Обложка Мир Мыши

Мир Мыши

Максим Уфимцев

0% прочитано
Стандартный
Максим Уфимцев

Мир Мыши

Мир Мыши

Мир Мыши

Единственным другом Доктора был Мышонок. Он появлялся неизвестно откуда, забирался в коробку из под обуви и дремал, пока человек делился с ним мыслями.

Однажды Доктор брел по коридору и заглядывал в шумные классы. Он боялся, что вновь станет маленьким, и ему придется терпеть годы подчинения и ментального насилия. Терпеть и скрывать свои способности.

«Вы не подскажете, как пройти в аудиторию номер сто три тысячи два?»

Ученый обернулся. Рыжеволосая девушка, с теплыми глазами и веснушками – как образ из детской книжки. Он понял, что она в Универсуме недавно. Только новенькие называют номера полностью, остальные упрощают названия и числа для удобства – 103 и 2.

Сначала он взял карту и, водя пальцем по сенсорной бумаге, объяснял, как пользоваться поисковиком, но девушку забавляли его попытки.

- Вы запутали меня ещё больше, чем навигатор.

- Ладно, пойдем. – Он вздохнул и повел её через через толпу новеньких жителей Универсума.

- Знаете, вы напомнили один случай. Однажды, много-много лет назад здесь был месяц открытых дверей. И сюда привезли детей, много со всей страны. Во время экскурсии один мальчишка отстал от группы . Как и вы, он не умел пользоваться картой, а советы окружающих его только запутывали: пройди туда, потом налево, потом направо, потом сюда и так далее. Так он ходил и ездил туда-сюда, слушая то одних, то других. Так и потерялся. Родители искали его много лет. А когда нашли, то было поздно – он уже стал профессором.

Девушка улыбнулась, то ли от нелепой попытки её рассмешить, то ли от нелепости самой бородатой байки.

- Дайте угадаю, этим мальчиком были вы?

- Нет, я лишь недавно защитил докторскую.

Из разговора Доктор узнал, что она дочь военного, который переехал сюда с семьей по важным делам. Насколько он знал, здесь недалеко находилась военная база с пусковыми шахтами. «Что-то назревает» - прищурилась она и как белка соскочила с этой темы на невинные рассказы о местных магазинах. Они отановились в тусклом коридоре, где единственным источником света была щель приоткрытой двери.

- Вот и пришли, вы чуть не опоздали.

Проводив девушку, Доктор намеревался забыть её, и был очень удивлен, когда та пришла на его первую лекцию. Свой предмет он любил, но не ждал этого от студентов. Но она приходила на все лекции. И оставалась после.

Романы между преподавателями и студентками были обычным делом. Необычным было другое.

Репутация «странного доктора» долгое время защищала его от лишнего внимания. Универсум огромен, и Доктор нашел тихую гавань в закоулках забытого корпуса, куда редко заезжали даже роботы-уборщики. В окружении библиотекарей-отшельников время остановило ход. И студент, что по ошибке забредал сюда, удивлялся этому царству тишины, что стоит всего в нескольких ярусах от молодежных развлекательных комплексов. После очередной встречи с новой подругой, Доктор устало падал на койку и спрашивал у Мышонка: «Что же я делаю, приятель?». Он терял бдительность.

Однажды, в уютном кафетерии, парочка настолько увлеклась, что мысли их переплелись в прочный канат, настолько предательски приятный, что они не смогли его разорвать. Мгновенье стало вечностью. Игра в гляделки растянулась на час, и окружающие начали показывать пальцами и шептаться. Кто-то обронил роковое слово.

"Телепаты".

Через час к зданию Универсума подлетел кортеж с людьми из секретного агентства, чье название никто и не запомнил, лишь эмблему с перечеркнутым третьим глазом. Гости были хорошо вооружены и немногословны.

В последний раз Доктор зашел в свой кабинет. Перебрал старые фотографии, провел пальцем по затертым книгам и взглянул в пустой коробок. «Где ты?» - спросил он, хотя знал, что Мышонок не вернется. Хвостатый сосед что-то почуял, и отголоски этого беспокойства долетели до Доктора.

Значит, и ему пора торопиться.

Никто не знал Универсум полностью. Но ученый провел здесь полжизни и мог положиться на два балла из пяти, а при здешних масштабах этого достаточно. Он знал, что они смогут скрыться в лабиринте шумных площадей, в недостроенных корпусах среди шумных стройботов и в сторожках давно забытых частей здания.

Когда агенты ворвались в кабинет ученого, беглецы уже находились в другой части Универсума.

Доктор умел заметать следы, а она была спецом по части развлечений. Кубиком сахара в горячем кофе они растворились в пестрой толпе, что текла и текла бесконечным потоком по артериям здания-города.

