Обложка Диалог с реальностью

Диалог с реальностью

Елена Лисицина

0% прочитано
Стандартный
Елена Лисицина

Диалог с реальностью

Глава 1 Старец

Однажды мне удалось увидеть старенького священника Иоанна Миронова - все считали его святым, к нему шли толпы людей, и его маленький храм при заводе всегда был переполнен, там всегда была невыносимая толчея и духота. Я шла к старцу со своей маленькой дочерью и с мужем, в надежде, что он подскажет нам, как быть. У дочки была аллергия на эту жизнь, она капризничала, и с каждой минутой ожидание службы становилось всё томительнее. Но вот я заметила оживление в храме - и в расступившейся толпе показался сухонький старичок в облачении, которое явно было не по размеру. Его вели под локотки молодые ребята - послушники, потому что самому передвигаться ему было очень тяжело. Толпа обступала их так плотно, что ребятам приходилось расталкивать людей, чтобы проводить батюшку к алтарю.

И вот - служба началась. Голос его был, на удивление, молодой и красивый, говорил он не громко, но слышно было всем в церкви - такая стояла там тишина. В храме принципиально никогда не использовали электрический свет - светло было только от свечей, которые ставили прихожане. И певчие на клиросе были словно настоящие ангелы, поющие славу Богу - атмосфера была какой-то возвышенной и на самом деле казалось, что происходит Таинство.

После службы, как обычно была проповедь. Старец говорил с прихожанами простыми словами, не мудрёно, но понятно каждому. И казалось, что он вкладывает свои слова вам прямо в душу: - Мы пришли на землю, чтобы научиться любить. А то как же вы - в рай собрались, а любить-то не умеете?

Навсегда запечатлелась во мне эта фраза! Как громом поразила - любить то мы не умеем! Каждый априори думает, что любви не надо учиться, она сама по себе, любовь и любовь! Вот чего-чего, а это я точно умею! А вот нет, братцы! Любовь - наука посложнее высшей математики, а любить то нас никто и не учил. Как слепые котята тычемся друг в друга, оставляя на душах синяки да ссадины - вот такая любовь.

Глава 2 Обыкновенное чудо

Когда моя дочка немного подросла, ей было уже годика полтора, я часто ходила в в ближайший к дому храм Ильи Пророка по выходным (в простонародии Ильинка), и даже записалась в воскресную школу. Я тогда, как все новообращённые, старалась следовать всем имеющимся правилам: соблюдать посты, читать Библию и Псалмы, жития святых, и даже пела в регентском хоре. Оказалось, что я откуда-то хорошо знаю старославянский язык и могу не только читать бегло, но и понимать псалмы, написанные старославянским языком - видимо, какая-то генетическая память. Иногда у нас были поездки в другие храмы с нашим учителем диаконом Константином - он выглядел всегда очень большим и грозным, как Илья Муромец, с огромной чёрной бородищей, и ослушаться его было совершенно невозможно. И вот, перед Вербным воскресением попросил он нас всех подежурить в храме после службы. Нужно было помочь прибраться в храме, почистить кандила и пол от воска, помыть пол - и я согласилась.

И так случилось, что развалились мои повседневные сапоги, оторвалась подошва, и идти в них было совершенно невозможно. Пришлось надеть парадно-выходные, с каблучком. Каблук был не сильно высоким, но отстоять на нём всю ночь... К концу третьего часа службы я готова была сесть на пол и продолжать молиться сидя, ожидая окончания службы. Я стояла рядом с баком со святой водой, и эту воду постоянно кто-то себе наливал - в бутылочки, в стаканчики. И так случилось, что воду случайно пролили. Бабули рядом сетовали, как же так неосторожно, а я поняла, что это сделали специально для меня. Мне пришла в голову неожиданная идея - я быстро скинула сапоги, забросила их под лавку - и встала обеими ногами в эту лужу. Остатки службы я простояла босиком, и ногам сразу стало хорошо. Оставшись в храме после службы, я поняла, как нелегко бывает свечницам, прибирающимся после службы. Храм, хоть и не самый большой, но у каждой иконы кандила, и все они были закапаны воском. Остатки свечей мы подцепляли ножом, а остальное протирали тряпочкой, смоченной керосином. От керосина воск быстро отходил, но в нос шибало так, что аж мутило. И вдруг... По всему храму разнёсся запах мирра. Он был на столько силён, что перебил даже запах керосина. Девочки стали бегать от иконы к иконе и искать источник запаха.

