На всякий случай
Глава 1
Мама, посмотри как мило!
Сколько вкусных фруктов тут!
А они, что в магазине,
На прилавке здесь растут?
- Не чешись сынок! В бардачке крем! Возьми и помажь! – Борис говорил громко, но спокойно, еле сдерживая злость. Он так и не научился подавлять в себе резкие вспышки гнева, когда старший сын буквально сдирал с себя кожу. Почему так происходило, он так и не понял. На работе его выдержке и спокойствию могли только позавидовать. Однако постоянные почёсывания Филиппа просто выводили его из себя. Борис уже много раз получал обильную порцию скандала от жены, но как не старался, так и не взял нервы под контроль. Довольно не просто наблюдать, когда родной человек заживо разрывает себя на части у тебя на глазах, а ты не в состоянии это остановить.
Филипп, уже знавший реакцию отца, мгновенно подчинился. Маленькие ручки умело нашли нужный тюбик крема, среди множества таких же. Ему уже было десять, но выглядел он гораздо младше. В школе и дворе его прозвали малышом, что не расстраивало, но задевало. Ну не виноват же он в этой аллергии на…да почти на всё. Можно сказать на весь мир. Пока все дети ели мясо, творог и яйца, Филипп глотал таблетки и подставлялся под уколы. И хоть умом он превзошёл многих, физически остался почти от всех сверстников.
Борис нервничал и барабанил пальцами по рулевому колесу своего минимобиля. С тех пор как в мире наступил очередной энергокризис, таким как Борис, запретили покупать большие машины. Словно топливо он приобретал не за свой счёт. И теперь Борису, довольно крупному мужчине, приходилось ехать в позе эмбриона в этой крохотной раковине. Так что любая задержка в дороге вызывала дополнительный стресс. Они попали в пробку на единственной дороге маленького городка, ведущей к последнему выжившему супермаркету. Единственный магазин еды и одежды, сожравший конкурентов как акула мелкую рыбу. Ещё бы. Постоянные акции и распродажи, круглосуточная работа, даже говорящее название «Большие скидки». У остальных просто не было шансов. Вокруг него всегда было много народу, как и сегодня.
Особый день. Не праздник и не акция. Вновь пришло предупреждение о сильном ветре. Уже третий раз за год. В последнее время с погодой творится что то странное. То снежная метель в июле, то сильный дождь в новый год. Последнее предупреждение преуменьшило действительность, и их маленький городок на месяц оторвался от всего остального мира. Двадцать первый век перевалил за экватор, а человек по прежнему остаётся бессилен перед природой. Наверно таковым и останется.
Они продвигались вперёд со скоростью улитки, на которую и были похожи. Борис ненавидел эти поездки. Раньше он лишь выполнял функцию водителя, но как только их пересадили в эти спичечные коробки без багажников, за покупками они ездили с сыном, а жена с дочкой дожидались дома. Вернулись в прошлое. Когда то женщины ждали мужчин в пещерах. Даже не понятно, кому было труднее. Борис часто заказывал продукты на дом, но в такие дни курьерскую службу разрывали на куски. Хорошо хоть с ним был Филипп. В свои годы он уже знал все продукты и цены. Что можно и нельзя. Быстро читал состав и считал срок годности. Прекрасные качества для выживания в городе.
Цифровой проигрыватель вещал новости. Теперь всё стало цифровое. Радио и телевидение уже несколько лет пылятся на полках истории. Даже по телефону нормально не позвонить, все сразу знают, где ты и с кем. Никакого уединения. Выступал мэр, наверно действительно всё серьёзно. Возможно как в прошлый раз. Не выходите на улицу, запаситесь едой. Ага, только бы до источника добраться. К мэру присоединился женский голос. Филипп вновь пытался почесать руку, но строгий взгляд отца сразу отправил его в бардачок.
- Такого урагана мы ещё не видели! Это не шутка! Отнеситесь со всей серьёзностью! Мы не… - воспроизведение остановилось. Наверно вновь из-за непогоды, а может мэр испугался паники и велел нажать нужную кнопку.
Вот только паники сейчас не хватало. Дай людям повод, они сметут с полок всё, нужное и не нужное. Сосед в прошлый раз скупил всё средство для чистки каминов. Хотя у него никогда в жизни камина не было.
На самом деле Борис переживал за Филиппа. У него было своё питание, молоко, мука и сладости. Правда, не у него одного. Те, что постарше, даже собирались в общины. Общая диета, как общая проблема, объединяла людей. С некоторыми они даже были знакомы. С виду обычные люди. Подумаешь, едят не всё. Но ведь такие группы всегда возникают, когда остальные не принимают особенных в свои ряды.
Борис наконец добрался до стоянки супермаркета. Остаётся надеется, что «не всё едящие» ещё не разорили стеллажи с безглютеновым печеньем.
Припарковаться удалось напротив входа. Стоянка оказалась наполовину пуста. Видимо, большая часть города, тоже слушала выступление мэра.
Борис вышел из машины и взял Филиппа за руку. На полпути им пришлось вернуться, за пакетами. Не то, что было жалко денег, для Бориса это уже был многолетний ритуал. Однажды, руководство супермаркета пыталось включить стоимость пакетов в сумму товаров, но быстро отказалось от этой идеи. Пришлось даже привлекать полицию, чтобы угомонить этот спонтанный митинг.
Ветер усиливался, словно заставлял поторопиться. Кроме погоды, всё было как обычно. По парковке гулял местный фермер, выкрикивая «горячего копчения!». Продавал он то ли мясо, то ли сало, прямо из машины. Доказывал всем, что мясо своё, домашнее. Правда, легенда быстро развеялась. Скот он не держал, как и все в округе, а мясо покупал в этом же супермаркете. Цифровой век, ничего не утаишь. Но бывший полицейский продолжал свою предпринимательскую деятельность. Может от скуки, а возможно не хватало скромной пенсии. Директор супермаркета много раз жаловался на него, но полицейские пропускали всё мимо ушей, осознавая, что скоро могут оказаться на его месте.
Ближе к входу бродила местная попрошайка. Раньше она выпрашивала деньги, иногда даже честно признавалась, что на выпивку. Сейчас же переключилась на продукты. Наверно спиртное добывал муженёк, который воровал алкоголь внутри магазина.
Но самый любопытный персонаж стоял возле входа. Взрослая женщина, просто и аккуратно одетая, говорила без остановки. Было не понятно, обращается она к тебе или к кому то невидимому. Пару раз Борис даже останавливался неподалёку, чтобы подслушать её разговоры. Монолог оказался полной неразберихой. Рассуждения про конец света прерывались плохой уборкой подъездов, экономический кризис, вредом обезжиренного творога. К ней уже все привыкли и никто не обращал внимания. Правда, проходя мимо, Борис всё же обходил Филиппа, преграждая ей путь к сыну. На всякий случай.
В самом супермаркете оказалось просторно, никаких столпотворений и очередей. Хотя, по внешнему виду директора, высокого, тучного, лысоватого мужчины в очках, день выдался не простой. Он патрулировал зону выхода и внимательно следил, особенно за кассами самообслуживания. Оба охранника тоже были на месте, но в отличии от начальника, стояли спокойно, скорее выполняя роль декораций, чем гарантов безопасности. Все три кассирши тоже были на местах, чего не наблюдалось давно. Обычные кассы теперь были только для людей с ограниченными возможностями, но к ним шли все. За много лет люди так и не научились доверять машинам.
Войти сразу не получилось. Пришлось пропускать парковщика тележек, дядю Витю. Несчастного, одинокого старика, для которого не осталось больше смысла в жизни, как собирать с парковки брошенные тележки. Судя по длинной колоне, которую дядя Витя толкал в магазин как железнодорожный состав, половина города ужа запаслась всем необходимым. Взяв одну из тележек, сделанную из переработанного пластика, Борис почти бегом отправился в конец торговых рядов, волоча Филиппа за руку, как ребёнок куклу.
- Ну слава Богу! Хоть это осталось! – Борис стоял посреди гиппоаллергенного отдела и даже немного улыбался. Полки были пусты на три четверти, но ещё оставалось, чем поживиться. – Ни в чём себе не отказывай, сынок!
Филипп собирал остатки с полок и погружал в корзину. Его еда была в три раза дороже, но поделать ничего было нельзя. Не гречкой же с рисом на воде его постоянно кормить. Сын справлялся великолепно, выполняя все наставления мамы. Мука для хлеба, молоко миндальное, масло кокосовое, печенья, конфеты, консервы. Конечно, дома всё было с запасом, но последний ураган выключил жизнь в городе на месяц и провианта едва хватило. Решено было взять побольше, на всякий случай. Покидая, как говорил Борис «Филиппов отдел», он заметил, что теперь полки опустели окончательно.
Оставшуюся свободной половину тележки наполняли дольше. Для удобства вернулись в начало магазина. Торговые ряды были словно при дефиците. Удалось найти лишь одну пачку батареек, пару фонарей и несколько бутылок воды. Остальное пространство заполнили овощные консервы.
- Мда, не густо! – Борис не особо расстроился. Они давно привыкли жить с запасом. Если бы не Филипп, из дома можно было не выходить месяца три.
Последний ряд перед кассами был с алкоголем и он, как всегда, был полон. Борис не пил уже лет девять. С тех пор, как Филиппу поставили диагноз, он вообще отказался от многих пищевых привычек. Жена конечно поддержала. Поэтому данный отдел был бесполезен.
Из-за угла выскочил трясущийся парень, худой и не бритый, в грязной рабочей куртке. Он держал руки в карманах и мелкими перебежками направлялся к выходу. Наверно, в городе уже не осталось человека, который не узнавал в парне мужа той самой попрошайки. Теперь понятно, почему директор дежурил в зале.
Подойдя к кассам, Борис задержался и оглядел торговые ряды, по которым продолжали бродить с десяток человек. Он пытался вспомнить, не забыли ли они чего. В этот момент сын сильно дёрнул отца за руку.
- Папа, смотри?
Филипп показывал в сторону выхода. Сквозь стеклянные двери открывалась жуткая картина. Ветер усилился так сильно, что не убранные тележки просто парили в воздухе. На парковку опустились сумерки. Супермаркет находился в низине, от чего не было видно дороги, поэтому сирены ещё больше нагнетали обстановку. Борис попытался пригнуться и разглядеть улицу лучше, но ничего не вышло.
- Папа, мы пойдём? – Филипп был напуган. После последнего урагана он стал бояться грома, да если честно и Борис немного тоже. Борис уже двинулся к электронным кассирам, но вспомнил про живых. Даже сейчас он не хотел пренебрегать возможности человеческого обслуживания.
Он расплатился кольцом, которое теперь являлся не только символом брака, но и цифровым кошельком, пропуском и паспортом. Вся жизнь на пальце, только от розетки заряжается. Борис был уверен, если бы их не заставили, люди бы до сих пор пользовались только бумажными деньгами. Борис сложил покупки обратно в тележку и направился к столу упаковки. Он не любил вывозить тележку на улицу, жена всегда заставляла возвращать её обратно.
- Пап, а мы до дома сможем доехать? – Филипп прижался к его ноге, посматривая на улицу. Люди с тележками и пакетами, бежали к своим машинам, пока ветер сбивал их с ног. Борис был очень рад, что оставил машину у входа.
- Не переживай сынок, ветер попутный, быстрей доедем! – отец подмигнул сыну и улыбнулся, но ответной улыбки не дождался.
В другом конце супермаркета послышался жуткий гул, словно завыл большой и страшный зверь. Ветер продолжал усиливаться и вытяжка начала брать высокие ноты. У выхода началась потасовка. Между двух рядов стеклянных дверей было большое пространство, для сохранения тепла зимой. Раздвижные створки распахнулись и в магазин вошли директор и два охранник, ведущие под руки местного пьяницу Толика.
- Выворачивай карманы! – директора магазина звали Олег Валерьевич. Его высокий голос не соответствовал большим габаритам и раздражал, а когда он злился тем более.
- Да я тебе отвечаю, начальник, ничего не брал! – передних зубов у Толика не было, как и половины задних. Он был тем самым типичным пьяницей, которые обитают в каждом городе. Рваные джинсы, пиджак поверх грязной майки. Обычно на голове ещё была кепка, но наверно её сдуло ветром.
- Я не собираюсь после тебя недостачу оплачивать!
- Я за спичками зашёл, а у тебя ни хрена нет!
- И как? Удобно за спичками без денег ходить?
Как раз в этот момент, мимо них попытался пробежать трясущийся парень. Это заметила одно из кассирш и успела крикнуть. Один из охранников схватил бедолагу за рукав и дёрнул к себе. В этот момент из под куртки выпала бутылка чего-то красного и разбилась вдребезги об пол.
Директор несколько раз сменил цвет лица, потом стал задыхаться и заикаться.
- Ах ты сукин сын! Опять? Ещё и дорогущую взял!
- Воришка попытался вырваться, от чего куртка затрещала по швам. Испуганные и бегающие глаза искали путь к отступлению. Борис вместе с сыном словно попали в кино. Вытяжка завыла как стая волков. Неудачливый вор резко остановился и уставился на улицу.
- Аллочка. – лишь прошептал он.
Все одновременно переместили взгляд на парковку. К хороводу брошенных пакетов и тележек присоединились люди. Они парили по кругу на высоте трёх метров, постоянно опускаясь и поднимаясь, как лошадки на карусели. Несчастные сталкивались друг с другом и летающими рядом предметами. Несчастная Аллочка взлетела выше всех. Цветастое платье в миг слетело с худощавого тельца, да так изящно, словно она ни раз репетировала этот трюк. Зрелище было жуткое. Борис прижал лицо сына к животу, но сам не мог отвести глаз. Дьявольская воронка расширялась и захватывала всё новые предметы. Теперь над землёй кружились большие камни и ветки. Рекламные баннеры посрывало со стен супермаркета. Ветер мотал людей в воздухе, как собака не успевшего убежать котёнка. Пол под ногами задрожал, лампы освещения замерцали. В магазине стоял жуткий вой ветра, но он был уверен, что точно слышал звук ломающихся костей. Молчание прервал дядя Витя:
- Мои тележки! – прокричал он и побежал к выходу. Первый ряд стеклянных дверей распахнулся.
- Какие к чёрту тележки? – завопил директор. Теперь его голос напоминал поросячий визг. Он схватил парковщика за ворот куртки и отшвырнул в сторону касс. Двери стали закрываться. В этот момент Борис заметил сумасшедшую болтушку, прижавшуюся к стене в коридоре. Даже сейчас она продолжала говорить сама с собой.
- Нажми же эту долбанную кнопку! Заблокируй двери! – крикнул директор одному из охранников.
- Подождите! – остановил их Борис. – Там остался человек!
Директор попытался сделать вид, что ничего не слышит, но видимо вспомнил про статью за оставления человека в опасности. Он приказал охраннику остановиться жестом руки, подошёл к дверям и как только они распахнулись закричал:
- Заходите внутрь! Быстрее! Мы сейчас заблокируем двери! Вы меня слышите? – но женщина не реагировала. Она продолжала смотреть прямо перед собой и разговаривать.
- Да ну её на хрен! Она же больная! Закрывай давай! – стал ругаться Толик.
Ветер усиливался. Лампы заморгали активнее.
- Папа, я боюсь! – запищал Филипп, продолжая упираться носом в живот отца. Но Борис не слышал его. Он смотрел то на женщину, то на парковку. Минимобили стали скатываться в центр воронки.
Директор отошёл от дверей и хотел дать команду, но двери распахнулись вновь.
- Аллочка! – несмотря на всё безобразие и жалость собственного существования, он бросился спасать её из пасти безжалостной стихии, обрекая себя на верную гибель. Всё как в старом кино.
- Посиди тут! – Борис усадил Филиппа под стол для упаковки продуктов, прикрыв тележкой. – Никуда не уходи! Я сейчас!
- Папа, я боюсь!
- Я сейчас приду! – крикнул на сына Борис.
Он выскочил в коридор, едва двери распахнулись.
- Да что вообще происходит? Этот куда? – негодовал Толик.
Борис подбежал к сумасшедшей и поднял на руки. Она продолжала говорить, но не сопротивлялась. Спасатель взглянул на парковку. Его минимобиль, припаркованный ближе всего к входу, стал подниматься над землёй. Ещё дальше он увидел другого спасителя, бежавшего на бой с ветром за Алллочкой. С каждым шагом он поднимался всё выше, словно карабкался по невидимой лестнице. Опустился ниже некуда, спился, воровал, но за свою женщину был готов драться с ураганом. Невероятно.
Воронка всё расширялась, Борис побежал внутрь. Влетев в открытые двери, он споткнулся и грубо усадил болтушку на пол, чуть не навалившись на неё всем весом, но смог увернуться и упал рядом на плечо. Директор махнул рукой, как только двери сомкнулись, и охранники заблокировали их. Борис встал и подбежал к сыну, подхватил на руки и крепко обнял.
На улице становилось темнее. Машина Бориса то взлетала, то падала, словно танцуя. Несчастный воришка затерялся в воронке. По парковке стали разлетаться куски мяса. Все покупатели выстроились напротив входа. Многие стали хвататься за животы и рты, некоторые отворачиваться. Но Борис догадался, что мясо не человеческое. Оно было свиное, горячего копчения.
- Надо опустить решётку, шеф! – кричал один из охранников, обращаясь к директору магазина.
- Так опускай, чего смотришь?
Охранники подошли к дверям. Один из них установил стремянку. Они хотели опустить решётку от воров, установленную ещё во времена, когда супермаркет не был круглосуточным. Тот, что был моложе, стал карабкаться вверх. В этот момент, первый ряд стеклянных дверей разлетелся на осколки и в коридор влетел минимобиль Бориса, остановившись в метре от второго ряда дверей. Охранник свалился со стремянки на пол, издав девчачий крик.
Машина лежала на левом боку и почти полностью перекрыла обзор на улицу. Теперь лишь один ряд стеклянных дверей ограждал людей от разбушевавшейся стихии.
Все были в растерянности и молчали. Даже сумасшедшая прервала свой монолог. Борис прижимал к себе дрожащего сына. Толик достал из штанов ранее украденную бутылку и стал пить с горла. Кассирши испуганно выглядывали из под стойки. Директор нервно вытирал пот со лба платком. Супермаркет трясся так, что казалось скоро рухнет. Все переглядывались, но боялись сказать правду. Все кроме одной. Сумасшедшая встала и развернулась к публике. Лишь ей хватило смелости озвучить мысль, крутящуюся в головах. В этот раз она не болтала без перерыва и не смотрела в пустоту, а лишь произнесла одну фразу. Громко и чётко:
- Нам конец!
***
Больше сумасшедшая не разговаривала, а лишь стояла напротив касс и покачивалась вперёд. Среди людей начались перешёптывания и переглядывания. Постепенно начиналась паника. Борис отступил вглубь супермаркета. Он сидел на скамье для примерки обуви. Филипп сидел рядом, опустив голову на колени отцу.
- Я хочу к маме! Когда мы поедем к маме?
- Скоро сынок. Не переживай. – Борис успокаивал сына, гладя рукой по голове. Но сам он был не в порядке. Как там семья, родители, дом? Они все жили на одной улице, только в разных концах. Город напоминал большую деревню. Многоэтажных домов здесь почти не строили. Спасибо грунтовым водам. Конечно, дома были крепкими, из лунаблока, крепче гранита. Горит правда лучше дерева. Борис переживал. Он оказался заперт здесь, в самом нелюбимом месте, и никак не мог помочь близким. Борис был главой большой семьи, содержал и заботился не только о жене и детях, но и родителях. Без его участие не происходило ничего, его слова было решающим. А теперь он здесь, а остальные там. Тревожные мысли не давали ему покоя. Где-то на складе гудела проклятая вытяжка, на коленях хныкал маленький сын. Обычно его слёзы включали отцовский гнев, но в этот раз причина была уважительной. Он продолжал успокаивать Филиппа и осознал, что делает это впервые в жизни. К нему вернулись те самые чувства, когда он впервые взял его на руки. Крохотный комок, завёрнутый в тряпки. Борис размяк, он наконец понял как любит сына и переживает за него. Какой же глупый и чёрствый, раз для этого потребовалось попасть в смертельную передрягу.
- Только этого ещё не хватало. – подумал про себя Борис.
В стороне касс послышались ругань и брань.
- Положи на место! Камеры всё записывают! Потом во век не расплатишься!
- Валерич, ну ты же слышал, нам всем конец! Вы как хотите, а я помирать трезвым не собираюсь! И вообще, ты до меня докопался, а у тебя вон сколько с набитыми ртами ходят! А ты сразу положи! Я может всю жизнь мечтал вот эту розовую бурду попробовать! - Толик ходил по торговым рядам и не стесняясь набирал всё подряд, не обращая внимания на ценники.
- А ну! Вы чего? – тучный директор с трудом взобрался на стол кассира. Борис думал лишь об одном, - Только бы не упал. – Внимание! Слушайте все! Я являюсь директором супермаркета, если кто не знает! Все товары, за которые вы не расплатились, являются собственностью магазина! Факты употребления и использования без оплаты, будут являться кражей! Я просто обязан всё зафиксировать и передать в полицию!
- А если мы здесь надолго?
- А что если не взяли с собой много денег?
- И что теперь? С голоду помирать? - выкрикивали из толпы.
- Тогда, займите у друга! Или рассрочку оформляйте!
- Связи нет! Кассы не работают! – в этот раз крикнул Борис, который сразу же попытался позвонить жене, но безуспешно. Всего в магазине, вместе с персоналом, оставалось человек тридцать. Но даже этого хватило, чтобы перекричать проклятую вытяжку.
- Помощь скоро придёт! Все были в курсе непогоды! Я не позволю мародёрствовать и воровать! – директор вновь перешёл на визг. – Вот ты парень, куда тележку поволок? – он обратился к Борису.
- Я оплатил! Чек есть!
- Отлично! Вот и всем советую последовать примеру этого добропорядочного гражданина!
- А если люди не успели оплатить? – Борис встал, аккуратно подвинул Филиппа, который уснул не смотря на шум. – А если успели, но не всё? Аппараты ведь тоже от сети работают?
Толпа, за исключением охранников и кассиров, стала поддерживать Бориса. Он неожиданно стал предводителем нового племени.
-Хорошо! Ваше предложение!
- Блокнот заведите и записывайте! Каждый будет подходить и отмечать, что взял! А после того как выберемся, рассчитаются!
- А если у них вообще денег нет? – директор посмотрел на Толика.
- Тогда обратитесь в полицию или куда вы там хотели?
Толпа зааплодировала. Особенно активно Толик. Директор вновь вытер пот со лба.
- Мне нужно разрешение руководства!
- И как вы это сделаете? – Борис показал неработающий телефон. – В окно будете кричать? – все рассмеялись. – Старше вас по должности здесь никого нет! Поэтому решайте! Либо цивилизованно, либо бегайте за каждым!
Директор не мог найти себе места. Он уже пожалел, что взобрался на этот пьедестал. Олег Валерьевич был из тех, кто никогда не нарушал указаний начальства и боялся брать на себя лишнюю ответственность.
- Ладно! Но учёт буду вести лично! И если кто не сообщит, тоже зафиксирую! Прошу услышать всех!
- Отлично Валерич! – Толик уже подкатил полную тележку. – Вот эту всю красоту, запиши на мой счёт!
- А с тобой вообще отдельный разговор будет!
Все вновь засмеялись. Обстановка разрядилась. Улыбнулся даже Борис, но через минуту всем вновь стало не до веселья. В супермаркете погас свет.
Паника накатила как вторая волна. В супермаркете не было окон, лишь маленькие форточки под высоким потолком. Борис, на ощупь, сразу побежал к Филиппу. Он не боялся темноты и не боялся потерять сына. Далеко бы он всё равно не убежал. Борис боялся, что Филипп испугается, подумает, что его бросили. Глаза от резкой темноты не могли разглядеть ничего. Позади происходило настоящее безумие. Послышались звуки битого стекла, сопровождаемые ругательствами Толика, а следом ещё большими негодованиями директора. Женский визг, нецензурная брань, кто-то или что-то громко упало на пол. Затем послышался собачий лай. А она здесь откуда? Люди стали хаотично перемещаться, сбивая друг друга с ног. Среди пленников началась настоящая паника.
Борис отстранился от этого беспредела и продвигался к сыну. От неожиданности он совсем забыл про фонарь на телефоне. Впервые в жизни пригодился. Освещая путь тонкой полоской света, он дошёл до Филиппа, который начал открывать глаза.
- Папа? Что случилось?
- Ничего, сынок. Всё нормально.
- Мне приснился страшный сон.
- Бывает. – Борис надеялся, что реальность окажется не страшнее.
- Нам уже можно домой?
Борис не знал, что ответить. Обманывать было бесполезно. Солнечный свет не проникал сквозь стеклянные двери. К неутихающему ветру добавился сильный дождь. Судя по звукам на крыше, даже град.
- Пока нет, сынок. Но как только будет можно, сразу поедем.
- Я хочу к маме. Давай позвоним маме по видео.
- Интернет кончился.
- Я боюсь папа. А у мамы всё хорошо? А у сестрёнки? А у бабы с дедой?
- Конечно. Они в безопасности. Сидят у нас в подвале и чай пьют. – Борис не верил сам себе. Он тоже не знал, что происходит в городе. В прошлый раз ураган запер их в подвале на месяц. Но по сравнению с этим, в прошлый раз был лёгкий штиль. И на чём он ехать собрался? На перевёрнутой на бок минимашинке? Чуть тяжелее детской коляски и чуть мощнее электрической зубной щётки? Да и заряда батареи вряд ли хватит, чтобы ехать против такого ветра. Но Борис надеялся, что не обманул сына и вся семья укрылась в подвале.
Аварийное освещение включилось с запозданием. Непонятно, чего программа ждала целый час. Из трёх рядов осветительных ламп, включился только средний. Зато кассы и холодильники функционировали полностью.
Борис посадил Филиппа на скамейку и попросил подождать, пододвинув к нему тележку. При этом разрешил брать, что захочет. Филипп согласился остаться, но сразу схватил пачку печенья.
Борис вернулся на основную сцену театра. Люди выглядели как после драки. Молодая женщина собирала лоскуты на груди, которые раньше были кофтой. Лающей собакой оказалось ручное животное, больше похожее на смесь хорька и крысы, помещающееся в дамской сумке. У директора магазина из носа текла кровь. Может от давления, но скорее всего кто-то просто не упустил шанс. Остальные выглядели ненамного лучше. Только Толик стоял в стороне, как ни в чём не бывало, откупоривая очередную бутылку. Сумасшедшая женщина сидела на коленях напротив входа и раскачивалась взад-вперёд, словно молилась. Говорила она тихо и быстро, и постоянно одно и тоже. – Это мы виноваты. Мы все виноваты. А чего мы хотели? Это мы виноваты.
Хуже всего пришлось крупному мужчине, который носил шляпу, но где-то её потерял. Он лежал на боку и прижимал к животу правую ногу, сильно пострадавшей в этой суматохе. Бедняга мотал головой в стороны и стонал, периодически повторяя:
- Долбанная псина!
- Донни не псина! Она сама испугалась!
- И кличка дебильная!
- Не переживайте, – вмешался в полемику молодой парень лет двадцати пяти. – У нас есть врач!
- Я стоматолог. – перебил стоящий рядом молодой человек с жидкими усами и прилизанной чёлкой, больше похожий на старшеклассника, чем врача. Эта реплика слегка разрядила обстановку и даже вызвала лёгкую улыбку у окружающих, первую с момента отключения света. Борис вновь хотел взять слово, но быстро передумал. Толпа была не готова к новой порции впечатлений, нужно было тщательно подготовиться. Он подошёл к человеку, знающему больше остальных, но вызывающего неприязнь своим поведением. Борис подошёл к директору супермаркета. Тот с помощью карманного зеркала одной из кассирш, изучал состояние своего носа.
- Мы можем поговорить? Олег Валерьевич, кажется?
- Вам не кажется! А я с кем имею честь?
- Борис. Просто Борис.
- Хорошо, просто Борис! И о чём же?
- Давайте отойдём. И тише, пожалуйста.
- А по чему бы не здесь, при людях?
Борис сократил дистанцию и стал говорить прямо в лицо, от чего директор выпрямился во весь рост и встал по стойке «смирно».
- При людях? А где ты видел людей? Эти? – Борис поднял руку и завёл за спину. – Это не люди, это толпа. Ты хочешь повторения мясорубки при свете?
Олег Валерьевич дотронулся до переносицы и испуганно сглотнул слюну.
- Пойдёмте за мной. На складе у меня есть кабинет.
- А вытяжка?
- Она не помешает.
Кабинет директора оказался небольшим, но очень комфортным. Он запирался на толстую металлическую дверь с хорошей шумоизоляцией. Наверно здесь хранилась выручка, поскольку в углу стоял небольшой сейф. Какой смысл делать большое хранилище, когда бумажки и железки уже почти заменены цифрами на экране. Помещение было чистым и светлым, несмотря на одну работающую лампу. Столы располагались буквой «Т», по классике, для проведения совещаний. Позади стола располагался огромный шкаф с документацией. Всё аккуратно, по полочкам и на своём месте. Директор был настоящий педант. И с вытяжкой не обманул, шума практически не было слышно
Борис взглянул на часы. Он разрешил Филиппу брать игрушки с прилавка и обещал скоро вернуться. Уровень заряда на часах показывал лишь восемь процентов. Жаль, что сейчас не в моде механические. Они не показывали погоду и не выходили в интернет, зато от розетки не заряжались и работали. С этими гаджетами без электричества, они быстрее вернутся в каменный век. Теперь они дважды в плену. У погоды и у розетки.
Олег Валерьевич долго возился с дверью. Борис не стал дожидаться приглашения и присел. Наконец закончив, директор обошёл стол, но садиться не стал. Он вновь достал платок, протёр сначала очки, а потом лоб, занимающий полголовы. Убрав платок в карман брюк, хозяин кабинета упёрся руками в стол и наклонился вперёд.
- Слушая вас.
- Сколько будет подаваться аварийное электричество?
- Я думал, вы хотите сообщить важную информацию, а не устраивать допрос мне?
Вы вообще кто?
- Я тот, кого уже один раз послушали и перестали бесконтрольно растаскивать ваши товары. Я ведь могу и что-нибудь безумное предложить, вместо долговой тетради. Ну как? Будем общаться или сразу пойдём к остальным, и пусть творят что хотят?
Директор наконец сел. В этот раз он обошёлся без платка и просто провёл ладонью по лицу. Сложившаяся обстановка нагнетала. Он не знал, что делать и как поступить. При обучении такого не было и в инструкциях такого не писали.
- Я вас понял. Надеюсь, вы это делаете не только в своих интересах?
- Отчасти. Со мной маленький сын, а в городе осталась семья. Я бы хотел побыстрее к ним вернуться, а не сдохнуть здесь. Наверно, у вас аналогичная ситуация?
- У меня нет семьи. Только мама, – как мило, большой начальник живёт с мамочкой. – но я бы тоже хотел к ней вернуться.
- Ну вот и отлично. Так что с электричеством?
- За складом есть три аккумуляторные батареи. Каждая рассчитана на сутки.
- Значит есть три дня. Что они питают?
- Дежурное освещение в зале и в моём кабинете. Так же освещение в туалетах, сигнализация, кассы и холодильники.
- Если отключить ненужные, к примеру кассы, работа аккумуляторов продлится?
- По инструкции не положено.
Борис покашлял.
- Теоретически да. Но мы не пробовали.
- Как вы пережили прошлую бурю.
- Мы успели закрыться. Поступило указание руководства. В итоге понесли большие убытки и нам не выплатили премию.
- Значит, в этот раз решили избежать убытков – подумал Борис – или ураган достиг их раньше.
- На складе остались товары, не вынесенные в зал?
- Нет. Сегодня был сумасшедший аншлаг. Всё оставшееся на полках.
- Что с вытяжкой?
- Не успели починить. Должны были в конце недели. Но её можно прикрыть. Закроем двери. Думаю поможет.
Теперь за голову схватился Борис.
- Давайте думать товарищ директор.
- Всё так серьёзно?
- Наши дела плохи.
Дальнейший разговор оказался довольно долгим и местами эмоциональным. На предложения Бориса директор реагировал неадекватно и даже агрессивно. Постоянно ссылался на документы и инструкции, которые были бесполезны и прекратили действовать несколько часов назад. Потом начались жалобы на свою нелёгкую долю, что он материально ответственный, не имеет полномочий и его сделают виноватым. Борис несколько раз подавлял в себе желание ударить этого большого маменького сынка. В конце концов, когда Борис поставил вопрос о выживании, директор сдался, но выступить перед народом отказался. Нежелание брать на себя ответственность было не просто привычкой, это стало похоже на рефлекс.
Часы Бориса всё же отключились. За эмоциональным спором он окончательно потерял счёт времени. Но учитывая реакцию директора Борис не пожалел, что их дебаты прошли за закрытыми дверями.
Покинув кабинет Борис почти бегом направился в торговый зал, не только из-за Филиппа, но и невыносимого шума вытяжки, который немного стих. Он торопился к сыну, которого не планировал оставлять на долго, тем более с обезумевшими от страха людьми.
Выйдя в зал, Борис боялся увидеть заплаканного в истерике сына, бегающего по торговым рядам в поиске отца. Однако, то что он увидел, оказалось ещё более неожиданным. Филипп сидел на том же месте, но уже в компании маленькой девочки, двух женщин и парня. Увидев отца, Филипп побежал к нему на встречу.
- Папа! – сын набросился на него так, словно не видел целую вечность.
- Как дела?
- Всё хорошо! Смотри, кого я встретил!
Борис подошёл к новым знакомым сына. Директор магазина всё ещё не вышел в зал, поэтому выступление перед народом откладывалось.
- Добрый день! – вперёд вышла молодая женщина лет тридцати, с пышными золотыми волосами. – Вы меня наверное не помните, я Ирина, мы с вашей женой ходим на собрания аллергиков. Это моя дочь Алёна.
- Очень приятно! – поздоровался Борис. – Я действительно вас не помню. – подумал он, но вслух произносить не стал. Всё его внимание приковала девочка, которая ела печенье, скорее всего из их тележки. Филипп добрый мальчик и поделился бы, даже если эти печенья оказались бы последними на земле.
- А это Радик и его жена София. Они тоже члены клуба.
- Кто бы сомневался. – вновь подумал Борис. – У них тоже дети аллергики?
- У нас нет детей. – ответил мужчина. – Мы сами страдаем от этого недуга и не решились заводить малыша.
- Понятно. Я Борис, а это мой сын Филипп. Как вы нас узнали? Мы с сыном не ходили на эти собрания.
- Я видела вас на фото. Филипп так вырос. Ещё Алёна увидела наши печенья в тележке и пазл сошёлся. Нам повезло меньше. Дома всего навалом, а тут выбор не велик.
Борис понимал, к чему ведётся разговор. Ему предстояло объявить всем о плохом положении и он не знал, какая будет реакция. А тут навалились новые проблемы. Лишать себя чего-либо, чтобы помочь другим, это нормально. Но вот лишать сына. Вся еда аллергиков теперь у него, они с Филиппом монополисты. Не драться же теперь с ними. Пока все его мысли были о предстоящем выступлении, а уже потом он разберётся и с этим. Борис продолжил искать взглядом пропавшего директора.
Шум на складе почти прекратился, что радовало. Наконец появился директор. Рубашка с логотипом супермаркета сменилась на зелёную футболку, которая подчёркивала запущенность торса. А вот платок никуда не делся. Директор продолжал активно орудовать им возле своего лица.
Борис с улыбкой подавил недовольство новым обществом. Он не был жадным, но маленькая девочка, поглощающая содержимое его тележки, раздражала. Дело было не в деньгах, которые возможно вообще перестали существовать. Он боялся, что не хватит сыну. Борис был тем папой, который всегда работал. Такие отцы иногда вообще не помнят, сколько у них детей и как их зовут, зато они ни в чём себе не отказывали. Сейчас его выдернули из зоны комфорта. Теперь он не откупится. Придётся становиться настоящим папой. Давать не только деньги, но и заботу. Это выбивало его из колеи. Сейчас он хотел забиться в угол, чтобы выжить. Больше еды, больше шансов. Но стать изгоями было страшнее. Необходимо думать и быстрее. Именно поэтому он искал директора, чтобы быстрее лишить себя общества этих людей. Думать о человеке плохо гораздо сложнее в его присутствии.
Борис направился директору на встречу.
- Я уже хотел идти за вами.
- Решил заняться вытяжкой. Вроде стало тише.
- Жаль. Нет, я не это имел ввиду. Надеялся, что погода успокоилась.
- Я отключил все приборы и компьютер в кабинете. Пока они ни к чему.
- Рад, что мы стали понимать друг друга.
- Ну как?
- Что?
- Все отреагировали?
- В каком смысле? Мы без вас не начинали.
Лицо директора вновь стало расстроенным.
- Очень жаль, Олег Валерьевич, но в этот раз придётся принимать решение самому, без начальства.
- В каком смысле? – директор до конца отыгрывал свою роль и продолжал удивлённо смотреть на Бориса, который улыбался в ответ.
- Думаю, мы друг друга поняли.
В этот раз уже Борис взбирался на кассовую стойку. Олег Валерьевич до конца пытался избежать внимания к своей персоне и сославшись на срочное отключение от питания касс, скрылся под прилавком.
С этой небольшой возвышенности обзор расширялся. Люди уже вооружились раскладными стульями из отдела хозтоваров. Некоторые надували матрасы и стелили на пол куртки. Все были напуганы и погружены в свои мысли. Только в отделе было весело. К Толику присоединились ещё трое мужчин, в том числе один из охранников. Они разложили небольшой столик для пикника, на котором красовались бутылки дорогого алкоголя и закуска. Ни испуга, ни переживаний. Завтрашний день не так страшен, если жить только сегодняшним.
Сумасшедшая женщина сидела на прежнем месте и спорила с кем-то невидимым. Тоже всё стабильно, но в этой обстановке довольно жутко.
В отделе детской одежды он заметил Филиппа, всё в той же компании. Он играл с девочкой в игру, похожей на «ладушки». Борис чувствовал себя как вербуемый в секту, а сын как марионетка.
- Минуту внимания! Подойдите пожалуйста ближе! – Борис не знал как начать. Люди уже приближались. Даже страдающий от боли в ноге мужчина, поднялся, опираясь на лыжную палку. Больная нога уже была перебинтована. Наверно удалось уговорить стоматолога.
Через минуту всё население супермаркета окружило Бориса. Только сумасшедшая осталась сама по себе, продолжая спорить с воздухом. А также компания Толика, продолжающая веселиться. Электронные кассы погасли и из под прилавка вынырнул директор, как огромный кит, красный и мокрый от пота.
- Уф, нашёл. Все собрались?
- Практически! Можем начинать!
Директор, услышав громкий смех в отделе алкоголя, покраснел ещё больше. А когда увидел в этой компании охранника, вновь достал платок.
- Ну держитесь! – Олег Валерьевич, закончив с потом, стал разминать пальцы рук. Борис не был уверен, дрался ли раньше начальник, но впервые увидел мужской взгляд за тонкими стёклами очков.
- Думаю, сейчас не время. – Борис наклонился к директору и говорил почти шёпотом.
- Это почему?
- Конфликт сейчас не нужен, а драка тем более. Они уже приняли достаточно, чтобы не контролировать агрессию.
- Ну и что? Кто-нибудь скажет, по какому поводу собрание? – послышалось из толпы. Люди стали возмущаться, больше тянуть было нельзя. Борис выпрямился во весь рост и набрал полные лёгкие. Пальцы на руках дрожали. Ноги непроизвольно перекладывали вес тела друг на друга. Волнение зашкаливало.
- Послушайте! Все мы оказались здесь и наше положение непонятно! Но раз так произошло, нужно решить как действовать дальше! Главное всем вместе!
- Скоро нас спасут, ветер стихнет и нас вытащат! – выкрикивали люди из толпы.
- Прошлая буря отрезала нас от остального мира на месяц, на сколько всё серьёзно сейчас, пока неизвестно!
Люди заволновались ещё больше. Все всё понимали, но в уме, никто не произносил вслух. Озвученная Борисом правда разрушила остатки иллюзий. Иногда человеку комфортнее жить в фантазиях, умышленно не замечая правду.
- Пока буря стихает, но не заканчивается! Неизвестно, какую площадь она охватила! Когда наладится связь не ясно! Спасать нас конечно придут, но мы не знаем, скольким ещё нужна помощь! - Борис очень нервничал, но справлялся. – Сейчас мы подключены к аварийному источнику, рассчитанному на три дня!
- А генераторы? Неужели их нет?
- Вы из какого века? – вмешался директор. – Генераторы давно запрещены! Они взрывоопасны!
Это была правда. Борис ещё учился в школе. Переход с генераторов на аккумуляторы длился лет десять. Погода бунтовала, пожары и взрывы усилились. Проблема в спросе. Чем его больше, тем чаще попадаются подделки. Затем водяной кризис. В погоне за капиталом человек отравлял воду, которая превратилась в новую жидкую валюту и догоняла по цене нефть. Большие державы завышали цены на топливо, даже внутри страны. Люди заправляли самодельные генераторы всем, что хоть немного горит. В итоге всех принудительно перевели на электричество, дороже, но безопаснее. Но разве люди всегда соглашались с властями? Миллионы штрафов, арестов и митингов. В итоге объявили акцию обмена. Меняли генератор на батареи, а подключали за счёт государства. Но штрафы остались до сих пор.
- Врать и кормить вас надеждами мы не будем! – Борис старался говорить быстрее, не оставляя возможности выкрикнуть из толпы. – Связь не работает, помощь мы позвать не можем, когда успокоится погода, не знаем! Нужно решить, как действовать дальше!
Борис остановился. Он специально взял паузу, чтобы люди могли принять своё положение самостоятельно. Самые сильные вещи на свете время и правда. А когда они в союзе, это непреодолимая мощь.
Минуту спустя послышался логичный вопрос: - И что же делать?
- Для начала, попробуем продлить жизнь батарей! Олег Валерьевич уже отключил кассы! Но этого мало! Мы предлагаем освободить холодильники, которые полупусты! Перенесём продукты в другие, а эти отключим!
Борис переживал, что его выступление вызовет панику. Но от людей слышались «Правильно», «Молодец», некоторые даже аплодировали.
- Но это ещё не всё! На ближайшие дни придётся пересмотреть свой рацион! Сначала съедим скоропортящиеся продукты! Мясо, молоко, рыбу! Приготовить их можно на меленьких плитках из отдела «спорта и туризма»! Хоть магазин наполовину опустел из-за дневного наплыва покупателей, хватить должно всем! Не вижу смысла распределять поштучно или по весу!
Люди окончательно приняли Бориса. Аплодисментов становилось больше, появилась надежда в глазах, многие вновь заулыбались.
- Но расход продуктов я буду фиксировать! Иначе на нас всё повесят!
- Ваше право, Олег Валерьевич!
- А как быть с закуской? – Толик неожиданно ворвался в дискуссию. Борис даже не заметил, как эта компания, многие из которой почти не стояли на ногах, присоединялась к собранию. – Нам коньяк теперь молоком запивать?
Группа пьяниц расхохоталась, но не получила поддержки остальных.
- Консервы и маринады не трогать! Это решение большинства! – неожиданного для себя скомандовал Борис.
- А чего ты командуешь? – Толик перешёл в контрнаступление.
- Я не собираюсь командовать! Я хочу выжить! И вам придётся это принять!
Люди повернулись в сторону Толика как по команде. Казалось, стоит Борису махнуть рукой и его разорвут в клочья.
- Ой, ладно вам! Мы себе калории найдём! Милости просим к себе, господа демократы! У нас равноправие, бери что хочешь! Пляшите дальше под его дудку! Пошли мужики! – вся компания, включая бывшего охранника, поддерживая друг друга, волоча ноги, скрылась в отделе алкоголя.
- Я вам дам, кто что хочет! Я всё записываю! До конца не расплатитесь! – кричал директор им вслед.
- Не стоит! Пока не до них! Ещё будет время! – остановил его Борис. – Сейчас нужно собрать фонари и свечи! Когда свет отключится, нужно будет ориентироваться в темноте! Используйте надувные матрасы и подушки, чтобы не спать на полу! И вот ещё, послушайте, это важно! Туалет работает, канализация не пострадала! Но воду предлагаю пить только из бутылок, на всякий случай! Есть вопросы?
Вопросов не последовало.
- Тогда за работу!
***
Работали быстро и слажено. Холодильники освободили и отключили, после чего мужчины отодвинули их в конец зала. Женщины оборудовали подобие столовой. По ходу работы не обошлось без споров, но коллективное брало верх. Были и новые предложения, иногда безумные. Друг стоматолога оказался тем ещё затейником. Он предложил разбить несколько ламп дежурного освещения для экономии энергии. Стал швырял картофель и яблоки. Может действительно хотел помочь, но скорее всего, отлынивал от работы. Он был похож на дурачащегося подростка. Волосы длинные, как солома, толстовка на три размера больше и узкие короткие штаны. Парень занимался своим важным делом около часа, но после замечания директора, что нельзя портить имущество магазина, оставил эту затею.
Женщины начали готовить обед, или даже завтрак. В суматохе даже никто не заметил, что уже прошла ночь. Никто так и не смог сомкнуть глаз. Кроме компании Толика, жизнь которых стала только лучше. И конечно детей. Алёна и Филипп спали на надувном матрасе, принесённом Борисом из отдела хозтоваров.
Женская команда никак не могла прийти к общему меню, но скорее просто хотела отвлечься и поспорить. Пришлось вмешаться Борису. В итоге готовили те блюда, у которых раньше выходил срок годности. Наверно, все вспомнили про предложенное «горячего копчения». Зная, что получится так, наверняка скупили бы всё без остатка.
Мужчины занимались спальными местами. Им удалось найти несколько палаток и спальных мешков. Даже удивительно, что люди по прежнему ходят в походы. Природа великолепная, чудесная, но очень жестокая.
Без споров не обошлось и у мужской половины. Они ни как не могли определиться, где разбить палаточный городок. На помощь вновь пришёл Борис. Лагерь расположили с левой стороны от касс. У склада нельзя, хоть директор и принял все меры, шум от вытяжки оставался достаточно сильным. У выхода было опасно. Стеклянные двери были не так надёжны. У холодильников было шумно и холодно. В отделе алкоголя уже занято. Борис ещё не придумал, как устранить этот вечно пьяный дебош. В итоге разместились в отделе хозтоваров, перенеся стеллажи в другое место.
С осветительными приборами оказалось не всё так плохо. Фонарей оказалось вдоволь. Батареек достаточно. Также были большие аккумуляторы для бытовых нужд и инструментов, так что полная темнота пока не грозила.
А вот за пределами супермаркета царил мрак. Время суток ни как не влияло. Казалось, что наступила вечная ночь. Ветер заволок небо тучами и солнце ещё долго не сможет пробиться сквозь эту пелену.
Управились с приготовлениями часа за три. Большая часть мужчин даже не представляла, с какой стороны нужно подходить к палаткам. Хотя получилось неплохо. Места хватило всем и даже не возникло проблем с вынужденным подселением незнакомых друг другу людей. Борису и Филиппу досталась белая палатка, почти в самом центре. Совпадение или нет, но палатка Ирины и Алёны расположилась по соседству. По окончанию строительства всех пригласили за стол.
Борис был удивлён способностью женщин, быстро создавать уют из ничего. Они разместили дачные столы и стулья, даже соорудили раздачу. Получилось маленькое кафе, или столовая. В посуде тоже не было дефицита. Для начала решили использовать одноразовую, чтобы не тратить воду на мытьё. Борис и Филипп присели за четырёхместный столик. Они решили подождать, пока раздаче станет свободней. Кожа на руках Филиппа была в ужасном состоянии. От сильной красноты и мелких ран казалось, что её не было вовсе. Лечением всегда занималась жена, Борис же был лишь теоретик.
Внезапно Бориса охватил ужас. Он опустил голову на стол и обхватил затылок ладонями, чтобы не показать тревогу сыну. Во всей суете и панике, он в отличии от остальных, сделал гораздо больше. Борис успокоил всех, сплотил народ на борьбу за выживание, но совсем забыл о сыне. Кожа конечно беда. Во сне он мог разодрать её до мяса, хоть связывай. А вот что он будет есть? В момент своей пламенной речи он даже не упомянул про группу аллергиков, которым не подходит большинство продуктов. Борис очень устал. Прошедший день длился вечность. Он был очень голоден. Но как теперь набивать желудок при голодном сыне?
- Можно к вам? – Ирина перебила его переживания.
Борис поднял глаза. Ирина держала в руках два пластмассовых блюда. Рядом стояла Алёна, с блюдами поменьше, в котором дымился свежий хлеб. Борис не знал что ответить. Если ничего не подойдёт Филиппу, придётся ложится голодными. А тут ещё придётся смотреть, как едят другие.
- Вы чего? Совсем изголодали, что нет сил говорить? – Ирина и Алёна присели на свободные стулья и положили блюда на стол.
- Угощайся Филипп. – Ирина подвинула к нему тарелку.
- А? – Борис протянул руку к еде сына.
- Не переживай. Это макароны без глютена. Ему можно. Мы хорошо познакомились. У Алёны такая же беда. Как и у меня. И у Радика с Софией.
- Но откуда …?
- Из вашей тележки.
Борис замер. Он не знал, как отблагодарить Ирину. Наблюдая, как дети поглощают содержимое тарелок, он был готов расцеловать свою спасительницу.
- Спасибо вам.
- Да брось ты. Давай на ты, ладно? Ни к чему эти формальности.
- Хорошо.
- Кстати. Вашу тележку мы разгрузили и распределили по палаткам, чтобы никто не взял. Надеюсь, ты не против?
- Вы молодцы.
- А то! Думал, что мы без дела болтались, пока ты мир спасаешь? Как только собрали кухню, мы с Софией объяснили девочкам нашу ситуацию и нам выдели отдельный уголок.
- У меня слов нет. Вот тормоз. Всё придумал и забыл про главное. Если бы не ты…
- Не переживай. Мы все здесь в одной лодке. Только у нашей команды отдельный отсек.
- Это точно!
- Дети накормлены. Может и нам подкрепиться?
- Не плохая мысль.
Они встали и направились к раздаче. Борис шёл прямо за Ириной. В глубине души ему было невероятно стыдно. Ещё час назад он думал, как бы побыстрей избавиться от её общества. Но сейчас был рад, что она оказалась рядом.
Борис получил большой кусок жаренной свинины, варёное яйцо, хлеб и чай. Совсем не плохо для плена.
- Ирина, спасибо тебе ещё раз!
- Хватит вгонять меня в краску. Пошли уже есть, пока у меня живот к позвоночнику не прилип.
Они засмеялись. Только сейчас Борис заметил её голубые глаза, словно озёра, красивые и глубокие. Она несла поднос с макаронами и тремя стаканами какого-то сока. Белые, пышные локоны покрывали хрупкие плечи. Стройные ноги двигались элегантно и красиво, словно она шла по подиуму. Тонкая талия очаровывали и притягивала взгляд. Борис вновь замер и не мог оторвать от неё глаз. Ирина резко обернулась.
- Ты идёшь?
Борис стыдливо отвёл взгляд в сторону.
- Да, иду. – до стола он шёл опустил взгляд и смотрел под ноги.
- Как же я устал. – думал он про себя.
***
Первые дни прошли относительно нормально. Вытяжка шумела меньше, значит ветер начал стихать, что радовало. А вот связь так и не восстановилась. Борис постоянно слышал, как люди обсуждали сложившуюся ситуацию. Многие беспокоились не только за себя, но и за родных, оставшихся дома. Борис был одним из них. Филипп подливал масло в огонь, вспоминая о маме. Самое страшное, просто сидеть и ждать, без возможности повлиять на ситуацию.
Конечно, не обошлось и без конфликтов. Владелица единственного четвероного обитателя супермаркета, Галина Георгиевна, устраивала скандалы, требуя свежие продукты для собаки.
- Мы каждый день кушаем отварного кролика и филе индейки, иначе у малышки заболит животик.
- У нас тут не собачий ресторан! У вас годовой запас собачьего корма и собачьих консервов! Можете кошачьи попробовать! Костей достаточно остаётся! А здесь, скоро людям жрать будет нечего! – Парировала пожилая женщина, Наталья Николаевна, много лет проработавшая в школьной столовой и назначившая себя главной по кухне.
Борис не мог не вмешаться. Во время обеда его попросили рассудить ситуацию. Это происходило постоянно. Неудивительно. Этим людям нужен был лидер, который поведёт за собой, а потом можно будет спросить за неудачи.
В итоге Борис поговорил с Галиной Георгиевной, объяснил, что всем приходиться не просто и собачке придётся посидеть на диете. А если вдруг будут излишки, её питомец обязательно получит свою порцию. Женщина было недовольна, но была вынуждена принять эту позицию. Тем более, Наталья Николаевна предложила ей отдать собаке свою порцию, а корм грызть самой.
Не спокойно было на фронте директора и Толика. Олег Валерьевич то и дело заглядывал в алкогольный отдел и проводил инвентаризацию, что вызывало агрессию у местных обитателей. Хорошо, что пока не дошло до драки, хотя пару раз градус накалялся. Директору бы не поздоровилось, тем более к Толику присоединились ещё двое мужчин. На раздачу они не приходили, а питались сухой закуской из своего отдела. Чипсами, сушёной рыбой и вяленым мясом.
Олегу Валерьевичу приходилось тяжело. Ел он всегда последним, так как всё фиксировал и записывал в блокнот. Борис пытался объяснить, что если продукты не съесть, они всё равно испортятся. Даже написал расписку как свидетель, что продукция просрочена и была уничтожена. Олег Валерьевич немного расслабился, но блокнот из рук не выпускал. Теперь он стал собирать этикетки и обёртки для начальства, составлять таблицы и графики. Директор сходил с ума.
Но были и положительные моменты. Мужчина с травмированной ногой пошёл на поправку и уже мог передвигаться сам.
Сумасшедшая женщина, которую все звали Надеждой или Надей, продолжала сидеть на полу напротив входа, но на второй день наконец поела, хотя приходить на раздачу отказалась. Зато она никому не мешала и не доставляла хлопот, продолжая общаться с невидимыми соседями.
Парковщик дядя Витя, продолжал протирать пыль с тележек и собирать их по торговым залам. Он постоянно был один и почти не разговаривал. Смотреть на всё это было печально.
Зато молодёжь не скучала. Группа молодых парней и девушек, куда входили стоматолог и парень в коротких штанах, соорудили целый клуб с настольными играми и тренажёрами. Пили пиво, общались, веселились. Филипп и Алёна тоже посещали их компанию, но под чётким надзором Ирины, на всякий случай. Пиво они брали в отделе алкоголя. Борис переживал, что Толик может устроить конфликт, но оказалось, что это был обмен, на недоеденные обеды. Толик был похож на опустившегося и спившегося от большой беды, или трагедии, но чем больше узнавал его Борис, тем больше убеждался в том, что такая жизнь ему просто нравится.
Минимобиль Бориса по прежнему лежал на боку напротив входа, по ту сторону стеклянных дверей. Помимо машины в коридор уже налетел различный мусор, занесённый ветром, что окончательно перекрыло обзор на парковку. Люди пытались нагибаться и даже ложились на пол перед дверьми, чтобы разглядеть хоть что-нибудь, но было бесполезно.
Борис ходил по супермаркету как вожак по владениям. Он не чувствовал себя начальником, просто переживал за сына, а значит необходимо следить за порядком. Пока это удавалось. Борис думал о жене. Осознавал, что остался наедине с проблемами впервые за много лет. Несмотря на то, что он был главой семьи, не принимал решений без её одобрения. А ведь раньше даже не замечал. Голова оставалась на плечах, а вот шею отрезали. Он скучал и переживал, каждый час пытался выйти на связь, но бесполезно. Лишь новость о том, что они с дочкой живы, сделала бы его пребывание гораздо легче.
Он вернулся в городок. Алёна сидела возле его палатки и рисовала. Ирина сидела рядом на детском стульчике, усадив Филиппа на колени. Увидев отца, он побежал на встречу.
- Папа, смотри! Мне Ирина ногти постригла!
- Молодец, отец года! Как сам не додумался! – подумал про себя Борис. Ему вновь стало стыдно перед Ириной. Перед ней он выглядел беспомощным мальчиком. Борис и себе то ногти стриг не часто, умело управляясь зубами.
- Круто! Иди сынок, поиграй! – он ощупал запястья Филиппа. Кожа становилась хуже, словно чешуя не дочищённой рыбы. Он подошёл к Ирине. Она медленно встала и поправила волосы рукой. На секунду он уловил её запах, от чего почувствовал покалывание в мочках ушей. Она не была моделью, но выглядела прекрасно. Хрупкая, тонкая и очень милая. Смотря на неё, Борис даже не почувствовал, что уже минуту любуется её красивым белым лицом и не заводит разговоров.
- Как дела? – опередила его Ирина, застенчиво улыбаясь.
- Вроде нормально. – Борис вёл себя как подросток, долго не решающийся пригласить девочку на танец. При виде неё он нервничал, боялся сказать что-то не то, как влюблённый школьник. Его тянуло к ней, что пугало ещё больше. – И ещё раз спасибо!
- За что?
- За ногти.
- Слушая, прекрати благодарить по всякой мелочи, мне не трудно.
- И всё же. Сам не догадался. Я до сих пор грызу.
Она улыбнулась и сдержанно засмеялась. Борис улыбнулся в ответ. Её смех ласкал слух. Он никогда не слышал как смеются ангелы, но был уверен, что именно так.
- У всех есть свои недостатки.
- Даже у тебя?
- Даже? Ничего себе. Ну, я пою в расчёску.
- С удовольствием бы послушал.
- Да ну тебя!
Она слегка толкнула его в плечо. От этого прикосновения Борис вздрогнул.
- Что со мной творится? – спрашивал он себя.
- Я прослежу за ногтями. Так уж и быть. – она подмигнула и вновь улыбнулась. –Но если серьёзно, у Филиппа атопический дерматит.
- Да, жена говорила.
- С короткими ногтями он не сможет расчёсывать кожу так сильно, но зуд не пройдёт.
- Что мне нужно делать?
- Средства для ухода мы вряд ли здесь найдём. Хотя бы искупать.
- Ну да. Сам сказал, что воду экономим, а тут приду и такой «мы мыться пошли».
- А вода в туалете.
- Не похоже, что она пригодная.
- Тогда у нас одной проблемой больше.
- У нас?
- Ты забыл про отдельный отсек в лодке.
- Точно. Забыл.
- Не переживай. Придумаем что-нибудь.
- Конечно. – Борис смотрел как играют дети и обдумывал слова Ирины. Средства для ухода за кожей искать не нужно, он знал где их взять. Они были не так уж далеко.
***
Третий день прошёл в беготне и суматохе. Наталья Николаевна объявила мобилизацию на кухне. Электричество могло иссякнуть в любую минуту. Продуктов оставалось с избытком, поэтому было принято решение съесть побольше. Неизвестно когда ещё предстоит вкусить горячего. Даже четвероногая обитательница Донни, получила огромный кусок варёного мяса.
Борис сидел за столом и ковырял вилкой мясной фарш. Аппетита не было. Он был любитель вкусно поесть и никогда не отказывался от добавки, но сейчас кусок не лез в горло. Запасов консервов должно хватить на неделю. Если придётся, он и собачим кормом не побрезгует. Но у Филиппа этой недели не было. Он останется только с водой и печеньями. Жаль человека нельзя накормить сразу на год вперёд. Небо так и не прояснилось. Надежда на спасение угасала с каждым днём.
- Не лезет? – Ирина присела рядом. Не смотря на все проблемы, он был рад видеть её.
- Ни в этом дело. Я в предвкушении темноты.
- Все боятся. Только об этом и говорят. Но ты же не все? Неужели тебя это пугает?
- Я не темноты боюсь. Чем кормить Филиппа?
- Я сделала запас.
- Какой?
- Наварила супов, каш, макарон. Упаковала в термосы. Двое суток будет горячее.
- Ты мой ангел. – это было неожиданно для них обоих и чтобы разрядить обстановку Борис добавил. – Хранитель.
- Опять не догадался? – шутливо спросила Ирина, слегка покачивая головой. – Только давай без твоего спасибо.
Борис наслаждался её присутствием. Чтобы она не сказали или сделала, он был рад. Борис положил ладонь на лежащую на столе руку Ирины, но она резко отдёрнула её. Воцарилась неловкая тишина. Они оба отвели взгляд и спрятали руки под стол, словно обожглись.
- Прости, я просто…
- Поблагодарить. Я поняла.
- Я не хотел тебя обидеть или напугать, извини.
- Это ты прости. Давно не общалась с мужчинами, отвыкла.
- Я не прав. Вообще я женат.
- Да ты что? Я в курсе. Да и Филипп же не из воздуха появился?
- Ну да. – они рассмеялись, неловкость опять ушла.
- Поешь. Силы ещё понадобятся.
- Постараюсь.
- Пойду, посмотрю как дети. – Ирина быстро ушла. Аппетит у Бориса пропал окончательно. Ему было не справиться без Ирины. Чёрт возьми. На улице конец света, а он не может не думать о ней. А как же жена? Что теперь делать? Избегать её? Но Филипп всегда с Алёной, а Алёна с Ириной. Словно и без этого не хватает проблем.
Борис посмотрел в сторону выхода и оттолкнул от себя тарелку.
- Ну когда же это закончится? – хотел закричать он, но сдержался, лишь подумав про себя.
Продлить жизнь батарей удалось лишь на три часа. Много энергии забрала готовка еды. Когда отключилось освещение, все были готовы и вооружены фонарями. Мясо и рыбу доесть не успели, от чего бунтовала Галина Георгиевна, напоминавшая Бориса про отказ в порции для своего питомца.
Теперь, большую часть времени люди проводили в палатках. Раздачу решили оставить. Консервы раздавали всем поровну, чтобы не возникало разногласий. Ответственной оставили Наталью Николаевну, работника столовой. Для экономии решили доесть вчерашние недоеденные блюда, только не разогретые. Никто не возражал.
У Толика и компании не поменялось ничего. К нему присоединились ещё несколько человек, включая второго охранника. Новобранцы и обеспечили их фонарями и лампами. Эта банда жила лучше всех. Алкоголь не имел срока годности и было его много, а еду ему приносили сами. Да и к туалету они были ближе всех. После отключения света, люди стали бояться ходить туда по одному.
Директор уже забыл про блокнот, который закончился ещё в конце второго дня. Олег Валерьевич выглядел не важно и даже похудел. Но Толик не давал ему покоя. Для него он был личным врагом. Несколько раз директор призывал Борис разобраться с этой шайкой, но получал короткий ответ:
- Нет.
- Почему?
- А что вы предлагаете? На улицу их выгнать?
После этого Олег Валерьевич уходил, опустив взгляд.
Борис продолжал попытки связаться с семьёй, но связь так и не восстановилась. Вытяжка уже не шумела, но и свет в маленьких окошках не появился. На улице продолжала царить вечная ночь.
С Ириной он виделся только раз. Она сообщила, что Филипп будет обедать в её палатке вместе с Алёной, чтобы не привлекать лишнего внимания. На всякий случай. Борис был не против.
Все перешли в спящий режим. Сидели преимущественно молча и ждали. Наверно чуда. Надежда пока не умерла.
Спустя три дня они полностью перешли на консервы. В остальном всё стабильно. Люди ютились в палатках, Толик с друзьями пьянствовал, сумасшедшая Надя сидела напротив входа и разговаривала с невидимыми друзьями.
Борис лежал в палатке и останавливал руки спящего сына, когда тот пытался чесаться. По палатке похлопали ладонью. Борис расстегнул внутреннюю молнию своего убежища и высунул голову. Перед палаткой стояла Наталья Николаевна, в белом фартуке и направив фонарь на своё лицо, словно притворялась призраком.
- Надо поговорить.
- Сейчас? Может позже? Ребёнок спит.
- Это срочно.
- Ну хорошо. – Борис выбрался из палатки и направился за строгой заведующей общепитом. – Что случилось?
- А вы не чувствуете? – она задрала нос наверх.
Сначала Борис не понял, что она имеет ввиду. Но чем ближе они подходили к раздаче, тем больше он понимал её беспокойство. От потёкших холодильников исходил, точнее сказать извергался ужасный запах. Как-то в детстве, ранней весной, они с друзьями нашли дохлую собаку. Почти тоже самое. Смрад сырости, тухлой воды и разлагающейся плоти, заставляли слезиться глаза. Борис не выдержал и прикрыл лицо рукой.
- А ведь я всем говорила, кушайте больше! Куда теперь это девать?
- Может откатить на склад?
- Ни в коем случае! – директор возник из неоткуда. – По инструкции запрещено разводить антисанитарию в служебных помещениях. Нужно составить акт и отправить всё на утилизацию на специальной машине!
- Ага! Сам поведёшь, умник? – Наталья Николаевна покраснела от злости.
- Он прав. Нельзя это оставлять внутри, иначе мы просто задохнёмся. – Борис почесал затылок.
- Думайте, а я пока опись составлю!
- Противогаз не забудь! – Наталья Николаевна не скрывала своё отвращение к директору. Дело было не только в нём. С тех пор как отключили свет, она стала раздражительной и грубой. Пока работала кухня, она была руководитель, важная персона. Сейчас встала в один ряд с остальными. Стала не нужной, ведь для вскрытия банки тушёнки не требуется особых навыков. Она оказалось из тех людей, которые готовы работать бесплатно, главное начальником.
Борис решил отойти подальше. Запах просрочки не стимулировал умные мысли. Пробираясь в темноте он налетел на пустую тележку, которая откатилась метров пять. Борис улыбнулся и погладил обросшие щетиной щёки.
- А что, может и получится?
***
Уговаривать никого не пришлось. Быстро распространяющийся аромат стимулировал людей принимать решения быстрее. Борис видел лишь один выход, вынести просрочку на улицу. Но это по прежнему не безопасно. Люди боялись выходить из убежища. Погода могла поменяться в любую секунду. С тех пор как они наблюдали за ветром, разрывавшим людей на части, прошло не так много времени. Да и холодильники были в самом конце зала. Пока они будут переносить источник вони через весь магазин, запах пропитает всё вокруг. Вынести холодильники тоже было нельзя, слишком тяжёлые и толкать придётся неделю. Да и Олег Валерьевич будет мешать, стоять на смерть ради дорогого оборудования.
Идея Бориса была проста, но поддержку он получил лишь от молодёжи, которая напротив встретила её с восторгом.
- Мои тележки? – почти заплакал несчастный дядя Витя.
- Правильно! Они тоже имущество супермаркета! – поддержал директор.
- Ну давайте, сдохнем от вони! – почти хором подхватили молодые кассирши, давно скинувшие униформу и смешавшиеся с толпой. – Они про нас уже забыли, а про магазин тем более!
- Никто ничего не забыл! Я всё фиксирую! Предоставлю все акты!
- Если доживёшь! – с усмешкой выкрикнул Толик. Он вместе со свитой присоединился к остальным. Зловонный запах не щадил никого.
- Давайте выбросим холодильники! Они дешевле? – Борис кричал на директора.
Глаза Олега Валерьевича раскрылись шире, чем рот.
- Или иди доедай? Бочок у тебя вместительный! – подхватила Наталья Николаевна.
- Я в этом участвовать не буду! – Олег Валерьевич надулся как шар и ушёл в темноту.
- Тогда решено! За работу! – скомандовал Борис.
- Вот хитро сделанный! – не успокаивался Толик. – Поможем мужики!
Для всех, в том числе Бориса, желание Толика помочь стало неожиданностью. Но возражать никто не стал. Толик повёл свою команду к тележкам.
- Не позволю! – не успокаивался дядя Витя, пытающийся перегородить собой дорогу.
Толик подошёл к старику и положил руки на плечи. – Надо Витя, надо! – Потом спокойно отвёл его в сторону.
Парковщик повиновался и сильно поморщился от обиды, а возможно от огненного многодневного перегара, извергающегося из почти беззубого рта.
Все работали как единый механизм. Мужчины разделились на три группы. Первая доставала продукты из холодильников и складывала в тележки. Вторая катила тележки к выходу с максимальной скоростью. Третья вручную открывала раздвижные двери. Женщины стояли вдоль дороги и освещали путь, как сигнальные огни на взлётной полосе.
Без происшествий не обходилось. Многие парни переоценили свои возможности и крепость желудка. После вскрытия холодильников представили на общее обозрение свой вчерашний рацион. Только потом Борис вспомнил о самоспасателях на пожарных щитах, которые немного упростили задачу. Не все тележки достигали цели. Многие врезались в перевёрнутую на бок машину и налетевший мусор, но парни из группы Толика оказались самые отчаянные и продолжали толкать их дальше, почти на улицу. С утилизацией справились за час. Холодильники, которые успели пропахнуть, откатили на склад поближе к вытяжке. Двери решили немного подержать открытыми, чтобы проветрить помещение. За несколько минут в супермаркет залетели несколько рекламных листовок, листьев и веток деревьев, но это было не страшно.
После успешного завершения миссии, люди просто разбрелись по своим делам. Большинство устали и отправились отдыхать. Лишь сумасшедшая Надя продолжала сидеть напротив входа и разговаривать. Несчастный дядя Витя бродил среди оставшихся тележек и грустил.
Борис вернулся в палатку. Филипп доедал печенье и играл с пластмассовыми машинками. Он уже начал привыкать, что папы постоянно нет. Уже собираясь прилечь и дать отдохнуть несчастной пояснице, Борис резко остановился.
- Сынок, подожди пять минут, я сейчас.
- Ты куда? – Филипп поднял глаза и начал чесать запястье. Когда он нервничал, то чесался сильнее.
- Не переживай, я недолго. Не чеши!
- Хорошо. Можно я к Алене пойду, поиграю?
Борис пытался оградиться от Ирины, но Филипп как буксир, продолжал тянуть его в этом направлении.
- Конечно. Но как только тётя Ирина скажет, сразу возвращайся.
- Хорошо, папа.
Борис поспешил, пока сын не вспомнил про маму. Связь не работала, электричества не было, солнце пропало, еды осталось на несколько дней. Нельзя было сидеть на месте. Нужно действовать и помочь мог лишь тот, кого он всё время обходил стороной.
В алкогольном отделе пахло потом и табаком, приторным зловонием заветренных копчёностей и спирта. На полу встречались следы не принятой закуски, пропитанной элитной выпивкой.
Толик сидел за столом. Выглядел он хуже. Организм не выдерживал и заставлял хозяина остановиться, но сила воли была крепче. На столе был беспорядок, под ним ещё больше. Борис остановился напротив и не знал, как начать разговор. Толик освободил его от этой проблемы. Он поднял глаза и улыбнулся почти пустым ртом.
- Это ты? Тоже сдался? Присаживайся, выпей!
- Не пью!
- Бывает. Мы все не пьём! – Толик поставил два стакана рядом и наполнил белой жидкостью. – Я уже целый час не пью, так что квиты!
- Я не для этого сюда пришёл!
- Ух ты! Ладно! А для чего?
- Твои дружки выкатывали тележки на улицу, выходили на парковку. Они единственные видели, что творится за стенами. Я хочу узнать, что там?
- Так сходи и проветрись. Боишься? – толик засмеялся.
- У меня здесь сын. Я не могу рисковать. Если со мной что-нибудь случиться, он останется один.
- Тогда не рискуй!
- Кто из них выходил? Я хочу поговорить.
- Так начинай. Вон они, красавцы, сидят. – Толик показал рукой вправо. На полу сидели пятеро мужчин, облокотившись головой на стену и подпирая плечами друг друга. Все были в стельку пьяные и синхронно храпели, широко открыв рты. Наверно продували отсек. У одного по щеке текла слюна, а может что-то ещё. Зрелище было жуткое. Борис не бывал в притонах, но был уверен, что выглядели они вот так. – Отдыхают, герои. Сильный стресс. Пока они не особо разговорчивы.
- Ясно. – Борис резко отвернулся.
- Но мне они успели рассказать. Могу поделится. А то мы народ такой, утром можем и не вспомнить.
Борис остановился. Ему очень хотелось вцепиться Толику в горло.
- Я слушаю.
- В горле пересохло. Надо смочить.
- Валяй.
- Пить одному? Я что на алкаша похож?
- Ммм…
- Поддержи старика. Выпей со мной один раз.
- Нет.
- Не уважаешь? Так с чего мне с тобой разговаривать?
- Я не уважаю вот это всё. А с тобой пока не определился.
- Тогда спокойной ночи.
Борис кипел внутри. Его шантажировал уличный пьянчуга.
- Хорошо, но один раз.
- Только, чур до дна. – Толик взял стакан в руку и стукнул гранью по посуде Бориса. Через две секунды осушил свою порцию. Борис настраивался дольше. Он пил залпом, чтобы не вкус водки не вызвал рвотный рефлекс. Он был противный, отторгающий и огненный. Даже не вериться, что когда-то это доставляло ему удовольствие. Сделав последний глоток и отведя стакан от губ, Борис не мог открыть рот и глаза, всё жгло и горчило. Появился звон в ушах. Грудь и живот наполнились кислотой, которая растворяла его заживо изнутри. Через минуту он вновь задышал, но послевкусие ещё долго не отпускало. Борис взглянул на довольное лицо Толика.
- Ну?
- Ах да. Чуть не забыл. Понравилось?
- Ближе к теме. Что они видели?
Толик откинулся назад и глубоко вздохнул. Чаша терпения Бориса переполнялась.
- Ничего.
- Что?
- Темно там и туман. Не видно ни черта.
- Ну ты и скотина! – Борис схватил не допитый кем то стакан и выплеснул остатки в лицо Толика. После чего развернулся и ушёл. Толик остался сидеть на месте. Провожал Бориса взглядом и улыбался.
- Зря добро переводишь, парень, очень зря.
Его так не выворачивало со школьного выпускного. Желудок пробирался к горлу. Вкус спирта накрывал по второму кругу, только в этот раз изнутри. Голова кружилась, тело обмякло. Борис был беспомощен, внутри ничего не осталось, из него вытекала жёлтая жижа. Противная и вонючая желчь. Борис предпринимал попытки встать, но вновь возвращал голову к унитазу. Запах грязного туалета и тухлой воды усиливали тошноту. Если умирать, то лишь бы не так. Он простоял на коленях минут сорок и когда они окончательно затекли, всё же смог подняться. Главное не закрывать глаза, иначе попадёшь в воронку и опять. Борис добрался до раковины и открыл кран. Нужно было умыться. Он ощутил прохладу на лице, стало легче. Борис хотел прополоскать рот, чтобы избавиться от противного привкуса, но вовремя заметил её зеленоватый оттенок. Выйдя из туалета, он не осмелился идти в палатку. Нужно было освежить дыхание, чтобы не напугать Филиппа. Сын ни разу не видел его пьяным.
Борис перебирал в голове способы перебить запах. Юность была насыщенная, так что кое-какой опыт был. Разница в том, что раньше он прятался от родителей, а теперь от детей. Борис направился к раздаче. Охрану пока не выставляли, так что можно не бояться быть пойманным с поличным.
На импровизированном складе лежали различные консервы, печенья, конфеты и крупы. Всё аккуратно и по сроку годности. Наталья Николаевна свою работу знала.
- Только не мятное. – подумал про себя Борис. Товарищи в старших классах говорили, что мятная жвачка наоборот усиливает запах. Правда ли это он не знал, но продолжал следовать этому совету. В итоге выбор пал на пачку солёных крекеров. На вкус была гадость, но их предназначение заключалось в другом.
- Проголодался?
Борис от неожиданности вскочил и спрятал руки за спину, как ребёнок застигнутый врасплох мамой, при воровстве сладкого.
- Да ладно, бывает. Я иногда тоже ем по ночам. – Ирина улыбалась и пыталась заглянуть ему за спину.
- Прости, не слышал как ты подошла. – Борис достал пачку крекеров. – А это…да так, перенервничал.
- Поделишься?
- Конечно.
Они сидели рядом, жуя крекеры. Борис долго не смотрел на неё, словно стеснялся.
- Ужасный вкус. Как ты это ешь?
- Согласен. И запах тоже. Папа говорил, если начал есть, доедай.
- А у меня такой была мама. Рассказать не хочешь?
- О чём?
- Хотя бы про горловое пение в туалете.
- Громко было? – Борис поморщился.
- Я думала, бегемот рожает.
- Извини.
- Ты не обязан отчитываться. Причину я носом почуяла.
- Я не пью, просто так было нужно.
- Заставили?
- Почти.
- Это как?
- Я хотел узнать, что они видели, когда вытаскивали тухлятину на улицу.
- У кого? У них? Да они кроме бутылки ничего разглядеть не могут.
- Я должен был попытаться.
- Как я поняла, не получилось.
Борис не ответил, а лишь утвердительно качнул головой вперёд. Наступила минута молчания.
- Как Алёна?
- Спит. Как и Филипп. Я им сказку прочитала. Современную, про роботов. Сама половину не поняла, но им понравилось. Они в моей палатке. Филипп сильно расчесал кожу. Лишь бы не присоединилась инфекция, тогда будет плохо. Ногти я ему постригла.
Борис хотел сказать, но Ирина его опередила.
- Только давай без твоих спасибо.
- Хорошо. Что с едой?
- Если честно, я сама хотела с тобой поговорить. Осталось на два дня, может три. Как быть потом, не знаю.
- Я придумаю.
- Мой муж так всегда говорил.
- Говорил?
- Да, говорил. А потом придумал и бросил нас.
- Я не знал.
- Конечно не знал. Я ведь не рассказывала. Он конечно старался. Но после десятого отёка у Алёны, собрал вещи, пока мы были в больнице. Больше мы его не видели.
- Искала его?
- А зачем? Он сделал свой выбор. Трусливый, но собственный. Алёна думает, что он путешественник.
- Мне жаль.
- А мне нет. Мы счастливы. Нам никто не нужен. Лучше так, чем постоянно выслушивать, что дочь такая из-за меня.
- Он такое говорил?
- Ооо. Как молитву. Помощи не было. Он даже наедине с ней боялся оставаться.
Борис слушал Ирину и ему становилось стыдно. Он же был точно такой. Боялся собственного сына. Не купал его, не играл и не гулял. Только вместе с женой. Когда случались отёки, он впадал в ступор и ничего не мог сделать. Жена делала уколы, мазала кремами и кормила. Но не бросал семью, тем более не обвинял жену. В этот момент ему хотелось врезать этому парню.
- Я вас не брошу. Я точно придумаю.
Ирина посмотрела на него влажными от слёз глазами. Наверно она давно мечтала услышать эти слова, хоть от кого-нибудь. Только это и было нужно.
- У Алёны тоже начались высыпания. Не так сильно как у Филиппа, но зуд есть. Представляешь, сегодня дети играли с собакой. Хозяйка подошла и спросила про сыпь. Я объяснила ей про аллергию, но она вернулась и уточнила, не заразная ли она. Не заразят ли собаку. И так всю жизнь. Думала привыкну, но не смогла.
Борис сидел и слушал Ирину. Наверно жена испытывала тоже самое чувство, но он ни разу не поинтересовался.
- Меня тоже дразнили в детстве. Я не могла поехать в лагерь, ела за отдельным столом в школе. Ладно бы только сверстники. Дети жестоки, потому что многого не понимают. Но вот родители, тем более педагоги.
Борис не останавливал её. Он сидел рядом и хотел обнять. Она была такая хрупкая, нежная, почти не весомая. Даже заплаканная и измученная, она была прекрасно. Ирина замолчала. Борис решил поддержать разговор, только бы побыть ещё немного рядом.
- Отец говорил, что это от еды. В конце прошлого века нас стали пичкать химией, которую завозили в продуктах из заграницы. Хотели ослабить, а потом захватить.
- Бабушка мне говорила тоже самое. Раньше было всё натуральное. Под предлогом накормить весь мир, компании стали добавлять в еду консерванты и генетически модернизировать её. Ради повышения срока годности и чтобы еда была сытнее. Она говорила, что страну специально развалили, а народ стали травить.
- Мда. Наворотил кто то дел.
- Ну что сделаешь? Мы научились выживать.
- Ирина.
- Да?
- Я не знаю, как сказать.
Сердце стало биться быстрее.
- Я не представлял, что так бывает.
Он наклонился вперёд. Она двинулась навстречу.
- Где же ты была раньше?
- А ты?
- Мы не должны.
- Я знаю.
Их лица стали ближе. Борис почувствовал на губах её тёплое дыхание. Её запах сводил с ума. Они закрыли глаза и…
- Ты никуда не пойдёшь! – крик пронзил тишину. В палаточном лагере началась потасовка. Борис и Ирина отпрянули друг от друга, как ошпаренные.
- Дети! – вскрикнула Ирина.
- Нужно бежать! – ответил Борис.
***
- Ты же не знаешь, что там! – а Борис уже начал думать, что София вообще не умеет разговаривать.
- Там есть надежда! А здесь уже нет ничего! – Радик был в ярости. Полусонные люди не понимали, что происходит.
- Я тебя никуда не отпущу! – не сдавалась Ирина.
- И что ты предлагаешь? Ждать? Чего? Пока мы все сдохнем с голода? Или начнём жрать друг друга?
Ситуация начала проясняться. Молодые парни и девушки устали ждать. Им хотелось приключений. Самые активные, метатель картошки и стоматолог, начали подготовку экспедиции для выхода в город.
Скандал между супругами продолжался, но вскоре София смирилась и заплаканная упала в объятия Ирины. Борис решил поговорить с Радиком сам.
- И когда вы решили?
- Сегодня. Сразу после выброса отходов. Парни сказали, что пойдут и позвали желающих.
- Странно. Не помню такого.
- Меньше бухать надо!
Так вот в чём дело. Пока он выслушивал бред Толика и терпел его издевательства, в обществе произошёл раскол.
- И много набралось?
- Достаточно! Больше половины!
- Радик, ты же понимаешь, это опасно!
- Раз эти алкаши смогли выйти на несколько метров, то и мы сможем!
- Конечно! – в разговор вмешался блондин с соломенными волосами. – Тем более с нами врач!
- Я стоматолог!
- Ну хоть бы раз промолчал!
- И что вы задумали? – не успокаивался Борис.
- Разведаем обстановку. Пополним припасы. Может, приведём помощь. Как получиться.
- Парни, ураган может вновь начаться! Вы не успеете укрыться.
- А так сдохнем с голоду! – вновь включился Радик. – Может ты не в курсе, а у нас с женой еды почти нет! Ты ещё на консервах протянешь, а сынок твой?
- С чего ты взял, что найдёшь то, что нужно?
- Мы живём на соседней улице! У нас дома запасов месяца на два! Да и у тебя также! Мы аллергики такие! Доберусь до дома, наберу еды, а потом вернусь за женой!
- Если всё так легко, почему не берёшь её с собой?
- Так она сама не хочет, боится, на придумывала себе всякое!
- Можно отправить пару человек на разведку, до дороги! Зачем идти всем?
- Это слишком долго!
- Правильно! – вновь вмешался блондин. – Больше пойдёт, больше шансов. Вдруг нас ищут с воздуха?
- Слушайте, нужно подождать и продумать, так нельзя!
- Ну жди! – Радик вёл себя агрессивно. – Жди, мы что против? А мы будем действовать! Ты молодец, покомандовал, мы тебя слушали! Теперь ты послушай! Мы идём и даже не думай нам мешать!
Радик с двумя парнями развернулись и ушли в сторону раздачи, собирать припасы в дорогу. Борис отправился к Ирине. София плакала у неё на коленях, сложив голову и прикрыв лицо волосами. Сонные Филипп и Алёна сидели рядом и чесали руки.
- Не чешитесь дети.
- Что они сказали?
- Что пойдут в город.
- Когда?
- Не знаю, но настроены решительно.
- Ужас, а ты что?
- А что я могу? Как их остановишь?
- Это бесполезно. – Борис услышал за спиной знакомый голос. Обернувшись он увидел сумасшедшую Надю, которая впервые смотрела на него, а не в пустоту. Борис от неожиданности сделал шаг назад. – Мы все виноваты и понесём наказание. Отравляем воду, вырубаем леса, воюем. Сколько лучших из нас сгинуло в войнах? Мы обречены. Она мне сказала, что всё бесполезно. Она хотела сделать это медленно, но мы сопротивлялись. Теперь она очистится от нас.
- Кто? – Борис задал логичный вопрос.
- Она. – сумасшедшая указала пальцем в сторону стеклянных дверей и ушла, шепча под нос. Борис и Ирина синхронно проводили её взглядом.
- Ты что-нибудь понял?
- Если честно нет.
- Про кого она говорила?
- Не знаю, но надеюсь, ей показалось.
- Они же забрали половину еды! А как мы? – негодовала Галина Георгиевна.
- Половина и так предназначалась для них. – Борис наблюдал, как люди собирались идти в неизвестность. Несмотря на всю смелость и уверенность в предстоящей миссии, люди собирали огромные рюкзаки, которые продавались с большой скидкой накануне катаклизма. Было их не так много, поэтому тем, кому не хватило рюкзаков, пришлось довольствоваться спортивными сумками и чемоданами. Брали всё, воду, консервы, фонари, батарейки, спички. Особенно старался Радик. Хоть он и уверял, что дома, до которого рукой подать, полно всего, сейчас не брезговал прихватить общественного.
София стала ещё бледнее. Она уже не плакала, а просто сидела и молчала. Ирина была рядом и пыталась успокоить, но София словно оцепенела.
- Олег Валерьевич вновь появился из неоткуда. Выглядел он ещё хуже прежнего. Директор постоянно был мокрым от пота, из-за чего о его приближении узнавали заранее. Волосы на висках и затылке стали длиннее и блестели, даже в тусклом свете. А редкая, с рыжими пятнами, борода, делала его похожим на уличного бродягу.
- Это ещё что, Борис? Твоя идея?
- Да нет. В этот раз обошлись без меня.
- А кто разрешил брать имущество? Неужели ты позволишь?
- Слушай ты! Ты ещё не понял? Всем плевать на твоё начальство! Мы все в заднице и не понятно, выберемся ли из неё! Ну иди, запрети им! Или расписку возьми! – Борис сам не ожидал от себя такой реакции. Прежде он старался не вступать в открытые конфликты. Будучи запертым в замкнутом пространстве, можно ожидать любой подставы от окружающих. Тем более для давления на Бориса, можно было воспользоваться рычагом, десяти лет отроду.
Директор открыл рот от удивления. – И пойду! Вам тут легко рассуждать, с вас не спросят.
Борис ничего не ответил, а лишь махнул рукой. Директор отправился к группе молодых людей и Борис решил не пропускать этого представления. Он бы не удивился, если бы директора поколотили. Даже не стал бы вмешиваться. Тем более и сам минуту назад рассматривал этот вариант. Но его отвлекли. Забытая всеми собака сильно лаяла.
- Донни, нельзя! Донни, вернись! – Галина Георгиевна пыталась успокоить питомца, но собака перестала реагировать на команды.
- Я же говорил, бешенная она! – хромой мужчина не упустил возможности уколоть хозяйку. Он пошёл на поправку, но пока не мог передвигаться без вспомогательных предметов.
Собака действительно вела себя странно. Она лаяла в сторону стеклянных дверей или на то, что было за ними. Даже подпрыгивала от возмущения.
Борис хотел подойти поближе, но услышал крик за спиной.
- Можешь идти! Но мы тебе ничего не отдадим!
Борис не смог узнать голос Ирины. Голос, нежный и мягкий, превратился в львиный рык. Он обернулся и увидел Ирину, которая стояла напротив своей палатки, закрывая детей. Радик стоял перед ними.
Перед Борисом словно взмахнули красной тряпкой. Он забыл и про собаку и про директора. Сын был в беде и отец, как дикий зверь, бросился спасать детёныша. Но его опередили.
Между Радиком и Ириной встала София. Она была похожа на валькирию. Растрёпанные волосы падали на лицо. Красные, заплаканные глаза горели яростью. Растёкшаяся по лицу косметика напоминала боевой окрас.
- Дома пожрёшь!
- Ты перепутала дорогая? С мужем разговариваешь!
- Ах да, точно! – София начинала говорить на вдохе и заканчивала на выдохе. – Как доберёшься, свидетельство о браке можешь тоже сожрать! Только прожёвывай, не подавись!
- Зачем так? Я же стараюсь для нас!
- Еду я тебе забрать не дам! Хочешь идти, вали!
- Ты моя жена, я не позволю с собой так разговаривать!
- Так не разговаривай, а просто вали! – София сняла с руки обручальное кольцо и швырнула в лицо Радика.
- Ну и оставайся, дура! Да кому ты нужна? – Радик развернулся и уходя продолжил выкрикивать ругательства. София стояла на месте и улыбалась, безумно и во весь рот. Борис стоял перед ними и не вмешивался. Конечно, он бы не позволил Радику забрать еду детей, но вмешиваться в семейные разборки не хотел. Ирина тихонько подошла к Софии сзади и обняла за плечи. Бедная девушка повернулась и заплакала. Грозная воительница вновь превратилась в беззащитную девочку. Никто даже не подозревал, каких усилий ей стоило не дрогнуть перед Радиком. Все эти дни она ходила за ним, словно хвост и не проронила ни слова. Что происходило у них дома, остаётся только догадываться, но судя по этой сцене, ничего хорошего, по крайней мере для неё.
Ирина отвела Софию в палатку. Борис остался с детьми и охранял остатки пропитания. Вдруг Радик вернётся? Борису он не понравился с первой встречи. От него можно было ожидать что угодно.
Дети играли в настольные игры. Борис наблюдал за сборами экспедиции. Ирина присоединилась минут через сорок.
- Ну как она?
- Уснула.
- После такого?
- Она всю ночь не спала, переживала.
- Понятно.
- Она говорила, что он ей шагу не даёт ступить. На работу не разрешал выходить. Она не из нашего города. Скучала по родителям. А он не разрешал к ним ездить. Постоянно ругал и говорил, что она без него ничто.
- Избивал?
- Не рассказала, но думаю да. Я видела синяки, на собраниях.
- Зачем с таким жить?
- Не знаю. Когда они выходят?
- Вроде через час собирались. Хотя это было часа два назад.
- Вечером?
- А какая разница? Сейчас и днём темно.
- Как думаешь, они вернуться?
- Надеюсь, всё будет хорошо.
Ирина пододвинулась ближе и положила голову на плечо Бориса. Он не возражал, сидел и рассуждал о двух вещах. Кто рассказывает страшные вещи сумасшедшей и на кого так сильно лаяла собака?
***
Спустя три часа, группа всё-таки направилась к выходу. Не было торжественных проводов и аплодисментов. Директор так и не решился сделать замечание отчаянным путешественникам и вновь куда-то пропал. Собака больше не лаяла, Галина Георгиевна спрятала её в сумку. Борис и Ирина сидели рядом с детьми возле палаток и присматривали за Софией. Её состояние вызвало большее беспокойство у Ирины, чем вся эта демонстрация.
Однако без провожающих они не остались. Сумасшедшая Надя вновь оставила свой пост и ходила между собравшимися. Она подбадривала их в своей манере, рассуждая об апокалипсисе и смерти.
А вот Толик, вместе со своими дружками, был более оптимистичен. Называл их героями и предлагал выпить для храбрости. Многие не отказались и даже прихватили с собой. Якобы смазывать раны.
- Я его боюсь.
- Кого? Толика?
- Вчера я сделала замечание парню, чтобы он не курил возле палаток, а сегодня он уже с ним.
- И что?
- А ты не видишь? Посмотри, как радуется. Теперь он здесь самый главный.
- Не понимаю.
- Ну ты даёшь. У него с десяток пропивших страх мужиков. А нас? Ты, я, двое детей и истеричка в палатке. А ещё трусливый директор, хромой толстяк, престарелая повариха и дама с собачкой. Они стали сильней. Теперь они будут просто отбирать.
- Не посмеют. Я не дам.
- Против такой толпы не выстоишь. Как же вы мужики не любите признавать, когда есть вещи с которыми вам не справиться.
- Чтобы не случилось, я буду защищать вас до конца.
- Настоящий рыцарь. Я в тебе не сомневалась. За Алёнку я и сама всем глаза выцарапаю, привыкла, но я не об этом.
- Не накручивай раньше времени.
- Ты не понял. До того, как войти в супермаркет, мы были начальниками и подчинёнными, богатыми и бедными. А ураган всех уровнял. Деньги обесценились, авторитеты не признаются. Такие условия хаоса отличная возможность для низов и паразитов, закрепиться как можно выше. Толик не упустит своего шанса.
- Слушай, ты случайно не учительница?
- Нет, бухгалтер, а что?
- Да так, показалось. Интересно рассказываешь.
Ирина улыбнулась в ответ и тихонько толкнула его в плечо.
- Пойду, посмотрю как София. А ты пригляди за детьми. На всякий случай.
Ирина направилась в палатку подруги. Не дойдя несколько шагов, она остановилась и обернулась. В начале магазина послышался противный скрип, её белые волосы развивались от хлынувшего в супермаркет потока свежего ветра. Открылись входные стеклянные двери.
После того как группа ушла, Толик ещё долго стоял в проходе и кричал им вслед слова поддержки, больше похожие на лозунги. Ветер был не такой сильный, как в первый день, но был очень холодный, от чего был вынужден вмешаться Борис.
- Закрывай!
- Ух ты! Кто пришёл! А что такого? Немного свежего воздуха не повредит!
Борис ещё не до конца отошёл от принудительного застолья, поэтому был не так осторожен, как обычно.
- Нравится воздух, выходи погулять!
Толик продолжал стоять лицом к улице и вдыхать воздух полной грудью, игнорируя Бориса.
- Я повторю один раз! Закрывай долбанные двери или я вышвырну тебя к чёрту!
Толик резко повернулся к Борису. Он был не так пьян как обычно. Его взгляд был безумен, хитрая закрытая улыбка не сходила с лица. Борис был на грани. Он сжал кулаки и стал сокращать дистанцию. Но за спиной Толика тут же возникли трое пьянчуг. Борис остановился, но не отступил. Он осматривал своих врагов и мысленно готовился к драке. Толик поднял правую руку.
- Не сейчас, парни! Пошли! Ему надо, пусть закрывает! – он развернулся, обнял за плечи и направился в отдел алкоголя.
- Сволочи. – почти прошептал Борис. Ирина оказалась права, Толик возомнил себя львом. Это нельзя было допустить, но идти в лобовую атаку было не разумно. Сейчас нужно закрыть двери, пока стало не совсем холодно.
Борис осмотрелся вокруг в поисках помощи. Несмотря на развитую мускулатуру, даже ему было нелегко в одиночку справиться почти с трёхметровой стойкой. На глаза попалась лишь сумасшедшая Надя. Всё ясно, придётся закрывать самому.
Покончив с первой половиной, Борис почувствовал сильное напряжение в пояснице. Сил почти не было. Питание было довольно скудным. Сухомятка, на которой они жили последние пару дней, не особо предавала энергии. Да ещё и ветер пробежал по мокрой спине. Не хватало ещё замереть в позе буквы «Г», для полного счастья.
- Это бесполезно! Эти двери не удержат её! Она заберёт нас всех!
- Ну то хоть молчи! – выругался Борис, хотя относился к Наде с жалостью, в этот раз он не смог сдержаться. Почувствовав себя на секунду неловко, он принялся за вторую дверь. Закончив с работой и установив замок, Борис почувствовал сильное желание прилечь. Но прежде нужно было сменить влажную футболку и одеться потеплее. В зале супермаркета стало холоднее. С другой стороны есть плюс. Жена всегда говорила, что Филиппу лучше в прохладе. Может будет меньше чесаться.
Он уже направился к палатке, как вдруг на встречу выбежала собака.
- Донни! Ко мне малыш!
Собака миновала Бориса и резко остановилась напротив входной двери, чуть не врезавшись в неё. В этот раз она не тявкала, а рычала. По крайней мере пыталась.
- Донни, ко мне малыш! – Галина Георгиевна бежала следом и звала собаку, но питомец окончательно вышел из под контроля.
Борису показалось это странным. Может путники передумали и пошли назад? Борис не удержался и подошёл к двери. Он подошёл к стеклу, собака рычала под ногами. Галина Георгиевна пыталась взять Донни на руки, но та клацала зубами и вырывалась.
- В чём дело? – за спиной послышался голос Ирины.
- А дети? – Борис не ожидал её увидеть.
- Спят в моей палатке. София тоже.
- Хорошо.
Борис вновь развернулся к двери. Было довольно темно и половину обзора загораживала перевёрнутая машина, но Борис что-то чувствовал.
- Что там? – Ирина встала рядом.
- Там кто-то есть!
- Может реагирует на погоду? – Ирина дрожала и дело было не только в холоде.
- Возможно. – Борис пытался рассмотреть хоть что-нибудь сквозь темноту.
- Ты весь мокрый. Пошли, тебя нужно переодеть.
- Сейчас, минуту. – он забыл про боль и усталость. На стоянке что то происходило и он знал это.
- Пойдём. Ещё простуды нам не хватало.
В обычной ситуации Борису была приятна её забота. Но сейчас он так и хотел сказать ей «отстань».
- И детей нужно укрыть. – а вот это был запрещённый приём. Если можно пренебречь своим здоровьем, то вот детьми никогда.
- Слушаюсь и повинуюсь. – Борис направился вслед за Ириной, но постоянно оборачивался. Собака не успокаивалась. Галина Георгиевна предприняла новую попытку, вооружившись хозяйственными перчатками. Если путешественники вернуться, они могут просто постучать и не обязательно караулить их у дверей.
- О Господи, смотрите! – Галина Георгиевна громко вскрикнула.
В этот раз вместе с Борисом обернулась и Ирина.
- Что там, Борис?
- Не знаю. Но нужно посмотреть. Иди, я догоню.
- Борис!
- Я только посмотрю! Я быстро! Иди!
Он развернулся и пошёл назад, медленно и лениво переставляя уставшие ноги. Но возле входа прогремел крик: - Помогите!
Борис ускорился, собака перестала лаять и скрылась за кассами, жалобно скуля. Галина Георгиевна продолжала звать на помощь и размахивать, одетыми в перчатки руками. Борис почти перешёл на бег. К выходу выдвинулись другие обитатели супермаркета, включая набравшегося Толика.
- Что случилось? – крикнул задыхающийся Борис. Ответ не последовал, но он уже не был нужен. За стеклом, опершись на крышу перевёрнутого минимобиля, стоял Радик. Он был весь в крови и прижимал ладонь к шее. Сквозь пальцы пробивался кровавый ручей. Он смотрел на людей по ту сторону стекла и пытался что то сказать, но не мог. Лишь приглядевшись, Борис смог прочитать по губам «помогите».
Два десятка ручных фонарей осветили коридор. Люди стояли как вкопанные. Борис подбежал к дверям и принялся открывать замок.
- Ты что творишь? – крикнул Толик.
- Пытаюсь спасти его!
- А если то, что изувечило его, прячется у него за спиной?
Об этом Борис не подумал. Он не знал от чего у Радика такие рваные раны. Точно не от ветра и дождя. И куда делись остальные тоже не ясно.
- Что ты предлагаешь?
- Точно не бросаться к нему!
- Почему?
- Да это приманка! Пустили одного раненного, чтобы уничтожить всех!
- откуда ты знаешь?
- Я сам так делал!
- Когда? – Борис даже не понял, как вопрос возник сам собой.
- Когда родина была в опасности!
Теперь всё ясно. Военный. Может даже герой. Вот откуда эта живучесть и смекалка. Несмотря на разгульный образ жизни, в отличии от своих товарищей, он был выбрит и пользовался одеколоном, а из под рубашки выглядывал ворот тельняшки.
- И что ты предлагаешь? Бросить его?
Толик присел рядом с Борисом. Без эмоций на лице кивнул в сторону Радика.
- Взгляни на него. Как думаешь, сколько в нём осталось крови? И как ты собрался ему помогать? Ты врач? Насколько я помню, единственный врач уходил вместе с ним, и тот зубодёр.
Борис был в растерянности. Как бы там ни было, но Толик был прав. Радик был не жилец. Борис согласно опустил подбородок.
- Если готов подвергнуть остальных опасности, валяй. Только помни о сынишке.
Борис обернулся. Позади собрались все, выстроились в одну шеренгу. Хорошо хоть детей нет, но Ирина уже приближалась, одетая в свитер и нёсшая тёплую кофту для него.
- Ну что боец? Я знаю, о чём ты думаешь. Зачем я слушаю этого алкаша?
- Нет, ты прав. Но людей нужно увезти.
- А вот тут уже ты прав. Я увожу своих, ты остальных по палаткам.
Толик хлопнул Бориса по плечу. Не по дружески, а даже как-то по-отцовски. В этот раз Борис не возражал.
Толик встал и махнул рукой. – Парни, пошли! Только без вопросов! – компания Толика развернулась как по команде. Железная дисциплина.
Борис задержался. Радик уже упал на пол и опустил ладонь. На шее обнажилась безобразная рана. Он всё ещё продолжал смотреть вперёд и пытался ползти. Борис недолюбливал Радика, но сейчас еле сдерживал слёзы и лишь прошептал: – Прости.
Уже поднимаясь, он обратился к остальным: - Мы не можем ему помочб! Открывать двери опасно!
- Но там же Радик! Что ты несёшь? А если и остальным нужна помощь? – закричала Ирина.
- Мы не откроем дверь! Вопрос закрыт! – Борис впервые за время плена перешёл на крик и как назло, его гнев пришёлся на Ирину. – Расходимся!
- Смотрите! – Наталья Николаевна указывала пальцем на двери. Над Радиком нависла мохнатая туша. Потом ещё одна и ещё. Возможно, Радик ещё был жив, когда от него отрывали целые куски, а затем утаскивали в темноту. Послышался звонкий женский визг. Уже бездыханное тело уволокли за машину. Группа Толика вернулась на крик. Все стояли и наблюдали за зловещими тенями.
- Что ещё, Боря?
- Здесь…- Борис посмотрел на Толика и сглотнул слюну. – Здесь…
- Что здесь твориться? – прокричал вновь появившийся из неоткуда директор. Он подошёл к дверям, посмотрел в темноту и развернулся к толпе, протирая лоб уже почерневшим платком.
- Что вы здесь натворили? Опять ты? – директор посмотрел на Толика, затем на Бориса.
О стекло что-то ударилось. Директор обернулся и завизжал как дюжина девиц. Потом сел на пол и начал быстро отползать. Через стекло на него смотрели несколько пар горящих красных глаз. Воздух наполнился диким и свирепым лаем.
- Собачки! Почуяли человечинку! – рассмеялся Толик.
- Нужно заблокировать дверь! Стекло и решётка могут не выдержать! – закричал Борис.
- Парни! Толкаем холодильник! Бегом! – скомандовал Толик.
- Давайте все! Не стойте! – присоединился Борис.
- Нель…- начал Олег Валерьевич.
- Даже не думай, жаба! – Борис был настроен агрессивно.
Директор и не думал. Не успев договорить, он получил резкий удар ладонью в шею. Затем Толик пнул его ногой.
- Через пару часов очнётся! А то, достал уже!
- Согласен, пошли!
- Нет парень! Ты возьми топор на пожарном щите! Если хоть одно тварь прорвётся, руби на котлеты! И переоденься сынок, прохладно!
Толик побежал за остальными. Борис видел, как мужики толкали два огромных холодильника по коридору. Ирина наверняка побежала к детям. Она умница.
Все кричали и бегали, за стеклом извивалась дикая свора собак-людоедов. Хуже всех было Софии. Она стояла возле касс напротив входа. Вся в слезах и наполненными ужасом глазами.
***
- Ну что, может выпьем?
- Нет, спасибо. Я к сыну.
- Как знаешь. Пошли, мужики!
- Слушай, Толик. Может дежурного выставим?
- А смысл? Если они прорвутся, нам их уже не отбросить. У нас из оружия только топор и ножи на кухне.
- Я бы задумался.
- Дело твоё. Я своё отдежурил. Если сдохнуть, то только не на посту. … и не трезвым. – Толик ушёл.
Борис ещё долго стоял и рассматривал свои баррикады. Донни вновь осмелел и начал лаять. Наверно свора отступила. А может пошли доедать, что есть. Учитывая сколько людей кружилось в воронке, еды у них было ещё на пару недель.
Он обдумывал слова Толика. И правда, в чём поможет дежурство? Поднять шум или принять первый удар? Обороняться было нечем, бежать было некуда.
Борис отправился в палатку. Дети спали у Ирины. Самой её не было. Опять ушла успокаивать Софию. Неожиданно Ирина стала матерью троих детей, не считая Бориса. В лагере осталось семь палаток. Его, Ирины, Софии, Галины Георгиевны, Натальи Николаевна, хромого мужика и дяди Вити. Лагерь уменьшился вдвое за одну ночь. Стало слишком тихо и холодно, как в склепе.
Он всё-таки переодел футболку, которая и сама успела высохнуть. Борис решил остаться и караулить детей. Не успел он присесть, как в лицо ударил яркий свет фонаря.
- Здрасте! – перед ним стоял директор. От долгого лежания на полу, его лицо выглядело помятым.
- Привет.
- И как это понимать? – он посветил в сторону выхода.
- Не надо орать. Дети спят.
- Вот только не надо мне этого! Ты знаешь, сколько они стоят?
- Пару десятков человеческих жизней, включая твою. Или сколько нас тут осталось?
- Не заговаривай мне зубы! Можно было обойтись…
- Чем? Иди, выйди к этим зверям со своим блокнотиком, начальством пригрози.
- Я думал ты нормальный! А ты такой же как эти!
- Эти хотя бы не визжали как девки, а действовали!
- Я всё фиксирую! Про тебя тоже доложу! – кричал директор, удаляясь в глубь торгового зала.
Борис не стал его останавливать и ничего не кричал вслед. Он остался дожидаться Ирину. Нужно было извиниться за свой крик.
Стоп! Семь палаток. Он знал каждого лично, кто где живёт. А где же спит директор? И где пропадает?
Борис видел луч фонаря Олега Валерьевича. Он направлялся на склад. Борис последовал за ним, не включая свой фонарь.
- Помогите! – женский крик.
- Ирина! – Борис перешёл на бег.
Кадр из фильма ужасов. В полной темноте складского помещения, под завывание вытяжки, в тусклом свете фонаря мелькало испуганное лицо Ирины. Рот был очерчен истеричной гримасой. Она плакала и смеялась одновременно. Казалось, она сошла с ума.
Директор дополнял безумство картины. Он размахивал фонарём в разные стороны и бегал кругами, выкрикивая странные звуки. Пару раз он упал и долго лежал на спине, как жук, болтая руками и ногами.
Весь этот театра вертелся вокруг центральной фигуры, болтающейся на электрическом кабеле, обмотанным вокруг шеи. Он не видел её лица, но сразу узнал по растрёпанным волосам и цветастому платью. Это была София.
- Ничего себе! – Толик и остальные обитатели уже подходили сзади. – Ни часа без приключений!
Борис бросился к висящему над входом в кабинет директора телу. Схватив её за бёдра, он почувствовал отсутствие человеческого тепла, но всё равно поднял её.
- Помогите кто-нибудь! – Борис обратился к толпе, высматривая детей. Только бы они ещё спали. Несколько мужчин подбежали к нему, но не знали чем помочь.
- Держи крепче! – над головой послышался треск и мёртвое тело повалилось на него. Боль в пояснице вновь напомнила о себе, но Борис смог удержаться на ногах. Опустив Софию на спину, он принялся разжимать хомут на шее. Лицо Софии пугало. Глаза были открыты и выпучены, словно стеклянные, щёки надутые и синюшные. Закончив с петлёй, Борис принялся давить ей на грудь, пытаясь сделать массаж сердца.
- Поздно, Боря! Не пять минут висит! – Толик встал рядом.
- С чего взял?
- На борозду взгляни!
Борис посвятил фонарём. Вокруг шеи Софии образовалась широкая чёрная линия.
- И руки с ногами! Часа два уже!
- Разбираешься?
- Поживи с моё!
- Борис поднял глаза. Ирина стояла напротив. Она начала успокаиваться и набиралась сил для новой истерики. Борис оставил тело, подошёл к ней и обнял. Ирина опустила голову ему на грудь и тяжело вздохнула.
- Это я виновата! Устала и уснула!
- Ирина, послушай меня! Успокойся и иди к детям! Здесь ты уже не поможешь!
Как ни странно она не сопротивлялась, лишь подняла голову, посмотрела ему в глаза и согласно кивнула. Ну хоть здесь без лишних эмоций.
Борис вернулся к Толику, стоящему над трупом.
- Что будем делать?
- Помянуть бы надо, но ты же не согласишься?
- Я серьёзно.
- И я не шучу. А так, похоронить бы по человечески. Кто пойдёт яму копать?
- Понятно. Помощи не дождёшься.
- Боря, я то откуда знаю? Спрашиваешь, словно я каждый день дохлых баб за гаражами хороню. Одно знаю точно, оставлять нельзя. Задохнёмся. Если тухлая курица так воняла, представь что будет от неё. Знаешь, как человек воняет?
- Не приходилось.
- Это хорошо. Не самое приятное чувство.
- К чему ты клонишь?
- Я? Ни к чему. Я свои мозги давно добровольно пропил. Откуда было знать, что ещё понадобятся.
- Что вообще происходит? – завопил директор.
- О, кстати. У пузыря спроси. Может у него в инструкции написано?
Олег Валерьевич стал ходить вокруг них и кричать. Борис схватил директора за грудки.
- Слушай ты, паника ходячая! Только что девушка наложила на себя руки, потому что на её глазах мужа заживо сожрали собаки! Ещё двадцать человек неизвестно где! А ты своими бумажками трясёшь!
Не совладал с эмоциями, Борис толкнул директора на дверь кабинета. От навалившейся массы, металл отпружинил и дверь приоткрылась на ладонь. Из кабинета послышался странный треск. Борис подошёл к двери и открыл её до конца.
- Ух ты! Смотрите! – восторженно воскликнул Толик. Их осветил холодный лунный свет настольной лампы, стоявшей рядом с включенным компьютером.
- Значит, у тебя был ещё один блок питания? – Борис навис над сидячим на полу директором со сжатыми кулаками и кричал в лицо. Олег Валерьевич напоминал подобие человека. Он хрипел, пищал, закрывал лицо ладонями и покачивался из стороны в сторону.
- Мда, Валерич! – Толик расхаживал по кабинету и осматривал содержимое шкафов. – Я конечно знал, что ты как человек не очень, зато крыса знатная! – он заглянул под стол и вытащил упаковку хлебцов.
- Я пытался установить связь. – проблеял директор.
- Мы же могли использовать его для всех! На кой чёрт тебе понадобился компьютер? – не успокаивался Борис.
- Да он тут докладную писал! – Толик читал содержимое открытого в компьютере документа. – Тут про всех есть! Даже про тебя! Кто сколько съел, кто что сломал! Даже сумма ущерба подсчитана! Надо же, я на первом месте!
- Это мой долг! – выкрикнул директор. – Когда всё закончиться, вы все смоетесь, а спросят с меня!
Борис не выдержал и ударил директора кулаком по лицо, переведя в положение стоя. Другой рукой схватил за воротник и приподнял. Левая бровь директора моментально надулась. Борис наклонился к Олегу Валерьевичу, так что их лица стали максимально близко. Директор закрыл глаза от страха и поджал губы. Оба подбородка дрожали. Борис кричал ему прямо в лицо, заряжая каждое слово ненавистью и презрением.
- Отчёт? А людей, что пошли искать помощь, ты указал в отчёте? А что их загрызли, указал? Там люди страдают без света и тепла! Двое маленьких детей ничего кроме печенья не ели сутки, а ты еду спрятал!- Борис замахнулся снова, но когда директор втянул голову в плечи и заскулил, почувствовал невероятное чувство брезгливости. В итоге Борис оттолкнул его и подошёл к столу.
- Что ещё там?
- Посмотри. – Толик уступил дорогу Борису. Заглянув под стол, он удивился. Борис даже представить не мог, что туда столько помещается. Среди множества продуктов он искал еду для Филиппа. Удалось лишь найти две пачки макарон, пачку галетов и литр яблочного сока. Он выложил их на стол.
- Знаешь, я понимаю, что всё нужно поделить поровну, но…
- Я понял, что это детям. Забирай.
- Спасибо!
- Не стоит. Себе то возьми. Олежка себе набрал элитную закуску.
Борис не знал, что сказать. Всё это время он видел в Толике соперника, врага, кого угодно, только не друга. Он протянул руку. Ответного рукопожатия ждать не пришлось и оно оказалось по настоящему мужским.
- Иди к своим. Нам здесь ещё побеседовать нужно.
- Толик, только…
- Да брось ты! Он этого не стоит. Честь не пропьёшь, а вот на пиджак с галстуком походу поменять можешь, правда, Валерич? – Толик замахнулся на директора, от чего тот вновь съёжился. – Мы только проверим, оплатил ли начальник продукты под столом или уже на всех распределил? – Толик подмигнул.
- Понял. – Борис улыбнулся. Он вышел из кабинета. Парни Толика, включая двух бывших охранников, остались у двери, тихонько прикрыв её. Хорошо, что в кабинете есть шумоизоляция. Директор боялся оставаться один и попытался позвать Бориса, но его остановили резким движением ноги.
На выходе со склада, Борис вновь взглянул на тело Софии. Её погрузили на пластиковый поддон и накрыли плотной тканью. Нельзя было оставлять её вот так, но пока в голову не приходили никакие идеи.
Подойдя к палаткам, он поставил на пол огромный пакет с продуктами. Он взял не только для себя, но не забыл и про остальных. Пакет поменьше он взял с собой и подошёл к палатке Ирины.
- Если честно, вовремя. Еды не осталось совсем, да и вода на исходе. – ирина не показала восторга. На ней не было лица.
- Это всё что я смог найти. А вода ещё есть. Представляешь, директор устроил у себя в кабинете погребок. А я ещё думаю, почему он так медленно худеет?
-Говорят у него у свет был.
- Да, только батарея уже на исходе.
- А связь?
Борис помотал головой.
- Жаль. – она вновь закрыло лицо руками и заплакала. Борис хотел её обнять, но испугался реакции.
- Как она могла? Зачем?
Борис не отвечал, сидел рядом и молчал. Замолчала и Ирина. Они сидели рядом и смотрели в пол.
- Что молчишь?
- Нечего сказать.
- Что с телом?
- Лежит на складе.
- И что делать?
- Пока не знаю. Но оставлять его нельзя.
- Понятно.
Вновь наступила тишина.
- Борис?
- Да?
- Филиппу хуже. Я конечно понимаю, что ты бьёшься за всех нас, но хотя бы немного интересуйся.
- Прости. Я так и не научился быть папой. Я только деньги зарабатывал, всё остальное на жене.
- Понятно. Только вот я тебе не жена, а ему не мама.
- Я тебя понял.
- Нет не понял. Я не это хотела сказать. Просто я ему родителей не заменю, а помогать и смотреть за ним мне не тяжело.
- Хорошо. Жаль, что я тоже не мама.
- Стань хотя бы папой. Он каждый день спрашивает про маму, а вчера начал уже и про тебя.
- Теперь я буду с ним рядом, обещаю.
- Он сильно растерзал запястье. В аптечке осталась последняя пачка бинтов. Йод уже давно закончился. Нужно обработать раны.
- Водка подойдёт?
- Хотя бы.
- Завтра возьму у Толика.
- Вы прям сдружились. Зачастил ты к нему.
- Он оказался не таким плохим, в отличии от некоторых. Что ещё нужно?
- Всё равно достать негде.
- Скажи, чтобы я знал. На всякий случай.
- Много чего. Антибиотики, присоединилась инфекция. Крема, косметика для ухода. Но где их возьмёшь?
Борис посмотрел в сторону стеклянных дверей.
- Я тебя услышал.
- Не по христиански. – Толик пожал плечами.
- А есть выбор? – Борис сидел рядом, сжав пальцы в замок.
- Тоже верно. Не боишься реакции общества.
- Ты же поможешь?
- Хитрец! Помню вы все были обо мне другого мнения.
- Внешность обманчива.
- Да нет. Думаешь я себя в зеркале не видел?
- Так что случилось?
Толик поднял стакан, отпил немного не поморщившись.
- Долгая история.
- Торопишься?
- Хе. Ну ладно. С самого детства начинать не буду, как кашу ел и в угол ставили. Не хочу держать тебя здесь до утра. Я хорошо учился, был спортсменом, да и не урод был. Все двери открыты, но было скучно, не интересно. Пошёл в армию, там и остался. Показывал врагам, что лучше с нами не связываться. Сотню раз прощался с этим миром, но видимо, в другом меня не ждали. Наверно сильно грешил, что Бог не принимал меня к себе. Потом женился. Родились две дочки. Вышел на пенсию. Не хотел. Жена заставила. Пенсия хорошая, родина не забыла. – Толик вновь поднял стакан и замолчал.
- И?
- Дальше не особо приятно вспоминать. Жена умерла через год. Водитель автобуса не справился с управлением. Хоронил в закрытом гробу. Тысячу раз был на похоронах, но именно эти меня сломали. Дочки уже были взрослые, но всё равно нуждались во мне тогда, а я…не смог.
Толик вновь сделал глоток.
- Дальше только хуже. Девчонок отправил учиться. Специально в другие города, подальше. Чтобы не видели меня таким. Купил им квартиры, чтобы не вернулись. Остатки сбережений разделил поровну и открыл счета в банке на их имена. А сам уехал сюда. Искать утешение на дне стакана.
- Они не знают где ты?
- Надеюсь, они думают, что я умер.
- Но почему?
- не хочу, чтобы говорили, что у них батя алкаш. Они замужем, у них дети, семьи. Не хочу мешать.
- Но так нельзя.
- Знаешь, у меня принцип. Если стал отцом, будь идеальным. Иначе не будь вообще. Папа звучит круто, но этот статус не подарок, ему нужно соответствовать.
Толик добил стакан и поставил рядом. Борис почувствовал себя некомфортно. Он не знал, в курсе ли Толик о его разговоре с Ириной, но звучало это как нравоучение.
- Ладно, хватит. Какой план?
- Открываем ворота и выкатываем тело на тележке.
- Даже мне не по себе. Одно дело тухлую курицу, но такое…
- Выбора нет.
- Ладно, сделаем.
- Есть ещё кое-что.
- Не сомневался. – Толик улыбнулся.
- Мне нужно добраться до машины.
- На хрена. – Толик удивлённо посмотрел на Бориса и поперхнулся.
- В бардачке лежит аптечка моего сына, специальная.
- Собаки бегают быстрее.
- Ничего не остаётся.
- И в чём наша роль?
- Выкатим тележку, я выбегу, вы закроете дверь. Потом впустите меня обратно.
Толик почесал нос.
- Ты же знаешь моё отношение. Если возникнет угроза для всех, ты останешься снаружи.
- Я знаю. На кону жизнь сына. Ради него я наоборот готов рискнуть всем и всеми. Если бы твои дочери…?
- Вот этого не надо! Я не для этого тебе всё рассказывал!
- Я думаю ты меня понял. Поможешь?
- Если хоть одна псина доберётся до тебя, догонят остальные.
- Я знаю.
Толик вновь наполнил стакан.
- Знаешь, вот эта отрава заставляет думать. Вот я и рассуждаю, почему я до сих пор не сдох. Значит нужен на земле, может для этого меня здесь и держат?
- Спасибо тебе.
- Спасибо, блин. Всю жизнь прятался от пуль, а в итоге стану собачей какашкой. Это тебе спасибо.
- Слушай, а что с директором?
- Валеричем? Да нормально всё.
- Он хоть жив?
- Ну ты нас совсем то демонами не делай. Думаешь у нас ничего святого? Так, помяли немного. У себя наверное сидит, только теперь без света. Прикинь, ты только ушёл и батарейка села.
- Даже фонарь не оставили?
- А зачем? Ты ему и так неплохой нарисовал.
Они засмеялись.
- Да никто его убивать не будет. У меня два сидельца есть. Говорят, хороший бычок получится.
- Это как?
- Еда кончается.
Борис перестал моргать.
- Шутишь?
Толик опрокинул стакан.
- Даже не знаю.
- Ты с ума сошёл? – Ирина словно взорвалась.
- Если ты про тело, то…
- София умерла. Её не вернёшь, это понятно! Ты куда собрался?
- Там аптечка. Ты же говорила про лекарства?
- А ещё я говорила, что сыну нужен отец, живой!
- Я обязан попробовать! Толик поможет!
- Опять этот Толик!
- Ты его плохо знаешь! Он бывший военный, хлебнувший горе, а теперь запивающий его!
- Я ему не верю!
- Я знаю, ты думаешь он зло! Потому что пьёт! На самом деле настоящее зло носит галстук и имеет высшее образование! – он показал рукой в сторону склада.
- Что будет с Филиппом, если ты не вернёшься?
- А что будет с ним, если я не попытаюсь?
- Я не буду в этом участвовать!
- Это правильно. Вам с детьми нужно будет спрятаться на складе в кабинете директора. Там железная дверь. Вдруг собаки прорвутся.
Ирина подошла к Борису и обняла.
- Я очень за тебя боюсь!
Борис не хотел выпускать её из объятий. Она была мягкая, тёплая, вся дрожала. Притворяться больше не хотелось. Она стала больше чем друг.
- Я вернусь.
Ирина закрыла глаза и расслабила губы. Борис наклонялась к ней, она тянулась на встречу.
- Боря! Ну мы идём? – позвал Толик.
Они отвернулись в разные стороны. Момент вновь был упущен. Возможно, последний в жизни.
- Иди, вам пора. – прошептал Борис.
Ирина не ответила, а только кивнула головой. Наверно боялась заплакать.
- Боря!
- Иду я!
Борис продолжал провожать её взглядом, пока она не скрылась в палатке.
Приготовления шли быстро. Всех вооружили подручными средствами. Кухонными ножами, швабрами и похожими на палки предметами. Толик, как главнокомандующий, держал в руках пожарный топор.
Бориса одели в несколько штанов и рубашек. Хотели одеть больше, но это уже сковывало движение. Машина была открыта, заряд аккумулятора давно иссяк, а значит замки открылись автоматически.
Окоченевшее тело Софии вышло на старт, завёрнутое в белое покрывало и привязанное к двум скреплённым тележкам. В одну не поместилась. Дядя Витя не выступал, видимо смирившись с судьбой своего инвентаря.
Борис стоял слева от выхода. Спина покрылась липким потом и не только от большого количества одежды. Ноги тряслись, зубы стучали, кишечник остановился.
- Приготовились! – командовал Толик.
Борису показалось, что он не чувствует ног.
- Пошли! – рука резко упала вниз.
Пол затрещал под тяжестью движущихся холодильников. В кородир проник бледный тусклый свет пасмурного дня. Туман стоял на улице. Машина оставалась на своём месте. Кровавый след волочения Радика почернел. На стеклянных дверях щёлкнул замок.
- Пошёл! Толик скомандовал Борису.
Борис рванул к выходу. Подхватив тележку, он протолкнул её дальше на парковку. София вылетела наружу, словно полка от бутылки. Если собаки там, пусть сначала отвлекутся на неё. До машины он добрался в три широких шага и уже через секунду он забрался на дверь. Дёрнув за ручку, он опустил руку в бардачок. Хорошо, что минимобиль лежал на водительской двери, далеко тянуться не пришлось. Он извлёк небольшой синий кейс. Жена настаивала, чтобы он возил его с собой, на всякий случай. Вот случай и настал. Забрав кейс, он собрался бежать обратно, но вспомнил, что тюбик с кремом от зуда лежал отдельно. Филипп постоянно пользовался им в дороге. Пришлось опускаться вновь. В салоне было темно и пришлось ориентироваться на ощупь. Борис уже почти сдался, как ощутил прохладу металлической упаковки на пальцах. В этот раз точно всё, пора уходить, но что-то не пускало. Его охватила паника, что-то не пускало, схватило за одежку и он не мог двигаться. Сделав несколько сильных рывков, он услышал треск рвущейся одежды и лопающегося пластика. Ручка регулировки сидения коварно захватила в плен карман рубашки. Нужно было успокоиться и включить голову, но пока он продолжал истерично дёргать. В итоге, ткань сдалась первой и Борис резко опрокинулся назад, чуть не рухнув с машины.
Освободившись от заточения, Борис перевёл дыхание и проверил содержимое в руке. Аптечка и крем были на месте. Он повернулся к входу в супермаркет. Он успел вовремя. Путь отрезан. Из тумана на него неслась пара красных хищных глаз.
Борис опустился в машину. Зверь приближался настолько стремительно, что Борис даже не успел его осмотреть. Опираясь ногой на рулевое колесо, он потянулся за ручкой распахнутой двери. Дополнительная одежда сделала его неповоротливым, да и сам он не часто практиковался на спортивных снарядах. Но с этим упражнением справился. Все его действия заняли пару секунд, но Борису они показались вечностью. От сильного рывка дверь не опускалась, а сильно падала. Сорок сантиметров отделали его от зоны безопасности. На миг Борис поверил в свою победу, пока на пути не встала разъярённая морда.
Собака не лаяла, а рычала. Борис прижал дверью хищную голову, которая яростно извивалась. Борис повис на двери всем телом в надежде задушить хищника, но зверя мотивировал инстинкт голода. Он почувствовал её дыхание, зловонное и горячее. Из пасти пахло кровью и он догадывался чьей. Пёс не оставлял попыток протолкнуть своё тело внутрь, отталкиваясь лапами. Борис слышал ужасные звуки скрежета металла острыми когтями. Если он не удержится, ему конец. Толик предупреждал. В такое время, собаки страшнее волков. Он попал в ловушку, в настоящий плен. В этой машинке, он как живая тушёнка в консервной банке. Зверь пытался дотянуться до руки, держащей дверь, но Борис продолжал усиливать давление. После пятиминутной борьбы он перестал бояться. Словно привык к этому состоянию. Пот тёк ручьём. Мозги заработали вновь. Нужно вспомнить, что ему говорили раньше, про нападение собак на улице. Брось в сторону палку или еду. А как бросить? И главное, что? Придётся открыть дверь, а это верная смерть. Ударить в нос, но злая голова постоянно вертится. Наконец, пёс стал менее активным. Силы кончались у обоих, но никто не сдавался. Борис продолжал тянуть дверь. От сильного хвата побелели пальцы. Руки стали затекать. Хорошо, что пока пёс один. Пока есть силы тянуть дверь, Борис живой.
Недалеко раздался многоголосый лай. А вот и друзья поспели на пикник. И что теперь? Даже если он вытолкнет этого кабеля, как выбираться? Нет ни оружия, ни защиты, ни сил. Даже звуковой сигнал в машине не работает, чтобы их напугать. Ну всё Борис, походу собачим помётом станешь именно ты.
Внезапно собака активизировалась. В этот раз она не пыталась проникнуть внутрь, а наоборот, пыталась выбраться. Сильный хлопок, похожий на взрыв, поверг зверя в ужас. Но что это? Может лопнуло колесо? Борис был не против отпустить пса, но руки не отпускали. Второй хлопок, третий. После четвёртого, собачья голова резко дёрнулась и забилась в конвульсиях. Яростные глаза погасли, дыхание прекратилось, из пасти потекла кровь. Собачий лай стал удаляться.
Борис продолжал тянуть ломающуюся ручку. Его окутал страх, пальцы не разжимались. Он услышал шаркающие шаги. Не собачьих лап, человеческих ног. Люди. Возможно это шанс. Нужно проверить. Но страх был сильнее любопытства. Шаги стали ближе. Со стороны лобового стекла мелькнул свет фонаря. Это точно человек. Была не была. Хуже уже не будет. Борис толкнул дверь вперёд.
Мёртвое тело животного свалилось на покрытый кафелем пол. Борис высунул голову и повернул в сторону запертых дверей. В глаза ударил яркий свет. Борис прикрыл лицо рукой и отвернул голову.
- Помогите! – крикнул Борис. Ответа не последовало. Глаза начали приходить в себя. В пяти метрах стал вырисовываться силуэт спасителя. Он опустил фонарь.
- Толик? – Борис спустился и направился человеку навстречу.
- Быстрее! Они вернуться! – ответил незнакомец.
Борис подошёл к спасителю и наткнулся лицом на дуло пистолета. Перед ним стоял крепкий парень, с очень измученным лицом. Он держался за левый бок, сквозь пальцы сочилась кровь. Но он продолжал держать Бориса под прицелом.
- Ты кто? – незнакомец не говорил, а хрипел.
- Я? – Борис растерялся. – Я из супермаркета.
Человек тяжело дышал и еле стоял на ногах, но не опускал оружие. Позади вновь послышался собачий лай.
- Слушай, парень, они возвращаются. Давай сначала укроемся внутри, а потом поговорим. – незнакомец посмотрел на стеклянные двери, развернулся и приказал Борису, чтобы он шёл вперёд, размахивая пистолетом. Борис всё понял без слов. Он подбежал к дверям и принялся колотить кулаками по толстому стеклу.
- Толик! Ирина! Впустите!
Перед входом никого не было. Толик сказал, что даст Борису пять минут. Этого достаточно, чтобы добежать до машины и вернуться. Неужели они ушли? Борис продолжал колотить.
Незнакомец больше не целился в Бориса. Он встал рядом и прижался спиной к стеклу.
- Слушай, у меня осталось два патрона. Как раз для нас.
Борис упёрся лбом в дверь.
- Ни за что!
- Ну как знаешь. – парень приложил дуло пистолета к подбородку. – До встречи.
Холодильника стали разъезжаться. Борис поднял глаза и сквозь стекло увидел улыбающегося Толика, стоящего наготове с топором в руках. Собаки приближались. Борис схватил незнакомца за руку. Щёлкнул отпирающийся замок.
***
Борис вбежал внутрь, поддерживая своего спасителя. Парень оказался тяжёлым и полностью повис на Борисе, от чего поясница вновь сказала спасибо. Они упали перед входом. Толик скомандовал закрыть двери. Рядом расположились ещё человек пять, вооружённые различными предметами и готовыми вступить в бой с яростной сворой.
- Да кто-нибудь, угомоните эту скотину! –хромой мужчина кричал громче всех.
- Донни! Вернись малыш! – Галина Георгиевна неслась к выходу.
- Куда? Назад! – извергал Толик. Маленькая, но крикливая Донни, выскочила наружу. Не от храбрости, скорее от глупости. Она тявкала в сторону приближающихся псов. Галина Георгиевна остановилась в дверях, не позволяя их закрыть.
- Ты чё, дура?
- Уйди отсюда!
- Пошла вон!
- Совсем больная? – выкрикивали из толпы.
Женщина не сдавалась и продолжала звать питомца. Со слезами на глазах и упёршись руками в створки.
- Отойди! Они нас сейчас всех сожрут! – кричал Толик, но женщина не реагировала. Парни, толкающие двери, пытались убрать её руки и оттолкнуть, но Галина Георгиевна застыла как статуя.
Собаки уже вбежали в коридор. Маленькая и глупая Донни слишком поздно поняла, какую страшную игру затеяла. Они развернулась и побежала назад, но острые зубы обхватили её маленькое тельце и переломили пополам. Хозяйка перестала кричать, но продолжала стоять как вкопанная. На широкую спину женщины опустилась костлявая мужская нога. Она влетела в коридор, прокатившись на животе.
Покончив с живой преградой, Толик дал команду: - Быстрее!
Двери стали закрываться. Одна из дворняг попыталась втиснуться в щель между створками, но её голову встретил тяжёлый удар пожарного топора. Двери замкнулись, начали двигать холодильники. Борис наблюдал, как собаки терзают несчастную женщину, словно стая волков корову. Попытавшись встать, он наткнулся рукой на что-то холодное и тяжёлое. Убедившись, что все заняты дверью, он убрал пистолет за пояс, прикрыв рубашкой. Он развернулся и увидел сумасшедшую Надю, которая стояла перед ним, смотрела прямо в глаза и улыбалась. Тяжелая рука опустилась на плечо сзади. От неожиданности он вздрогнул.
- Живой?
Борис обернулся и увидел Толика. С топором в руке он был похож на мясника-маньяка.
- Вроде.
- Взял?
- Что? – «неужели он видел?» мелькнуло у него в голове.
- Ты за чем ходил?
Дыхание перехватило. Он стал хлопать себя по одежде и вспоминать, взял ли что-нибудь вообще. Обнаружив в кармане штанов кейс и крем, он протянул их Толику.
- Молодец! А это кто?
- Не знаю! Не заметил, как он пришёл!
Толик склонился над незнакомцем.
- Хреново ему! Крови много утекло! Парни, нужна вода, водка и тряпки возьмите ненужные!
Борис встал рядом.
- Он выживет?
- Я же не врач.
- Толик!
- А?
- Спасибо!
- Запомни Боря. Я в последний раз нарушил своё правило. Только ради детей. Сам видишь, тётю с шавкой сожрали, а могли и всех остальных. Даже я сикнул чутка!
- Прости.
- Пошёл ты. Теперь ты герой, а я изверг.
- Я всем объясню.
- Конечно, особенно своей подружке.
Толику принесли всё необходимое.
- Иди к своим. От тебя здесь толку нет.
Борис ничего не ответил и пошёл на склад. Он боролся с чувством вины. А в чём он виноват? Заводишь питомца, отвечай за него. Почему они вообще были не на складе? Пинок Толика стоял перед глазами. Нужно было сделать, он сделал.
Придя на склад, он подошёл к двери. Ирина бросилась на него и повисла на шее, как только она отворилась. Филипп выскочил следом. Его так давно не обнимали, а может даже никогда. Все даже забыли про аптечку.
Освободившись от объятий, он протянул Ирине кейс. Она вновь бросилась ему на шею, целуя в небритые щёки. Филипп строго и ревностно наблюдал за ними. Борис почувствовал стыд, словно предал жену, ещё и при сыне. От этого он ослабил объятия.
- Ты не ранен?
- Нет. – Борис поправил ремень, сжимавший обдающий прохладой металл пистолет.
- Какой кошмар! Я бы умерла со страху! – Ирина изучала содержимое аптечки.
- Я тоже думал мне конец! – Борис выходил из палатки, поправляя новую футболку на ходу.
- Твоя жена молодец, всё предусмотрела.
- Она у меня умница. Я бы так не смог.
- Как раз вовремя. У Филиппа была температура.
- Высокая?
- Нет. Но не понятно от чего. Может быть простуда.
- Это поможет?
- Надеюсь. Начнём сразу, чтобы не затянуть. А этот парень откуда?
- Не знаю. Но появился он вовремя.
- А как же он смог распугать стаю?
- Я не видел, сидел в машине.
- Странно. А Галина Георгиевна? Как так вышло?
- Отдала жизнь, спасая собаку. Ты поможешь обработать кожу Филиппа?
- Ты хотел сказать, сделаю ли я это?
- Проехали.
- Я сделаю, что смогу. Просто называй вещи своими именами. Я же вижу, как ты снова бежишь прочь.
- Просто хочу проверить, очнулся ли тот парень.
- Парень точно не убежит. Ты сыну нужен. Вы с ним вообще разговариваете?
- Да как-то одно за другим. Сама же видишь.
- Не нужно передо мной оправдываться, я тебе не жена.
Борис заметил её раздражение. Он подошёл ближе и присел напротив.
- Послушай! – он опустил свои ладони на её руки. – Я понимаю, что ты устала. Но сейчас мне нужно идти. Честно. Как закончу, сразу вернусь.
- Обещал тут один уже вернуться. – в голосе чувствовалась обида.
- Но я же не он.
- Так мы и друг другу никто.
- Разве?
- Иди уже.
Борис встал и направился к месту, где лежал незнакомец. Но прежде обернулся.
- Я скоро!
Освещая путь фонарём, он обдумывал своё положение. В палатке лежал пистолет с двумя патронами. О нём знали двое, незнакомец и сумасшедшая. Лекарства он достал, но еда заканчивалась. Пришлось соврать Ирине. Поступок Толика с Галиной Георгиевной не вызвал бы восторг. И на словах звучал он страшно. Что делать дальше, Борис не знал. Но был человек, который мог подсказать. Парень с пистолетом пришёл из города, значит он знает больше. Если он очнётся, может выдать Бориса с пистолетом, что не хорошо. А если нет, Борис так и не узнает, что же твориться за этими стенами.
Парня перенесли ближе и расположили на кассовом столе. Выглядел он ещё хуже, чем в первый раз. Лицо и шея были в глубоких ссадинах, чего он не заметил при первой встрече. Толик сидел рядом на стуле кассира.
- Как он?
- Как видишь. Будет чудо, если протянет до утра. – он приподнял покрывало. Живот парня был обмотан тканью, с тремя сочными бурыми очагами.
- Он что-нибудь сказал?
- Много чего.
- Например. – Борис насторожился.
- Где я? – прохрипел незнакомец.
- Ты в безопасности. Я Борис. Ты меня помнишь? В машине?
- Ааа. Собаки.
- Да, точно, собаки. Как ты нас нашёл?
- Я вас не искал. Мне нужно было укрытие.
- От кого? От собак?
- От мародёров. Они грабят всех подряд. Ни власти, ни полиции. Бери всё что хочешь и как хочешь.
- Мародёры. А они везде. Ты был на садовой.
Незнакомец сильно покашлял и посмотрел на Бориса.
- Прости парень, но Садовой больше нет.
***
Мир рухнул в один миг. Лучше бы он этого не слышал. Борис сидел на полу, сжимая голову руками. Парень умер утром, но успел рассказать про город, прежде чем издал последний стон.
Ветер бушевал три дня. Дороги заблокированы. Аэропорт и вокзал, разрушены. Автомобили кружились в небе как игрушки, пробивая крыши домов. Кто не успел укрыться, был обречён. Тела людей улетали за город и не всегда в целостности. Да что там, после урагана улицы были усыпаны телами не местных. Значит пострадали и ближайшие города.
Люди укрылись в подвалах, но к концу второго дня случилось страшное. По всему городу начались пожары. Ветер быстро переносил огонь с дома на дом. В течении часа город стал похож на новогоднюю ёлку. Солнце не было, но стало светло как днём. Тушить огонь было не кому, да и бесполезно. Люди оказались в ловушке собственных убежищ. Выйти они не смогли, погибли бы от ветра. Остались в подвале, погибли от дыма и огня. За несколько дней природа устроила настоящий геноцид.
На этом моменте Борису стало дурно. Новый строительный материал, крепче гранита, но горит лучше дерева. В городе из него строили каждый второй дом, а на Садовой…первый. Он не хотел думать плохо, но фантазия сама открывала жуткие картинки. Жена обнимает дочь, утешает её. Задыхаясь, она продолжает врать, что всё будет хорошо. Не зная, что её сын ещё жив, она еле сдерживает истерический смех. Потом они засыпают, под завывание ветра и треск догорающего дома.
Борис хватал руками лицо, словно хотел порвать его. С трудом взял себя в руки. Медленно, но рассказ продолжался.
- Мародёры, так их прозвали. Группы бандитов, объединившихся для выживания. Сначала они просто выносили пустые дома и брошенные машины, а потом стали нападать на людей. Даже устроили войны между собой. Делили территорию.
- На тебя напали? – интересовался Толик.
- Можно и так сказать. Скорее не приняли. Я тоже хотел жить. Попал в стычку между группами. Сбежал, правда не совсем целый. Хотел уйти из города, но понял, что не дойду. По пути оказались вы. Крыша супермаркета торчала из тумана. Решил проверить, вдруг есть еда и убежище. Пока шёл, дальше вытянутой руки ничего не видел. Зато воняет тут у вас как на свалке.
Он вновь закашлял. Толик поднёс ему стакан воды, но парень отказался.
- Собаки. Полсотни, не меньше. Думал не идти, но они все вдруг сорвались. Раны болели и я понял, что уже не смогу уйти. Вот я …
Он снова закашлял.
- Ладно, и так много рассказал. Основное мы узнали. – Толик поправил покрывало.
- Что? – интересовался Борис.
- А то, что если не конец света, то конец города точно наступил.
- И что ты предлагаешь?
- Ничего. А что я предложу. Если тебя не сдует, сожрут собаки, уйдёшь от них, пришьют аборигены. Сейчас выходить нельзя. Самоубийство.
- Ты же сам людей отправлял в поход? Забыл?
- Тогда мы не знали про собак и бандитов.
- Должен же быть выход.
- Собаки не уйдут.
- Почему?
- А ты не догадался, почему свора поселилась здесь? Мы сами их пригласили, когда выбросили тухлятину. Представь, на какую округу распространился этот аромат. А тут мы ещё и еду им подкидываем. Человечина, деликатес. Но есть и плюсы.
- Даже интересно.
- Мы отпугнули мародёров. Вонь и собаки наша линия обороны.
Борис промолчал.
- Наши баррикады удержат безмозглых псов, а вооружённый отряд? Так что пусть щеночки пока придержат врага пострашнее.
Борис ничего не ответил. Он встал и пошёл в палатку. Толик был прав. Они узнали достаточно. В этом месте они ещё были в безопасности, пока мир вокруг сошёл с ума. Он бы с радостью заплакал и был уверен, что это поможет. Но слёзы отказывались выступать наружу.
Его встретила Ирина. На лице было написано, «У нас проблемы!». Если бы ты только представляла, какие. Борис перевёл лицо в режим «Ну что ещё?»
- Филипп в палатке, крема тоже там!
- Я думал, мы договорились.
- Мы да, Филиппа забыли спросить.
Борис посмотрел в сторону палатки.
- Он ждёт. – Ирина развернулась и ушла. Филипп сидел в углу, прижал колени к груди и спрятав лицо. Борис сел рядом. Если ему сейчас тяжело, то какого же маленькому мальчику?
- Сынок. Ты чего в темноте? – Борис хотел обнять его, но Филипп стал отодвигаться в сторону. – Ты чего?
- Почему она тебя целует?
- Кто?
- Тётя Ирина. Почему вы обнимаетесь? Почему она меня мажет кремами?
Борис был в растерянности. Он не ожидал напора от сына, тем более в этом направлении.
- Сынок, она просто хочет помочь.
- Разве можно обнимать чужую тётю? Мама не обнимает других дяденек.
- Филипп. Ты не то подумал.
- Она не станет мне новой мамой!
Бориса словно ударили по голове.
- Конечно нет. Никто не собирается.
- Почему мы не едем к маме? Ты не хочешь?
Филипп сыпал одновременно вопросами и претензиями. Борис не умел разговаривать с детьми в таких ситуациях. Нужно было подбирать каждое слово, иначе можно было окончательно потерять связь. Борис не успевал перерабатывать информацию. Филипп говорил обо всём одновременно, меняя направления как умелый пилот.
- Ты хочешь сделать тётю Ирину своей женой?
- Нет, сынок.
- Тогда почему ты постоянно оставляешь меня с ней?
- Просто я был занят.
- Ты всегда занят! Тебя никогда нет! – Борис посветил на Филиппа. Его кожа находилась в ужасном состоянии. Рана на запястье стала гноиться. На щеках появились мокнутие.
- Филипп, я тоже хочу к маме, поверь. Но мы не можем выйти, на улице опасно.
- Тётя Ирина сказала, что еды осталось на день! Мы умрём с голоду?
Сейчас Борис был зол на Ирину. Могла бы и не сообщать ребёнку, как всё плохо. Хотя, наверное он и ей устроил подобный допрос.
- Я подумаю, что можно сделать.
- Если нам нечего есть и пить, нужно идти домой! Я хочу домой! Я устал здесь сидеть! Тебе всё равно не до меня!
- Филипп! – Борис не выдержал и повысил голос.
- Почему мы не идём? Потому что тётя Ирина не хочет?
Борис начал закипать.
- Ну ответь же, почему мы не идём.
- Да потому что нет больше дома! Понял! Не куда нам идти!
Филипп наконец замолчал. Глаза на расчёсанном детском лице округлились, от удивления и испуга одновременно.
Борис не выдержал. Старался, но не смог. Он выдал правдивый, но запрещённый для детской психики ответ.
- Филипп, ты уже взрослый! – Борис протянул к нему руки.
- Не трогай меня! Ты знал и сидел тут! – на глазах Филиппа выступили слёзы. – Ты должен был спасти их, но ты прятался! А теперь решил сделать тётю Ирину моей мамой!
- Сын…
- Не трогай! – Филипп выскочил из палатки и убежал в темноту, раздирая шею на ходу и плача. Борис вышел за ним.
- Филипп! Вернись! – он пытался найти его фонарём, но тот скрылся.
- Проблемы? – Толик подошёл сзади.
- Что?
- Я хотел, чтобы ты был в курсе. Та тётка, Надежда кажется, умерла.
Борис присел и опустил луч фонаря вниз. Он посмотрел на Толика. Глаза сверкали, Борис улыбался во весь рот. Затем он истерически засмеялся. Толик пребывал в шоке.
- Ты чего?
- Да так. – Борис подавлял смех. – Просто ты как всегда прав!
- Не понял.
- Надежда действительно умерла.
***
Филипп вернулся под утро. Борис все-таки намазал его кремом и уложил спать. Нужно будет уговорить его на уколы, которые сможет сделать только Ирина, но это потом. Сначала Борис решил взглянуть на Надю, прежде чем их вместе с незнакомцем, отправят на парковку. Он даже не узнал, как зовут его спасителя.
Тело Нади было бледным, глаза широко раскрыты, на лице застыла гримаса ужаса. Губы на открытом рту, приняли форму буквы «О». Она видела её, ту саму, что обещала забрать всех. Только кроме Нади её никто не заметил. Борису было жаль Надю, она ведь даже не осознала, что произошло.
В этот раз на похоронах были все, даже дети. Филипп прибежал напуганный и обхватил Бориса со спины. После ночного побега он старался не отходить от отца. Спрятавшись за бывшей раздачей, в темноте Филипп наткнулся на директора. От его вида испугался бы и Борис. После беседы с Толиком, от прежнего Олега Валерьевича ничего не осталось. Лицо и тело покрыто страшными гематомами, передние зубы пропали, одежда похожа на лохмотья. Бывший начальник стал похож на пещерного тролля, пожирающего непослушных детей. Вот Филипп и решил, что с папой всё равно лучше. После того, как двери закрылись в очередной раз, наступила тишина. Толик бухал, директор прятался, дядя Витя катал последнюю тележку. С Ириной они больше не разговаривали. Филипп смотрел на них с Алёной, как на врагов. Ирине тоже приходилось нелегко. Даже не понятно, как она объясняла Алёне, почему единственный друг больше не приходит к ней. Состояние Филиппа стало ещё хуже. Кожа напоминала змеиную, во время отслоения. Еды и воды почти не осталось, но Филипп и так уже отказывался от еды. Борис терял сына. Филипп чувствовал его предателем. Пускай. Это можно стерпеть. Но Филипп медленно умирал. Маленькие ранки тоже стали гноиться. Инфекция проникала глубже. Проклятые крема уже не помогали. Через два дня Филипп уже не вставал. Борис делал перевязки, обрабатывал их алкоголем. Филипп уже не сопротивлялся. Сил не оставалось. Он спал и почти не разговаривал.
Борис с трудом смотрел на мучения сына. Что он выдел в этой жизни кроме постоянных «нельзя» и больничных палат? Он ещё ползать не успел начать, а уже был заколот уколами. Только в три года врачи поняли, что именно нужно лечить. Весь мир был против него. Половина еды как яд, солнце пыталось стянуть с него кожу, деревья задушить пыльцой. Шесть животных была страшнее клыков. И вот теперь он лежит на его руках, тонкий скелет в потрёпанной плёнке.
- Папа.
- Да.
- Ты кушал.
- Нет. А ты хочешь?
- Я нет. А тебе надо. Сил не будет. Так мама говорила.
Слёзы текли по небритым щекам Бориса.
- Хорошо сынок.
- Пап.
- Что?
- Я умру, да?
- Нет, ты что! Даже не думай!
- А мама с сестрёнкой на небе, да?
- Нет. Они спаслись. Мы их найдём. – Борис врал сам себе, но ответить иначе не мог.
- Я люблю тебя, папа.
- Я тоже тебя люблю, сынок.
- Я хочу спать, а ты покушай.
- Хорошо сынок, поспи.
Филипп уснул. Борис держал его на руках и прислушивался к каждому вздоху. Они не ел и не спал с того момента, когда Филипп перестал ходить.
- Можно к вам? – Ирина стояла у входа в палатку. Не смотря ни на что, борис был рад её приходу.
- Конечно.
Она вошла и села напротив.
- Борис, так нельзя, ты себя изведёшь. Нужно поесть и поспать.
- Я не могу. Не могу его оставить.
- Боишься, что… - Ирина не договорила.
- Договаривай. Что меня не будет рядом, когда он умрёт? Что пропущу последний вдох? Это ты хотела спросить?
- Ты не правильно понял.
- Да всё нормально, расслабься.
- Я тебя понимаю, но нужно отдохнуть.
- Как ты можешь меня понять? Твоя дочь недоедает, но просто спит. А мой сын борется со смертью.
- В детстве я тоже не доедала. И лекарств не было. Весь мир против нас. Ничего не завозили. Но выжила.
- Ты что несёшь? Вот они крема, вот лекарства. Не помогают они ни хрена.
- Я тоже была на волоске, но выкарабкалась. Родители выдержали и ты выдержишь.
- Ты дура? Как ты можешь сравнивать? Помощи не будет. Врачей нет. Города нет. Не мир против нас, а нет больше мира. Понятно?
- Успокойся Борис.
- Я спокоен. Сижу и спокойно жду. Только не знаю чего. Впервые в жизни я не могу сделать ничего.
- Борис.
- Что Борис? Я даже не знаю, что с ним. Если произойдёт чудо и он попросит еды, где я её возьму? Не думал, что скажу, но я боюсь. И выйти отсюда боюсь. Там свора собак, толпа бандитов, ураганы, пожары. Мы жили в раковине комфорта, но она треснула, и нам всем конец.
- Не думала, что после всего пережитого, ты так легко опустишь руки.
- Уходи.
- Что?
- Пошла вон!
Ирина ничего не ответила, она просто встала и ушла. Борис сидел и обнимал сына. Губы Филиппа высохли и потрескались. Даже не имея сил, всё равно пытался почесать запястье. Борис не стал его останавливать, а только тихонько прошептал: - Не чеши, сынок.
- Пап.
- Да.
- Спой.
- Что спеть?
- Как в детстве, помнишь?
Борис конечно помнил. Глотая слёзы, он стал нашёптывать милый спокойный мотив, подавляя дрожь в голосе.
Солнышко уплыло отдыхать,
Снова в небе загорелись звёзды,
Все зверушки скоро будут спать,
Птички улетают в свои гнёзда.
И кузнечик спрячется в траве,
Уберёт он на ночь свою скрипку,
А в пруду, на самом его дне,
Тихо спать ложиться будут рыбки.
- Пап.
- Что?
- Я устал.
Воцариться ночью Тишина
И Орфей наполнит землю снами,
Лишь одна холодная луна,
Будет сверху наблюдать за нами.
Спи моя малютка, засыпай,
Закрывай быстрее свои глазки,
В мир волшебных снов ты попадай
И тогда приснится тебе сказка.
Филипп уснул, но Борис не останавливался.
Кем угодно можно в сказке стать,
Космонавтом, лётчиком, пиратом.
Ну а утром сможешь рассказать,
Ты про приключения ребятам.
Но пока, нам нужно засыпать,
Пусть игрушки тоже отдыхают.
А пока мы будем вместе спать,
Пусть луна нас ночью охраняет.
Словно на мгновение, Борис вернулся назад. В это замечательное время, Когда они всей семьёй были дома, под одной крышей. И Борис уснул, сидя, прижимая к себе Филиппа.
***
Филипп умер утром. Борис просидел всю ночь, продремав лишь пятнадцать минут и больше не сомкнув глаз. За последним вдохом, послышался тяжёлый хрип, словно душа покидало тело.
Борис сидел и плакал, не отпуская сына, покачиваясь вперёд. Он прижимал к себе почти невесомое тело, когда то бывшее сыном. Он не верил. За несколько дней он потерял всё. Остался один во всём мире. Он ругал себя. Как же он был глуп. Ничто материальное не важно, если нет близких. Кому теперь нужно всё это заработанное? Если бы можно было всё вернуть, он бы ни на минуту не задержался на работе. Суровая правда жизни. Умнее мы становимся лишь потеряв самое важное. Никто так не ценит любимого человека, как плачущий над свежей могилой.
Он просидел весь день. Губы Филиппа посинели, он стал совсем холодным. Борис словно ждал, когда сын проснётся, но он не просыпался. Мимо проходили люди, но Борис уже не видел никого.
- Эй, мужик! Ты меня слышишь?
Борис поднял взгляд. Он узнал этот голос. Толик оказался единственным, кто осмелился подойти.
- Слышу.
- Соболезную! Ты оставь парня. Не поможешь ты уже ему.
Борис ничего не ответил, а лишь посмотрел на Толика. Потом он перевёл взгляд влево. Дядя Витя таскал за собой последнюю оставшуюся тележку, как коляску с ребёнком. Борис прижал холодное тело сына к себе крепче.
- Нет! Больше я его не оставлю!
- Боря, ты же сам знаешь, это нужно сделать!
- Нет!
- Я тебя понимаю! Видит Бог, я этого не хочу! Но как я остановлю остальных? Ты же сам это придумал!
- Сына не отдам!
- Боря, послушай! Он мёртв! Больно, знаю! В это трудно поверить и тем более принять, но ты его не вернёшь! Это лишь тело, а душа в хорошем светлом месте!
Борис перевёл взгляд с Филиппа на Толика. Холодный и безумный.
- Я сказал, сына не дам!
Толик встал и отряхнулся.
- Смотри сам! Я хотел для тебя лучшего! Человек ты хороший! Жаль тебя!
Толик стал уходить и Борис не пытался его остановить. Он обезумел от горя, голода и жажды, но продолжал прижимать к себе маленький трупик. Он просидел ещё час, пока не услышал почти родной женский голос.
- Борис, послушай, мне плевать как ты ко мне относишься и что думаешь! Они же тебя убьют! – Ирина плакала и дрожала.
- Я не отдам сына! Ты была права! Я никогда не был рядом! Теперь этого не будет!
- Он умер Борис! Всё! А сейчас и тебя убьют и выбросят на съедение псам!
- Я его не оставлю!
Ирина упала на колени.
- Борис, пожалуйста! Ты же обещал, что не уйдёшь! Что не бросишь!
Борис повернулся и посмотрел на неё. Какая же она красивая, даже заплаканная и измученная. Он провёл рукой по её золотым волосам.
- Не бойся.
- Борис, я тебя…
- Парни, дайте мне пару минут! Я с ним поговорю ещё раз! – Толик подбежал к ним. – Боря, всё, шутки закончились! Давай всё сделаем правильно, без лишних соплей, хорошо?
Борис не сдвинулся с места, а только улыбался, обнажив зубы.
- Борис, я прошу тебя! – не успокаивалась Ирина.
Борис встал и выпрямился во весь рост. Поясница издала жуткий скрип и ударила пронзающей болью, но Борис даже не повёл бровью. Он продолжал держать Филиппа на руках и кричал людям: - Сына не отдам!
- Очень жаль, Боря! Хороший ты мужик! Удачи! – Толик отошёл в сторону и отвернулся.
- Прости меня, Борис! – почти шёпотом произнесла Ирина и поспешила к прибежавшей Алёне.
Толпа направилась к Борису, словно команда инквизиторов, вооружённых фонарями. Ирина и Толик остановились, стоя по разные стороны от Бориса, спиной друг к другу. Толпа остановилась и замолчала. Толик и Ирина повернулись, когда услышали звук разрезающего воздух выстрела.
Борис держался уверенно, хотя ни разу в жизни не стрелял.
- Ни часа без приключений! Не судьба помереть спокойно! – Толик был единственным, кто удивился, а не испугался. – Боря, а это то ты где взял?
- Не важно! Главное, что он у меня есть!
- Это всё равно не решает проблему!
- Я не вижу здесь проблем!
- Ну хорошо! – Толик говорил громко, но спокойно, понемногу сокращая дистанцию. – И что дальше? Будешь сидеть с трупом на руках, пока сам не окочуришься?
- Я не собираюсь сидеть! Я сказал, что не брошу сына!
- Может ты и нас посвятишь в свои планы? Нам тоже интересно, что ты придумал!
Борис посмотрел на Филиппа. Его лицо посинело. Он поцеловал его в лоб, словно тот лишь спал.
- Я не брошу тебя, сынок. – прошептал он ему в ухо.
Борис поднял глаза и увидел Толика, который подошёл довольно близко. Резкий рывок руки заставил его остановиться.
- Не стоит!
- Боря. – Толик говорил тихо, чтобы не услышали другие. – Патронов на всех не хватит. Тебя же на улицу живьём выбросят. Ты готов бесполезно умереть?
- Помоги мне, Толик. В последний раз.
- Как?
- Позаботься об Ирине и её дочке.
- Ты и сам справишься.
Борис смотрел на офицера запаса.
- Ладно, хрен с тобой!
- И ещё кое-что.
- Не смей! Ты же обещал! – Ирина бросилась на Бориса. Бывшие охранники хотели обезоружить его, но Толик преградил дорогу.
- Не нужно, парни!
Ирина смотрела на Бориса. Он наставил на неё пистолет, хотя прекрасно знал, что никогда не выстрелит в неё.
- Ты обещал!
- Прости меня!
- Я люблю тебя!
- Я знаю! Потому что я тоже люблю тебя!
Холодильники разъехались в стороны. Раздвижные двери приглашали на выход. В супермаркет хлынул поток свежего воздуха, в этот раз тёплого.
Борис шагал на парковку, медленно перебирая ногами. Все приготовились к отражению атаки, но никто не смел его торопить. Он собрал силы для последнего рывка.
- Я не отдам тебя на съедение псам. Я буду рядом сынок.
Он обошёл машину. Трупа собаки не было. Наверно утащили сородичи. Борис вышел на улицу. Впервые за много дней он увидел солнце, пробивающееся сквозь облачное небо. Он шагал и успокаивал сына. Последнего родного человека. Живы ли жена и дочь? Он продолжал надеется, что да. Но даже если так, после смерти Филиппа он не посмеет взглянуть им в глаза.
Борис обернулся. Толик стоял у выхода и до сих пор не дал команду к закрытию дверей. Должно быть надеялся, что Борис передумает. Ирина стояла рядом, прижимая к животу головы Алёны, не позволяя смотреть. Слёзы текли по щекам. Даже сейчас в голову не пришла ни одна мысль, кроме того «Какая же она красивая». Дядя Витя по прежнему держался за тележку, словно прирос к ней.
Борис вышел на середину парковки и остановился. Он вновь посмотрел на Филиппа. Судьба даёт ему ещё минуту, побыть с ним рядом. Пока никто не напал. Он осмотрелся вокруг. Перевёрнутые минимобили, мусор, поваленные фонарные столбы. Всё было разбросано по стоянке, но смотрелось гармонично, как декорация к фильму. Усталость одолела его. Он опустился на колени, положив Филиппа перед собой. Силы закончились. Он прошагал достаточно на встречу к смерти, пусть остальной путь она пройдёт сама. Ну где же ты? Где твои собаки, бандиты? Даже ветер предательски затих. Над головой звучали странные звуки. Может это смерть спускается к нему? Шаги всё громче. Ветер стал усиливаться. Вот и настал момент. Давно пора. Рекламный буклет прибило к ногам. «Большие скидки». Неужели и там бывают распродажи? Шаги всё сильнее и ближе. Сейчас она раздавит его огромной ногой и размажет по асфальту, как жука. Ветер стал ещё сильнее, хлопки наверху почти били по голове, солнце вновь скрылось.
Борис понял, что знает этот звук. Он ничего не ел и почти не спал, поэтому в голове творилось безумие. Он поднял глаза вверх. Разрезая лопастями воздух, перед ним приземлился военный вертолёт.
На встречу уже бежали люди в военной форме. Одни с автоматами, другие с медицинскими чемоданами. Борис ждал их, но раньше, поэтому радости не было. Он поднял руки вверх, при виде оружия в их руках. Молодой солдат подбежал к ним и опустился на колено перед Филиппом, открывая свой чемодан.
- Уже поздно, помоги другим!
Солдат кивнул и побежал дальше. Теперь к Борису подбежали двое других, с носилками.
- «Хоть похоронят по человечески.» - всё что пришло на ум.
- Идти можете?
Борис кивнул.
- Идите в вертолёт, вам помогут! – выкрикнул один из солдат.
Борис обернулся и смотрел, как из супермаркета выходили люди, навстречу своим спасителям. Ничтожные остатки магазинной колонии. Он увидел Ирину, несущую Алёну на руках. Теперь всё будет хорошо. Хромого мужчину тоже погрузили на носилки. Хорошо хоть немного похудел, донесут быстро. Наталья Николаевна расцеловала подбежавших к ней солдат, как родных сыновей. Толик выходил последний, протянув руку вперёд, давая понять, что не нуждается в помощи.
Борис в последний раз взглянул на сына и продолжал сидеть на месте, наблюдая, как его грузят в вертолёт. Солдаты работали быстро. Сразу переложили его в специальный мешок, закрыв молнию. После этого спрыгнули на землю и обежали помогать другим. Следом за ними вышел молодой парень, показавшийся Борису очень знакомым. В коротких штанах, куртке на три размера больше. Белые волосы, похожие на солому, растрепались на ветру. Спасибо тебе парень, бросавший картошку. Ты всех спас. Молодым и дуракам всегда везёт, а может быть дело не в этом. Удача идёт за теми, кто стремиться вперёд, а не сидит на месте. Увидев Бориса, парень помахал рукой. Борис ответил.
Борис поднялся на ноги и пошёл. Но не к вертолёту. У него был свой маршрут. Он шагал медленно, не привлекая внимания и опустив глаза вниз. Тени пролетали мимо него, и лишь одна остановилась. Он поднял глаза. Ирина стояла совсем рядом, прижимая к себе Алёну. Она смотрела на него. В этот раз без слёз, наверное закончились. Они поняли, что видятся в последний раз. Борис молчал, но в его взгляде читалось «пожалуйста, не выдавай меня », и она это понимала. Ирина пошла дальше, как и Борис. Он очень хотел обернуться, но не стал. Наверно и она тоже.
Дорогу преградила тень, словно силуэт поставил подножку. Не поднимая глаз, Борис уже знал, кто стоит перед ним.
- Хотел уйти не попрощавшись? – Толик улыбался. В руке он держал запечатанную бутылку дорогого коньяка.
- Может кто остался? Проверю, на всякий случай!
- Понятно!
- Даже не признал тебя, в солнечном свете!
- Я думал ты про запах? Даже не хочется! Два дня уже! Придётся смотреть на новый мир трезвыми глазами!
- А как же?
- Это не мне, тебе!
- Не понял!
- Ты думаешь я не понимал, что это зло! Просто с ним легче совершать безумные вещи!
- Я же не пью!
- Не вижу смысла беречь здоровье, в твоём случае!
Они улыбались.
- Может с нами?
Борис опустил взгляд и помотал головой.
- Ну смотри, а я ещё попробую!
- Поедешь к ним?
- Пожалуй стоит познакомиться с внуками! – Толик провёл по щеке. – Только приведу себя в порядок!
Дальнейший диалог прошёл без слов. Толик протянул руку. Борис стоял и смотрел на неё, долго не реагируя. Толик пожал плечами и опустил запястье. В этот момент, Борис шагнул вперёд и обнял его, так крепко, насколько хватило сил.
Они разошлись. Один туда, где умерла надежда, второй, где возродилась. Когда военные побежали к Толику навстречу, Борис уже скрылся за холодильниками.
Вертолёт взлетел. Борис сел на место сумасшедшей Нади. Может и ему удастся увидеть то, что видела она? Он открыл бутылку и сделал первый глоток. Он был противный, но горячий, как страстный поцелуй. Тепло медленно сползало вниз. Тело расслабляется. Хорошая штука. Толик знал толк.
Шум вертолёта окончательно стих. На стоянке воцарился штиль. Борис убрал руку за спину и провёл рукой по натянутым болью мышцам. Рука искала встречи с холодом бездушного металла, с последним патроном в патроннике.
Страха не было. Дуло к голове и полетели. Он не ел несколько дней и алкоголь атаковал беспощадно. Уже смеркается. Половина бутылки растворилась в Борисе. же смеркается. Половина бутылки растворилась в Борисе. Только бы не уснуть. Скоро луна заменит солнце на небе. На охоту выйдут звери и не известно, какие страшней? На четырёх лапах или двух ногах. Жаль, что остался лишь один патрон. Можно было бы повеселиться напоследок.
Он уже не контролировал свои движения. Только бы не промахнуться, а то в аду буду смеяться. Для верности он упёрся подбородком в ствол. Ещё секунда и мозги полетят вверх наперегонки с душой.
Шум в темноте отвлёк его. Он решил узнать, кто это. А может просто оттягивал момент и искал повод.
- Ну давай, выходи! А то стрелять буду! – язык заплетался, но он смог выговорить.
- Не стреляй Борис, это я! – на свет выбралось человекоподобное существо, которое упало на колени и закрыло лысую голову трясущимися от страха руками.
- Директор? – Борис даже немного протрезвел.
На улице послышались крики и выстрелы. Собачий вой звучал фоном. Ночная жизнь в этом городе стала куда интересней и насыщенней.
- Ты почему не улетел? – директор стал выглядеть ещё хуже. Он наконец похудел, но не стал выглядеть краше. Сейчас он напоминал свинью, родившую десять поросят.
- Меня посадят! Начальство будет ругаться! Борис продолжил стоять лицом к выходу, прислонив пистолет к подбородку, только теперь с широко открытым от удивления ртом. Он вспомнил одного персонажа, который бегал за кольцом. Этот же бегал за блокнотом.
- Не стреляй! Я всё сделаю! Не стреляй!
Совсем близко послышался собачий лай. Борис засмеялся. Толик вновь оказался прав.
- Ну и крыса же ты, Олег Валерьевич!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