Они сидели вольными слушателями на задних рядах лекториев. Укрывались в темных кинотеатрах, залпом просматривали новые и старые фильмы. Гуляли среди симуляций ископаемых существ музея, катались на аттракционах луна-парка, крутились на танцполах и ездили на скоростных лифтах туда и сюда. На фуникулёрах внутреннего сообщения мчались через весь Универсум, то засыпая, то просыпаясь в обнимку. И все время, ни наяву, ни во сне не прекращался их безмолвный диалог.

Переплетение сотен коридоров, улиц, лестниц и проспектов превратилось в один непрекращающийся момент настоящего. Словно у них и не было другой жизни.

Когда они пробежали через амфитеатр, за огромным окном в небе тянулись сотни реактивных следов, огибающих земной шар. Беглецы точно знали, сколько им осталось, ведь их братья и сестры со всего света присылали предупреждения. Пара нашла укромный уголок и спряталась в тени гигантской лестницы.

Они обнялись.

И все разговоры в мире прекратились.

***

Универсум опустел, и не осталось никого, кто бы знал его имя. В пустых коридорах завывал ветер, скрипели ржавые конструкции. Шелест мусора и тишайшее дыхание мха пересказывали истории забытых лет.

Год за годом ветер облизывал стены, находил лазейки и проникал внутрь. Разбивал окна, запускал внутрь дожди, птиц, а с ними и семена растений. Пограничные части здания теряли идеальные формы снаружи и заполнялись джунглями мха и плюща внутри. А в глубинах мертвого здания-города раскинулась тьма, пыль и царство иссохших мумий.

Из залежей мусора торчали кости. Именно они сконструировали Вселенную. Отец рассказывал Мышонку, что его далекий предок видел, как эти скелеты двигались. Некоторые из них даже умели говорить. Но Мышонок не очень верил. Не мог представить, что эти заросли паутины могли когда-то ходить.

Их дом был около лестницы, что вела к Вершине Мира. Когда мышонок был маленьким, его Мама поднялась туда и не вернулась. Папа поднимался туда раз за разом, но так и не нашел её. «Не приближайся к Вершине», - сказал он в итоге, - «там лишь холод и смерть».

Зато они жили рядом с хорошей пещерой. Она тянулась на десятки тысяч шагов во все стороны, а на бесчисленных этажах покоилась еда. По словам папы, пищи здесь хватит ещё на детей Мышонка, и детей его детей. Правда, были проблемы с поиском партнера. В этом бесконечном лабиринте другие семьи попадались редко.

Однажды, с нижних ярусов к ним пришла старая мышь. Он сказал, что в подземельях разрастается крысиная стая, совсем скоро они съедят все запасы и поднимутся наверх. Старик намерен искать выход и сообщать каждому встречному о надвигающейся опасности. В подтверждение он показал искусанный бок, где ещё не успел зажить вырванный кусок кожи.

После визита старой мыши прошло двадцать коробок крупы. Тогда отец Мышонка начал строить укрытие, но не успел его закончить. Его сердце не выдержало старости, и Мышонок остался один с мрачным предчувствием беды.

В первый день одиночества он лежал в недостроенном укрытии и плакал. Прикладывал ушки к холодной стене и, как в детстве, слушал звуки Вселенной. Раньше ему это нравилось. Ему казалось, что он слышит звуки далекого Мышиного Королевства, и верил, что однажды его семья туда доберется. Но Папа никуда не хотел идти после исчезновения мамы. Так они обосновались у вершины. А Мышонок продолжал слушать, надеясь услышать маму или других мышей.

Сейчас, в каждом эхе, в каждой вибрации ему чудилось шуршание сотен крысиных лап. Отец рассказывал, что крысы необычайно умны, но теряют рассудок, когда сбиваются в голодную толпу. Мышонок собрался с силами и решил достроить укрытие.

Прошло ещё сорок коробочек, прежде чем он встретился с первой волной. Мышонок перетаскивал источившимися зубками очередную дощечку, и почувствовал взгляд пары красных глаз. Разведчик. Мышонок бросил ношу и угрожающе запищал в темноту.

В ответ темнота озарилась десятком новых красных огней. Мышонок не раз обдумывал такой сценарий. Он побежал в Пещеру припасов и спрятался за коробками. Крысиный отряд пронесся мимо и, забыв о Мышонке, они начали обнюхивать и пробовать пищу. Жалко жертвовать семейным запасом, но только так он мог выиграть время. Время на что? Если здесь несколько десятков разведчиков, то этажом ниже – уже сотни голодных ртов, ещё ниже – тысячи. И так до земных недр.

Мышонок выбежал в Долину и увидел, как несколько огромных крыс разрывают Укрытие на части. Единственный свободный путь – наверх. С огромным трудом он допрыгнул до одной ступеньки. Затем – до другой. Крыса схватила его за ногу, но Мышонок ударил её задней лапкой в глаз, и преследователь убежал к остальным. Мышонок продолжал забираться все выше и выше, пока не уперся в тупик.

Справа – нагромождение разных банок, упаковок и камней, меж которых свистел сквозняк. «В молодости Папа запечатал выход» - понял Мышонок. Остаток дня он потратил на разбор завала. По звукам снизу ему казалось, что в Долину прибывают новые крысы. Дрожа от страха и голода, Мышонок не прекращал работу и обнаружил, что в некоторых коробках припасена еда. Даже с учетом запрета, его отец оставил здесь запас на случай безвыходного отступления.

Уже стемнело, когда зверек освободил проход и вышел из туннеля. Содрогаясь от страха, он увидел недосягаемый потолок с миллионами дыр. Больше ничего не увидел из-за темноты. Подул сквозняк, самый сильный сквозняк в мире! Иглы холода впились в кожу, и Мышонок свернулся в дрожащий комок.

И увидел сон.

Мышонок увидел город с высоты птичьего полета так, словно сам расправил крылья среди облаков. Увидел разноцветные дома, солнечные улицы, бассейны с голубой водой и золотые линии побережья. Это был красочный город, словно игрушечный. Другой мир. Не тот, где он жил. Он поднялся выше, и увидел ещё один. И ещё. Взор поднимался все выше, земная плоскость становилась выпуклой, и по всему шару Мышонок видел красивые города. Пустые города.

И Мышонок понял, что Вселенная намного больше. Жадные крысы заполонили его реальность сверху донизу, но не знали, что своим нашествием открыли ему новый мир.

Он проснулся от яркого света и теплого ветра. Лучи выхватывали из тьмы новые земли, которые раньше казались лишь декорациями на пыльных окнах. У подножья раскинулось полотно из тысяч коробков, их окутывали линии и тянулись далеко, к зарослям какой-то зелени. Какая же она огромная! – прикинул Мышонок расстояние.

Он осмотрелся и понял, что сможет отсюда спуститься, если решится на рискованный прыжок. Но если он спрыгнет с Вершины Мира, то уже не сможет забраться обратно.

Он нашел выступ и прыгнул на него. Затем на другой. Он бежал по крышам, перепрыгивал с выступа на выступ, по изъеденным временем камням. Бежал по бесконечным карнизам, по горам птичьего помета и зарослям вьюнка. Иной раз, пробегая мимо пещер, он боролся с желанием обернуться и уносил на спине взгляды неизвестных существ. Вначале было трудно балансировать и находить безопасный путь, скользить по крутым спускам, прыгать по обвалившимся мостам, но вскоре безостановочный бег превратился в сновидение. Тело само делало все, что нужно.

Светящийся шар уже куда-то опустился, когда задние лапки Мышонка коснулись последнего трамплина. Он приземлился на твердую землю и, не смотря на усталость, побежал прочь. К зелёным холмам.

Всю ночь голодный зверек бежал по мертвому городку, жалкому подобию громадины сзади, и не оборачивался. Почему то знал, что сейчас нельзя. Иначе Оно обескуражит, поглотит своим величием.

Дорога была прямой и широкой как огромный коридор, а по бокам тянулись серые скалы с обнаженными скелетами арматуры. И здесь чувствовались вспышки чьих-то глаз во тьме. Но Мышонок заметал следы, просачивался в трещины, нырял под обгоревшие машины и пережидал неспокойное дыхание ночи в сточных трубах. Он и не знал, что умеет так делать!

Лишь к восходу Мышонок достиг высокогорья. Перекусил упавшими зернами среди золотых колосков, которые раньше видел только на коробках, и взобрался на опушку леса. Так далеко и высоко, что одним взглядом мог охватить рукотворный горный хребет, воздвигнутый богами древности.

Как описать то, что когда-то было для тебя всем миром? Это не просто что-то «большое». Мышонок вспомнил гору книг, на которую наткнулся во время странствий с родителями.

В то долгое и голодное путешествие они пришли в очередную долину. Там возвышалась гора из книг, местами обросшая плесенью, местами стертая в пыль, но все же величественная. Изголодавшийся Мышонок попробовал погрызть одну из обложек и чуть не сломал зубы. Маму с папой это рассмешило, они сказали, что не все в этом мире можно съесть.

И Мышонок придумал, что скажет своим детям – мир всегда больше, чем ты думаешь. Он заботливо уложил в памяти теплые воспоминания о родителях и годах, проведенных в том сером мире. И побежал навстречу новому.

На рассвете он вышел к озеру с красными шкафчиками на берегу. Похоже, в этих шкафах раньше жили те скелеты-создатели. Вокруг росло много съедобной зелени, и бегали разные существа. В одном из открытых загонов метались огромные, напоминающие шары птицы. Одна из них охраняла вход. «Индюки» - прилетела мысль к Мышонку, и он направился на переговоры.

Что-то подсказывало Мышонку, что он – не первая мышь, которую они видят. И это значит, что все будет хорошо.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге