиною в несколько столетий, так что займите удобную для вас позу и покрепче держитесь за поручни. А в остальном расслабьтесь и постарайтесь получить удовольствие от шоу. В конце представления вас ждут прохладительные напитки и пышногрудые девственницы.

— А еще ручные радтараканы! — невесело буркнул сидящий за компьютером Антон.

— Ну а теперь… — ученый выдержал паузу, — Ваше путешествие начинается! — Леонид Сергеевич договорил и нажал несколько кнопок на клавиатуре, крышки крио-камер начали закрываться, скрывая собой гримасы перепуганных людей.

— Добро пожаловать в будущее! — воскликнул в микрофон научный руководитель «Лягушатника» и еще несколько раз щелкнул по клавиатуре, в крио-камеры подался газ, механизмы заработали на полную мощность, и не меньше двух сотен людей были заморожены на долгие века.

Повисло гробовое молчание, никто не мог поверить, что все это действительно случилось, и не меньше того всех смущала простота, с которой все эти события произошли.

— Ну-с… Считайте, что будущее для них уже настало! — заключил Люпцер.

— Заморозка прошла удачно, сбоев в организмах не выявлено, — с лёгким акцентом отрапортовал американец Стив.

— С техникой тоже все в порядке, — подхватил его отчёт Антон.

— Это хорошо, что в порядке, — одобрил Леонид Сергеевич. — Очень хорошо!

— И что, это все? — удивился Марк, — Теперь остается только наблюдать за тем, что происходит?

— Да, — кивнул Люпцер и с лёгкой оговоркой добавил: — Почти! Идем со мной, — научный руководитель провел Марка и остальных докторов по коридорам бункера к двери, на которой красовалась надпись: «Без пропуска вход воспрещен!», легким движением руки Люпцер провел магнитной ключ-картой по электронному замку, и дверь уехала в сторону.

Как ни в чем, ни бывало Леонид Сергеевич вошел в помещение, вдоль стен которого стояли еще несколько крио-камер с отличительной символикой «Сколкова».

— Откуда это? — удивился Марк.

— Это спец-отсек, — ответил Леонид Сергеевич, — Его добавили ещё на стадии проектировки.

— Зачем он? — настороженно уточнил парень.

— А ты еще не понял? — удивился Люпцер. — Мы, в смысле доктора тоже решили поиграть в «лягушек»! — объяснил он и все ученые, словно по команде принялись снимать халаты, под которыми красовались характерные комбинезоны: — «Новому миру» понадобятся наши светлые головы.

— А почему меня никто не предупредил? — удивился Марк.

— Ну-у-у-у-у… — протянул Леонид Сергеевич, — Для тебя у нас припасена особая роль! — пояснил руководитель и протянул Марку ключ-карту.

— Я что не замораживаюсь? — Марк почему-то с трудом смог это выговорить.

— Кто-то же должен следить за добром, — заметил Люпцер, обведя руками крио-камеры, которые уже заняли доктора. — А что бы тебе было не одиноко, вместе с тобой я решил оставить Юлю, — добавил руководитель и кивнул на растерянную, стоящую в проеме девушку.

Марк поглядел на нее и полушёпотом проговорил своему научному руководителю:

— Семакова? Вы же сами не раз говорили, что она бездарность!

— Я и сейчас так считаю, — подтвердил Леонид. — А еще я считаю, что бездарности «Новому миру» ни к чему. Но посмотри на это с другой стороны: она еще и симпатичная бездарность! — и еще раз взглянув на девушку, Люпцер поправился: — В меру симпатичная, конечно же! Даже скажу вот так: она самая симпатичная из всех докторов в этом «Лягушатнике». И хватит возражать, я взял в нашу команду Юлю исключительно на такой вот случай.

— На случай атомной войны? — Марк и не знал чему именно тут удивляться и на что злиться.

— На случай, если кого-то нужно будет скинуть, — как ни в чем не бывало, пояснил его наставник.

— Я, значит, тоже бездарность, раз вы меня тут оставляете? — уточнил Марк.

— Как раз наоборот, — горячо возразил Леонид Сергеевич, — Я бы не доверил бестолочи крио-камеру с собой внутри. Посуди сам: ты лучше всех подходишь на эту роль: ты молод, умен, талантлив. Я быстро это понял. Ты сумеешь уследить за «Лягушатником»! А Юля, под твоим чутким руководством, вполне сможет превратиться из бездарности в… Ну, думаю, в куда меньшую бездарность. Можешь считать это бонусом, не думаю, что другим докторам, которые пойдут за тобой, светит хоть какая-то компания, а тебе досталась ещё и честь первопроходца! И все, хватит разбирательств, я принял решение и его не изменить. Запасов питания вам хватит, чтобы пережить всю ядерную зиму, и вторую вдобавок, если бездарные правители создадут необходимость в этом, а уж чем занять себя, я полагаю, молодые парень с девушкой придумают. И последнее: как только решишь, что твое время пришло, разморозь Стива или Антона, только им пока ничего не говори, — на последних словах Люпцер состроил грустную, понимающую всю трагичность ситуации, мину, о долях правдивости и фальши которой Марку оставалось лишь гадать.

— А почему вы сами не останетесь? — поинтересовался парень, — Разве это не поступок настоящего научного руководителя?

— Я не остаюсь, потому что я уже стар, — пояснил Леонид Сергеевич, — А еще я никак не могу избавиться от привычки курить: сегодня сутра пол пачки затянул. Если я останусь — никаких запасов табака не хватит, надеюсь, лет за сто из меня эта гадость выветриться. А еще я ненавижу сопливые сериалы и крайне не хочу менять свое мнение. Ну, все, «Поехали!», как сказал Гагарин, — велел Люпцер и взгромоздился в удобное сидение крио-камеры.

Слегка понурый Марк зашагал из спец-отсека, выводя с собой Юлю.

— Идём, — тихо произнес он ей.

— Что происходит? — удивилась девушка, — Куда это мы?

— Нам суждено иное предназначение! — словами своего руководителя ответил Марк.

— Продолжение рода что ли? — с легким отвращением уточнила Юля.

Марк оглядел рассредоточившихся по крио-камерам докторов и ответил:

— Давай сначала сохраним старый род, — предложил он и провел картой по замку, — дверь медленно закрылась, скрыв от ученого уже бывших коллег, Марк направился в командный центр. На главном экране красовалась видеозапись из спец-отсека.

— Не тяни, — буркнул Леонид Сергеевич Люпцер, но Марк и не собирался.

— Ну, вроде как, добро пожаловать в «Новый мир»! — проговорил он и защелкал по клавишам, крио-камеры закрылись и заморозили «светлые умы» далеко не на одно столетие.

— Даже удивительно, что все так просто, — проговорил Марк, внезапно он со всей глубиной ощущений осознал насколько одинокими остались они с Юлей в этом мире. В научном центре повисло неловкое молчание. — Может быть, глянем «Игру престолов»? — предложил Марк, пытаясь отвести страшные мысли от себя и девушки.

— Смотрела, — бросила куда-то в сторону Юля и отправилась в спальное отделение.

Слишком насыщенным на события оказался прошедший день, двум единственным живым существам в «Лягушатнике» нужно было еще многое обдумать.

***

День тянулся за днем, а Марк так и не смог найти общий язык с Юлей. Он проводил почти все время, проверяя работу компьютерных систем «Лягушатника», поглядывая фильмы и сериалы, заблаговременно сохраненные им самим на местных серверах, да пытаясь выйти по рации на связь с уцелевшими. Юля же не вылезала из комнаты и почти не ела, она обнаружила в шкафчике одного из докторов по фамилии Николаенко целую библиотеку из классических произведений, и теперь предпочитала всем остальным делам чтение этих книг.

А порой оставшиеся в бункере ребята выбирались из своего мрачного логова и бродили по коридорам между стройными рядами крио-камер, в каждой из которых находился живой, хоть и несколько замороженный человек.

Однажды, во время прогулки, Марк наткнулся на Юлю, разглядывающую женщину с ребёнком на руках.

— Иногда мне тоже становится одиноко, — тихо проговорил парень, — И тогда я тоже прихожу сюда и гуляю между рядами. Мне нравится думать, что у каждого из этих людей есть своя история. История, которая когда-нибудь продолжится! Благодаря нам с тобой!

— Вот уж не думала, что моя история закончится так! — ответила ему Юля, — Что я умру в «Лягушатнике», посреди атомной зимы и живых кусочков льда.

— Твоя история еще не закончилась, — мягко возразил Марк, — Да и умирать нам еще рановато, — добавил он. — А вообще, мне было бы интересно услышать то, как ты представляла свою смерть, — внезапно для самого себя произнес парень, пытаясь хоть как-то завязать разговор, — Ну чисто ради любопытства, разумеется, спрашиваю! — поспешно объяснился он, чтобы не создавать неловкого момента.

— Я думала, что умру от излучения изотопа радия, который сама лично и открою, — ответила ему девушка, на удивление она отнеслась к вопросу с юмором, — Совсем как Мария Кюри!

— Ну, там, на поверхности, не радием фонит, конечно, — вынужден был признать Марк, — Но думаю, радиации там хватит, чтобы погибнуть.

Юля печально улыбнулась.

— А если серьезно, — проговорила она, — Я думала, что доживу до старости и буду такой моднявой бабулей, поселюсь в собственном особняке, и целыми днями буду сидеть в кресле качалке, смотреть индийские сериалы и пить виски, которое мне наливал бы личный дворецкий.

— Отличный план! — одобрил Марк и невольно хохотнул.

— А как ты свою смерть представлял? — уточнила у парня девушка.

— Я думал, что вообще не умру, — признался тот, — Парадокс экзистенциального ужаса — мы все считаем в глубине души, что смерть нас никогда не коснется! — тихо проговорил он, понимая, что опять заводит разговор в пучину философских горестей. — Так что, я верил, что открою секрет бессмертия, потому и в науку пошел, а вот как меня занесло в физики я и сам до сих пор не пойму! — добавил он и оба снова рассмеялись. — А еще раньше, прям совсем в детстве, я мечтал, что меня украдут инопланетяне, я прямо грезил этим! — с жаром сообщил Марк, — Причем мне, разумеется, не приходили мысли о том, что они будут меня пытать, или опыты на мне ставить, ну там знаешь: зонды пихать во всякие места, как в фильмах! — Юля удивлённо посмотрела на собеседника, всем видом задавая один единственный вопрос: «Да что ты, блин, такое несешь?» но даже это выражение лица не могло скрыть ее лучезарную улыбку, а потому рассказчик продолжал: — Вовсе нет! Мой мозг тогда еще не был таким испорченным как сейчас. Я думал, что зелёные человечки скажут мне что-нибудь вроде: «Эй, чувак, мы вытащили тебя с этой отсталой планетки, добро пожаловать в цивилизованный мир!» И после этого они посвятили бы меня в тайны Вселенной. Я бы обязательно накачался, и вырос до двух метров за пару недель, стал бы лучше всех играть в видеоигры… В общем, не знаю, о чём я тогда думал! Но я и сейчас не отказался бы от такого похищения. И спрашивается: что я до сих пор делаю на этой планете! — Марк замолк, томно вздыхая, и внезапно для себя обнаружил, как сильно опечалилась Юля. — Если меня похитят — обещаю уболтать командора, чтоб он прихватил и тебя! — парень ободрительно ткнул девушку в плечо, и еще на миг ее лицо озарилось улыбкой.