- Идите скорее сюда! Смотрите!!! - крикнула одна из них,- Распятие мироточит!

Мы подбежали к распятию - и увидели, как на живот Спасителя будто только что нанесли крест из мирра широкой кистью - и с этого креста стекали три масляные капельки. Мы стояли и смотрели на это в благоговении, благодаря Всевышнего...

Когда я рассказала в приходской школе о том, что видела, мне сказали, что в нашем храме часто мироточат иконы, и это совершенно обыкновенное чудо.

Глава 3 Батюшка

Отправились мы как-то в паломничество с нашим приходским учителем диаконом Константином. Ехали через Ораниенбаум в посёлок Лебяжье, к старому, разрушенному во времена революции храму. По пути заходили в другие церкви, молились, осматривали иконы, убранство. Отец Константин много рассказывал нам об исторических фактах, потому что по первому образованию он был учителем истории, и слушать его было чрезвычайно интересно. Так мы и ходили за ним гуськом, разевая рты и распахивая глаза от удивления. В Ораниенбауме нам позволили забраться на колокольню храма - и мы увидели Петродворец с высоты птичьего полёта - это было незабываемое зрелище. Наверху нам показали ещё старинные деревянные фрески, на которых были изображены святые, и келью монаха, который жил здесь же, при храме, и временно отлучился по делам.

Попрощавшись с настоятелем храма, мы отправились дальше. Погода стояла ненастная, ноябрь месяц, накрапывал дождик, а наш путь лежал к пригородному железнодорожному вокзалу, нам нужно было попасть на станцию "Чайка", где и был посёлок Лебяжье. Купив билеты, мы уселись в электричку и завели душевный разговор обо всём увиденном, и о чём-то ещё, что, несомненно, всегда вспоминается в разговорах. За разговорами время пути прошло быстро, и вот мы оказались на платформе станции. Пройдя лесной дорогой, мы вышли на Финский залив. И я поняла, почему посёлок назывался Лебяжье - по заливу плавали лебеди. Эти грациозные птицы совершенно не боялись людей, и подплывали к самому берегу в надежде получить угощение. Они громко кричали, переговариваясь друг с другом, периодически взмахивая крыльями. И, не смотря на непогоду, моросящий дождь и поднявшийся с залива ветер, хотелось постоять там подольше, любуясь этим чудом природы - ещё одно обыкновенное чудо, которое не увидишь в городе.

Но время шло быстро, и нам ещё нужно было ко времени успеть на встречу с местным настоятелем - отцом Николаем. Мы отправились в двухэтажное деревянное здание, временно служившее и церковью и жилым помещением для священника и его трудников по восстановлению разрушенного храма. Нас встретили тепло и радушно, и сразу пригласили в трапезную, где, прочитав все необходимые молитвы перед едой, Отец Николай сел трапезничать вместе с нами. На обед была уха из судака, пойманного здесь же, на Финском заливе, его послушниками. Угощение было на столько неожиданным и вкусным, а мы были так голодны, что сразу набросились на еду, гремя ложками. И какая же это была вкусная уха!!! Мы сидели вокруг длинного деревянного стола на деревянных лавках, тесно прижавшись друг к другу, и ощущая от этого какое-то особое единение и родство душ.

Отобедав, мы отправились к старому разрушенному храму. Колокольня его была снесена, алтарь разграблен. Отец Николай показал нам, где что должно было быть в этом храме, и трудно было поверить, что этот храм может быть когда-либо восстановлен. Груды битого кирпича, обвалившегося со стен, валялись на полу, крыша сильно обветшала, и из-под прогнивших досок можно было увидеть небо. Единственное, что сохранилось более-менее в храме - это был клирос - место, где стоят певчие при храме. Мы поднялись по деревянным ступенькам на балкон, и посмотрели на храм сверху. Сердце сжалось от боли и от надежды, что храм когда-нибудь восстановят - и мы, не сговариваясь, запели молитвы - одну за другой. Храм нам ответил гулким эхом. Не смотря на все разрушения, в нём сохранилась акустика, похожая на голоса сотен ангелов, и мы, воодушевившись, спели всё, что помнили наизусть. Такая вот импровизированная служба у нас получилась в старом разрушенном храме. Вернувшись в жилые помещения, мы опять направились в трапезную - уже к чаю, за чаем мы вели долгую неспешную беседу обо всём, что могло интересовать рядовых прихожан. Об обрядах, об исповеди, о соблюдении поста и причастии, о том, как лучше молиться, и как жить в ладу с собой, с людьми и с Богом. Отец Николай терпеливо и очень просто отвечал на все наши вопросы, и светился такой тёплой улыбкой, что ему хотелось рассказать сразу обо всём на свете - он был бесконечно рад всему, что происходит в его жизни. Одет он был в простую чёрную рясу, подпоясанную чёрным шнуром, на груди его висел самодельно вырезанный деревянный крест на чёрной верёвке. Но казалось, что он весь соткан из тепла и света, и совершенно не хотелось уезжать.

После чая мы отправились на вечернюю службу на второй этаж в импровизированный временный храм, но имеющий, впрочем, маленькую колоколенку и свой алтарь. Из клироса были всего две женщины и один дедушка, и мы подпевали им во время службы. Электричества в храме не было, но было светло от множества свечей, которые мы зажгли у икон, помолившись каждый о своём. Свечи лежали в коробочках разных размерах при входе в храм, можно было брать, сколько захочешь, только молись! А для тех, кто пожелает оставить в храме пожертвования - рядом со свечами стояла простая коробка из-под обуви, куда можно было бросить монеты, кто сколько захочет, никакой торговли в храме не велось.

Эта служба была волшебна ещё тем, что мы, совершенно ещё зелёные, пытались участвовать полностью во всей службе, помогая на клиросе. Нам выдали книжицы с текстами и нотами, которые нужны были для службы, и показывали только, на какой страничке открыть нужно. И было у меня ощущение, что я на самом деле только рот открываю, а поют за меня сами ангелы. Это было ещё одно обыкновенное чудо, завершающее наше паломническое путешествие.

Глава 4 Знаки

С тех пор, как увидела я первое в своей жизни "обыкновенное чудо", во всём, что делаю, я стала чувствовать присутствие Божье. Мир для меня стал живым, он откликался, разговаривал со мной, подавал знаки, подгонял иногда, бил за провинности, выдавал волшебных пенделей. Но всё это уже не было для меня неожиданностью, а стало настоящим Диалогом с реальностью. Стоило мне задаться вопросом, как мне тут же приходил ответ. Стоило мне о чём-то подумать - как оно само притекало ко мне на блюдечке с голубой каёмочкой. Как будто весь коллективный разум подключился к моей "электронной сети", и всё работало на то, чтобы решать мои боевые задачи. Я чувствовала себя в потоке, который несёт меня сам, а мне остаётся быть только свидетелем всех этих чудес. Ведь о них нельзя никому рассказывать - засмеют (если не посоветуют обратиться к психиатру)!

Эта моя неофитская эйфория длилась несколько лет, пока я не решилась поделиться ей с другими людьми. Оказалось, что это вполне себе обыкновенно для всех верующих, и нет в этом ничего необычного, Бог ещё не такое может!

Я прочитала, что самый дорогой дар, который может дать Бог человеку - это видение своих ошибок. Потому что когда видишь - их можно исправить и жить дальше. А когда не видишь - это невозможно. И я от всей души пожелала увидеть свои ошибки - и началось!!!

Стоило мне о чём-то плохом только подумать, как я падала и разбивала коленки, натыкалась на косяки дверей, могла порезаться случайно, или попасть в аварию. Удары были не слишком сильными, до переломов не доходило, но вполне себе ощутимыми. Так я училась думать о хорошем, и приводить свои мысли и чувства в порядок. Мой ангел-хранитель очень ревностно относился ко всем моим мыслям и строго меня наказывал, когда я злилась на кого-нибудь или бранила кого-то в уме своём, особенно, тех, кого люблю. И по сей день я внимательна к своим мыслям, и не позволяю себе застревать на негативе, погружаясь в бессмысленную пустоту отчаяния. Обиды для меня теперь - это какой-то архаизм, что-ли, неумелые манипуляции, детские капризы - не более того. В этом Диалоге я научилась смотреть и видеть главное, не обращая внимания на шелуху напускного. Видеть причинно-следственные связи и понимать, что всё зависит от всего, и эти взаимосвязи работают во все стороны. Мы как в большой нейросети - один кто-то дёрнется - и побежал сигнал, поднимая волну возмущения. Сколько таких волн? Увидеть это всё можно только если уметь смотреть.

А если ты смотришь на всё с любовью, то открывается такая красота этого мира, какую и описать в словах невозможно. "Красота - в глазах смотрящего".

Спасибо за чтение

Вернуться к книге