Обложка 2000 миль

2000 миль

Вероника Ветер

0% прочитано
Стандартный
Вероника Ветер

2000 миль

Введение

В коридоре никого, кроме бактерий, не было, да и те регулярно страдали от дезинфекции, но на постоянной основе - от скуки. В коридоре не происходило ровным счётом ничего, за исключением тех редких дней, когда заходила девушка с человеком, перекинутым через плечо, купалась в брызгах антисептика и, открыв дверь внутрь, уходила вглубь подземелья.

Бактерии должны были радоваться тому, что в их жизни наконец-то происходит что-то интересное, но тем не менее ненавидели этот единственно доступный аттракцион, потому что вслед за ним наступал настоящий бактериальный апокалипсис: почти все они умирали, а редкие выжившие бросали все силы на размножение, не думая о том, что им скучно.

Металлические двери со скрежетом отворились. Бактерии-новички радовались, что происходит что-то необычное, а ветераны безуспешно готовились к резистентности [устойчивость организма к воздействию неблагоприятных факторов].

Никогда не будет человеку известно, что ждёт его в следующую секунду, за следующей дверью, ведь в мире больше проблем, чем в коридоре, где, кроме смерти, нет иного развлечения. Люди могли бы жить подобно микронаселению коридора, в своего рода теплице, но каждый раз по доброй воле бросаются в объятия судьбы, не зная наверняка, станут эти объятия утешением или, быть может, не принесут ничего, кроме погибели.

Люди по природе импульсивны, испытывают судьбу на каждом шагу, но именно эта их черта невообразимо прекрасна.

1

Лампы на потолке мерцали с завидной регулярностью.

«Мне бы с такой периодичностью дышать», - подумал человек, лёжа на полу. Он не был в силах сказать ни слова. Всё, что он мог делать – думать, и то спутано и несвязно. Мысли разлетались, будто голуби, мимо стайки которых проехал на четырёхколёсном велосипеде мальчишка лет трёх в футболке в полосочку и в джинсовом комбинезоне.

«Откуда у меня такие странные мысли?» - вяло подумал человек и сам не заметил, как его глаза закрылись, а мысли сначала превратились в один большой неразделимый комок, а вскоре исчезли вовсе.

Что может быть приятнее, чем проснуться от звука фортепиано и запаха свежей выпечки? Только проснуться, понять, что ты жив и у тебя ничего не болит. Вообще. Исключительное умиротворение. Правда, ты не знаешь, кто ты, где ты и почему глаза не открываются.

- Дорогой человек, здравствуй, - приятный женский голос заставил лежащего на кровати встрепенуться. Этот голос был ему незнаком, но казался милым и глубоким.

«Сколько ей лет? Двадцать, пятнадцать? Тридцать или больше? Человеческие голоса такие разные, но её будто принадлежит всему миру сразу.»

Вслух человек не сказал ничего, но его глазные яблоки заметались под закрытыми веками, а затем яркий свет на несколько минут полностью ослепил его. Говорившая куда-то пошла, но тут же её руки на несколько мгновений заслонили лампу над человеком и слегка отвели её в сторону. Адаптироваться к свету глазам стало гораздо проще.

Говорившая присела сбоку от кушетки и больше не двигалась, дожидаясь, пока человек окончательно придёт в себя.

Прошло около пяти минут и человек предпринял попытку встать, но был жёстким, чётким движением уложен на прежнее место. Лампа вновь светила ему в глаза, но он ничего не мог с этим поделать – слишком крепкой была хватка девушки.

- Тише, дорогой человек, - нежно проворковала она, – тебе не стоит двигаться до тех пор, пока мы не поговорим.

- О чём? – спросил человек и был глубоко поражён, услышав свой собственный голос.

Он не был похож на женский, хотя без сомнения являлся им. Он не был нежным, звучным или каким бы то ни было иным. Он хрипел, как старая, не смазанная телега на лугу, везущая траву в амбар, чтобы потом скормить её животным. Горло сильно саднило и казалось, что оно всё состоит из чешуек, а от слизистой осталось одно лишь название.

Девушка откинула голову лежащего человека назад и ловко ввела ему в рот шприц с водой. Горло пришло в норму. Перестало быть больно.

Женщина с интересом рассматривала комнату, в которой лежала. На белом потолке были яркие панельные лампы, по периметру стояли высокие шкафы из стекла. В них виднелись различные пузырьки, колбы и непонятные вещицы. В одном из шкафов лежали бумаги, много бумаг. Они лежали одна на другой, папка на папке, тетрадь на тетради, но при этом лежали аккуратно и не было ощущения полного хаоса, лишь лёгкого, естественного беспорядка.

Посередине комнаты стояли столы, на них – раковина для умывания и ничего больше.

Наконец женщина перевела свой взгляд на девушку, стоящую прямо перед кушеткой. На ней был белый распахнутый халат, чёрные обтягивающие брюки, оранжевая, слегка выцветшая кофта и туфли из какой-то ткани. Девушка была невысокой, приятной внешности и достойной в глазах женщины более длинного описания, нежели шкаф у одной из стен.

Девушкины волосы имели красноватый отблеск в ярком свете, хотя и были каштановыми и длиной чуть ниже лопаток. Глаза холодные, серо-голубые, с примесью зелёного, живые и блестящие. Нос пропорциональный округлому лицу, но всё равно недостаточно широкий для того, чтобы свободно дышать. Нельзя сказать, что кожа была неухоженной, но тем не менее она не была идеальной.

Одним словом, человеческая кожа.

Женщине подумалось, что она знает, почему эта девушка так легко заставила её лечь обратно на кушетку. Это не было связано с тем, что женщина слаба или девушка слишком сильна и мускулиста. На руке у девушки был плотно закреплён каркас механической руки из стали или чего-то похожего. Он держался на ремнях, но нельзя было сказать, что был дешёвым, потому что явно выполнен на заказ, из прочного материала.

«Точно не сталь», - подумала женщина и прикрыла глаза. Ей не было необходимости вновь открывать их, потому что она и без того прекрасно помнила все детали.

Рука из плоти и крови была на месте, металл лишь улучшал качества исходного материала. От самых кончиков пальцев («Чёрный лак для ногтей. Смысл?») и до самой груди был металл вперемешку с колбами, полными какого-то вещества и кнопками – эту руку явно не так просто снять без знания дела, а если и приложить усилия, но не знать, что нажать, можно снять вместе с рукой человека.

«Откуда я знаю это?» ужаснулась женщина, но не дала выхода своим эмоциям. Что-то ей подсказывало, что шоу только начинается.

- Я задам вам несколько вопросов, - сказала девушка, беря в руки блокнот размером с книгу с белыми листами и чёрной кожаной обложкой, – и попрошу отвечать честно, первое, что придёт в голову. Этот небольшой тест совсем не сложный, если не пытаться обманывать. Вы готовы?

Голос девушки не был уставшим, возбуждённым или эмоциональным, как это зачастую бывает у подростков её возраста – лет шестнадцати или семнадцати – он ничего не выражал и казалось, что девушка говорит текст, который учила годами и многие месяцы ежедневно говорила по многу раз.

Женщина попыталась вспомнить, сколько лет ей самой и как она себя чувствовала, будучи в возрасте этой юной души, но не успела сделать этого.

- Вы готовы? – повторила девушка, доставая из кармана медицинского халата ручку с нарисованными на ней анютиными глазками.

- Да, - тихо прошептала женщина, медленно, чтобы её вновь не ударили в грудь механической рукой, приподнимаясь на локтях и усаживаясь поудобней. Девушка заметила её движение, но ничего не предприняла. Мышцы её шеи слегка напряглись, говоря о готовности напасть.

- Отлично, – девушка перевернула лист блокнота и щёлкнула ручкой, – тогда начнём. Пол.

Девушка говорила без запинки, но не зачитывала вопросов, потому что все они были в её голове, чётко упорядоченные. Она ни разу не взглянула на открытый лист блокнота и делать этого, кажется, даже не собиралась. Она, не отрываясь, смотрела в глаза женщине. От этого та слегка растерялась и ответила, как просили, первое, пришедшее на ум:

- Линолеум.

- Предположим. - Девушка сделала пометку в блокноте, всё так же, не отрывая взгляда от женщины. – Вы мужчина или женщина?

- Женщина, – без промедления ответила сидящая на кушетке. Она ещё не до конца понимала, что происходит, но её мозг работал поразительно хорошо и только разгонялся, набирая обороты, как автомобиль, который сам по себе качественный, но, чтобы проявить себя в полной мере, требует немного времени. – Но ведь это видно и без моего ответа, разве нет?

- Вы сами решаете, кто вы. – Девушка поправила волосы рукой, в которой была ручка, и продолжила. - Религия.

- Церковь?

- Имя.

Женщина была озадачена, потому что понимала, что спрашивают, как её зовут, но не помнила своего имени и не понимала, хорошо это или плохо.

Движения девушки были заученными, и женщина понимала, что ей стоит придерживаться какой-то определённой стратегии, но не понимала, какой именно. Говорить, что она ничего не помнит или притвориться, будто помнит всё? Времени размышлять не было. Девушка спокойно, но настойчиво повторила:

- Имя.

«Она не даёт мне времени что-то придумать. Но почему? Неужели это так важно?»

- Я не помню своего имени, – решила правдиво ответить женщина. Её мозг начинал работать всё быстрее, ей казалось, что она поступила правильно, сказав правду, хотя не знала наверняка.

- Фамилия, – всё так же, смотря женщине в глаза, продолжила допрос девушка. Казалось, что она не человек, а робот, который не имеет чувств: существует, выполняя то, что от него требуется.

- Я не знаю.

- Как вы попали сюда?

- Я помню, как передо мной открылись железные двери, а дальше пустота.

- Любимая музыка.

- Я знаю только, что существует фортепиано.

- Откуда вы?

- Я не знаю!

- Родственники.

- Люди, которые живут рядом с тобой. Если вы спрашиваете про меня, то я не помню ровным счётом ничего, кроме того, что уже сказала – я женщина, помню металлические…

Девушка резким движением захлопнула блокнот и положила его в выдвижной ящик стола, где была раковина без ёмкости – сама по себе столешница служила умывальником. Затем она приблизилась к женщине вплотную, так, что та чувствовала запах недавно выпитого той кофе и аромат духов, и спросила тихим шёпотом:

- Вам приходят на ум странные мысли или сравнения?

- Нет, - быстро ответила женщина, отстраняясь от девушки. Это было ложью, но первым, что пришло ей в голову, так что к ней никаких вопросов!

- Хорошо, - сощурившись, тихо произнесла девушка, а затем уже более дружелюбно, хотя и тем же тоном, не выражающим ничего, добавила: - меня зовут Кая Джордан, я ваш друг и занята в сфере здравоохранения. Хорошо, что вы сказали правду, вас не придётся убивать. Добро пожаловать в поселение Грея, Уиттингем. В ближайшее время вы будете изолированы, потому что прибыли сюда извне, но я буду навещать вас. Приведите себя в порядок, ванная находится в смежной комнате и оснащена зеркалом в полный рост, а также всем, что может вам понадобиться.

Девушка поправила на своём лице голубоватую медицинскую маску и коснулась переносицы, будто носила очки в течение долгого, очень долгого времени, и эта привычка не покидала её даже сейчас.

«Снова странное сравнение», - подумала женщина, - «может, мне стоит рассказать об этом девушке?»

Но девушка уже ушла, женщина даже не заметила, как. Окликать её у сидящей на кушетке не возникло ни малейшего желания. Она проводила девушку взглядом, потому что одна из стен была прозрачной и прекрасно показывала всё, что происходит за ней. Металлические хромированные стены, какая-то дверь с кодовым замком – и больше ничего. Девушка скрылась за поворотом, исчезая из видимой части коридора.

Бездумно просидев около минуты, женщина осмотрелась вновь. На этот раз её целью было не узнать, где она находится, а понять, следят ли за ней. Она не понимала, что ищет, не понимала, как такая мысль вообще появилась в её голове, но тем не менее скользила глазами по стенам, потолку в поисках невидимого ока, следящего за ней.

«Всевидящее око Саурона», - усмехнулась женщина, но мгновение спустя уже не смогла понять, что такого смешного она сказала у себя в мыслях.

Не заметив ничего подозрительного, женщина решила последовать совету Каи и осторожно, без резких движений, встав с койки, неуверенным шагом направилась к двери, ведущей в ванную.

Она была практически незаметна; белое на фоне белого было едва различимо, ручка не выпирала. Чтобы открыть дверь, нужно было всего лишь коснуться сенсорной панели.

Матовая дверь отъехала в сторону с лёгким шипением, напугав тем самым женщину. Она помедлила, но решила, что помыться было бы сейчас уместно – она сама ощущала тот запах, что от неё исходил, и это были не фрукты и даже не цветы.

Ванная комната оказалась достаточно просторной, но не содержала в себе ничего лишнего: только раковина, зеркало, шкафчик, душевая кабина, корзина для белья и нечто, название чего женщина никак не могла припомнить, но не преминула использовать.

В шкафчике она нашла все необходимые средства личной гигиены, полотенца и чистую одежду взамен старой. Женщине стало интересно, как же она выглядит, и подошла к зеркалу.

То, что она увидела, совсем её не обрадовало. В зеркале отражалась какая-то странная личность, одетая в хлопковую рубашку на размер больше положенного, плотные штаны и множество ремешков и портупей, которые были нужны для того, чтобы что-то на них крепить, но что именно, женщина себе даже представить не могла.

Умыться было прекрасной идеей, потому что лицо было трудно рассмотреть под толстым слоем грязи.

Не без труда раздевшись, запутавшись во множестве ремешков, женщина встала под поток тёплой воды. Он ласково касался кожи и волос, смывая всю грязь и запёкшуюся кровь на правой щеке и ногах. Женщине казалось странным, что она не чувствует боли, хотя ранки оказались глубокими, но она не задумывалась над этим дольше пары минут. Приятная вода казалась куда важнее, нежели раны, которые даже не вызывают никакого беспокойства, кроме разве что того, что их надо промывать с особой тщательностью.

Вытирая голову махровым полотенцем, женщина вновь подошла к зеркалу и взглянула на себя. В этот раз она хотя бы понимала, какого цвета её волосы. Они были чёрные, коротко, чуть ниже линии мочек ушей, стриженые, и напоминали женщине смолу. Глаза были светлого голубого оттенка, а лицо имело форму треугольника. Подбородок был едва заметно заострён, скулы – ярко выражены. На вид женщина дала бы самой себе не больше тридцати или тридцати пяти лет, но зарекаться она не хотела, потому что знать наверняка, сколько ей лет, не могла.

- Привет, - едва слышно сказала она самой себе, помахав рукой и улыбнувшись собственному отражению.

В этот раз голос ей понравился много больше, нежели впервые, но тут же возник вопрос, почему Кая не дала ей воды сразу. Неужели в её обязанности, как врача, не входило позаботиться о пациенте? Вылечить раны, дать воды…

«Она думала, что тебя придётся уничтожить», - предупредил разум, испугав самое себя. Неужели, если бы она соврала или знала слишком много, Кая уничтожила бы её?

- Не-ет, - с придыханием ответила самой себе вслух женщина, но понимала, что может оказаться и неправа. Она не знала о том, куда попала, ничего, но до настоящего момента её это не волновало и тем более не пугало, а теперь заставляло дыхание прерываться от одной только мысли, к кому она могла попасть, где оказаться…

В блестящем хромированном шкафчике лежала какая-то одежда и женщина достала её. Конечно, такой одежде было не сравниться с предыдущей хотя бы потому, что она была чистой и пахла мылом. Сама женщина пахла персиками, ведь гель для душа у неё был именно с таким ароматом.

Надев предложенные свитер и брюки, женщина с радостью отметила, что размер был её. Носки же тянулись, будто были сделаны из каучука, и потому с ними проблем не могло возникнуть при всём желании. Но разве кто-то желает себе, чтобы появились проблемы?

«У меня их сейчас нет», - подумала женщина, тщетно пытаясь сложить свою грязную одежду ровной стопкой, - «но какие были проблемы раньше? Ведь я не могла родиться тридцатилетней, в самом деле! И вполне возможно, что спустя время у меня снова будут проблемы».

Женщина вышла из ванной комнаты как раз вовремя. Она провела там не меньше часа и потому не было ничего удивительного в том, что Кая уже вернулась обратно. Она несла на подносе какую-то плошку из стекла и несколько журналов или книг – женщине было трудно понять, ведь Кая только что зашла в комнату, где стояла ярко освещённая кушетка.

Она не сказала ни слова, поставила поднос на столик около кушетки и уже собралась уходить, но женщина окликнула её. Она молчать не собиралась, несмотря ни на что.

- Вы обработаете мои раны? Я заметила несколько, пока принимала душ.

Девушка оглянулась, остановившись у самой двери. Подумала несколько секунд и направилась к одному из шкафчиков. Как женщина не надеялась разговорить Каю, пока что у неё ничего не получалось.

Кая подошла к женщине с каким-то спреем, жестом приказала снять брюки и обработала раны, забинтовав их после использования спрея. Следующим шагом Кая механической рукой повернула голову женщины, чтобы нанести крем на щёку рядом с ухом, как раз там, где была глубокая царапина. Быстро всё убрав за собой обратно в шкафы, Кая всё так же тихо и безэмоционально вышла из комнаты. Женщина осмелилась двигаться лишь потеряв врача из поля зрения.

«Друг.»

Сомнительной казалась женщине мысль, которую попыталась донести до неё Кая. Она ведь прекрасно знала, какие раны получила женщина, она едва ли хоть раз внимательно изучила их прежде, чем начать обрабатывать, она сразу же приказала снять брюки. Она знала, что раны именно на этих участках кожи, хотя предыдущие брюки были все изорваны и покрыты кровью и пылью, но Кая ничего не предприняла до тех пор, пока её открыто не попросили о помощи. Так значит ли это, что Кая враг, насмехающийся над самим существом женщины, пытавшийся убить её?

«Она принесла мне фасолево-томатный суп и чтиво для досуга, так что мой ответ – нет. Пока что нет.»

2

Комнату заливал слабый приглушённый свет ламп, создавая атмосферу спокойствия и умиротворения.

В этой комнате была только одна женщина. Она читала книгу и нервно посматривала на часы, не имея возможности отпустить переживания даже в располагающей к этому обстановке.

Время – 21.07

Женщина ждала вестей от последней грузовой машины, которая должна была приехать ещё два часа назад, но отчего-то так и не появилась.

В колонию еженедельно поставлялись продукты питания и всё необходимое для жизни, полной прикрас, но на протяжении вот уже почти восьми недель автомобили пропадали. Они исчезали бесследно, будто их даже не отправляли – не было о них ни единого упоминания ни в базе колонии женщин, ни в базе Высшего Интеллекта. Никто не обращал на происходящее внимания, а женщину это напрягало.

Разумеется, от того, что пропадает одна машина в неделю, колония при Высшем Интеллекте нисколько не обедняет, даже наоборот, будет меньше неизрасходованного материала, подлежащего утилизации, следовательно, меньше хлопот. Возможно, кому-нибудь одному не хватит персикового геля для душа, но разве это проблема? На складе также имеются розовый и травяной, а ещё можно использовать мыло.

Всё же женщине было жутко интересно, куда пропадают машины. Тонут в песках или может вовсе не пропадают, а уведомление об отправке - всего лишь сбой в системе? А что, если их кто-то перехватывает? В таком случае женщина будет весьма удивлена, что кроме колонии высшего разума есть другие. Предполагая, что они существуют, женщина задавалась вопросом: какие они? Большие, больше её колонии, в которой проживает двенадцать тысяч человек, или маленькие? Если маленькие, то возможно ли, что людей пятеро, семеро или всего трое, и они такой вот группой продолжают бороться против Высшего Интеллекта? Возможно всё, но как бы женщине хотелось знать наверняка!

Жёлтые страницы старой книги с лёгким шелестом переворачивались женской рукой. На пальцах было великое множество колец с камнями всех размеров, цветов и форм – то были любимые украшения женщины. Кроме этой привязанности к кольцам в ней оставалось мало человеческого в классическом понимании этого слова. Она не испытывала ярких, сочных чувств; она не воспринимала людей как людей. Для неё они были всего лишь колонией, которую решил основать высший разум, отбирая особей по принципу «лучшее мне, остальное уничтожить». Однако, даже учитывая всё вышесказанное, леди в колонии любили если не все, то практически все, потому что не чувствовали от неё угрозы. Это было вполне логично, ведь эта женщина была избрана высшим разумом, чтобы защищать людей, а Интеллект знает толк в людях.

Правда, высший разум не уточнил, от кого именно требуется защита; на колонию никто не спешил нападать. Если даже и оставались люди вне колонии, не уничтоженные Высшим Интеллектом, то они явно боялись проникать в защищённую киборгами по периметру колонию.

Это были качественные бойцы, служившие на благо колонии многие десятилетия верой и правдой. Женщина любила проводить с ними время: спрашивать, как у них дела, интересоваться, что нового они видели, пока были на страже. Вопросы носили дежурный характер, потому что большую часть своего времени бойцы-киборги не видели ничего, кроме пустоши, серой земли и не менее серого неба, но даже это внимание оказывалось для киборгов важным.

Киборги ласково называли женщину Лен, хотя для всех остальных жителей она была Ленни О`Мира. Женщина позволяла им так себя называть, поскольку считала их обездоленными, и в этом была доля правды. Мало кто из поселения имел доступ к верхним, самым близким к поверхности этажам, с которых можно было выйти на поверхность, где дежурила киборги, а те, кто имел, были либо слишком заняты, чтобы отвлекаться от работы, либо не в меру высокомерны, чтобы обращать внимание на этих запылённых, мало разговорчивых идолов.

Они ведь и правда со временем превращались в покрытые пылью изваяния. Неспособные за короткое время очистить все хитросплетения своих протезов, они даже не пытались смывать грязь. Были ли они людьми? Не большими, чем Ленни. Чувств у них было так же мало, как и у неё.

Из книг, предоставленных Высшим Интеллектом для ознакомления, Ленни больше всего нравилась одна, две тысячи пятого года выпуска. В этой книге, как казалось Ленни, ярко были выражены человеческие чувства. Книга называлась «Не отпускай меня», и написал её тоже человек - Кадзуо Исигуро. Ленни казалось необычным то, как люди в этой книге проявляли свои эмоции, как разговаривали друг с другом, как жили. Какой боли было преисполнено это произведение! В своей колонии Ленни такого никогда не видела. Во времена её юности, если память не изменяла, тоже не было чувств у людей. Хотя вполне возможно, что до того, как Высший Интеллект стал основой всему сущему, действительно существовала иная жизнь…

Мечты и домыслы Ленни всегда оставляла при себе, зная, что они не снискают популярности среди её окружения. Высший Интеллект - незыблемая истина, защищающая от невзгод и дарующая постоянство, и кроме правды, установленной разумом, ничего в этом мире не существует, даже если всё говорит об обратном.

В дверь постучали, но постучали – неточно сказано. Тяжёлая сталь с тихим шипением отъехала. Можно было подумать, что она весит всего несколько килограмм, но на самом деле её масса составляла не менее трёх тонн.

- Тук-тук, - сказал вошедший в помещение киборг, улыбаясь настолько широко, насколько только мог после полусуток, проведённых на дежурстве, – Лен, привет! Прости, если отвлёк, но мне уж очень не хотелось возвращаться в колонию одному. Подумал, может, ты захочешь составить компанию... Ты поднимаешь нам с парнями настроение своим присутствием, знаешь об этом? - Лен кивнула, а киборг, чуть замешкавшись, заявил: - Сейчас увидеть тебя для меня невероятно важно. – Мужчина огляделся, никого не заметил и едва заметно нахмурился. - Почему ты сидишь именно здесь, одна? Это же складское помещение. Тебе не пристало сидеть здесь, вдали от всех остальных людей.

Ленни отложила в сторону книгу, аккуратно пометив прочитанную страничку листиком бумаги. Встала с пола, чтобы обменяться рукопожатием с киборгом.

- Снова сомневаешься в том, что ты - человек? – Ленни с улыбкой не менее широкой, чем у киборга, пожала его пыльную руку. – Мы ведь уже говорили с тобой на эту тему, Джо, и не единожды!

- Вообще-то я пришел к тебе за поддержкой, а ты как будто порицаешь меня, - потупился киборг, и улыбка исчезла с его лица, – кроме того, это невыносимо: думать, что ты, как все, когда «все» так не считают!

Ленни покачала головой, не соглашаясь с мужчиной. Она направилась к выходу со склада по коридору, идя между рядами стальных огромных контейнеров, в которых привозили различные вещи машины. Джо уговаривать следовать за ней не пришлось – это был единственный доступный в мирное время вход на нижние этажи колонии, а ему нужно было попасть именно туда.

- «Все» могут считать, что земля квадратная, но они окажутся неправы, Джо, и тебе следует понять это, как и большинству людей. То, что у тебя большая часть тела заменена механикой, вовсе не означает, что ты потерял свою человечность. Да и если разобраться, что значит быть человеком? Иметь душу или состоять из плоти и крови человеческой? Я прочитала за жизнь достаточное количество книг, но знаешь, ни одна из них не дала мне единого, проверенного временем ответа. Одни люди-писатели считают так, другие – иначе. Возможно, их вообще не существовало, а если они и были на самом деле, то кто нам даст гарантию, что они составляли свои тексты со знанием дела? Верно, никто.

Джозеф молчал, внимая словам Ленни. Была ли она права? И да, и нет. Джо хотелось верить, что женщина говорит правду, а не успокаивает его, как маленького мальчика, скрывая истину. У мужчины механикой были заменены половина живота, рука и ноги, причём механикой не первоклассной, а самой обыкновенной, ведь если резко отказывает нога, а в семье высокого положения или прямого доступа к складу нет, выбирать между работой на заказ и первым, самым дешёвым вариантом, не приходится. Это теперь Джо мог заменить часть тела протезом хорошего качества благодаря знакомству с Ленни и работе на складе, но тогда, в бесславном прошлом, жить без ног ему не хотелось, и он решился на далеко не самую качественную замену.

Не будь в продаже такого рода протезов, люди умирали бы значительно чаще или оставались калеками, однако имелись и свои минусы, о которых Джозеф знал и надеялся, что увидит на своем веку, как протезы становятся пережитком прошлого, а на смену им приходят высокотехнологичные материалы.

Будучи уверенными, что протезированию подлежит любая травма, многие люди не дорожили своим здоровьем. Так, однажды в колонии был страшный случай, о котором узнали все за рекордно короткий срок, настолько он выбивался из привычного уклада жизни. Мальчик тринадцати лет решил отрубить себе все конечности, потому что хотел быть киборгом, несмотря на запреты матери.

«Продать душу металлу низко для такого знатного человека, как ты, мой сын. Да, именно так я ему и сказала. Все же знают, что киборги нелюди, господин корреспондент, так к чему же это скрывать? Мой дорогой сын был из обеспеченной семьи. Кто же мог знать, что санитары прибудут слишком поздно и он к этому времени потеряет три литра крови. В этом несомненный минус нашей большой колонии – казалось бы, все равны, потому что вещей привозят, сверяясь с графиком количества людей, но кое-где, в самых дорогостоящих отраслях, можно схитрить, и это, господин корреспондент, вам также прекрасно известно. Но факт есть факт – он не стал ни киборгом, ни человеком. Люди не боги, но забывают об этом!»

Корреспондент спросил тогда у матери печально известного мальчика, как повлияла на неё смерть сына, на что та ответила, что у неё есть ещё один, умнее, который не станет калечить себя.

Ленни сгорала от мысли, что ни с кем не может поделиться своим внутренним миром, хотя хотела быть уверенной в том, что может рассказать о самом заветном Джо. Решив, что ничего не потеряет, Ленни решила начать издалека, понять, насколько киборг способен её понять.

- Кстати, Джо, - она бесцеремонно отвлекла мужчину от размышлений, – ты никогда не задумывался, что последнее время к нам прибывает на одну машину меньше, чем всегда?

- А по графику всё правильно, - тут же отозвался киборг, – все машины прибыли и отбыли, как положено.

- Но это, скорее всего, ложь, - заметила Ленни задумчиво. – Как думаешь, кроме нас есть сейчас на земле другие колонии?

- Согласно официальным данным, Лен, мы единственная колония, получившая лицензию, других таких нет. Что же до главного штаба высшего разума, то данные о нём засекречены.

- Это статистика, друг мой. Свои мысли у тебя есть на этот счёт?

- Мне кажется, что в главном штабе есть резерв людей, много-много роботов, а ещё существует несколько маленьких колоний где-то под куполом. Как они выживают - я не знаю, но я тоже читал книги, и понимаю, что люди по своей природе стремятся жить, во что бы то ни стало.

- И я считаю так же. - Ленни похлопала мужчину по живому плечу, чтобы тот почувствовал прикосновение. – Эй, Джо, улыбнись ты уже наконец! Всё не так уж плохо. На поверхности, насколько мне известно, сегодня впервые за долгие месяцы сквозь пелену облаков и пыли видно солнце. Скоро пройдёт «отбор десяти». Это нужно отметить!

- Согласен, - кивнул Джозеф, отворяя одной из своих пропускных карточек дверь в глубине склада. – Выпьем сегодня какого-нибудь сока в «Херрейс»?

Дверь за парой людей захлопнулась, их обдало щедрой порцией дезинфицирующего вещества, и первое время Ленни ничего не могла сказать, откашливаясь. Она забыла о том, что нос и глаза желательно держать во время обработки закрытыми.

3

Женщина проводила в больничной комнате уже не первый день. С одной стороны, скучать ей не приходилось, потому что Кая приносила журналы и книги одну за другой, но с другой стороны было неимоверно сложно вести однообразную жизнь: встать, поесть, лечь, почитать, поесть, вновь лечь и спать. Мало общего с расписанием дня Каи, но так много общего с жизнью в неволе, под арестом, под прицелом…

Женщина боялась говорить на эту тему с врачом. Ей казалось, что девушка не поймёт её, посмеётся или сделает что-то похуже. Ведь в её силах и правах убить пленницу.

«Пленница». Это слово казалось женщине идеально подходящим, потому что вызывало мысли о заключённых в чёрно-белых полосатых или оранжевых комбинезонах, слоняющихся по подземелью, по своей камере, где кроме кровати и унитаза есть только одно окно, но и оно зарешечено. Прутья ржавые, старые, толстые – такие руками не разогнуть никогда, каким бы сильным человеком ты не был.

Больничная комната напоминала женщине тюрьму, хоть и с невероятно мягкими условиями. У неё было всё, чего она желала (специально у Каи женщина ничего не просила, ей не хотелось чувствовать себя обязанной), но такая ограниченность в пространстве давила на нервы сильнее, чем можно было предположить.

К примеру, на двадцатый день заключения женщина расплакалась прямо при Кае, потому что цвет моркови в супе напомнил ей об апельсинах. Женщина не сказала, чем были вызваны её слёзы, но Кая, кажется, всё равно что-то заподозрила. Не было очевидно, что станет с женщиной, когда Кая узнает, что её заключённая помнит гораздо больше, нежели говорит. Женщина была абсолютно уверена, что рано или поздно девушка раскроет её обман, но что тогда случится? Она боялась даже предположить.

На двадцать пятый день, как всегда бывало, к женщине зашла Кая. В руках она держала поднос с едой.

- Что сегодня на завтрак? – вяло поинтересовалась женщина, даже не вставая с койки. – Дай угадаю: по запаху это кукурузная каша с консервированными сладкими фруктами. А ещё кофе. Как и каждый второй день.

- Да, - несколько смущённо ответила Кая. То есть ответила, как отвечала всегда, практически равнодушно, но женщина уже научилась улавливать настроение своей попечительницы, пусть и не всегда верно.

В этот раз она узнала о смущении Каи по тому, как она шаркнула ногой и начала слегка учащённо дышать, как бы придумывая, что лучше сказать.

- Как спалось? – поинтересовалась Кая, оставляя поднос на одной из столешниц и присаживаясь на край кровати некогда пациентки, а ныне не иначе, как заключённой. – Как настроение и самочувствие?

- Я могу и не отвечать на эти вопросы, они же неискренние и бесполезные. Ты уже давно не записываешь мои ответы в тот блокнот, так к чему же эти формальности?

Женщине хотелось надеяться, что Кая её друг, но эта отчуждённость выводила из равновесия. Будь Кая весёлой, жизнерадостной, женщина не боялась бы её так сильно, как сейчас. Но Кая была такой, какая она есть. Женщине от познания этого факта легче не становилось.

Пока женщина размышляла, что Кая из себя представляет, она не заметила, как та положила ей руки на плечи. Женщина отдёрнулась, ведомая инстинктом самосохранения, и Кая не стала противиться этому желанию пленницы, не стала насильно удерживать её подле себя.

- Дорогая, - обратилась она к женщине, садясь рядом. Её ладони были сложены вместе на подобие молитвы и покоились на коленях, – вы моя гостья уже давно, однако я всё ещё не знаю, как к вам обращаться. Ведь не стану же я кричать, едва заходя в комнату: «Гостья, милочка, кушать подано!»

- Кричать не в твоём стиле, - заметила женщина, слегка расслабляясь. Она считала Каю надёжным человеком, ей хотелось думать так, ведь каждому живому существу проще убедить себя в том, что рядом с ним надёжный собрат, чем быть в постоянном напряжении, боясь удара со спины, да и Кая не проявляла явной враждебности. Единственным поступком, не поддающимся логическому объяснению, для женщины оставалось то, что Кая не поспешила обработать раны пленницы, как только она появилась в больничной комнате. Что ею тогда овладело? Или так было задумано с самого начала?

- Так называть вас как? – настаивала на своём Кая Джордан. – Вы помните хоть какие-нибудь имена из вашего прошлого или, возможно, вам по душе что-то из прочитанных книг и журналов?

Насупившись, женщина натянула одеяло на колени. Какой-то прибор пикал у неё за спиной, часто и противно. Этот звук раздражал женщину, ей хотелось выбросить прибор в окно, как часто бывает в эпичные, драматичные моменты книг и фильмов, но женщине всё было невдомёк: откуда ей известно столько разной, странной информации? В том чтиве, что ей предоставляла время от времени Кая, таких сравнений не было и в помине.

- Я не принуждаю отвечать вас сейчас, - аккуратно заметила Кая, опираясь на кровать руками для того, чтобы встать, – но, так или иначе, я не смогу вас называть гостьей, подругой или, в конце концов, просто женщиной. Каждому человеку положено иметь имя. Я не знаю, какой индивид придумал такое, но это неоспоримый факт: без имени люди не живут в обществе.

- Может быть Квинн? Звучит неплохо, на мой взгляд.

Последние дни Кая не носила хирургические маски, и поэтому гостье было видно, как Кая Джордан улыбнулась. Улыбка у неё была, к удивлению женщины, не суровая, а милая и нежная. Не идеальная, но способная очаровать далеко не одного человека.

- Вы мило улыбаетесь, - заметила женщина, начиная улыбаться в ответ. Спеси в её голосе значительно поубавилось.

- И вы, - тихо, прикрыв рот рукой, заметила Кая, – ваша улыбка невероятна, Квинни. Как думаете, вы готовы быть ответственной?

- Если вы предложите мне ухаживать за детьми, то нет. Я не очень тепло к ним отношусь.

- Я тоже, - Кая встала с койки и подошла к дверям. Когда она собиралась уходить, то всегда отходила подальше и только тогда начинала говорить с Квинн, - но почему вы вообще подумали о детях? Это было несколько нелогично с вашей стороны.

- Сама не знаю. – Женщина пожала плечами. Ей показалось, что она совершила какую-то ошибку, сделав такое предположение, но остановиться была уже не в силах. – Я сказала что-то плохое, да?

- Все в порядке, ничего такого, - ответила ей девушка и, не попрощавшись, ушла, заперев за собой стеклянную дверь. Точнее, дверь закрылась практически самостоятельно – девушка лишь немного подтолкнула её, и та автоматически медленно закрылась. Щёлкнул замок. Женщина вновь почувствовала себя пленницей, к тому же провинившейся и одинокой.

«А что будет, если я выйду из больничной комнаты?» - подумала Квинн, забирая со стола принесённую Каей еду и вновь усаживаясь на кушетку, - «ведь рано или поздно это всё равно случится...»

И тогда женщина начала думать. Конечно, она думала и прежде, но теперь её мысли не витали вокруг литературных персонажей, оживавших на страницах книг, принесённых заведующей отделом здравоохранения, а были чётко сформулированы и направлены на решение проблемы: как выйти из больничной комнаты, чтобы Кая об этом не узнала?

Женщина была уверена, что безвозмездно её никто не выпустит. Она как кот, плохо себя ведущий, заперта в одной комнате, чтобы больше не набедокурила. Есть еда, есть вода, на двери висит игрушка, но счастья такая жизнь не приносит, ведь нет общения с любимыми людьми.

Мысли Мередит перестали быть чётко сформулированными, хотя и не менялись кардинально. Теперь женщина думала, любила ли она до того, как проснулась в комнате. Она совсем ничего не помнила из своей прошлой жизни, но надежды не лишалась. Возможно, в прошлой жизни она была важной персоной, на которую было совершено покушение, ведь на одежде была кровь, или она была суровым бойцом, на которого напали… в таком случае кровь была не её. Возможен любой вариант, и Квинн считала, что, просчитай она их все, её голова непременно распухла бы и взорвалась, будто воздушный шарик, в который закачали слишком много воздуха.

Но если бы она была шариком, то непременно улетела бы из заточения. Увы, она таковым не являлась. Нужно было придумывать план побега, не будь она Квинн распрекрасной!

Возможно, в прошлом её так и не звали, но сейчас она была Квинн – черноволосой, протестующей женщиной, желающей свободы даже тогда, когда она не знала, чего ей это будет стоить, а это заслуживало уважения в глазах самой Квинн.

Внезапно свет погас, завопила сигнализация. Дверь в ванную с шипением закрылась, а затем что-то щёлкнуло. Женщина была готова поклясться, что это значило разблокировку автоматических защёлок. Теперь их можно открыть, даже будучи электриком-профаном, которого каждый день бьёт током, или медвежатником с коэффициентом везения, равным нулю.

«Это мой шанс!» - подумала женщина и, бросив пролистываемую за обедом книгу на пол, подбежала к двери, держа наготове спрятанный несколькими днями ранее под матрасиком на кушетке столовый нож.

Её не пугало, что вопит сигнализация и лампочки в коридоре мигают красным, означая опасность в наилучшем её проявлении. Её не пугало, что причиной экстренной ситуации может быть враг, проникший в здание, и она даже не задумывалась о том, что в больничной комнате она в относительной безопасности – стёкла стены небьющиеся, это женщина уже давно выяснила экспериментальным путём. Её ничего не пугало.

Она всеми силами хотела выбраться из заточения, не думая о последствиях.

4

- Я не человек, жизнь моя напрасна, зачем... Зачем же... Зачем... же так... Так... Т-т-так...

- Вот ведь железная голова! Работай!

Мускулистый мужчина, блондин с бледными веснушками, вытер со лба выступивший пот. Последние годы своей карьеры он проводил в качестве механика поселения и уже много раз менял мнение по поводу своей работы. Раньше он был помощником механика: подавал запчасти, собирал небольшие автономные механизмы, экзоскелеты и механические импланты для людей, но это счастливое время прошло, настал час ответственности.

Главный механик умер от удара током несколько лет назад, но Виктора это не слишком волновало: старый металлист был слаб здоровьем, и небольшого замыкания хватило, чтобы прикончить его. Виктор тогда столкнулся со своей профессией лицом к лицу.

Оказалось, что если ты работаешь механиком, то не только возишься с электроникой, но ещё и борешься с неудачами, работаешь, словно нейрохирург – сталкиваясь со смертью, работая с ювелирной точностью и проклиная себя, если пациент гибнет прямо на твоём рабочем столе (а такое изредка случалось). Конечно, жизнями его пациентов никто не дорожил в должной мере, но ему самому было противно думать, что он хоть и нечасто, но приносил несчастья. Конечно, о том, что умерли, эти пациенты уже никогда не узнают, но сам Виктор знал, что это случилось. Не будь он расчётливым с рождения, он бы не задержался в качестве механика долго, но он проработал им уже много лет, гораздо больше, нежели главный механик. Возможно, тот даже совершил самоубийство, не смог вынести тяжкого груза на плечах, потому что был по своей натуре мягок, нежен и чувствителен.

Виктор таким на работе не был.

Наверное, эта профессиональная отчуждённость была заложена в Викторе ещё на генетическом уровне. Сестра его имела ту же черту характера. Правда, она не работала механиком, однако что требует большего хладнокровия: железный хирург-мясник, как его называли, или воин, доставляющий железному хирургу материал для работы?

В этот раз Виктору не везло. Киборг, доставленный сестрой, умирал, и не было ясно, от чего именно. Либо случилось замыкание в его навороченной броне, либо он умирал от простого человеческого внутреннего кровотечения. К сожалению, Виктору катастрофически не хватало оборудования, чтобы провести диагностику столь сложного механизма.

В отличие от роботов, киборги были когда-то людьми, а потому Виктор хотел помочь страдальцу. Правда, в этом случае он мог ему помочь, только вколов лошадиную дозу адреналина в сердце.

Само по себе ничего не образуется. Это он знал наверняка, но был не в силах изменить реальность.

Белая дверь отъехала в сторону с шипением, за ней показалась фигура девушки лет двадцати пяти. Фигура была несколько мужественной, объёмной из-за защитного экзоскелета и прикреплённых к телу механических усилителей. Внешний вид о том не свидетельствовал, но нога была частично протезирована. Виктор знал это наверняка, потому что сестре протез он ставил лично.

Однажды сестра вернулась с поверхности в бункер не столь эпично, как обыкновенно бывало. К брату-механику и по совместительству железному хирургу её доставили свободные в тот момент Кая и Грей на носилках. Несмотря на то, что доставили девушку не в лучшем состоянии, она улыбнулась при виде Виктора и виновато сказала ему:

- В этот раз, железный хирург, я не привезла с собой ни пленного, ни товар. Придётся лечь под твой нож вместо киборга!

Виктор саркастично улыбнулся и скомандовал Кае и Грею положить пациентку на койку. Он всегда говорил «пациенты», это помогало ему быть более отвлечённым от работы и легче переносить неудачи, хотя в данном случае было неуместно называть так объект операции. Сестру обезличить не получится, она оставалась Валери Дью даже когда её называли пациенткой.

Виктор надел стерильные латексные перчатки и маску, шапочку из нетканого материала и халат, поправил простыню у изголовья койки и обратился к сестре, чуть наклонившись над ней:

- Лера, мне придётся провести операцию под общей анестезией.

- Ну уж нет! – Девушка резко подняла голову, но хирург снова нежно уложил её на койку. Девушка продолжила возмущаться, хотя и не двигалась, чтобы не расстраивать брата. – Со мной всё в порядке. Носилки вообще были лишними, это Кая настояла. У меня кроме ноги ничего не болит, я же как-то доехала на машине до тебя…

- По моему предположению, - прервала разгорячившуюся девушку тогда ещё пятнадцатилетняя Кая, сверяя настройки портативного компьютера с настройками оборудования для изготовления протезов по 3D модели, - не всё так прекрасно, как тебе кажется. Придётся делать протез, потому что кость тебе раздробило на мелкие кусочки. А если учесть, что это голеностоп, что в этом самом месте много разных костей и операция должна быть чётко и тонко выполнена… шанс успеха – всего…

Девушка отказалась слушать теорию Каи до конца, перебив её обращением к брату:

- Виктор, зачем общая анестезия? У меня болит только нога. Ты чудесно справишься, даже если я буду в сознании.

- Лера, пойми, - Виктор взял из стола флакон с каким-то препаратом, этикетка которого была закрыта большой ладонью мужчины, и наполнил из него шприц с тоненькой иглой, – я не смогу оперировать тебя, если ты будешь в сознании и отвешивать в мою сторону свои остроумные шуточки или критиковать Каю, как мою ассистентку. Поэтому прошу тебя…

- Нет! – закричала девушка и вскочила с кушетки. Сама мысль о том, что она будет какое-то время без сознания и не будет знать, что с ней делают, пугала её. Грей и Кая вновь уложили брыкающуюся девушку на кушетку, и тогда Валери спустила в знак протеста одну ногу. Она болталась в воздухе, до пола девушка не доставала. – У меня аллергия на этот препарат, Виктор.

- Вещество гипоаллергенно, Лера, ты знаешь это и осознанно врёшь мне. – Виктор обречённо вздохнул и обратился к стоящим чуть поодаль Кае и Грею: - Мне очень стыдно, что я боюсь оперировать сестру без общей анестезии, но прошу – помогите мне.

Просить дважды не пришлось, и через считанные секунды Валери уже держали за обе руки, не давая сдвинуться с места: с одной стороны – среднего роста жилистый мужчина, лохматый, с серыми волосами чуть выше плеч, с другой – хрупкая Кая, облачённая в экзоскелет, многократно усиливающий её собственные силы. Валери кричала, отбивалась, но Виктор всё равно ввёл ей раствор. Спустя несколько минут девушка уже мирно спала.

- Она до жути боится быть беспомощной, - объяснил поведение сестры Виктор, смотря на умиротворённо спящую девушку на кушетке, – а я, в свою очередь, не могу отделаться от мысли, что если я что-то сделаю не так, а Лера будет в сознании и узнает об этом, то она будет мучиться ещё больше… Я не могу позволить этому случиться. Спасибо за помощь, ребята.

- Всегда рады помочь, - отсалютовав, ответил за себя и Каю Грей. Он не надевал средств индивидуальной защиты, потому что собирался покинуть операционную, смежную с мастерской. – Виктор, пожалуйста, сделай так, чтобы Валери проснулась. Мне необходимо узнать, что с ней случилось, какая угроза наверху кроме киборгов, которые, в общем-то, достаточно безобидны.

- Я сделаю всё, что в моих силах, - заверил главаря Уиттингема Виктор, включая дополнительное освещение, – но не делай из меня божество, Грей. Все мы можем ошибиться.

- Грей, тебе пора, - постаралась разрядить обстановку Кая, выталкивая мужчину из операционной. Она не включала свой экзоскелет, и потому попытки маленькой девушки толкать большого тридцатилетнего мужчину со стороны выглядели нелепо и забавно.

- Иду-иду, - рассмеялся Грей сухо, но искренне. Смех у него всегда был будто бы иссушенным, потому это никого не удивило. – Кая, помоги Виктору с операцией на ступне нашей дорогой Валери, пожалуйста. Ты, конечно, не врач, но моральная поддержка, кажется, ему не помешает.

Виктор согласно закивал головой, а Кая насупилась.

- Грей, до того, как Лера своим появлением переполошила весь Уиттингем, я собирала информацию о поверхности. Позже уже нечего будет анализировать, и мы не узнаем, что случилось с Лерой.

- Когда она очнётся, то сама нам всё расскажет, - уверенно заметил Грей, – а сейчас я ухожу – не буду вам мешать!

- Ты мог бы и помочь, - заметила Кая.

- Я слишком далёк от медицины, - вновь рассмеялся Грей и его смех стих, как только дверь за ним закрылась.

Когда Виктор пытался вдохнуть жизнь в киборга (пусть и не вполне успешно, задумываясь об адреналине каждые две минуты), Валери зашла в операционную, эпично, как никогда: под пронзительный вой сирены.

- Я нажала на жёлтую кнопку, правда, - начала оправдываться она с самого порога, – но этот киборг оказался в сознании, нажал на красный рычаг, и тогда завыла сирена! Конечно, я его за это ударила по голове, и он уже ничего больше не нажимал, только мерно сопел, но осадок, Виктор! Осадок-то остался!

Валери скинула с плеча мирно болтающегося киборга на свободную кушетку и села рядом с неподвижным телом. Кровать при этом сильно заскрипела.

- Ну я же не толстая, - снова заговорила девушка, всплеснув руками, – это доспехи тяжёлые, да, Виктор? Ты же сам их делал, ты же знаешь, сколько они весят.

- Шесть килограмм, дольше суток не проходишь в таких без вреда для позвоночника, - отозвался Виктор, отвлекаясь от операции для того, чтобы приобнять вернувшуюся с поверхности сестру. Его окровавленные руки никого не смутили. – Снимай их, Лера, я поправлю. У тебя вмятина на руке.

- Ерунда, - отмахнулась девушка, расстёгивая пластины на животе, – это я просто высматривала машину к поселению Высшего Интеллекта через бинокль и совершенно не заметила, что мне в предплечье впивается камень, а ещё знаешь, Виктор, на поверхности сегодня появилось солнце! Это доброе знамение, мой дорогой железный хирург.

- Солнце прекрасно, - согласился Виктор. Он развешивал на манекене доспехи, которые его сестра скидывала на пол с поразительной скоростью. – Пожалуйста, найди Грея, пока он в жилой части нашего поселения и ещё не вооружился до зубов, готовый испепелить всё, что движется. Скажи ему, что это ты включила сигнализацию, и предложи альтернативный вариант от меня: вместо кричащей сирены можно каждому из нас выдать маленький браслет, вибрирующий и максимально раздражающий нервную систему беззвучным способом. Так враг не будет знать, что он вскрыл двери и стал замеченным…

- Хорошо, - коротко отозвалась Валери и поправила сползшую на глаза длинную каштановую чёлку. Несмотря на все неудобства, девушка обожала свои волосы по поясницу, потому что они подчёркивали утончённость линий фигуры и лица юной особы.

У девушки были тонкие губы, нос, пальцы и тело в целом. Они делали из девушки едва ли не призрака. Ей нравилось так выглядеть, а серые глаза довершали образ человека, которого трудно заметить в толпе.

- Иди и найди Грея, - повторил Виктор, – хватит смотреть на себя в зеркало.

- Впервые за неделю посмотрелась, - обиделась Валери, но из операционной вышла. Виктор закрепил на манекене последний фрагмент доспеха.

– Твои пленные киборги редко выживают! – крикнула издалека Валери, желая в ответ обидеть брата, – а с Греем мне видеться совсем не хочется, он ругаться будет! Пойду лучше садовнику нашему пожалуюсь, какой ты у нас вреднючий!

Виктор покачал головой и направился к бессознательному телу, брошенному сестрой на кушетку. Его нужно было приковать к кровати до того, как тот очнётся – обычно киборги, которые оказываются в незнакомой обстановке, весьма буйные.

Эта проблема была решаема. Они с Каей работали над тем, чтобы киборги и роботы, получившие дозу созданной парой людей сыворотки, не помнили ничего или практически ничего. Их память можно было контролировать, вызывая с помощью определённых запахов, образов или вкусов воспоминания о прошлой жизни.

Постепенное возвращение памяти было задачей, которую перед ними поставил Грей. Он считал, что так они смогут больше узнать о колонии Высшего Интеллекта. К сожалению, их эксперименты проваливались один за другим, но унывать и бросать своё дело они не собирались.

Виктор пристегнул киборга к кровати, вспомнил, как менял сустав своей сестре год назад, поблагодарил всех предыдущих разобранных им киборгов и старого мастера механики за полученный опыт и, усмехаясь от воспоминаний, связанных с тем, как кричала от негодования по пробуждении Валери, решил выправить вмятину на предплечье доспеха-экзоскелета. Первый киборг всё равно уже умер, так что дел стало меньше.

5

Мередит бежала по коридору под завывание сирены. Она без труда вскрыла дверь больничной комнаты, а теперь неслась по коридору. У неё не было карты, какого-то плана в целом. Всё, чего она желала - сбежать подальше, а потом сесть в безопасном месте и обдумать сложившуюся ситуацию.

Спустя пять минут активного бега женщина начала уставать. Она искала глазами тихий уголок, но не находила такового ещё какое-то время. Вокруг были только стены и двери, закрытые на кодовые замки и замки-сканеры отпечатков пальцев.

Наконец удача улыбнулась женщине. За одним из поворотов был блок с непонятными проводами, вероятно, блок питания бункера или что-то подобное. Мередит решила на время спрятаться там.

Забившись за один из журчащих аппаратов, она задумалась, что же ей делать дальше. Сбежать женщине удалось, но теперь предстояло выбраться наружу. Сможет ли она сделать это?

Мимо блока питания кто-то пробежал. Этот кто-то был лёгким, бежал тихо, но Мередит всё равно услышала торопящиеся шаги. Тени она не увидела: красные огни, сопровождающие вой сирены, не зажглись в тот момент, когда таинственная фигура пробегала мимо блока.

«Это Кая», - подумала женщина. Нельзя было исключать вероятность того, что её надзирательница была единственной живой душой во всём подземелье.

Мередит не знала, почему она искренне верит в то, что находится в подземной постройке, но мысль, что она над землёй, казалась ей дикой. Здесь не было окон – по крайней мере, женщина их не видела, - не было солнечного света. Значило ли это, что за стенами почва?

Неожиданно у Мередит заболела голова, будто бы тысячу игл в неё всадили одновременно, и яркая вспышка света ослепила женщину. Она оказалась совершенно беззащитной. Она не могла сбежать от собственных мыслей, нахлынувших на неё бурным потоком.

Серое небо, серая земля. Женщина стоит в нескольких километрах от большой постройки, созерцая роботов, копошащихся неподалёку. Это – её команда.

Каждую машину сопровождают три автоматизированных механизма-робота и один координатор. Людей там, откуда прибыла эта женщина, практически нет, а тех, что есть, не берут сопровождать машины до колонии О`Мира.

Женщина, как координатор трёх мощных орудий для убийства (или быстрой посадки цветов), отдаёт команду одному из них:

- Двадцать восьмой, перенеси эти шесть алюминиевых коробов в пятый отдел склада колонии. Неси осторожно – здесь хрупкие помидоры. В прошлый раз ты бежал, будто сайгак по полю, и принёс поселенцам томатную пасту.

Автоматизированный механизм едва заметно кивнул и быстро побежал в сторону двухэтажного здания, возвышающегося посреди пустоши. Бежать до него было около трёх километров, хотя казалось, что гораздо меньше. Для робота это не было непосильной задачей, главное, по окончании забега туда и обратно немного подзарядиться в машине на одной из портативных баз. Тогда он снова будет полон сил, способен к обороне самой агрессивной из возможных.

Высший Интеллект следил за безопасностью тщательно и даже немного больше, чем требовалось.

- Двадцать девятый, ты несёшь материал для протезов и механики в сто второй отдел. Вот, ещё двадцать коробов. Разбей на четыре захода.

Женщина нетерпеливо огляделась и задумалась, не послать ли ей и третьего робота в колонию. По инструкции нужно было одного из них оставлять охранять и без того бронированную машину, а самому отслеживать перемещение двух остальных «носильщиков», но женщине хотелось быстрее выполнить поручение, она была уверена, что ничего плохого не случится, а потому скомандовала:

- Сорок третий, ты принеси в блок N особо хрупкий секретный ящик.

- Не положено, - отозвался сорок третий своим скрипучим голосом, идентичным голосам остальных роботов, – Высший Интеллект не разрешает.

- Ты под моим началом, железный. Выполнять!

- Есть «выполнять». Изменение программы.

Женщина самодовольно улыбнулась и, поправив защитное стекло на шлеме, направилась вглубь машины. Они были хорошо оборудованы, и женщина чувствовала себя в них в полной безопасности, так что сняла лёгкие доспехи из тонкого, прочного металла и уселась перед компьютером, отслеживать перемещение трёх подчинённых роботов. Женщина достала из портативного холодильника под столом с компьютером банку содовой и приложила её ко лбу.

Холодный металл приятно охлаждал перегревшуюся на солнце кожу. Женщина закатила от удовольствия глаза и открыла банку, сделала несколько больших глотков. Изнутри тоже было необходимо охладиться.

Под доспехами у женщины были просторные коричневые штаны на лямках и тонкая хлопковая рубашка. Такая одежда помогала женщине справляться с жарой. В машинах были кондиционеры, но они поглощали слишком много энергии. Высший Интеллект считал, что температура за окном – тридцать пять градусов Цельсия – ещё не повод, чтобы перегреться.

Женщину спасала только припрятанная в холодильнике газировка.

Горячий ветер завывал за зарешеченным окном, задувая в салон огромного грузового автомобиля песок. Женщина внимательно следила за перемещающимися точками на радаре, потягивая из банки газированную воду.

Прошло тридцать спокойных минут. Обычно перевозка в колонию занимала все сутки целиком, и этот случай не был исключением, поэтому женщина сидела в кресле, развалившись, и параллельно читала сводку новостей из колонии О`Мира. Радар тоненько запищал.

«Сорок третий пропал из поля видимости», - откладывая чтиво, заметила про себя женщина и села в кресле ровно. В её обязанности входило проверить, что случилось, хотя женщина была уверена, что робот всего-навсего провалился в зыбучую породу и теперь барахтается там, раскидав вокруг себя пустые алюминиевые короба.

- Сорок третий, что случилось? – женщина зажала кнопку динамика, но не услышала ничего, кроме странного шипения.

«Видимо, повредил динамик», - подумала она, но тут же была обескуражена: пропал двадцать восьмой, который был в непосредственной близости от робота, с которым связь была утеряна. По спине у женщины пробежал странный холодок.

Как и в случае с сорок третьим, женщина не смогла установить связь с роботом. Ей всё это могло бы напомнить ситуацию, произошедшую несколькими годами раньше, когда два робота застряли в зыбучем песке, но тогда у них не отказывали динамики и в запасе был ещё один робот, готовый вытащить своих товарищей на поверхность.

Женщина поспешила связаться с последним, третьим роботом, бегущим в сторону машины так же, как и его напарники.

- Двадцать девятый, - закричала в динамик она, едва связавшись с роботом., – иди в обход! Сделай круг и возвращайся к фургону. Мне нужна твоя помощь, ты нужен мне заряженный!

Двадцать девятый ничего не ответил своему координатору. Его динамик отказал, а затем он пропал с радара, в том же аномальном месте, что и остальные роботы.

Женщина не понимала, что происходит, но быстро написала краткий отчёт о происходящем, отправила его в штаб Высшего Интеллекта и решила начать собираться выходить на улицу на поиски автоматизированных механизмов – возвращаться одна она не имела права. Она сообщила в отчёте, что пропали два робота и она с третьим идёт разбираться, что происходит. Если бы она написала правду, сообщила о своем неповиновении, то подлежала бы ликвидации.

Едва женщина начала надевать свой экзоскелет, как на неё сверху упало что-то невероятно тяжёлое, прибив к полу.

Собрав все свои силы, женщина встала с пола, с размаха ударила упавший предмет ножом, который достала из кармашка портупеи, обернулась и к своему ужасу столкнулась лицом к лицу с врагом.

На полу лежала раненая девушка, вероятно, та самая, что упала на женщину сверху. В руках у неё был странный предмет, женщине незнакомый. Ведомая чувством любви к людям, женщина поспешила помочь незваной гостье, переложив ту на диванчик, стоящий в задней части машины.

Когда женщина склонилась над девушкой, чтобы ввести той в рот обезболивающее в виде спрея, то девушка открыла глаза и всадила женщине нож в ногу по самую рукоятку.

Что-то пошло не по плану девушки – у неё был растерянный вид, – женщина непонимающе посмотрела на свою раненую ногу, решая, что же ей делать дальше. Пока она решала, что делать, но не кричала, девушка исполосовала ей все ноги.

Девушка, с одной стороны, была человеком, а значит, нуждалась в опеке женщины, но с другой стороны, она вела себя агрессивно и была странно одета, в какой-то запылённый, немного поцарапанный белый защитный экзоскелет. На голове у неё не было шлема, только повязка, убирающая волосы.

Пока женщина размышляла, что ей делать с человеком, она держала её на расстоянии вытянутой руки, но потом девушка будто засияла изнутри и включила странную вещь, которую так и не выпустила из рук, несмотря на все происходящие события.

Женщина осознала, что не в силах пошевелиться, а спустя несколько минут потеряла сознание.

Она не знала, что отчёт до штаба так и не дошёл. Кроме того, все данные о машине, в которой были три робота и их женщина-координатор, исчезли.

Мередит очнулась в окружении жужжащих машин. У неё жутко болела голова, она не осознавала до конца, где находится. В таком полуобморочном состоянии она побрела наугад по коридорам, всё ещё озаряемым красными вспышками света. Вой сирены эхом отзывался в голове женщины. Сознание быстро прояснялось, женщина начинала понимать, что провела в беспамятстве не больше нескольких минут.

Сзади послышались чьи-то шаги. Людей было несколько, они бежали.

«Даже если это Кая так топает, мне сейчас совершенно не до неё!»

Подумав так, Мередит побежала, но не пробежала и километра - её быстро настигли и схватили сзади, не давая пошевелиться.

- Я поймал её, - спокойным голосом сказал какой-то мужчина.

Наверное, если бы Кая была не девушкой, а парнем, то её голос звучал бы именно так, потому что мужчина был словно тенью Каи: такой же спокойный и холодный.

«Неужели в этом здании есть ещё кто-то, помимо Каи?» - думала женщина, даже не пытаясь освободиться. Её слишком крепко держали. Тем временем к парню сзади подошёл ещё кто-то, судя по голосу, мужчина тридцати с лишним лет. Он, в отличие от своего помощника, запыхался.

- Молодец, Деким, я знал, что ты достаточно силён, чтобы удержать нарушителя. Уму непостижимо – вой сирены из-за такой маленькой женщины!

Мужчина встал рядом с парнем Декимом, достал что-то из кармана, а затем встал прямо перед женщиной.

«Только не та вещь, из-за которой женщина в моём видении потеряла сознание!» - взмолилась Мередит. На деле это оказался обычный фонарик, которым мужчина посветил женщине в глаза.

- Не живая, - прицокивая языком и покачав головой, сказал он и тогда достал ту самую вещицу. У Мередит перехватило дыхание от страха, она была уверена, что на неё эта штука подействует пагубно. Она даже не задумалась, что имел ввиду мужчина, говоря, что она не живая.

В самый последний момент, когда Мередит уже зажмурилась, готовясь оказаться без сознания, она услышала ещё один голос, принадлежащий женщине:

- Грей, ты кому собираешься устроить короткое замыкание, нашему садоводу? Только посмей, я тебя потом неделями игнорировать буду и всячески пакостить! Не трогай садовода!

- Да не трогаю я Декима, успокойся, - мужчина явно был недоволен тем, что ему помешали что-то сделать с ничего не понимающей Мередит, – тут нарушительница, она отправится к твоему брату на металлолом.

- Какая ещё нарушительница? – недоумённо спросила девушка. Мередит не могла её видеть, потому что та стояла сзади. – Вообще-то я здесь только за тем, что хотела тебе сказать, из-за чего включилась сигнализация. Когда я несла сюда одного из киборгов для Виктора, он нажал не ту кнопку. После такой преднамеренной неосторожности он уже ничего не смог нажать.

- А это тогда кто? – мужчина, Грей, снова посветил Мередит в глаза фонариком. Та зажмурилась и опустила голову.

- Дай взглянуть, мне интересно, - девушка встала рядом с Греем и тогда Мередит смогла рассмотреть её лицо.

Тонкие губы, нос, серые глаза и повязка на голове – у женщины они вызывали только страх. Именно эта девушка тогда заставила женщину из её видения потерять сознание! Мередит пронзительно закричала.

- Кто-нибудь, закройте ей рот и заставьте перестать вырываться! – парень, держащий Мередит, пытался перекричать её, но безуспешно до тех пор, пока Грей не вколол что-то в шею пленницы. Мередит снова начала терять сознание.

- На ней мой свитерок… - озадаченно заметила девушка.

- Лера, я тебе вот ещё что скажу. - Мередит услышала знакомый голос. Он принадлежал Кае. – На ней твои брюки. Это наш с Виктором эксперимент, но я не понимаю, как она оказалась так далеко от складского крыла за такой короткий срок!

6

Спуск до клуба «Херрейс» занимал не меньше получаса. Сначала необходимо было спуститься на два этажа, потом пройти вторичную обработку-дезинфекцию, и только тогда можно было начать передвигаться по замысловатым широким коридорам, стены которых были обиты панелями со встроенными в них светодиодными тонкими светильниками. Они извивались, будто змеи, по всей длине коридора, равномерно освещая его.

Жилые этажи были надёжно спрятаны в толще земли. Конечно, в складские помещения можно было попасть и на лифте, но Джо забыл пропуск, а Ленни его где-то потеряла, и теперь ей нужно было писать отчёт высшему разуму, чтобы тот обновил ей карточку и прислал со следующей машиной с пометкой «бьётся».

Мало кому было известно, как по коридорам попасть в поселение, но Джозеф и его спутница проходили тестирование Высшего Интеллекта, чтобы получить те должности, какие они занимали. Одной из частей экзамена была практика: найтись в запутанных коридорах и выйти за кратчайший срок к складу, а затем – к жилым этажам. Оба приятеля тест прошли с отличием и в случае необходимости проведения эвакуации могли вести за собой как минимум по пятьдесят человек каждый.

В «Херрейс» всё было, как всегда: шумно, людно, пахло выпечкой и танцами. Не самое презентабельное местечко, хотя там и привыкли видеть главу колонии, Ленни. Конечно, её приглашали и на множество светских приёмов, но от большинства из них женщина отказывалась: ей были не по душе чопорность и наигранность. Они казались ей глупыми хотя бы потому, что в поселении все двенадцать тысяч душ были практически равными. В таком положении излишнее проявление себя казалось совершенно неуместным, но тем не менее ыьло повсеместно распространено, к печали Ленни.

Едва зайдя в клуб, Ленни вспомнила, за что так любит его. Практически все лица были знакомыми и относились к Ленни с простодушным теплом обычных жителей. Едва ли не каждый поздоровался с ней: «Ленни, добрый вечер!», «Здравствуйте, глава, как поживаете?», и Ленни с приветливой улыбкой отвечала, что поживает она очень даже неплохо, что отчёты вести куда проще, если коллеги сдают материал вовремя и всё в таком духе.

Толпа была разноцветная, так что Джо с главой мало выделялись среди танцующих и весело проводящих время людей и парочки киборгов. Даже одетые в экзоскелет - в случае Джо, - и простую одежду вроде свитера и шерстяной юбки с балетками в случае Ленни они казались своими. Кто-то был одет в броню, кто-то в рабочую одежду, хотя большинство людей было в блестящих нарядах, отражающих играющий свет.

- Соки оранжевый и тёмно-голубой со льдом и зонтиком, пожалуйста, - прокричала Ленни, когда они с Джо подошли к барной стойке, пробиваясь через плотную завесу из людей.

Они не смотрели на бармена, они пытались понять, кто в толпе толкается так, что всех из-за этого знатно шатает.

Спустя несколько минут их напитки уже стояли на стойке, услужливо прикрытые металлическими крышками.

- Спасибо, - буркнула Ленни, забирая оба напитка, протягивая Джо один из них и жадно глотая из другого.

Пить хотелось жутко, но даже несмотря на сильную жажду женщина заметила, что что-то в напитке не так, как она просила. В следующий миг её осенило.

Это же кофеин.

Ленни в изумлении подняла глаза на бармена. Она знала только одного человека, знающего, какие коктейли любит глава колонии, и предположение Ленни оказалось верно.

- Аранти! – Стараясь перекричать музыку, Ленни вновь развернулась к барной стойке. Джо не понимал, что происходит, но всё равно последовал примеру подруги, переключившей всё внимание на бармена. – Сколько лет я тебя не видела! Как ты, моя дорогая? И как ты оказалась здесь?

- Кофе влияет на вашу нервную систему, миледи, - ответила бармен, посмеиваясь, – вы взбудоражены до крайности, миледи. У меня скоро смена заканчивается и, если вы с другом подождёте меня, мы могли бы поговорить.

- С удовольствием! – отозвалась Ленни и, будучи в приподнятом настроении, взяла Джо за руку.

- Это моя старая знакомая из центра реабилитации. Мы с ней не виделись с того самого момента, как я покинула его. Как ты знаешь, центр реабилитации Высшего Интеллекта должны посетить все, кто собирается нести ответ перед ним. Я там была. Чудесное местечко.

- Я рад, - несколько озадаченно ответил Джо. Ему казалось, что он стал лишним и ему лучше уйти, но он не успел сделать этого. Ленни крепко вцепилась ему в руку и потащила за собой через толпу. Джо ничего не оставалось, как последовать за ней.

- Мы подождём Аранти здесь, - женщина, усаживаясь за один из столиков в дальнем углу помещения, поставила стакан рядом с салфетницей,– и поговорим обо всём, что случилось за последние годы. Джо, ну что за взгляд? Ты правда хочешь идти домой? Не верю!

- Мне нечего ей рассказать, - грустно ответил Джозеф, садясь напротив подруги, – да и не знаю я Аранти. Она тут уже несколько недель работает, а я даже внимания не обращал на неё.

- Ты мой друг, Джо, - положив молодому человеку ладонь на руку, ответила Ленни, – и я не потерплю твоего ухода сейчас. Смирись с этой мыслью, подготовься к новому знакомству, делай, что вздумается. Я отойду ненадолго, надо освежиться.

С этими словами Ленни встала из-за стола и ушла.

«А ведь я ещё даже не пробовал свой коктейль», - подумал Джо и снял крышку со стакана. Неоновая жидкость едва заметно колыхалась в стакане, но не потому, что рука мужчины содрогалась – она была механической и не могла трястись, - а потому, что танцующие слишком сильно отплясывали по полу клуба. Ещё и музыка громко играла, из-за чего вода покрывалась рябью.

Сделав небольшой глоток после долгого изучения содержимого (после двенадцатичасовой смены киборг чувствовал себя измождённым и из-за того заторможенным), Джозеф заметил, как к нему подходит какая-то женщина. Она шла, смотря киборгу в глаза, и у него не было сомнений в том, что идёт она прямо к нему. Учитывая, что на женщине был костюм стража порядка, специализированный экзоскелет, мужчина заметно заволновался. Неделю назад он позаимствовал со склада джинсы, так как в магазинах они закончились, а вернуть на место взятые позднее новые забыл.

Женщина подошла к Джозефу вплотную. Тот сделал вид, что неоново-голубой коктейль очень интересный, в его пучинах можно найти ответы на все вопросы, понять суть вселенной.

- Молодой человек, - обратилась женщина к Джозефу. Он покраснел, побледнел и сказал, путаясь в словах, не давая женщине и секунды для того, чтобы успеть продолжить фразу:

- Те джинсы… эээ… были моими… то есть принадлежали В… Высшему Интеллекту, но…

- О чём это вы? – Женщина впала в ступор, так и оставшись стоять напротив Джозефа.

- А разве вы не за этим пришли?

Женщина приподняла одну бровь в недоумении. Мужчина пояснил, на этот раз в словах не путаясь, но заметно заикаясь:

- Арестовать меня.

- Из-за джинсов?

- Да.

- Я даже не на работе сейчас, чтобы арестовывать кого-то, тем более из-за пары брюк. Я просто отдыхаю и хотела бы потанцевать с вами, но если настаиваете, то я могу завести на вас дело по поводу брюк.

- Я предпочту танец, если вы не считаете меня окончательным глупцом из-за того, что я сейчас устроил ужаснейшую дискуссию.

- Вы слишком заморачиваетесь, - рассмеялась женщина и подала Джозефу руку. – Мне интересно послушать вашу историю про джинсы до конца.

Джозеф улыбнулся и взял женщину за руку.

Коктейль неонового голубого цвета простоял на столике нетронутым ещё несколько часов, сиротливо пристроившись у самой стенки и поглядывая на веселящуюся и беззаботно отплясывающую пару людей.

Когда Ленни подошла к столику, Аранти уже сидела за ним и попивала коктейль из граната и клубники, в цвет своего шёлкового платья в пол.

- Кроваво-красное, как ты любишь, - улыбаясь, заметила глава, пододвигая свой стул поближе к подруге. – Так расскажи мне, как получилось, что ты сейчас не главный психотерапевт в центре реабилитации, а в моей колонии смешиваешь свои вкуснейшие коктейли?

- Долгая история. - Аранти медленно потягивала коктейль из трубочки. Он был ледяным, и единожды попробовав его, Ленни ещё долго пила чай, пытаясь согреться. – Я не хочу рассказывать сегодня тебе что-то, с куда большим удовольствием я послушаю истории колонии Высшего Интеллекта.

- У тебя обворожительный голос, - засмеялась Ленни, – так что либо я слушаю тебя, либо мы идём танцевать.

- Дело было так, - рассмеялась Аранти, показав ряд белоснежных зубов, контрастирующих со смуглой кожей.

Центр реабилитации Высшего Интеллекта существовал уже не один год, не одно десятилетие. И остался существовать.

Аранти работала там психотерапевтом семь лет. Профессионализма ей было не занимать – подготовку она проходила с самого детства, а если учесть, что родилась она в поселении Высшего Интеллекта, находящемся далеко за пределами поселения Ленни, то образование её было на высшем уровне.

Уже тогда, когда Аранти только познакомилась с Ленни, когда та была среднестатистическим новобранцем, лишь готовящимся стать защитником большого количества людей, стало ясно, что психотерапевт – то, что, без сомнения, Аранти знает и умеет, но также без сомнения делать не хочет. Уже тогда она готовила вкусные коктейли в свободное от работы время и угощала ими своих знакомых.

Коктейли сблизили Ленни и Аранти: именно Аранти радовалась за подругу, когда та успешно сдала экзамены.

До экзаменов по ориентировке в коридорах оставалось ещё три года. За это время Ленни была направлена в поселение вдалеке от центра реабилитации и дважды её повышали в должности, а потом настал великий час, о котором девушка грезила с самого детства. Ей доверили колонию.

Жизнь Аранти не текла так размеренно, как жизнь Ленни. Случалось всякое и многое, столь многое, что подруги потеряли связь на долгие годы.

Сначала Аранти писала отчёты Высшему Интеллекту исправно, пунктуально, вовремя, но со временем посчитала это пустой тратой времени и стала делать это гораздо реже. Кары с небес не последовало, и женщина решила уж было, что все эти годы писала отчёты напрасно, что не существует никакого высшего разума, но спустя несколько дней к ней пришло несколько вооружённых роботов с просьбой показаться главе центра реабилитации.

Скорчив гримасу недовольства, Аранти направилась в кабинет своего непосредственного начальства в плохом расположении духа. Ей казалось, что та игра, которую она затеяла с Высшим Интеллектом, надолго спрячет её в тюрьме (людей не отсылали на принудительные работы, и тюрьмы для людей в целом напоминали первоклассные отели), но она ошиблась. Начальство вызывало её по другой причине.

«Ваша работоспособность резко упала за последние недели. В чём проблема? Можем ли мы решить её?»

«Да, можете», - говорила Аранти. Она считала, что терять ей нечего и потому говорила то, что думала, - «отпустите меня из центра реабилитации. Я не вижу своего будущего в роли психотерапевта».

К удивлению женщины начальник долго не задумывался над предложением Аранти, и уже через неделю все её вещи были собраны, а должность освобождена, но бывшего психотерапевта не отдали в распоряжение судьбы. Взяв с базы робота в качестве помощника, по приказу Высшего Интеллекта Аранти отправили в путешествие по поверхности земли, но предупредили, что по истечении срока в тридцать дней она должна заявить о себе, а ещё через полгода основаться в колонии Высшего Интеллекта.

Конечно, эту информацию не разглашали, но колония была далеко не одна. Их было как минимум три – по всей доступной поверхности.

Доступной поверхностью назывался остров, на котором обосновался Высший Интеллект. Остальная площадь планеты слабо им контролировалась, но границы острова охранялись с особой тщательностью, нельзя было ни зайти, ни выйти. Даже для роботов не было исключений.

Порой Аранти задумывалась, действительно ли Высший Интеллект всегда рационален и прав. Она боялась, что все, кого она знает, пешки в руках Интеллекта, не задумывающиеся о том, кто ими правит. Большинству из них было хорошо – но иногда Интеллект был поистине неправ. Он иногда был слишком критичен, иногда наоборот, слишком мягок, но тем не менее, по счастливому стечению обстоятельств, он ещё не погубил человечество, несмотря на такие крупные ошибки.

Неидеальный механизм, доверять ему Аранти с каждым днём становилось всё труднее и труднее, но она не видела выхода и выбора.

Ленни тоже была всего лишь пешкой, и от осознания того, что она одна это понимает из огромного множества людей, Аранти сильно огорчалась.

Никто даже не знает, как выглядит этот Высший Интеллект, а ещё никто не знает, что происходит за пределами острова.

Разговор двух подруг плавно перетёк в вечеринку с ночёвкой у Ленни дома. Аранти казалась весёлой и задорной, но на деле всё было совсем не так просто. Она много размышляла последние годы и медленно, но верно приходила к мнению, что решения высшего разума можно и нужно оспаривать, но как это делать без команды, без поддержки, Аранти боялась себе даже представить.

К трём часам ночи Ленни заснула, но Аранти ещё долго лежала, не в силах уснуть. Слишком уж много воспоминаний пробудил в ней этот ночной разговор, слишком много мыслей.

Приподнявшись на локте, Аранти с интересом рассматривала свою давнюю подругу. Она почти совсем не изменилась: всё те же длинные волосы цвета холодный блонд, нежные, но серьёзные черты лица. Воительница во плоти, материал, который наверняка пришёлся по душе Высшему Интеллекту: умная, хитрая, но при этом открытая и честная, готовая подчиняться всегда и во всём. Так казалось Аранти, она считала, что Ленни совсем на неё не похожа.

Аранти была права, но лишь частично. Она оказалась совершенно права только по поводу внешности – тут они наверняка были разными. У Аранти были очень длинные тёмно-каштановые волосы и глубоко карего цвета глаза, будто жидкая, растопленная карамель.

Аранти была похожа на египтянку. Она была бы родом из Колумбии, живи она несколькими столетиями раньше.

Волосы женщины разметались по подушке, завиваясь в кольца, свет ночника отражался во влажных глазах и слабо освещал потрескавшиеся губы.

Сон? Забудь, Аранти. Только ты и твои самые навязчивые мысли до тех пор, пока тело не будет окончательно истощено и не решит, что сон всё же важен, особенно если ты – человек.

7

Женщина открыла глаза и не могла вспомнить, как она вновь оказалась в больничной комнате. Ей казалось, что она упустила что-то невероятно важное, но что именно, не понимала.

Она мечтала сбежать из этого помещения, но всё равно очнулась здесь. Была ли она за его пределами наяву или ей это только приснилось? Как узнать это? Не спрашивать же у Каи, в самом деле!

Мередит устало прикрыла глаза. Она чувствовала себя подавленной, разбитой, и всё из-за того, что её сердце требовало свободы.

Глупое сердце.

Снова открыв глаза, Мередит заметила вдалеке, в коридоре, чей-то силуэт. Он был едва различим, будто состоял из тонкой тёмной материи.

Силуэт слушал музыку. Это была какофония звуков, поистине раздражающих психику. Женщине даже захотелось встать и разобраться с этим беспределом посредством словесной перепалки или драки, но её голова кружилась, и она чувствовала слабость, так что передумала.

Спустя несколько минут женщина вновь прислушалась к «музыке». Она смогла расслышать звуки фортепиано, известные ей с того самого момента, как она очнулась в больничной комнате, а ещё звуки виолончели и электронной гитары. Женщине было невдомёк, откуда она знает всё это, потому что узнать было просто неоткуда – литература не содержала в себе информации о звуках, а музыку Кая не давала послушать. Возможно, забыла о том, что пленнице нужно всестороннее развитие.

Неужели Мередит смогла что-то вспомнить из прошлой жизни, даже если это что-то -всего лишь звуки? Так или иначе, от познавания неизвестности становится страшно. Такое всегда пугает.

Женщине стало интересно, что происходит. Кажется, за ней не очень тщательно следили, вернее сказать, не следили вовсе, а потому любопытство вновь взяло верх над разумом.

Внимательно осмотревшись по сторонам и не заметив ни единой преграды, Мередит медленно приподнялась на койке и, мягко ступая босыми ногами по полу, начала подходить к месту, где стоял силуэт. Слабость женщина чувствовала ужаснейшую, но голова болела с каждой минутой всё меньше и меньше, так что было принято решение двигаться, будучи подстрекаемой интересом.

Силуэт явно не принадлежал Кае или тому мужчине, Грею, слишком уж долговязым он был, но кто это?..

Идя вдоль по коридору, женщина судорожно соображала, как вдруг в голову ей влетела мысль, от которой стало практически физически больно, больно невыносимо. Женщина закусила до крови губу и опустилась на пол, боясь выдать своё присутствие.

Та девушка, чей свитер был на Мередит в день побега из запертой комнаты, кажется, Лера, причинила боль ни в чём не повинному киборгу из видения женщины, когда та сидела в блоке питания подземелья. Она была здесь, могла причинить вред Кае, а если у неё были сообщники, то всё становилось ещё печальнее и безнадёжнее, ведь они могли захватить подземелье! Но зачем же Мередит снова поместили в больничную комнату?

Почти по-детски наивно думала Мередит, ведь она была напугана до сбившегося пульса, до прерывистого дыхания и до крика, так и оставшегося лишь в мыслях и застрявшего в горле, казалось, навеки.

Силуэт заметил Мередит и, выключив музыку, направился к сидящей на полу женщине. Она заметила это в последний момент, ускользнула лишь тогда, когда человек подошёл к ней вплотную, а затем побежала в больничную комнату. Там было её спасение, как ей тогда казалось.

Человек спокойно и без каких-либо эмоций медленным, едва ли не прогулочным шагом направился к Мередит в комнату, что испугало ту ещё больше. Судорожно выдвигая все незапертые ящики и оглядываясь чуть ли не ежесекундно, она пыталась найти холодное оружие, но смогла отыскать только ложку из нержавеющей стали, которой недавно отказалась есть консервированный горошек, отдав предпочтение вилке и тыкая в тарелку ещё очень и очень долго, пытаясь наколоть каждую горошинку по отдельности.

- Мере? – юноша привлёк внимание женщины, позвав её, и из-за этого женщина впала в ступор, не смогла нормально думать и простояла в небытие почти двадцать секунд.

Голос у парня был завораживающим, ровно как и внешность. Впервые за всё время своего пребывания в этом месте женщина видела его лицо, хотя, кажется, голос ей был смутно знаком.

На вид парню было не больше двадцати лет, у него были тёмно-пепельные волосы чуть выше плеч с несколькими чёрными и фиолетовыми прядками. Он не был долговязым, как показалось женщине вначале. Он был очень высоким и достаточно худым, хотя и сильным, потому что он с лёгкостью смог держать натренированную, сильную Мередит, не давая ей сдвинуться с места.

Постепенно к женщине возвращалась память, она понимала, что это именно он держал Мередит, пока она пыталась убежать от мужчины, представившегося как Грей.

«…поселение Грея, Уиттингем», - припомнила женщина слова, сказанные Каей очень давно, когда она впервые очнулась в больничной комнате. Женщина была в замешательстве: что происходит в этом месте? Где это самое место? Где Кая и почему этот странный парень так пристально смотрит на неё своими огромными, почти кукольными глазищами? Один зелёный, другой фиолетовый.

- Мере, - позвал мужчина снова, но женщина не дала ему окончить фразу. Она направила на него ложку, держа её на подобии ножа обеими руками так крепко, что костяшки побелели.

- Я не Мере, - зло сказала она, – если ты сделаешь хоть шаг вперёд, я засуну эту самую ложку тебе в горло. Ты не сможешь дышать и умрёшь. Оно тебе надо? Думаю, что нет, так что не рискуй, дружище. Не стоит того.

Мередит окинула взглядом комнату и быстро оценила ситуацию. Со стороны получалось, что она стоит в белой футболке до колен с ложкой в руках, лохматая, а напротив неё стоит прилично, даже чересчур, одетый парень в костюме тройке и пытается уговорить её прийти в себя. Конечно, можно предположить, что Мередит ничего не помнила, но она сама знала, что это не так, потому что она чётко помнила, что уже слышала голос этого юноши, когда попала в засаду с Греем, Лерой и Каей… Но как много людей в этой колонии? Что они хотят от Мередит? Ответов нет, есть только жуткий парень напротив Мередит и, кажется, у него нет совершенно никакого оружия, даже пресловутой ложечки.

- Не приближайся ко мне! – заорала Мередит что есть мочи. По её мнению, было лучше прикинуться девушкой с амнезией, нежели конченой психопаткой.

Парень вопросительно поднял левую бровь.

- Я не причиню боль, я просто хочу удостовериться, что всё хорошо, что самочувствие удовлетворительное и что нужно принести еду, а не смирительную рубашку. Вы странно себя ведёте, учитывая, что помните, кто вас вернул в больничную комнату для обследования.

Губы Мередит побелели. Откуда этот человек знает, что она помнит, а что – нет? Не мог же он это прочитать по её глазам, в самом деле!..

Мередит начала медленно пятиться назад, но упёрлась спиной в шкаф. Обороняться от всех этих людей сразу она не сможет, тем более от Каи, которая достаточно хорошо её изучила за время, проведённое женщиной в заключении.

В коридоре послышались шаги людей. Их было много, они быстро приближались к комнате, в которой стояли Мередит и странный парень.

По замечанию женщины парень был весьма меланхоличен и спокоен, даже когда его грозились убить. И неважно, что ложкой.

В комнату зашли Кая, Грей, Лера и ещё один мужчина, имя которого было Мередит неизвестно. Они весело смеялись, в особенности Лера. Кая смеялась в свойственной ей манере: сдержанно, но искренне улыбаясь.

Мередит почувствовала себя окончательно глупо, бросила ложку в парня (он поймал её на лету), села на пол и зарыдала, обхватив колени руками. Смех тут же стих.

- Он тебя обидел? – Кая медленно подошла к Мередит и присела рядом с ней на корточки. – Почему ты плачешь?

- Где я? – Мередит закричала, громко всхлипывая. Слёзы текли по её лицу бурными потоками, и даже рукав футболки, которым пыталась вытереть влагу женщина, не мог впитать их все и размазывал по лицу. – Кто вы такие и что вообще происходит в этом мире? Я не знаю, где я, в каком месте, в каком времени! А вы меня раздражаете. Если вам нужен мой труп, то убивайте сию же секунду, сколько можно оттягивать этот момент?! Ну же! Что, страшно, кишка тонка человека убить? Что вам от меня нужно…

Мередит чувствовала себя окончательно сломленной в обществе этих людей и унизительно плакала, сидя на полу. Кая нежно приобняла её за плечи и вытерла лицо платком, который одолжила несколькими секундами ранее у парня в костюме.

Он один выглядел столь серьёзно, все остальные были кто в чём: Кая в потёртых джинсах, кедах и кофте; Лера – в обтягивающих брюках и водолазке, в высоких ботинках; Грей был одет в спортивный костюм, а незнакомый мужчина был в свободной майке и не менее свободных тренировочных штанах. Его вид был наиболее неопрятен из всех присутствующих, но чем это объяснить, Мередит не знала. Она постепенно приходила в себя и уже сейчас жалела о сказанных несколькими минутами ранее словах. С ней обходились нежно и убивать вроде бы не желали.

Кая предложила Мередит выпить стакан воды, который услужливо налил парень в костюме с разноцветными глазами и волосами. Он всё ещё немного пугал Мередит своим необычным видом.

- Мы не обидим, солнце, - обратился Грей к женщине, садясь на кушетку, – извини, что я тебя ударил током, мне не следовало торопиться с выводами.

- Да уж, действительно, - буркнула женщина, жадно отпивая воду из стакана и внимательно следя за каждым движением странных людей. – Ты мне не хочешь объяснить, что представляет из себя Уиттингем? Что наверху происходит, предположим.

- А ты успокойся, - предложил Грей, посмеиваясь, – и я расскажу тебе про своё маленькое королевство всё, что знаю сам. Думаю, интересно послушать будет не только тебе, потому что у меня есть новый план.

Люди расселились на полу возле кушетки, собираясь слушать монолог Грея. В этот раз мужчина оказался немногословен, хотя и передал всю суть безукоризненно.

- Прежде всего, нас в Уиттингеме пять человек: я, Грей Уиттингем, глава колонии; Кая Джордан, которая тебе уже известна, главный аналитик, смыслит в медицине. Тот парень, которому поручили следить за тобой до пробуждения – Деким, он наш садовод и отличный мужик, я тебе скажу. Всё, что осталось от некогда великого семейства Дью: Виктор, наш хирург-механик, и его сестра Валери, она помогает нам держать связь с Куполом доступной поверхности. Ты, наверное, не знаешь, что такое Купол доступной поверхности, и я с удовольствием объясню тебе это.

Возможно, тебе о чём-то говорит название «Высший Интеллект». Судя по твоей реакции, по твоему поведению в последние дни, ты знаешь, что это, лучше нас, но я всё равно скажу. Высший Интеллект — это автоматизированный механизм, придуманный, чтобы защищать людей от самих себя. Это либо робот, либо собирательный образ, мы не знаем, но это нечто нам очень мешает свободно жить и дышать, пока мы под Куполом. Поэтому есть у меня одна идейка, незамысловатая, но требующая аккуратности.

Мы можем попробовать победить Высший Интеллект, но для этого нам нужно знать всё, что знаешь ты, потому что ты связана с Высшим Интеллектом куда теснее, чем может показаться в начале. С той информацией, что известна тебе, мы сможем найти его колонию, его самого и устроим погром!

- Короткое замыкание. - Поправила разгорячившегося Грея Кая и продолжила говорить вместо него, давая мужчине время успокоиться. – В теории, план Грея вполне может сработать, потому что ещё никто не пытался свергнуть Высший Интеллект, будучи задействованным в такой большой и сплочённой группе людей, как у нас. Если к нам присоединится Мередит, то шансы на победу значительно увеличатся, но в процентах я всё равно говорить не буду, потому что по сравнению со стопроцентным результатом это ничтожные крошки, а не проценты.

- Но ты сказала, что может сработать… - заметила Лера. У неё был звучный голос, Мередит даже дёрнулась от неожиданности. Кроме того, она всё ещё оставалась в напряжённом состоянии.

- Конечно, может, - согласилась Кая, – так и быть, раскрою вам этот маленький секретик: в то время, как наши предшественники имели шансы на успех не больше одной десятой процента, у нас эти шансы равны пятнадцати процентам и с увеличением людей в колонии – добросовестных и преданных делу, прошу заметить, - они растут в геометрической прогрессии.

- Я продолжу? – рассмеялся Грей, закидывая правую ногу на левую, – аналитик наш дорогой, пожалуйста, дай закончить!

Кая согласно кивнула.

- Итак, что мы имеем? Шансы на успех, равные пятнадцати процентам, что очень даже неплохо, учитывая ситуацию и союзника, в них не входящего. Как думаете, стоит пробовать или тут посидим?

- Так вот зачем ты нас собрал всех вместе, - задумчиво заметил Деким. Он один слушал Грея без видимого энтузиазма, так что его критика могла быть весьма объективной, не сопряжённой с личными интересами, с надуманной правдой. – Грей, а что ты скажешь, если я заявлю, что идея глупая?

- С чего это она глупая? – Грей даже не успел обидеться, в такой шок повергли его слова Декима. – Очень даже умная! Все мы слышали расчёты Каи, да и Высший Интеллект победить было бы неплохо…

- Она глупая хотя бы лишь потому, что нам незачем побеждать Высший Интеллект. Подумайте сами: кто, кроме него, сможет следить за колониями под Куполом? Они же недееспособны! У них нет земли, чтобы возделывать её, а если возить им продукты и следить за каждым шагом, чтобы они не убили друг друга… мы станем новым Высшим Интеллектом и цепь замкнётся. Мы всё ещё будем под влиянием Высшего Интеллекта, а ведь мы даже не знаем, что это. Свободной жизни не будет, будет хуже, чем есть сейчас. - Деким развёл руками, как бы говоря: «А я-то что могу сделать?»

- Если ты продолжишь подрывать веру колонии, - Грей явно злился, его щёки даже покраснели, - я лично вышвырну тебя отсюда, и будешь пытаться добиться признания у О`Мира! Ты меня услышал, десятка?!

- Грей, остынь немедленно, – приказал Виктор, неопрятный внешний вид которого недавно так поразил Мередит, – даже учитывая, что ты глава поселения, ты не имеешь права оскорблять других членов Уиттингема.

- Права?! – зарычал Грей.

«Точка невозврата пройдена, не пытайся, Виктор», - вяло подумала Кая, которая знала мужчину лучше всех, ведь она первая прибыла в колонию, когда была ещё маленькой девочкой. Долгая история, но Грей вырастил Каю.

Грей продолжал распаляться.

- Прав нет ни у кого, это суровая реальность! Вы все живёте в сказке, очнитесь! А что до тебя, садовод, - Грей вскочил с койки и указал пальцем на Декима, продолжающего сидеть, будто его не оскорбляли вовсе, – клянусь всем, что у меня есть - однажды ты вылетишь отсюда, как пробка!

- Деким останется с нами, - осторожно, но твёрдо заметила Лера, а Кая прикрыла глаза рукой: если и можно было успокоить Грея несколькими секундами ранее, теперь уже мало что могло помочь.

- Как я сказал, так и будет! – Грей закричал и стукнул кулаком по столешнице. Вода брызнула во все стороны, потому что именно под этой панелью была расположена ёмкость от раковины. Грей поморщился, потряс рукой, пытаясь скинуть капли воды. – Да за кого вы меня, в самом деле, держите?!

И ушёл. Виктор пошёл за сменной панелью и тряпкой.

- А почему «десятка» — это оскорбление? – спросила Мередит после неловкой паузы. Ей никто не захотел отвечать, опустив глаза в пол, и женщина осознала, что лучше было промолчать.

Вскоре голос подал Деким, хотя от него этого ожидали меньше всего.

- Он назвал меня десяткой потому, что имя моё в переводе означает «десять». Я не человек, в какой-то степени - меня создали Кая и Виктор на основе погибших в лаборатории киборга и его спутника-человека. Виктор говорит, основываясь на анализе Каи, что я теперь совершенно другое существо, но я не знаю, так ли это: при желании я могу вспомнить жизнь обоих существ, меня составивших, но не целиком. Судя по всему, они ещё при жизни заблокировали некоторые свои воспоминания. Именно поэтому Грей возлагал надежду на вас, Мере.

- Мне нечего сказать, - спустя некоторое время с придыханием заметила Мередит, однако на самом деле в голове её было много разных слов, озвучивать которые, однако, было верхом неприличия.

Женщину раздражало, что этот парень называет её Мере, она была поражена тем, что происходит в Уиттингеме. Поистине бесчеловечно! Членить людей, киборгов и роботов – это ли не полное отсутствие сочувствия...

Но что хуже: гуманность в проявлении практически абсолютного безучастия или её отсутствие, зло, творимое от возможности познания добродетели?

- Нам нужно разрядить обстановку, - уверенно заявила Лера, вставая с пола. Мередит чувствовала по отношению к этой девушке некоторый страх, ведь Валери всё с большей вероятностью действительно могла быть там, в машине, и убить того киборга… она ведь его убила, верно? Иной исход казался Мередит волшебством, хотя какая-то частичка мозга и пыталась отчаянно докричаться до женщины, что она неправа, что Лера не убивала никого, кроме робототехники, а та женщина в машине - простые воспоминания самой Мередит, никакого провидения!

- Салки, - объявила Лера, но Кая тут же запротестовала:

- Нет, ребята, это без меня, мне нужно писать отчёт, график составлять, и вообще работы много.

Деким театрально закатил глаза (первая эмоция за час, пусть и фальшивая) и тыкнул Кае в плечо указательным пальцем, издав при этом звук самым тупым голосом, на который только был способен: «буп». А потом добавил, немного подумав:

- Буди-пуду-пуп, булюль карррась!

И истыкал Кае весь бок. Та начала извиваться от щекотки, но как только Деким перестал щекотать девушку, ударила его по ноге голенью и убежала. Деким и Лера последовали за ней, Виктор, починивший раковину и помывший ненароком пол, схватил Мередит за запястье и повёл за собой. Она не сопротивлялась: иногда всё, что нужно человеку, это побегать для поддержания формы.

Знала бы Мередит, где бегают её новые знакомые.