— Почему Люпцер выбрал нас? — уже серьезно поинтересовалась Юля, — Точнее нет, перефразирую: почему Люпцер выбрал меня? Он не раз называл меня бестолочью.

— Леонид Сергеевич считал, что под моим руководством ты гордо расправишь крылья, и воспаришь над физикой! — метафорически выразился Марк.

— Серьезно? — его собеседница скептически вздернула бровь.

— Нет, он, и правда, считал тебя бестолочью, — честно признался парень, — Люпцер был не самым лучшим человеком, но он был прекрасным ученым, без него все это было бы невозможно, — парень картинно обвел окружающие их крио-камеры. — Черт, я уже говорю о Лёне в прошедшем времени, — опомнился Марк.

— А стоило бы в будущем, — поддакнула Юля, — Ты тоже считаешь, что я бестолочь? — уточнила она, пристально вглядываясь в парня.

— Это уже не важно, — помотал головой он.

— Отвечай! — напирала девушка.

— Тебя, правда, не удивило, что я назвал своего научного руководителя Лёней? — из последних сил пытался перевести тему разговора Марк.

— Понятно с тобой все! — кинула Юля, развернулась и собиралась уже уходить, но парень ее остановил.

— Слушай, как-то Жан-Жак Руссо сказал что «не бывает плохих учеников, бывают лишь плохие учителя». Просто у Леонида Сергеевича свой подход к обучению, когда я только пришел к нему в команду, ничего кроме «бездарность» и «тупица» я от него не слышал, — явно оставшаяся недовольной словами Марка, девушка еще раз дернулась, но парень продолжил: — Я это все к тому, что если ты и правда, хочешь, то я могу тебя научить, всему. Поверь, я вовсе не считаю тебя бездарностью, тебе просто не дали шанса проявиться, — Марк остановился, стараясь понять, удовлетворил ли Юлю его ответ, и, чтоб уж наверняка быть уверенным в результате, парень добавил: — Разумеется, если ты хочешь, заставлять я тебя не буду, можешь просто наслаждаться тем, что над ухом у тебя больше не жужжат «учителя» (Марк сделал пальцами значок «кавычек» в воздухе) вроде Люпцера или меня.

Юля, не изменяя гневного выражения лица, развернулась и зашагала в свою спальню.

— Последнее предложение явно было лишним, — догадался молодой ученый.

***

На следующий день Марк опять увидел Юлю, разгуливающую между крио-камерами.

— А ведь у этих людей были мечты, которым уже не суждено сбыться из-за атомной войны, — начал издалека парень. — Были неоконченные дела, на которые эти люди собирались отправиться на следующий день в стремлении все успеть. Им уже никуда не нужно, но у меня… остались дела, которые стоило бы поскорей завершить! — Марк, наконец, закончил говорить с напускной торжественной бравадой в голосе и перешел на повседневный язык: — Послушай, я действительно не считаю тебя бестолочью. Я уверен, что слегка потренировавшись, ты сумеешь разобраться во всем, что только можно найти в этом бункере, и физику начнёшь понимать, и другие науки тоже, просто нужно немного практики.

— Да я знаю, что ты не считаешь меня бестолковой, — успокоила его девушка.

— А чего мы тогда дуемся? — удивился Марк. — Сейчас не до того, знаешь ли, нам еще тут вместе торчать лет… Да я даже не представляю сколько.

— Просто надоело, что все всегда считали меня бездарностью, — ответила Юля, — Удивлялись тому, зачем я на физический факультет поступила вообще! И лучшее применение, которое мне нашли — это сгинуть в подземном бункере во славу «Новому миру».

— Знаешь, в связи с последними событиями в мире, я все чаще задаюсь вопросом: что важнее — безликая толпа? Те две сотни людей, которых ты не знаешь, и, быть может, ни разу не видел, или твоя собственная жизнь? А, может, жизнь близкого тебе человека? Чем из этого можно пожертвовать? Ведь те незнакомые люди все же кому-то дороги, а кто-то дорог им. Какая из этих утрат принесет меньшую горечь? — Марк пустился в очередные дебри философствования, внезапно для себя высказав вопросы, которые боялся обдумать даже наедине с собой, — Мы все же делаем большое дело, все эти люди переживут последствия войны только благодаря нам. Благодаря нашей жертве если уж на то пошло! По моему мнению, такая смерть ничем не отличается от всех других, важно лишь то, как ты ее примешь, то, как проживешь свою жизнь, а мы проживаем ее ради сотен других людей, ждущих своего часа в нашем «Лягушатнике». Как по мне, такая цель в жизни ничуть не хуже тех, что ставят перед собой люди в мирное время.

Парень чувствовал, как наросло напряжение, но поделать ничего не мог, ему нужно было это сказать, нужно было открыть Юле глаза на правду, какой бы больной она не была.

— А что касается тех людей, которые считали тебя бездарностями, то они полные профаны… они просто не замечали твоего потенциала, — проговорил Марк и, не удержавшись, добавил: — Не замечали за твоей красотой.

— Они все плевать на меня хотели, — девушка не уступала своему подавленному настроению, и, казалось, совсем не обратила внимания на неловкий комплимент парня, — Пытались от меня поскорее отделаться, чтобы не видеть и не слышать. Даже к Люпцеру меня отправили, только чтоб перед глазами не маячила.

— А вот мне тебя спихнуть некому будет, — заметил Марк и осекся, стоя теперь с единственной мыслью: «Только бы она не подумала чего-нибудь лишнего!» — Я не это имел… — неловко начал мямлить он.

— Расслабься! — на удивление Юля поняла все правильно и даже, переборов свое упадшее настроение, рассмеялась, все напряжение сняло как рукой, настолько неожиданно пришлась ляпнутая парнем фраза.

— Все это слишком сложно! — честно признался собеседнице Марк, — Думаю, нам порой тоже нужно отдохнуть, отвлечься от всех этих ужасов! Идем, — парень неожиданно взял девушку за руку и провел по коридору, между выстроенными по обеим сторонам морозильными камерами. Удивленная Юля последовала за ним, и Марк вывел ее в командный центр. Без кучи докторов здесь оказалось весьма просторно.

— Бросай грустить, врубай музычку! — проговорил парень и включил на одном из рабочих компьютеров незнакомую Юле мелодичную и красивую композицию. — Не думаю, что мы кого-то сейчас потревожим! — заметил Марк, добавляя громкость песни, а девушка не прекращала удивленно на него смотреть. Наконец парень приблизился к ней, весьма неловко пританцовывая, и взял Юлю за руки. Девушка неохотно поддалась движениям ведущего ее Марка, а новоявленный танцор мягко и аккуратно двигался в такт мелодии, доносившейся из динамиков, увлекая за собой партнершу. Он поднял руку девушки вверх и неловко крутанул ее вокруг оси, опыта в хореографии у парня большого не было, но ему удалось проделать это движение безукоризненно. На лице Юли, наконец, проступила улыбка, и она все больше начала входить в кураж, пританцовывая вместе со своим кавалером. Они веселились и кружились, держась за руки, как это обычно делают молоденькие влюбленные парочки, и не было в этот момент на земле и под землей людей счастливее, чем эти двое. И любой подтвердил бы, что не видел картины прекрасней, чем эта! Настолько необычным было видеть двух человек, кружащихся в порыве танца, в подземном бункере, посреди ядерной зимы.

В конце концов, песня закончилась и приблизившиеся друг к другу, как никогда раньше, парень и девушка еще долго стояли в объятьях друг друга, впервые за долгое время, смеясь и улыбаясь.

— Надо будет почаще это делать! — произнес Марк, довольный тем, какое впечатление произвел танец на загрустившую до этого Юлю.

— Не обещаю, что буду участвовать в этом каждый раз! — улыбнулась в ответ девушка.

Парень на миг задумался, не зная решиться ему на еще один шаг или нет, и, наконец, перевел дыхание и произнес:

— Я там начал смотреть сериал «Флэш»! Может, присоединишься? А то одному скучно, да и тебе чего сидеть в своей комнате безвылазно?

— Ну, можно конечно, — неопределенно кивнула головой Юля.

— Супер! — улыбнулся Марк, — Я за хавчиком, встречаемся у меня через пять минут, — выпалил парень, пока девушка еще не успела передумать.

Он отправился в кладовую, прихватив из нее пачку сухарей и несколько видов приправ, на кухне он высыпал все сухари в миску и припорошил сверху солью и смесью из специй, все это тщательно перемешал и отправил один из сухарей в рот, на пробу.

— Заценишь? — предложил он подошедшей Юле.

— Что это? — удивилась девушка.

— Мой фирменный рецепт! — с гордостью пояснил Марк, — Я тут от нечего делать, немного поэкспериментировал, и вот — то, что в итоге вышло. Будешь?

Юля с характерным хрустом разжевала один из сухариков и одобрительно закивала.

— Почти как в магазине, — поощрила она.

— Ещё бы! — воскликнул Марк, — Кто готовил то!

— Где ты нашел такие приправы? — удивилась Юля.

— В кладовке, — пожал плечами Марк, — Там и не такое есть, а ты что там не бывала?

— Да я не смотрела особо, что там имеется, — пожала плечами Юля.

— Чем же ты питалась все это время? — не понимал парень.

— Ну, так, тушенкой… — ответила девушка и расплылась в улыбке.

— Тушенкой значит? А у тебя губа — не дура! — одобрил Марк, — Все, с завтрашнего дня переходим на правильное питание, — определил парень и тут же добавил: — Но это с завтрашнего, так что сегодня можно отрываться по полной, — и с этими словами он отправил в рот еще пару сухариков, — Ну все пошли, Барри Ален нас до следующей недели ждать не будет.

— Барри Ален? — переспросила Юля.

— Да, это чувак, в которого попала молния, и он стал очень быстрым.

— В каком плане? — не поняла Юля

— Что серьезно? — удивился Марк, — Ты вообще ничего не слышала про Флэша?

— Так он и есть Флэш? — удивилась девушка.

— Понятно, — проговорил Марк, — Идем, я тебе сейчас все объясню, тебя ждет дивный новый мир.

Марк отвел девушку в свою комнату и включил сериал.

Так они и смотрели его, иногда Юля спрашивала о том, что происходит на экране, а Марк ей объяснял, удивляясь между тем тому, насколько сильно поднялось настроение девушки.

Вскоре сухарики закончились, и ребята уселись на кровати поудобнее. Марк и не заметил, как Юля прижалась к нему и положила голову на плечо, парень легонько приобнял ее за талию, ощутив прилив внезапного уюта и тепла. Впервые за долгое время его не тревожило гнетущее на поверхности Земли напряжение.

***

Проснулись они оба в одной кровати, накрытые легким покрывалом, рука Марка нежно обнимала Юлю за талию и, казалось, притягивала ее к парню. Девушка инстинктивно подскочила и уселась на кровати, сама удивившись такой реакции, по тому, что ситуаций то подобных в ее жизни было немного. Успокаивал Юлю тот факт, что одежда на ней была нетронута.

— Что вчера было? — уточнила Юля.

— Мы вчера вырубились, — ответил протирающий глаза Марк, — Точнее сперва вырубилась ты, даже до пятой серии недотянув, а потом и я за тобой заснул. А ты что не помнишь?

— Да нет, помню, — кивнула Юля, — Я, пожалуй, пойду.

— А может, поваляемся еще? — предложил Марк, — Мне с тобой хорошо!

— Хорошего помаленьку, — проговорила с улыбкой Юля, вырываясь из объятий парня, и вышла из комнаты.

— Вечером еще приходи, — крикнул ей Марк, — Будем «Теорию Большого Взрыва» смотреть.

Парень еще слегка полежал, пялясь в потолок, а затем поднялся. День шел по установленному графику: зарядка, кофе, проверка всех систем которые, как и всегда были работоспособны, дальше шел завтрак, под очередной эпизод сериала (Юля на него так и не явилась, как бы он не звал). После просмотра по расписанию шла проверка всех систем лично и вручную, опять же никаких сбоев не было обнаружено. И дальше, наконец, шло свободное время. Марк долго не мог придумать, чем бы заняться, изо всех сил он боролся с желанием завалиться в комнату Юли. Наконец, ему в голову пришла отличная идея: он настроил на компьютере веб-камеру и включил видеозапись.

— Всем здравствуйте! Я Марк Потапов, доктор физических и кандидат биологических наук, — представился парень, сам не зная кому, — Нахожусь я в подземном атомном бункере «RН-45», прозванном в нашей среде «Лягушатником». В городе Бершеть, где-то на территории Пермского края. День сегодня… десятый, по моему, с начала атомной войны. Хотя если честно я уже начинаю сбиваться, похоже, что их нужно отмечать. Число, согласно календарю, 23 сентября, год две тысячи двадцатый. В бункере полностью заполнены двести тридцать крио-камер, считая те, в которых находятся мои коллеги доктора, но сказать точно, сколько в них людей — я не могу, так как уже видел не меньше десятка камер, в которых находятся женщины и мужчины с детьми. Как видите, я заморожен не был и по настоянию Леонида Сергеевича Люпцера, моего научного руководителя, был оставлен вместе с нашей практиканткой Юлией Семаковой следить за работоспособностью оборудования и жизнеобеспечением погруженных в анабиоз людей. Да, забыл сказать: это запись в мой видео-дневник номер один. Вообще я поначалу не планировал ничего подобного, но тут посмотрел фильм «Марсианин» и решил попробовать, — объяснил свой порыв Марк и задумался, — И в «Аватаре» такое было… К-хм… — парень вернулся к роящимся в его голове мыслям, после легкой заминки: — Ну что можно сказать: системы работают исправно, что лишь еще раз подтверждает гениальность Леонида Сергеевича. Ни сбоев, ни помех, никакой угрозы людям. Все системы трудятся как шестерни в часах. С напарницей моей он тоже не прогадал, Юля мне во многом помогает, и без нее было бы куда тяжелее… — Марк задумался на миг, он не представлял, что девушка прямо в этот момент подслушивает его речь, тут он опомнился и добавил: — Я это исключительно в деловом плане, конечно же. Хотя, должен признать, Юля — девушка привлекательная, так что многие могут мне даже позавидовать! — Марк улыбнулся, хотя и понимал, что гордиться тут ему нечем и, вернувшись к видеозаписи, продолжил: — Еще хотел бы добавить, что отопление и система кондиционирования работают прекрасно, так же отлично работают холодильные установки крио-камер, а еще я так подумал, что нам двоим с Юлей особо много кислорода не нужно и сбавил вентиляцию во всех общих залах, но это я еще до ума доведу, думаю. Вчера проверил работу атомного генератора, он тоже прекрасно работает, по моим подсчетам сырья в нем хватит еще на пару столетий точно. Да и сбоев в работе не предвидится… Так что возникает лишь один нерешенный вопрос: зачем здесь мы? — парень сказал это с улыбкой, но все равно понимал, что это было сказано зря, вырезать этот момент из видео не хотелось, и парень поспешил закругляться: — Думаю, на этом запись можно завершать. Обязательно буду продолжать дневник, если будет происходить хоть что-то интересное. Возможно, это кто-нибудь даже посмотрит, когда-нибудь.

Марк завершил съемку и сохранил видео в архиве, и тут на его глаза упали чьи-то ладони, легонько ощупав, их парень удивленно проговорил:

— Леонид Сергеевич, что вы тут делаете?

— Дурак! — прыснула Юля, толкнув спинку стула, Марк развернулся, схватил девушку за руку и притянул к себе, Юля упала ему на колени, даже не думая сопротивляться, они недолго глядели друг другу в глаза.

— Ты, правда, считаешь, что я привлекательная? — уточнила Юля.

— Ага, — кивнул Марк и легонько потерся носом о носик девушки. — Я думаю, ты — просто чудо! — прошептал парень, легонько обнимая девушку за талию. Юля закрыла глаза и потянулась в объятия парня, их губы слились в нежном поцелуе, а руки Марка страстно скользили по стройному стану девушки, парень подхватил Юлю и перенес ее на кровать, а сам расположился сверху, не переставая при этом с нею целоваться. Войдя в кураж, Марк принялся расстегивать кофту девушки, под которой она оказалась совершенно голенькой…

С утра счастливые парень с девушкой лежали в обнимку, глядя друг другу в глаза.

— Надеюсь это не потому, что мы застряли тут на оставшееся время вдвоем, и у тебя просто нет выбора? — поинтересовалась Юля.

— Ну что ты такое говоришь? — удивился Марк, — Ты мне вообще-то сразу очень понравилась. Когда зашла в кабинет вся такая потерянная, не знающая, что и делать. У тебя был такой вид, что хотелось подойти и приобнять, сказать: «Не переживай, все будет просто супер!». Я давно подумывал пригласить тебя куда-нибудь, не знал только, как начать. Если честно, мне даже представить было сложно, что я могу тебе нравиться. Я же ботаник, живу наукой, какая девушка на меня посмотрит?

— Ну, я же посмотрела, — пожала плечами Юля, — Ты мне, тоже больше всех из докторов нравился.

— Потому что я там единственный без лысины и линз в сантиметр толщиной? — уточнил Марк.

— Нет, ты мне правда понравился, как мужчина! — ответила Юля, пройдясь, пальцами по груди парня.

— И что мы теперь можем называть себя парой? — уточнил Марк, — Любовь-морковь и регулярный секс?

— Ну, типа того, — кивнула Юля, — И ты гляди у меня, я весьма регулярная! — игриво произнесла она.

— Замучаешь парня, — заключил Марк, и Юля, кивнув в подтверждение, снова полезла к нему с поцелуем.

***

— Ну что опять что ли? — невнятно проговорила еще не проснувшаяся толком девушка. — Дай поспать.

— А вот нечего «Игру престолов» до полуночи смотреть! — буркнул ей в затылок Марк.

— Это у меня просто склад ума такой! — ответила Юля, — Не слышал фразу: «Чем выше интеллект человека, тем больше времени для сна ему нужно!»?

— Я слышал фразу: «Чем меньше животное, тем больше сна ему нужно!» — ответил Марк.

— Вот и спи, животное, — фыркнула Юля, но сон Марку в голову уже не шел, он нежно водил по ровной коже Юли, плавно переходя на грудь.

— Успокойся ты, — выдохнула Юля, — Такими темпами нам резинок не хватит.

— Хватит, — заверил ее Марк, — Там еще много.

— Откуда? Ты на черный день, что ли запасался?

— Нет, я в ящике Антона нашел, — объяснил парень, — Вот он, похоже, знал, что война настанет, у него там запасы такие будто это не контрацептивы, а бумага туалетная. И еще я там нашел коробку таблеток противозачаточных и пачку «Виагры».

— Понятно… То-то он ко мне так настойчиво подкатывал… — догадалась Юля.

— Подкатывал, значит? — ревниво уточнил Марк.

— Ну, иди еще морду ему набей, — предложила девушка.

— Да ну, размораживать его еще… — фыркнул Марк, — Будто мне больше заняться нечем… — и парень нежно поцеловал девушку в шею.

— Ну, все, ты напросился, — разъярилась девушка и развернулась к Марку, — Что ты там про «Виагру» говорил?

— Думаешь, она мне нужна? — самодовольно уточнил Марк.

— А что еще делать? — удивилась Юля, — У нас все время мира в этом «Лягушатнике», нужно все попробовать.

— Ну ладно, уговорила, — согласился, наконец, Марк и потянулся к тумбочке.

***

Марк вошел в комнату Юли, пока та читала книгу.

— Идем, — едва ли не шепотом проговорил он девушке и помахал ей рукой.

— Куда? — удивилась Юля.

— Идем-идем, — повторил Марк, и вышел из комнаты, слегка заинтригованная девчушка последовала за ним. Парень провел ее к хранилищу продуктов, вошёл внутрь и подозвал ее жестом, как бы предлагая проследовать внутрь. Юля вошла в темноватое помещение. Марк стоял у самого угла, светя слабым лучом фонаря куда-то между полками.

— Смотри, — шепнул парень, девушка взглянула на освещенную поверхность, там, на стене, сидела оса.

— Блин, убей ее! — чуть не завизжала девушка.

— Зачем? — удивился Марк.

— Она кусаться будет! — воскликнула Юля.

— Если ее не трогать, то, надеюсь, не станет.

— Ах, ты надеешься? Смотри, вот ужалит, потом не возмущайся.

— Да дело не в том покусает она или нет, — помотал головой Марк, — Ты подумай только: это единственное живое существо во всем «Лягушатнике», кроме нас конечно. Все остальные свежемороженые.

— И что? — беспристрастно уточнила девушка.

— Да то, что большинство остальных ос, пчел и прочей живности, включая и… эм… людей, — Марк невольно запнулся. Обычно он старался не поднимать этой темы, не думать о ней и уж тем более не обсуждать, оправдывая это лишь тем, что не он развязал ту разрушительную атомную войну, и уж точно не они с Юлей были виноваты в смерти миллиардов людей. Но, даже не смотря на это, груз ответственности за произошедшие события время от времени нестерпимо давил на Марка, не давая ему спокойно спать или расслабиться после трудного дня. Сейчас же фраза сама пришлась к слову, снова напоминая о случившейся трагедии. — В общем, все ее сородичи отдали богу душу, — продолжил Марк, придя в себя. — И только эта оса каким-то чудом проникла в бункер, хотя мы чего только не предпринимали, и сетки расставляли и помещения стерилизовали, а Стив в своем кабинете однажды повесил клейкую ленту. И всё равно, несмотря на все предосторожности, эта оса до сих пор жива. И возможно это сейчас единственная живая тварь на всю округу, опять же не считая нас.

Юля с каменным лицом глядела на него.

— Не впечатлил да? — догадался Марк.

— Нет, — уверенно помотала головой девушка.

— А я пытался, — признал свое поражение Марк. — Наверно слов нужных не пришло, — предположил он. — Не знаешь случаем, чем осы питаются?

— Ты у меня спрашиваешь? — с ухмылкой уточнила Юля.

— Да нет, у нее, — махнул Марк на осу.

— Ну, развлекаться вечером тоже с ней будешь, — заключила Юля.

— Ты вот скажи еще, что ревнуешь меня, — предложил Марк и, указав пальцем на осу, уточнил: — К ней?

— Ты же меня к замороженному Антону приревновал, — пожала плечами девушка.

— Сравнила осу с Антоном, — прыснул Марк. — Ну, все, хватит дуться, иди ко мне, — Марк, развел руки в стороны, и Юля подалась к нему в объятья, слившись с ним в нежном поцелуе.

— Осы, лягушки… какой-то зверинец! — заметила девушка. — Почему, кстати, бункер так назвали? Мне давно было интересно: причем тут вообще «Лягушатник»?

— Это, по-моему, Стив как-то ляпнул на своем, тогда еще, ломаном русском, — неуверенно припомнил Марк, — Просто лягушки на зиму обычно застывают прямо во льду своего водоема, так сказать в анабиоз впадают, а потом приходит весна, они оттаивают и возвращаются к своей обыденной жизни. А у нас тут вроде как ядерная зима, и людей замораживают в крио-камерах, пока непогода не утихнет. Такая вот аналогия с живой природой. А фраза «сыграть в лягушек» у нас вообще стала нарицательной! Ну и название это как-то прижилось! Неофициально конечно.

— Чего только ученые не придумают от безделья… — покачала головой Юля. — Давай, разбирайся со своей осой, а я потопала, — девушка вышла из помещения, а Марк остался размышлять, что делать с их новым жильцом. Проще было оставить насекомыша на произвол судьбе, в надежде, что он сам найдет себе пропитание и место жительства, а если погибнет, значит так оно и суждено. Или можно было взять осу на иждивение, кормить и следить за ней, хоть и животное это не самое подходящее для домашнего питомца, да и далеко не самое благодарное. Укус осы, конечно, можно пережить, плохо будет, если она совьет гнездо и выведет целый рой, тогда от них не избавишься. Однако и убивать ее не хотелось, слишком уж малое количество живых существ осталось в этом мире, чтоб так просто эти жизни отнимать, даже столь крохотные. Так что Марк встал практически перед моральным выбором. В итоге он решил пока просто подкармливать осу, хоть он до конца и не был уверен в том, чем они питаются, первое, что приходило на ум: пыльца цветков или что-то вроде нектара, но цветы ему взять сейчас было неоткуда, зато в кладовке он нашел несколько банок меда. Настоящий природный мед является одним из самых долгохранящихся продуктов, а потому он отлично подходил для запасов в подземном бункере, в том числе в качестве лекарства. Налив в небольшое блюдечко немного меда, Марк поставил его на одну из полок и медленно удалился.

***

Время тянулось день за днем, Марк уже устал ставить крестики в календаре и вот-вот готов был сбиться со счету, больше всего его удручало то, что в «Лягушатнике» не происходило ровным счетом ничего: техника, разработанная под чутким руководством Люпцера и его помощника по технической части Антона, работала как часы. За всё время, проведенное в бункере, Марк не выявил ни одного хотя бы маломальского сбоя в работе системы, следовательно, и жизни людей ничего не угрожало. Что только подталкивало Марка на мысль: «А нужен ли он тут вообще?» Ответа у Марка не было, да и выбора тоже: во-первых, раз уж Леонид Сергеевич оставил его тут следить за барахлом, значит, на то была причина. И даже будь это каким-то извращенным экспериментом Люпцера, Марк был вынужден повиноваться приказу, понимая, что в противном случае он вполне может поставить под угрозу сохранение жизни, по крайней мере, в этом бункере. А во-вторых, в «Лягушатнике» не было ни одной свободной крио-камеры, дотошные вояки пропустили внутрь ровно столько народа, на сколько он и был рассчитан, ни больше, ни меньше. Следовательно, негде было разместиться на ближайшее столетие, дабы с легкостью вступить в «Новый мир», который намеревался построить Люпцер, едва ли не на костях тех, кому на роду написано было сгинуть в Лягушатнике.

Единственным, что грело душу и тело Марка холодными ночами, была Юля, парню действительно доставляло огромное удовольствие проводить время с этой весьма интересной девушкой. И даже если в этом не последнюю роль играло то, что кроме Юли, в общем-то, и не с кем было проводить это самое время, то Марк старался об этом не думать, с каждым днем понимая, насколько ближе и дороже становится ему его спутница. Если ее конечно можно было так наречь, ведь спутник потому и носит свое название, что он сопровождает кого-то в пути, а Юля и Марк, сами понимаете, путешествовали не далее чем до хранилища с едой. И хоть эта шутка, высказанная Марком, поначалу и показалась обоим смешной, но позже ввела жителей «Лягушатника» в глубокие и горестные мысли. Все же проведя столько времени в затхлых помещениях противоатомного бункера, волей-неволей начинаешь мечтать о бескрайних лугах и хвойных лесах, залитых солнцем и пением птиц, где дышится легко, а на душе тепло и уютно.

Отгоняя от себя горечь множества утрат и потерь не только в плане родных и друзей, но и в виде простейших радостей жизни, да хотя бы той же свободы, которой они невольно стали лишены, Марк и Юля пытались отвлечься, переключаясь на простые, и в тоже время возрождающие желание жить, дела. Они смотрели сериалы, фильмы, читали книги по ролям, или пытались приручить последнюю осу в окрестностях, но с ней к слову приключилась не очень приятная история: животинка эта решила отведать оставленного Марком меда, который в итоге и стал для нее ловушкой. Парень нашел ее на следующий день наполовину увязнувшей в липкой тягучей жидкости, не подающей признаки жизни, и позже долго ещё корил себя за то, что все так вышло. Ведь налей он меньше меда или пригляди получше за последним живым существом в бункере, кроме самих Юли и Марка, и еще пары сотен замороженных людей, которых Марк привык уже и не считать за живых (для него они словно не существовали, они были людьми будущего, в то время как Марк так и застрял в настоящем, словно королева муравейника, приглядывая за еще не вылупившимся потомством); другими словами позаботься Марк получше о той осе, быть может, в мире осталась бы еще одна живая душа коих на данный момент и без того было невероятно ничтожное количество. Но все же оса не была причиной для бесконечных истязаний нервных клеток, которые еще должны были сослужить Марку свою службу, в этом ему самому вторила и Юля. Не такими закрученными фразами она ему поддакивала, конечно же, но, как ни крути, она была права: жизнь осы ничтожна по сравнению с теми же двумя сотнями свежемороженых «муравьев», ну или «лягушек»…

Вообще Юля в последнее время, в подтверждение слов Марка, и вправду расцвела под его чутким руководством, практически на лету хватая каждую его фразу и перенимая весь его не самый крупный, но все же имеющийся опыт. Да так легко и непринужденно у нее это получалось, что сам Марк удивлялся ее способностям.

— По-моему твои успехи стоят того, чтобы разморозить Люпцера, и сказать ему как сильно он ошибался насчет тебя! — заявил однажды Марк.

— Ага, — кивнула ему Юля, — А потом заморозить обратно, и пусть он сидит и переваривает это оставшиеся столетия и думает о том, как плохо он со мной поступил.

— Ну, это уже слишком жестоко, — помотал головой Марк. — Он вконец облысеет, пока его не разморозят.

Так и тянулись дальше дни, один за другим, периодически прерываясь шутками о Леониде Сергеевиче и запасах Виагры в шкафчике Антона. А потом случилось то, ради чего Марку стоило потратить все время, что он уже успел убить в «Лягушатнике»: отказала одна из крио-камер, в ней повышалась температура, и уровень необходимых показателей и участвующих в реакциях элементов неудержимо отдалялся от нормы. Конечно в зале, сплошь заставленном крио-камерами, было довольно прохладно, но этой температуры явно не хватило бы ни при каких условиях, чтобы поддержать находящегося внутри человека в замороженном состоянии, а вот медленное оттаивание могло привести к необратимому ущербу для здоровья человека. Марк стремглав соскочил с кресла, как только сумел оценить ситуацию и влетел в лягушачечную, как ее пару раз обозвал Антон.

Парень поспешно пробежал между рядами крио-камер и выбежал точно к той, что вышла из строя. Тут же он выяснил причину неполадок: у крио-камеры прорвало трубу, и высокоактивный хладагент вырывался наружу, грозясь превратить бункер во вторую Арктику.

«Через пару тысячелетий нас археологи и раскопают!» — мелькнула в голове Марка мысль. Он так же стремительно обогнул крио-камеру и пробежал вдоль стройных рядов, теперь он оказался в технологической подсобке и перекрыл подачу хладагента у целого отсека. Он знал, что исправная крио-камера способна сохранять помещенного в нее человека замороженным, без какого либо вреда, не меньше суток, а потому и не волновался особо по этому поводу. Наконец парень вернулся к поврежденной секции, на ходу натягивая утеплённые перчатки устойчивые к очень низким температурам. Оценив ущерб, Марк убедился, что быстро с ним не управиться, слишком рискованно было чинить крио-камеру вместе с человеком внутри, а потому Марк решился на отчаянные меры, он вернулся в командный центр, куда уже зашла заскучавшая Юля.

— Что-то случилось? — уточнила девушка.

— Случилось, — кивнул Марк и едва ли не в двух словах объяснил ситуацию. — Иди в лягушечную и жди, пока откроется крио-камера, я пока приступаю к размораживанию.

Девушка на миг растерялась, но все же взяла себя в руки и отправилась в помещение с крио-камерами.

Марк приступил к экстренному процессу размораживания, надеясь, что эта система осталась не поврежденной. Из крио-камеры повалил пар, и парень рванул вслед за Юлей, и приблизился к крио-камере, как раз, когда дверь той отварилась, за ней показалась слегка вымотанная процедурой женщина. Она была не молода, на вид ей было не меньше тридцати пяти лет. Но, несмотря на покидающую ее молодость, дамочка оставалась стройной, и явно следила за собой. На голове у нее даже сохранились признаки бывшей на ней когда-то, далеко не дешёвой причёски. Будь сейчас другие обстоятельства, Юля может быть, даже уточнила бы адрес салона красоты, в котором ей так качественно уложили волосы, что они даже после года заморозки сохранили объем, но сейчас было не до причёсок, и не до таких вопросов. Женщина пошатнулась, но Марк и Юля вовремя ее подхватили и повели в жилые помещения. Пострадавшая явно мерзла, ее колотило, а одежда и кожа были мокрыми, что только ухудшало ее самочувствие. Она так и не произнесла ни слова до тех про, пока ее не привели в теплую кухню, накрыли пледом и налили кружку горячего чая.

— Что случилось? — уточнила, наконец, женщина, еле попадая зубом на зуб.

— Соц. опрос населения! — резво проговорил Марк, — Как можно к вам обращаться?

— Меня зовут Инга! — неуверенно представилась удивленная женщина.

— Инга! Замечательно, — улыбнулся парень, — Как Вы оцениваете времяпрепровождение в наших крио-камерах? Вам сквознячком там не дует случаем?

— Нет, — помотала головой Инга и несколько неуверенно добавила: — Только вот прохладно немного.

— Прохладно? — переспросил Марк, делая вид, что это какая-то не доработка, — Так и запишем что прохладно!

— А вы кто такие? — уточнила, наконец, женщина.

— А нам крио-камер не хватило, — пожал плечами Марк, — Вот мы тут и сидим теперь.

— Я свою камеру не отдам, — тут же сообщила мадам.

— Да все, успокойтесь, не будем мы ее у Вас забирать, — обнадежил ее Марк, — Мы с Юлей — доктора, которые следят за «Лягу-у-у… за бункером, пока вы… эм… отдыхаете.

— А зачем за нами следить? — удивилась женщина.

— Вот как раз для подобных ситуаций, — ответил Марк.

— Так вы, выходит, спасли меня?

— Слишком громко сказано, — помотал головой молодой доктор, — Просто возникла неисправность в Вашей крио-камере, мы сейчас же все исправим и вернем Вас на место, а пока приходите в себя.

— А много времени уже прошло? — уточнила Инга.

— Да чуть больше года, наверное, — пожал плечами Марк, — Точно сказать не могу, я уже слегка сбился в подсчетах. Но можете не волноваться, сейчас починим все в лучшем виде, Ваша крио-камера потом не одно столетие проработает.

— Да я не волнуюсь, — едва ли не кокетливо улыбнулась женщина, — И сколько вам тут еще вот так следить за всем?

— Ну, думаю, до старости, — не совсем уверенно проговорил Марк.

— Бедняги, — покачала головой Инга, — Вам хоть платят то хорошо? — поинтересовалась она.

Марк невольно прыснул.

— Мы за еду работаем, гражданочка, — ответил он и, поглядев на молчаливую Юлю, почему-то смутился, а ведь хотел ввернуть фразочку о периодических поощрениях со стороны девушки.

— Как это? — не поняла женщина.

— Вот как-то так, — пожал плечами Марк, — У нас особого выбора нет сейчас. Такие же мы пленники ядерной зимы, как и Вы.

— Только вот вы пленники еще и времени, — многозначительно добавила женщина, и тут же поняла, что это уточнение было все же лишним.

Повисла неловкая пауза и, чтобы ее не обострять, Марк проговорил:

— Ладно, с Вами пока побудет Юля, а я отремонтирую Вашу крио-камеру.

Парень покинул помещение, а женщина, словно каким-то похабным взглядом, оглядела Юлю.

— Береги его, — проговорила Инга, — Хороший он у тебя мужик, храбрый! — девушка не ответила, лишь натянуто улыбнулась, как бы соглашаясь со словами собеседницы. — Оба вы с ним храбрые, — продолжила женщина, — Вы, считайте, подвиг сейчас совершаете, понимаешь? Подвиги тоже разные бывают, есть подвиги на войне, когда люди бросаются на гранаты, от пуль друг друга защищают, только там все за мгновения происходит, раз и все, и нет больше героя. А ваш подвиг на годы растягивается, это сложнее, как мне кажется, а значит и подвиг ваш куда серьёзней, как минимум в психологическом плане: одним только вам двоим известно, сколько раз вы ужасались при мысли, что вам суждено провести остаток жизни в этих мрачных стенах. Так ведь? — не унималась женщина, видимо решила выговориться за все время, что провела и еще проведет в заморозке, — Но вы не забывайте главного: вы друг у друга есть, вместе гораздо легче это всё преодолеть. Не ссорьтесь, хорошо? И верьте друг другу, любите друг друга! — чуть ли не тоном профессиональной свахи молвила Инга, Юля еще раз неуверенно улыбнулась, но молчание не нарушила. — Он тебе дорог, верно? — продолжала женщина, — Я видела, как ты подозрительно на нас посматривала. Интересно что бы ты делала, не окажись вы в этом бункере… Ты бы его наверно ревновала к каждой встречной, он бы сам в бункер убежал, — предположила женщина и тут же поняла, что звучит это не совсем, чтобы вежливо, а потому поспешила вывернуться из неловкой ситуации. — Но это вообще-то и неплохо. Это значит, что он для тебя действительно много значит, а ты много значишь для него, я мужиков насквозь вижу, а этот и правда влюблен, у него это на лбу написано. Я заметила, как он на тебя поглядывает. Берегите свою любовь! — посоветовала женщина. — И вообще, знаешь что, это даже хорошо в каком-то смысле, что вы тут застряли в этом подземном бункере, — объявила дамочка, — С уверенностью тебе сообщаю, что единственный способ сохранить верность друг другу — это запереться в помещении и никуда из него не выходить, вообще!

Немолодая особа рассмеялась, хоть и видно было, что в этой шутке сокрыта не малая доля правды, Юля неуверенно улыбнулась, с каждой проведенной с этой женщиной минутой она чувствовала себя все более и более неуютно.

— А еще, я и в бункере посоветовала бы тебе повнимательней следить за своим пареньком, — не унималась, между тем, мадам, — Особенно сегодня, когда здесь я, — и она снова залилась хохотом.

Остаток дня прошел примерно так же, Марк возился с поломанной крио-камерой, а Юля выслушивала речи женщины, наконец, парень заявился и с чувством собственного достоинства объявил:

— Все, можете заселяться.

— Эх, хорошо тут с вами, — протянула женщина, но у меня там где-то дочка замороженная, нельзя мне ее бросать.

— Удачи вам, в «Новом мире»! — проговорил Марк.

— Да, и вам тут тоже, всего хорошего, не забывайте, что вы есть друг у друга.

Парень с девушкой молча кивали и улыбались.

— Мы наверно уже не увидимся больше, — догадалась женщина.

— Ну, если все будет идти хорошо, то не увидимся, — подтвердил Марк, внезапно осознав, что фраза его вышла весьма двусмысленной, но женщина поняла его верно.

— Тогда спасибо, за все, что вы делаете, что сделали и что сделаете в будущем для этих людей.

— Это наша работа, — пожал плечами Марк, — Это наша судьба!

Женщина улыбнулась и в улыбке этой одновременно чувствовалась и благодарность за заботу и, одновременно, некоторая виноватость, мол, это из-за нее Марку и Юле на роду написано торчать в этом подземном бункере.

— Ну что пройдемте, — предложил Марк.

— Пройдемте, — кивнула женщина и шагнула вслед за парнем, тот провел ее точно к нужной крио-камере и помог пострадавшей расположиться в ней. Затем он отправился в командный центр и нажал клавишу громкой связи:

— Приносим извинения за временные неудобства, — проговорил он в микрофон, — А так же благодарим Вас за проявленную терпимость. Приготовьтесь, мы приступаем к повторному процессу заморозки. — Марк убрал палец с кнопки и провел рукой, указывая Юле на кресло: — Присаживайся, — проговорил он.

— Ты чего задумал? — удивилась девушка.

— Садись, садись, не зря же я тебя учил, — не успокаивался Марк.

— Хочешь, чтоб я ее заморозила? — удивилась Юля.

— Именно, — кивнул Марк, — И давай быстрее там женщина уже волнуется. Юля глянула на экраны, сидящая в камере особа и правда слегка обеспокоилась из-за задержки.

— Подождите еще секундочку, — попросил Марк, — Юля никак не соберется вас заморозить, слишком уж вы ей понравились, — проговорил по громкой связи Марк, и женщина понимающе закивала и улыбнулась.

— Ну, я тебе это припомню, — кокетливо проговорила Юля и таки уселась в кресло, неуверенно нажимая на клавиши, подолгу перепроверяя перед этим их правильность и последовательность нажатия.

— Уверенней, уверенней, — подбодрил девушку Марк, — Пока все правильно!.. Вот так, да… Заморозка камеры, верно, камера номер 74, закрывай крышку, ага, внутренняя обработка и стерилизация, а теперь заморозка, программа сама все за тебя сделает… Ну, чего ждем? Жми Enter.

Юля на секунду замялась, но все же нашла в себе силы нажать на кнопку.

— И совсем не трудно верно? — проговорил Марк, когда процесс заморозки завершился. — А теперь гляди на показатели, что видишь?

— Понятия не имею, — честно призналась девушка.

— Ну, над этим мы еще поработаем, — пообещал Марк, — А пока скажу что все в пределах нормы, идем, после такого дня нужно крепко отдохнуть.

***

Очередной день начался, как и все обычные, Марк проснулся, и поглядел на спящую Юлю, его возлюбленная вжалась в подушку, от чего ее лицо помялось, волосы были растрепаны, но даже в таком состоянии выглядела она довольно мило.

— Просыпайся, дочка, — проговорил Марк, стараясь придать своему голосу женское звучание.

— Мам, мне сегодня к третей, — буркнула Юля и перевернулась на другой бок.

— Юля, проснись, — уже своим голосом проговорил Марк, понимая, что скорей всего сейчас обломает девушку. Но та, проснувшись, сладко потянулась и повернулась к парню с ликующей улыбкой на лице.

— А мне такой сон приснился… — протянула счастливая девушка, — Я видела маму, и небо, солнце… Будто и не было войны, — добавила девушка, и лицо ее тронула грусть. — Почему нельзя остаться там? Во сне? — вполне серьезно спросила она у Марка.

— Потому что реальность жестока, — невесело проговорил ей в ответ парень, — А где сейчас твоя мать? — поинтересовался он, в надежде отогнать грустные мысли.

— В деревне, — ответила Юля, — Далеко от сюда, надеюсь, до них война не добралась.

— А мои родители погибли, — проговорил Марк, — Давно уже, в аварии, — повисло неловкое молчание, и парень успел трижды казнить себя за то, что поднял эту тему. — Чем займемся? — спросил он, наконец, в надежде хоть чуть-чуть разрядить обстановку.

— Я хочу побыть одна, — призналась девушка, поднимаясь с кровати, она накинула халатик на голое тело и вышла из комнаты. Марк ее понимал, ему и самому часто нужно было остаться наедине с собой, погрузиться в думы, обмозговать накопившиеся проблемы, а когда, наоборот: отделаться от них, представить что-то хорошее. И побыть в одиночестве Марку нужно было едва ли не чаще чем Юле, так уж устроены люди, что женщины чаще выплескивают переживания наружу, на тех же мужчин, а мужчины в свою очередь зачастую закапывают проблемы внутри себя. Так спокойнее и в какой-то мере яснее, можно не торопясь оценить все «за» и «против» и принять взвешенное решение. Но это не значит, что порой и девушке не нужно побыть наедине, ну или же пообщаться по душам со своими наперсницами. У Юли же сейчас выбора не было, так как кроме Марка и самой себя некому было поведать о накопившихся проблемах.

Лежать в кровати дальше не было ни малейшего смысла, Марк поднялся и отправился на кухню, где приготовил себе легкую яичницу из порошковых яиц. И так и сидел, запихивая их в себя, да читая томик Джека Лондона, как вдруг в комнате Юли послышались странные звуки, девушка выскочила, пробежала через коридор и скрылась в туалете, откуда донеслись не самые лицеприятные звуки. Когда ситуация уже развилась до своей кульминации Марк несколько успокоился да и вообще не особо обратил на это событие внимание.

Девушка вскоре появилась в дверном проеме.

— Что-то меня подташнивает, — проговорила она.

— Съела что-нибудь не то? — с невероятной легкостью уточнил Марк.

— Ну, либо это консервы не свежие, — начала было девушка, — Либо…

— Либо что? — уточнил Марк до сих пор, не понимая намека.

— Либо я залетела, — воскликнула Юля, не представляя, как ее парень мог не догадаться.

Марк молча смотрел на нее.

— От кого? — наконец поинтересовался он.

— От духа святого, — буркнула Юля, — Ты тут кого-то еще видишь?

— А ты точно уверенна?

— Что от тебя? — чуть не взорвалась Юля.

— Да нет, что беременна, точно уверенна?

— Ну не знаю, теста я не делала, — развела руками Юля.

— Но подожди, мы же предохранялись все время и… — Марк никак не мог поверить и успокоится. — Это, наверное, таблетки бракованные, Антон, черт, все я пошел его размораживать…

— Сдурел? — воскликнула Юля.

— Да шучу, шучу, — поспешил успокоить ее парень.

— А таблетки давно уже кончились! — внезапно сообщила девушка.

— Как кончились? — не понимал Марк, — Ты их горстями, что ли ела?

— Ну, вообще-то, по одной в день! — подтвердила девушка, — Ты не знаешь, как противозачаточные работают?

— Ну, вот сейчас, да, внезапно припомнил, — кивнул Марк, — Но все же как? Что нам делать то?

— Рожать! — спокойно ответила Юля. — Или ты предлагаешь пузо мне заморозить, мол, погоди, малыш, в «Новом мире» и родишься…

— Нет, но куда его рожать? — не представлял Марк, — Нам его здесь даже кормить нечем будет.

— Придумаем чего-нибудь, — пожала плечами Юля, — У тебя еще девять месяцев на это.

— Нет, ну, чисто технически конечно, роды я принять смогу, за беременностью проследить тоже, спать он будет с тобой, нужно будет только переоборудовать слегка кровать в твоей комнате, с одеждой придумаем чего-нибудь… Мне б еще аппарат УЗИ сюда, — покачал головой Марк.

— Ну, ты что-то разогнался, — заметила Юля, — Давай еще отряд врачей вызовем.

— Давай, — согласился Марк, — У меня даже кнопка есть волшебная: экстренное размораживание называется, они успеют в себя прийти, у тебя еще и воды не отойдут.

— Так спокойно, — урезонила будущего папашу Юля, — Их трогать мы точно не будем ясно?

— Да ясно, ясно, — согласился Марк. — Только я все равно поверить не могу…

— А придется, — проговорила Юля, — И поверить придется и почувствовать.

И, конечно же, она была права, совсем скоро новость о ее беременности подтвердилась: у девушки началась задержка, а Марк до сих пор не мог осознать этого, даже когда у Юли начал расти живот. Он неловко, но все же максимально нежно провел по животику девушки, в котором зрело его чадо и прислонился к нему щекой, почувствовался слабый толчок.

— Пинается! — улыбнулась девушка, Марк поцеловал ее и обнял, пожалуй, никогда еще ребята небыли так счастливы, ведь, несмотря на войну и ядерную зиму, царившую на планете, у них вот-вот должна была родиться еще одна живая душа. Особой пикантности так же добавляло и то, что из-за отсутствия в бункере аппарата УЗИ они до сих пор не представляли, кто у них будет: сын или дочь. — А как назовем? — уточнила Юля. — Если будет дочка, то я хочу назвать ее Анна.

— А почему не Эльза? — удивился Марк.

— Иди ты, — буркнула Юля, ей и правда неловко было признавать, что на имя повлиял посмотренный недавно мультик.

— А если будет парень? — уточнил Марк.

— Если будет парень, то назовем Марком, — ответила Юля.

— Марк Маркович? — удивился парень.

— Марк младший, — поправила его девушка.

— М-да, над именами нужно будет еще подумать… — заключил Марк старший.

***

Так тянулись дни за неделями, а те за месяцами и счастье медленно вытеснялось тревогой о том, смогут ли Марк с Юлей вырастить ребенка в «Лягушатнике», да и что с ним делать потом? Не оставлять же следить за бункером вместо них, что это за выращивание на убой? Ведь ребенок в таком случае, скорей всего и не увидит других живых людей, и будет уверен, что все они заморожены кроме Марка и Юли, впрочем, он и не будет далек от правды.

«Так быть не должно, ребенок не должен страдать из-за родителей!» — твердо решил для себя Марк.

А затем начались роды, парень всю ночь провел с Юлей едва ли не прочувствовав всё что пришлось пережить девушке, в первую очередь за счет того что Юля изо всех сил вцепилась в его руку и так и не отпускала до конца. Но это всё того стоило и к утру Марк положил на грудь Юли ребенка которого наскоро запеленал, девочка тут же перестала кричать и теперь забавно посапывала. Любящими материнскими глазами Юля глядела на дочку и взяла Марка за руку только на этот раз уже не так крепко.

Начались будни, наполненные радостными хлопотами.

— Ради этого, думаю, стоило сидеть в бункере хоть всю жизнь, — заключил Марк, поглядывая на дочку.

Назвали ее все же Анной, Марк переделал для нее спальню Юли, добавив специальное соединенное с кроватью отделение, огражденное маленькими перилами. Там спала Анна, под чутким контролем девушки, из-за маленьких кроватей, правда, было неудобно спать вместе с ними еще и Марку, но он часто приходил ночью и проверял, как обстоят дела. Жизнь шла прекрасно, Марк с Юлей пытались просто представить для себя что они — самая обыкновенная семья, которая все силы устремила на заботу о дочери, впрочем, поверить в это было несложно. Зато с тех пор как родилась Анна, впервые за долгое время Марк не чувствовал доброй доли гложущих его время от времени страхов. Теперь они сменились новыми.

Однажды он сидел в столовой, куда так же вошла и слегка измотанная Юля.

— Дожили! — проговорил Марк, — А ведь когда-то только-только появились на пороге «Лягушатника»… Студентами еще совсем были, пороха, как говориться не нюхали. А теперь… Столько всего произошло, словно не одну жизнь прожили мы с тобой в этих стенах.

— Это точно, — кивнула Юля.

— Мы родители уже считай, — напомнил Марк, — Родители! — тихо повторил он, — С детьми жизнь в любом случае кардинально преображается. И смерть уже не кажется столь ужасной, по крайней мере, когда ты уверен, что сделал все возможное для счастливой жизни своих детей… Я все думаю: вот вырастет Анна, и спросит у нас: а почему мы сидим тут? Почему все люди вокруг замороженные? Как выглядит небо или чем пахнет трава? Почему началась война? Понимаешь? А она спросит… И что ей тогда ответить? Что ей ответить, когда она спросит: «Папочка, а я что тоже буду жить в бункере?» Что мне ей на это сказать? — даже предположений на этот счет у Марка не было.

— И что ты предлагаешь? — уточнила Юля.

— Не знаю, — покачал головой Марк, — Нельзя ребенку нашему тут оставаться, нельзя чтоб он страдал из-за нас.

— В наших силах сделать ее пребывание тут лучше! — заметила Юля, — Помнишь первые дни здесь, в бункере? Я тогда жутко грустила, считала, что теперь я одна на всем белом свете…

— Мы с тобой были так опечалены тем, что остались столь одинокими в этом мире, что даже не заметили то, как нашли новый мир друг в друге! — с легкой печалью проговорил Марк.

— Мне всегда нравилось то, как ты умеешь красиво говорить! — честно призналась девушка, — Быть может, так же как мы обогатили жизнь друг друга, мы сможем заменить весь этот мир для нашей дочери? — предположила Юля, — Мы сможем сделать ее жизнь счастливой, я уверенна!

— Да, — улыбнулся Марк, — Мы сделаем, иначе быть не может.

Несмотря на все противоречия, нужно было продолжать жить, было ради кого жить, и ради кого вставать по утрам.

Анна росла не по дням, а по часам, и одного только материнского молока ей со временем стало маловато, тогда Марк начал готовить ей простенькие кашицы: манную, овсяную, рисовую, к счастью круп самых разных в хранилище было предостаточно. Но все же для младенца даже каша могла не подойти, слишком уж слабенький у нее пока был желудок.

Зато было о чём похвастаться в дневнике, почти сразу после того как Анна появилась на свет Марк заснял видео в котором поделился своей радостью, сам, правда не знал с кем, но поделился, сообщив что у него и Юли родилась дочка. А еще раньше, когда Юля только-только сказала ему, что беременна и парень с усилием пришел в себя, то тут же снял видео о том, что этот самый ребенок у них будет и в прямом эфире сделал своей девушке предложение руки и сердца, которое она, разумеется, приняла. Правда обвенчать их было некому, и даже не было с собой хотя бы маломальских колец, так что эту тему потихонечку замяли.

Дела шли своим чередом, и даже без свадьбы Юля и Марк неплохо ладили, умудряясь следить одновременно и за огромным бункером и за малюткой дочерью.

Но все же Марк никак не мог успокоиться, с каждым днем в его голове быстрее и крепче зарождалась идея, не дающая ему спокойно жить. И в день, когда Анне исполнилось полгодика, Марк не выдержал. Вечером, после празднества, когда маленькая Анна уже спала, парень позвал свою возлюбленную и провел ее между крио-камерами в подсобку, где стояло нечто, накрытое пленкой.

— Что это? Здоровенная оса? — заинтригованно уточнила Юля, и Марк с предвкушением стащил пленку, под которой оказалась еще одна такая же установка, как и в зале. — Это что? — уже серьезным тоном перефразировала свой вопрос девушка.

— Крио-камера, — спокойно ответил парень, — Она была сломана, видимо Люпцер не хотел ее выбрасывать.

— Была сломана?

— Я ее починил, — поспешил объясниться Марк, — Ушло немного времени и пришлось поискать детали, но у меня все вышло, я даже подключил ее к системе.

— Что? Зачем? — не понимала Юля.

— Она для тебя, — спокойно проговорил ее собеседник, — Для тебя и Анны! Вы достойны лучшей жизни.

— Совсем сдурел? — возмутилась Юля, — Ты хоть понимаешь, как жутко это сейчас прозвучало?

— Все в порядке, не переживай, — попытался успокоить девушку Марк, — Я все продумал, это ваш шанс прожить с Анной достойную жизнь, более нормальную, чем ту что ждёт вас в «Лягушатнике».

— Я не брошу тебя, — заявила Юля, — Я, в конце концов, тебя люблю! — воскликнула она.

— И я тебя, — кивнул Марк, — А еще я люблю Анну. И нам с тобой сейчас стоит подумать о ней, о том, что для нее будет лучше. А я уверен, что тут, в бункере, ей не будет лучше.

— А что станет с тобой? — уточнила Юля.

— Мое место тут, в «Лягушатнике», — покачал головой Марк, — Я должен быть здесь.

— Твое место с нами, — помотала головой Юля.

— Боюсь, мест с вами больше нет.

— Но ты же можешь попросить Антона, или Стива…

— Я не посмею, — помотал головой Марк, на глазах его наворачивались слезы, — Это слишком важное решение, я не заставлю их принять его по моей собственной прихоти, даже ради всего этого.

— Тогда и я останусь с тобой, — помотала головой Юля, — Пусть Анна вырастет и сама решит, что она хочет делать и какой жизнью жить.

— Нет, — возразил парень, — Я давно об этом думал, и тебе меня не переубедить. Вы должны жить в лучшем мире, в «новом мире» вы обе, — проговорил Марк, стиснув зубы, он обхватил Юлю, и прежде чем она успела что-то разобрать, парень вонзил ей в сонную артерию тонкую иглу, девушка почувствовала, как в кровь поступает содержимое шприца, перед глазами все поплыло. — Так будет лучше, для вас обеих! — услышала она напоследок слова Марка.

***

Дверь крио-камеры отворилась и Леонид Сергеевич, попытавшись подняться, легонечко пошатнулся и чуть не упал вперед. Его подхватила рука второго старика ничуть не более уверенно стоящего на ногах.

— Марк? — уточнил Люпцер.

— Марк, — кивнул старик и протянул научному руководителю сигарету и зажигалку, ученый принял их и два старика уселись на заранее приготовленные Марком стулья, Люпцер молча прикурил и сделал глубокую затяжку.

— Только не говори, что разморозил меня, чтобы покурить эту гадость, — пригрозил он.

— Нет, — помотал головой Марк, — Я лишь хотел спросить: вы знали, что все так будет.

— О чем это ты? — не понял Леонид Сергеевич и сделал еще один затяг.

— О том, что мы с Юлей влюбимся друг в друга, коротая здешние невеселые вечера, и у нас даже родится дочь.

— Что ж, поздравляю! — похлопал товарища по спине Люпцер, — А где же теперь твоя старушка?

— Юля? — переспросил Марк и с нескрываемой горестью ответил: — Я ее заморозил, вместе с дочерью! Отремонтировал ту старую крио-камеру и заморозил… Они должны жить в «новом мире», они этого заслуживают.

— Эво как! — воскликнул научный руководитель Лягушатника. — Это определенно интересней, чем я мог предположить. У меня есть лишь один вопрос: почему тогда ты остался?

— Вы же сами сказали: для меня припасена особая роль! — напомнил Марк, — Эту роль я и выполнял. Слишком уж эгоистично было вышвырнуть кого-то из крио-камеры, и залезть в нее вместо него. Даже если тот из вежливости согласится.

— Что ж, значит, в тебе я не ошибся, — проговорил Люпцер, — Только вот зачем надо было будить меня?

— Просто скучно стало, до жути, захотелось поговорить с кем-то родным, знакомым, — ответил Марк. — Я, знаете ли, с возрастом стал до ужаса сентиментален, могу часами рыдать глядя на крио-камеру с Юлей и дочерью. Понимая, что не увижу больше, как Анна улыбается, не услышу, как она смеётся, не провожу ее в первый раз в школу, и не станцую с ней на ее свадьбе. Душу радуют лишь мысли о том, что Юля увидит все это… Что же касается Вас, то я могу заморозить Вас, как только пожелаете.

— Марк, ты выглядишь, едва ли, не старее меня полагаю, и прошел в жизни через не менее страшные события, так что можешь обращаться ко мне на «ты». А сейчас извини — я перед заморозкой лучше опустошу запасы жидкости в теле, — проговорил Леонид Сергеевич и покинул помещение.

Вернулся он в прекрасном расположении духа.

— Я так полагаю, службу ты уже вести не в состоянии? — уточнил он у Марка, а тот, по правде говоря, выглядел не лучшим образом даже для своего возраста.

— Помаленечку справляюсь пока, — пожал плечами тот.

— А сколько ж тебе лет?

— Ну, если я в расчётах не ошибся, то семьдесят шесть уже. Через месяц две семерки будут, красивая дата.

— Ну вот, будет время передать опыт приемнику, а может и заморозится, чтоб хоть глазком на «новый мир» глянуть, я то, думаешь, ради чего свою дряблую задницу сюда притащил? Мне все равно не прожить долго, так хоть поглядеть…

— Ну и сволочь ты! — покачал головой Марк, почтенный возраст все же позволил ему перейти на «ты», — Да не найди я поломанную камеру, вышвырнул бы тебя из этой и посадил бы внутрь Юлю и Анну.

— И в какой-то мере так было бы справедливо, — подтвердил ученый, — Но я посвятил этому всю свою жизнь, я заслужил, думаю, такую честь и возможность хоть глазом взглянуть на «новый мир», убедиться, что я не зря работал не покладая рук, выбивая финансирование и рабочие кадры. И ты, кстати, тоже заслуживаешь увидеть плод работы всей своей жизни. И вот собственно к чему я: давай подшутим над Антоном, — внезапно предложил Люпцер, — Разморозим его такие вдвоем, скажем, что пришло его время служить родине, что я только ради него из анабиоза вышел, ставлю пятерку на то, что он этому весьма сильно удивится… Потом можешь его даже обратно в камеру запихнуть, если считаешь что совладаешь еще с окружающим нас добром.

— Ну не знаю, — покачал головой Марк, — В общем-то, уже больше пятидесяти лет прошло как я на посту… Пятьдесят лет, — покачал он головой, — Скоро перед крио-камерой с дочкой ноги сотру.

— Тем более тебе стоит глянуть на них после «зимы», — настаивал на своем Люпцер, — Так все, это приказ, размораживаем Антона, все равно этот момент настанет рано или поздно, какая уж разница. А ты вместо него полезай в камеру. И вот, снаряжайся! — учёный вынул из ящика такой же комбинезон, какой красовался на нем самом и протянул Марку, а пока он переодевался, Леонид Сергеевич отправился в командный центр и начал процесс размораживания.

Марк успел снарядиться, прежде чем сидящий в открывшейся крио-камере Антон начал соображать. Парень протёр глаза, и огляделся, не особо понимая, что происходит, а в спец-отсек уже вошёл спешащий Люпцер.

— Итак, парень, пришло твое время служить родине, — сообщил научный руководитель. — Как видишь, я лично вышел из анабиоза, дабы назначить тебя на новую должность, Марк героически выстоял, отведенное ему время, теперь пришёл твой черед.

Антон наконец осознал что происходит и с удивлением уставился на Люпцера, где-то в глубине души он понимал, что одного Марка не хватит на долгое время отстоя территории после радиационного заражения, понимал парень и то, что один из кандидатов после Марка это он сам. Но вот чего Антон точно не ожидал, так это Люпцера лично явившегося ему об этом сообщить…

— Приказ ясен? — уточнил научный руководитель.

— Так точно, — кивнул Антон.

Глядя на нюхнувшего жизни в бункере Марка, приемник уходящего в отставку смотрителя «Лягушатника» понимал, что ему, в общем-то, есть на кого ровняться, а потому решил принять новость стойко и храбро.

— А где Юля? — с опаской поинтересовался парень, видать пропажа девушки его слегка деморализовала.

— Долго рассказывать, — ответил Марк, он сунул руку в карман брюк, которые снял, чтобы снарядиться в комбинезон, и вынул оттуда магнитную ключ-карту. Антон неловко перенял ее, лишь сейчас он убедился в том, что все происходящее серьезно.

— Так, всё, надеюсь с «Лягушатником» ты справишься, — проговорил Леонид Сергеевич.

— Надеюсь, — кивнул Антон.

Простота, с которой Люпцер назначал людей на эту вообще-то ответственную роль, в которой многое зависело от избираемого человека, поражала, но все же старый ученый знал что делает, он разбирался в людях и как минимум с Марком он не ошибся, впрочем, и с Юлей тоже. Теперь оставалось надеяться, что Антон не наломает дров, но Марк был почему-то уверен, что этого не случиться, быть может, ему вспомнились слова, которые Люпцер сказал ему больше пятидесяти лет назад: «Я не оставлю бездарность следить за крио-камерой, с собой внутри!» От этой фразы ему стало гораздо легче даже сейчас, спустя столько лет, хотя Антону научный руководитель этого не говорил, возможно, не хотел повторяться, а может просто надеялся, что парень услышал это в том далеком разговоре, который случился для них обоих не так уж и давно.

— Ну, все, друг мой — погружаемся, — велел Леонид Сергеевич и занял свое место в крио-камере.

Марк расположился в камере Антона, а сам парень в это время удалился в командный центр. Старый смотритель бункера с облегчением устроился на сидении; наконец пришел его час сдать обязанности другому человеку, и это чувство сложно было с чем-то сравнить.

Но когда двери крио-камеры начали закрываться, чувство освобождения сменилось чем-то другим. Марк закрыл на своем веку далеко не одну крио-камеру, прекрасно осознавая всю необычность и, можно даже сказать, трагичность момента, но сейчас, впервые, он оказался по эту сторону баррикад. Даже пройдя через столько заморозок, он вдруг осознал, что его сердце бешено колотится, так и норовя выскочить из грудной клетки. «Как бы не треснуло при заморозке!» — всерьез подумал старый ученый.

Марк не знал, что ждет его впереди, не знал, увидит ли он дочку, встретиться с Юлей или нет, но эта камера давала ему на то хоть какую-то надежду.

— Готовы дети? — послышался из динамиков несколько неуверенный голос Антона, Марк попытался припомнить, все ли он успел сделать и закончить. В голову ничего не лезло, честно сказать, он уже привык относиться к каждому дню как к последнему: никогда не знаешь, что случиться завтра, а помочь было некому, потому он всегда «подчищал хвосты» доводя все дела до победного. Да и сейчас, по-видимому, покидать камеру было уже поздно, а вопрос скорей нес предупредительный характер. Два старика промолчали. И Антон, взяв себя в руки, нажал на кнопку запуска. Двух старых ученых, заслуживших хоть одним глазком посмотреть на «новый мир», заморозило на ближайшую пару сотен лет.

Теперь в Лягушатнике остался лишь Антон, который несколько неуверенно огляделся, слабо представляя, в отличие от предшественника, что ему делать дальше.

Но что-то делать было нужно, а потому Антон отправился в туалет, вернувшись из которого, он до сих пор обдумывал у себя в голове загадку о пропаже Юли, он точно помнил, что она осталась с Марком, видел, как они вместе уходили из спец. отсека и всё… Где теперь находится девушка, Антон не представлял, хотя подумав, о ней, он даже слегка позавидовал Марку: с ним-то оставили вполне «съедобную» молоденькую и стройную девчонку, а ему, Антону, не дали даже собаку какую-нибудь, чтоб было с кем вести умные беседы. Но, вообще-то, это было общим решением, наиболее правильным: увеличение числа наблюдателей в бункере, увеличивало затраты человеческих жизней вдвое. Кто-то из учёных все же надеялся пережить «атомную зиму», а некоторые готовы были принести себя в жертву Богу Одиночества, только чтобы дать эту самую надежду первым. А уж если захотелось тепла девичьего, то можно разморозить Галину Федоровну, там этого тепла никак не меньше ста двадцати килограмм, зато, так сказать, площадь обогрева будет о-го-го… почти сто процентов.

— Эх… Лучше греть себя чайком малиновым! — решил в итоге Антон. — А умные беседы можно и с сантехником Васей вести.

На всякий случай, с опаской, парень глянул на полку, предназначенную для урн с прахом, ее завел еще сам Люпцер и завещал после смерти кремировать его, перемешать прах с тремя дорогими и качественными сигарами, а затем поставить на полку. Но, по счастью, ни одной урны там пока не было. С грустью Антон понял для себя, что скорей всего, быть ему на этой полке. Главное чтоб еще на ней оказаться, а то ведь можно скукожиться где-нибудь на кровати или поскользнуться, и ведь убрать потом будет некому, так и будешь лежать и вонять на весь «Лягушатник», на «радость» приемнику. А приемник будет в любом случае, это Антон знал наверняка, так как сам разработал нехитрую программку. Согласно ей если не активировать компьютер в течение тридцати дней, или при достаточно серьезной аварии, не устраненной более чем за два дня, срабатывает авто-размораживание, при котором от оков зимней спячки освобождается следующий ученый в списке составленном Люпцером. Как понял Антон: первыми в перечне шли Марк и Юля, которым просто не хватило в свое время крио-камеры, затем Антон, Стив и так далее. Леонид Сергеевич шел в конце, но хотя бы был в нем и, чисто теоретически, очередь могла дойти и до него…

Антон смахнул неприятные мысли о смертях и, благоразумно решив, что Марк пока расправился со всеми необходимыми делами, присел к компу, понимая, что уж тут-то ему дело точно найдется.

Внизу слева на рабочем столе висела и светилась, как звезда на новогодней ёлке, папка с броской надписью: «Видео-дневник Марка!». Ну, признаться, ни файл, ни название вообще-то небыли броскими и притягивающими внимание, за исключением того факта что находились самыми нижними в ряду, но Антону этот ярлык сразу же бросился в глаза и он, не особо стесняясь, открыл папку. На экране раскрылся список видеозаписей, опять же, не особо ломая голову, Антон открыл самую первую из них, за ним вторую, третью, ближе к середине ему уже порядком поднадоело выслушивать то, как Марк обживал «Лягушатник», а его фразы по типу: «Интересно меня кто-нибудь вообще посмотрит?» и вовсе сидели у Антона в ушах, он, конечно, понимал всю специфику ситуации, в которой оказался Марк, в конце концов, Антон и сам сейчас был в таком же положении. Но Марк слишком уж усердствовал в этих фразах, слишком уж строил из себя незначительного человека, судьба которого мало кому интересна, хотя на нем, по сути, держалась целая эпоха в жизни, вполне возможно немалой группы людей, если посмотреть в процентном отношении от общего числа выживших. Единственное что почерпнул из увиденного Антон, так это то, что Юля действительно существовала, а не почудилась ему от переизбытка гормонов. И, пожалуй, лишь от интереса, того куда Марк дел целую девушку, ну и еще из-за того что больше делать было нечего, Антон включил следующую видеозапись. Тут Марк с Юлей были вместе и торжественно объявили друг друга парой, поцеловались и даже слегка покайфовали друг от друга на камеру. Затем запись прервалась, и тут до Антона дошло… он соскочил с места и рванул в помещение со шкафчиками, его ящик не был даже закрыт на ключ. Резко отворив дверь, Антон убедился: ни презервативов, ни противозачаточных на месте не было, впрочем, на них Антону было плевать, все равно вряд ли возникнет в них нужда, а Марк с Юлей все же взрослые люди, не Антону их было судить. Жалко ему было пачки Виагры, парень по неясной ему самому причине верил, что ей нашлось бы применение даже здесь, в бункере, посреди ядерной зимы.

— Ну да, ну да! — только и вымолвил парень: — Лягушки во льду не плодятся!

Сглотнув слюну, Антон понял, что вообще-то он довольно голодный, наспех сварганив себе ужин, а время шло как раз таки к вечеру, парень подсел к компьютеру и выслушал еще одну видеозапись о том, как Марк прочищал от забившейся пыли компьютер, а затем затеял провести полную уборку во всем «Лягушатнике». А вот следующее видео было о том, как, из-за сбоя в системе, пришлось разморозить женщину, Марк, по-видимому, специально повесил под потолком камеру, которая все снимала. Тут-то Антон и прильнул к экрану. В голове у него уже созревала теория о том, что Марк вместо женщины засунул в крио-камеру Юлю, потому что желал ей лучшего будущего, а женщину убил, расчленил и съел, а что не съел — выкинул вместе с мусором. С невероятным вниманием и запалом молодого мотивированного следователя Антон глядел на запись, ухватываясь за каждый кадр, готовясь, как минимум, раскрыть преступление, хотя на что он надеялся? Даже будь оно так, Марк не стал бы выкладывать видеозапись убийства в компьютер, да и вообще снимать его. Он же, в конце концов, не маньяк какой-нибудь.

В ходе видеозаписи Марк покинул помещение, а Антону вскоре надоело выслушивать от женщины, то насколько хорошие у Юли отношения с её суженым, словно на Небесах скреплённые, в нетерпении узнать, в чем же тут секрет Антон перемотал запись вперед, опасаясь, однако что пропустит самое интересное. На экране звучал вечерний монолог Марка про то, как он во второй раз прозрел благодаря той размороженной женщине о том, как оказывается важна работа, которую они делают. Затем в комнату вошла Юля, и с предвкушающей продолжение улыбкой Марк завершил съемку.

Теория Антона развалилась.

Невольно позавидовав Марку, который провел заточение в «Лягушатнике», как выясняется не с одной, а сразу с двумя представительницами прекрасного пола, Антон непроизвольно начал планировать то, как бы ему подстроить аварию в крио-камере с какой-нибудь симпатичной нимфой внутри, да такую, чтоб на починку ушла неделя, а лучше две.

— Главное чтоб нимф хватило, — проговорил Антон, и еще раз взгрустнув из-за кончины пачки Виагры, он включил следующую видеозапись, уже, на самом деле, сомневаясь в том, что сумеет разгадать загадку о пропаже Юли.

Впрочем, следующая видеозапись лишь сильней его запутала: на ней радостные Юля и Марк сообщили, что у них вскоре будет ребенок, а еще добавили, что они объявили себя мужем и женой, тут же они надели друг на друга кольца крендельков с чесноком и к концу церемонии слопали их, не запивая. Видео кончилось, а Антон еще с минуту переваривал увиденное, он решительно не понимал, куда могла деться Юля, да еще и ребенок, который, верно, был бы уже старше самого Антона. По-новому заинтригованный парень с наплывшей волной энтузиазма включил следующую главу дневника. Это была нарезка видеосъемки рождения ребенка у Юли. Камера сперва снимала со стороны, а потом, когда ребенок родился и, что было мочи, заголосил, Марк положил малышку на грудь матери и взял камеру в руки, к этому моменту младенец успокоился и мирно посасывал большой палец, измученная, но счастливая Юля с любовью оглядывала своё дитя. Следующее видео Антон включил сразу, как закончилось это. Тут был крупный план Марка, на котором парень, еще молодой, торжественным шёпотом восклицал:

— У меня девочка, девочка ребят, я, правда, не знаю пока, как назовем, но ребя-я-я-ят… у меня девочка! — и после этих восклицаний Марк промачивал, напряженные голосовые связки, а за одно и нервы, чьим-то коньяком. Под конец торжественный тон перешел к грустному, и Марк тихо произнес: — Нельзя ей тут расти, нельзя. Она должна жить в «новом мире». Она не будет страдать из-за своих родителей! Из-за этой трагедии, которая и без того принесла много бед и страданий.

На этом запись обрывалась, а Антон медленно обдумывал увиденное, его даже не посетила мысль о том что, оказывается, Марк провел время в «Лягушатнике» аж с тремя девушками, а не с двумя как он полагал по началу. Зато парню не давала покоя мысль о том, что Марк вполне мог подстроить аварию и освободить одну из крио-камер, как это было с той женщиной, а дальше по накатанному плану. Антон включил следующую видеозапись, готовясь, откровенно говоря, к худшему.

Марк опять снимал себя крупным планом, но в этот раз Антона больше удивил и даже обескуражил задний план, так как там лежала бесчувственная Юля.

Марк держал на руках малышку, и говорил в полголоса, чтобы ее не разбудить.

— Юля, если ты это слышишь, — говорил Марк, явно силой сдерживая подкативший комок к горлу, это Антон понял, потому что такой же ком застрял в горле и у него. — Знай, все это я делаю ради вас: ради тебя и Анны. Меня сдерживают определенные обязательства, так что мне лучше остаться тут, но вы… Я уверен, что вам будет куда лучше там. В будущем, в «новом мире». И помни: я люблю тебя, Юля, и буду любить всегда! Береги нашу дочь, и если что не так — прости.

На этом видео обрывалось, хотя Антон прекрасно понимал, что произошло дальше. Он смотрел, а по щеке текла скупая мужская слеза, теперь он понял, почему Марк не стал об этом говорить, а вспомнив того: старого, седого, морщинистого и с залысинами, Антон невольно пожалел и о последней в «Лягушатнике», давно уже выпитой, бутылке коньяка.

Парень встал и отправился к крио-камере, по видеозаписи он прекрасно понял, где та находится, да и найти её было не сложно. В этой подсобке Антон был не раз, здесь осталась старая, поломанная крио-камера; что с ней делать так и не решили, да и руки до нее и не доходили, а потому камера так и валялась тут, дожидаясь своего часа.

Антон подошел к ней и взглянул внутрь сквозь полупрозрачное окно, в камере была Юля, которая спала на момент заморозки. А на шее ее была аккуратно намотана на совесть, сделанная из простыни люлька, в которой так же спокойно, как и мать спала Анна.

***

Шли годы, тянулись десятилетия, медленно шагали по земле века. А полочка для праха обзавелась тремя своими постоянными жителями.

Время пришло, оно обязано было прийти, и не опоздало ни на секунду.

Не по возрасту постаревший Михаил Евгеньевич пытался бороться с депрессией, врубив песню тяжелый рок на весь командный центр, пританцовывая и подпевая, он успевал при этом отпивать из огромной кружки горяченький кофеёк. Он еще не знал, что вот-вот все изменится: снаружи, к огромным металлическим воротам «Лягушатника» приближалась группа вооружённых до зубов и снаряжённых по полной боевой выкладке вояк. Они заминировали двери мощными зарядами с направленными взрывами в тех местах, где огромные засовы уходили в стену, и под очередной аккорд прогремел взрыв, заставивший весь бункер содрогаться. Михаил чуть было не решил, что где-то снова громыхнули ядерные боеголовки, а в следующий момент солдаты ринулись в огромный пролом, образовавшийся на месте рухнувшей многотонной двери, и организованно рванули вперед по коридорам, проверяя каждый закуток бункера. Они ворвались в командный центр, под финальные аккорды песни и направили на Михаила Евгеньевича стволы автоматов. Едва не обезумевший от неожиданности ученый молча уставился на них, проливая на себя подстывший кофе из кружки, руку с которой так и не в силах был отвести ото рта.

Оглядев экраны компьютеров, один из вояк, по-видимому, старший, нажал на кнопку рации и произнёс:

— Обнаружены выжившие. Повторяю: в бункере обнаружены выжившие!

Наступало время становления «нового мира». Людей разморозили и выводили наружу, кормили и поили, приводили в более-менее порядочное состояние. Михаила долго успокаивали пока он, наконец, не смог трясущимся голосом вымолвить:

— Я же живых людей уже не помню, когда последний раз видел, а тут такое: с автоматами…

Единственными кого пока не разморозили, оставались Марк и Люпцер.

— Эти две камеры не активировались, — сообщил старшему один из солдат, когда они еще вызволяли пленников ядерной зимы, — Что с ними будем делать?

— Может они того уже? — уточнил другой, — Холодные?

— Они и есть холодные, умник, — буркнул первый: — Замороженные же, какими им еще быть… Айтишник говорит на них стоит что-то вроде будильников, они синхронизированы с центральным компом, паролем каким-то защищены, на взлом уйдут недели, а когда они сами разморозятся неясно.

— Ну и Бог с ними, — решительно отрезал командир, — Все кто знали этот пароль, полагаю, уже покоятся на том свете. Главное двери в бункер не запирать, вдруг еще оклемаются.

И солдаты, выполнив возложенную на них миссию удалились.

А на тех крио-камерах, и правда, стояли заведенные самим Леонидом Сергеевичем «будильники», ждущие своего часа. И спустя немало времени, этот час настал. Два старика, впрочем, еще весьма бодрых, вышли на свет после стольких лет заточения в бункере, тут же они отправились в ближайшую деревню, основанную выходцами из «Лягушатника», благодаря поддержке уцелевших в войне войск и организаций. Поселение возвели на месте бывшего городка Бершеть. Город был не до конца разрушен, но почти всё приходилось восстанавливать заново.

Люпцер восхищался тем, как обустроились люди, после атомной войны, они создавали новое общество, и впереди их ждала долгая дорога. Дорога, которая только начиналась. А Марк без труда выяснил, где живет Юлия Семакова с дочерью Анной. Пока два старика оставались в бункере, прошло уже несколько лет, и когда Марк увидел самых близких ему людей, то обомлел: дочка, которую он видел еще совсем младенцем, вымахала и теперь вприпрыжку шагала возле матери. Собравшись с силами, Марк подошел к Юле, которая почти и не изменилась с их последней встречи, и остановился перед ней. Ошарашенная, словно увидевшая приведение, девушка даже потеряла дар речи.

— Ну, здравствуй, Юля! — тихо произнес постаревший парень.

— Мам, а это что за дядя? — спросила нетерпеливая Анна.

— Зови меня дедушка, — проговорил старик, вставая на корточки перед дочерью, — Дедушка Марк, — произнес он и улыбнулся.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге