Обложка Беседы о языке

Беседы о языке

Владимир Титов

0% прочитано
Стандартный
Владимир Титов

Беседы о языке

Кто он, русский крестьянин?

Существуют вопросы, бесспорные ответы на которые найти довольно сложно. Одна из таких загадок — происхождение (и соответственно исконное, первородное значение) слова «крестьяне».

Наиболее распространённое и почти общепринятое объяснение звучит так: «крестьяне» — искажённое слово «христиане». Промежуточная форма — простонародное «хрестьяне». Такое объяснение выглядит правдоподобно, если бы не несколько «но».

Во-первых, слово «крестьяне» фиксируется в письменных документах только с XIV века. Тогда как первые христиане появились на Руси уже в VIII веке; что же касается земледелия, то оно знакомо нашим предкам ещё со времён праиндоевропейской общности.

Во-вторых, почему не князья да бояре, не купцы, не попы и монахи, а именно селяне-земледельцы названы «просто христианами»? Это тем более странно, что в период насаждения христианства на Руси из всех сословий именно селяне проявляли наименьшее усердие к новой вере и в первые десятилетия после официального крещения, и спустя века после него, когда имена древних Богов оказались забытыми. Православные мужики дисциплинированно выстаивали службы и ходили к причастию, но не забывали уважить домового дедушку и лесного хозяина. Да и поклонение святым угодникам в «народном православии» порой принимало вполне языческие формы. Земледельцы — именно в силу их близости к природе, зависимости от неё, преклонения перед её силами, которые олицетворяли языческие Боги и духи, — никак не могли выступать эталоном христианского благочестия.

Так обстояло дело не только на Руси: слово «paganus», которое переводится с латинского как «язычник», изначально значит «селянин». От него, кстати, происходят французское «paysant» и английское «peasant» — слова, в переводе означающие всё то же: «сельский житель».

В-третьих, определённые сомнения внушает орфография. Конечно, средневековые тексты трудно назвать грамматически безупречными, но даже в те времена существовали незыблемые правила, нарушать которые не следовало. Это сейчас на форумах и в блогах запросто могут написать «исус хрестос». В глазах же средневековых книжников, каковые в большинстве своём принадлежали к «белому» или «чёрному» духовенству, случайную описку в начертании имени Божия могли счесть святотатством. Для фанатично верующего человек, исказивший догмат, враг едва ли не более ненавистный, нежели иноверец: неканонические иконы и священные книги безжалостно уничтожали — зачастую вместе с их приверженцами. Трудно вообразить, что составители житий святых позволяли себе кощунствовать на каждой странице. Почему же тогда они именуют верующих во Христа «крьстианами» и «крестьiанами»?

А если принять во внимание, что главная святыня христианства — КРЕСТ? И соответственно «крестьiане» — это «люди креста», «поклоняющиеся кресту», «крещёные». Кстати, наши предки в обиходной речи называли себя «православные» или «крещёные», но крайне редко — «христиане».

Впрочем, крест, как известно, почитали не только христиане, но и язычники, что рождало парадоксальные коллизии. Академик Б. А. Рыбаков в своём труде «Язычество Древней Руси» приводит отрывок из Чудовского списка «Слова об идолах», составленного в XIV веке: «А се иная злоба в крестьянех — ножем крестят хлеб, а пиво крестят чашею та иным чем — а се поганьски творят».

Любопытно бы знать: в каком значении употребил слово «крестьяне» строгий монах? В значении «непросвещённая суеверная деревенщина» («pagani») или в значении «христиане»?

Думается, в случае с «крестьянами-хрестьянами-христианами» мы имеем дело с цепочкой омонимов: слов, сходных по звучанию до степени смешения, но разнящихся по смыслу. Как известно, «там, где нужен ключ обычный, не поможет ключ скрипичный».

Однако вопрос о происхождении слова «крестьяне» в значении «селяне, землепашцы» остаётся в таком случае открытым. Существует несколько версий, с большей или меньшей достоверностью объясняющих этимологию слова.

Некоторые весьма забавны. На одном из интернет-форумов я наткнулся на такие рассуждения: «″Крест″ — символ поклонения, ″янь″ и ″инь″ — энергии природы, в итоге получается поклоняющийся природе. Крестяньинь позже после перестановки мягкого знака превратилось в крестьянин».

Это, конечно, не более чем курьёз — равно как и попытки увязать слово «крестьянин» со словом «корысть». Подобные измышления, основанные на случайном созвучии и богатой фантазии, относятся к «наивной этимологии». Более серьёзного отношения заслуживает версия о связи этого слова с подсечно-огневым земледелием.

Эта методика зародилась в древнейшие времена и просуществовала достаточно долго — в северо-восточных русских землях крестьяне сеяли на пожоге вплоть до начала XX века. У такой приверженности «варварству» есть логическое объяснение: на пожоге коренного бора урожай зерновых достигал показателя сам-сто (то есть, посеяв пуд пшеницы, земледелец собирал сто пудов), причём без каких-либо «высоких технологий». Для сравнения: средний урожай на старой пашне в нечернозёмных областях составлял сам-пять — сам-десять, а в неурожайные годы — сам-два и меньше. Закономерно, что в раннем Средневековье, в условиях изобилия вольной, незанятой земли, отсутствия каких-либо интенсивных сельскохозяйственных технологий, пожога становилась основой земледелия.

И вполне вероятно, что созвучие слов «крестьянин» и «кресало» (то же, что «огниво»), «кресать» («высекать огонь») — не случайно.

Однако при анализе славянских языков эта версия подтверждения не находит. Да, слова «кресало», «кресать» в разных славянских языках звучат почти одинаково: в сербохорватском — крéшем, крéсати («высекать огонь», «тесать камень»), в словенском — kréšem, krésati («высекать огонь», «обрубать сучья», «колотить»), в чешском — krésati, в словацком — krеsаt’, в польском — krzosac, krzesze, в верхнелужицком — kresac, нижнелужицком — ksasas. А вот названия земледельцев у разных славянских народов различны, да и на русское слово «крестьянин» (каково бы ни было его истинное происхождение) не похожи. Сербы называют их — «сельак», болгары, украинцы и белорусы — «селянин», поляки — «chlop», словенцы — «kmecki».

Свои коррективы вносит фольклор. Как сказано в начале, слово «крестьяне» впервые отмечено в документах XIV века, но оно же встречается и в былинах, сложившихся не позднее чем за полтысячи лет до того. Вот, например, широко известное сказание о Вольге и Микуле. Встретившись с чудесным пахарем, Вольга говорит:

…Не научился я такой премудрости —

Орать-пахать да крестьянствовать.

Конечно, фольклор — источник своеобразный, где фантастика переплетается с предельным натурализмом, отголоски древности соседствуют с позднейшими наслоениями. Богатыри святорусские то рассекают тела врагов по языческому обычаю, то клянутся постоять «за церкви Божии», то смотрят в «трубочки подзорные» и стреляют из ружей (!!!). Однако есть основания полагать, что слово «крестьянствовать» в этом отрывке относится как раз к древнейшему пласту. Для нас же интересно то, что слово «крестьянствовать» употребляется здесь во вполне конкретном значении: «пахать, возделывать землю».

Именно возделывать землю, а не пасти скот, не заниматься ремёслами или, например, не торговать. Подчёркиваю этот нюанс для того, чтобы читатель мог оценить следующий отрывок из «Законов Ману» — древнего религиозного и государственно-правового индийского трактата. Там помимо всего прочего указано, какие занятия полагаются каждой из каст, или, правильнее говоря, варн.

Итак: «Пастьбу скота (pa^unam raksana) и также раздачу [милостыни], жертвоприношение, изучение [Веды], торговлю (vanikpatha), ростовщичество (kusida) и земледелие (krsi) — для вайщия».

Конечно, рано кричать «Эврика!» Прошли те времена, когда на основании случайного созвучия сочинялись фантастические теории и тот или иной народ бодро объявляли наследником нескольких могущественных империй древности. Заметим, что ни в «Словаре индоевропейских терминов» Эмиля Бенвениста, ни в монографии «Индоевропейский язык и индоевропейцы» Т. В. Гамкрелидзе и В. В. Иванова «земледелие-krsi» не рассматривается. (При этом в последней работе, в частности, отмечен общеиндоевропейский корень «*Har-», означающий «пахать», «обрабатывать землю», присутствующий и в латинском «aratrum», и в средневековом ирландском «arathar», и в старославянском «орало», что означает «плуг». )

С другой стороны, родство русского языка и санскрита — аксиома. И вот пример из жизни, о котором рассказывал Дурга Прасад Шастри, профессор-санскритолог из Индии, на конференции Общества индийской и советской культуры в 1964 году: «Когда я был в Москве, в гостинице мне дали ключи от комнаты и сказали: ″Двести тридцать четыре″. В недоумении я не мог понять, стою ли я перед милой девушкой в Москве или нахожусь в Бенаресе или Удджайне… 2000 лет назад. На санскрите 234 будет ″двишата тридаша чатвари″ (″dwishata tridasha chatwari″). Возможно ли где-нибудь большее сходство?»

Как бы то ни было, генетическая связь русского слова «крестьяне» и санскритского «krsi» пока что предположение. Что ж, у историков и филологов здесь воистину непаханое (!) поле для работы. И если эта статья сподвигнет кого-то на новые исследования в области истории и словесности — значит, она написана не зря.

Где «валяются» кони?

«Да тут ещё и конь не валялся!». Каждому, наверное, доводилось слышать укоризненный возглас, когда к делу, которое давно уже пора бы закончить, до сей поры не приступали. Но далеко не каждый объяснит, на каких таких лугах валяются кони, от которых зависит завершение дела.

Чаще всего при объяснении происхождения этой поговорки ссылаются на некий загадочный крестьянский обычай — дать коню поваляться, перед тем как его будут запрягать или седлать. Якобы благодаря такой «производственной гимнастике» лошади меньше устают во время работы.

Существует и другая версия — лошади катаются по земле, чтобы на них не надевали седло или хомут. Этот вариант излагает «Словарь русской фразеологии».

Но в действительности коневоды перед тем, как запрячь лошадь, не только не дают ей «поваляться», но, напротив, тщательно чистят. Столь же тщательно проверяется чистота сбруи. Когда Петро Мелехов в романе М. А. Шолохова «Тихий Дон» собирается ехать на службу, отец, Пантелей Прокофьевич, заботливо осматривает: «Малое дело — крошка или былка прилипнет к потнику, а за один переход в кровь потрёт спину коню». Свидетельству писателя, знакомого с казачьим бытом, есть все основания доверять.

Предлагается и более фантастическое объяснение. Якобы под «валянием» следует понимать холощение коня. Как известно, мерины, в отличие от жеребцов, неагрессивны и послушны — идеальная рабочая скотина. Операцию, как правило, поручали деревенским ветеринарам-самоучкам — «коновалам». И перед холощением жеребят действительно валили на землю и связывали ноги. Соответственно поговорку «ещё конь не валялся» трактуют как «ещё коня не кастрировали». Эту версию упоминает, в частности, филолог Ежи Лисовский. Впрочем, он сам же и критикует такое толкование. «Подобная операция, — пишет Лисовский, — носит разовый характер, и тот факт, что её не провели, не мог постоянно использоваться как объяснение неначатого дела, тем более превратиться в устойчивый оборот». Добавим, что кастрировать тягловую скотину непосредственно перед началом работ несколько легкомысленно: после такой операции должно пройти длительное время, прежде чем новоявленный мерин сможет вернуться в строй. Лисовский также отмечает, что, если бы спорный речевой оборот действительно имел в основе холощение, фраза звучала бы иначе: «коня не валяли» вместо «конь не валялся».

Интересную — хотя тоже далёкую от действительности — гипотезу о происхождении выражения «ещё конь не валялся» выдвигает В. Мокиенко в книге «Почему так говорят?». Он связывает происхождение поговорки с обрядовым купанием коня в росах. Автор ссылается на традиции празднования Юрьева дня, когда коню давали вволю покататься по утренней траве, и даже на былинных коней, которые купаются в трёх росах.

Описание магического обряда купания коня представляет интерес, но всё же оно не объясняет происхождения интересующего нас фразеологизма. Богатырские кони купаются в росе для обретения силы, катаются по траве-мураве, но — по причинам, указанным выше, — не делают этого непосредственно перед началом работы, перед запряжкой и выездом.

Получается, что присловье «конь не валялся» собственно с конями никоим образом не связано. Никогда на Руси (равно как и в других краях) перед работой коней не валяли.

Зато в нашей стране в больших количествах валялись валенки. Историк Наталья Мушкатёрова считает, что валянная из войлока зимняя обувка известна достаточно давно. Во всяком случае, к началу XVIII века валенки прочно вошли в народный обиход и, несомненно, оставили след в истории языка. Вероятно, в производстве валенок и следует искать разгадку «невалявшегося коня».

На интернет-форумах, посвящённых вопросам языка, часто можно встретить такую версию: «Русский валенок начинал валяться с кона — мыска. И фраза? Ещё кон не валялся? означает, что до окончания работы над валенком очень далеко». Эта версия кочует по различным ресурсам с «нулевых» годов.

Объяснение звучит вроде бы правдоподобно, если бы не одно «но». Валенок начинают валять не с носка (который, кстати, никто и никогда не называл «коном»), не с пятки и не с голенища. И на фабриках, и в частных мастерских каждый валенок валяется сразу — целиком.

Промытую и расчёсанную шерсть раскладывают и выравнивают, сваливают в мягкий войлок, потом из рыхлого войлока формуют заготовки, напоминающие огромные шерстяные чулки. Их обваливают, обминают и оббивают по колодке, придавая материалу нужную плотность и жёсткость, а изделию в целом — требуемую форму.

Изготовлению собственно валенка предшествует валяние войлока — заготовки, основы будущей обуви. А согласно словарю Владимира Даля, в старину понятия «начало», «основа» передавались почти забытым в настоящее время словом «кон». Отсюда — исконный (изначальный), испокон веку (то есть от начала времён).

Валяние основы — начало всего дела. Если «ещё и кон не валялся», значит, мастер и не приступал к работе.

А каким образом «кон» превратился в «конь»? Слово «кон» обозначало любое начало, а не только начало изготовления валенка. Очевидно, со временем связь крылатого выражения именно с этой работой утратилась, да и слово «кон» вышло из разряда общеупотребительных. А поговорка уже прижилась. И при быстром произнесении «кон не валялся» («конневалялся») звук [н] непроизвольно смягчается. Так с течением времени и возникла загадка: валяющийся перед началом работы конь.

Примечания

Статья «Кто он, русский крестьянин?» впервые опубликована в журнале «Наука и жизнь» №5 2011 г.

Статья «Где „валяются“ кони?» впервые опубликована в журнале «Наука и жизнь» №6 2015 г. Её цитировал радио-альманах «Говорим по-русски» радиостанции «Эхо Москвы» 23 августа 2015 г. (ведущие — Ольга Северская и Марина Королёва).

Спасибо за чтение

Вернуться к книге