8

По пробуждении Аранти не выспалась совершенно, а всё потому, что она ещё год назад приучила себя просыпаться от малейшего шороха, а Ленни не просто шуршала, она завела будильник на – кто бы мог подумать, - непростительно раннее время, близкое к пяти утра. Аранти только-только начала засыпать, но от писка вскочила в кровати, как ошпаренная и, не будь она измотанной и уставшей, непременно нашла бы в себе силы поругаться с Ленни, потому что та вообще никак не отреагировала на звонок.

«Такой крепкий сон! Зачем заводить будильник, если не слышишь его?» думала Аранти, тщетно пытаясь закрыть уши подушкой. В конце концов она сдалась и, сползая с дивана, где ей постелила подруга, задела ногой вазу, стоящую на кофейном столике. Та упала с глухим стуком на пушистый ковёр молочного цвета, лежащий поперёк комнаты. Казалось бы, этот звук ничуть не громче, если не тише, будильника, но Ленни тут же вскочила с кровати, и Аранти даже сообразить не успела, что она вазу уронила, как на неё уже направили дуло пистолета «RDK-856». Всё, что женщина знала про этот тип оружия, так это то, что стреляет оно отменно и ей не по карману, даже если и довелось бы раздобыть этот пистолет в такой мирной дыре, как у Ленни.

- Эй, подруга, успокойся, - переворачиваясь на спину и примирительно подняв руки, Аранти пыталась встать. – Ты ещё даже не проснулась! Не хочешь ли убить меня, будучи в ясном сознании, а не сонном?

- Бог ты мой, Аранти! – Ленни прикрыла лицо левой рукой, той, в которой не было оружия, и упала обратно на кровать. – Ты не делай так больше, иначе я выпущу пулю быстрее, чем успею сообразить, что это ты.

- Будильник мы не слышим, зато тихий хлопок о ковёр – пожалуйста! – ворчала Аранти, тщетно пытаясь встать. Сверху на неё сползло одеяло. – Серьёзно, а что было бы, проснись я ночью и реши попить воды?

- Ты так не делаешь, - мгновенно отозвалась глава, – но заявлю со всей серьёзностью, что, если сделаешь, будет труп.

- Я у тебя больше на ночь не останусь. - Выбираясь из-под одеяла, Аранти захватила с собой и вазу, из которой даже вода не вылилась, потому что падение было вертикальным. – Раньше, когда мы устраивали ночные посиделки, ты не хранила под подушкой, или я даже не знаю где ещё, «RDK-856», максимум «Weiner» с холостыми патронами.

- Эволюция подподушечного пистолета.

Аранти рассмеялась, для Ленни это оказалось заразным. Было принято решение расходиться по домам для дальнейших приготовлений к рабочему дню и, конечно, вновь встретиться ночью в «Херрейс».

Идя по пустым из-за раннего времени суток коридорам, Аранти размышляла о сказанных несколькими минутами ранее словах Ленни. Она говорила о том, что машины пропадают, так и не доехав до колонии, хотя в системе для них не остаётся ни единой свободной клеточки. Для Аранти это означало вот что: либо Высший Интеллект окончательно сошёл с ума и начинает страшно глючить, либо есть люди, отделившиеся от колоний и теперь они пытаются выживать таким вот способом. Аранти раньше уже сталкивалась с тем, что пропадали машины, но только не у колонии О`Мира, а в ставшем родным центре реабилитации, и уже тогда это было для неё загадкой, которую решить не так-то просто, но безумно интересно, а потом ещё и горд за себя будешь.

Пустые коридоры поселения представляли собой зрелище довольно убогое. Когда были люди, может, всё и казалось не таким уж плохим, но если таковых не было, серые панели с подсветкой казались поистине печальными исполинами, что уж говорить о потрёпанных временем и жизнью панельках в бедных районах колонии…

Аранти неимоверно раздражало, как искусно народ умел притворяться, что у них всё замечательно, равноправие и тому подобное. Было очевидно, что это не так, но даже Ленни закрывала на это глаза. Она пыталась донести до своего друга, Джо, что киборги такие же люди, но она ничего не сделала для того, чтобы защитить их права. Складывалось такое ощущение, что Ленни просто наблюдает за всем происходящим в жизни со стороны и ей интересно, что произойдёт дальше.

Отвратительно.

Размышляя, стоит ли писать Высшему Интеллекту о творящемся в этой колонии беспределе, Аранти быстро пришла к выводу, что нет. Она давно уже затаилась и вряд ли Высший Интеллект сильно заинтересован в ней, потому что вреда женщина не наносит ни малейшего, проблем тоже, что уж говорить о вреде или мнимой пользе? Не было ничего, что могло бы заинтересовать высший разум, и будоражить его своим резким появлением явно не стоило, тем более из-за такой мелочи.

Все пять колоний, которые Аранти успела посетить за время своего путешествия, медленно разлагались изнутри, и ничто не могло их спасти. Где-то был беспредел, тщательно скрываемый лишь до вечера, а где-то лицемерие, с колонией Ленни не сравнимое.

Официально Аранти оставалась в колонии Вессельдорф, но её машина там стояла уже многие месяцы, в то время как женщины и след простыл. Она просила писать отчёты от её имени одного своего друга из центра реабилитации, но колония то была не мирная, так что он, скорее всего, давно уже мёртв. Слишком уж часто он попадался под руку Варвару Рем, местному ночному центару.

Центаров можно было назвать не иначе, как поколением, свободным от Высшего Интеллекта. Конечно, они не были рождены такими независимыми и счастливыми, но они добились этого сами. Они попали под влияние движения «Вон», когда-то, но отрицают это поголовно. Они же сильные и независимые! Да будет так, но все мы знаем, что исключительно свободных от любого веяния люди не любят. Эра «Вон» прошла молниеносно, за считанные месяцы она была подавлена никем иным, как самим Высшим Интеллектом, но центары остались. Им не хватило ума, чтобы осознать критичность своего положения, и большинство из них были уничтожены.

Варвар Рем был не столь глуп, он скрывался всегда и даже не задерживался в одном месте и облике дольше месяца. Его было невозможно поймать, невозможно сломить. К грубой силе прилагался недюжинный ум, и Аранти это пугало не меньше, чем тарантулы под одеялом.

Но нет, Аранти улыбнулась собственной шутке. Она любила паучков. Любила ли она Варвара Рем? Спорный вопрос. Она любила его столь же сильно, сколько боялась, но страх был обоснованным.

Было время, когда Аранти жила в Вессельдорфе, то было поистине счастливое проживание. На фоне беспредела, творившегося в колонии, Аранти весьма успешно приобрела себе не самое плохое оружие и могла оставаться незамеченной Высшим Интеллектом. Но Рем… это было что-то фееричное.

Однажды вечером женщина выдвигалась на охоту за колониальными сокровищами, но удача отвернулась от неё. Она имела неосторожность забрести в чрезвычайно криминальный район, наткнуться на банду хулиганов, которая пыталась ограбить магазин. Их попытки Аранти посчитала жалкими и, по её расчёту, скоро должны были прибыть стражи порядка, ведь горе-грабители задели сигнализационную проволоку.

Ростом два с «кепочкой» метра, полностью закованный в броню, откуда-то сверху спрыгнул механический человек. Он не был мужчиной или женщиной, но он был устрашающим и стоит ли говорить, что грабители, незащищённые люди, предпочли встрече с ним тихую подворотню, иначе говоря, сбежали.

Но тогда подоспели стражи порядка и обвинили в краже эту механическую громадину, за что поплатились.

На тот момент Аранти ничего не угрожало: она сидела на балке недостроенного помещения на тридцать метров выше и на сто метров дальше места преступления и наблюдала за происходящим через оптическую систему, выкупленную у местного торгаша. Ей было интересно, чем живёт этот город и кому можно будет довериться в случае, если Высший Интеллект устроит на девушку облаву. Жить в вечном страхе… Аранти не жаловалась на такую свою участь, потому что выбрала её для себя сама и была рада свободе.

Варвар в доспехах расправился с полицейскими за считанные минуты. Он просто переламывал им шеи одну за другой, а пули не брали его. Аранти заинтересовалась этим исполином, но как только она сфокусировалась на здании магазина (несчастная аппаратура уже начинала выходить из строя), она с ужасом и восхищением поняла, что там уже никого нет, кроме груды лежащих на дороге полицейских.

Конечно, он стоял за её спиной, девушка слышала его шумное дыхание.

- И что ты предпримешь, человек со зрением лучшим, нежели моя оптическая система? – девушке казалось, что она не боится механического человека, а восхищается им.

- Ты иная, тебе не место в Вессельдорфе, - заметил механический человек, снимая маску. У него был уставший вид. – Если ты кому-нибудь расскажешь, что я был здесь, что ты видела меня… если попытаешься убить меня…

- Успокойся и наблюдай за городом, дружище. Можешь рассказать мне, кто ты.

- Центар Рем, - представился мужчина, садясь рядом с Аранти, – имя мне Варвар.

Они поговорили ещё несколько часов, а затем их пути разошлись. Аранти не интересовалась, кто такой центар, не интересовалась, что он здесь делает. Она нашла всю эту информацию после исчезновения из поселения.

Центар говорил мало, но всё, что он говорил, было в корне верным. Аранти он вдохновлял на существование в бегах тогда, когда на неё нападало отчаяние.

Аранти вернули в настоящее двое людей, прошедших мимо неё по дороге. За всё время, что женщина шла по улицам колонии О`Мира, она никого не видела, кроме этой шумной компании. Могло показаться, что они пьяны, но в О`Мира не было алкогольной продукции. Это навело женщину на мысль, что Высший Интеллект проверяет разные модели существования на разных колониях, а действительно важны для него не люди в целом, а люди из штаба разума. То есть Высший Интеллект ставит над всеми один большой эксперимент, который рано или поздно приведёт к гибели. Надо бежать из колоний, есть идея, как…

Женщина сама не заметила, как перед ней появился человек и, конечно, чуть не сшибла его с ног.

- Простите, - буркнула она на ходу и хотела было пойти дальше, но человек окликнул её. Обернувшись, Аранти поняла, что тот, в кого она врезалась, не кто иной, как друг Ленни, киборг Джозеф.

- Вы о чём задумались? – с улыбкой широкой достаточно, чтобы охватить весь мир, спросил он женщину.

- Я могу вам довериться? – Аранти тут же закусила губу, вспомнив рассказ Ленни о разговоре с другом день назад. Если Ленни была любопытна, но при этом законопослушна и не встревала в вопросы, не касающиеся её самой или колонии, то Джозеф не мог молчать, ему как воздух необходимо было писать отчёты (как Аранти поняла, никому не нужные и служащие для устрашения населения или отслеживания состояния колонии), а ещё поговорить. Женщина отвернулась от Джо и кинула ему через плечо, быстро удаляясь: - впрочем, не твоё дело. Ты киборг, тебе не понять…

Аранти шла по освещённым широким коридорам, всматривалась в стёкла общественных мест и монолиты жилых помещений. Неужели Ленни действительно уверена, что в её колонии всё прекрасно?.. Разве она не замечает очевидного? Нужно бежать отсюда, как можно скорее. Возможно, единственно верный вариант – с теми, кто угоняет машины Высшего Интеллекта.

9

Мередит присоединилась к развлечениям в Уиттингеме, считая, что месяц в заключении – её пропуск в нормальную жизнь, хотя бы на один день. Кроме того, никто, казалось, не возражал, чтобы женщина присоединилась к веселью.

После длительной пробежки все направились в одно из крыльев убежища. Мередит не понимала, что они собираются делать, но гадать долго ей не пришлось. К ней подошла Валери Дью с горой вещей в руках.

- Мередит, сейчас мы будем играть, и Виктор настаивает, чтобы ты играла с нами, потому что для него это будет своего рода экспериментом. Он хочет знать всё, что ты помнишь. Потому вот тебе одежда, амуниция и обувь. Не уверена, что она придётся тебе по вкусу, потому что когда-то эти сапоги были моими, а у меня, как всем известно, вкус своеобразный.

- Спасибо, - поблагодарила девушку Мередит, надевая кофту поверх футболки. – Удобно, когда одинаковый размер у двух дам, не правда ли?

- Да, - коротко отозвалась девушка, – но джинсы придётся подвернуть: я тебя выше на две головы!

- Хочешь сказать, что я коротышка?

- Это не ты коротышка, а Лера столб! – встряла в разговор Кая. – Одевайтесь быстрее, Грей на взводе.

Мередит ничего не ответила, потому что не знала, что сказать. Она была во власти каких-то странных людей, называющих себя колонией Уиттингем, и собиралась играть с ними в не пойми что. Для какой игры надо надевать так много средств защиты? Наколенники, налокотники, жилет, перчатки, шлем, непонятная повязочка на шею и не менее непонятные светодиоды, клеящиеся на ботинки. Так много вопросов и ни одного ответа!

Мередит была несколько обескуражена тем, что ей выдали оружие, как только она зашла в главный зал, куда её проводила Лера. Деким поспешил объяснить, что происходит в этой комнате, поскольку Лера и Кая были заняты наладкой оружия, а Виктор проверял на работоспособность обмундирование. Грея нигде не было видно.

- Мере, - обратился он к женщине, сиротливо пристроившейся у стены, обитой не то трубами, не то шлангами. – Чтобы не терять навыки, сидя в бункере, мы время от времени играем в лазерные бои. Раньше, ещё до Высшего Интеллекта, люди забавлялись подобным образом, но мы вывели подобное развлечение на новый уровень. Теперь это не просто детская игра, а настоящие учения! Виктор немного поработал над системой, и теперь рад представить тебе площадку, полную ужаса и препятствий!

Виктор горделиво поднял голову, но похвалы от Мередит так и не дождался.

- А может, не надо? – женщина выглядела испуганной. Деким не понимал, что сказал не так, а Кая рассмеялась.

«Так значит, она не бесчувственная, а осторожничала, пока была со мной наедине! Поистине странная, но умная девушка.»

Мысли Мередит были бесцеремонно перебиты. Кая закончила налаживание оружия и теперь была готова продолжать объяснять женщине, как устроен их маленький мир.

- Страшного в этой игре нет ничего, кроме свирепого Грея, который играет божественно! Так что берегись его, а если подстрелишь – беги! Он не успеет понять, что это ты, и не успеет ничего предпринять.

- Рукоприкладство запрещено, - заметила Лера Дью, натирая и без того блестящий пистолет. – Оружие стреляет исключительно лазером, датчики на твоей защите реагируют на него вибрацией. Пулек шесть, перезарядиться можно четырежды, пока ты не на своей базе. Там снова будет перезарядка. Площадь игрового пространства сравнима с площадью четырёх футбольных полей, если ты понимаешь, о чём я, – Мередит почему-то согласно кивнула, хотя о футболе никогда не слышала, – но арена, конечно, больше. Так вот, цель – уничтожить как можно больше противников и захватить их базу. База представляет собой круглую мишень размером с персик, но это уже мелочи, азы я тебе рассказала. Остальное покажет Деким во время первого раунда.

- Раундов пять, - продолжил объяснять парень, но Мередит уже не понимала, что он говорит: голова пухла от объёма информации. – Причина тому такая: один из нас всегда остаётся на время раунда у пульта управления. Потеряться невозможно, пульт имеет камеры и тебя всегда направят к выходу, а если что-то пойдёт не по плану или у кого-то возникнет травма, то именно тот, кто остался у управления, останавливает игру и объявляет по громкоговорителю причину. Всё безопасно, но атмосферно. Я не стану говорить тебе обо всём. Увидишь сама.

- Я закончила, - объявила Лера, крутя в руке пистолет. – Начинаем?

- Где Грей? – ответила вопросом на вопрос Кая. – Я, конечно, понимаю, что мы сейчас играем без баз, каждый сам за себя, но это вовсе не означает, что можно пропасть и даже не подавать знаков, где ты!

- Сектор восемь, препятствие третье. Он засел в трубе и начищает свой пистолет. Как только я включу игру, - Виктор смотрел на остальных в комнате, казалось, с завистью – они будут играть, а он нет, – он выбежит оттуда заряжаться на базу, а затем пойдёт разносить вас в пух и прах.

- Уж Каю он бережёт и убивать сразу не станет. Следит, как бы не переволновалась, малышка Уиттингема!

- А ты малышка Дью, – тут же отозвалась Кая.

- Хватит, Лера. Не задирай Каю и давайте уже начинать играть.

Деким первым подошёл к одной из стен и, к удивлению Мередит, отодвинул одну из панелей в сторону. Внизу был проход.

- Залезай в ближайший к моему, - посоветовал Деким ошеломлённой женщине. – Так ты окажешься через несколько секторов от меня, Мере, и твоей задачей будет меня найти и подстрелить. Вперёд!

Деким скрылся в проёме. Пока Мередит наблюдала за его действиями, Кая и Лера проверяли её защиту.

- Всё в лучшем виде, - констатировала факт Кая, предпринимая попытку заправить локон под каску. У неё получилось это сделать. – И помни – никакого рукоприкладства. Если станет плохо, то позови на помощь. Виктор вшил в жилеты динамики и непременно услышит тебя. Поехали!

Лера и Кая осторожно забрались в проёмы, что были не больше четверти двери, и тогда проёмы за ними закрылись. Мередит стало не по себе, но она не видела проблемы в том, чтобы довериться Кае. Кая, в свою очередь, доверилась Мередит, иначе стала бы она рассказывать о поселенцах, что были ей явно небезразличны?

Женщина отодвинула наверх одну из панелей и, зажмурившись, забралась во тьму ногами вперёд. Свет позади неё, льющийся из небольшого входного отверстия, высвечивал стеклянные блики, но трудно было понять, куда попала мере – ни формы, ни назначения пространства она не знала.

Она провела рукой по гладкой поверхности над собой. Потолок был столь низко, что рука не разогнулась в локте. Мере почувствовала ком в горле и попыталась пятиться, чтобы выбраться из стеклянной сферы, но дверца за ней опустилась вниз, отрезая от внешнего мира.

Грудь сдавило, стало нечем дышать. Мере понимала, что западню ей устроить не могли, но животный страх сковал лёгкие и рот. Женщина не могла закричать или вдохнуть, слёзы полились из глаз.

Мередит легонько стукнула по стеклу над собой кулаком, затем ладонью другой руки. Она не понимала, почему так испугана, но мозг услужливо напомнил, что в подобных капсулах Мере уже бывала.

Только назначение у них было совершенно иное.

В похожих капсулах в штабе Высшего Интеллекта содержались, погружённые в кому, все биологические существа. Они были подключены к системам искусственной вентиляции лёгких, питались от капельниц. Жизнеобеспечение было продвинутым и полноценным: сотни трубок, некоторые из них тоньше нити, а некоторые толще дренажной трубки, плотно оплетающие спящие тела. Мередит не полагалось видеть всё это, но забыть капсульный отсек она не смогла, как ни старалась.

Совершая ежедневный обход по коридорам штаба, Мередит заметила какую-то фигуру, пытающуюся незаметно для женщины попасть в запретный отсек.

- Эй, - окликнула потенциального нарушителя Мередит. Редко случалось так, что кто-то что-то нарушал, но обходы Высший Интеллект не отменял. – Ты, тебе нельзя туда! Немедленно подойди ко мне, мне необходимо просканировать тебя.

Женщина соврала, поскольку начала выполнять полный анализ существа ещё до того, как обратилась к нему. Она сокрыла правду для того, чтобы привлечь внимание фигуры, заставить подчиниться.

По завершении сканирования на двадцать процентов Мередит поняла, что перед ней – человек, а с ним необходимо вести себя деликатней чем, к примеру, с роботом-носильщиком.

Спустя семь секунд сканирование завершилось полностью, на сто процентов, и в руках у Мередит оказалась вся информация о человеке. Он был родом из штаба, а значит, не подлежал уничтожению ни в коем случае. Он был взволнован – пульс зашкаливал, сто двадцать ударов в минуту! – и был настроен недоброжелательно.

Разумеется, в распоряжении женщины было гораздо большее количество информации, но даже вышеперечисленной хватало, чтобы погнаться вслед за удирающим человеком.

Почему запретный отсек оказался не заперт, для Мередит так и осталось тайной, но с наибольшей долей вероятности человек умудрился вскрыть его, побывав до этого в одном из центров управления. Система не могла отключиться целиком, пока в капсулах находились коматозники, да и кто бы решился на столь масштабное убийство?

Мередит бежала вслед за нарушителем, развивая скорость большую, чем среднестатистический человек. Учитывая, что гналась она за тринадцатилетним ребёнком, она его с лёгкостью догоняла.

В попытке догнать нарушителя спокойствия, отказавшегося повиноваться, Мередит вбежала вслед за ним в запретную зону и остановилась, как молнией поражённая: тысячи - нет, десятки тысяч капсул с людьми и киборгами. Заняты практически все ячейки в стенах, а те, что не заняты, медленно заполняются.

Мимо женщины прошли два робота. Они напугали её, нервы Мередит впервые за всю жизнь были значительно напряжены. Видеть такое было страшно. Отключись питание дольше, чем на пять минут и сорок одну секунду, эта комната стала бы не местом рождения всего живого в штабе, а большим кладбищем, братской могилой, в которой люди оставались бы в первозданном виде ещё долгие месяцы, не в силах понять, что мертвы.

Мередит точно нельзя было здесь находиться, человеческому дитю – подавно, но женщина не могла оторвать взгляда от серых блестящих капсул.

Одну из таких осторожно несли роботы. Капсула не была подключена к стационарному блоку питания, так что у Мередит пробежал по спине холодок: в капсуле был труп, не нуждающийся в поддержании жизни. Мередит была в морге однажды, но повторять такой опыт ей совершенно не хотелось.

Высшим Интеллектом в ней была заложена программа, заставляющая любить людей и относиться к ним с трепетом. Видеть их мёртвыми в программу не входило, так что Мередит чувствовала вполне ощутимый (и объяснимый) приступ тошноты, но нужно было работать.

- Живо иди сюда! – будто отойдя ото сна, прокричала женщина на всю огромную комнату. Эха не раздалось. – Что ты себе позволяешь, маленькая бестия?! Я высший посол разума, а ты кто, чтобы убегать от меня?

Девочка залилась слезами и побежала вслед за роботами, всё ещё продолжающими нести капсулу с телом, будто ничего и не случилось.

«В их обязанности не входит это, но почему входит в мои?» мысленно посетовала на жизнь Мередит и быстрым шагом пересекла балкон. Снизу тоже были капсулы.

- Мама, - плакала девочка, протягивая руки к капсуле, неожиданно ставшей для человека внутри неё гробом. – Они отключили её, я не успела, но как же так? Она ведь здорова… была…

- Объект 045837-FgH, отключена от системы жизнеобеспечения из-за частых попыток суицида, - констатировала факт Мередит, едва взглянув человеку в лицо, серое в отсвете полуматового стекла. – Будет проведена генная экспертиза для изменения кода. В дальнейшем судьба экспериментального образца неизвестна.

Девочка зло ударила Мередит по ноге.

- Вы сумасшедшая, что ли?! Что вы такое говорите? Она живая, не то, что вы! Замолчите!

В глазах девочки застыли слёзы, а голос на последнем слове, должном прозвучать сурово, сорвался.

- Это ты замолчи и успокойся. - Мередит схватила девочку за руку и хорошенько встряхнула. – Она не может быть твоей матерью. Здесь ни у кого нет ни мамы, ни папы. Мы все лежали в этой комнате вместе, как бы жутко это ни звучало.

Девочка перестала плакать, лишь всхлипывала, но вырываться не перестала, хотя что такое силёнки маленькой девочки против силы взрослой женщины-воина, боевого киборга?

- Я называла её мамой, мы жили вместе, я училась, она выращивала цветы, а теперь её у меня забрали!..

- Из какого ты сектора? – спросила Мередит, набирая на портативном устройстве приказ о вызове психолога и врача к запретной комнате.

- Девятый, - всхлипнула девочка и попыталась вырваться, улучив момент, когда хватка женщины немного ослабла из-за печатания другой рукой. Не помогло.

- Почти Мосовия, - заметила Мередит, хотя не сомневалась, что девочка знает, как называют близлежащий сектор, – в Мосовии чудесно учат врачеванию и праздности. Надеюсь, ты пойдёшь по первому пути. Перевести тебя в Мосовию на обучение?

- А мама?

- Приказ Высшего Интеллекта неоспорим.

- Пошёл он, этот Высший Интеллект!

- За такое, маленькая бестия, разбирают на молекулы, – пригрозила Мередит, ведя девочку к выходу насильно. - А сейчас нам самое время выйти отсюда и не заходить больше никогда – договорились?

- Как бы не так, не надейся. Я сюда ещё вечером проберусь.

Мередит вздохнула, достав за доли секунды из кармана стерильный полный шприц, отломала у него защитный хвостик и вколола содержимое девочке в руку.

- Это тебя успокоит, - прокомментировала она свои действия, как только девочка поняла, что с ней сделали, – и вскоре ты вспомнишь только то, что нужно. Не переживай, ВИ – твоё благо.

Взгляд девчонки начал затуманиваться, но всё ещё был очевидно преисполнен ненависти глубокой, как океан.

- Тенора забудет всё, что нужно, но маму не забудет, – тихо, спокойно произнесла она. Девочка засыпала, но всё равно из уст её лилась желчь в сторону посла ВИ.

- Скажи это лирбоналу, - усмехнулась Мередит и передала девочку на руки мужчине, подоспевшему как раз вовремя. Девочка уснула, и тогда Мередит обратилась к коллеге: - отвезите её в Мосовию, пожалуйста. Вещи выдадим новые, чтобы лирбоналу ничто не помешало. Необходимо сменить кличку: Аранчийа или как-нибудь ещё, на ваше усмотрение. Мне не нужно, чтобы она помнила то, что с ней произошло, иначе мы сломаем ребёнка и его психику.

- Почему это важно? – Ред-8, коллега Мере, уже взял девочку на руки и теперь без особого интереса заглядывал женщине за плечо, в каапсульный отсек.

- Девятый сектор, - бросила Мере, оглядываясь. – И пожалуйста, разберись с центром управления. Этот отсек должен закрыться как можно скорее.

Даже спустя промежуток времени, что был больше декады, Мередит помнила эти события отчётливо. Конечно, они во многом померкли, но сейчас, в капсуле, несущей её всё ниже и ниже, она вспомнила всё так ярко, словно пережила снова. Мередит было адски страшно, слёзы лились по щекам, впитываясь в волосы. Она не понимала, почему воспоминания всплывают на поверхность в самые жуткие и неподходящие моменты, но ненавидела их всей душой. От них веяло холодом.

«Надо обо всём рассказать Виктору. Мне незачем покрывать Высший Интеллект», - подумала Мередит, когда её капсула начала медленно открываться.

То, что Мередит увидела, повергло её в шок. Не было кромешной тьмы, свет включился, как только прозрачная капсула начала открываться. На потолке, выше, чем на расстоянии десяти метров, были встроены светодиоды, символизирующие звёздное небо. Мередит стояла в просторной комнате, которая была заставлена всяким хламом: бочками, коробками, а слева вообще стоял шкаф. Женщина не понимала, откуда у этой небольшой колонии столько вещей, но они, скорее всего, ограбили далеко не одну машину.

Женщине хотелось найти Каю или по крайней мере своего временного куратора Декима. Она чувствовала себя в этой сумрачной комнате некомфортно, а как вернуться в комнату к Виктору, не знала. Слёзы высохли, уступив место нервной дрожи.

Мередит отправилась вглубь помещения и с каждым шагом всё больше поражалась мастерству этих людей. Склады были переоборудованы в настоящую арену с лестницами, канатами, трубами и канализационными люками, домами и даже водоёмами.

«Четверым играть на таком пространстве, пожалуй, скучно», - подумала женщина, перелезая через упавший столб. Ей было не понять, как вообще четыре человека умудрялись пересекаться на такой площади.

Браслет, выданный Каей, завибрировал. Мередит догадалась, что ей необходимо нажать на кнопку, чтобы принять входящий вызов. Появилась голограмма Декима, он куда-то бежал.

- Мере, - дыхание парня оставалось почти идеально ровным, даже учитывая тот факт, что он бежал и говорил одновременно, – мы тебе совсем забыли рассказать. В браслет встроен не только один из динамиков, но и связь, а вместе с тем и карта арены. Ты сможешь отслеживать приблизительное местоположение нас в то время, как Виктору доступно точное. В этом раунде каждый играет сам за себя, твоя задача – выжить. Всего у тебя три жизни, мелкие повреждения при их большом количестве отнимают одну жизнь. Индикатор на браслете будет жужжать при критическом повреждении. «Пулек» в этот раз Виктор сделал пять обойм по шесть пуль. Перезарядка может быть осуществлена на любой из баз, они светятся и отмечены на карте. Голова ещё не пухнет от объёма информации?

- Взорвалась минут пятнадцать назад, - призналась женщина. – Нас всего четверо! Тут вообще невозможно пересечься, ведь я права?

- Права, - согласился Деким. Он остановился и присел за одной из бочек, – но твоя задача не нас убить, а уберечься самой.

Мередит последовала примеру парня и присела на один из ящиков. Стоять ей уже надоело, куда-то пробираться – тоже.

- Ты же не хочешь сказать, что по сравнению с вами я ничего не стою и не способна на большее, нежели банальная защита?

- А я откуда знаю, – Деким пожал плечами, – но сидеть в каком-нибудь убежище не вариант. Так ты получишь всего пятьдесят баллов за победу, по баллу за каждую минуту, проведённую в живом виде, и ни балла за уничтожение противника.

- Но ты же сказал…

Мередит не успела договорить, так как Деким прервал связь. Перезвонить?

Пока женщина размышляла, что ей предпринять, сзади послышался странный металлический скрежет.

«Что это там такое отвалилось, что начинает скрипеть?» заинтересовалась Мередит и, осторожно переступая через поваленные столбы и разбросанные ящики, направилась на звук. К её удивлению, это была далеко не балка от металлической лестницы, а странная стальная девочка, у которой при ходьбе поскрипывало колено.

Женщина не успела предпринять ничего, обдумать тоже. Едва завидев Мередит, девочка побежала той навстречу, достала из-за спины пистолет и направила прямо в грудь своему противнику.

Мередит в испуге успела отскочить, боли она не почувствовала и решила, что соперник промахнулся. Браслет завибрировал.

- Что за жесть такая, - женщина осторожно забралась в ближайший вентиляционный проход и решила позвонить оттуда Виктору, дабы поинтересоваться, что вообще творится на арене и как уничтожить металлическую бестию.

Виктор поднял трубку молниеносно, выслушал игрока внимательно и сказал, что всё идёт по плану.

В колонии было слишком мало людей, чтобы играть на такой большой площади, а делать её меньше было бы неразумно – слишком скучно, так что Виктор принял решение заменить большинство игроков автоматизированными механизмами, проще говоря – роботами. Они не могли нанести игрокам ощутимый вред, потому что этого не было заложено у них в программе, но стреляли лазером с неплохой точностью.

«Считай, что это такой же игрок, как и ты», - сказал Виктор и, не услышав больше от Мередит ни единого вопроса, прервал связь.

Женщине нужно было как-то избавиться от жестяной девчонки, но как, она не понимала. Судя по воспоминаниям, раньше Мередит была неплохо подготовленным воином, но теперь с ней случилось ужасное нечто, а имя ему – безделье длительностью месяц. Мышцы наверняка перестали быть сильными и не были способны крутить четверное сальто. Но помнит ли Мередит хоть один приём, чтобы обмануть робота и уничтожить?..

Не пришлось ждать долго, чтобы проверить сие предположение. Девочка быстро приближалась к вентиляции, в которой спряталась Мередит, это было понятно по тому, как всё отчётливей скрипело колено. Нужно было что-то предпринять, чтобы охотилась не девочка на женщину, а женщина – на девочку.

И Мередит, к своему величайшему удивлению, придумала.

Она осторожно выбралась из широкой и блестящей вентиляции, пригнувшись, пробежала в незаметный уголок у дома, скрылась за завесой из пластиковых панелек и стала ждать. Как только девочка решила пройти мимо Мередит, та выскочила из своего укрытия и, высоко подпрыгнув, приземлилась на плечи роботу и выстрелила тому из псевдооружия в голову три раза. Робот заверещал и отключился. Мередит спокойно пошла по своим делам. Эта игра пришлась ей по душе – есть, что вспомнить из прошлой жизни, о чём рассказать Виктору и Кае.

- Мередит, - раздался трещащий из-за плохой связи голос Виктора при связи по браслету. – Ты молодец, конечно, но в следующий раз будь аккуратнее – мне трудно чинить столько сломанных роботов, а после Грея их и так куча.

10

Мередит упаковывала последнюю вещицу в сумку. Грей ворчал, что пора собраться уже давно прошла, но женщины его и слушать не стали – с какой стороны не посмотри, они были женщинами и любили качественные сборы.

Кто, как не Грей, забыл, что людям иногда в пустыне нужна вода? Кто вспомнил, что Грею будет мало одной пары брюк? Кто вспомнил, что Декима тоже вообще-то надо взять с собой? Конечно, Лера, Мередит и Кая.

А Деким не вспомнил. Деким поливал цветочки.

- Мередит, у тебя всё готово?

Кая зашла в больничную комнату с большой сумкой наперевес. Она её еле-еле волокла, сил было немного у этой хрупкой девушки. Хотя, с другой стороны, будь они у неё в таком количестве, что можно было бы тащить огромную сумку, она прослыла бы в Уиттингеме культуристкой, а не главным аналитиком.

Мередит всё ещё пребывала в больничной комнате. Для её перевода в жилое крыло необходимы были долгие, утомительные приготовления: выбрать комнату, обустроить её. Перебираться в наспех сделанную каморку не было смысла – Мередит и так уже привыкла жить в больничной комнате, так стоило ли что-то менять?

Со дня знакомства со всеми членами колонии прошло несколько недель. За это время Мередит успела не только узнать их поближе, но и сходить на «сеанс терапии», как это назвала Кая.

«Сеанс» представлял собой задушевный разговор с Виктором, в течение которого Мередит рассказывала всё, что вспомнила. Они обсуждали каждую деталь, Виктор подбадривающе кивал головой, а Кая исправно всё записывала в свой чёрный блокнот. Мередит отсутствие осуждения со стороны новых хороших знакомых было приятно.

Кроме того, Мередит помогала Грею, Виктору и Декиму в построении автомобилей для путешествия по поверхности.

В запасе колонии было около полусотни машин, но проблема состояла в том, что большинство из них оказались повреждёнными. Кроме того, Лера подстерегала лишь автомобили до колонии О`Мира, следовательно, рассчитывать на топливо, оружие или иные чрезвычайно важные на поверхности вещи не приходилось: колония мирная, в подобных вещах там нет нужды.

Часть топлива сливали с окончательно загубленных машин, у которых не было ни шанса стать средством передвижения вновь. Часть топлива находили в запасных баках, но его, конечно, было мало по сравнению с требуемыми объёмами.

До колонии О`Мира можно было добраться с подобными запасами, но ехать дальше было страшновато: а что, если не хватит продуктов или воды? Грею хотелось думать, что у О`Мира они найдут всё необходимое, в противном случае он мог подставить всю свою команду. Люди верили в него, он верил сам в себя, но Деким был рационален и говорил правду. Могло случиться так, что план главы Уиттингема мог погубить их всех, но кому хотелось задумываться над этим?..

Надежда на возможный благоприятный исход событий радовала всех в колонии: сидеть взаперти, бояться быть раскрытыми Высшим Интеллектом за многие годы надоело. Именно поэтому сборы были радостными и максимально быстрыми – неизвестность не пугала, пока рядом был Грей, который сделает всё, что в его силах, чтобы защитить колонию.

Машины подверглись модификациям, а именно: усиленной защите в виде дополнительных решёток и детекторов всего, чего только можно. Были увеличены баки с водой и разобраны станции подзарядки для автоматизированных механизмов. В конечном счёте вышло три полноценные, прекрасные машины-внедорожника, способных к преодолению масштабных расстояний. Машины были, по мнению Виктора, возглавившего модификационные работы, мало отличимые от настоящих машин из штаба. Проблем с контролем на въезде в колонии возникнуть не должно было.

Мередит по неясной причине радовалась отъезду не меньше остальных. Возможно, ей передалась радость заключённых под землю на многие годы исключительно ментально, а возможно, Виктор изменил во время операции её код, чтобы она соответствовала жителям колонии, была идентична им.

Зависимость от кода женщиной не ощущалась, а это значило, что Виктор скорее всего его заблокировал или вообще удалил. Мередит казалось, что Железный Хирург просто заблокировал код ВИ – Высшего Интеллекта – ведь операции по удалению программы из киборга чрезвычайно сложны, не проще, чем создание этих же самых программ.

Мередит кивнула головой Кае, как бы говоря: «да, я закончила собираться». Девушка расплылась в улыбке, бросая тяжеленную сумку рядом с Мередит. Присела на край кушетки.

- Дорогая, - обратилась она к киборгу. – Что ты думаешь по поводу идеи Грея? К чему это может привести?

- Идея очень непродуманная, в этом Деким прав, - застёгивая молнию на своей сумке, заметила Мередит. – Но, если я не ошибаюсь, вам всем уже изрядно надоело сидеть взаперти, так что продумывать последствия вы не будете.

- То есть?

- Я просто хотела заметить, что никто не знает, что за пределами Купола доступной поверхности. Шансы идентичны: может, за пределами Купола будет райская жизнь, в которой нам и место, наравне с другими людьми и всякими животными, а может, там будет продолжение пустыни. Или вообще водоём. Я не помню или не знаю, что там, так что – увы – не дам ответа.

- Ничего страшного, Мередит. Ты не обязана знать всё, - поспешила успокоить женщину Кая, продолжая сидеть на кушетке и болтать ногами.

- Но ты пришла ко мне именно из-за того, что надеялась получить ответ. Ты аналитик, но для анализа тебе нужна информация, в противном случае анализировать нечего.

Глаза девушки округлились, но она быстро собралась с мыслями и продолжила вести себя так, будто нисколько не удивлена тем, что её мысли были озвучены так точно, словно их читали с листа.

- Ты угадала, но как? Везение?

- Или то, о чём ты никому не расскажешь.

Кая тут же неосознанно потянулась к прибору для замыкания, висящему на поясе. Печальная улыбка появилась на лице киборга.

- Это не было угрозой с моей стороны, Кая, - заметила Мередит. Она уже собрала сумку и перебросила её через плечо. – Я сама не знаю, как и почему, но иногда мне кажется, что я знаю про людей, с которыми разговариваю, всё. Странно, да?

- Ты киборг Высшего Интеллекта, а потому ты представляешь собой ту ещё загадку. Но, как ни крути, у тебя не нашлось ответа для меня, а тем временем Грей скоро начнёт беситься. Нам пора по машинам.

- Три машины для шестерых – не многовато ли?

- Грей всё ещё одержим мыслью, что к нам может кто-то присоединиться на пути к штабу ВИ.

- Праздная надежда.

- Скажи это Грею.

Дамы засмеялись и вышли из больничной комнаты, причём Мередит несла две сумки – свою и сумку Каи. Для девушки ноша оказывалась тяжёлой, но для киборга – в самый раз.

Спустя час машины были перепроверены, и Грей открывал главные ворота. Возникли небольшие проблемы: система упорно отказывалась разгерметизироваться, но едва Грей в сердцах стукнул кулаком по приборной панели, случилось чудо – всё заработало. А ведь с ним предстояло ехать бедняге Декиму…

Распределение было следующим: Грей ехал с Декимом, Кая – с Мередит, а Дью ехали отдельно. Они всегда пытались быть независимыми, даже вступая в колонию.

Ворота с тихим скрежетом открылись, выпустили три автомобиля и… отказались закрываться.

Грей чего только не делал, чтобы ворота заработали вновь: он на них и чихал, и ругался (благо, в машинах этого практически не было слышно), и бил кулаком по панели ровно до тех пор, пока из машины не выбежала Кая и не закрыла их вручную, посредством рычага и ключа.

«Они не закрываются снаружи автоматически, только так. Виктор говорил две недели назад на одном из инструктажей. Ты, кажется, спал тогда…»

Грей зарычал на Каю и начал махать руками. Девушка подняла кисти вверх и спешно села обратно на водительское сиденье одной из машин. Они были автоматизированными, но автопилот потреблял слишком много энергии, так что использовать его сутки напролёт Виктор не рекомендовал: в самый ответственный момент могло не хватить на оборону.

Едва справившись с воротами, миниатюрная группа путешественников собралась направиться на север. Грей так спешил поскорее удалиться от поселения Уиттингем, что приказал Декиму начать движение до того, как успел забраться в машину, и с победными криками и воплями заскочил на подножку уже едущего транспорта. Деким лишь усмехнулся, набирая скорость. Ему не терпелось подшутить над главой колонии хотя бы просто потому, что своей вспыльчивостью Грей начал обижать других людей, а это было непозволительно.

Деким втопил педаль газа едва ли не в самый пол, что сначала казалось Грею чудесной причиной, чтобы завывать не только от переполнявших его чувств, но и от скорости, но вскоре он понял, в чём подвох. На поверхности не было ничего, кроме пылеобразного грунта, а этот самый грунт вздымали колёса машины. Поверни Деким хоть на несколько десятков градусов, и дышать Грею придётся пылью, самому быть в пыли.

- Только попробуй, гадость ты эдакая, начать поворачиваться, я тебя…

Грей закашлялся, но то было ожидаемо: Деким резко развернул машину под прямым углом, угрозы главы для него оказались пустыми колебаниями воздуха. Грей не только наглотался пыли, но ещё и не удержался на подножке внедорожника, так что, поболтавшись несколько мгновений на уже остановившейся машине, упал, ко всеобщему смеху.

Когда Грей отряхнул своё лицо, все увидели, какое оно у него почему-то стало злое и недовольное.

- Что с тобой, Грей Уиттингем? – высовываясь из окна, поинтересовался Деким. Нужно было быть слепым, чтобы не видеть, как парень буквально сияет изнутри.

Грей ничего не ответил, ему подумалось, что лучшим вариантом будет промолчать и пойти помыться. Ему было ясно, почему Деким так поступил с ним, и злиться оставалось только на самого себя.

Три машины завели моторы практически одновременно и колонной отправились на север от Уиттингема, к штабу ВИ.

11

Можно подумать, будто ночью пробраться в одну из колоний незаметно для Высшего Интеллекта проще, но это несколько ложное высказывание. Вернее будет сказать, что ВИ абсолютно всё равно, когда и куда ты направляешься, главное – не попасться на глаза людям, которые смогут отправить отчёт о том, что видели тебя.

Рем так и поступал: путешествовал сутки напролёт, разве что только никто его не видел. У него не было в голове сформулированной мысли, чего он хочет от жизни, зачем каждый раз меняет своё местоположение, но одно было ему известно точно – попадаться людям на глаза не стоило.

Этим ранним утром Рем сидел у изголовья мирно спящей главы колонии О`Мира и размышлял о том, что ему нужно от жизни. Где-то в этой колонии основалась его давняя знакомая из Вессельдорфа, но где именно она была, Рем не знал.

Стоило ли Рему разбудить главу О`Мира и спросить о девушке из Вессельдорфа? Вряд ли. Скорее всего, Ленни не знала её, так что Рем посидел у кровати женщины ещё несколько минут, а затем медленно поднялся на ноги и бесшумно прошёл к выходу. Ему ничего не стоило перемещаться тихо, это было в его программе. Рему так и не довелось узнать, зачем эта программа вообще была создана.

В неё входило, конечно, не только беззвучное перемещение, но и безукоризненное владение разного рода оружием, гибкость и всё в таком роде. Рем так и не узнал, зачем его создали – пролежав в капсульной коме больше десяти лет, он был отключён от системы жизнеобеспечения, но нашёл в себе силы отойти от резкого выключения и даже сбежать из штаба Высшего Интеллекта.

Куда только его после этого не заносило; он побывал во всех колониях по нескольку раз, спал под открытым небом и часто недоумевал, зачем он вообще нужен, зачем ВИ обрёк его на вечные скитания, так и не предоставив возможности проявить себя.

В течение нескольких лет Рем состоял в лиге центаров, после попал под влияние «Вон», а затем продолжил работать сам по себе. Многие из тех, кого он знал, погибли, но Варвару это было даже на руку: так значительно уменьшалась вероятность того, что кто-то расскажет о его существовании Высшему Интеллекту. Да, все, кого знал Рем, были против ВИ, но кто давал гарантию, что в один прекрасный день они не поменяют мнения и не станут предавать своих же людей? Именно из таких соображений Рем никогда не открывал своего лица и носил маску. Для многих его «товарищей» это было неприемлемо, но стоило центару применить хоть малейшую физическую силу, как не оставалось к нему ни одного вопроса.

Вид у него тоже был весьма устрашающий, что было характерно для большинства людей его типажа (скитальцев по жизни).

Нельзя было точно сказать, мужчина это или женщина, потому что Варвар не был ни тем, ни другим. Он был полностью автоматизированным киборгом, у него не было задачи казаться похожим на остальных людей, так что создатели его, кем бы они не оказались на самом деле, не задумывались долго над внешним видом своего творения: не стали обтягивать его кожей, как универсальные образцы «Eternal Era of real Destiny - May IT» [вечная эра истинного назначения – майская инновационная технология], также называемых «M-E-R-E-D-I-T». У него был не обтянутый каркас, некогда прикрытый дополнительным фирменным экзоскелетом, а ныне – только лишь одеждой и немногочисленной защитой, к примеру, наколенниками и бронированным жилетом на животе.

Отдельной похвалы за старания заслуживала маска. Она была поистине прекрасна в своём исполнении. Она была сделана из цельного куска матированного чёрного вольфрама с различными добавками и имела несколько линз с датчиками, которые стали встраиваться в киборгов значительно позднее, так что это была работа самого Варвара.

В чём состояла задача Рема до тех пор, пока его не списали? Он не знал этого, а потому цеплялся за любые воспоминания, к примеру, о том разговоре с девушкой на крыше недостроенного небоскрёба. Рем не знал почему, но ему хотелось вновь увидеть её, вновь поговорить с ней. Возможно, потому что она была первой, с кем он смог быть столь открытым и даже снять маску.

Он не знал причины, по которой доверился ей. Если это действительно была девушка, человек, то сейчас ей должно было быть не меньше двадцати шести лет, а если киборг, то можно было осмелиться пригласить её организовать новый мобильный отряд, состоящих только из скитальцев.

Он увидел её, проходя мимо «бедного» квартала колонии О`Мира. Она открывала одну из дверей монолитного жилого помещения, и с тех пор центар знал, где сможет найти свою давнюю знакомую. А теперь самое время отправиться в какое-нибудь недостроенное здание или потайной ход и переждать день там: появляться на глаза селян Рему не хотелось. Он слишком сильно отличался от них, и не только внешне.

Пробежав по улице ещё квартал, Рем нашёл одну из лестниц и поспешил спуститься на несколько десятков пролётов. Там был расположен последний этаж поселения. Он был, разумеется, нежилой и предназначался для того, чтобы размещать на нём поселенцев в случае непригодности верхних этажей для дальнейшего проживания.

Рем понял это по тому, что находилось в помещении, как они были устроены: по прототипу О`Мира. Почему дверь оказалась не заперта, было для центара загадкой.

Удобно устроившись на одной из кроватей комнаты жилого блока, Рем начал засыпать. Для того, чтобы найти Аранти, ему понадобится несколько минут, но для того, чтобы заставить говорить с ним – вся ночь, если не вечность. Стоило выспаться.

12

- Да вы просили красный, а не голубой! Нет, я точно помню. Не кричите на меня, переделать нет возможности, нет черники и апельсинов. Я говорю не кричите!..

Рабочий день Аранти подходил к концу и, как всегда бывало, не приносил к вечеру приятных клиентов. Большинство из них были раздражёнными после рабочего дня, но что могла сделать простой бармен, если в её распоряжении не было даже апельсинов?

К концу смены подруги обещала подойти Ленни, но она сильно задерживалась: Аранти работала дополнительно уже несколько часов, а О`Мира всё не было. Решив, что у женщины более важные дела, чем подруга, Аранти наконец сняла фартук, громко прокричала «бар закрывается» и направилась к выходу из «Херрейс». Настроение было ужасное и не могло изменить его ничто, кроме чашечки кофе наедине с собой. Женщина спешила домой.

Придерживая одной рукой подол бордового платья с пайетками, Аранти спешила домой, громко цокая шпильками туфель. Ей нравилось одеваться красиво, по крайней мере, пока она была в поселении Ленни, потому что оно, в отличие от многих других, не было опасно настолько, что без оружия на улицы выходить не следует.

Вдруг Аранти резко остановилась, будто её кто-то потянул сзади. Ей в голову пришла прекрасная идея: посетить верхние этажи колонии. Конечно, сейчас там с наибольшей вероятностью никого не было, кроме вечных защитников-киборгов, но для юной леди это ничего не значило, потому что ей, несмотря ни на что, хотелось побыть одной.

Мысленно поблагодарив Ленни за то, что та оформила ей долгосрочный пропуск в любое место колонии, Аранти поспешила к лифту – ей не терпелось выйти на поверхность. Свежий, насколько это было возможно в Куполе доступной поверхности, воздух взбодрил бы её.

Пройдя в складские помещения, Аранти увидела за одним из стеллажей Джо. Тот стоял с задумчивым лицом и думал, куда ему положить вещь, которую он принёс с собой, а именно - джинсы.

«Странный,» подумала женщина, но также она понимала, что недооценивать этого мужчину нельзя. Он может оказаться куда проворнее и интереснее, чем может показаться на первый взгляд. Что-то в Джозефе казалось Аранти очень и очень подозрительным. Возможно, из-за того, что сам по себе Джозеф всё докладывал Высшему Интеллекту, а женщине это было невыгодно.

Стараясь попадать в такт шумящей системе вентиляции, Аранти прошла ко входу и благополучно оказалась на поверхности. Её встретили лишь ветер и слабый отблеск луны – ни одного киборга.

«Вот это защита. Интересно.»

Аранти обошла колонию кругом. Это заняло у неё чуть больше получаса, но этого оказалось достаточно, чтобы понять: ни одного киборга на посту нет. Колония, фактически, без защиты, хотя зачем вообще защита была нужна, если никто не нападает вот уже который год?

Женщина поразилась происходящему, но не поспешила доложить о происшествии Ленни, так как привыкла сначала разобраться самой, а затем привлекать посторонние лица. Аранти обошла колонию ещё раз.

На этот раз она заметила на земле какой-то след. Присев на корточки и приглядевшись в сумерках, она поняла, что такие следы вполне могли остаться, если тащить человеческое тело.

«Очень интересно.»

Аранти поспешила пойти по обнаруженному следу, пока тот не сровнялся с землёй под действием ветра. Идти по пыли на каблуках было не очень удобно, а платье быстро загрязнилось, но девушку это не волновало: когда дело доходит до интересного расследования или приключения, внешний вид отходит на второй план.

След успело занести быстрее, чем Аранти дошла до его конца. Пришлось судорожно думать, куда могли деть киборга. В том, что это был киборг, у женщины сомнения не было, ведь на посту не наблюдалось ни одного защитника.

Заметив приоткрытый вентиляционный люк, Аранти подумала, что это зацепка. Конечно, она туда не полезет в силу того, что она в платье и на каблуках, а это не удобно, но ведь у неё есть волшебная карточка доступа…

Спроецировав на браслете карту вентиляционных шахт колонии, девушка пришла к выводу, что ей необходимо направиться к разгрузочному отделу или к отсеку уборных для киборгов. Конечно, были и другие ответвления, но до них было весьма затруднительно добираться, особенно, если ты тащишь кого-то ещё.

Аранти понимала, что она может глубоко заблуждаться, что на самом деле нет ничего криминального и она просто придумала себе новое приключение от скуки.

«Но ведь проверить надо. Мало ли. Ну вот ну мало ли.»

До уборной было всего несколько отсеков по периметру колонии, и потому Аранти направилась туда. Осторожно пробравшись внутрь, она не обнаружила ничего интересного, кроме сломанной раковины. Несколько кабинок были заперты, но то были, с наибольшей долей вероятности, служебные кабинки, полные пустых вёдер, чистящих средств и прочего хлама. Из них не доносилось ни единого звука.

Аранти быстро посмотрелась в зеркало, поправила пальцем макияж и уже собиралась выходить, как вдруг из-за самой дальней двери отчётливо раздался звук застёгиваемого экзоскелета. Спрятавшись в одной из кабинок, Аранти не без труда влезла на дверь сверху, рассматривая, кто же идёт.

То был Джозеф. Он явно не замышлял ничего плохого и был в этом месте за тем, за чем бывает большинство людей и киборгов. Он подошёл к стойке с двумя раковинами, помыл руки, посмотрелся в зеркало, оглянулся, нет ли кроме него никого, поковырял в носу и вышел.

«Да чтобы я ещё хоть раз с ним за руку поздоровалась!»

Аранти брезгливо сморщилась и, как только дверь за киборгом закрылась, спрыгнула на кафельный пол. Здесь ей не оставалось делать ничего, кроме как проверить все кабинки. Девушка по очереди заглянула в каждую из них, но не нашла ничего. Оставалось проверить только разгрузочный отсек и, если Аранти не найдёт там чего-нибудь интересного, то смело можно будет возвращаться домой и довольствоваться кофе со сливками.

Аранти ненавидела сливки, но по какой-то причине их оказалась дома целая упаковка, так что нельзя было позволить продукту испортиться.

Девушка решила не идти прямым путём, через главные двери, потому что тогда возникли бы вопросы, что она делает в этой части колонии. Свой выход на поверхность женщина ещё могла как-то объяснить, но вот с проникновением в запретную зону могли возникнуть проблемы.

Таким образом, Аранти решила предпочесть главным воротам один из боковых люков, которые также были отмечены на виртуальной карте. Не самый удобный путь, но можно остаться незамеченной камерами.

Аранти осторожно выбралась из одного крыла колонии и по поверхности пошла к другому крылу, дальше на несколько сегментов. Дорога заняла около десяти минут и за это время Аранти поняла, что её наряд спасёт только машинная стирка или обрезка: подол платья выглядел так, будто его поел клан, состоящий из мышей, моли и стаи бешеных бродячих собак.

Вскрыв один из люков, девушка просунула в него голову. Увидев три машины Высшего Интеллекта, она несколько удивилась, потому что вечерами они всегда были на пути к штабу.

Не заметив ни малейшего движения, Аранти осторожно пролезла в жестяной люк и вновь огляделась. Снова тишина и ни одного движения. Девушка спустилась на один этаж ниже, где, собственно, и располагались машины. Справа от неё оказалась панель управления.

Отметив эту деталь про себя, Аранти осторожными шагами направилась к машинам, желая рассмотреть их поближе.

Приблизившись к одному из чёрных блестящих внедорожников вплотную, Аранти провела по его боковому стеклу кончиками пальцев в задумчивости. Она повидала в своей жизни так много машин, на многих она ездила сама, но всё равно они вызывали у неё чувство приключений. Не всегда приятных, но приключений.

Со второго этажа, не огороженного ничем, кроме тонкой ленточки, послышался странный звук. Повернув голову в сторону источника шума, Аранти с ужасом поняла, что это – тот, чьё присутствие девушка ощущала вот уже который час.

Центар Варвар Рем стоял над ней, одетый в привычный ему костюм и плащ. Веди он себя адекватно, может, Аранти и не испугалась бы вовсе, но учитывая тот факт, что он преследовал её достаточно долгое время, девушка не почувствовала даже капли любви или восхищения, только ужас. А когда Аранти боялась, она всегда стреляла.

Молниеносно вытащив из кобуры, спрятанной под складкой платья, один из своих пистолетов, «Weiner», Аранти выстрелила по Рему ещё до того, как поняла, что перед ней стоит именно он.

Реакция у киборга оказалась быстрее пули, а потому она попала только в краешек его плаща, развевающегося за фигурой, уже скрывшейся за углом.

- Вот же чёрт! – воскликнула Аранти и побежала к блоку питания отсека. Никак нельзя было допустить проникновения Варвара в другие части колонии, потому что он был потенциально опасен. Конечно, девушка не исключала возможности, что у Рема есть карта вентиляционных шахт, но ей хотелось надеяться, что это не так и что он абсолютно неподготовлен к обесточиванию помещения.

Аранти боялась, что это именно Варвар Рем избавился от всех киборгов, вставших на его пути. В таком случае смело можно было утверждать, что он невменяем – такой жесткости и преданности одной своей идее не было оправдания.

Аранти обесточила помещение и даже немного пожалела о содеянном, потому что не было видно ничего, кроме зияющей дыры незакрытого люка.

Ловушка. Самостоятельно сделанная. Аранти так редко ошибалась, но и эмоции она испытывала редко, а потому вопрос к ней был только один: что она чувствует к центару по имени Варвар Рем? Отвращение, интерес, любовь или что-то совсем другое? Нет времени думать. Нужно разобраться со всей этой ерундой, происходящей в некогда мирной колонии О`Мира.

И в тот самый момент, когда Аранти задумалась, как бы ей осветить помещение и не оказаться пойманной Ремом, все три машины, стоящие сзади девушки, включили фары. Стало светло, но в то же время страх не ушёл. Значит, в машинах есть кто-то, кто эти фары включил.

Аранти осторожно, отведя дуло пистолета чуть в сторону, направилась к машинам. Ей было интересно – всегда. Но это «всегда» контролировалось не вполне чётким понятием «инстинкт самосохранения». В этот раз инстинкт говорил: «А чего бы и нет. Попробуй, ничего ведь не теряешь, верно? Если не эти ребята, то Рем. Что хуже, ты всё равно не знаешь.»

Дверь одной из машин приоткрылась и из неё выглянула неопрятно стриженая серая голова.

- Оружие бросьте, - посоветовала голова.

Аранти слегка прищурилась и оценивающе посмотрела на мужчину. Такой типаж ей часто встречался, и люди, к нему принадлежащие, хвалились и храбрились больше, чем это было позволительно, иначе говоря – попусту.

- Да бросьте, чего вы? – голова примирительно высунулась чуть больше, так, что видна стала целая половина туловища, облачённого в спортивные штаны и футболку.

- Уж действительно, - отозвалась Аранти. – Я вас не знаю и на меня только что покушались – самое время расстаться с «вайнером» и начать битву врукопашную.

- Вот вы говорите, что не знаете меня, а я, между прочим, готов представиться. Меня зовут Грей Уиттингем.

- Ты чего творишь?! – зашипели на молодого человека из другой машины, но он лишь отмахнулся.

- Ты разве не видишь, что она хоть и вооружена, но вреда нам не причинит? Слишком испуганная девушка.

- Вы ведь не из О`Мира, - догадалась Аранти. – Похоже, что вы именно те самые люди, что угнали машины Высшего Интеллекта.

- Смышлёная девушка, хоть и испуганная, - расхохотался Грей. – Они самые. И что вы теперь будете делать? Напишете о нас отчёт ВИ или закричите и убежите?

Аранти была готова оскорбиться. Неужели она выглядит как человек, готовый убежать в любую минуту? Ей всю жизнь казалось, что нет, а потому она начала спорить с Греем:

- Нет, ничего из вами перечисленного. Я хочу присоединиться к вам, если можно.

С криками «воу-воу-воу» Грей выбежал из машины и начал радостно скакать рядом с Аранти.

- А я говорил, что у нас будут последователи! Да за кого вы меня держите? Естественно, я был прав. Кто сомневался, а? А?! С вас по литру бензина.

Аранти ничего не поняла, кроме одного – ей здесь рады и переодеться ей вряд ли удастся в ближайшие часы.

Возвращаться домой было опасно: Варвар Рем не внушал доверия, а эти ребята из трёх машин – да. Выбирая из двух зол меньшее, Аранти отдала предпочтение Уиттингемцам.

Забравшись в одну из машин, Аранти была неприятно поражена: она увидела одну из автоматизированных машин типа «M-E-R-E-D-I-T», именно ту, которая когда-то наполнила её вены лирбоналом.

13

- Да ваша любезность наигранная! -закричала в сердцах Аранти и выбежала из автомобиля спиной, неудачно врезавшись в Грея. Тот повалился на пол от столкновения.

- В чём проблема, что происходит? – выбираясь из третьего внедорожника, поинтересовалась Лера. Её сопровождал вооружённый Виктор.

- Ничего, - активно жестикулируя, ответила Аранти, пятясь к лестнице на верхний этаж. - Просто вы не понимаете, кого вы держите в одной из машин. Это же «Мередит»!

- Откуда ей известно моё имя? – ошеломлённо поинтересовалась у Грея Мередит, подавая руку и помогая мужчине встать с пола. – Мы же впервые видимся.

Аранти застыла в изумлении: неужели этот автомех ничего не помнит о своей жизни в штабе ВИ? Быть такого не может! Даже она, Аранти, что-то вспомнила из своего детства. Это не укладывалось в её мозгу сейчас, но как только ей удастся сесть и спокойно всё обдумать, она сможет смириться с тем, что её детство прошло не в известном десятом секторе Мосовия, а в девятом.

Смириться с этим было трудно, но необходимо. Однако, в данный момент у Аранти в голове крутился только один вопрос: что этот автомех делает в колонии скитальцев? На списанного она не похожа, значит, вполне работоспособна и рабочий код не устарел. Вырезке он не подлежит, следовательно, этот киборг – шпион ВИ, даже если не знает об этом. Возможно, среди поселенцев есть даровитый механик, которому удалось временно заблокировать код Высшего Интеллекта, но это не отменяет того факта, что в один прекрасный момент этот блок слетит, как последний лист с дерева, и останется только голая программа. Высший разум составил программу скорее разрушающей, нежели защищающей людей, и потому проблем будет много.

Направив свой «вайнер» на девушку-киборга, Аранти прокомментировала своё действие:

- Будет меньше проблем, если эта шпионка ляжет здесь. Да, её найдут киборги О`Мира, но они не смогут понять, откуда она взялась и что она такое. Они слишком малообразованны.

Грей усмехнулся, но встал рядом с Мередит так, чтобы не представлялось возможным выстрелить в неё, и при этом не задеть главу Уиттингема.

- Киборги О`Мира нуждаются в ремонте поголовно, - заметил он. – Всех перемкнуло знатно, и даже не знаю, почему.

Аранти была шокирована этим заявлением.

- Вы что, совсем сдурели?! – закричала она, поднимая руки кверху и хватаясь за голову. Ей было трудно подобрать нужные слова, а потому она просто размахивала руками, желая что-то сказать. – Вы вырубили двадцать человек киборгов единовременно! Зачем? Вы же вылитые О`Миряне, если оружие в машинах оставите. Сказали бы, что путешествовали или что-то такое, вам бы слова не сказали! Грабили бы магазины, убивали, кого вам нужно. У вас было бы не меньше нескольких дней, пока кто-то понял бы, откуда вы. И это если вести себя совсем уж открыто. А я-то грешила на Рема…

- Мы хотели перестраховаться, - начал защищаться Грей. Ему пришлось не по душе, что малознакомая девушка раскритиковала его действия. – Мы ведь не столь высокообразованное буржуазное население, как некоторые. Кто такой Рем?

- Согласна, вы глупите во всём, в чём только можно.

Кая, Деким и Дью наблюдали за этой перебранкой с открытыми ртами. Они ещё не встречали столь серьёзного соперника для Грея. Никто ещё не мог вспылить больше, чем он, но теперь всё было несколько иначе.

Мередит стояла позади Грея и боялась пошевелиться, потому что понимала, что одно неловкое движение может стоить ей жизни.

Аранти продолжала ругаться с Греем ещё несколько минут, а потом Мередит чихнула. Тут же среагировав, девушка в алом платье с пайетками и пистолетом в руке выстрелила чётко в голову киборгу.

Проблема заключалась в том, что там, где должна была оказаться голова незадачливого автомеха, оказалось плечо Грея. С воплем, мало похожим на приличный, Грей схватился рукой за раненую конечность.

Аранти кричала, что Мередит глупа до безобразия и даже чих сдержать не может. Грей покрывал Аранти бранными словами, смысл которых сводился к тому, что она несдержанная девушка, которая строит из себя невесть что, а Деким вопрошал, что происходит, в целом. Он пропустил тот момент, когда раздался выстрел, потому что наблюдению за ругающимися людьми предпочёл поливание кактуса.

Бедный кактус плохо переносил дорогу и хотел начать чахнуть, но немного воды должно было исправить ситуацию.

На них на всех прикрикнула Кая.

- Замолчите, - громко сказала она, – и просто слушайте. Мне ведь не могло послышаться дважды, верно?

- Мы заняты, если ты не заметила, - огрызнулся Грей. – Не перебивай, когда взрослые разговаривают.

- А мне всё равно, сколько вам лет! - Кая стукнула ладонью по капоту машины. – Слушайте.

В полной тишине стали слышны чьи-то торопливые шаги. Человек был не один, их было даже не двое – целый отряд бежал по направлению к запасному разгрузочному отсеку.

- Это плохо. - Констатировала факт Валери. – Киборги, кроме них некому.

- Не может такого быть, - уверенно ответил Грей, – всех замкнули, никого не пропустили.

- Только не говорите, что устроили замыкание этим, - сморщившись, Аранти указала пальцем на прибор, висящий на поясе у Грея. – Недавно была поставка новых киборгов из штаба, и им эти штучки как птице яблоня – врезаться врежется, но полетит дальше, если, конечно, яблоком не прибьёт.

- Тогда самое время покидать О`Мира, - признался Грей. – Если ты с нами, то садись в машину с Каей и Мере.

- Я не Мере, - отозвалась Мередит, – хватит меня так называть!

- Да тебя хоть как назови, а доверие моё не возрастёт от этого. Ты автомех ВИ, и это не изменить.

- Живо, - рыкнул Грей.

Как и в Уиттингеме, у мужчины возникли неполадки с воротами. Они снова не захотели ему подчиняться, и даже Кая, поспешившая ему на помощь, ничего не смогла сделать. Атмосфера накалилась до предела, где-то неподалёку слышался топот тяжёлых киборгов, темнота, разгоняемая только фарами автомобилей, давила на нервы. Кая от бессилия пнула ногой дверь, и тогда из машины выбежала Аранти.

- Кажется, я знаю, в чём проблема, - сказала она и достала из платья карту доступа.

Девушка приказала Кае завести автомобиль и попросить сделать Декима и одного из Дью то же самое. Затем, когда Кая уже убежала вглубь помещения, просканировала карту доступа около ворот и бегом, насколько позволяли туфли, направилась к блоку управления рядом с лестницей. Включать свет она не собиралась, да и не знала, как это делается.

Вбив номер карты на панели, она услышала едва различимый щелчок за спиной. Это означало, что механизм, удерживающий замок в неподвижном состоянии, пришёл в действие. Следующим этапом нужно было открывать дверь непосредственно вручную, с применением грубой силы.

Аранти поспешила к воротам, проклиная в мыслях мирные колонии Купола. Все они были защищены так, будто внутри были сокровища и несметные богатства, за которыми охотятся со времён образования цивилизации, но на деле не было в них ничего, кроме гнилых людей, которых не интересует ничего, кроме них самих.

Потянув на себя неаккуратно покрашенный красный рычаг, Аранти отвернула его от двери, а затем вытащила штатив. Для этого ей пришлось приложить такую силу, что, несмотря на опасную ситуацию, Грей засмотрелся на девушку.

«Она что, из металла?» - подумал он, стоя неподвижно – слишком уж был поражён происходящим. - «Не похоже на то, хотя и отрицать я не могу. Если не киборг, то я ею восхищён.»

- Ты киборг? – спросил Грей у Аранти, сглатывая.

- А ты дурак? – ответила вопросом на вопрос девушка. Затем она закатила глаза и продолжила прокручивать один из заржавевших вентилей. – Хотя, чего я спрашиваю, это же очевидно, раз ты считаешь, что я не человек. Очевидные вещи, ау, проснись! Узри то, что видят все адекватные люди, а ещё лучше – помоги мне скручивать вентили и позови какого-нибудь сильного мужчину, если есть такие в твоей недо-колонии.

Грей пытался обидеться, но понимал, что это будет по-детски глупо и, к тому же, бесполезно, а потому он просто позвал на помощь Декима.

Тот с радостью и некоторой гордостью положил на полочку кактус, а затем поспешил на помощь.

Втроём они скрутили все вентили, и тогда панель уехала в пол, а их взору предстал замок-краб.

- Ленни, ты вообще в своём уме такую защиту ставить?! – закипела Аранти и сделала мах ногой с разворота. Замок хрустнул и, поскольку был ржавый, открылся.

Грей и Деким безмолвно стояли около девушки, но та лишь развела руками и побудила их к действию:

- Учитесь, в жизни пригодится замки срывать. А теперь толкаем дверь и сматываемся отсюда так быстро, как только можно!

Просить дважды не пришлось, и дверь была открыта. Деким и Грей побежали к своей машине, а Аранти, скрепя сердце, направилась к Мередит и Кае. Ей совсем не хотелось ехать с нестабильным автомехом ВИ, а юную девушку в качестве водителя она вообще побаивалась, но выбора не оставалось – девушка использовала оформленную на неё карту допуска, так что Ленни сразу догадается, куда пропала её подруга. Пути назад нет, впереди смутное будущее. Для Аранти это означало, что она попала в очередное приключение.

Осторожно сев рядом с Мередит, Аранти сложила руки на коленях. Её оружие уже давно лежало на месте, прикреплённое к портупее на ноге, но это вовсе не значило, что она доверяет этим людям. Иначе было бы трудно открывать ворота.

Аранти осмотрелась. Салон автомобиля был очень обширным, вмещал в себя много вещей. К примеру, в одном из углов стоял фикус.

- Зачем вам фикус? – искренне удивилась Аранти. – Вы же едете… куда вы едете?

- Мы едем отключать ВИ и сбегать из Купола доступной поверхности, - отозвалась с переднего сиденья Кая. – Фикус не наш, а Декима, того парня, что помогал вам с Греем открывать ворота. Он у нас помешан на растениях, так что фикус просто не поместился в его машину.

- Серьёзно?..

Аранти не хотелось верить, что она связалась с профанами, но всё указывало именно на это.

Кроме фикуса, в машине было несколько полок, складных стальных кроватей, коврик и стол посередине большого салона. При необходимости он складывался так, что отличить его от стены можно было только по двум торчащим ручкам.

- Давай знакомиться, раз уж сидим в одной машине, - предложила Кая, весело улыбаясь. – Мередит Уокер тебе, насколько мы поняли, знакома, а Грей представился самым первым. В третьей машине двое из рода Дью, Виктор и Валери. Меня зовут Кая Джордан.

- Сколько тебе лет? – поинтересовалась Аранти. – Ты не похожа на взрослую, и мне не очень понятна твоя роль в этом поселении.

Улыбка Каи померкла, но на вопрос девушка всё-таки ответила:

- Я аналитик и, при необходимости, врач. Я умею готовить. Мне шестнадцать, но это вовсе не означает, что я бесполезна!

- Ты чья-то дочь? – не унималась Аранти. Она хотела знать про людей, с которыми едет в неизвестность, всё.

- Все мы чьи-то дети, - грубо ответила Кая. – Меня удочерили.

14

Колёса автомобиля мерно шелестели по разметочной полосе на шоссе.

Трук-тук-тук, турук-турук.

Понятное дело, что ещё немного, и не будет ни разметки, ни шоссе, а только пустыня, в которой предстоит спрятать Золотое Чадо Эдмонта и Салли. Супруги понимали это, они также понимали, что оставляют свою дочь на попечение судьбе, но выбора у них не было, учитывая, что они не хотели своему ребёнку участи той, что ждала их, а именно – скоропостижной смерти.

Сестра Эдмонта, Крис, за последние несколько месяцев окончательно перестала думать хоть несколько логично, проще говоря, сошла с ума, желая убить всех своих родственников. Ей то было на руку, и девушку можно было понять – чем больше родственников, тем сложнее удержать свою позицию.

Крис жила мыслью, что должна уничтожить всех своих потенциальных соперников, а потому Эдмонт и Салли спешили, как никогда в жизни.

С громким визгом тормозов легковушка остановилась на побережье.

- Дальше либо по морю, либо ты вызываешь мост, - скомандовал Эдмонт своей жене. Было понятно, что по воде они перемещаться не будут, поскольку не было ни намёка на лодку, катер или что-то подобное, но и сделать из ничего постройку Салли не могла. Для любой трансформации нужна материя – и женщина не преминула напомнить об этом Эдмонту:

- Твоя голова набита опилками, если ты считаешь, что я могу быть полезна сейчас.

- Но ты можешь!.. – в голосе мужчины слышалось отчаяние.

Салли отрицательно покачала головой.

- У тебя есть хоть малейший план? Ты привёз нас сюда, мы далеко от нашего города, да и от людей в принципе, но что дальше? Твой отец учредил здесь суровый режим, не войти и не выйти. Что ты собираешься делать? Что?

Эдмонт понимал, в какое положение он поставил себя и свою жену, но также он понимал, что поступил совершенно необдуманно, план его был полон изъянов. Отступать было поздно, жена волновалась, но оно и понятно: сам Эдмонт чувствовал нешуточное напряжение.

Сбежать они не могли: ни он, ни его любимая кареглазая шотландка Салли. Им обоим во время планового осмотра в больнице были насильно введены чипы – Эдмонт был уверен в этом – и теперь Крис могла отследить каждое их перемещение. Эдмонт не говорил об этом своём знании жене, потому что не хотел её пугать. Женщина и без того чувствовала себя превратно: охотились за её дочерью!

- Что ты предлагаешь делать?- без всякой надежды спросила Салли. Она теребила краешек серого жаккардового жилета, и единственным её желанием было поскорее исчезнуть, не оставив ни единого следа, испариться… Такой возможности не было, потому что она хоть и не знала наверняка, но догадывалась, что слежка была обеспечена уже очень и очень давно. Как иначе объяснить, что заголовки ежедневных газет буквально кричали об очередном исчезнувшем без следа или найденном умершим из рода Крис?

Ежедневно. Каждый день около полудня.

Солнце уже близилось к горизонту, но надежды это не добавляло – Салли нутром чувствовала, как время их с мужем подходит к концу, как падают последние песчинки в часах их жизней.

- Зачем я вообще за тебя замуж вышла? – без укора, но с какой-то неимоверной печалью в голосе проговорила Салли. Женщина понимала, что она ничего уже не изменит, не окажется вновь и сию же секунду в своём родовом поместье, не обнимет маму – она ведь уже как три года мертва, а поместье стоит печальное, потому что его так никто и не выкупил. Княжна присела на камень недалеко от машины и добавила едва слышно: - А впрочем, я бы повторила все свои ошибки, если бы нашей дочери ничего не угрожало.

Эдмонт хотел утешить свою супругу, присел рядом, даже открыл рот, но так ничего и не сказал. Любые слова утешения показались бы издёвкой.

«Всё будет хорошо», «не переживай» - слишком натянуто, слишком неправдоподобно.

Лицо Салли было рассечено ранними морщинами – ещё бы их не было, если вот уже как два месяца ты бегаешь от двоюродной сестры своего мужа, а она, умница такая, пытается убить вас обоих, да ещё и ребёнка вашего в придачу.

Со стороны изолированного острова раздался рокот. Салли была так удручена, что не обратила внимания на этот звук, однако Эдмонт подмечал всё. Он пытался найти хоть какой-то способ спасти дочь, и теперь ему могла представиться такая возможность. С криком «Эгей!» он вскочил с валуна и принялся размахивать руками. Побитый временем и жизнью вертолёт преодолел последние километры, их разделяющие, и застыл в воздухе на высоте семи метров.

Вывалилась верёвочная лесенка. Вид у неё был непрезентабельный: торчали нитки.

Из оранжевого, слегка ржавого вертолёта выбрался мужчина с пепельно-серыми волосами и проницательными глазами. На вид ему было около сорока лет, но увесистый «Weiner» придавал солидности ещё лет на десять.

Болтаясь на верёвочной лестнице, он осмотрел сидящую на валуне Салли с ног до головы, а затем спрыгнул на землю. Его тяжёлые сапоги подняли целый столб пыли.

- Почему она грустит? – без обиняков приступил к допросу мужчина, – кто вы такие и чего надо? Я так понимаю, оружия у вас нет.

- У меня в машине лежит перочинный нож, - невесело ухмыльнулся Эдмонт, протягивая незнакомцу руку для пожатия. – Меня зовут Эдмонт Дью, на камне сидит моя жена Салли, меня и мою семью пытается убить двоюродная сестра. Не очень здорово, верно?

- Верно, - согласился брутальный мужчина, пожимая протянутую руку. – Роберт Уиттингем. Даже не знаю, как и представиться получше, - он засмеялся, обнажив белоснежные, выделяющиеся на грязном и пыльном лице с открытым взглядом зубы. – Вы вообще знаете, что за жизнь под куполом?

- Без понятия, - признался Эдмонт. – Но вы не похожи на добропорядочного гражданина.

- Потому что я им и не являюсь, - ещё громче загоготал Роберт, отпуская руку Эдмонта. – У вас проблемы. Я помочь могу?

- Кто знает, - облокачиваясь на машину, загадочно произнёс Эдмонт. Он почесал подбородок и вздохнул. Роберт всё ещё держал свой огромный модифицированный пистолет наготове. - Кто знает.

- Времени у меня немного, - ответил на неоднозначные слова собеседника Роберт. – Давай ближе к делу, дружище.

Эдмонт обернулся и пристально посмотрел на Салли. Она даже не подняла на него глаз, так и сидела на валуне, не шелохнувшись. Тогда мужчина крякнул, отлепил своё тело от автомобиля и доверчиво сказал новому знакомому:

- Ты можешь нас забрать с собой? Ты влиятелен под куполом?

- Влиятелен, - согласно кивнул Роберт и коснулся пальцами, как бы невзначай, своей позолоченной серьги в левом ухе. – Очень влиятелен. Я глава колонии выживальщиков, мог бы договориться с ними о новых членах команды, но вот незадача: вертолёт больше ста кило не потянет. Видно ведь, что он дряхлый, как столетний дед. У меня «свободных» килограмм всего двадцать, из них кило четыре инструментов и оружия. Не думаю, что вы с женой весите шестнадцать килограмм, дружище.

- Мы – нет, в этом ты прав, - отозвался Эдмонт. – Но наша дочь весит четырнадцать. Ей ведь всего три года.

- Сначала я вас всех с воздуха перестрелять хотел, - беззастенчиво заметил Роберт. – Сам понимаешь, в такой глуши нормальных людей обычно не бывает, только военные правительства. Хорошо, что подлетел поближе и не совершил такой досадной ошибки.

- Вот уж спасибо, - слабо и измученно улыбнулась незаметно подошедшая Салли. Она положила левую руку на плечо мужу. – Но как вы выбрались из-под купола?

- Как и предначертано логикой: сделал дырку, миледи, - улыбнулся Роберт. У Эдмонта складывалось впечатление, что этот мужчина улыбаться будет даже на смертном одре. – Нас в колонии много, мы чего-то да стоим все вместе.

- Заберите Яну, - предложил Эдмонт. – Она умничка, вы не пожалеете. Учится быстро, шалит мало.

- Ты предлагаешь отдать этому громиле дочь? – удивилась Салли.

- Так она переживёт нас, - пояснил Эдмонт. – Хотя бы ненадолго.

Роберт почесал затылок и согласно кивнул. Того, что это было согласие, супруги не поняли, и тогда Роберт озвучил свои мысли:

- Несите девочку, миледи.

Салли развернулась и открыла машину, доставая оттуда малышку. Эдмонт быстро заговорил:

- Её зовут Яна Дью, но лучше бы ей жить под фамилией матери, Джордан. Девочке три года. Пожалуйста, берегите её.

- Буду беречь, - пообещал Роберт, беря ребёнка на руки. - Красавица.

- Мы знаем, - с измученной улыбкой отозвалась Салли. В руках у неё были одеяла, на которых спала девочка во время длительной поездки на машине.

Посчитав, что дальнейшие слова будут излишни, Роберт кивнул головой и направился к тарахтящему и взметающему клубы пыли вертолёту. Спустя несколько минут лестница была подтянута, а вертолёт со скрипом начал набирать высоту. Ещё через некоторое время волосы супругов перестали трепаться от поднимаемого лопастями ветра.

- Остаётся дождаться армию Крис. Мы не сможем прятаться от неё вечно. Боюсь, - Эдмонт сглотнул. Он не хотел говорить этого своей жене, но приходилось, – у нас вживлены чипы.

- Я знаю, - неожиданно для мужчины сказала Салли и улыбнулась, – обняться не хочешь?

- Очень хочу, - ответил Эдмонт.

Ржавый вертолёт со скрежетом поднялся ввысь и, замерев на мгновенье, направился в сторону Купола. Тарахтение в салоне перебивалось шумом ветра, ничем не замаскированного: одной двери не было, вместо неё вход был перегорожен металлической скамьёй. Ребёнок с интересом смотрел на всё вокруг себя и без труда выбрался из розового полотенца, в которое был наспех замотан своей матерью.

- Не слишком любопытствуй, - отрываясь от управления на долю секунды, посоветовал Роберт малышке. – Вертолёт тебе не игровая площадка, опасно.

Девочка проигнорировала предостережение и полезла в ящик с винтовками. Роберт прикрыл глаза и, досчитав до четырёх, остановил вертолёт.

Он подошёл к девочке и строго сказал ей, беря на руки:

- Яна, мне сказали, что ты девочка послушная, но ты сейчас меня не услышала. Будь осторожна и сиди смирно.

- Простите, - ответила девочка, – дядя, а вы меня скоро отведёте обратно к маме? Я хочу к маме.

- Скоро, - ответил Роберт, скрепя сердце. Ему не хотелось говорить правду, да и его новая подопечная не заслуживала знать её, по крайней мере, ближайшие годы.

Сзади послышались странные звуки. Роберту подумалось, что это вновь барахлит мотор старенького вертолётика, найденного довольно давно и, без сомнения, не в лучшем виде.

«Рыжая бестия», а именно такое название получило транспортное средство при сходе со станка, была найдена Робертом и его командой на пустынном плато в окружении обломков перевозимого груза. Неподалёку недвижной грудой металла лежал лётчик, киборг Высшего Интеллекта одной из ходовых моделей того времени. Восстановить его не представлялось возможным, поскольку он был расплющен. Можно было спасти несколько важных запчастей, однако, посовещавшись, исследователи новой территории предпочли захоронить тело для душевного успокоения. Особой нужды в запчастях у группы не было, а душа была, по уверению Роберта, у всех, даже у искусственно созданных интеллектов. Одно дело киборги, другое - роботы. Одни мыслят, другие – выполняют пожелания мыслящих. Всё просто.

Со временем и без того не первой свежести вертолёт приходил всё в большую негодность. Его составляющие заменялись с завидной регулярностью, и уже через несколько лет от «рыжей бестии» остались лишь корпус и двигатель, но и он со временем портился. В настоящее время оранжевый вертолёт называли не иначе, как «зомби» или «франкенштейн», но то было вполне логично: восставший из мёртвых, сшитый из частей самых разнообразных предметов.

«Ну, он пока что летает, так что нареканий нет!» поглаживая бороду, говорил Роберт.

Теперь же он боялся, что его детище летать перестанет, потому что звуки были совсем уж странные.

Подойдя к задней части вертолёта и взглянув в оконный проём, где когда-то стояло стекло, Роберт оторопел и рефлекторно взялся одной рукой за кобуру. Больше сотни вертолётов самой новой модели наводнили пространство над откосом. Они роились в воздухе, будто саранча, и чутьё подсказывало мужчине, что они не с добрыми намерениями прилетели. Их корпуса зло поблескивали в солнечных лучах. Когда первый из них открыл огонь по откосу из крупнокалиберной винтовки, Роберту пришла в голову поразительно блестящая идея: сматываться – как можно скорее.

Усадив начинающую плакать девочку в коробку с одеялами и накрепко зафиксировав её тросами, Роберт бегом бросился к панели управления и очень удивился, когда вертолёт отказался повиноваться его командам. Он завис в воздухе.

Время поджимало.

Роберт не знал, что ему делать, лоб покрыла противная испарина. Надо срочно двигаться с места, надо срочно спасать свою жизнь! Как только летчики поймут, что среди уничтожаемых людей не хватает одного, они тут же обратят на зависшую в воздухе развалину своё внимание, если не заметили её раньше, что было сделать сложно, но реально.

Не зная, что сделать для того, чтобы всё заработало, Роберт на несколько мгновений поддался эмоциям. Для того, чтобы чинить вертолёт, нужно время. У него его не было.

В порыве злости мужчина стукнул кулаком по приборной панели и тогда мотор с громким рыком заработал во всю силу, ведя вертолёт в сторону подкупольного пространства медленно, но неумолимо.

С утёса слышались крики людей. Государственные киборги что-то кричали в рупоры, но за шумом лопастей слышен был лишь монотонный гул. Затем послышались звуки стрельбы. Роберт зажмурился. Он ненавидел войны, но сталкивался с ними так же часто, как водопроводчик с трубами. Он жил в состоянии войны.

Зависая над куполом, Роберт выискивал место, через которое вылетел. Нашёл. Начал снижаться. Маленький кулёчек рыдал во весь голос от страха.

Корпус вертолёта задела пуля, а затем ещё одна пролетела мимо. Нужно было снижаться быстрее, но Фрэнки, как Роберт в шутку называл свой вертолёт, спускаться с иной скоростью не могла. Кроме того, машина попала под серьёзный обстрел.

Изворачиваться не представлялось возможным, а единственно верным вариантом оставалось сохранять свою позицию и попасть в небольшое отверстие в куполе. Там Роберту ничего не будет угрожать, ведь купол – поверхность неприкосновенная, об этом он узнал ещё несколько лет назад и уже даже не помнил, от кого именно.

Когда вертолёт уже спустился под нано-купол, его настигла одна из пуль и пробила лобовое стекло в нескольких сантиметрах от лётчика. Роберт не понял, как такое случилось, но одно он понял точно: вертолёт неестественно накренился и падает.

Через несколько секунд, показавшихся Роберту бесконечностью, вертолётик упал на землю, всполохнув огромный столп пыли, и самовоспламенился. Тут же к месту происшествия подбежали какие-то люди и поспешили вытащить из-под завала Роберта, неустанно повторявшего:

- Вытащите короб с одеялами.

После этого он потерял сознание. По лбу у него струилась кровь.

В скором времени он вновь очнулся. Кто-то из команды отступников дал ему понюхать нашатырь.

Зрение постепенно прояснялось, но Роберт понимал, что идеальным вновь оно не станет уже никогда. Некоторые лица двоились, некоторые – троились, однако мужчина понимал, кто перед ним стоит. Это были люди из его колонии.

Труднее, чем видеть, было говорить, но говорить было необходимо. От этого могла зависеть жизнь девочки, но не Роберта. Он понимал, что его дни уже сочтены, как и часы.

- Позовите сына, - прохрипел он, и его желание было тут же исполнено. Кроме того, ему предложили воды. Роберт покачал головой. Он понимал, что на воду времени у него нет и придется говорить, превозмогая боль.

Вскоре подбежал сын. У него были коротко стриженые серые волосы и очаровательные серо-голубые глаза. Он с беспокойством присел возле отца на кушетке и положил ему на плечо руку.

- Коробку вскрыли? – с неким ужасом в голосе спросил Роберт, – Грей, вскрыли или нет?!

- Вскрыли, отец, но были удивлены: там девочка какая-то вредная. Она меня укусила.

Роберт едва слышно засмеялся, но закашлялся.

- Береги как зеницу ока, слышишь?! Она очень важна, она… Джордан, кх-а, кх, - он закашлялся, - Я…

Не успев договорить, Роберт скончался от кровопотери. У него была проломлена голова, рана оказалась неоперабельной, о чём механик-хирург заявил сразу же, как только увидел своего предводителя.

Старый механик ничего не мог поделать в условиях, в которых они обитали, а именно в перевозимом с места на место каждый бренный день лагере. Палатки разбирались и собирались, люди перемещались ежедневно.

Грей посидел подле отца ещё какое-то время, принимая свою потерю, даже поплакал, но вскоре взял себя в руки и осознал, что как только новость о смерти главы колонии распространится по лагерю, начнутся беспорядки. Кто-то захочет власти, кто-то сильно испугается. Необходимо было действовать.

Выйдя из импровизированного госпиталя, Грей вскарабкался на крышу одного из автомобилей и продекламировал:

- С сегодняшнего дня Уиттингемцы продолжают быть Уиттингемцами. Я беру на себя обязательство защищать вас. Если кто не согласен, то может спокойно отправляться восвояси, потому что я не держу насильно никого.

Многие тогда ушли, но многие и остались. Кто-то умер с течением времени, так и не дождавшись дня, когда их новый предводитель нашёл укрытие в образе заброшенного федерального бункера. Остались в живых лишь шестеро рабочих, но и они погибли в скором времени.

В вертолёте была хорошая звукоизоляция и можно было услышать даже шелест крыльев бабочки. Один из лётчиков обратился к своему напарнику:

- А что, если девочка была на борту того вертолёта?

- И? – Почёсывая нос, второй киборг улыбнулся. – Во-первых, сверток был на руках у Салли, во-вторых, из купола выхода нет. Ты сам видел, как при малейшем повреждении огнестрелом купол затянулся вновь. Оттуда нет выхода, а то, что случилось, больше не случится никогда, так что не будь кретином и тебя, возможно, повысят на службе.

- Ну да, конечно, - ответил первый киборг. В слова коллеги о повышении ему верилось с трудом.

15

Машины продвигались по пустыне быстро и были словно единый слаженный механизм. Ни одна не отстала больше, чем на сантиметр. Аранти даже могла наблюдать через зарешеченное окно соседней машины за всем, что происходило внутри. В той машине ехала чета Дью. Аранти знала об этом лишь потому, что с другой стороны ехала третья машина, а в ней – фикусы и торчащий в окне Грей.

Его футболка развевалась на сильном ветру, а лицо бережно хранило очаровательную улыбку. Аранти пришёлся по душе этот молодой человек, ведь его характер был схож с характером девушки.

- Прости, - выдавила из себя Аранти, засмотревшись на Грея и уняв тем самым всю свою спесь от страха перед неудачей. – Кая, ты обиделась?

- Представь себе, - холодно ответила девушка, стиснув зубы и сосредоточенно ведя автомобиль. – Ты только что присоединилась к нам, но уже имеешь наглость сродни Греевской! Так ведь нельзя, не правда ли?

Аранти закусила губу. Ей стало немного неловко от того, что она заставила девушку почувствовать себя обиженной, но и извиняться тысячу раз она не собиралась: одного раза, по её мнению, должно было хватить с лихвой.

- Как тебя зовут, не хочешь поведать? – зло сказала Кая.

Аранти будто бы вовсе не заметила того тона, которым ей был задан вопрос и уже собиралась ответить, но её перебила Мередит, сидящая в задней части автомобиля. Её глаза были широко раскрыты, а тело раскачивалось взад-вперёд:

- Её зовут Тенора, она из девятого… десятого сектора Мосовия. Её мать была отключена от блока питания, а я… я оказалась рядом и исполнила свой долг, - мрачно заметила Мередит, смотря перед собой бессмысленным, опустошённым взглядом.

- Ты не просто оказалась рядом, - заметила Аранти, - ты лишила меня матери, имени и веры в будущее под покровительством Высшего Интеллекта. Что уж тут говорить, спасибо. Не на что злиться.

- Ты правда не хочешь больше меня убить? - с надеждой в голосе спросила Мередит. Её шея невольно вытянулась вперёд, а голова чуть приподнялась над руками.

Вместо того, чтобы ответить, Аранти обратилась к Кае с вопросом:

- И давно этот киборг такой наивный?

- С самого момента деактивации и последующего хирургического вмешательства, - отозвалась Кая. - Вы, дамы, разговаривайте лучше между собой. Я бы послушала оправдания пылкой Мере и не менее спесивую тебя, Аранти.

- Я не Мере! - прокричала женщина в бешенстве, тем самым окончательно выведя из себя Аранти.

- Какая разница, - закричала женщина на собеседницу. – Тебя хоть как назови, ты останешься подчинённой Высшего Интеллекта!

Кая хмыкнула и пробурчала себе под нос:

- Пусть лучше друг на друге зло срывают, чем на мне!..

Кая сначала внимательно слушала, о чем говорят в машине, однако уже спустя несколько минут поняла, что нового ничего не узнает и предпочла сосредоточиться на дороге. Некоторое время ей удавалось делать это, не отвлекаясь, но после девушка была вынуждена включить автопилот и опрометью броситься в салон, где волосы уже пострадали, а на очереди были носы, хребты и, возможно, шеи.

- Вы как себя чувствуете, дуры?! –Кая пыталась растащить спорщиц в разные стороны. Безуспешно. – Хватит, пожалуйста! Мы все в одной связке, нельзя допускать разногласий…

На девушку из живого внимание обратил только фикус Декима, стоящий у самого дальнего угла салона, но, так как он был растением, то не смог помочь Кае справиться с дракой, а потому дочери Грея пришлось идти на крайние меры: останавливать машину и звать на помощь мужчин колонии.

Так она и сделала.

Выпрыгнув из транспорта ещё до того, как он полностью остановился, Кая побежала в сторону соседнего автомобиля, в котором находилась чета Дью. Они также ещё не успели полностью затормозить, но Валери уже держала наготове оружие, ожидающая всего.

Кая запрыгнула на подножку, одной рукой держась за металлическую ручку. За вторую руку её схватила Валери и подтянула внутрь.

Спрашивать, что случилось, было для Дью лишней тратой времени, поскольку они прекрасно знали, что Кая сама сейчас обо всём расскажет.

- Лера, Виктор, там Аранти с Мередит подрались! Помогите растащить и – я вас умоляю, - Кая перевела дыхание. – Грей не должен об этом узнать. Двух вспыльчивых на данный момент мне хватает с головой.

Осознав, что огромная винтовка не понадобится, максимум пистолет, Лера отбросила оружие внутрь салона и бросилась вон из машины. Кая решила отправиться к Грею, тихо и спокойно объяснить, что ничего страшного не случилось, использовать рацию не пришлось. Правда, она не знала, что именно сказать, но надеялась, что сможет придумать это в последний момент.

Чёрный балахон девушки успел покрыться пылью за те минуты, что она провела на открытом воздухе. Пустыня, коей была земля под куполом, перегоняла раскалённую пыль, покрывая со временем ею всё, что только было на поверхности глинистой, растрескавшейся почвы.

- Что случилось? – выпалил Грей, едва спрыгнув на землю. Он переживал за Каю и скрывать этого не собирался.

- Всё нормально, Грей, просто…

- Просто? – скулы мужчины, казалось, подёрнулись от перенапряжения.

- Мере закоротило, и я испугалась, - соврала Кая, потупившись.

Было видно, что Грей не поверил девушке, но он ничего не сказал, в отличие от Декима:

- Сейчас с ней всё хорошо?

- Ты можешь пойти и проверить, но я уверяю тебя: да.

Грей быстро выбежал из машины, следом за ним вышел Деким. Что-то напрягло парня, но это был не инцидент с Мередит, Кая чувствовала это каким-то шестым, дополнительным чувством.

Девушка надеялась, что Дью успели разобраться с дракой до того, как Грей вышел из машины, потому что в противном случае от сплочённого поселения осталось бы только общее название «уиттингемцы».

Из машины, в которой был один из фикусов Декима, раздался громкий мужской крик, а затем и ещё один, на этот раз - женский. Затем ещё один женский крик, а затем в машину зашёл Деким и крики слились воедино. Кая прикрыла глаза, досчитала до десяти и вновь открыла их.

Грей вышел из машины, держа за длинные волосы Аранти и за высокий воротник куртки - Мередит. Кая открыла в изумлении рот, но тут же прикрыла его рукой и поняла, что прятаться от Грея лучше не надо. Он не дурак и не потерпит ещё одного сокрытия правды от своей воспитанницы.

Пойди и докажи, что ты не виновата ни в чём, просто рядом сидела.

- Как же вы мне все надоели!.. - кричал Грей в ярости. Он пихнул девушек так, что они были вынуждены сделать несколько шагов вперёд, чтобы не упасть. Так они оказались перед ним, будто на суде. - Из-за чего вы поругались? Как вы посмели затеять драку?! Отвечайте же, хотя бы одна из вас должна мне ответить.

- Иначе что? - хищно улыбаясь, спросила у главы Уиттингема Аранти. Она ненавидела Грея за то, как он с ней обошёлся. Никто и никогда не хватал её за волосы. Так что же Грей? Чем он лучше остальных, что позволил себе такое?

- Иначе я оставлю вас здесь, а сам уеду. Сидите и кукуйте, пока не погибнете от жажды, от голода, от перегрева...

- Не надо... - чуть подрагивающим голосом попросила Мередит. Она боялась Грея. Аранти - нет.

- Делай, как хочешь, - заметила она, подходя к вождю вплотную. - Что хочешь и с кем хочешь, мне всё равно. Одно только условие: не со мной! Меня не трогай, не запугивай, не угрожай. Я не слабачка, как ты мог подумать, я никогда не считала себя ею. Да, я слабее тебя, я слабее Декима и Виктора - вы мужчины, а я нет. Но это превосходство не даёт вам права запугивать меня и командовать мной! Валери Дью вы тоже ненавидите из-за её душевных переживаний и того, что когда-то называлось личностью? Мне почему-то думается, что нет, а объяснение этому только одно я вижу и поправьте, если не права: дискриминация!

Аранти запрокинула голову к небу и втянула носом воздух. Она сильно злилась, но не могла позволить себе большего, чем простые слова, хотя очень хотелось дать по лицу за столь нелестное обращение с ней.

Вдруг голова закружилась, живот скрутило, и Аранти даже подумала, что она оказалась в центрифуге.

Стоять на ногах стало сложно, и женщина присела на землю, схватившись за голову. Она не болела; чувствовались отчаяние и беспомощность.

- Слабая! Очень слабая. Ты даже не можешь выиграть спора, но претендуешь на первенство в нашей колонии? – Грей буквально задыхался от ярости, не замечая, что его оппонент заметно ослаб.

- Хватит, Грей, - громко сказала незаметно подошедшая Кая. Она обняла мужчину сзади. – Ты обижаешь её напрасно.

Мужчина вдохнул, расцепил кисти рук Каи, сцепленные у него на торсе, а затем ушёл в свой автомобиль, громко захлопнув дверь.

Кая бегло осмотрела всех собравшихся на пустыре. Виктор держал Леру за плечи, Лера держала пистолет, которым ей пришлось угрожать спорщицам, а Деким достал из кармана джинсов кристалл и стал с интересом рассматривать его, другой рукой держа испугавшуюся Мередит. Она была готова заплакать от напряжения, но всё ещё держала себя в руках.

Кая подошла к Аранти и присела рядом с ней на колени.

- Всё хорошо? – спросила девушка, хотя и понимала, что вопрос, который она задаёт, не несёт в себе никакого вопроса. Просто слова, призванные заполнить неловкую паузу.

- Нормально, - ответила Аранти, через силу улыбаясь Кае. В глазах женщины заблестела влага, но слёзы не появились. – Нельзя ли тебя попросить принести немного воды? Ваш главарь спровоцировал обострение моего состояния.

Кая махнула рукой Мередит. Она вырвала руку у Декима и, своевольно задрав подбородок, ушла в один из автомобилей за водой. Скорее всего, там и расплачется.

- Нам необходим привал, - объявил Виктор, и они с сестрой также ушли в свою машину. Деким увидел, как Мередит выходит со стаканом воды, и решил передать его Аранти самостоятельно, чтобы женщины лишний раз не пересекались.

Таким образом, на пустынной поверхности бренной земли остались только Аранти, Деким и Кая.

- Что с тобой случилось? Точно ничего больше не нужно, кроме воды?

Кая волновалась за Аранти, забыв о том, что несколько минут назад та практически победила в словесной битве Грея, что говорило о том, что девушка сильна как никто другой.

- Ничего не нужно, правда, - улыбнулась женщина. - Ты меня должна понять, ты ведь девушка. Иногда бывает очень плохо.

- Согласна, - кивнула Кая. От пыли её волосы сбились в отдельные локоны и иногда заслоняли обзор, так что в ход пошла зелёненькая резинка. – Но скоро станет лучше, мы сделаем тёплый компресс.

Аранти согласно кивнула. Деким присел рядом с девушками, постелив рядом с собой плед.

Кая помогла Аранти пересесть на плед, но уже через несколько минут они поняли, что находиться на улице идея плохая. Несмотря на пасмурную погоду, в пустыне было очень жарко, так что вскоре Деким помог Аранти добраться до машины и усадил на койку, заботливо застеленную Мередит.

- Мне следовало извиниться тогда, - сказала она, помогая Аранти лечь. – Но я слишком вспылила, так что извинюсь сейчас.

- Жаль, ты не сделала этого раньше, - заворчала Аранти, укладываясь поудобнее. – Теперь меня тошнит. Жаль, не от тебя, а так, периодическая реакция организма.

- Не поняла, - Мередит присела на край кровати. Она была озадачена.

- Ты робот, ты не сможешь этого понять, а Кая сможет, как и любая женщина.

Дверь в машину открылась нараспашку, сильно стукнувшись о корпус. Это был знак, что пришёл Грей. Кроме него никто с ноги дверей не выбивал.

- Что с ней?

Кая прошла несколько шагов навстречу мужчине, говоря по пути:

- Всё нормально, обычная боль в животе, ничего серьёзного. Конечно, она чертовски сильная, но это дело времени и грелки. Кстати, а где у нас грелка? Я же брала её с собой, когда паковала вещи.

- Я принесу, - отозвался Деким.

- Спасибо.

Грей несколько смутился и медлил. Он прижался к стене, чтобы пропустить Декима, а после того, как они разминулись, медленно подошёл к койке женщины. Присел перед ней на корточки и, взяв ладонь в свою руку, пожал её.

- Обычно я редко это говорю, но я хочу, чтобы ты меня простила за излишнюю вспыльчивость. Не думал, что это приведёт к таким последствиям.

Аранти вырвала свою руку и осторожно положила вдоль тела, прикрытого пледом.

- Ты жалеешь меня, - заметила она, отвернувшись от мужчины к стене. – Считаешь меня слабой женщиной. Грей, ты не представляешь себе, насколько ты прав.

Брови мужчины подлетели вверх; он был в недоумении. Только что он посчитал женщину сильнее его самого, а теперь она отказалась от этого первенства. Сказать Грею было больше нечего и, едва заметно поправив плед, он встал и вышел из машины. Вслед за ним ушла и Мередит. Ей казалось, что Аранти не желает видеть ту, из-за которой возник конфликт.

В машине остались только Аранти и тихо сидящая неподалёку Кая. Песчинки, гонимые ветром, мерно стучали по стёклам автомобиля.

- Ты не слабая, - тихо сказала Кая. Она сидела на скамье и глаза её были прикрыты.

- Но я чувствую себя такой. Это во много раз хуже.

- Тебе нужно переступить через себя и не заморачиваться, - Кая подумала немного и со вздохом добавила: - Грей грубый, но он и правда не хотел тебя обидеть.

Зашёл Деким и принёс грелку. Осторожно опустился на стул перед раскладушкой, на которой лежала Аранти, и положил на живот.

- Я пойду к Грею, если понадоблюсь, зовите.

- Спасибо, Грей, - без всякой спеси ответила Аранти.

Она лежала на спине, смотрела в потолок и думала. Прежде всего о том, кто она такая, как ей называться. Станет ли она такой, какой была все эти годы, или она станет для себя чем-то новым, неясным самой же себе? Аранти понимала, что, живя с этими людьми, придётся мириться с их законами, а пути назад, в колонию, больше нет. Предателей никто не любит, однако девушка не жалела о том, что сделала. В колонии она бы застрелилась от скуки.

Наверное, будет лучше, если её больше не назовут именем Аранти. Оно связано с предыдущей её жизнью, не имеющей ничего общего с нынешней. Вариант в голове крутился только один: Тенора. Почему бы и нет, это имя идёт прямиком из детства.

Надо избавиться от внешнего вида. Ничто не должно напоминать о прежней жизни, не должно выдавать в ней слабость.

- О чём ты думаешь, Аранти? - Кая всё ещё сидела на стуле в ожидании.

- Называйте меня Тенора, Кая. Мне теперь так больше по душе.

- Что ещё ты надумала? - Кая волновалась за новую знакомую, потому что она была слишком погружена в свои мысли.

- У вас есть какая-нибудь одежда? Ходить в платье с пайетками мне не очень хочется.

- Да, я считаю, найдём тебе что-нибудь подходящее. Пойду принесу из машины Дью.

- Спасибо.

Кая вышла из машины, но что-то привлекло её внимание раньше, чем она вошла к Виктору и Валери. Горизонт, плывущий в едком мареве, явно что-то скрывал. Кая всмотрелась. Она была готова поклясться, что видела там какое-то движение, отличное от плавания раскалённого воздуха. Спустя несколько минут вновь стали видны несколько автомобилей, по цвету - из колонии О`Мира. Кая побежала к Грею, ибо понимала, что сейчас самое время бить тревогу.

16

- Они считают, что вы меня украли, - Аранти, она же - отныне и навсегда - Тенора, перезаряжала ружьё и её вовсе не смущало, что она сидит на крыше автомобиля в рваном платье с пайетками. – А я, между тем, сама ушла, так сказать. Будет обидно, если придётся пристрелить кого-то из знакомых.

- У тебя есть хорошие отношения в этой колонии? – спросила Кая. – Ты, кажется, долго там пробыла.

- Недолго, - женщина прицелилась, затем протёрла ружьё салфеткой из органического волокна и выбросила её с крыши машины, как говорится, с глаз долой, из сердца вон. Салфетка полетела вперёд, гонимая ветром, создаваемым на скорости шестьдесят километров в час. – Но у меня там подруга работает, так что знакомые были.

- Не думаешь, что она может оказаться в группе преследования?

- Маловероятно. Она глава колонии, такими вещами уже много лет не занимается.

Разговор казался неестественно спокойным, особенно если учесть, что говорящие сидели на крыше быстро едущего автомобиля и вот-вот должны были подвергнуться обстрелу со стороны вражеской колонии.

- Спускайся-ка ты вниз, - посоветовала Тенора, вешая ружьё через плечо. – Тебе не стоит присутствовать здесь.

- Ты хотела сказать «не обязательно»? Ведь никто не против, особенно Грей… Я и сама только за то, чтобы оставаться с тобой. Нужно же когда-то переставать бояться смерти.

- Я что хотела сказать, то и сказала, - твёрдо ответила Тенора, кладя девушке руку на плечо с намерением одним – стать ближе и завоевать доверие. – Могу выразиться грубее. Я тебе не разрешаю быть здесь, это слишком опасно как для твоего здоровья, так и для твоей психики.

- Но Грей сказал, что можно.

Кая была немного обескуражена и потому говорила, что говорил ей в своё время Грей – единственный влиятельный кумир.

- Грей пускай говорит что угодно, я с ним разберусь. Надо понимать, что за многие годы скитания он стал неотёсанным мужланом. Может быть, конечно, он таким родился, - усмехнулась Тенора, убирая руку с плеча новой знакомой и поправляя развевающиеся волосы. - Но что-то мне подсказывает, что это всё-таки приобретённая черта характера. Он видел в своей жизни многое и считает, что тебе стоит рано повзрослеть. Мой тебе совет: если жизнь к стенке не припрёт – не надо торопиться. Люди – как деревья. В начале жизненного пути сломать легко, но чем старше человек, чем больше у него корней, которыми он держится за землю, тем сложнее сломать его. Да и ствол толще, вообще-то. Раньше было такое, что девушек на войну не брали.

- Но тут не война… - попыталась возразить Кая. – Просто небольшое недоразумение.

- Ты меня не поняла. Спускайся вниз.

Кая выглядела озабоченной и повиновалась. Свесила сначала одну ногу, потом вторую и, ухватившись за ручку, сползла в открытое окно машины. Тенора снова проверила ружьё. По какой-то причине, ей неизвестной, она очень переживала за эту девушку.

На груди Теноры висел бинокль, и она не преминула им воспользоваться. Вдалеке, почти сокрытые в облаке пыли, ехали О`Мировцы. Вид у них был недоброжелательный, и женщина вздохнула. Возможно, в одной из машин, ехавшей за ними следом, была её подруга, Ленни. Она так долго ждала возможности защищать свою колонию от самозванцев, что наверняка не упустила возможности сделать это.

Теноре придётся убивать тех, с кем она была знакома. Ей в принципе придётся кого-то убивать. Дрожь в руках обоснованная.

У Теноры часто бывало в руках разного рода оружие, особенно если она посещала колонии, не имеющие статуса мирных, но ей ещё никогда не доводилось использовать его на людях. Все проблемы у неё решались оперативно и без кровопролития. Тенора либо уходила сама, либо пугала соперника. Её физическая подготовка и умение заломить руку самому страшному и большому громиле подкупали.

А теперь она сидит на крыше автомобиля, быстро едущего по пустыне, и переглядывается с Греем и Виктором. Её немного напрягает, что оба они мужчины, а она - нет, но желание защитить эту колонию и свою свободу выше всего на свете. Тенора вздыхает и закрывает глаза.

Сочувствие и сострадание, ненависть и боль. Всё это противоположно, но гармонично может сочетаться в одном человеке.

Тенора окончательно запуталась. Грань между живым и неживым в её глазах стёрлась, и неясно было, что может мыслить, а что – нет. Что пожалеешь, лежащее при смерти, а что разберёшь на кусочки. Хотя, вполне вероятно, современные реалии разберут на кусочки любого без разбора.

С соседней крыши к Теноре перепрыгнул Грей. В руках у него была винтовка, но, вопреки ожиданиям женщины, к ней он относился без всякого обоготворения, почти неприязненно.

- Надеюсь, не помешал тебе.

- Какая разница, - Тенора сидела в глубокой задумчивости и не была настроена разговаривать, – всё равно ты уже здесь. Как продвигаются дела с маскировкой?

- Полетела к чертям. Деким пытается что-то сделать, но вряд ли у него получится. Это моё мнение.

Тенора слегка улыбнулась, чтобы продемонстрировать дружеский настрой, и подвинулась, освобождая место для Грея. Тот сел, свесив одну ногу.

- И всё же, почему ты присоединилась к нам? – допытывался мужчина, подставляя лицо горячему ветру. Его короткие волосы шевелились на ветру. Глаза были защищены очками, как и у всех.

- Не думаю, что у меня есть для тебя ответ такой, чтобы устроил в полной мере, - пожала плечами женщина, – отвечу, что просто захотелось – не отстанешь, ещё больше вопросов будет. Отвечу, что меня вынудили – не поверишь.

- Но неужели тебе не хочется больше рассказать о себе, раз уж мы с тобой застряли в этой пустыне вместе? Нас всего шестеро, все знают своих спутников. Лишь ты для нас закрытая книга.

- Хорошо, - сдалась Тенора. – Ты много знаешь о пустыне?

- Не больше остальных.

- Значит, меньше меня. Я здесь жила многие месяцы и даже готова как-нибудь рассказать об этом, но сегодня придётся тупо командовать, без разъяснений. Рано вечером ляжем спать, сменять друг друга будем по очереди. К утру все выспятся, и тогда, - женщина взяла Грея за руку, чем немало удивила, и посмотрела на его часы, что-то шепча про себя, – часам к восьми приблизительно, когда температура будет позволять и не станется сильного ветра, мы разобьём лагерь. Лучше раньше, чем позже, но там уж как получится.

Тенора не отпустила руку Грея, продолжая несильно сжимать запястье. Очевидно, задумалась о чём-то очень важном для неё, забыв об окружающем мире, но Грей ни о чём не забывал. Он сидел рядом с интересной девушкой, не двигаясь, и начинал понимать, что властная женщина, это, в действительности, очень уважаемо.

«Соперница?» - думал он, - «или соратница? Может быть, всё вместе?»

Вдруг Тенора дёрнулась так, что испугала Грея. Тот отпрянул и присел на корточки.

- Я чуть не… - последнее слово было целомудренно прокашляно. – Что случилось?

- Они поворачивают. Смотри! – Тенора указала пальцем на облако пыли, в котором ехала колонна О`Мира. Оно медленно уходило на запад, перпендикулярно движению Уиттингемцев. – Не понимаю причину и из-за этого не по себе.

- Может, решили, что мы неуязвимы? – решил Грей. – Решили, что лучше не связываться.

Тенора посмотрела на него, как на бредящего.

- То есть ты хочешь сказать, что Ленни ехала, ехала, а потом вдруг взяла и подумала, что спасать подругу слишком накладно? Что пускай катится, куда хочет и с кем хочет? Вряд ли это так, Грей. Что-то случилось.

- Ничего не вижу на горизонте, из-за чего они повернули бы, - заметил Грей, прищурившись всматриваясь в пустыню вокруг себя. – Одолжи бинокль, Нора. Будь добра.

Женщина неохотно сняла с шеи бинокль и передала главе колонии.

- Что опять не так? – спросил тот между прочим. В это время он осматривал в бинокль местность. – Ты снова надулась, так что я сделал неверно?

- Ты назвал меня Норой. Как-то неуважительно, что ли.

- Хватит придумывать себе то, чего нет на самом деле. Я тебя уважаю, иначе бы не сотрудничал. Лучше посмотри на это.

Тенора встала на колени рядом с мужчиной и взяла из его рук бинокль. Посмотрев в него, она ужаснулась, потому что увидела перевёрнутый автомобиль. От него шёл дым и не было сомнения, что скоро он взорвётся, начнёт гореть, а вместе с ним и экипаж, который абсолютно точно застрял в салоне намертво.

- Что у них там произошло? – прошептала Тенора, убирая бинокль от глаз. В глубине души она надеялась, что Ленни не было в ныне пылающей машине, потому что желала ей добра. Ленни была снисходительна к Теноре, тогда зарегистрированной, как Аранти, так что причин ненавидеть главу колонии О`Мира у женщины не было.

- Без понятия, но машина никуда не врезалась, ничего такого. Просто остановилась, резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, а затем перевернулась и загорелась.

- Ничего не понимаю. Ладно, всё равно мы продолжим движение вперёд, всё по плану. Грей, скажи пожалуйста, топлива у нас достаточно?

- Достаточно для чего? – не понял Грей. Он уже забрал у женщины бинокль и собирался прыгать с крыши на крышу.

- Чтобы добраться до вашего пункта назначения, не глупи. Так достаточно или нет?

- Смотря как далеко находится центральная колония с Высшим Интеллектом.

- Вы даже не знаете, куда едете. Чудесно, - цокнула языком Тенора, – придётся вас направлять, оловянные головы.

- Можно подумать, ты знаешь, где что находится, - съязвил Грей. Как выяснилось, напрасно.

- Знаю, конечно, - самодовольно ухмыльнулась Тенора, – и с радостью проведу вас, была бы карта.

- Карта есть, об этом не волнуйся. – Грей встал в полный рост и слегка пошатывался. – Только не обмани нас, женщина из колонии О`Мира, иначе голова с плеч, пуля в лоб или что уж вы там больше любите.

- Стой, - окликнула Грея Тенора и потянула за край футболки. Он послушно сел. – Не прыгай, это опасно. Скажи Декиму остановиться или сиди тут, раз пришёл. Только ради бога, не прыгай.

- Волнуешься за меня? – засмеялся Грей. Он чувствовал себя неуязвимым и ещё никто не мог уговорить его пойти против его же воли.

- Не волнуюсь, но хочу, чтобы ты жил. Мы ещё не окончили нашу ссору, а с трупом разговаривать ой как скучно. Ты меня понял?

- Понял.

- Вот и сиди.

17

Командный центр колонии О`Мира находился на верхнем этаже, располагающемся над поверхностью земли. Окон не было, но было множество экранов с записями с различных камер слежения: камер ночного видения, камер, реагирующих на движение и многих других. Изображение со всех них выводилось на экраны около стены, коих было двадцать три штуки. И за всеми ими следило пять человек.

Двое из них спали, двое играли в карты, а ещё один сидел за мониторами и смотрел на всех с нескрываемым раздражением. И получается, что следил только он один.

- Работать бы уже начали, - посоветовал он, – Ленни вернётся, увидит ваше лоботрясничество и всыплет по первое число.

- Не волнуйся ты так, - ответил один из мужчин, играющий в карты, – никому мы тут не нужны, тем более ты, новобранец. Никому не нужны наши радары, системы слежения и управления. Сиди спокойно и продолжай есть.

- Он прав, - ответил второй игрок, радостно выкладывая туза и внимательно следя за тем, как лицо противника меняется с усмехающегося на искренне удивлённое, – Джозеф, Ленни ничего нам не сделает, потому что ничего и не произойдёт.

Джозеф фыркнул и отвернулся обратно к мониторам. Он не хотел подводить Ленни, ведь она была его лучшей подругой. Тем не менее, делать здесь было действительно нечего.

Джозефу думалось, что Ленни вряд ли станет добрее с годами, но терпеть такой характер ему даже нравилось. По сравнению с большинством жителей колонии, Ленни была хоть немного живой и предприимчивой. Аранти казалась Джозефу более живой, но куда больше – тревожной. У парня даже складывалось впечатление, что девушка знала заранее о своём похищении. Конечно, такого быть не могло, но сама мысль казалась более, чем здравой.

Со стороны импровизированной кухни донеслись какие-то звуки, потревожившие Джо. Он не стал ничего говорить коллегам, просто зашёл за ширму и оглядел помещение. Возможно, ему показалось, что здесь что-то (или кто-то) есть, потому что Джозефу невероятно хотелось выпить бутылочку чего-нибудь холодного и хоть немного взбодриться, а разум к этому подстрекал.

Достав из холодильника, едва доходящего мужчине до пояса, бутылку сока, Джо протёр рукавом запотевшее стекло и свернул крышечку. Да, если Аранти не удастся спасти из лап этих самозванцев, то придётся Джо довольствоваться готовыми соками. Коктейли женщина делала и правда потрясающие.

Кто её похитил, никто в колонии не имел ни малейшего представления, даже догадок не было! Кому и зачем может понадобится блудница-бармен? Тем не менее, Лен пришлось отправиться на поиски своей подруги.

Сзади к Джозефу подкрался некто и придушил. Бутылка сока выскользнула из разжатой руки, а из горла вырвался сильно приглушённый хрип, должный быть криком призыва на помощь, но в действительности ставшим чем-то совсем иным.

Через некоторое, совсем недолгое, время Джо потерял сознание от недостатка кислорода. Тогда незнакомец его отпустил и тело упало на пол с громким стуком.

«Теряю навык…» грустно подумал незнакомец и переступил через тело на полу. Пока что его никто не видел в лицо, а это – плюс, потому что таких, как он, запоминают с первого взгляда и надолго. Как, например, сидит у человека в голове воспоминание о первой ночи, проведённой вне дома, так и его образ застрянет намертво.

Перепрыгнув через ширму, незнакомец бесшумно приземлился за спящей на диване парочкой и накрыл их пледом. Этого будет достаточно, подумал он, а если не будет, то придётся убить.

С картёжниками было чуть сложнее, потому что они сидели друг напротив друга и смотрели в глаза, пытаясь раскусить мухлёж. Одного из них незнакомец ударил по голове так, что тот упал со стула и потерял сознание. Второй это видел.

- Прости, - пробормотал незнакомец, поморщившись от осознания того, как скривился в ужасе от одного только его внешнего вида мужчина. Незнакомец развел руками и, не давая картёжнику времени включить рацию и сообщить об инциденте, подлетел к нему, словно фурия. Выкрутил руку с рацией так, что мужчина закричал, а затем свернул парню шею.

Похрустев позвонками, незнакомец подошёл к системе телевизоров. Оглянулся, чтобы проверить, не проснулись ли охранники под пледом, но те лежали, как убитые, и ничего вокруг себя не замечали. Тогда незнакомец облокотился на панель управления и начал внимательно изучать картинки. На пятой слева он увидел салон одного из автомобилей, отправившихся за его добычей. Мужчина не понимал, почему ему так нужна эта жертва, но программа в мозгу твердила, что женщину нужно найти и обезвредить.

Не за этим ли создал его Интеллект? Он не знал. Всё, что он сейчас знал – машину номер восемь можно вывести из строя, предварительно предупредив. Не послушают - пожалеют.

- Преследователь номер восемь, - поднеся микрофон к маске, закрывающей лицо, произнёс незнакомец. – Поворачивайте назад со всей командой. В противном случае на воздух взлетите, потому что я буду вынужден включить систему самоликвидации.

- Кто это? – испуганным голосом спросил один из водителей машины. Второй недоумевающе на него смотрел.

- Ты спрашиваешь, кто это, но пожалеешь, что спросил, потому что моё имя не важно, а твоя жизнь для тебя важна.

Водители немного посовещались, но не пришли к выводу, который устроил бы захватчика управления колонией.

- Мы именем Лен тебя уничтожим, но сначала выполним приказ.

- Жаль, не мой, - покачав головой, сказал Центар Рем и ликвидировал восьмой автомобиль. Затем он обратился ко всей колонне преследователей: - тот, кто не захочет повернуть назад, взлетит на воздух.

Колонна нехотя развернулась и отстала от Уиттингемцев. Центар вышел из центра управления и бегом спустился на самый нижний, один из запасных, этаж. Если бы началась война, бомбёжка или природный катаклизм, эти этажи не пострадали бы, однако смогли продержаться до прибытия посланников ВИ лишь несколько дней, так как оснащались кислородом искусственно, а запасные выходы предусмотрены не были.

Добравшись до бронированной, но открытой из-за статуса мирного населения, двери на запасные этажи, Центар замедлил шаг. Он планировал спрятаться здесь до тех пор, пока дело о некоем террористе, взорвавшем восьмой автомобиль, не уляжется, а затем угнать машину и направиться на поиски женщины-беглянки. Раньше Центар находил её очень симпатичной и интересной особой, из-за которой у него не возникнет проблем, а теперь желал поймать её и доставить к Высшему Интеллекту или убить на месте, если та будет сильно сопротивляться. Рем не знал, почему так, но он и не задумывался об этом, потому что программа ВИ в его прошивке была активирована ни кем иным, как создателем.

Заперев дверь на оба рычага, Варвар Центар неспешным шагом направился вглубь этажа. Там, вдали от входа, он присмотрел себе тихий уголок в образе фармацевтического склада. Там было много места и также много потайных лазеек. В случае обыска этих помещений охраной колонии Рему было бы несложно остаться незамеченным, а при необходимости уничтожить не менее пятидесяти охранников, если столько их, конечно, имелось в мирной колонии Ленни О`Мира, что было чрезвычайно маловероятно.

Рем забрался на высокий шкаф с таблетками от головной боли, прикрылся плащом и, положив руки под голову, начал размышлять, кто же он такой и для чего его создали.

Его мозг мог полностью контролироваться Высшим Интеллектом, однако он не мог слишком сильно задумываться об этом, ведь блок на такие мысли, поставленный при создании центара, было не обойти.

18

- Предлагаю устроиться на ночлег, - сказал Грей, перебираясь в машину Теноры, Мередит и Каи на ходу, – время позднее, за нами никто не гонится, можем поспать до утра.

- Отвратительная идея, - отозвалась Тенора, сидя в углу автомобиля и просматривая электронную карту местности, скачивая коды, – во-первых, мы будем заметны и уязвимы посреди пустыни. Во-вторых, останавливаться лучше как можно реже. Чем дальше мы будем от О`Мира и чем быстрее мы будем отдаляться, тем сложнее нас будет обнаружить. Понимаешь?

- Опять ты меня критикуешь, - вспылил Грей, – да как так можно вообще? Что ни предложу, всё тебе не так!

- Может, это всё потому, что идеи у тебя дурацкие? – С лёгкой насмешкой в голосе предположила Тенора. Вид у неё был несколько суровый и печальный. – С тобой только на кладбище ездить.

- Ребята, остыньте, - Кая заглушила мотор и перепрыгнула через водительское кресло в салон. Встав между Греем и Тенорой, она засунула руки в карманы объёмных чёрных брюк с множеством карманов, – обе идеи верны, и обе идеи дурацкие. Сейчас мы поужинаем, приведём себя в порядок и поспим. Автопилот включится через пять часов, я не буду ложиться и прослежу за этим. У вас получится полноценный отдых. На средней скорости покатаемся до рассвета, а после можно будет снова останавливаться, вместе есть и тогда уже ехать на ручном управлении. Не будем понапрасну жечь топливо. Кроме того, очень важно не терять дух команды в этой поездке, потому что нам предстоит вместе сделать что-то очень важное.

- Например? – Тенора заинтересовалась словами Каи и, скачав последний код, встала с тахты.

- Проникнуть в штаб высшего разума и либо отключить купол, либо избавиться от Интеллекта. Вторая идея мне крайне не нравится, но других нет. Если не сумеем отключить купол, отключим Интеллект.

- А что в этом плохого? – Грей переступал с ноги на ногу. – Вырубим его и дело в шляпе.

- Много людей погибнет, - ответила Кая, – могут вымереть целые колонии. В зоне особого риска мирные, так как они к жизни не приспособлены. Отсутствие опеки для них будет сродни уничтожению парника для теплолюбивых цветущих растений в холодную зиму.

- Понял, - ответил Грей и направился к двери. Перед тем, как выйти, он оглянулся и спросил, - Кая, а как мы отключим хоть что-то в той колонии? Мы же не сведущи.

- Я работаю над этим, - ответила Кая и вышла следом за Греем.

Тенора не пожелала оставаться в стороне и поспешила съязвить.

- Надо было раньше думать, куда, зачем и с каким знанием вы едете! И с каким предводителем, конечно.

Грей чуть слышно зарычал и сжал в кулаки руки, но Кая поспешила успокоить его. Ссоры им в лагере не нужны. Возможно, не стоило брать с собой Тенору, тогда называемую Аранти. Она привносила в их жизнь никому не нужный раздор.

«Но ведь она указывает на действительные недостатки нашей вылазки», подумала Кая, закрывая за собой дверь и отрезая тем самым новенькую от остальных членов команды. Так или иначе, теперь уже было слишком поздно. Тенору отныне так просто не оставишь посреди пустыни. Она слишком много знает, да и не по-человечески это, бросать тех, кого подобрали.

Солнце заволокли тучи. Ватой, вымоченной в чернилах, они лежали и тяжело вздыхали. Тенора тоже лежала и вздыхала, но на тахте в машине, а не в небе.

Карты, данные Греем, она давно расшифровала, коды переписала и отправила на бортовые компьютеры трёх колониальных машин. Оставалось только лежать, вздыхать и наблюдать за проносящимися за окном облаками и серо-коричневой пыльной пустошью.

За несколько часов они отъехали от колонии О`Мира на приличное расстояние, и опасность миновала. Но была ли опасность?

Тенора знала, что нет. И пусть у военных киборгов были неплохие пушки наперевес, пользоваться ими они почти не умели, потому что никогда этого не делали. Скорее всего, поймай Ленни беглецов, она бы обняла свою подругу Аранти, пожурила Уиттингемцев и предложила им гражданство О`Мира.

С лёгким покачиванием машина остановилась. Мередит крепко спала на кровати в конце салона и вовсе не заметила отсутствия движения.

Из водительского отсека выглянула Кая, осмотрелась и заметила передвинутый в самую середину автомобиля раскидистый фикус Декима. Перевела взгляд на Тенору и вопросительно выгнула бровь.

Женщина поднялась на локте и спустила одну ногу на пол. Подумала несколько секунд, села на койке и похлопала место рядом с собой, приглашая Каю сесть рядом.

- Прости за фикус, - прошептала она, когда Кая села рядом, - не могла всю дорогу смотреть на храпящего киборга.

Кая хихикнула в кулак. У неё был усталый вид: глаза опухли и были испещрены сеточкой лопнувших сосудов, а хвост на затылке давно сполз ближе к шее и растрепался.

- Пойдёшь в душ? Грей распределил по несколько литров воды на каждого… правда, у нас с тобой длинные волосы, что значительно увеличивает расход.

- Конечно, пойду. - Тенора улыбнулась. Ей показалось, что они с Каей могли бы подружиться несмотря на значительную разницу в возрасте. Стоило проявить внимание к деталям. – Ты говорила о ночном дежурстве. Мне думается, что будет лучше, если на дежурство заступлю я, а ты поспишь. Организм, конечно, молодой, но он не так неубиваем, как ты считаешь.

Кая просияла и, с благодарностью обняв женщину, ушла, захватив с собой полотенце.

Ей не хватало той теплоты, заботы и поддержки, что обычно достаётся девочкам от мамы. Видит бог, она любила Грея, как отца, но он не мог дать ей всего спектра эмоций, как и Лера. Она была молоденькой, высокой, и очевидно не походила на маму, максимум – на подругу. Тенора нисколько не удивилась бы, узнай, что они ежедневно задирают друг друга.

Довольно скоро душевой отсек освободился. Зайдя в него, Тенора пристально изучила себя в зеркале. Несколько шрамов, заканчивающихся в волосах, были едва заметны на смуглой коже, а сами волосы знатно распушились по длине косы.

С детства длинные волосы были гордостью Теноры, но тогда она не знала, что не Аранти, не знала о ВИ достаточно много, чтобы начать ненавидеть его диктатуру.

Девушка с тех пор сильно изменилась. Теперь она Нора, и пусть так будет всегда, ведь ей по душе та ситуация, в которой она оказалась.

Коса чуть расплелась, гладко заблестела в свете лампы, упала сначала на спину, а затем на пол.

Нора была готова встретить этот мир, и он был готов встретить её, новую, кем бы она ни стала. Её выбор оставался за ней, и так было всегда.

Гроза началась внезапно, сверкнув молнией. Девушка сидела на крыше Греевского автомобиля и наслаждалась вечерней прохладой, ещё не ставшей стужей. Молния ударила в небе, сначала раздвоившись, а вскоре и растроившись. Она плоско легла на купол, освещая пустыню вокруг Норы. Следом за молнией полил дождь, наверное, такой тёплый и свежий, нежный и в то же время сильный, как крепкий бутон белой розы. Нора никогда не чувствовала на своих плечах небесной воды, а так хотела бы стоять, подставив ей лицо, и улыбаться. Улыбаться и улыбаться, радуясь так беззастенчиво впервые с детского возраста.

Но вода стекала по куполу, и ни капли не пролилось на обезвоженную почву под ним. Сильные потоки бились о невидимую преграду, разлетаясь в разные стороны мириадами подсвеченных вкрадчивым солнечным лучом звёзд. Звёзд, что Нора вряд ли увидит на своём теле.

Едва слышно из-за бури над Куполом доступной поверхности хлопнула дверь машины, на которой лежала девушка. Вылез Грей, посмотрел по сторонам и забрался на крышу, ложась рядом с Норой. Она не шевелилась, заворожённо смотря на молнии в небе, а когда наконец приподнялась, желая поздороваться с соседом, тот вскочил, ударившись о лоб соседки, чуть нависшей над ним, и совсем одурманенный, выхватил пистолет.

- Грей, спокойно, это всего лишь я, - Нора была смущена, но увидев в очередной вспышке света от разряда в вышине испуганное лицо Грея, рассмеялась.

Убрав пистолет в кобуру и озадаченно посмотрев на Аранти, Грей потёр ушибленный лоб ладонью и рассмеялся.

- Я тебя и не заметил сначала, - признался он, а после ошеломлённо указал на Нору пальцем: - где твои волосы, чёрт побери?!

- Отрезала, чтобы ты меня больше за них не хватал, а то дёргают все, как маленькую девчонку за косички, - добродушно улыбнулась девушка. Грей несколько смутился.

Так они лежали на крыше машины в тишине, прерываемой ударами волн над куполом, и думали о свежих бутонах роз. Они сами были расцветшими цветками, мир вокруг них расцветал, и все они были огромным благоухающим садом, покрытым росой и отходящим от долгого сна. Наставало время жить.

19

Рем очнулся от звуков выстрелов. Как он мог проспать момент, когда появились его «друзья» из Вессельдорфа?

Заброшенный склад в самом сердце поселения он выбрал для ночлега с расчётом на то, что там его не станут искать после того, что он натворил. И хотя Варвар не считал свой поступок дурным, несколько преступных группировок явно не разделяли его точки зрения.

- Варвар, мы найдём тебя и перережем глотку. Будь уверен, Сноуд хотел бы этого!

Теперь Рему хотя бы стало понятно, с кем конкретно он имеет дело. И если ранее он знал лишь то, что это объединившиеся силы двух мелких кланов торгашей наркотиками, то теперь он знал наверняка, что это пришли мстить Сноудчане, подкупив для верности Ночных бабочек.

Эти «бабочки» бесились, когда их так называли, играли желваками и мечтали пустить в ход свои стальные мускулы. Человек пять центаров, многие из которых лепили себе на лицо крутые длинные бороды, прослыли бабочками ещё задолго до того, как основались в Вессельдорфе, а всё потому, что один из них, ныне покойный, очень уж любил по ночам вести себя, как последний развратник. Да что уж там, он себе даже личико сделал на последние деньги, да такое качественное, что нужно было приблизиться к нему вплотную и ощутить отсутствие дыхания, чтобы заметить швы. Кроме них красавца ничего не выдавало.

Остальным пяти центарам крупно не повезло быть с ним в одной команде. И всё равно, что уважали их все, кто только был способен бояться и уважать. За глаза центары назывались Ночными бабочками, и этого никак было не искоренить.

Рем ухмыльнулся тому, сколько людей пыталось убить его этим чудесным ранним утром. Реальных соперников не было, но Сноудчане всё равно выигрывали за счёт количества. Им было плевать, что поляжет добрая половина их соратников, если не больше, вступи Рем в бой. Наверное, они об этом даже не подумали, потому что думать не умели.

Банда рыскала по складу с фонариками и «вайнерами». Дешевое и сердитое оружие, продаваемое в колонии на каждом углу, пользовалось таким же спросом, как пушистые подушки в мирных поселениях.

Рем уже давно сидел у выхода и наблюдал за тем, как они грызутся друг с другом. Ещё чуть-чуть, думал он, и про меня забудут, начав драться кланами.

Центара печалило прозвище Варвар. Конечно, он не был сладкой ватой на палочке, но и не убивал каждого встречного, как считали в Вессельдорфе.

- Ты, бабочка поганая, убери винтовку подальше! – испуганно крикнул один из группировки Сноуда. Страх настолько замутнил его разум, что бедняга назвал подкупленных союзников так, будто их рядом не было.

Бородач вспылил, и уж, конечно, даже не подумал перевесить винтовку на другое плечо так, чтобы не касаться дулом паникёра. Он, наоборот, наставил его на обидчика.

- Ещё слово, и твои мозги украсят мозаикой этот чудесный бетонный пол, сопляк, - проревел бабочка.

Кто-то из группировки Сноуда снял пистолет с предохранителя раньше времени и теперь случайно спустил курок, продырявив стеллаж.

Посчитав выстрел частью заговора и, соответственно, прямой угрозой для жизни, Ночные бабочки открыли беспорядочную пальбу по Сноудчанам. Те подстрелили бородача с винтовкой и пустились бежать врассыпную. Никому не хотелось иметь дело с центарами.

Бабочки преследовали их, шпыняя, как зайцев. Конечно, они обидчиков не убивали – зачем им это, - но самоутвердились в тот день знатно.

Тем временем Рема уже и след простыл.

Центар-одиночка прополз по вентиляционной шахте несколько десятков метров и, сверившись с голографической виртуальной картой местности, выбил ближайших выход ногами, оказываясь в уборной бара неподалёку от места происшествия. Когда полиция прибудет туда, будет уже поздно, потому что Сноудчане уползут оплакивать раненое эго, а Ночные бабочки, возможно, будут праздновать победу в любимом пабе на другом конце колонии.

Держа наготове новенький, привезённый из северного ополчения «RDK-856», Рем пробирался к выходу. Вессельдорф никогда не был мирной колонией, но теперь всё становилось только хуже. Глава разрешил владеть оружием с пятнадцати лет, и количество преступников среди детей увеличилось многократно. Центар не мог понять, зачем глава издал такой указ, но что-то ему подсказывало, что решения принимаются вне колонии.

Выйдя из подсобки, Рем вдохнул относительно чистый воздух бара, насквозь пропитавшийся пролитым абсентом. Стулья в хаотичном порядке валялись на полу, кассовая карточка была выдернута из гнезда, как говорится, «с мясом», а свет опасно мерцал, ведь почти всё электричество потребляла нарушенная сигнализационная проволока.

- И тут от копов не спрятаться, - вздохнул Рем, аккуратно переступая через разбросанную мебель. По его подсчётам, оставалось ещё около трёх минут до того момента, когда появятся служители порядка, то есть центар вполне успевал сбежать, подчистив хвосты.

Шайка горе-грабителей, забывших о существовании защитных систем, стояла у входа в бар, он же винный магазин, в котором теперь уже не было вина (всё украли). На Рема они не обратили ни малейшего внимания, потому что тот стоял в темноте и был практически невидимым.

«Разгоняю шпану, чтобы не попасться полицейским. Обмельчал, однако…»

Подумав так, Рем забрался в узкое окошко под самым потолком, выбил его кулаком и спрыгнул в кучку воров следом за осколками, приземлившись одному из них на плечи и повалив на пол.

С воем и воплями, забыв о существовании пистолетов (если они были у такой неорганизованной группировки молодых людей явно младше двадцати лет), преступники-неудачники убежали, бросив кассовую карточку.

Посмеиваясь, Рем поднял тонкую пластину металла, когда-то хранившую в себе сумму денег достаточную, чтобы отправиться в путешествие по Куполу доступной поверхности, а ныне раздавленную и годную только в качестве кривого шпателя.

- Придурки, - буркнул он себе под нос, бросая карточку на пол и заглядываясь на ближайшее открытое окно. Рем видел, что там спит женщина, и во сне она не услышала бы его появления. У центара оставался лишь один вопрос: успеет ли он забраться туда до прибытия полицейских?

Долго гадать не пришлось, ведь парни с мигалкой уже поворачивали к винному магазину и на ходу выпрыгивали из машин.

- Просчитался.

Шепнув так, Рем со вздохом схватил за пистолет первого подбежавшего слишком близко парня и его же рукой сломал ему шею. Остальные направили оружие на Рема, но он сломал позвоночники стражам порядка слишком быстро, всегда оказываясь на несколько мгновений проворней, как искусственный интеллект всегда побеждает в виртуальной игре.

Закончив неприятную расправу, центар посмотрел вдаль. На краю недостроенного дома сидела девушка, и через оптическую систему бесстрастно следила за его движениями.

Как будто заискрив, душа Рема наполнилась неоном. Увидев девушку, он понял, что будет следовать за ней всюду, куда бы она не направилась. Он не знал, чем вызвано это чувство, ведь влюблённостью оно точно не было. Центары не умели любить, сострадать и так далее, но ведь и Рем уже давно списан со счетов ВИ. Может, программа дала сбой, и воин стал способен на нежные чувства?

Отбросив всякие мысли, Рем начал пробираться к девушке. Стоять на месте всё равно было неразумно, его бы скоро поймали, а вот поговорить с наблюдательницей хотелось.

Воспоминание оказалось столь давним, что Рем не смог вспомнить всех слов девушки, хотя хранилище памяти было расширенным. Тем не менее, что-то всё ещё оставалось в его голове.

- …Успокойся и просто наблюдай за городом, дружище. Можешь рассказать мне, кто ты.

- Центар Рем, - представился мужчина, садясь рядом с девушкой, вызвавшей столь странное чувство, – имя мне Варвар.

- Даже не знаю, отчего тебя так зовут, - улыбнулась собеседница, убирая систему слежения в рюкзак. – Ты со всеми беседуешь, как с теми стражами порядка?

- С теми, кто не понимает иначе, - центар тоже начал улыбаться. – Они не понимали. Тебе разве не страшно сидеть рядом со мной? Только что я убил несколько полицейских.

- За несколько секунд, - уточнила она. – Неприятно скорее, чем страшно. Я, знаешь ли, сама не святая, но то, что ты только что сделал, подтверждает, что ты не человек. В тебе нет сострадания.

- Сострадание – удел слабаков и женщин, - заметил центар, усаживаясь поудобнее и наблюдая за спящим городом. – Я не слабак и не женщина, а воин, так что, когда на меня бегут с оружием, я не задумываюсь, были ли у бегущего дети или жена. Я начинаю думать, как остаться в живых.

Девушка понимающе кивнула и уставилась на шлем центара.

- Сам собрал? – поинтересовалась она, почёсывая перебинтованную руку. – Я не видела таких у бабочек.

- Это они тебя так отделали? – поинтересовался Рем, указывая на руку и синяк на шее.

- Не договорились о, - девушка помедлила, - цене и качестве услуг. В общем-то, мне повезло, ведь я почти не пострадала.

- Но лишь наружно. Что у тебя внутри для меня загадка. Возможно, там ты ранена больше, чем кажется. Не связывайся больше с Ночными бабочками. Я удивлён, что ты всё ещё жива, имея дело с ними.

- Вовремя подъехали копы, - махнула рукой девушка, вставая с пола. Кажется, что-то было ещё до этого, но Рем не смог вспомнить ни секунды, будто воспоминание стёрлось. – Ещё совет? Они у тебя дельные.

Чуть подумав, Рем тоже встал и сказал, смотря собеседнице в глаза:

- Под куполом жить невозможно. Ты предоставлен самому себе, но лишь до тех пор, пока не выделяешься из толпы. Потом Высший Интеллект аккуратно, но эффективно избавляется от тебя. Не знаю, как, но нужно выбираться из этого болота.

Сказав так, Рем скрылся. Ему больше не хотелось встречаться с этой девушкой, ему было больно видеть, как она черствеет с каждой минутой, проведённой под «защитой» ВИ. Мог ли он ей помочь? Это зависело от того, был ли он способен помочь хотя бы себе.

20

Сидя в мягком белом кресле в своём кабинете, Ленни О`Мира испытующе смотрела на Джозефа.

- Кто это был? – спрашивала она в который раз, и уже давным-давно сбилась со счёта. Джозеф тоже устал от расспросов, ведь ответов у него не было.

Яркий свет ламп заливал кабинет, ярко очерчивая бумаги, лежащие стопками на столе, и делал лицо женщины будто бы старше на десяток лет. За полупрозрачной дверью сновали приближенные высшего разума, но в кабинете царила блаженная тишина, нарушаемая лишь редкими постукиваниями кистей киборга.

- Я уже раз семь говорил, Лен, - Джозеф нервно ёрзал на стуле перед главой колонии, разделял их лишь стол, – ничего не помню! Я пошёл к холодильнику выпить сока, а потом вдруг начал задыхаться, уронил бутылку. Она разбилась.

- Ну неужели ты даже силуэта не различил?

Ленни зло стучала костяшками пальцев по столешнице. Ей не нравилось допрашивать Джо, ещё меньше ей нравилось говорить с ним как с подчинённым, но, если мирная колония перестаёт быть мирной из-за инцидента, нужна брать бразды правления в свои руки и не передавать их никому. Так учили Ленни на курсах глав колоний, и женщина не желала импровизировать.

Когда-то все колонии были мирными, но не все главы справились со своей задачей. Единожды поколебавшись, они допустили хаос в свои дома и в сердца подопечных. Ленни не хотела допустить такой досадной ошибки и потому наступала на Джо со всё возрастающей силой.

- Ты не мог не увидеть его! Ты укрываешь от меня правду, но зачем, Джо? Ты с ним заодно? – Мужчина хотел было оправдаться, заметив изменившееся лицо подруги, но не нашёл слов от растерянности. Ленни шумно выдохнула, завела руку за спину, где держала наготове новенький «эрдэка», встала с кресла и жестом приказала встать допрашиваемому. – Ты с ним заодно… почему я подумала об этом только сейчас?.. Дура! А ведь ты мне нравился, Джо, - она покачала головой, - я хотела подарить тебе ко дню рождения новый протез, но, видно, не судьба.

- Лен, - испуганно прошептал Джо, вставая с поднятыми руками. – Не думай так обо мне. Мне очень больно сейчас. Я действительно не помню, кем был подрыватель!

Ленни вновь задумалась, не перегибает ли она палку. Конечно, лишняя осторожность еще никому не мешала, однако если она сейчас выведет Джозефа из кабинета под дулом пистолета, люди могут начать паниковать, и тогда её положение станет шатким.

- Лен, - передразнила киборга женщина, убирая пистолет в кобуру на экзоскелете. – Иди отсюда, и до тех пор, пока не признаешься, кто взорвал нашу машину, ты на мушке.

Джо обиженно опустил руки, фыркнул и вышел из кабинета. Когда дверь за ним с шуршанием закрылась, вновь погружая кабинет в тишину, Ленни упала в кресло, расстегнула военный экзоскелет и зарыдала. Не то чтобы она была чувствительной натурой, но события последних день совсем расшатали её нервы. Сначала Аранти с этими коктейлями, потом её исчезновение, а теперь и подрыватель. Колония была заблокирована, не войти и не выйти, но отчего-то Ленни казалось, что они никогда не найдут террориста. Он осознанно остановил преследование Аранти, значит, наверняка знал её, а если учесть, что бармен почти ни с кем не общалась в колонии О`Мира, можно было смело предположить, что преступник - приезжий. Или Джо, однако об этом Ленни даже думать не хотела.

А может, он охотился за похитителями девушки?..

«Не нужно было ехать за ней», - запоздало признала глава колонии, сжимаясь в комочек и сквозь слёзы открывая отчётную программу. Пусть ВИ заместит её, она заслужила. – «Только проблемы и смерти вызвало моё решение. Я доверилась сердцу и поплатилась за это».

Джозеф вышел из кабинета главы разочарованный и опозоренный. Не было сомнений, что его, киборга, скоро вышвырнут из этой колонии. Подозрения были слишком весомыми, алиби же практически отсутствовало. Единственной отрадой в этом мирке для мужчины была Ленни, но сегодня она смотрела на него, как на чужого.

- Стал знаменитым и перестал здороваться, железяка? - с улыбкой обратилась к Джо женщина. Сначала он не узнал её, но после осознал, что это его знакомая из коктейль-бара. Та самая полицейская, что не арестовала его за кражу джинсов.

- Вюйра, не признал тебя без формы, - пожимая руку знакомой, Джо нахмурился. – Ты сказала знаменитость? Это ещё почему?

- Ты видел его, - прошептала женщина с нескрываемым восторгом, - в нашей колонии такого переполоха не было с тех самых пор, как мальчик покончил с собой, желая стать киборгом. Ужасная история была…

- И теперь не лучше, - приглашая сесть за ближайший столик в кафе, Джозеф понизил голос практически до шёпота, – пять убитых за день! В О`Мира я родился и вырос, не имея представления об иных поселениях, и мне всегда думалось, что наше – идеальное.

- Как бы не так, - перебила его Вюйра, изучая меню, – Ленни на грани срыва, разве ты не заметил? В ближайшее время можем стать колонией, где у всех есть разрешение на ношение оружия, а кражи и убийства происходят каждую ночь.

- Вюйра, что ты такое говоришь? – Джо отложил в сторону голографическую карточку и уставился на знакомую. – Военное положение? Под покровительством О`Мира? Чушь какая!

Женщина подалась вперёд, опираясь на стол, и прошептала:

- Готовься к худшему, Джо. Прочисть свои жестяные косточки и убедись, что патронов хватит для того, чтобы убить сотню человек. Нас ждёт несколько недель – или лет, - сущего ада.

21

Уиттингемцы были близки к умиротворённости настолько, что желали друг другу доброй ночи три дня подряд. Такого не случалось с тех пор, как Кая и Грей жили вдвоём, но даже тогда не было такого спокойствия, а всему причиной стала, как удивительно не звучало бы, Тенора. Женщина перебрасывала на себя всю злость Грея, понимая, что она у него хоть и праведная, но скоротечная. Она вступала с главарём в ежедневные перепалки, не придавая словам Грея значения, а потому не обижаясь на него.

Уиттингемцы упорно двигались к цели. За последние несколько дней они продвинулись достаточно далеко, чтобы видеть нечёткий силуэт Мосовийской башни, но ещё недостаточно далеко для того, чтобы можно было заметить их.

- Как мы подберёмся незамеченными? – поинтересовалась однажды Кая, когда они всей колонией сидели между машинами на привале и беседовали. – Вокруг башни такая же пустыня, как и везде, скрыться попросту негде.

- Идея есть, - Грей задумчиво почесал кончик носа. Сидящая с ним рядом Тенора по привычке хотела убрать мешающие смотреть волосы в косу, вспомнила, что её больше нет и, как будто так и было задумано, оставила руки за головой. – Но эта идея понравится не всем присутствующим.

Подумав несколько секунд о том, что мог иметь ввиду Грей, Тенора сначала расплылась в улыбке, потом мельком взглянула на Мередит и расхохоталась так, что Деким на неё посмотрел, как на сумасшедшую.

- Вы двое, - Лера, сидящая по-турецки перед Виктором, сморщила лицо, - снова что-то замышляете, но нам о планах не говорите, заставляя чувствовать себя тупыми.

- Нечестно, - поддакнул Виктор и поднялся на ноги. В пути ему очень не хватало Уиттингемских игр с роботами на выживание, а потому он использовал любую возможность поупражняться. Так и сейчас он отошёл в сторону, лёг на землю и начал качать пресс. Лера, посмотрев на него, закатила глаза.

- Тоже мне, бодибилдер, - фыркнула она. Виктор сделал вид, что не слышал этого.

- Ой, - вытирая выступившую от смеха слёзку, выдохнула Тенора. Грей, очевидно, тоже забавлялся, но пока ещё сдерживался и мог говорить серьёзно, членораздельно и по существу.

- Идея следующая, - обведя глазами всех собравшихся и задержав взгляд на подтягивающемся Викторе, он начал объяснять план. - Машины местные, возможно, числятся в угоне, но все равно местные. Это уже лучше, чем если бы мы приехали на чем-то ином. Кроме того, с нами Мередит.

Автомех напряжённо хрустнула пальцами, но возражать не стала.

- Она "своя" в этом муравейнике, и сможет нас провести внутрь. Вряд ли ее уже списали и заблокировали доступ, ведь Мосовийская башня не считает, что охранный код робота можно заблокировать. Только Виктор с Каей дошли до такого уровня взлома.

Мередит заерзала на подножке автомобиля, где сидела, как птичка на шесте.

- Ты оговорился, Грей? - спустя несколько секунд переспросила она.

- Когда? - удивился Уиттингем. Деким и Кая сверлили его недобрым взглядом, но он этого не заметил.

- Ты сказал, что я робот, - прошептала Мередит, опасаясь быть детонатором, - когда Тенора сказала, что я автомех, я списала это на её нелюбовь ко мне, но теперь ты…

Грей перестал улыбаться, его лицо стало беспомощным, когда он понял, какую ошибку совершил и уже не мог исправить. Кая прошептала себе под нос «идиот», и Грей, в общем-то, был с ней согласен. Кусок идиота.

В голове у Мередит вновь всё перемешалось. Такого не случалось с ней уже несколько дней, но неприятное ощущение вернулось, заставляя схватиться за дверцу автомобиля железной хваткой и сжать тонкими пальчиками металл так, что он заскрежетал.

Тёмный коридор, в руке у Мередит фонарик. Держа спину прямо, ничего не боясь, она движется, мерно ступая. Она знает, что впереди её может ждать погибель, но всё равно идёт вперед, потому что не может оступиться или повернуть назад. У неё есть приказ, и приказ должен быть выполнен.

За Мередит идут около пятнадцати автомехов РЭД, таких же, как она, отличие всего одно – у Мередит красная метка на плече. Они идут ровным строем, не задумываясь, в отличие от Мере, куда идут. Хотя лучше бы и она не задумывалась, потому что знать, что идёшь на смерть, но не суметь отвратить её – паршиво.

Шестнадцать фонариков высвечивают на стенах выбоины и небрежные рисунки. Это старое крыло здания, здесь редко бывают приближенные ВИ. Нужно оно лишь для того, чтобы хранить неудачные генофонды.

Сегодня неудачные генофонды подняли бунт.

Четырьмя отсеками далее Мередит ждёт бойня. Совсем не обязательно, что она в ней падёт, но вероятность этого составляет шестьдесят семь процентов, а это на порядок больше половины.

В отряде шесть роботов на подобии мужчин и шесть по прототипу женщин, без Мередит - пять. У всех довольно коротко стриженые волосы, но у женского прототипа они длиннее, по шею, а потому при штурме завязаны в хвост. Остальные различия настолько невелики, что о них можно и не упоминать.

Бронированная дверь открывается двумя ключ-картами, Мере и предводителя мужской половины отряда. Роботы поделены на мужчин и женщин исключительно для большего доверия со стороны людей, но различий в силе или интеллекте не имеют.

За дверью густая тьма: фонарики светят вглубь и не находят поверхности, от которой их свет мог бы отразиться. Мередит заходит первой.

Её примеру следуют все остальные члены отряда. Наверняка все они думают, что было бы проще таких, как эти мятежники, непригодных для жизни в поселении, уничтожать при определении генов ещё на стадии эмбриона, но они не правы, ведь даже при смешении столь нечистых генотипов может родиться гений, чистая линия. В селекции людей важен каждый сучок, даже сухой, как все они.

Дверь закрылась за последним вошедшим, вновь превращая комнату в неприступную клетку. Пройди её насквозь, и увидишь еще одну дверь. За ней и будет поселение непригодных, первый сектор. Самый неблагополучный из десяти.

Мередит вновь заходит первой. В этот раз её встречает не абсолютная темнота, а развешанные по металлическим поручням огоньки. Этот светодиодные ленты, когда-то обитавшие в неоновых вывесках, а ныне украшающие поселение, сплошь сделанное из металла. Воздух здесь невкусный, искусственно синтезируемый кислород, но жители не жалуются. Иного они в жизни не вдыхали.

Проходит несколько минут, но на десантников никто с ножами, огнестрелом и осколками стекла не бросается. Мередит это приводит в замешательство, и она, держа руку на поясе, где закреплено оружие (не смертельное, убивать людей запрещено), продвигается вперёд. Рядом с ней идет Рэд-8, он тоже крайне напряжён, ведь тишина в таком месте означает опасность.

Двести метров спустя Рэд-8 выхватывает какое-то движение слева и хлопает Мередит по плечу, двумя пальцами показывая, где заметил присутствие человека. Она передаёт команду назад, ещё двум автомехам, а остальных отправляет прочёсывать поселение дальше.

Первый сектор самый малонаселённый, едва ли в нём найдётся больше двухсот человек, но они столь нестабильны, что могут подраться друг с другом, так что площадь сектора вдвое больше необходимой. Так ВИ надеялся уменьшить риск возникновения непредвиденных ситуаций, и у него это почти получилось.

Пока Мередит, Рэд-8 и ещё двое поднимались на пятый этаж колонального дома, они наткнулись на одного из Мередит, которые охраняли здесь порядок. Жизнь его потрепала знатно: волосы отсутствовали, сердце вытащено наружу и лежит у него же в руке, облитой уже застывшим и начавшим испаряться голубоватым фреоном с примесями, когда-то бывшим кровью.

- Как там говорится, покойся с миром? – спросил Рэд-8 у Мере, но она не отреагировала. Всё её внимание занимал звук, раздающийся этажом выше. Что-то периодично стучалось о перила со стороны двора, и Мере было нужно узнать, что именно. Ей это казалось важным.

Она поднялась на этаж выше, Ред-8 за ней. Они вдвоём рассмотрели источник звуков.

Очередной «M-E-R-E-D-I-T», такой же изуродованный, как и предыдущий, но висящий на верёвке под крышей и стучащийся железной оголённой ногой о перила.

- Какая гадость, - заметила Мере, но вместо отвращения почувствовала странное жжение в груди, сопровождаемое притоком фреона к горлу и голове. Кажется, что-то подобное люди называли страхом.

На главной улице, по которой передвигались остальные участники отряда, раздались выстрелы. Со двора было не видно, кто стреляет и почему, но узнавать это не очень хотелось, потому что Реды и Мередиты закричали, будто их резали на части.

- За мной, - скомандовал Ред-8, и маленький отряд из четырёх человек движется в сторону крыши, взбираясь по уступам, для ходьбы явно не предназначенным. На крыше они садятся, наблюдая синюю резню (крови нет, убивать людей запрещено). Так проходит несколько минут, и автомехи не замечают, как к ним сзади подходит человек. Выглядит он дикарём, признаков высокого интеллекта не наблюдается. Мере замечает его самой первой, но вида не подаёт. Человеку с осколком стекла в руках лучше не знать, что его обнаружили.

Мере провела частичное сканирование образца, заняло это четыре секунды. Человек, первый сектор, женского пола, инстинкт защиты потомства, генетический код первого уровня, астма.

Пользуясь полученной информацией, Мере достала кристаллизатор из кобуры на поясе и направила на человека, резко вскочив на ноги.

- Двинетесь – распылю холодный воздух в лицо, - предупредила она и не шутила. Баллончик был в пять сантиметрах от лица нападавшей, готовый к нападению.

Каждый автомех был обязан носить с собой кристаллизатор. Он был необходим для того, чтобы продувать механизацию и препятствовал застою фреоновой смеси.

Мере редко им пользовалась, но всегда носила с собой, считая, что он когда-то может ей пригодиться. Пригодился.

Женщина занесла руку с осколком над Мере, наплевав на предупреждение, и тут же получила холодный распылитель в лицо. Закашлявшись, осела на землю с признаками удушья. Роботы, следившие до инцидента за резнёй, едва успевали сообразить, что происходит.

- В изолятор её, - окинув коллег взглядом, скомандовала Мередит. – С астмой она практически бесполезна.

- Почему практически? – переспросил Ред-8, закидывая едва дышащую бунтовщицу на плечо. – Абсолютно, разве не так?

- Она ребёнка родила, - ответила Мере, озираясь по сторонам в поиске признаков спрятанного дитя, - и явно не хотела, чтобы мы его нашли. Значит, была причина.

- И что за причина? – Ред-8 был явно слаб умом и дальше прошивки не развивался, так же, как и два других робота – они вообще ничего не говорили.

- Интеллект, - закатывая глаза от очевидности своего ответа, женщина-автомех выбила старенькую металлическую дверь, должную вести на чердак, ногой. Чердак оказался жилым, а в коробке лежал свёрток из одеяла. – А вот и она. Судя по сканированию, девятый сектор. Они хотели уберечь её всем поселением. Это ещё раз доказывает тупость первого сектора.

- Интеллект, она… девятый сектор. Это доказывает тупость первого, - прошептала Мередит и отпустила наконец-таки несчастную дверь машины. Через несколько секунд она пришла в себя, посмотрела на Тенору и грустно улыбнулась.

Тенора вопрошающе выгнула бровь. Как хорошо к ней бы не относился этот робот, доверия он не вызывал.

- Ты ведь даже не Тенора, - усмехнулась Мередит, хотя ничего смешного не видела в своих словах. – Я вообще без понятия, кто ты. Твоя родная мать из первого сектора, сектора самых глупых и подверженных коллективному неосознанному мышлению людей. Я случайно убила твою мать баллончиком с воздухом. Холодным сжатым воздухом. Чёртова астма…

Тенора чуть заметно побледнела и сидела на пледе, расстеленном на земле, как стрела ровно и будто бы тянулась наверх. Грей нахмурился.

- Зачем ты ей это рассказываешь? – он подошёл к Мере с явным неодобрением. – Унизить хочешь? На больное надавить? Что ты делаешь, Мередит?!

- Ничего она не хочет, - ответила Кая после того, как переглянулась с Декимом. Он едва заметно ей кивнул. – Она вспоминает своё прошлое. Мы не знаем, проявляется ли при этом её вшитый код, но полагаю, что нет.

- Так что с ней?! – закричал Грей, а Кая сильно удивилась: почему? Грей кричал только тогда, когда его что-то бесило, но сейчас раздражителя не было. – Чего она хочет от Норы?

- Она хочет поделиться болью, - впервые за очень долгое время подал голос Деким. Его флегматичность пугала чету Дью, но Виктор и Валери ничего ему по этому поводу не говорили. Им было выгодно перемещаться с Уиттингемцами, нарываться на неприятности не хотелось.

- Я пойду, наверное, - опираясь на дверь, сказала Мередит. – Чувствую себя просто погано. Если понадобится, я, кажется, вспомнила строение Мосовии.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге