Обложка 30 сребреников - 5. Испытание славой

30 сребреников - 5. Испытание славой

Дмитрий Распопов

0% прочитано
Стандартный
Дмитрий Распопов

30 сребреников - 5. Испытание славой

Глава 1

После того, как мы проснулись, Паула демонстративно глядя на меня, привела в творческий беспорядок и без того помятое платье и гордо подняв голову, вышла из комнаты. За дверью ждали Глория и Бартоло, так что они увидели, где и с кем она провела ночь. Я прекрасно понимал, зачем девушка это делает, поскольку после возвращения из Неаполя, её статус рядом со мной был крайне неопределённым, а тут всё и без слов становилось понятно.

Сам же я спокойно относился к тому, что обо мне думают остальные люди. И без того сколько бы я ни говорил, что она просто мой учитель музыки, взрослые мужчины все как один улыбались и подмигивали мне, заверяя, что у них для этих целей тоже есть учительницы, служанки и прочие симпатичные сеньориты и они категорически приветствуют то, что я интересуюсь девушками. Так что зевнув, я позвал Глорию и отдался в её заботливые руки, чтобы меня помыли и одели к завтраку.

- Сеньор Иньиго, позвать Марту? – поинтересовалась девушка, - она приготовила вам что-то вкусно пахнущее.

- Зови, - вздохнул я, - с её готовкой, я так скоро буду толстым, как какой-нибудь монах из монастыря.

- Ой, сеньор Иньиго, - Глория всплеснула руками, показывая на моё худое, неказистое тело, - вам до этого, ещё есть и есть.

Хмыкнув, я дождался, когда Бартоло пересадит меня с кровати за стол и вскоре моя повариха и правда внесла что-то яично-овощное.

- Сеньор Иньиго, - женщина сноровисто расставила посуду, нарезала мне принесённое и налила в кубок напиток, - попробуйте местный рецепт, яичница с овощами. Я пробовала, она лёгкая, как раз то, что нужно утром.

- Сядь, - я показал вилкой на соседний стул и женщина, чуть расширив глаза от моей просьбы, села на краешек, нервно теребя передник.

- Как тебе работа на меня? – поинтересовался я, кладя в рот новое для себя блюдо, действительно лёгкое и вкусное, хотя что ещё можно было ожидать от прекрасного повара.

- Я не совру сеньор Иньиго, если скажу, что это лучшее что со мной случилось, после смерти мужа, - нервно призналась она, - у меня ещё есть определённые проблемы с пониманием людей, говорящих в основном на кастильском, но я осваиваюсь, а главное, что все люди, которые работают на вас добрые, отзывчивые и хотят мне помочь. Такое со мной очень редко когда бывало, даже на родине.

- Хорошо, я рад, - кивнул я, беря с серебряной тарелки небольшой бутерброд, - как дети? Довольны?

- Конечно, сеньор Иньиго, - кивнула женщина, - сеньор Альваро всех пристроил к делу, а я нашла им учителя, пока в разъездах с вами, чтобы они получали хорошее образование.

- Мне кстати сказали, - перешёл я к основной цели разговора с ней, - что ты стала много времени проводить на рынке.

Женщина закивала.

- Теперь, когда у меня появились деньги сеньор Иньиго и мне не нужно откладывать каждый серебряный, я наконец смогла позволить себе покупать те приправы и продукты, какие захочу, - быстро ответила она, - хотя конечно индийские пряности жуть как дороги.

- Ты экспериментируешь со вкусами? – понял я, на что Марта улыбнулась и кивнула.

- В этом моя страсть сеньор Иньиго, только не рассказывайте об этом моему исповеднику.

Я хмыкнул.

- И в мыслях не было Марта. Вот что, если хочешь экспериментировать с пряностями и разными рецептами, то я разрешаю тебе брать деньги для этого у сеньора Альваро, скажи ему, что я разрешил.

- Правда, сеньор Иньиго? – одновременно удивилась и обрадовалась она, - на какую сумму я могу рассчитывать?

- Сто флоринов в неделю тебе хватит? – поинтересовался я, вызвав у неё лёгкий ступор.

- Это очень много, сеньор Иньиго! – взволнованно воскликнула Марта.

- Значит хватит, - улыбнулся я в ответ на её изумление, - я на себе не привык экономить. Можешь приносить мне пробовать всё новое, что ты будешь готовить.

Женщина, поняв, что это всё, поднялась со стула и низко мне поклонилась.

- Спасибо сеньор Иньиго, вы так добры ко мне, - она кланяясь попятилась задом к двери, которая открылась и на неё наткнулся вошедший внутрь молодой парень в рясе епископа.

- Ой, Марта простите, - бросился извиняться он, она тоже, и они, неловко извиняясь, разошлись.

- Хуан? – я положил на стол приборы и отодвинул от себя поднос, поскольку наелся, - что привело вас в такую рань ко мне?

- Рань? – он скептически посмотрел за окно, где был уже полдень, - если бы вы сеньор Иньиго не кувыркались всю ночь со своей учительницей музыки…

Очень язвительно сообщил мне он и продолжил.

- То знали бы, что сейчас уже обед.

- Вы мне завидуете Хуан или делитесь опытом? – поднял я бровь, - мне рассказывают, что вы с Виленой ночами совсем несовместными молитвами занимаетесь, как это подобало бы священнику.

Парень стремительно стал краснеть.

- Вы вот всегда сеньор Иньиго, можете одной фразой испортить настроение, - пожаловался он неизвестно кому, перекрестившись.

- Не я мой юный друг, начал наш разговор с обвинений, - напомнил я ему.

Хуан попытался было на меня рассердиться, не смог и пододвинул к себе поднос с моей едой.

- Можно попробовать?

- Конечно! - я, разумеется, разрешил.

Смотря, как он осторожно пробует еду, я поинтересовался у него.

- Так с чем пришли? Явно не затем, чтобы сказать мне про Паулу.

- Вкусно! – пробурчал он, запивая еду моим напитком.

- Вы сомневались? – улыбнулся я.

- Сеньор Альваро сказал мне, что вы, не успев приехать, попросили его собирать вас снова в путь, сеньор Иньиго, - вздохнув, осторожно спросил меня инфант.

- Угу, так и есть, мне нужно в Португалию, - не стал я скрывать от него своих планов.

- Можно мы с Виленой поедим с вами? – застенчиво попросил он, - просто как два ваших спутника, а не как инфант-епископ со своей любовницей.

Я задумчиво посмотрел на него.

- У вас совсем не было времени быть вместе? Или ты хочешь просто узнать её лучше?

Парень удивлённо посмотрел на меня и нехотя кивнул.

- Дома мы встречались тайно и украдкой, потом долгая разлука благодаря вам, сейчас я епископ и мы тоже вынуждены скрываться. Я хочу, прежде чем стану архиепископом Сарагосы увидеть немного мир и познать настоящую любовь, а не делать этой тайком, будто воруя у кого-то немного счастья для себя, словно мы с Виленой делаем что-то плохое.

Я прекрасно понимал о чём он говорит, а потому кивнул.

- По землям Арагона вы поедите, соблюдая все правила приличия, всё же здесь много людей, кто знает тебя лично, - ответил я, - но как только мы сядем на корабль, можете переодеться и стать просто влюблённой супружеской парой.

Глаза парня расширились, он покачал головой.

- Иногда сеньор Иньиго, вы можете удивлять, - он поднялся и кивнул мне, - спасибо, что поняли меня.

- Вилена-то согласна? – поинтересовался я на всякий случай, и парень лишь кратко кивнул, подтверждая это.

***

Как я не хотел, как не стремился быстрее закончить дела в Аликанте, но соблюсти все приличия пришлось. Так что сначала я дал два больших ужина, на первый пригласил всех знатных дворян и значимых лиц города, на второй тех, кто был чуть ниже по статусу, но важен мне в обеспечении стабильности города, ну и конечно, в честь моего возвращения был объявлен общегородской праздник, с бесплатной раздачей еды и вина.

Затем я встретился с Хуаном Рамосом, который доложил мне о выполненном задании в Валенсии, и получил от меня обещанную награду, а также похвалу за то, что выполнил всё точно так, как я и хотел. Он в свою очередь поблагодарил меня за полученные деньги и сказал, что со своими товарищами начнёт поиск бездомных детей, чтобы приступить к их обучению. Я подтвердил свою заинтересованность в этом, и мы довольные друг другом расстались.

На всё про всё, у меня ушло две недели, после которых я созвал тех, с кем близко общался и сообщил, что скоро опять уезжаю, на этот раз в Португалию.

Жалобный стон главы города заставил меня улыбнуться.

- Сеньор Антонио, мне конечно лестно, что вы будете скучать по мне, но, к сожалению, вопрос с работой нашего порта мной так и не решён. Вами всеми проделана громадная работа по его строительству, расширению и углублению, я же пока не выполнил свои обязательства в том, чтобы сделать Аликанте привлекательным портом для торговых судов.

- Сеньор Иньиго, благодаря вам город стал больше в два раза, - ответил он мне, - с каждым месяцем к нам на заработки прибывает всё больше людей, а вы всё собой недовольны.

- Недоволен, сеньор Антонио, - кивнул я, оставаясь серьёзным, - и поскольку я весьма строг к людям, то должен быть ещё строже к самому себе.

- Мы в этом не сомневаемся, сеньор Иньиго, - вздохнул он, - но всё же с вами и без вас, Аликанте два разных города. Словно, когда вы уезжаете, город погружается в спячку до вашего приезда.

Я удивлённо посмотрел на него, на других дворян, но все были серьёзны, показывая, что глава города вовсе не шутит.

- Что же, надеюсь вернутся обратно с кораблями, - вздохнул я, - они нужны мне как воздух.

- Мы все, сеньор Иньиго, будем молиться за вас Господу, - ответил начальник тюрьмы.

После этого совещания, мы утром следующего дня выехали большим отрядом в Валенсию, ближайший крупный порт от Аликанте, где можно было поискать фрахта нескольких кораблей сразу, поскольку я, мои слуги, сопровождение, охрана, а также четыре команды родосских рыцарей под будущие корабли, я решил взять людей с запасом, составляли огромный отряд, пугающих всех, кто нас видел на дороге. Люди старались убраться с нашего пути, от греха подальше и затем смотрели, как по дороге пылят многочисленные повозки, телеги и солдаты.

- Сеньор Иньиго, как у вас красиво получается! – восхищённо ахала Вилена рассматривая только что нарисованный рисунок. Она ехала со мной, Паулой и Хуаном в одной повозке, чтобы нам не было так скучно в дороге.

Инфант взял из её рук портрет Паулы, сличил его с весьма гордым собой оригиналом и отдал его девушке.

- А можете меня нарисовать, сеньор Иньиго? – попросил он.

- Давай, пока мы в дороге, перейдём всё-таки на «ты», можешь называть меня Иньиго, - попросил его я, - ты всё же инфант и епископ, так что мы с тобой можем обойтись просто именами без урона чести.

Он спокойно кивнул, соглашаясь, а я взял новый лист и положил его на свою небольшую дорожную доску для рисования. Паула протянула мне уголь и я несколько минут рассматривал лицо парня, запоминая все мелочи, он даже замер и едва дышал, когда я это делал, и затем я изредка посматривая на него, нарисовал портрет, только сделав парня на десять лет старше, гораздо серьёзнее, мудрее, также надев на него парадное одеяние архиепископа.

- Ты часто меня спрашиваешь Хуан, как я к тебе отношусь, - закончил я работу, сделав последние мазки рукой, подчищая линии, - вот так, я смотрю на тебя и вижу тебя таким.

Он удивлённый, взял у меня рисунок и глаза его расширились. Из его рук тут же забрала рисунок Вилена, которая от удивления даже прикрыла рот ладошкой, Паула взяла его последней и удивлённо покачала головой, возвращая рисунок обратно инфанту.

- Я для тебя Иньиго такой? – он удивлённо переспросил у меня, показывая на изображённого на рисунке человека.

Мне оставалось лишь с улыбкой кивнуть.

- Теперь я ещё лучше понимаю, почему ты так спокойно относишься к моим желаниям, - вздохнул он, - для тебя я просто ещё не вырос.

- К сожалению, молодость Хуан, слишком быстро проходит, - вздохнул я, вызвав всеобщее удивление, - радуйтесь и веселитесь, пока вы молоды и к тому же влюблены.

- А вы сеньор Иньиго? – обратилась ко мне Вилена, - вы веселитесь? Вам же совсем немного лет.

Я пожал плечами.

- Когда-то, когда я стану богаче и взрослее, всё возможно, но не сейчас.

- Ты ведь уже сейчас богат Иньиго, - заинтересовался моим ответом Хуан, - я даже стесняюсь спросить, что значит тогда для тебя, быть богатым?

Я задумался, вопрос был очень хорошим.

- Зрите прямо в корень, ваше преосвященство, - я задумчиво посмотрел на Хуана, - наверно верным ответом будет такой:

- Я хочу быть настолько богатым, чтобы даже короли приходили ко мне и просили об услуге, а не я к ним.

Глаза всех в повозке округлились, для них подобное было немыслимо, так как король являлся в местной иерархии конечной точкой, на которой замыкалось всё, в том числе и жизнь других людей.

- У меня не хватает воображения даже представить подобное, - вздохнул он, - постараюсь прожить подольше, чтобы увидеть твой расцвет Иньиго.

- Я тоже Хуан, - вздохнул я, - хотел бы до этого дожить.

Глава 2

24 января 1458 A.D., Валенсия, королевство Арагон

Моё прибытие в город вызвало какой-то странный ажиотаж. Иудеи и мудехары практически пропали с улиц, а городская стража сопровождала меня до самого дворца рода Борха, где я решил остановиться на время поиска корабля.

Сеньор Педро организовал целый пир, на который пригласил всех влиятельных людей города, и все очень подобострастно со мной разговаривали, постоянно при этом кланялись. Как мне потом сказал на ухо сеньор Педро, пирамида из отрубленных голов на центральной площади, да ещё и с флоринами во рту, оказала на всех просто сильнейшее воздействие. Он прямо не говорил мне, что считает меня ответственным за эти убийства, но по его намёкам и так было понятно, что все в городе поняли, на кого можно поднимать руку, а на кого это делать очень опасно.

Вместе с ним и его роднёй, которая очень тепло приняла меня у себя во дворце, я и провёл неделю, пока сеньор Альваро искал нам корабли для фрахта, всё же людей у нас с собой было очень много и требовалось суда приличных размеров.

К моему удивлению удалось это сделать даже проще, чем я думал, поскольку в порту едва узнав, что большинство из пассажиров моряки и солдаты, которые могут грести, обращаться с парусами, да если что, ещё и отбить атаку пиратов, как желающие взять нас с собой капитаны тут же нашлись и в большом количестве. Сеньор Альваро даже с гордостью мне сказал, что сам выбирал корабли, настолько много было желающих взять нас к себе на борт, поскольку мы плыли в Португалию и проходили на пути к ней не самые спокойные воды, недалеко от Магрибского побережья, где очень активничали морские разбойники.

Так что вскоре, попрощавшись с гостеприимным родом Борха и его главой, мы на пяти кораблях выдвинулись на запад. Хуан, как мы и планировали с ним, переоделся и изображал с Виленой супружескую пару, чтобы к ним не было вопросов у команды, так что их часто можно было теперь видеть на носу корабля, о чём-то тихо беседующих и держащихся за руки.

Я же проводил больше всего времени с Прохором, которого попросил обучить меня русскому языку московского говора, чем очень сильно его удивил такому своему желанию, но спорить он не мог, так что учёба к его огромному изумлению пошла очень быстро. Для меня хоть современный русский и старославянский были разными, но всё же общие корни и правила прослеживались, так что учить новый язык оказалось для меня много проще, чем другие с нуля, поэтому я неизменно поражал своего учителя прогрессом, а Прохор охал и вздыхал, поражаясь скорости моего обучения.

Вторым человеком, с которым я проводил много времени, был владелец того корабля, который я выбрал своим флагманом. Португальский дворянин и торговец возвещался домой из Рима на родину и очень обрадовался новому знакомству. Так что мы очень быстро нашли с ним темы для разговора, а самое главное, даже общих знакомых.

- Всё же мне кажется, сеньор Иньиго, - мы с ним говорили на латыни, которую оба знали, - вы зря проделаете такой длинный путь. Сейчас абсолютно все верфи выполняют королевский заказ. Его высочество Афонсу собирает флот, чтобы помочь папе с его Крестовым походом. Так что я сильно сомневаюсь, что вы найдёте свободные для продажи корабли, не говоря уже о том, чтобы их вам построили. Время всех верфей занято на ближайшие два года.

- Сеньор Жуан, - вздохнул я, поскольку для меня эти новости были крайне печальны, но не отменять же уже запланированную поездку, - неужели нет лазейки? Я никогда не поверю, что в Португалии нет коррупции. Может можно кого-то подкупить?

- Боюсь сеньор Иньиго, мало кто захочет ссориться с королём, - покачал он головой, - вы не подумайте, я был бы рад вам помочь, но к сожалению знаю, о чём говорю. Самому нужны были корабли для перевозки рабов, но даже те, что пообещали мне, затем были проданы короне по завышенным ценам.

- Рабов? – удивился я, - где вы их берете в таких количествах, что вам нужны дополнительные корабли для этого.

- Так нашему же королевству прошлый папа, упокой Господь его душу, предоставил буллу, сеньор Иньиго, - удивился он, перекрестившись, - в ней он передал исключительное право Португалии исследовать западный берег Африки и торговать рабами, которые водятся там.

- И что, выгодный бизнес? – мои воспоминания прошлого владельца сознания поднялись из глубин, которые были против порабощения людей людьми, но и я сам не очень хотел заниматься этим пусть и весьма прибыльным бизнесом, но таким неправильным и грязным и с моей точки зрения тоже.

- Золотая жила, сеньор Иньиго! – дворянин сразу вдохновился от моего вопроса, - эти чёрные животные весьма живучи и очень хорошо работают, в отличие от белых людей. К тому же быстро приручаются и можно сразу использовать в самой тяжёлой работе. Да что я вам рассказываю, вы берёте их в Африке почти за бесценок, а продаёте в Лиссабоне одного раба примерно за двадцать дукатов! Это много выгоднее, чем заниматься рабами нехристями!

- Вы и ими торгуете? – удивился я, - а где берёте?

- В основном это пираты, да и Гранадский эмират неподалёку, - пожал он плечами, - товар есть всегда, сеньор Иньиго. Мой вам совет, вкладывайте деньги в корабли и занимайтесь работорговлей! Сказочно разбогатеете!

- Благодарю вас за совет, сеньор Жуан, - скептически посмотрел я на него, - обязательно над ним подумаю.

Довольный мужчина кивнул и замолчал, а я повернулся к стоявшим неподалёку женщинам, которые привлекали внимание всех мужчин, особенно одна из них. Увидев мой взгляд, остановившийся на ней, Паула улыбнулась и вопросительно на меня посмотрела. Я покачал головой и отвернулся.

В пути мы должны были провести чуть ли не три недели, так что мне можно было доставать и краски. Я начал делать первые попытки рисовать не только углём, но и ими, благо что Фра Филиппо подготовил для меня холсты, грунтовку и сами краски, чтобы я не тратил на это время, пока не израсходую весь свой запас.

***

4 марта 1458 A.D., Лиссабон, королевство Португалия

Устье широкой реки Тежу, впадающей в Атлантический океан, предоставляло кораблям идеальную транспортную доступность до всей многочисленной портовой инфраструктуры города. Одних длинных причалов я насчитал двадцать штук, не говоря уже о количестве кораблей, которые сновали туда-сюда и ещё больше стояло в гавани.

На нашу пятёрку кораблей, шедших один за другим посматривали, но особо внимания мы не привлекали, поскольку такими были не одни. Десятки судов выходили из порта и столько же заходило, показывая мне, что Португалия и правда в это время держала первенство среди европейских стран, и была негласной «царицей морей».

- Благодаря Господу, наше путешествие вышло крайне удачным, сеньор Иньиго, - ко мне подошёл крайне довольный владелец двух из пяти кораблей, которые мы фрахтовали на эту дорогу, - пираты побоялись нападать на такой большой караван, как наш.

Я перекрестился.

- Ваша правда, сеньор Жуан, - вежливо кивнул я, - вы так много мне говорили об опасностях, что таят эти воды, то я рассчитывал, что пираты хотя бы попытаются на нас напасть.

- Трусливые собаки побоялись и слава богу, - он тоже перекрестился, - скоро я буду дома.

Мы проходили рядом с другим кораблём, с которого в воду прямо с борта сбрасывали безжизненные чёрные тела, тем самым обратив на это моё внимание.

- Сеньор Жуан, - показал я рукой на происходящее рядом, - как специалист, подскажите мне пожалуйста, что там происходит?

- Чёрных рабов не довезли, сеньор Иньиго, - пожал он безразлично плечами, даже не взглянув в ту сторону, - это обычное дело, треть их погибает за время путешествия и от них до захода в порт просто избавляются.

- Не проще создать условия на корабле, чтобы они не умирали в таком количестве? – удивился я, - это же напрасная трата места, еды и времени.

- Сеньор Иньиго, - на меня снисходительно посмотрел португалец, - какая разница? Капитан продаст этих и вернётся в Африку, где их бегает ещё очень много, они же ему почти бесплатно достаются, чёрные с удовольствием сами продают других чёрных. Нужно просто приплыть туда и найти тех, кто готов продать свой товар.

Я замолчал, не став высказывать свои соображения о том, что если уж они занимаются этим делом, то хотя бы нужно делать его хорошо, но было видно, что им действительно была безразлична судьба негров, которых они не считали даже за людей.

Вскоре один за другим наши корабли причалили к выделенным нам местам, а ко мне заторопились капитаны с других кораблей, поскольку была договорённость, что я оплачу им все расходы, в том числе портовый сбор и стоянку сроком на неделю.

Сеньор Альваро отправился разбираться с ними и портовыми служащими, которые словно чайки налетели на сладкий пирог из такого количества кораблей, где явно можно было чем-то поживиться, а я остался ждать на борту корабля, поскольку никто из нас не говорил на португальском, чтобы отправиться в город на поиски жилья, а с латынью здесь у людей по признанию самого владельца корабля были большие проблемы.

Этим я собирался заняться сам, как только управляющий утрясёт с помощью капитанов и золота, все формальности с нашим прибытием. Он вернулся через час, злой, взъерошенной и крайне недовольный.

- Содрали гады почти двести флоринов, сеньор Иньиго, - пожаловался он, - мы так разоримся, если останемся тут надолго.

- Ничего, сеньор Альваро, - улыбнулся я, видя, как он экспрессивно ругает португальцев на родном кастильском, - ваш племянник, побыв со мной рядом, с лёгкостью стал тратить по пять тысяч флоринов. Думаю, скоро и вы привыкните к таким суммам.

Кастилец удивлённо посмотрел на меня и покачал головой.

- Одни растраты, одни растраты, - пробурчал он.

Посмеиваясь над ним, я показал Бернарду, что мы сходим на берег и швейцарец тут же выделил охрану.

- Сеньор Иньиго, можно я с вами? – ко мне подошёл предводитель госпитальеров, - хотя бы осмотрюсь в новом городе.

- Тогда только вы, сеньор Аймоне, - не стал я отказывать рыцарю, поскольку уже ранее отказал Хуану и Пауле в этом. Я не хотел ходить на переговоры огромной толпой, привлекая к себе всеобщее внимание.

- Благодарю вас, сеньор Иньиго, - склонил он голову.

- Тогда идём, мы готовы, - показал я ему на Бернарда, себя и всего десять охранников, - остальные остаются на кораблях.

Если госпитальер и удивился, то вида не подал и по перекинутой доске между кораблём и пристанью мы все перешли на каменную мостовую.

- Куда, сеньор Иньиго? – обратился ко мне Бернард.

- Для начала в первую же церковь, нам нужен переводчик, - сказал я, - сеньор Жуан предупредил меня, что латынь здесь знают крайне немногие. Так что нам нужен кто-то, кто говорит на обоих языках.

Наша небольшая группа словно ледокол вошла в большой поток людей и повозок, которые вливались или выходили из порта. Рослые, широкоплечие швейцарцы в броне и шлемах, а также с мечами на поясе, заставляли людей молча расступаться, поскольку нарываться на ссору с наёмниками, безумцев не находилось.

Сразу за портом находилась огромная площадь, где торговали только что привезённым товаром. Обилие чёрных тел, измученных голодом, жаждой и дальней дорогой просто поражало моё воображение. Белые надсмотрщики и работорговцы торопливо подгоняли их, загоняя в загоны, словно скот, откуда уже потом их выводили и тут же продавали новым владельцам, которые во множестве крутились на площади, отличаясь от самих продавцов более богатыми одеждами. Но и то, я видел, что это всего лишь перекупщики, которые скупая рабов, формировали из них разные группы по возрастам, полу и затем их уводили по разным направлениям: кого обратно в порт, видимо для отправки морем дальше, кого оставляли в городе.

Мы молча проходили мимо всего этого бесконечного хаоса торгов, купли и продажи, как слева я увидел, что огромного негра избивают два надсмотрщика, а он закрывая локтями и руками голову, несколько раз успел перекреститься.

- Он христианин? – удивился идущий рядом со мной сеньор Аймоне, увидевший то же, что и я.

- Идём туда, - ткнул я пальцем в сторону происходящего.

- Что здесь происходит? – на латыни обратился я к надсмотрщикам.

Те резко повернулись, со злостью на лицах, но увидев хмурую вооружённую охрану, а главное меня, во всём своём блеске флорентийской моды, они тут же начались кланяться и лепетать, что-то на португальском.

- Итальянский, французский, английский? – перебирал я языки, но те лишь низко кланялись.

- Сеньор! Сеньор, - оттуда-то из-за шатров выбежал хорошо одетый человек и подбежал к нам, - я хозяин этого раба, что вас интересует?

Заговорил он со мной на неплохом кастильском.

- Почему эти люди избивают христианина? Где его крестик? – показал я на негра, который сидя на земле, снова перекрестился, сложив руки в молитвенном жесте.

Хозяин, увидев его жесты, поморщился.

- Проклятый священник, испортил мне раба! – прошипел он, изрыгая ругательства в сторону неизвестного мне служителя церкви.

- Сеньор, его сиятельство задал вам вопрос, - сквозь зубы процедил сеньор Аймоне, кладя руки на пояс, где висели меч и кинжал.

Услышав мой титул, хозяин рабов стал кланяться мне ещё ниже.

- Он из новой партии, ваше сиятельство, - залепетал тот испуганно, - прибыл неделю назад, но поскольку на корабль попросился вернуться на родину священник, а я идиот согласился, то теперь пожинаю результаты своей доброты. Он некоторых крестил и теперь я не могу их продать, а едят они в три горла.

- Они – это кто? – поинтересовался я.

На что хозяин показал на сидящих в крайнем загоне троих мужчин, и двух женщин.

- Все христиане? – утонил я, на что он кивнул.

- Сколько стоят?

- Все? – его глаза тут же алчно блеснули.

- Все, - кивнул я, показывая на своего управляющего, - сеньор Альваро, поторгуйтесь с хозяином этих рабов, выкупите их и сразу оформите им вольную. Побудут пока у нас в качестве слуг, пока не поймём, что делать с ними дальше, а то боюсь господь не простит нас, если мы будем оставлять своих братьев по вере в горе и беде.

Управляющий с восхищением посмотрев на меня, ушёл торговаться, а госпитальер уважительно посмотрел на меня.

- Не устаю удивляться вам, сеньор Иньиго, - покачал он головой, - поступок настоящего христианина.

Я перекрестился, но тут негр явно что-то услышал из разговора надсмотрщиков, вскинул голову и пополз к нам на коленях, умоляюще сложив руки.

- Он явно что-то хочет, - показал я на него пальцем.

- Пойду позову хозяина, этот раб не говорит ни на каком понятном языке, сеньор Иньиго, - сразу вызвался помочь сеньор Аймоне и пошёл к ожесточённо торгующимся мужчинам, и вскоре вернулся с негром, одетым в цивильное европейское платье и посматривающий на обнажённых собратьев свысока. Подойдя к нам, он первым делом поклонился мне, затем сквозь губу что-то бросил тому негру, что сидел на коленях, и перевёл мне его ответ на латыни.

- Это животное умоляет его сиятельство выкупить ещё и его дочь, - сказал он, покачав головой.

- И где она? – вздохнул я.

На что переводчик ответил уже сам.

- Она лот на торгах ваше сиятельство, очень дорогой лот, поскольку хороша собой и девственна, что подтверждено запиской врача, который её осматривал.

- Где будут проходить торги?

- Они уже идут, ваше сиятельство, - он показал на подиум, где скопилось большое количество людей.

- Идём туда, - приказал я, и ткнул пальцем в сидящего на земле негра, - пусть идёт рядом и покажет её.

Переводчик перевёл ему и тот несколько раз перекрестился и кланяясь, поднялся с земли.

- Только пусть держится подальше, от него воняет, - Бернард исподлобья посмотрел на негра, который оказался в стоячем состоянии больше него самого, что было большой редкостью. Редко мы встречали людей, кто был выше его по росту и такой же широкий в плечах.

Мы поспешили к указанному подиуму, где и правда кипели ожесточённые торги за испуганную, обнажённую стройную негритянку, при виде которой у сопровождавшего нас негра покатились слёзы из глаз и увидев его тоже, она дёрнулась, но тут же была остановлена за кожаный ошейник, который был надет на её шее.

- Её цена на настоящий момент три тысячи золотых, ваше сиятельство и продолжает расти, - обозначил цену девушки негр-переводчик, - подтверждённая девственница, да ещё и такого качества, весьма редкий товар на нашем рынке. Обычно их всех массово насилуют ещё в пути до Лиссабона, матросам же нужно чем-то заняться в пути.

Пока он нам объяснял эти нюансы работорговли, цена поднялась до пяти тысяч и остановилась, а старик-португалец озвучивший её, уже радостно потирал руки, рассматривая девушку.

Я поднял руку и спокойно сказал.

- Шесть тысяч.

Несмотря на то, что я говорил на кастильском, меня распорядитель торгов тут же понял и завопил.

- У нас новый покупатель! Изумительно красиво одетый сеньор в первом ряду!

Старик-португалец нахмурился и посмотрел с недовольством в мою сторону.

- Шесть тысяч пятьсот, - поднял он ставку.

- Семь тысяч, - пожал я плечами.

- Семь пятьсот, - стал явно раздражаться он.

- Девять тысяч, - мне надоели эти споры, и я резко поднял цену вверх.

Глаза у всех округлились, а стоящий рядом со мной негр-переводчик с придыханием заметил.

- Я второй раз в жизни слышу такую цену, за одну рабыню.

- Десять тысяч, - раздался новый голос, и ахнув, толпа повернулась к новому действующему лицу.

- Фернанду де Браганса! Фернанду де Браганса! – отовсюду раздались голоса узнавания.

- Одиннадцать тысяч, - на моём лице не дрогнул и мускул.

Над торгами повисла тишина, стоимость одной рабыни превысила стоимость целого корабля или небольшого городка.

Стоящий неподалёку от меня мужчина лет тридцати, в полном расцвете сил и одетый даже на вид очень дорого, заинтересованно посмотрел на меня. Его спутники также удивлённо посмотрели в мою сторону.

- Двенадцать тысяч флоринов, - с лёгкой улыбкой обозначил он следующую цену.

- Тринадцать, - я снова спокойно ответил, даже не повышая голоса.

Лица и глаза сотен людей были направлены только на нас, поскольку рабыня явно отошла на второй план в этих торгах, а сошлись в схватке два мужских эго.

- Четырнадцать, - поколебавшись, перебил он мою ставку, победно оглянувшись на своих спутников, которые стали поздравлять его с победой и такой ценной покупкой.

Я посмотрел на замерших моих спутников: на хмурого Бернарда, побелевшего сеньора Аймоне, на сеньора Альваро, который взялся за свой крестик и буквально не дышал, и принял решение, хотя таких денег у меня не было, поскольку мои расходы на оплату путешествия больше чем четырёх сотен человек окончательно подорвали мои финансы, которые и так стремительно заканчивались, поскольку все свободные средства были вложены в раскрутку ломбардов и банков.

- Пятнадцать тысяч флоринов, - упали мои слова в полнейшей тишине.

Глава 3

Поздравления возле мужчины тут же утихли, он изумлённо посмотрел на меня, мой костюм, но тут его взгляд остановился на моём поясе. Он приоткрыл рот в понимании, улыбнулся и вежливо поклонился, признавая своё поражение.

Распорядитель торгов, а главное бесконечно счастливый продавец рабыни, тут же радостно заверещали, что торги окончены и выиграл их я, сразу побежав ко мне за деньгами. Я сказал название кораблей, на которых меня можно найти и витавший в небесах от радости продавец приставил ко мне своего помощника, да и сам всё время тёрся неподалёку, поскольку я сказал, что расплачусь с ним, как только вернусь на корабль, находящийся в порту.

- Всех помыть, выписать вольные и привести на корабль, - хмуро распорядился я ему, понимая, что придётся продавать свои драгоценности, чтобы выплатить такую колоссальную сумму, - ваш переводчик побудет пока у меня.

- Конечно ваше сиятельство, конечно, - кланялся он, даже не пытаясь со мной спорить, хотя явно ему хотелось как можно быстрее получить деньги за свой товар.

Пока мы решали вопрос неожиданно купленных рабов и отправки их на корабли, ко мне подошёл мой соперник в торгах в сопровождении своей свиты.

- Поздравляю вас с прекрасной покупкой, сеньор, - легко улыбнулся мне он, заговорив на хорошей латыни.

- Благодарю вас сеньор, я обязательно найду ей применение в своей спальне, - я также ему улыбнулся, видя, что он не сильно и переживает из-за своего проигрыша.

Он рассмеялся, услышав мой ответ, и ещё более заинтересованно меня рассматривая.

- Могу я узнать имя человека, который судя по святым покровителям, изображённым на его поясе, является представителем известнейшего флорентийского банкирского дома Медичи? – с лёгкой иронией поинтересовался он у меня.

- Отдаю дань уважения вашему образованию сеньор и ещё больше зоркости ваших глаз, - улыбнулся я ему, - вы абсолютно правы, с Козимо Медичи нас связывают деловые отношения, а сам я граф Иньиго де Мендоса.

- Граф? – его глаза расширились, и он мне поклонился, - простите ваше сиятельство, за моё невежество, я не знал, что вы титульный дворянин.

- Сеньор, я же вижу, что вы человек чести, - отмахнулся я от его извинений, - поэтому от вас лично, меня вполне устроит обращение, сеньор Иньиго. Зачем нам эти условности между образованными людьми.

Он улыбнулся моему ответу и заинтересованно спросил.

- Позвольте также спросить, а вашего дедушку как зовут, сеньор Иньиго?

- Также Иньиго, сеньор, - склонил я голову, - точнее, конечно, это меня назвали в его честь.

- Маркиз Сантильяна, Иньиго Лопес де Мендоса? – решил уточнить он, на что я ещё раз поклонился, подтверждая это.

- Мой дедушка встречался с вашим дедушкой два года назад при дворе короля Энрике, когда он был с миссией в Кастилии, сеньор Иньиго! – радостно воскликнул он, - он мне рассказывал, что маркиз Сантильяна произвёл на него большое впечатление при их знакомстве.

- К моему большому сожалению, я не могу ответить вам той же любезностью, сеньор Фернанду, - притворно вздохнул я, - меня в два года отправили в Рим, так что если я что и слушал в то время, так это были молитвы и богослужения.

Молодой мужчина расхохотался и уже явно дружески ко мне обратился.

- Сеньор Иньиго, вы явно недавно в нашем городе?

- Прибыл пару часов назад, сеньор Фернанду, - подтвердил я, на что он тут же предложил.

- Где вы остановились? Переезжайте к нам во дворец! Мне было бы интересно с вами познакомиться! Да и дедушке наверняка тоже.

- Я бы с радостью, сеньор Фернанду, - вздохнул я, - но боюсь вас стеснить, моя свита весьма велика.

- Как и положено графу, - без тени сомнений кивнул он. – сколько у вас человек?

- Больше четырёх сотен, - я безразлично пожал плечами, вызвав у него вздох восхищения.

- Сеньор Иньиго, я готов просить вас, составить мне компанию, - он покачал головой, присвистнув, - я редко встречаю людей, богаче нашей семьи и мне всегда интересно познакомиться с такими приятными людьми.

- Мне правда не хочется обижать вас отказом, сеньор Фернанду, так что давайте поступим так, - предложил я, - я найду дом, который сниму для большинства своей свиты, после чего, если вы не передумаете, приеду к вам в гости и там решим, как поступим дальше. Устраивает вас такой вариант?

- Безусловно, сеньор Иньиго! – кивнул он, и попрощался со мной, - до встречи!

Слуга подвел ему коня, после чего мужчина запрыгнул в седло и ещё раз помахав мне рукой, он направился в сторону города, а его небольшая кавалькада последовала за ним. Правда, остался один всадник, который развернулся и подъехал ко мне.

- Ваше сиятельство, у моей семьи есть свободный дом, если хотите я сведу вашего управляющего со своим отцом, - немного стеснительно поинтересовался он у меня.

- Это было бы в высшей степени прекрасно сеньор, и вы станете для нас настоящим спасителем, если дом подойдёт нам по размерам, - склонил я голову и оставаясь максимально доброжелательным.

Сеньору Альваро быстро нашли скакуна, и он с молодым парнем уехал, а мы пошли обратно в порт, так как переводчика мы себе нашли, пусть и весьма необычным образом.

Новость о том, что на невольничьем рынке была куплена одна-единственная рабыня за невероятную сумму в пятнадцать тысяч золотых докатилась уже даже сюда и все на корабле обсуждали, что это за такой идиот, кто потратил столько денег всего на одну рабыню. Сеньор Аймоне, услышав эти обсуждения, стал от чего-то кашлять в кулак, а Бернард морщиться и печально вздыхать.

- Сеньор Иньиго! – едва мы поднялись на борт корабля, как к нам бросились Паула с Виленой, - вы слышали новость? Весь порт гудит оттого, что нашёлся подобный безумец, потративший разом столько денег! Надеюсь, он разорится после этого!

Бернард помрачнел, а госпитальер решил предостеречь девушку от других скоропалительных выводов.

- Пока вы не наговорили большего, сеньорита Паула, - улыбнулся он ей, - я лучше вас сразу предупрежу, что этим покупателем был сеньор Иньиго.

Рты у девушек открылись, а Паула недоумённо посмотрела на меня.

- Вы потратили на рабыню пятнадцать тысяч?

- Да, - вздохнул я, - и у меня нет таких денег.

Все вокруг онемели и открыли рты, благо продавец рабыни с помощником, ждали нас у другого борта и не слышали наш разговор.

- Эм, а как же вы тогда хотите заплатить за неё? – осторожно поинтересовался у меня госпитальер.

- Продам свои драгоценности, - вздохнул я, - благо я запасливый.

- Нам, кроме этого, ещё нужно будет оплатить аренду дома, а также содержание всех людей, сеньор Иньиго, - взрослый рыцарь посмотрел на меня с явным неодобрением, - вы уверены, что это правильный шаг? Может стоит отказаться от такой большой траты? Уверен вас поймут.

- Мы только прибыли в город сеньор Аймоне, - я покачал головой, - и если я не заплачу, то на моей репутации можно будет поставить крест. Ни один знатный дворянин не подаст мне руку, так что я лучше продам свои драгоценности.

Я повернулся к Пауле.

- Берите с Бернардом мою большую шкатулку и продавца, пусть ведёт вас по ювелирам, продайте всё, мне нужны деньги.

Девушка и швейцарец кивнули и ушли вниз, вскоре вернувшись, и я удивился, когда увидел, что он кроме моей самой большой шкатулки, где хранились самые дорогие драгоценности, несёт ещё и шкатулку Паулы, не узнать которую было невозможно, поскольку сам её ей купил ещё в Неаполе.

- Это что? – с удивлением показал я на вторую шкатулку.

- Сеньор Аймоне прав, сеньор Иньиго, - девушка спокойно и даже равнодушно мне ответила, - вам предстоят большие траты в ближайшем будущем, так что я решила продать и свои драгоценности, чтобы помочь вам.

Ком подкатил к горлу, а в глазах запершило. Я подозвал её жестом, заставил наклониться ко мне, после чего впервые за время нашего знакомства сам поцеловал в щёку.

- Я не забуду этого, - кратко сказал я, встречаясь с её глазами, в которых заплескалась радость.

- А можно я теперь в ближайшем кругу, своего любимого мужчину буду называть Иньигушка? – тут же попыталась подлизаться ко мне она.

- Нет, - отрезал я, удивившись её расчётливости и практичности.

- Иньиго? – сделала она вторую попытку.

Я вздохнул, поскольку прекрасно понимал, что она действует с перспективой на будущее тем, что помогая мне сейчас, в сложную минуту, Паула рассчитывает получить от меня больше потом, когда мои дела наладятся, но всё же, это был всё равно хороший поступок. Она очень любила свои драгоценности, и я лучше всех знал, чего ей стоило принять подобное решение, расстаться с ними.

- Поговорим об этом, когда вы вернётесь, и мы рассчитаемся с продавцом, - вздохнул я, подзывая его к нам жестом.

- Ваше сиятельство? – забеспокоился он, явно понимая, что происходит что-то неладное.

Я молча открыл крышки обоих шкатулок, и он ахнул, увидев кучу драгоценностей.

- Сеньор Фернанду слегка увеличил цену товара, за который я не планировал изначально платить столько много, - спокойно предложил я, обращаясь к португальцу, - но не думаю, что для вас будет проблемой уважаемый, посетить с моими помощниками ювелиров вашего города, которые оценят и купят эти драгоценности, чтобы я смог с вами честно расплатиться.

- Ваше сиятельство! – тут же с облегчением стал кланяться мне торговец рабами, - я с радостью отведу ваших доверенных людей к лучшим ювелирам города.

Я кивнул, закрыл крышки и Паула, Бернард с работорговцем отправились в город.

Прошло четыре часа, как они вернулись обратно, и я полностью расплатился с довольным португальцем, который вручил мне все купчие и расписки на купленных и тут же освобождённых рабов, а как только он уехал, как к нашим кораблям вскоре прибыли арендодатели и наперебой стали предлагать мне снять у них дома. Тут же появились и желающие сдать нам повозки, а также торговцы провизией и прочие любопытные, которые узнали, что в город прибыл сказочно богатый человек. Так что ещё утром мы искали нужное нам, а уже в обед всё необходимое предлагали нам люди сами, и оставалось только выбирать.

Благо дом, который предложил нам молодой человек из свиты сеньора Фернанду де Браганса, устроил сеньора Альваро по размерам и взяв в аренду повозки и телеги, мы стали туда переезжать. Там же я познакомил всех со своим новым приобретением.

- Они теперь свободные люди, - показал я на группу молчаливых чернокожих людей, которые испуганно жались друг к дружке, в окружении большого количества вооружённых людей, которые их с интересом рассматривали. Всё же в отличие от Португалии, для Кастилии чернокожие люди были в диковинку.

- Сеньор Альваро, мужчин пристройте к делу, пока без жалования, поскольку нужно найти того, кто говорит на их языке и объяснит им, что происходит, - распорядился я, на что управляющий кивнул.

- Паула, если тот священник, о котором говорил работорговец в городе, найди его и попроси прийти ко мне, - повернулся я к девушке, которая подтверждающее склонилась в поклоне. - сеньор Аймоне поможет тебе.

- Конечно, сеньор Иньиго, - отозвался госпитальер.

- Девушку помыть, переодеть и не спускать с неё глаз, - добавил я, показывая на молодую негритянку, на которой было надета лишь простая холщовая накидка, но было видно по её фигуре и лицу, что борьба за неё не зря велась такая серьёзная. Девушка была очень красива, поскольку её лицо не было привычно круглым и широконосым, как у большинства чернокожих рабов, что я видел кругом, а овальным, с хорошо очерченными скулами, небольшим тонким носом и красивыми глазами. По всей видимости в её крови были явно европейские корни, ведь её отец был типичным представителем своей национальности.

Паула мне поклонилась, показывая, что поняла.

- Бернард, а ты отмой этих, - я показал швейцарцу на огромного негра, с которого всё и началось и остальных бывших невольников, - и найди им всем крестики и бечёвки для ношения, а то непорядок какой-то, что христиане ходят без них, да ещё у меня в доме.

- Конечно, сеньор Иньиго, - отозвался швейцарец.

Раздав всем указания, я пошёл ожидать в комнату, которую мне выбрала Марта, пока она с остальными слугами грела горячую воду и готовила мне новую одежду. Я собирался как можно быстрее продолжить своё новое знакомство, поскольку если слова владельца корабля, на котором я сюда прибыл были правдой, то суда мне нужно будет доставать через верхушку местной знати, а мой новый знакомый, вполне походил для того, чтобы ввести меня в высшее общество.

Глава 4

Меня одели в мой лучший красный бархатный костюм, расшитый золотом, зелёные чулки, сотканные из тонкой английской шерсти, с пришитыми бантами из накрахмаленных кружев и поднесли мне зеркало, чтобы я осмотрел себя.

- Пояс, - приказал я и Паула подпрыгнув на месте и подняв подол платья правой рукой, быстро его принесла и аккуратно меня опоясала.

Я ещё раз осмотрел себя в небольшом отражении.

- Кто на свете всех милее? – иронично спросил я своё отражение, и скривил зеркалу рожицу, далёкую от совершенства.

- Его сиятельство, Иньиго де Мендоса, - моментально ответили мне Паула и Марта, думая, что я спрашиваю это у них.

Повернув голову, я осмотрел платье Паулы, которое соперничало с моей одеждой по пышности и дороговизне, а её волосы были уложены в причудливую причёску и скрыты сеткой, состоящей из жемчужных нитей – последний писк флорентийской моды.

- Надень то ожерелье с рубином, что я тебе недавно подарил, - попросил я её и тут же осёкся, поскольку она его тоже продала. За всё мы получили конечно много меньше, чем заплатили при покупке, но зато у меня появились наличные, которые следовало тратить очень бережливо, поскольку дальше продавать можно было только мою одежду.

- Ладно, обойдёмся сегодня без драгоценностей, - быстро свернул я неловкий момент и приказал Марте позвать Бернарда, который тоже приоделся, а также сеньора Аймоне, который надел просто чистую одежду рыцаря-госпитальера.

Выехав из нашего нового дома, который находился недалеко от большого городского парка, мы добрались вскоре до дворца рода Браганса. Неожиданностью не стало то, что слуги были предупреждены о моём прибытии, и началась суета, чтобы нас встретить и проводить внутрь.

Тут же появился и дворецкий, в дорогой ливрее на которой красовался герб дома Браганса.

- Его светлость, герцог Афонсу де Браганса, ждёт вас, ваше сиятельство, - низко поклонился он мне.

- Благодарю вас, - я лишь прикрыл глаза, показывая, что услышал его.

Так мы и вошли в зал. Я на руках Бернарда, держа при этом за руку, идущую рядом с нами Паулу, и позади нас шёл сеньор Аймоне. Встречал нас глубокий старик далеко за семьдесят лет, одетый в обычную домашнюю одежду и мой новый знакомый, с которым мы познакомились на невольничьем рынке.

Глаза мужчин, когда мы подошли к ним ближе, расширились и были устремлены только на Паулу. Первым пришёл в себя старик.

- Приветствую в своём доме кастильского дворянина, - весьма необычно поприветствовал он меня, переводя взгляд на мою тушку. От его взгляда не укрылось ничего, и я прекрасно зная, что встречают по одёжке, был собой полностью доволен, что оделся именно так, что придраться к моему виду не мог никто.

- Приветствую дом Браганса, - поклонился я, показывая тем самым, что кланяюсь больше не им, а роду.

Губы пожилого человека тронула улыбка, а второй мужчина не выдержал и быстро обратился к нему.

- Дедушка! Ну хватит ваших обычных проверок! Я же вам сказал, что навёл справки о графе, его рекомендуют как крайне порядочного и умного человека.

- Они не сказали, что у него ещё прекрасный вкус на женщин, - старик, несмотря на его слова, продолжил говорить со мной весьма холодно.

- Простите меня граф, но наше положение обязывает ко всем новым знакомствам относится с подозрением, слишком много кругом проходимцев или тех, кто ищет нашей милости.

Это прозвучало для меня непонятно, будто он намекал, что я отношусь либо к первой, либо ко второй категории.

- Я внезапно вспомнил ваша светлость, что оставил в комнате зажжённую свечу, - спокойно ответил я и склонил голову, - прошу вашего разрешения удалиться, а то, как бы она не вызвала пожар. Нехорошо получится, если из-за случайно непотушенной свечи, сгорит такой прекрасный город, как Лиссабон.

Глаза герцога расширились, а молодой мужчина замахал руками.

- Дедушка, молю вас! Я хочу поговорить с графом!

Старик задумчиво посмотрел на меня.

- Ответ достойный дворянина, - покивал он и продолжил, - как поживает ваш дедушка, маркиз Сантильяна?

Я опечалился и весьма искренне.

- К сожалению, годы берут своё, ваша светлость, - тяжело вздохнул я, - я навещал его недавно и рад бы сказать, что у него всё хорошо, но к сожалению, это не так. Я нашёл ему хорошего доктора и надеюсь дедушка не будет слишком упрям, чтобы не слушать его советов.

Старик, видя мою искреннюю грусть, прикрыл глаза.

- Прошу вас не обращать на мои первые слова, граф, - он открыл их, - и прошу вас быть гостем в моём доме.

- Я с радостью и благодарностью принимаю это приглашение, ваша светлость, - не стал я артачиться и согласился, поскольку понял, что весь разговор до этого был простой проверкой, которую я видимо прошёл.

- Я рад, - впервые улыбнулся он, переведя взгляд на людей рядом со мной, - представите нам ваших спутников?

- Сеньор Аймоне, Великий госпитальер Родосских рыцарей, - представил я ему единственного важного человека, имя которого нужно было знать такому человеку, как герцог Браганса.

Рыцарь вышел вперёд и поклонился обоим мужчинам. Поскольку я дальше замолчал, старик обратился только к нему.

- Сеньор Аймоне, рад познакомиться с вами, я много слышал о вас и вашей борьбе с проклятыми османами.

- Благодарю вас, ваша светлость, - поклонился рыцарь, - эта же цель и привела нас с его сиятельством Мендосой в вашу прекрасную страну.

- В чём же она заключается? – поинтересовался старик.

- Мы хотим купить три-четыре корабля, чтобы бороться с алжирскими пиратами, - рыцарь посмотрел на меня, и я кивнул, показывая этим, что он может рассказать о цели нашей поездки.

Герцог огорчённо покачал головой.

- Цель безусловно богоугодная, но боюсь сеньоры, что вы выбрали для этого неудачное время, - ответил он с явным огорчением, - все верфи работают только на заказ Его высочества.

- Мы слышали об этом, ваша светлость, - рыцарь поклонился старику, - но я рассчитываю на сеньора Иньиго, который обладает прекрасным даром убеждения, порой поражая этим умением даже меня, много чего повидавшего в жизни.

- Да? – удивился герцог Браганса, - можете привести самый запомнившийся вам пример?

Рыцарь задумался, а затем удивил своим ответом даже меня.

- На его сиятельство было совершено покушение в одном городе, ваша светлость, - произнёс он, - а граф просто отбил атаку и уехал, не став раздувать конфликт и проводить полноценное официальное расследование, как ему это предлагали сделать городские власти.

- Весьма мудрый поступок, - глаза обоих мужчин заинтересованно перевелись с него на меня, но рыцарь продолжил.

- Да, только когда я приехал в этот город в следующий раз, ваша светлость, - продолжил рыцарь, - то с удивлением узнал, что все, кто выкрикивал проклятья в его адрес были вскоре убиты неизвестными. Более того, их головы сложили в большую пирамиду на центральной площади, а в рот каждому положили по золотому флорину.

На губах обоих хозяев дома появились улыбки.

- Убийц этих людей также не нашли? Я правильно понимаю? – поинтересовался герцог.

- Верно, ваша светлость, - рыцарь поклонился, - как и тех, кто покушался на сеньора Иньиго.

- А что могли значить золотые флорины у них во рту, ваше сиятельство, что вы думаете? – старик обратился ко мне.

- Не могу знать точно замыслов этих неизвестных убийц, - спокойно пожал я плечами, - но наверняка это было какое-то послание.

- Безусловно, - понимающе улыбнулся он, - спасибо за этот разговор сеньор Аймоне, а с вами граф, я хочу поговорить ещё за ужином, а теперь простите, мне нужно к королю.

- Разумеется, ваша светлость, - поклонился я и оставался в таком положении, пока он, выходил из зала.

Едва он вышел, молодой мужчина в восхищении всплеснул руками.

- Сеньор Иньиго, поздравляю, вы первый человек на моей памяти, которого старый ворчун пригласил на ужин после первого же знакомства!

Я достал платок, демонстративно вытер со лба несуществующий пот, а затем расстегнул верхние пуговицы на камзоле.

- Ваш дедушка меня напугал, сеньор Фернанду, - признался я ему, - мои колени так не тряслись даже при оммаже королю Арагона.

Мужчина громко рассмеялся и подошёл ко мне ближе.

- Мой отец недавно получил титул маркиза и частичные обязанности главы дома, - вздохнул он, - но как сами видите, королю нужен дедушка, даже несмотря на его преклонный возраст.

- Я вижу с какой любовью вы на него смотрели, сеньор Фернанду, - улыбнулся я ему, - я сам также всегда смотрю на своего дедушку и дядю.

- А ваши родители живы? – осторожно поинтересовался он.

- Мы с ними слегка не ладим, - дипломатично отозвался я, - скажу вам больше, чтобы закрыть эту тему, связано это с непониманием ими того, что я достаточно повзрослел, чтобы самому вести свои дела.

- Разумеется, сеньор Иньиго! - мужчина стал совершенно серьёзным, - мужчина должен реализовывать себя сам, иначе какой же он тогда мужчина?

- Я придерживаюсь схожих с вами взглядов, сеньор Фернанду, - кивнул я, - но поскольку по понятным причинам я не могу быть военным или священником, так у меня немного оставалось вариантов для собственного карьерного роста.

- Вы выбрали финансы, - понятливо кивнул он, – мне тоже об этом говорили.

- Простите сеньор Фернанду, но я не очень известен в Кастилии, больше в Арагоне, - удивился я, - так что не будет с моей стороны наглостью поинтересоваться, кто так хорошо обо мне осведомлён в далёкой Португалии?

- В этом нет никакого секрета, сеньор Иньиго, - мужчина пожал плечами, - гость нашего короля, архиепископ Толедо - Альфонсо Каррильо де Акунья. Я обратился к нему, и он вас мне охарактеризовал, как крайне умного и приятного во всех отношениях человека.

Моему изумлению не было предела.

- Его преосвященство сейчас здесь? Я его не так давно видел и тут такое совпадение.

- Да, он приехал к дедушке от имени короля Кастилии, чтобы тот помог ему предложить руку инфанты Изабеллы, Его высочеству Афонсу, - выдал он мне такое, от чего у меня чуть не отпала челюсть.

- Насколько я помню, инфанте сейчас всего семь, - осторожно ответил я.

- Это известно дедушке и королю, так что я сомневаюсь, что Его высочество согласится, поскольку нужна будет ещё и булла папы, на брак между родственниками, да и с консумацией будут явные проблемы. А без этого какой смысл Португалии в кастильской инфанте? Права на трон в этом случае будут слишком уж призрачные, а за то время, пока она для этого достаточно вырастит, может случится всё, что угодно.

- Полностью согласен с вашим мнением, сеньор Фернанду, - уже с явным облегчением отозвался я, поскольку от него прозвучали явно разумные доводы, чтобы этот брак не состоялся. Оставалось надеяться, что ровно такие же доводы будут понятны и королю Афонсу V.

Он покивал, затем обратил взгляд на Паулу.

- Кто ваша прелестная спутница, сеньор Иньиго? – поинтересовался он.

- Сеньорита Паула Джудиче, - представил я девушку, которая сделала книксен, - девушка из древнего арагонского рода, который к сожалению в наше время, слегка захирел. Я попросил её учить меня музыке, с чем она прекрасно справляется.

Губы Фернанду тронула понимающая улыбка, такая, какая была у всех мужчин, которым я её представлял.

- Не сомневаюсь, сеньор Иньиго, - улыбнулся он и показал жестом, что Паула может подняться.

- Что же прошу вас располагаться, сеньор Иньиго, - он обвёл руками вокруг себя, - а на ужине мы с вами встретимся.

- Конечно сеньор Фернанду, не смею отнимать у вас больше время, - склонил я голову.

Глава 5

В небольшом рабочем кабинете сидели четверо мужчин, которые держали в руках золотые кубки, из которых потягивали вино.

- Мой ответ вашему королю - нет, ваше преосвященство, - наконец нарушил молчание один из них, - Изабелла пока слишком мала.

- Вы можете опоздать, Ваше высочество, - сидящий священник в фиолетовых одеяниях архиепископа, пожал плечами, - как только она пустит первую кровь, к её руке и телу выстроится очередь.

- Сильно в этом сомневаюсь, - король был спокоен, - если вы только решите объединиться с Арагоном.

- Это не в наших интересах, - Каррильо де Акунья покачал головой, - уж лучше тогда Франция.

- Лучше, это если Его высочество Энрике будет больше трудиться для появления собственных наследников, - проворчал со своего места молчавший до этого старик, - это будет для нас лучшим вариантом, мы согласны заключить брак сразу, если это будет девочка, и спустя три года, если это будет мальчик. Мы найдём его детям достойную пару.

Король молчаливо кивнул, подтверждая слова своего советника, а также человека, которому принадлежала треть земли всей Португалии.

- С этим у короля, есть определённые проблемы, - скривился архиепископ, - но благо, есть кому ему помочь в этом весьма непростом деле.

Все сидящие хмыкнули.

- Главное, чтобы король подтвердил права на трон родившегося ребёнка, а остальное нас мало волнует, - пожал плечами герцог Браганса.

- Мы с племянником это обеспечим, - согласился с ним архиепископ, - это не будет проблемой.

- Кстати, - старик задумчиво посмотрел на Каррильо де Акунья, - внук привёл сегодня в мой дом крайне интересного гостя, с которым я поговорил, прежде чем приехать сюда.

- Граф Иньиго де Мендоса, - кивнул архиепископ, - ваш сын интересовался моим мнением об этом мальчике.

- Я бы хотел сравнить свои наблюдения о нём, с вашими, чтобы понять, не затупился ли мой ум от старости, - герцог улыбнулся, попросил принести бумагу и перья с чернильницей и предложил архиепископу Толедо написать кратко характеристики человека, о котором они говорили.

Когда оба это сделали, и одновременно подняли листы вверх, показывая то, что там написано. На бумагах, на которых они писали, не видя то, что писал другой, было написано всего по два слова.

- «Умный. Жестокий».

- «Умный и жестокий».

Старик тонко улыбнулся.

- Заметьте ваше преосвященство, у нас с вами, даже порядок слов тот же.

- Скажу вам более того, ваше сиятельство, - улыбнулся Каррильо де Акунья, - у меня вражда с родом Мендоса, но не с ним самим. Подробности я вам, к сожалению, не могу открыть.

- Вы уже пять минут говорите о человеке, которого я не знаю, - проворчал король, - пусть Фернанду привезёт его на один из вечеров во дворец.

- Конечно Ваше высочество, я скажу ему, - кивнул старик.

***

Вечером я нарядился в другой костюм, и вместе с Паулой, Бернардом и сеньором Аймоне спустился на ужин. Флорентийское платье Паулы вызвало всеобщие вздохи восхищения у молодых девушек, присутствующих за столом и непринуждённый разговор у неё завязался с ними, разговаривая на латыни, который знало большинство образованных людей.

Мужчины, сидящие молча, лишь прислушивались к женским разговорам, пока не появился глава дома – герцог Браганса. Все стали подниматься со своих мест, встречая его стоя, на что старик был вынужден поднять руку, и сказать, чтобы оставались на местах. Несмотря на это разрешение, я всем своим показал подняться и сам оказался на руках Бернарда.

- Ваше сиятельство, не стоило, - герцог опустился на своё место во главе стола и мягко посмотрел в мою сторону, где на ногах стояли только гости.

- Ваша светлость, я в чужой стране, где только христианская доброта вашего внука Фернанду и ваша, предоставила мне кров над головой, - склонил я голову, говоря мягко и кротко, - так что проявить уважение к хозяину дома, это самая малое, что я могу сделать.

Старик улыбнулся и показал, что я могу сесть, а когда я это сделал он продолжил разговор со мной.

- Я сегодня упомянул ваше имя в разговоре с архиепископом Толедо, и Его высочество Афонсу тоже заинтересовался вами, так что если вам будет несложно, то он бы хотел видеть вас на одном из балов, что он обычно устраивает по воскресеньям. Мой внук вас проводит до замка Святого Георгия.

Просьба короля, даже чужого, равнялась приказу, так что я склонил голову.

- Это честь для меня, ваша светлость, благодарю вас.

- Кому-то другому я ещё бы порекомендовал одеться поприличнее при этом, - улыбнулся герцог, - но не вам, сеньор Иньиго. Ваши наряды просто безупречны. Флорентийская мода, как я понимаю?

- Да, ваша светлость, - улыбнулся я в ответ, - я побывал недавно во Флоренции, и просто оказался поражён насколько там всё красиво. Пожалуй - это второй город, в котором мне бы хотелось остаться жить навсегда.

- А какой первый? – его сын, маркиз Вила-Висоза и отец Фернанду, кстати тоже Фернанду, заинтересованно поинтересовался у меня.

- Рим, ваше сиятельство, - повернул я к нему взгляд, - первый город, это конечно Рим.

- Вы там долго жили, если он оставил у вас столько тёплых воспоминаний? – поинтересовался он, - вы видели папу?

- Не только видел, ваше сиятельство, - улыбнулся я, - Каликст III был до избрания папой, кардиналом Альфонсо де Борджиа, и моим наставником.

Глаза всех за столом округлились о того, что я сказал.

- Если папа был вашим наставником, тогда почему вы сейчас не в Риме? – удивлённо поинтересовался у меня сам герцог, - все только и говорят о том, что он приближает к себе родственников и друзей.

- Это так и есть, ваша светлость, - склонил я голову, - и я не единственный из тех, кто знал кардинала до его избрания папой, был им забыл после его восхождения на эту должность.

Глаза старика наполнились пониманием.

- Не думаю, что это принесло ему популярность, среди бывших друзей, - хмыкнул он.

- Здесь нет и особой трагедии, ваша светлость, - я пожал плечами, - поскольку как говорил мой друг и начальник, кардинал Латино Орсини, если вы не знаете какого папу выбрать, всегда выбирайте самого старого и больного.

За столом раздался тихий смех, а герцог тепло мне улыбнулся.

- Хотите сказать, что скоро мы будем ожидать выборы нового папы, ваше сиятельство? – заинтересованно поинтересовался он у меня.

- Судя по тому состоянию, каким мне описывают Каликста III мои друзья из Рима, то случится это весьма скоро ваша светлость, возможно даже в этом или следующем году, - пожал я плечами, - вряд ли позже.

- Папа настолько плох? – насторожился он, - это очень ценная информация, сеньор Иньиго. Ведь только его волей мы готовимся к Крестовому походу против турок, тратя на это кучу золота. Если папа умрёт, у следующего могут быть на этот счёт другие планы.

- Папы обычно не отменяют напрямую булл прошлых пап, ваша светлость, - спокойно ответил я, - но их смягчение возможно.

- Построено и выкуплено уже триста пятьдесят кораблей, - покачал он головой, - ещё пятьдесят достраиваются на верфях, так что я не думаю, что Его высочество Афонсу V устроит «смягчение» буллы о Крестовом походе.

- Здесь я конечно не советник вашей светлости и тем более, Его высочеству, - пожал я плечами, - но Португалия далека от Османской империи, зато близка к Африке.

Герцог заинтересованно посмотрел на меня.

- Продолжайте пожалуйста, ваше сиятельство, - улыбнулся он, - это конечно же не совет, а просто ваше видение ситуации.

- Разумеется, ваша светлость, - поклонился я ему, - если бы все эти корабли принадлежали мне, я бы как можно дольше затягивал выступление на турок, а после официального объявления смерти папы, и до избрания нового, направил бы их сразу туда, где они принесли бы мне больше пользы, причем для этого не нужно было бы плыть куда-то слишком далеко.

- Интересный у вас взгляд на мир, сеньор Мендоса, - герцог улыбнулся, - я бы сказал очень практичный, для молодого человека вашего возраста.

- Кстати, если мы заговорили о кораблях, - я попытался вернуться к своим любимым баранам, - у меня есть шансы выкупить если не новые корабли, то хотя бы старые? Неужели всё зафрахтовано или куплено короной?

- Я был бы рад вам помочь, сеньор Иньиго, - герцог Браганса покачал головой, - но нет, у вас практически нет шансов купить сейчас что-то приличное.

- Отец, а как же корабли инфанта Энрике? – поинтересовался у герцога маркиз, - насколько я знаю, Его высочество освободил его от корабельного налога.

Герцог задумался и похвалил сына.

- Да Фернанду, верно!

И повернулся ко мне.

- Сеньор Иньиго, ваш единственный шанс получить хоть что-то, это уговорить дядю нашего короля, инфанта Энрике, но насколько я знаю, он корабли использует для своих целей по открытию новых земель и вряд ли будет готов ими поделиться хоть с кем-то, но Фернанду прав, это действительно сейчас ваш единственный вариант.

- Не будет большой наглостью с моей стороны, чтобы меня ему представили, ваша светлость? – заинтересовался я, приоткрывшимся окошком возможностей.

- Конечно сеньор Иньиго, несмотря на некую напряжённость между королём и ним в прошлом, инфант Энрике выбрался из своего добровольного затворничества в Сагреше и сейчас здесь, при дворе, так что Фернанду, когда будет сопровождать вас на бал, представит вам ему, - кивнул он.

- Благодарю вас, ваша светлость, - я поклонился хозяину дома, затем его сыну, - и вас ваше сиятельство, за подсказку. Проделать такой большой путь и вернуться ни с чем, будет просто огромной потерей моего времени.

- Рады, что смогли вам помочь, - улыбнулся мне герцог.

Дальше он в основном молчал, меня расспрашивали другие члены рода, я постарался отвечать развёрнуто и красочно, вызывая изумлённые охи и качания голов.

Сидящая рядом со мной Паула периодически улыбалась, поддакивала, когда речь шла про неё и аккуратно клала свою руку на мою, показывая всем, кто является её покровителем. Молодые люди из рода Браганса много обращались с вопросами к ней, предлагая показать ей город или сходить с ними на ужин к другим знакомым, но она всех благодарила и всем отказывала. Это стало понятно вскоре всем, и кисло смотрящие на меня парни от неё отстали.

Вскоре ужин закончился, и я попрощался с хозяевами, поблагодарив их за приятное времяпрепровождение и разговор. Бернард поднял меня и отнёс в мои покои, а Паула, переодела меня в ночную сорочку.

- Пожалуй будет лучше, если ты сегодня поспишь в моей комнате, - вздохнул я, вспомнив взгляды молодых парней на Паулу.

Глаза девушки расширились.

- Для правдоподобия создаваемого нами образа, - уточнил я, и девушка, немного огорчившись, тем не менее попросила принести ей одеяло и подушку, после чего без капли стеснения сбросила с себя платье, оставшись в нижней хлопковой рубахе до колен.

- Мне всё с себя снять, сеньор Иньиго? – лукаво посмотрела она на меня, - для правдоподобия конечно.

Я с книгой в руках, хмуро на неё посмотрел.

- Не переигрывай.

Девушка виновато посмотрела на меня, затем подошла к кровати и аккуратно улеглась рядом.

- Завтра я продолжу поиски священника вместе с сеньором Аймоне, сеньор Иньиго, - тихо сказала она, - так что меня не будет с вами на завтраке.

- Хорошо, - согласился я, - мне нужно выучить португальский, за время моего нахождения здесь, и заодно тот дикарский язык, на котором говорят мои новые слуги.

- Какие планы у вас насчёт них? – поинтересовалась она.

- Домой я их вернуть не могу, куда-то в Европе отпускать бессмысленно, - пожал я плечами, - без знания языка и обычаев они быстро снова станут рабами. Так что пусть пока побудут в моей свите.

- А что насчёт той девушки? – ревниво поинтересовалась Паула, - за которую вы заплатили пятнадцать тысяч флоринов! Господь всемогущий, какие огромные деньги, за всего одного человека!

- Ну хорошо, что хотя бы считаешь её человеком, в отличие от португальцев, - хмыкнул я, - что касается твоего вопроса, сделаю её конечно своей любовницей. Иудейка у меня уже была, теперь видимо настала очередь негритянки.

Паула протянула руку и легонько ущипнула меня на левую руку.

- Сеньор Иньиго! – надула она губы, - вы опять надо мной издеваетесь!

- Спи давай, - улыбнулся я, возвращаясь к чтению книги.

Девушка рядом со мной вздохнула и устроившись удобнее, отвернулась от меня, закрывая глаза.

Глава 6

Я проснулся привычно поздно, Паулы рядом не было и как сказала Марта, они позавтракав с сеньором Аймоне, уехали в город на повозке, предоставленной родом Браганса.

- Простите, что приготовила так просто, сеньор Иньиго, - извинилась женщина, ставя поднос с лёгкими закусками, - но я обошла ближайшие рынки, и продукты тут отвратительного качества.

- Спроси поваров, еда вчера на ужине была неплоха, - удивился я, - ну или может подскажут места, где можно найти лучшие продукты.

- Хорошо, сеньор Иньиго, - Марта мне поклонилась, - я попробую.

После завтрака, она меня переодела, и я позвал Бернарда, чтобы понять, чем заняться.

- Посмотрим город? – предложил я швейцарцу, когда он вошёл.

- Как скажете, сеньор Иньиго, - пожал он плечами, - дворецкий меня сегодня с утра заверил, что мы можем использовать слуг, конюхов и лошадей в любом количестве.

- Хорошо, - вздохнул я, - что не придётся рассчитываться за нанятые.

- У вас всё настолько плохо, сеньор Иньиго? – понизил голос Бернард, - просто в июне выходит срок моего контракта, и я хотел это обсудить с вами.

- Прошло уже три года? – изумился я, на что тот кивнул.

- Как быстро летит время, - с большим трудом поверил я, что с момента заключения, между нами, сделки и правда прошло почти три года, - но Бернард тебе нечего переживать, когда подойдёт срок, мы с тобой в любом случае договоримся, я не хочу тебя отпускать от себя.

- Я бы тоже не хотел потерять эту службу, сеньор Иньиго, - смутился швейцарец, - вы мне нравитесь и как господин, и как человек.

Я хмыкнув, не стал никак комментировать его слова, тем более сейчас и правда было не время и не место это обсуждать, но то, что пролетело уже три года с моего знакомства с ним, было удивительно, я лично даже не замечал, как листается календарь, поскольку постоянно был чем-то занят.

- Поедем проедимся, - сказал я и он подхватив меня на руки, отправился во двор дворца, где для нас выделили повозку с кучером.

Я попросил просто проехаться по городу, и молча смотрел на происходящее вокруг, всё больше понимая, что столица Португалии мне определённо не нравится. Если Рим был порочным, но величественным, где решались судьбы людей и даже стран, Флоренция в свою очередь поражала расцветом культуры и бизнеса, то Лиссабон был сейчас по факту городом работорговцев. Огромное количество невольничьих рынков, вонь немытых человеческих тел и экскрементов, цепи, удары кнутов, разлучённые семьи и крики боли тех, кого постоянно наказывали и всё это под внешним лоском европейского благополучия. Португальцы, особенно зажиточные, настолько привыкли к творящемуся вокруг них, что этого просто не замечали. Не считая жителей Африки за людей, отношение было к ним хуже, чем к животным. Всё это для меня создавало угнетающее впечатление, а поскольку на это накладывалось моё слабое финансовое состояние, не позволяющее тратить деньги, то уже через два часа прогулки я попросил возвращаться во дворец семьи Браганса, где меня встретила крайне довольная Паула, сеньор Аймоне и сухонький, загорелый до черноты священник-францисканец в настолько старой робе, что виднелись незашитые прорехи в ней. Опустив взгляд на его ноги, я увидел, что его сандалии в таком же ужасном состоянии.

- Найди портного и сапожника, - обратился я к Пауле, - пусть пошьют новую робу и сандалии для брата-священника. Не годится слуге бога быть его представителем в подобном виде.

Брови старика взлетели вверх.

- Это мой дар брат, - поднял я руку, видя, что он пытается возмутиться, - я знаю устав ордена.

Священник тяжело вздохнул и перекрестившись, ответил.

- Тогда я смирено его принимаю, сеньор.

Девушка мне поклонилась и попросив сеньора Аймоне сопроводить её, ушла выполнять задание, а я показал священнику пройти за мной, хотя от него откровенно воняло, а с робы периодически падали вши. Найдя дворецкого, я попросил его предоставить слуг, для помывки священника, а также найти исподнее под его телосложение. Тот поклонился и заверил меня, что сейчас всё будет выполнено.

Священник в лёгком шоке смотря за тем, как я без его спроса распоряжаюсь его жизнью, мягко поинтересовался у Бернарда, на руках которого я был.

- Ваш сеньор, всегда такой…энергичный?

Огромный швейцарец хмыкнул.

- Брат, всё что я могу вам посоветовать, смиренно принять помощь его сиятельства, - ответил ему он, - сеньор Иньиго набожен сам, так что не сделает ничего против веры или правил вашего ордена.

Священник перекрестился и тяжело вздохнул.

К разговору о делах мы с ним вернулись только после того, как его искупали, переодели в чистую льняную сорочку, поскольку все его старые вещи я приказал сжечь, и мы с ним оказались за одним столом, за весьма скромным обедом.

- Помолимся, - сложил я руки, и он с удовольствием последовал за мной. Принеся благодарность господу за еду, я приступил к обеду, и священник последовал моему примеру, поскольку для такого шикарного стола и скатерти, а также серебряной посуды, наши скромные яства были здесь словно чужими.

- Я не поблагодарил вас, сеньор Иньиго, - старик съел всего несколько кусочков сыра с хлебом, запив всё разбавленным вином и отодвинул от себя тарелку.

- Можно просто, брат Иньиго, - скромно сказал я ему, заставив снова удивлённо вскинуть брови, - мы не на людях.

- Брат Иньиго, ещё раз благодарю вас, - склонил он голову, - я планирую скоро снова отправиться в дальний путь, нести свет господа на чёрный континент, так что крепкая обувь и тёплая одежда мне определённо понадобятся в этом путешествии.

- Боюсь на некоторое время брат вам придется задержаться здесь, - улыбнулся я ему, - вы ведь португалец?

- Да брат, - кивнул он.

- Кроме португальского знаете ещё местные языки племён Африки?

- Да, несколько наречий, - снова кивнул он, - выучил, чтобы нести свет веры в их весьма чёрствые сердца.

- Отлично, - обрадовался я, что всё как я думал, так и оказалось, - я купил и освободил тех рабов, которых вы на корабле обратили в христианство, проблема теперь в том, что они не говорят ни на каком другом языке, кроме своего, а мне нужно как-то до них донести то, что они свободны.

Священник ахнул и изумлённо посмотрел на меня.

- Так это вы тот кастильский дворянин, кто выкупил Джабари и его семью, заплатив пятнадцать тысяч флоринов? – воскликнул он, срываясь с места, затем подбежав ко мне и опустившись передо мной на колени взял мою руку и поцеловал её. Я изумлённо на него посмотрел.

- Брат, я молился все эти дни, когда узнал об этой новости! – он поднял на меня взгляд, а глаза его были полны слёз, - вы настоящий христианин!

- Встаньте брат, прошу вас, - я смущенно вытянул руку из его ладоней, - вы так говорите, будто я мог поступить иначе. Конечно, когда я увидел, что они крещённые, я не мог пройти мимо.

Священник поднялся и плача, крестясь, вернулся на место.

- Брат, вы можете меня просить обо всём, что угодно, - твёрдо сказал он, обращаясь ко мне.

- Я всего лишь прошу вас быть моим учителем, - тепло улыбнулся я ему, - мне нужно за то время, пока я нахожусь здесь овладеть португальским и теми языками, которые знаете вы. Мне нужно как-то общаться с моими новыми слугами.

- Конечно брат! – тут же заверил меня он, - я в полном вашем распоряжении.

- Тогда начнём обучение завтра с утра, - кивнул я, - а чтобы оно было более продуктивным, вы поживёте пока здесь, чтобы мы не тратили время на дорогу. Я спрошу разрешения у герцога Браганса.

- Обычно герцог не склонен к милосердию брат, - осторожно ответил мне священник, - вы уверены, что у вас не будет из-за меня проблем?

- Я попрошу его, именем господа нашего, - мирно сказал я и перекрестился.

Затем я позвал Бернарда и попросил его устроить священника в одной из комнат, что нам выделили, а сам направился искать кого-то из мужчин рода, чтобы согласовать своё самоуправство в их доме.

Нашёл я, как ни странно, самого герцога, который явно только вернулся во дворец, поскольку выходил из повозки и в окружении пяти дворян шёл к входу в главное здание.

- Ваша светлость! - я поприветствовал его издали и поклонился, когда Бернард поднёс меня ближе, - у вас будет минута выслушать меня?

- Я буду всё равно переодеваться, так что конечно, сеньор Иньиго, - кивнул старик и показал Бернарду идти рядом с ним, вызывая тем самым ревностные взгляды от других дворян, которые сами хотели находиться рядом с герцогом.

- О чём вы хотели со мной поговорить? – поинтересовался он, когда мы прошли в зал, где слуги стали снимать с него один костюм и переодевать в другой, более простой и домашний.

- Я хочу выучить португальский, ваша светлость, - смиренно сказал я, - и нашёл себе учителя, священника из ордена францисканцев, он знает латынь, так что обучение пойдёт быстрее, если он будет жить рядом со мной. Я хотел спросить вашего разрешения на то, чтобы он какое-то время пожил в комнатах, которые вы предоставили мне.

- Эти свиньи францисканцы, - герцог поморщился, - от них всегда так ужасно воняет.

Я бы с ним согласился, поскольку чаще всего так и было, но я встречал и исключения, в виде брата Иакова, так что ответил очень корректно.

- Потому я приказал его отмыть, переодеть в чистую одежду, а старую сжечь, ваша светлость, - спокойно ответил я, вызвав его удивление.

- И он согласился? – искренне изумился герцог.

- У меня большой дар убеждения людей, ваша светлость, - кротко сказал я, заставив его хохотнуть.

- Архиепископ Толедо немного рассказал мне о вас и этом вашем этом даре убеждения, - старик с улыбкой посмотрел на меня, - говорят в вашем городе после вашего приезда туда, население сократилось на треть?

- Ровно на то количество людей, которые не платили короне налоги, - цинично улыбнулся я, - остались только преданные и любящие короля Альфонсо подданные.

Герцог расхохотался во всё горло, услышав мой ответ.

- Вы обедали, сеньор Иньиго? – поинтересовался он у меня, - после поездки во дворец я зверски голоден, а вы бы развлекли меня во время еды.

- Ваша светлость, даже если бы я только что поел, я бы всё равно сказал, что голоден, только чтобы побеседовать с вами, - я низко склонил голову, к его огромному удовольствию, - но я и правда голоден, так что с радостью составлю вам компанию.

- Отлично, идем в столовую! – обрадовался он и мы перешли в другой зал, где уже был накрытый стол, сидели люди, которые ждали герцога и он зайдя вместе со мной, показал на стул справа от себя.

- Присаживайтесь сюда, сеньор Иньиго, - спокойно сказал он, дав мне самое почётное место за столом для гостя, - так нам будет проще общаться.

Я прямо физически ощутил ту ненависть, с которой на пришлого чужака посмотрели сидящие за столом, среди которых были, как родственники герцога, так и просто его вассалы и прихлебатели.

Бернард опустил меня на стул и достал коробочку, в которой лежали мои столовые приборы, и положил на стол рядом с тарелкой серебряные ложку и вилку.

Изящная четырёхзубая вилка сразу привлекла внимание герцога.

- А это что у вас за странный предмет, сеньор Иньиго? – заинтересованно показал он на неё.

- О, ваша светлость, ввиду своей телесной немощи, - спокойно сказал я, беря её в руку и передавая её ему, - мне сложно орудовать ножом и ложкой, так что пришлось подсмотреть кое-что у арабов и переделать предмет под себя. Ей очень удобно накалывать и подбирать еду с тарелки. Хотите попробовать?

- Да! Мне всегда нравится узнавать, что-то новое, - тут же согласился он и когда принесли первые блюда с мясом и тушёными овощами, я ему только один раз показал, как нужно делать и дальше он уже сам, стал всё успешнее и успешнее справляться с нарезанием и поглощением мясного рагу.

- Это просто удивительно! – он перевёл на меня удивлённый взгляд, - как просто и удобно!

Я поманил к себе Бернарда, который подошёл и протянул мне весь чехол, где лежали три комплекта вилок и ложек. Я показал передать его герцогу Браганса.

- Ваша светлость, - сопроводил я словами его жест, - если вам понравилось, то примите от меня этот скромный подарок.

- С радостью его принимаю, сеньор Иньиго, - не стал он отказываться, а взяв новый комплект тут же попробовал вилку на жареной птице, с радостью ребёнка, познающего новое и с лёгкостью её разделал, используя вилку в правой, а нож в левой руке.

- Просто потрясающе! – старик изумлённо посмотрел на меня, когда ему с лёгкостью удалось отделить лучшие кусочки мяса без особых проблем.

- И руки остаются чистыми, - скромно улыбнулся я ему, - для настоящего мужчины это конечно может быть небольшим плюсом, но когда вторая твоя рука лежит на ноге красивой девушки…

Герцог снова весело рассмеялся.

- Ой сеньор Иньиго, вы сегодня просто порадовали моё сердце, - он отложил приборы, и с улыбкой посмотрел на меня, - расскажите ещё про свои приключения в Аликанте, архиепископ также рассказывал, что у вас там есть весьма впечатляющие деревья с висельниками на них.

Я скромно улыбнулся и начал рассказ с того, как король Альфонсо V перехитрил меня, вручив графство, которое не платило налоги и как я с этим всем разобрался, но разумеется без подробностей про продажу христиан и прочее. Но даже повествований о Скале Влюблённых и особенно прощального вечера с теми, кто решил украсть мою женщину из моего города хватило, чтобы герцог хохотал как безумный, дрыгая при этом ногами.

- Сеньор Иньиго, стойте, прекратите! – хохотал он, махая руками и вытирая слёзы с глаз, - я не могу больше смеяться!

Я, скромно улыбаясь, закончил рассказ и театрально ему поклонился.

- Скала Влюблённых, - продолжая смеяться, он весело посмотрел на меня, - и что она теперь так и называется?

- Конечно, кто бы посмел её переименовать, - цинично заметил я, вызвав у него новую волну смеха.

- Ох, сеньор Иньиго, - старик вытер слёзы с глаз, - моя большая благодарность за этот прекрасный обед, я давно не получал такого удовольствия от беседы.

- Я всегда к услугам вашей светлости, - улыбнулся я и ещё раз поклонился ему.

- К сожалению, у меня намечено на сегодня ещё куча встреч, - герцог с сожалением посмотрел в окно, где солнце переходило за полдень, - но на ужине прошу вас присоединиться к нам.

- Конечно ваша светлость, для меня это тоже полезно, общение с таким опытным дворянином, к советам которого прислушивается сам король, - ответил с поклоном я, поскольку это было правдой. Более того, я понимал, что слухи о том, что мы обедали вместе с герцогом Браганса уже весьма скоро разойдутся по городу. Самое то, чтобы обо мне услышали нужные уши, когда я приду к ним со своим вопросом о кораблях.

Глава 7

Оставшиеся дни до встречи в королевском дворце я провёл, не выходя на улицу, поскольку много учился, поражая священника скоростью впитывания знаний. Но даже без того, чтобы я ходил по магазинам, деньги всё равно уходили словно вода в песок, ведь на мне было обеспечение отряда в четыреста пятьдесят человек.

Прикрывая постоянной занятностью и учёбой своё не очень хорошее финансовое состояние, я старался этого не показывать на обедах и ужинах с семьей Браганса. Правда рядом скучала и Паула, которая хотела развлекаться и ходить по магазинам, а вместо этого вынуждена была сидеть в четырёх стенах и выслушивать тех, кто прославлял её красоту, надеясь на милость красавицы. Таких во дворце набралось аж четверо и Паула не стесняясь гоняла их себе за подарками и уже обзавелась четырьмя недешёвыми драгоценностями.

Так что, когда настала пора наряжаться к поездке в королевский дворец, она словно надоедливая пчела жужжала вокруг меня, спрашивая, что ей лучше надеть.

- Сеньор Иньиго, а мне нужно будет кого-то соблазнить на этом вечере? – кокетливо поинтересовалась она у меня, - думаю надеть платье с открытыми плечами.

- Посмотрим, - пожал я плечами, - пока таких планов не было.

- Ну сеньор Иньиго, - она надула губы, - а если мне нужно будет кому-то дать? Для этого нужно будет одевать другое платье.

Я повернул голову к ней, молча поманил пальчиком, и когда она подошла ближе и наклонилась, я цепко схватил её за ухо и с силой его выкрутил.

- Ай-ай, сеньор Иньиго, больно же! – тут же заверещала Паула, из глаз которой от боли брызнули слёзы.

- Ты эти свои аликантские замашки дорогой проститутки, - мирно и спокойно говорил я, выкручивая её ухо сильнее, - давай уже забывай. Ты теперь девушка из приличного рода, и ни о каких «дать» вообще не должна думать. Как дворянка ты должна намекать, давать надежду, но не более того. Так что ещё раз услышу нечто подобное, пеняй на себя. Понятно?

- Ай, ну больно же сеньор Иньиго! – плакала она, когда покивав, заверила меня, что поняла и больше так не будет говорить.

- Так-то лучше, - отпустил я её многострадальное ухо и Паула убежала к зеркалу, смотреть на урон, который нанесли мои пальцы её нежной части тела.

Вернулась она, прикрывая красное ухо рукой, сердитая и обиженная.

- Могли просто сказать, - пробурчала она, видя, что я никак не реагирую на её обиду.

- Так до тебя быстрее дойдёт, - я спокойно посмотрел на неё, - и заканчивай уже гадить в доме, где мы живём, нам ещё поединков за тебя не хватало. Верни всем мужчинам драгоценности, что тебе подарили, сказав, что опекун нашёл тебе мужа, так что ты не сможешь подарить пылким сердцам надежду, а просто так терзать их души тебе не позволяет совесть.

Девушка иронично посмотрела на меня, затем тяжело вздохнула, посмотрела на меня жалобно, но видя мой спокойный взгляд, спорить не стала

- Вы бываете порой таким жестоким, сеньор Иньиго, - жалобно сказала она.

- Просто Иньиго, - спокойно уточнил я, решив, что после кнута, можно было дать ей и пряник.

Настроение девушки с позиции «горе» мгновенно поменялось в состояние «счастье» и она, забыв о ссоре бросилась ко мне, засыпая моё лицо поцелуями.

- Всё, хватит, - стал вскоре отбиваться от неё я, - Паула, прекрати!

- Иньиго, я сегодня самая счастливая девушка в мире! – мне глаза в глаза посмотрел её сверкающий восторгом карий взгляд.

- Иди одевайся, скоро нам выезжать, - пробурчал я, хотя конечно её нежные прикосновения и поцелуи были просто приятны, даже если я в силу возраста не мог на это никак реагировать.

***

При полном параде мы вышли в зал, где нас уже ждал Фернанду де Браганса, тоже одетый весьма элегантно и дорого.

- Сеньор Иньиго, - он улыбнулся мне и поклонился Пауле, - сеньорита Паула, вы как всегда великолепны.

- Благодарю вас сеньор Фернанду, а вы как всегда галантны и приятны, - услышал я её ласковый голос, от которого у меня самого мурашки по спине пробежали. Мужчина так и вообще поплыл, так как был одним из тех, кто ухаживал за Паулой, хотя и был к этому времени уже женат и имел детей.

Она протянула руку и Марта, идущая позади нас, протянула ей пенал, и девушка подала его Фернанду.

- Прошу простить меня, сеньор Фернанду, - продолжила она, возвращая ему подарок, - но сеньор Иньиго сообщил мне сегодня, что нашёл мне жениха. Так что я хоть и испытываю к вам симпатию, но прошу принять ваш подарок обратно, я не хочу показаться вам меркантильной особой, которой от мужчин нужны только деньги, теперь, когда моё будущее определено.

Глаза Фернанду расширились, он упал перед ней на одно колено прямо в своём красивом костюме.

- Сеньорита Паула! Вы ангел доброты, порядочности и честности, - влюблённым взглядом посмотрел он на неё, но пенал с драгоценностью всё же взял, хоть и рассыпался в куче комплиментов девушке.

Но судя по её виду она явно рассчитывала, что он попросит её оставить подарок у себя и готовилась уговаривать меня оставить его, а тут случился подобный облом, после которого я явственно видел, как Фернанду де Браганса в её глазах полностью исчез, как человек, который ей интересен. Это подтвердилось, когда мы вышли на улицу и она буркнула себе под нос одно слово, подтвердившее мои догадки.

- Жмот.

Но когда мы сели в повозку и к нам присоединился он сам, девушка была с ним по-прежнему мила и предупредительна. Настоящий хамелеон. К сожалению или к счастью, он сам этого не понял, поэтому веселил её и был очень учтив.

Их фальшивую идиллию разрушил я, заговорив о делах.

- Я как понял сеньор Фернанду, меня представят Его высочеству Афонсу? – поинтересовался я у него.

- С большой уверенностью да, сеньор Иньиго, - переключился он на меня, - дедушка сказал, что Его высочество, был вами весьма заинтересован.

- Есть какие-то правила, какие мне нужно знать, как иностранцу?

- Правила разговора с правителями всегда одно, сеньор Иньиго, - улыбнулся мне Фернанду, - не лезть на рожон и говорить много комплиментов.

- О, ну это я могу, - рассмеялся я, - у меня большой опыт общения с королями.

- Тогда не думаю, что у вас будут проблемы, - кивнул он.

- Когда лучше подойти к инфанту Энрике? – продолжил я спрашивать его о самом важном для себя.

- Лучше в начале вечера, сеньор Иньиго, - задумавшись ненадолго, ответил Фернанду, - он редко когда остаётся даже до середины приёма, его мало интересуют придворные дела, как впрочем и вообще любые другие дела, кроме моря.

- Это правда, что его иногда называют прозвищем «Мореплаватель», хотя он сам никуда не плавает?

- Да, но это больше шуточное прозвище сеньор Иньиго, - улыбнулся Фернанду, - инфант Энрике действительно хотя сам никуда не плавает, но является меценатом и организатором всех морских экспедиций последнего десятилетия по изучению западного Африканского побережья. Рекомендую вам не упоминать это прозвище в его присутствии.

- Благодарю вас, сеньор Фернанду, - склонил я голову, - хочу также сказать, что бесконечно благодарен вам и вашему роду за то гостеприимство, которые вы мне предоставили и надеюсь, что однажды смогу отблагодарить вас схожим радушием.

- Мир очень тесен, сеньор Иньиго, - мужчина пожал плечами, - я уверен, что так оно и будет.

За разговорами, мы вскоре подъехали к замку, являющемуся королевской резиденцией и носившего название «Святого Георгия» и были далеко не первыми, кто приехал на вечер. Десятки повозок, всадников и сотни слуг, суетящихся, чтобы всем помочь пройти внутрь, всё это бросилось мне в глаза и когда Бернард вынес меня из повозки, к нам подбежало сразу два слуги, узнавших Фернанду де Браганса.

- Сеньор Фернанду, рады вас видеть, - один из них низко поклонился нашему спутнику, - а его светлость удостоит нас своим визитом? Для него выделено место рядом с Его высочеством.

- Вряд ли, - задумчиво покачал головой Фернанду, - дедушка по крайней мере ничего мне не говорил об этом.

- Тогда мы вам покажем, куда вы можете сесть, - слуга поклонился ему ещё раз, затем мне, и повёл нас внутрь.

Я разумеется привлекал к себе сотни взглядов, Паула ещё больше, но никто не подошёл, видя, что мы рядом с Фернанду де Браганса. А вот когда мы оказались в огромном зале, где было весьма душновато из-за тысяч горящих свеч, к нам потянулись первые паломники из числа молодых людей и мужчин.

- Сеньоры, - парень лет двадцати, в красном костюме, поклонился сначала Фернанду, затем мне и заинтересованно посмотрел на Паулу, - сеньорита.

- Его сиятельство Иньиго де Мендоса, - обратился ко мне Фернанду, показывая, что они хорошо знакомы с подошедшим, - позвольте представить вам сеньора Пауло Брагу.

- Ваше сиятельство, - поклонился мне парень, но его взгляд был прикован только к Пауле.

Я холодно кивнул, приветствуя чужого знакомого.

- Сеньорита Паулой Джудиче, позвольте представить вам сеньора Пауло Брагу, - Фернанду соблюдая этикет, представил парня и Пауле.

- Все наши друзья с Фернанду говорят, что вы ваше сиятельство, словно сказочный дракон, заточили прекрасную принцессу в высокой башне, - с улыбкой обратился ко мне юноша, - и никого к ней не подпускаете.

- Досужие слухи, сеньор Пауло, - я мягко улыбнулся ему, несмотря на явную провокацию, - если у любого мужчины чистые помыслы и знатный род, мой дом всегда открыт для предложений руки и сердца сеньориты Паулы.

Мои слова «утром свадьба, вечером секс» весьма сильно охладили его пыл, но недостаточно для того, чтобы он совсем отстал.

- Вы тогда разрешите ваше сиятельство, если сеньор Фернанду представит остальных наших друзей, сеньорите Пауле? – сделал он вторую попытку, - слухи о её красоте были даже слегка приуменьшены и кто знает, может быть она рассмотрит среди отпрысков знатных родов того, кто окажется ей по душе.

- Прошу вас, сеньор Иньиго, - к его просьбе присоединился и сам Фернанду де Браганса, явно мечтая поскорее оттащить Паулу от «злого дракона», коим меня тут недавно окрестили.

- Как я могу противиться такому напору молодости, - вздохнул я, разрешая и тут же счастливые мужчины увели Паулу к большой такой кучке двадцати-тридцатилетних дворян, где я прямо физически увидел, как слюни похоти стали растекаться по полу, грозя затопить весь зал, при одном только приближении к ним девушки.

- Остро не хватает нам сейчас, сеньора Аймоне, - заметил тихо Бернард, - обычно он выступал щитом и отгонял от Паулы всех этих щенков.

- Мой просчёт Бернард, - вздохнул я, - нужно было брать его с собой, Марта не сильно спасёт её, если кто-то начнёт настаивать на своих чувствах.

- Ну хотя бы она не одна, - не согласился со мной швейцарец, поскольку Марту я нарядил тоже и приставил к Пауле, как это и было положено для девушки её положения. Конечно, я видел, что рядом с другими девушками на вечере кружились родственники, мамы и другие зоркие блюстители их чести, мне же пришлось рассчитывать только на Марту, поскольку никому другому я не доверял, да и некого было больше просить о сопровождении девушки. Так что повариха, бледная от волнения, сейчас стояла позади Паулы и ничего не понимая из ведущихся на латыни разговоров, испуганно периодически смотрела в мою сторону, пришлось её даже успокоить кивком, что я сам всё вижу и ей достаточно только меня позвать.

- Иньиго! - услышал я знакомый голос, и когда Бернард повернулся, разворачивая меня, то я увидел подходящих ко мне двух священников в сане архиепископов.

- Ваше преосвященство, какой сюрприз! – притворно ахнул я, и низко ему поклонился, - какая радость встретить соотечественника в пусть и прекрасном, но чужом городе.

Каррильо де Акунья протянул мне руку, и я без особых колебаний поцеловал его перстень, поскольку мы с ним не были врагами, а выразить ему уважение при свидетелях было нелишним. Второй священник с большим интересом смотрел за нашим разговором, и Каррильо де Акунья представил меня ему.

- Архиепископ Луиш Анес, генеральный викарий архиепископа Лиссабона, позвольте познакомить вас с моим хорошим знакомым, графом Иньиго де Мендоса.

Я поклонился священнику.

- Много слышал в Риме о кардинале-дьяконе Жаке Португальском, - тут же соврал я, поскольку это имя узнал только вчера от своего учителя, когда стал узнавать кто вообще заведует душами паствы в городе, - приятно познакомиться с его правой рукой.

Архиепископ мягко улыбнулся и тоже протянул мне руку, и я тут же поцеловал и его перстень, выражая свою покорность.

- Сеньор Каррильо был прав, есть ещё в Кастилии молодёжь, ценящая старость, - ответил он.

- Как иначе ваше преосвященство! – ахнул я, и перекрестился, - мои учителя свет гуманитарных наук, только у таких опытных людей можно этому научиться.

- Да, и кто же ваши наставники, молодой человек? – поинтересовался у меня архиепископ, явно несильно рассчитывая услышать знакомые имена, но я, разумеется, зашёл с козырей.

- Кардиналы Хуан де Торквемада, Виссарион Никейский, Латино Орсини, Просперо Колонна, Родриго Борджиа, - быстро перечислил я своих знакомых кардиналов.

Глаза старика широко распахнулись.

- Они ваши наставники? – переспросил он, словно не веря моим словам.

- Иньиго долго жил в Риме, Луиш, - Каррильо снисходительно похлопал его по плечу, - так что круг его знакомств весьма обширен.

- Это правда, ваше преосвященство, - поклонился я ему, - недавно я побывал во Флоренции, где познакомился с архиепископом Антонином Пьероци, мы так чудесно с ним поужинали и я узнал от него столько многого! Мы молились с ним целую ночь!

Тут даже Каррильо де Акунья оказался удивлён, словно заново посмотрев на меня.

- Ты не рассказывал мне об этом Иньиго, - мягко попенял мне он.

- Ой, ваше преосвященство, я же был там по банковским делам и больше общался с Козимо Медичи, - продолжал я сыпать именами, от которых у нового моего знакомого архиепископа едва не начался дёргаться глаз, - так что просто забыл вам об этом упомянуть.

- Ваш друг сеньор Каррильо, мне начинает всё больше нравиться, - священник очень заинтересованно посмотрел на меня, и видимо разглядел-таки серебряный пояс, который был на мне надет, - вы не откажитесь со мной поужинать, сеньор Иньиго? Я бы хотел услышать от вас рассказ о ваших путешествиях.

- Я бы сам с удовольствием их послушал, - тут же сказал и архиепископ Толедо, - ведь как оказывается, Иньиго не всё мне рассказал о своих путешествиях.

- Когда вам будет обоим удобно, ваши преосвященства? – тут же схватился я за эту ниточку, поскольку никогда ещё лишними, знакомства для меня не были, - я сейчас пользуюсь гостеприимством герцога Браганса, но не думаю, что он будет против, ещё двух гостей, да ещё и таких, как вы.

- А, вот кстати и он сам, - Каррильо де Акунья показал куда-то мне за спину, и Бернард повернул меня туда, чтобы я увидел, как герцог и правда появился в двери зала в сопровождении сына, и увидев меня, рядом с двумя архиепископами, без колебаний направил к нам свои шаги.

- Ваша светлость, - ему низко поклонился один я, архиепископы лишь кивнули.

- Я почему-то не удивлён, увидев нашего маленького графа рядом с уважаемыми людьми, а не вон там, - он показал на толпу молодёжи, где вокруг Паулы образовалось уже целое озеро от вытекающих слюней юношей пубертатного периода, а также их отцов.

- Граф пообещал нам рассказ о своих путешествиях, - с улыбкой посмотрел в ту сторону Луиш Анес и вернулся взглядом к нам.

- Ваша светлость, я не буду слишком нагл, если попрошу вас о ещё одном одолжении? – молитвенно сложил я руки, обращаясь к герцогу Браганса.

- Каком же, сеньор Иньиго? - улыбнулся мне по-доброму старик.

- Можно я устрою встречу с архиепископами в вашем доме? – попросил я, - я не знаю мест более достойных для этого, да и ваши слуги всегда так предупредительны, что не стоит даже пытаться искать место для ужина лучше, чем в ваш дом, конечно всё по моему скромному мнению.

Похвала, даже такая небольшая была приятна любому, а уж сказанная в присутствии сразу двух архиепископов, заставила герцога с благодарностью посмотреть на меня.

- Сеньор Иньиго давайте договоримся, - мягко ответил он, - если вы захотите с кем-то встретиться, можете это впредь делать, не спрашивая моего разрешения, поскольку оно у вас есть на всё время, что вы у меня гостите.

- Ваша светлость! – ахнул я, всплеснув руками, - я у вас в вечном неоплатном долгу!

- И к тому же, - улыбнулся он, - я воспользуюсь правом хозяина дома и присоединюсь к вашей встрече, вы ведь не будете против?

Он обратился к священникам, а те тут же заверили его, что, разумеется, нет. Моего мнения, конечно, никто спрашивать не стал и было понятно почему. Не дорос ещё.

Слева от нас послышался незнакомый мне властный голос.

- Какую невероятно странную компанию я вижу сеньоры: герцог Браганса, архиепископ Лиссабона, архиепископ Толедо и неизвестный мне юноша. Надеюсь, вы устраиваете заговор сеньоры? Иначе я даже не могу представить себе, что вас может всех объединять.

Мы синхронно повернулись в ту сторону, откуда к нам подошли и я даже без подсказки, по золотой короне на голове человека, который сказал эти слова понял, кто передо мной. Я тут же низко поклонился и показал Бернарду сделать то же самое, только чтобы он не выронил меня из рук при этом.

- Ваше высочество, - герцог даже не наклонил голову обращаясь к королю, показывая всем, какой высокий статус он здесь имеет, - разумеется нас объединяет вера и любовь к вам и этому королевству, об этом мы и разговариваем с нашими кастильскими знакомыми.

- С архиепископом Толедо я знаком, а кто этот юноша? – король заинтересованно посмотрел на меня.

В зале, когда говорил король становилось очень тихо, а я ощутил, как на меня устремилось сотни взглядов.

- Мой гость, граф Иньиго де Мендоса, Ваше высочество, - представил меня королю герцог.

- А-а-а, это о нём вы тогда разговаривали в моём кабинете, - кивнул король, заинтересованно меня разглядывая, - когда я освобожусь, прошу тебя Афонсу, проводи ко мне графа, я хочу задать ему один вопрос.

- Разумеется Ваше высочество, - кивнул ему герцог.

Король, больше не обращая на меня внимание, пошёл дальше по залу, чтобы сесть на трон, вслед за ним пошли и остальные мои собеседники, оставляя меня одного с Бернардом.

- Мне кажется я похудел сразу на несколько килограмм, сеньор Иньиго, - тихо признался мне швейцарец, - я впервые в жизни чувствовал на себя столько внимания.

- Представь теперь, каково Пауле, - хмыкнул я, увидев, как девушка, вскружив голову всем, возвращается с Мартой ко мне, и к общему неудовольствию мужчин, встала к ним спиной, показывая тем самым, что занята.

- Если бы вы разрешили сеньор Иньиго, уже завтра я была бы замужем, - вздохнула она, - я получила сразу пять предложений.

- Боюсь дорогая, уже к вечеру они растают как дым, когда эти мужчины расскажут главам своих родов о своих желаниях, - я был более прагматичен, чем она, - можем с тобой поспорить, что уже завтра утром они откажутся от своих слов.

Паула вздохнула.

- Ну по крайней мере пять минут назад, они все заверяли меня, что жить не смогут без моего присутствия рядом с собой.

- С этих можешь трясти подарки, - разрешил я, - также разрешаю походить с самыми активными на свидания в присутствии конечно Марты и сеньора Аймоне, посмотрим, как их слова будут расходиться с делом, но помни наш с тобой сегодняшний разговор.

Паула иронично посмотрела на меня.

- Сеньор Иньиго, у меня до сих пор болит правое ухо, и я не хочу, чтобы ещё и второе подверглось схожим мучениям. Так что кроме томных вздохов и ласковых взглядов, никто больше от меня ничего не получит.

- Молодец, - улыбнулся я ей, - ты просто умница у меня.

Молодая девушка от нехитрой похвалы расцвела и заверив меня, что опустошит все кошельки, снова отправилась к толпе мужчин и юношей, которые встретили её возвращение радостным гулом.

Глава 8

К чести Фернанду нужно сказать, что он вырвался из круга своих друзей и сдержал обещание, когда подвёл познакомить меня с глубоким стариком за шестьдесят, который сидел в окружении всего лишь трёх молодых людей, остальные дворяне его явно старались избегать.

- Сеньор Энрике, разрешите побеспокоить вас? – низко поклонившись, Фернанду де Браганса подвёл меня к этой группе людей.

- Да Фернанду, конечно, - старик явно знал его, поскольку назвал просто по имени.

- Гость дедушки, граф Иньиго де Мендоса, хотел познакомиться с вами, - представил он нас друг другу.

Инфант заинтересованно посмотрел на меня.

- Я видел вас недавно рядом с королём, сеньор Иньиго, - обратился он ко мне, - у вас какие-то дела в Португалии?

- Боюсь все мои дела зависят от одного человека и этот человек вы, сеньор Энрике, - я низко поклонился ему, - и поскольку, зная, что вы очень заняты, я бы хотел всего одну минуту вашего времени, но наедине.

- Всего минуту? – удивился он, - вы так в себе уверены?

- Скорее уверен в вас, сеньор Энрике, - улыбнулся я ему, явно его интригуя.

- Сеньоры, прошу оставьте нас, - попросил он своих спутников, а я поблагодарив Фернанду за помощь, отпустил и Бернарда тоже, оставшись рядом со стариком наедине.

- Ваша минута пошла, сеньор Иньиго, - улыбнулся он мне, явно не очень понимая, чем я могу его заинтересовать.

Я же, молча протянув руку, взял кусок хлеба с блюда, макнул его в рагу и прямо по скатерти стал вести линию северного побережья Африки начиная от самой восточной части, затем по линии Средиземного моря до Гибралтара, а затем спускаясь на юг по западному побережью.

И если сначала Энрике удивлённо смотрел за тем, как я, макая хлеб в мясное рагу пачкаю скатерть, то по мере появления на ней знакомых ему контуров, над которыми он явно сидел сотнями и тысячами бессонных ночей, его взгляд становился всё острее и острее.

Макнув последний раз, я довёл линии до изученного португальцами места, затем поднял взгляд на старика.

- Мне нужны четыре каравеллы, сеньор Энрике, - тихо сказал я, не отнимая хлебный мякиш от стола, - за это я готов дать вам то, что не купить за деньги.

- Откуда у вас эта информация? – сглотнув ком в горле, также тихо спросил он меня.

- Человечество гораздо раньше, чем мы думаем, исследовало мир, - я пожал плечами, - мы лишь сейчас познаём то, что было давно забыто.

Он явно знал об этом, поскольку его взгляд прояснился.

- Вы историк? – поинтересовался он.

- В первую очередь путешественник, как и вы, сеньор Энрике, - ответил я чистейшую правду, - и которому позарез нужны корабли.

- У вас нет денег на постройку своих? – хмыкнул он.

- Есть, - соврал я, - но нет времени и к тому же, я прекрасно понимаю, что не смогу в одиночку разведать то, что узнал. А вот вы сможете, обеспечив себе всеобщее признание, а главное память потомков, как великий исследователь морей и океанов.

- Как многое вы знаете? – он посмотрел на линии западного побережья, которые я нарисовал.

- Мне нужно всего четыре каравеллы, сеньор Энрике, - улыбнулся я ему, - а не целая флотилия.

Его глаза расширились.

- Я могу заплатить вам, - быстро сказал он.

Мне хоть и нужны были деньги, но не признаваться же ему в этом.

- Как вы измерите горы золота, тонны слоновой кости и сотни тысяч рабов, которые получит Португалия и вы, благодаря этим сведениям, сеньор Энрике? – удивился я, - как это оценить в деньгах? К тому же, я ведь и сам, когда подрасту, могу получить это, поскольку информация о побережье есть только у меня. Я позаботился об этом и уничтожил те свитки, которые содержали эту информацию.

- Минута вышла, сеньор Иньиго, - задумчиво ответил мне старик, - предлагаю продолжить этот разговор в моём доме сегодня, после этого вечера. Мне тяжело скрыть, насколько ваша информация для меня важна, к тому же, вы явно не наивный юноша, который не понимает, чем владеет.

- О, я могу продать это кому угодно, сеньор Энрике, - согласился я с ним, - мои соотечественники, турки, французы, венецианцы, да что там говорить, даже арабы заплатят мне за это очень много.

- Почему же вы тогда пришли ко мне? – он внимательно посмотрел на меня.

- Родственная душа, сеньор Энрике, для меня не пустой звук. Я с детства грезил путешествиями, морем, но посмотрите на меня, - я провёл рукой по своему телу, - где я и где дальние переходы, когда я даже в повозку не в состоянии самостоятельно забраться.

Старик тяжело вздохнул, мои слова явно задели его за живое.

- Приезжайте ко мне, как только освободитесь сеньор Иньиго, я буду вас ждать с договором и кораблями, - сказал он, поднимаясь из-за стола и просто рукой растерев линии на скатерти, чтобы скрыть мой рисунок.

К удивлению своих спутников, он сказал, что они уходят и правда вскоре покинул вечер, никому больше ничего не сказав. Я же направился ближе к Пауле, где оказывается уже обсуждали три судебных поединка, на которых юноши будут решать, кто первый пойдёт с девушкой на свидание.

Ко мне подошёл Фернанду, и тихо сказал.

- Дедушка попросил провести вас к нему.

Я кивнул и показал Бернарду следовать за мужчиной, который проведя нас по коридору, рядом с залом, где мы находились, завёл в небольшую комнату, в которой сидели: герцог Браганса, король и ещё два незнакомых мне старика. Бернарду показали посадить меня в кресло и выйти, что он и сделал.

Я внимательно посмотрел на странную компанию.

- Всего один вопрос к вам, сеньор Иньиго, - сказал герцог Браганса, - насколько плох Каликст III? Только постарайтесь отвечать, максимально придерживаясь полученным из Рима данным своих источников, а не собственным размышлениям и догадкам. На кону слишком большие ставки для этого.

Я закрыл глаза, сделав вид, что задумался и затем минуту так посидев, снова открыл их и спокойно сказал.

- Папа вряд ли доживёт до конца этого года.

- Это ваш последний ответ, сеньор Иньиго? – герцог Браганса был задумчив.

- Да, ваша светлость.

- Это всё, что нас интересовало, - ответил он и показал, что я могу позвать Бернарда и быть свободным.

Поклонившись всем, я безропотно дал себя вынести из комнаты, где явно принималось какое-то решение.

***

- Вы слышали его, Ваше высочество, - герцог повернулся к королю, когда маленького графа вынесли из комнаты, - его слова подтверждаются сведениями и от моих источников. Папа очень плох.

- Планируем тогда сразу поход на Танжер? – задал вопрос король своим советникам.

- Да Ваше высочество, мы потратили слишком много денег, чтобы после смерти папы просто распустить такую флотилию, - кивнул один из стариков.

- Тогда тянем до последнего с Крестовым походом, и ждём смерти папы, упокой господь его душу, - ответил король.

- Слушаемся Ваше высочество, - подтвердили все советники его слова.

***

Едва я вышел с весьма странного совещания, как тут же забрал Паулу, извинился перед Фернанду, что вынужден покинуть вечер раньше планируемого и спросив дом, где проживает инфант Энрике, сразу отправился к нему на встречу, поскольку это было самое важное и ради чего я прибыл, собственно говоря, в Португалию.

Когда я появился на пороге его дома, старик хмыкнул.

- Вы заинтересованы в кораблях не меньше, чем я в карте. Зачем вам они?

- Перевозка денег, - тихо сказал я, - я не могу доверить это никому, кроме как собственным людям.

- Вы банкир, - он спокойно кивнул и показал Бернарду, куда он может меня посадить, и затем сесть в углу комнаты, чтобы не слышал наш разговор.

Когда мы снова остались одни, инфант пододвинул мне уже подписанную им купчую, где было написано, что он продаёт мне четыре корабля, полностью снаряжённых и готовых к походу, всего за один флорин.

Я удивлённо посмотрел на него.

- Я спросил о вас, - улыбнулся он, - данные вам рекомендации от людей, кому я доверяю, меня вполне устроили.

- Что же, - я поставил в купчей свою подпись, забрал её и пододвинув второй пустой лист, нарисовал уже то, что отрисовал тогда на столе в зале королевского дворца и затем довёл линию до самого юга, где нужно было поворачивать на восток, но я этого делать не стал, поскольку то, что есть водный путь в Индию, здесь до путешествия Васко де Гамма никто не знал. Разбазаривать такую информацию просто так было бессмысленно.

- То с какой уверенностью и точностью вы ведёте линию побережья, полностью совпадающей с изученными мной уже участками, наталкивает меня на мысль, сеньор Иньиго, что вы и правда знаете очень многое, - он посмотрел на меня внимательно, - я куплю у вас один сантиметр береговой линии за тысячу флоринов.

Прикинув сколько это будет, я пожал плечами.

- Это будет примерно сорок тысяч флоринов сеньор Энрике, а как я уже говорил, я не настолько нуждаюсь в деньгах, чтобы продавать информацию за столь смешные деньги.

Он задумчиво на меня посмотрел, затем поднялся и подошёл к сундуку, который стоял недалеко от стола. Сняв с шеи ключ, отпёр замок и поднял крышку, показав, что он полон кожаными мешочками. Взяв один такой, он вернулся и положил его передо мной. Я потянулся, развязал и блеск золотого песка бросился мне в глаза.

- Это добыча с последнего похода, - кратко прокомментировал он, показав на сундук, - и она ничто для меня, поскольку единственное что меня по-настоящему тревожит, доживу ли я до того момента, когда смогу полностью исследовать Африку.

- С полной картой возможно успеете, - согласился я с ним, - не нужно будет тратить кучу денег и времени на экспедиции, которые шаг за шагом исследуют побережье.

- Я не знаю сколько здесь, ещё сам не считал, но отдам весь этот сундук вам сеньор Иньиго, если вы дадите мне карту и своё слово, что больше никому не продадите эту информацию, - он остро посмотрел на меня.

- Я её и вам-то не собирался продавать, - хмыкнул я, - рассчитывал лишь на четыре корабля и кусочек побережья. Но прекрасно понимая, насколько это важно для вас, не только дам слово, но и оставлю вам расписку об этом.

- Мне достаточно будет вашего слова, - улыбнулся он моим словам, - у вас слишком хорошие поручители, мне рекомендовал верить вашему слову сам герцог Браганса, а я уже забыл, когда он говорил подобные хорошие слова хоть о ком-то, уж за последние лет пять так точно.

- «Похоже мне нужно будет найти герцогу достойный подарок, - подумал я про себя, - он сильно помог мне в разговоре с инфантом».

- Своей бессмертной душой, я клянусь вам, что никто до самой вашей смерти сеньор Энрике не узнает от меня ничего о побережье Африки, - положил я руку на свой крест и произнёс клятву, которая его полностью устроила.

- Тогда, сеньор Иньиго, прошу вас, - он отдал мне ключ от сундука и с жадностью посмотрел на лист бумаги.

Я взял перо, макнул его кончик в чернила и с картографической точностью вывел на листе всю Африку, не став правда указывать ничего более, особенно Мадагаскар, но и нарисованного ему хватило. Закончив работу, я посмотрел на старика, заметив, что он вытирает слёзы со своих глаз.

- Я знал! Я знал, что есть проход! – он со счастливым взглядом посмотрел на меня, - я знал это, но мне никто не верил!

- Боюсь, им придётся навсегда заткнуть рты сеньор Энрико, когда вы полностью оплывёте чёрный континент, - улыбнулся я, - моя помощь вам в этом закончена.

- Я благодарен вам сеньор Иньиго за столь ценный дар, - склонил он голову, - и я распоряжусь с ним с величайшей осторожностью.

- Тогда до встречи, сеньор Энрике, - я достал из кошеля один флорин, с улыбкой положил его на стол и позвал Бернарда, - и пусть господь хранит вас.

- Благодарю вас, сеньор Иньиго, - он как величайшую ценность взял карту и посыпав песком чернила, чтобы они не размазались, поместил её между двух пустых листов, убрав затем её в стол.

Мы с ним попрощались, и я поручил Бернарду и ещё десяти ребятам вытащить и погрузить в повозку тяжеленный сундук, полный золотым песком. Сколько он весил я не представлял себе, но явно много, поскольку пол повозки захрустел, когда его поставили на доски.

- Что в нём, камни, сеньор Иньиго? – тихо поинтересовался у меня Бернард, когда мы осторожно и медленно поехали обратно к дому герцога Браганса, боясь, чтобы повозка не разломалась под тяжестью золота.

- Почти Бернард, - хмыкнул я, не став ему пока рассказывать, что внутри сундука.

Глава 9

Когда мы вернулись и швейцарцы, обливаясь потом занесли сундук в мою комнату, я попросил позвать сеньора Аймоне и сеньора Альваро, которые жили в доме, который я снял для команд рыцарей-госпитальеров. Когда мужчины прибыли, я протянул сеньору Аймоне купчею на корабли, написанную естественно на латыни.

Прочитав то, что там было указано, его брови взлетели вверх.

- Четыре полностью готовых к дальнему походу и к тому же уже гружённых продовольствием каравеллы всего за один флорин? – госпитальер с искренним изумлением посмотрел на меня, - как это вообще возможно, сеньор Иньиго?

- Сила моего убеждения, сеньор Аймоне, - устало улыбнулся я ему, - она оказалась даже больше, чем я сам думал о ней.

- Это просто невероятно, сеньор Иньиго! - он качал головой, не веря в происходящее, - я не могу поверить.

- У меня к вам будет две просьбы, прежде чем вы завтра отправитесь в Сагреш принимать корабли и затем доставите их сюда, - хмыкнул я.

- Конечно сеньор Иньиго, всё, что угодно! – тут же заверил меня он.

- Сегодня уже поздно, но завтра рано утром, посетите пожалуйста всех тех ювелиров, которым вы с Паулой продавали мои драгоценности, - попросил его я, - выкупите все, которые они не успели продать.

- Конечно сеньор Иньиго, - кивнул он, - а какая вторая?

- Не говорите об этом самой Пауле, - улыбнулся я, - пусть это будет для неё сюрпризом.

Рыцарь мне с улыбкой поклонился, а я повернулся к заинтересованно смотрящему на это всё моему управляющему.

- А вы сеньор Альваро, завтра с утра постараетесь обменять часть того, что есть в сундуке на звонкую монету, и заодно поможете сеньору Аймоне с оплатой его походов по ювелирам, - обратился я к нему.

- Конечно, сеньор Иньиго, - поклонился он мне, - а что в сундуке?

Я снял с шеи ключ, вручённый мне Энрике Мореплавателем и передал его ему.

- Откройте и сами узнаете.

Он взял у меня ключ и мужчины отперев замок, открыли крышку, увидев множество кожаных мешочков. Развязав один из них, все ахнули и повернулись ко мне за ответами, которых у меня для них не было.

- Можете на меня так не смотреть, - усмехнулся я, - всё, что вам нужно знать, это то, что золото настоящее.

- Выставлю три кольца охраны, - вздохнул Бернард, оценив размер сундука, - но вы сеньор Иньиго, хотя бы предупреждали заранее о таком.

- Всем спасибо, - закончил я вместо ответа разговор, и потрясённые мужчины, закрыв сундук и вернув мне ключ поплелись из комнаты, тихо обсуждая, как и когда завтра встретятся, чтобы выполнить мою просьбу.

***

- Иньиго? – потягиваясь, Паула словно кошка вытянулась на кровати, - кто это с утра топтался у нас в комнате?

- Сеньор Аймоне с сеньором Альваро забирали тот сундук, о который ты ударилась вчера, - я смотрел на девушку и понимал, отчего вчера на приёме за неё схлестнулись парни и мужчины в одном общем порыве добиться её внимания. Тело Паулы, её лицо, всё было совершенно. Если бы ещё не белесые круглые шрамы на коже, от странных забав короля Неаполитанского королевства, то можно было бы сказать то она выглядела, как греческая богиня.

- Вы так смотрите на меня Иньиго, что я начинаю краснеть, - смутилась девушка, под моим изучающим взглядом, - или мне снять с себя сорочку, чтобы вы лучше меня рассмотрели?

Я скептически на неё посмотрел.

- Вы ведь знаете, что я полностью в вашем распоряжении Иньиго, - Паула внимательно посмотрела на меня, - я выполню всё, что вы захотите. Любой, кого я знаю, на вашем месте давно бы этим воспользовался.

- Я – не все, - моё хорошее настроение от её слов стало резко испаряться, и она это сразу почувствовала. Девушка быстро пододвинулась на кровати и подставила своё лицо под мою правую руку. Я даже против своей воли погладил её бархатистую кожу, сразу успокаиваясь.

- Простите Иньиго, простите, - она жалостливо посмотрела на меня, - болтаю с утра ерунду всякую.

Я не успел ответить, как в дверь постучали.

- Да? – сказал я, и внутрь заглянул Бернард.

- Сеньор Аймоне вернулся, сеньор Иньиго, - сообщил он, стараясь не замечать при этом лежащую рядом со мной Паулу в одной ночной сорочке.

- Зови его, - обрадовался я, и когда он скрылся, сказал уже Пауле.

- Оденься.

Она кивнула и позвала Марту, которая принесла её платье, и девушка встречала Великого госпитальера уже полностью одетая, сидя на стульчике и чинно попивая травяной настой.

Рыцарь вежливо постучался и вошёл внутрь, неся под мышкой две шкатулки, явно новые.

- Я сразу рассортировал всё, сеньор Иньиго, - обратился он ко мне, - у меня, к счастью, крепкая память, так что вроде бы ничего не напутал.

- Что это, сеньор Аймоне? – заинтересовалась Паула, стрельнув взглядом на большие шкатулки.

- Просьба сеньора Иньиго, - улыбнулся он ей, - не буду портить вам удовольствие, пусть он сам об этом вам расскажет.

Глаза девушки словно два прожектора перевелись на меня, заставив закашляться.

- Вы решили уже, сеньор Аймоне. когда выезжаете? – поинтересовался я у рыцаря.

- Да, сеньор Альваро купит нам к вечеру провизии в дорогу, телеги и лошадей, так что я планирую выступить завтра с первыми солнечными лучами. Хочется уже поскорей увидеть наши новые корабли.

- Тогда последняя просьба, - улыбнулся я, - откройте пожалуйста ту шкатулку из принесённых вами, где лежат мои драгоценности.

Под изумлённым взглядом Паулы он это сделал и заинтересованно посмотрел на меня.

- Какой перстень был самый дорогим, сеньор Аймоне? – поинтересовался я у него.

Рыцарь взял и показал мне красивый золотой перстень с огромным рубином.

- Этот, сеньор Иньиго.

- Я бы хотел, чтобы вы взяли его от меня на память об этой поездке, сеньор Аймоне, ваша помощь просто неоценима, - вежливо попросил я его.

Рыцарь беспомощно посмотрел на дорогой перстень, потом на меня.

- Начинаю понимать сеньор Иньиго, как вы смогли купить четыре корабля всего за один флорин, - тяжело вздохнув, он надел перстень на палец, - и благодарю вас за подарок, я знаю, какой ценой он достался вам, а значит и мне.

- Тогда жду вас обратно в Лиссабоне с четырьмя кораблями, - склонил я голову перед ним и он, тоже поклонившись вышел.

Едва дверь за ним закрылась, как Паула слетела со стула, перестав изображать из себя благовоспитанную сеньориту и бросилась к шкатулкам, открыв и вторую. Её шокированное лицо, когда она увидела почти все свои драгоценности, изрядно меня посмешило.

- Что это? Как это? - она тыкала своим миниатюрным пальчиком в драгоценности, ошеломлённо смотря на меня при этом, - мы же их продали.

Я спокойно пожал плечами.

- У меня появились средства, и я попросил сеньора Аймоне выкупить их обратно, я же знаю, как ты их любишь.

Девушка даже не заикнулась о том, что части драгоценностей в шкатулках нет, хотя со своего места я видел, что отсутствуют некоторые из моих подарков, что ещё больше укрепило меня в мысли о том, что нужно Паулу за примерное поведение побаловать походом по ювелирным лавкам Лиссабона.

Пока я об этом думал, девушка молча потянулась рукой к завязкам своего платья, что меня слегка обеспокоило.

- Так Паула! Спокойно! Дыши глубже! – командовал я, поскольку её взгляд, направленный на меня, начал откровенно пугать.

- Сеньор Иньиго, - раздался её хриплый, подёрнутый похотью голос, - если бы вы были хотя бы на лет пять постарше, то поверьте мне, сам господь вас бы сейчас не спас от меня.

- Я бы позвал охрану! - пискнул я, на что получил возмущённое фырканье, и верхняя часть её платья вернулось обратно на плечи.

- Можно я сегодня никуда не пойду? – попросила она, ложась на кровать и головой укладываясь мне на колени, - смотреть на эти похотливые рожи, после того, что вы для меня сделали, я просто не могу.

- Ты лежи сколько хочешь, а меня ждут уроки, - вздохнул я, сгоняя её левой рукой со своих ног, - к тому же нужно ещё придумать, что можно такого подарить человеку, у которого есть всё и разослать письма двум архиепископам, договорившись о дне совместного ужина.

- Иньиго?! - девушка изумлённо посмотрела на меня, - ваша левая рука!

- «Блин, спалился, - вздохнул я, поскольку сто дней, отведённых на её восстановление, истекли пару месяцев назад и всё это время, я втайне от всех её активно разрабатывал, не показывая, что она уже не так сильно трясётся, как раньше. А ведь примерно к маю у меня должны были восстановиться и ноги, мне ещё только предстояло подумать, как подать это окружающим, давно привыкшим к моей немощности».

- А что с рукой? – попытался прикинуться я дурачком.

- Она сильная! – Паула преодолевая моё сопротивление взяла левую руку в свои ладони, пощупала её, потрогала бицепс и затем возмущённо посмотрела на меня.

- Вы что, всё это время специально трясли ею, чтобы никто не заметил, что она восстановилась, как и правая?

- Ну не всё время, - возмутился я в ответ, - я всё же работаю над собой, чтобы стать нормальным. Так что, лишь недавно почувствовал, что могу ею управлять и стал делать те же упражнения, что и для правой руки. Как видишь, она и правда становится всё лучше и лучше с каждым днём.

- Как думаете, вы сможете когда-нибудь ходить? – на глазах Паулы появились слёзы, и она щекой прижалась к левой руке.

- Не исключаю такой возможности, - скромно сказал я, и сразу оказался в шквале поцелуев, обильно приправленных горячими слезами.

С трудом успокоив девушку, сказав, что это только мои предположения, а всё зависит от моих молитв и услышит ли их господь, я оставил Паулу в комнате чахнуть над вернувшимися к ней ценностями, а сам позвал Марту и Бернарда, чтобы одевали меня и несли завтракать.

***

- Сеньор Фернанду, - поймал я младшего Браганса на выходе из столовой, и мужчина повернулся, радостно мне улыбнувшись.

- Сеньор Иньиго, чем могу вам помочь? – поинтересовался он у меня.

- Его светлость очень мне помог в деле с кораблями, - вздохнул я, - сеньор Энрике благодаря рекомендациям герцога меня выслушал, и я хотел бы хоть как-то отблагодарить вашего дедушку за это, только у меня есть один вопрос. Что можно подарить человеку, у которого всё есть?

Фернанду выслушав меня, закатился в хохоте.

- Сеньор Иньиго, ваше чувство юмора меня просто поражает, - вытирая слёзы, ответил он минуту спустя, - вы, пожалуй, единственный человек, кто задумывается о таком, поскольку чаще всего люди дарят просто лошадей, оружие или драгоценности.

Я не очень понял, где и в каком месте я пошутил, поэтому решил уточнить.

- Ну что, по-вашему, ему понравится больше всего из подарков?

- Дедушка последнее время увлекается искусством, - Фернанду почесал задумчиво затылок, - но конкретных художников я не знаю.

- Благодарю вас за помощь, вы очень мне помогли, - я поклонился ему.

Он кивнув, пошёл по своим делам, а я попросил Бернарда найти дворецкого, у которого поинтересовался, где герцог хранит свои картины. Тот показал мне путь до огромного зала, где ими были завешены все стены. Осмотревшись, я увидел, что там были в основном животные, а больше всего нарисовано собак.

- Нужна помощь зала, - вздохнул я и отправился разыскивать ещё кого-то из мужчин Браганса. К сожалению в это время во дворце было хоть шаром покати, только женщины и слуги, хотя в одной из комнат я обнаружил девятилетнего ребёнка, который под присмотром нянек и одного взрослого мужчины, играл в солдатики, выстроив из их огромного количества большую батальную сцену.

- Сеньор, я не отвлекаю вас? - вежливо обратился я к ребёнку.

Тот изумлённо оторвал взгляд от солдатиков, затем увидев меня, поднялся с пола, сделал поклон по всем правилам и ответил.

- Ваше сиятельство, разумеется нет, чем я могу вам помочь?

Воспитание вскармливалось в детях дворян с молоком матери, так что его поведение если меня и удивило, так только тем, как хорошо он мне ответил.

- Мне нужна помощь мужчины рода Браганса, а никого сейчас во дворце нет, - я вежливо ему поклонился, - вы не могли бы мне помочь?

Девятилетний ребёнок поджал губы, прежде чем ответить.

- Если вас утроит бастард рода Браганса ваше сиятельство, то я с радостью готов вам помочь.

- Главное, чтобы в нём текла нужная кровь, - улыбнулся я, меняя опасную тему незаконнорождённости, - можно вам кое-что показать и задать пару вопросов?

Попросил я и он оставив игру, лишь бросил один взгляд на взрослого, который за ним присматривал и тот с явной любовью и гордостью за его поведение, кратко ему кивнул.

Мы прошли в тот зал, где я недавно был, я и показал ему на картины.

- Хочу сделать герцогу подарок, за его гостеприимство и помощь мне, но не хочу быть сильно банальным. Как думаете, ему понравится, если я подарю ему новую картину? Я вижу, что он увлекается живописью.

- Я понимаю, - серьёзно кивнул мне ребёнок, - если вы хотите его порадовать, то думаю правильным выбором будет заказать картину с изображением Алексо - это любимый охотничий пёс дедушки. Вон он на той картине и на той.

Мальчик показал пальцем картины, и я понял, что да действительно, этой собаки тут больше, чем остальных.

- Не будет большой наглостью с моей стороны, если вы нас с ней познакомите? – повернулся я к ребёнку.

- Да конечно, ваше сиятельство, - мой помощник показал рукой на север, - псарня здесь недалеко.

- Сеньор, можно вас попросить принести одежду для вашего сеньора? - я повернулся к тому взрослому, который молчаливо нас сопровождал, - на улице довольно прохладно, мне бы не хотелось, чтобы ребёнок заболел.

Он понимающе кивнул и вскоре меня и его одели, и мы направились к огромной псарне, которая и правда была неподалёку от дворца. Увидев нас, тут же к нам бросились псари и кланяясь, поинтересовались, чего изволят сеньоры.

- Приведите Алексо, - приказал мой сопровождающий и они бросились выполнять его приказ, вскоре приведя мощного, поджарого пса, который отряхиваясь от росы на своей шерсти, при виде меня и Бернарда сразу насторожился, но когда его позвал к себе ребёнок, радостно замотал обрубком хвоста и зашёл с того бока, где мы стояли со швейцарцем, отгораживая его от нас, видимо на всякий случай.

- Вот любимчик дедушки, - ребёнок потеребил огромную голову и посмотрел на меня, поскольку я тем временем запоминал собаку. Было понятно, что за то время, пока я нахожусь здесь, ни одному нормальному художнику я не смогу заказать нарисовать пса, а это значило, что нужно было это сделать самому. Благо, что грунтовка, холсты и краски были у меня с собой, приготовленные ещё во Флоренции моим учителем, и сейчас видимо настало время пустить их в ход, пока они окончательно не испортились.

- Благодарю вас, сеньор, - я поклонился ребёнку, - вы очень мне помогли.

Тот улыбнулся и стал играть с собакой, радостно упавшей на спину и дрыгавшей лапами, пока он чесал ей пузо.

- Чем можно порадовать вашего сеньора? – тихо спросил я у его сопровождающего, чтобы этого не слышал ребёнок.

- Сеньор Антониу уже год выпрашивает себе полный рыцарский доспех, ваше сиятельство, - вздохнул тот, - сеньор Фернанду даже снял мерки и раздумывает заказать его на следующий день рождения сеньора Антониу.

Я показал Бернарду снять один из своих перстней и протянуть его собеседнику.

- Вы ведь узнаете для меня имя мастера, который снимал мерки? – с улыбкой спросил я у португальца.

Перстень исчез в его руке, и он мне улыбнулся.

- Я водил сеньора Антониу к этому мастеру, так что могу назвать его имя прямо сейчас, ваше сиятельство.

- Сделаем тогда лучше, - улыбнулся я ему в ответ, - вы попросите сменить себя на этом посту, и покажите Бернарду мастерскую этого бронника. Думаю, двадцать флоринов успокоят вашу совесть, что вы немного слукавите об истинной причине своего отсутствия. Я хочу сделать мальчику сюрприз.

- Конечно ваше сиятельство, я люблю сеньора Антониу и представляю, какую радость ему принесёт этот подарок, так что дайте мне час, и я буду в полном вашем распоряжении.

- Благодарю вас, кабальеро, - склонил я голову в благодарности.

***

Герцог задумчиво смотрел на замершего перед ним сына своего старого знакомого, которого он приставил к внуку, чтобы взрослый присматривал за ребёнком. То, что тот был рождён от одной из любовниц Фернанду, особой роли не играло, герцог был рад его рождению, поскольку в мальчике текла кровь Браганса.

- Говоришь его наёмник заказал доспех для Антониу?

- Да ваша светлость, мастер сказал, что у него было свободное время и он почти доделал этот доспех за свои средства, чтобы на следующий год не тратить на это время, так что они договорись на девять тысяч флоринов, что его покроют воронением и серебряной чеканкой за эти две недели.

- Граф отдал девять тысяч флоринов только за то, что внук показал ему собаку? Ты уверен?

- Полностью ваша светлость, - твердо ответил тот, - я присутствовал в зале, когда граф пришёл и слышал всё, о чём они говорили там, а потом на псарне. Он хочет сделать подарок вам, поэтому узнавал, что вам нравится. Сеньор Антониу рассказал об Алексо, поэтому граф решил сделать сюрприз и ему, поэтому спросил у меня, чтобы его порадовало.

- Странно то, откуда он взял деньги, - задумчиво пробормотал герцог, - мне рассказывали, что он по прибытии продал свои драгоценности, чтобы расплатиться за купленных рабов. Зачем он это сделал, если у него были наличные? Кстати, его человек говорил, чем он будет расплачиваться?

- Нет ваша светлость, только то, что это будет не вексель, - склонил голову собеседник.

- Ладно, спасибо, что рассказал мне об этом, если граф ещё раз подойдёт к Антониу дай мне знать.

- Конечно ваша светлость.

Глава 10

20 марта 1458 A.D., Лиссабон, королевство Португалия

- Ваше сиятельство, не знаю каким божьем чудом это произошло, но мне больше нечему вас учить, - монах смотря на меня восторженным взглядом, принял последний экзамен по португальскому, а также трём африканским наречиям, с помощью которых он общался с туземцами на чёрном континенте.

Он сидел напротив меня в новом францисканском хабите, подвязанный новой верёвкой, а на ногах у него были также новые крепкие сандалии, сделанные по его ноге. В общем, пока они жил рядом со мной, я его приодел и покормил, так что он даже немного поправился.

- Что же, тогда благодарю вас за науку брат, - я отложил перо и показал Бернарду взять кошель с золотом и передать его монаху, - здесь моё пожертвование вашей церкви в благодарность за вашу неоценимую помощь.

Монах, взяв кошель, удивился его тяжести и склонил голову в благодарности.

- Благодарю вас сеньор Иньиго, мне было приятно учить вас, давно не встречал такого благодарного и усердного ученика.

- Спасибо вам брат, - я тоже ему поклонился, и мы расстались.

За эти две недели ожидания возвращения сеньора Аймоне с кораблями всё, что я успел, это поужинать с архиепископами и герцогом, причём всю еду нам готовила только Марта и они все высоко оценили её стряпню, а также пили дорогое вино, которое я нашёл в городе по бешеным ценам и мы весьма умиротворённо провели вечер, разговаривая о том и сём, но больше конечно рассказывал им про себя я, а взрослые слушали и задавали вопросы. Ничего серьёзного мы не обсуждали, просто приятно провели время и договорившись повторить при следующей совместной встрече.

Но на что я убил больше всего времени и сил, так это на проклятую картину с собакой. Почему проклятую, потому что я просто задолбался с ней. Если дела с рисованием углём у меня получались всё лучше и лучше, я мог бы даже гордиться собой, то с красками всё было очень печально. Мне остро не хватало практики, так что по итогу устав бороться с собой, я просто нарисовал фотографию того момента, когда собака, отряхиваясь от росы и радостно виляя обрубком хвоста, бежала к мальчику. И если художественная картина мне не удавалась от слова никак, то фотография вышла точной копией того, что у меня отпечаталось в нейроинтерфейсе, как снимок. Учитывая то, что вскоре должен был вернуться сеньор Аймоне, я решил оставить как есть и не стал больше ничего менять или дополнять, поскольку вышло бы всё равно хуже, чем сейчас.

Осталось только как-то подарить герцогу картину без особого пафоса, поскольку прошлый мой подарок мальчику, который мне помог, взбудоражил весь дом, когда бронник привёз заказ и по договорённости со мной настоял на том, чтобы лично вручить его ребёнку, с гарантией качества, расшаркиванием и обещанием всё индивидуально подогнать, под него после финальной примерки.

На радостный крик ребёнка, который был на седьмом небе от счастья сбежались взрослые, которые весьма удивились, откуда в доме появился весьма дорогой доспех, особенно когда его только планировали заказывать на следующий год. Быстрый опрос мастера выявил виновника сего торжества и уже через десять минут меня заваливали благодарностями все подряд, начиная от юного мальчика, который бегал и прыгал со шлемом на голове, показывая всем как тот идеально сидит на нём, заканчивая герцогом, который с лёгкой улыбкой сначала пожурил меня за подобное транжирство, но потом заметил, что он давно не видел внука таким счастливым и благодарен мне за это.

Так что с дарением картины нужно было быть более осторожным.

- Сеньор Иньиго, - дверь открылась и ко мне заглянул Бернард, - слуги просили передать, что его светлость просит с вами встречи.

- Да, конечно, скажи, что я сейчас выйду, - отозвался я, но швейцарец обернулся, побледнел и стал кому-то кланяться, показывая мне свой крепкий зад.

- Сеньор Иньиго! – в комнату отодвигая его властной рукой, вошёл сам возбуждённый герцог, - я понял, что не могу ждать! Как это возможно?! Как вы смогли?!

Я ничего не понимая, смотрел на него, затем на картину, которую не успел закрыть тканью, и понял, что видимо нормального подарка не получится, если только сам герцог не обратит на неё внимание.

- Боюсь ваша светлость, я не понимаю о чём вы, - улыбнулся я, устраиваясь удобнее в кресле, - я же затворник и новости приходят ко мне последним.

- Корабли! Четыре прекрасные каравеллы под флагом Арагона только что вошли в гавань Лиссабона и представляете всеобщее изумление, когда стало известно, что они ваши. А ведь всем известно, что вы прибыли в Португалию без них.

- А-а-а, - протянул я, - сеньор Аймоне вернулся! Я рад, спасибо за прекрасную новость, ваша светлость.

- Но как?! – старик плюхнулся на соседнее кресло, - как вам это удалось?! Это же было нереально!

- Мы договорились с инфантом Энрике, - скромно ответил я, - простите, но подробности я не могу вам сказать, я поклялся на Библии.

- Сеньор Иньиго! – старик молитвенно сложил руки, - ну хотя бы намёк! Иначе я не смогу больше уснуть от любопытства!

- Всё, что я могу вам сказать ваша светлость, что я дал инфанту то, что ни он, ни кто-либо другой не сможет купить за деньги, - улыбнулся я, не собираясь ничего рассказывать.

Глаза герцога прищурились.

- Что-то из той же области, что и о здоровье папы? – поинтересовался он тихо.

Мне осталось лишь улыбнулся.

- Я правда не могу сказать вам ваша светлость ничего более, даже при всём своём уважении к вам.

Герцогу больше видимо и не нужно было, он покивал, и тут его взгляд остановился на картине, стоявшей на мольберте напротив.

- «Блин».

- Это же Алексо! – он встал с кресла и подошёл ближе к картине, рассматривая капли росы, которые слетали с шерсти отряхивающейся собаки, – это моя собака!

Я вздохнул.

- И мой вам прощальный подарок ваша светлость, который вы увидели раньше времени, - печально заметил я, - я планировал подарить вам его при отъезде. Ну раз уж так случилось, то пожалуйста, возьмите его от меня в благодарность, за ваше гостеприимство и помощь, которую я очень ценю.

Герцог в огромном потрясении рассматривал портрет собаки, точнее её фотографию, если быть совсем уж точными в определениях.

- А, кто художник, сеньор Иньиго? – он потрясённый увиденным, повернулся ко мне, - кто нарисовал этот шедевр? Я знаю всех мало мальки известных художников в городе, но такого качества ещё ни разу не встречал. Видно, каждую каплю воды! Я хотел бы заказать у него ещё нечто похожее!

- Боюсь, он скоро уедет из Португалии, ваша светлость, - улыбнулся я ему, - и сильно не обольщайтесь его мастерством, поскольку это его пока единственная работа в цвете.

Герцог недоуменно посмотрел на меня и тут до него дошло.

- Вы? Её нарисовали вы, сеньор Иньиго? – он даже отшатнулся от картины и его изумлению не было предела.

- Во Флоренции мне было немного скучно, и я попросил нескольких местных художников дать мне пару уроков, - скромно ответил я, - так что не судите меня строго. Я только учусь рисовать.

- Это работа, сеньор Иньиго, самое лучшее, что я видел за всю свою жизнь, - герцог в изнеможении упал на кресло, - это лучший подарок, какой вы только могли мне сделать! Я благодарю вас от всего сердца!

- Это я благодарен вам, ваша светлость, что моя работа вам понравилась, - я ему поклонился, - и рад что так всё случилось.

Афонсу покачивая головой позвал слуг и приказал осторожно забрать картину, выйдя следом за ними, кивнув мне ещё раз в благодарности. Едва он ушёл, как я выдохнул.

- Похоже всё получилось даже лучше, чем я думал Бернард, - я посмотрел на швейцарца.

- Это хорошо, что герцог не видел сколько картин вы порвали, рисуя эту, сеньор Иньиго, - хмыкнул он, - как по мне, они все были превосходны.

- Не подмазывайся Бернард, - улыбнулся я, - мы же уже продлили твой контракт, месячное жалование по нему тебя устроило, чего вдруг ты решил сейчас полизать мне зад? Это нужно было делать три дня назад, когда мы его с тобой подписывали.

- Моя ошибка, сеньор Иньиго, - явно притворно вздохнул он, - если бы я знал, что вы любите лесть, я бы подлизывался лучше, чтобы вы подняли мне за это жалование.

- Ты же знаешь, что это не так, я лишь терплю её, - я пожал плечами.

- А как же сеньорита Паула? – напомнил мне он, - она так старалась облизывать вас вчера, что вы купили ей сразу три дорогущих ожерелья.

Тут он меня уел, я не планировал тратить столь много, но чувство благодарности к девушке, помноженное на то, что она так старалась каждый день мыть меня, одевать, не доверяя это никому из слуг и даже Марте, что я не смог удержаться и правда потратил больше, чем планировал изначально, благо хотя бы деньги на это у меня сейчас были.

- Кстати о покупках, - вспомнил я, - наши темнокожие слуги живут в том доме, где и сеньор Альваро?

- Да, сеньор Иньиго, - кивнул Бернард.

- Похоже настало время поговорить с ними лично, раз теперь я знаю их язык, - хмыкнул я, - ну и к тому же, нам нужно поприветствовать сеньора Аймоне, а главное посмотреть на корабли, ради которых я так старался.

- Согласен, сеньор Иньиго, - утвердительно кивнул Бернард, - позвать Паулу?

- Да, пусть оденет меня, нам нужно сначала в порт.

Я не успел одеться, как Бернард вернулся в комнату вместе с сияющим, словно новенький, только что отпечатанный золотой, рыцарем-госпитальером.

- Сеньор Аймоне, а мы как раз собираемся в порт, чтобы поприветствовать вас, - улыбнулся я ему, поскольку одна моя рука была в рукаве кафтана, а вторую, Паула старательно заталкивала во второй.

- Ах, сеньор Иньиго! – рыцарь несколько раз перекрестился, - мы все молились за вас каждый вечер, когда шли сюда. Это чудо, а не корабли! Я и капитаны просто в восхищении от них!

- Я рад сеньор Аймоне, и буду ещё более счастлив, когда увижу их сам.

- Конечно, сеньор Иньиго, - быстро заверил он меня, - прошлые капитаны были весьма удивлены тем, что их отдали нам, поскольку они должны были отплывать в Африку уже через пару недель, а тут такой странный приказ и они нам отдали полностью подготовленные и загруженные продовольствием корабли.

- Значит хорошо, что я успел поговорить с инфантом Энрике до того, как это случилось, - я пожал плечами, - Паула ты с нами?

- Боюсь я не смогу, сеньор Иньиго, - девушка покачала головой, - у меня прогулка по городу с сыном одного графа, я правда забыла его имя.

Приключения Паулы и попытки молодёжи Лиссабона получить ключ к её сердцу продолжались всё это время, девушка в отличие от меня не сидела без дела, и уже тонула в подарках и деньгах, благо что её спас я, забрав всю наличность на свои траты, а поскольку подаренные ей драгоценности, юношами с горящим взором, остались у неё, то на этом мы и поладили. Никаких угрызений совести при этом я не испытывал, поскольку предложений о замужестве для Паулы мне так и не поступало, так что те, кто хотел чтобы она стала просто их любовницей, сполна платили за её время. Благо желающих попытать удачу было хоть отбавляй.

- Не забудь взять Марту и охрану, - сказал я ей напоследок, а мы с рыцарем и швейцарцем отправились во двор, где погрузились на повозку и направились в порт, где покачиваясь на набегавших волнах, стояли мои кораблики, в которые я сразу влюбился. Столько трудов, столько усилий, времени и вот они стояли и радовали меня своими красивыми обводами.

- Вопрос теперь у меня только один, сеньор Аймоне, - налюбовавшись на них пока издали, я повернулся к госпитальеру, - когда мы возвращаемся домой?

- По первому вашему слову, сеньор Иньиго, - радостно заверил меня родосский рыцарь.

- Тогда я заканчиваю свои дела и сразу отправляемся, - кивнул я, - будьте готовы.

- Конечно, сеньор Иньиго, - заверил меня он и мы дождавшись лодки, поплыли к кораблям, которые мне светящиеся от счастья капитаны, тут же стали показывать. Радость их и всех матросов, получивших такое сокровище было неподдельным, и это чувствовалось по всему, что я видел. Даже с какой любовью и старанием они мыли палубу и все деревянные предметы, натирая их так, чтобы они блестели на солнце.

Глава 11

Вдосталь наигравшись с корабликами, пусть они и были в натуральную величину, я абсолютно счастливый и довольный поехал во дворец семьи Браганса, по пути заехав в тот дом, который мы арендовали для моих слуг и матросов. Сейчас он понятное дело пустовал, поскольку там жили только освобождённые негры и сам сеньор Альваро.

Его мы нашли в неожиданном месте, какой-то священник учил молитвам чернокожих людей и все зажимая крестики в своих руках, тщательно повторяли их за ним. Негры были одеты в нормальное европейское платье, чисты и явно хорошо накормлены. Сеньор Альваро молился со всеми, и я не стал их отвлекать, а сам присоединился к общей молитве. Все кроме негров восприняли это спокойно, те же попытались упасть лицом в пол, но священник твёрдым голосом сказал им не отвлекаться.

Когда общая молитва закончилась, сеньор Альваро поднялся с колен и подошёл ко мне.

- Сеньор Иньиго, наконец-то вы заехали к нам, а то я уже от скуки начал сам себе придумывать занятия, - поклонился он мне, показав на моих новых слуг и священника.

- Это отличное занятие, сеньор Альваро, - улыбнулся я ему, показывая Бернарду, чтобы поднял меня с пола, - я приехал к вам с хорошими новостями. Вернулся сеньор Аймоне, так что ещё пара дней, на то, чтобы я попрощался с семьёй герцога Браганса и мы возвращаемся домой. Так что поговорите с госпитальером, нужно будет запасти в дорогу провизии и прочего.

- Действительно прекрасные новости, сеньор Иньиго! – обрадовался он, - займусь этим сразу.

- Как тебе наши новые слуги? – поинтересовался я у него.

- Проблемы с общением, но видят, что с ними хорошо обращаются, так что спокойны, исполнительны и послушны.

- Джабари, подойди сюда, - я повернувшись, позвал на родном наречии того здоровенного чёрного, из-за которого вся эта история и случилась.

Все вокруг онемели, а особенно негры, когда услышали родную речь. Мужчина, к которому я обратился, сначала тоже замер, а затем бросился ко мне, упав на колени.

- Сеньор, сеньор! – залепетал он на кастильском.

- Я говорю на твоём языке, - хмыкнул я, - обращайся ко мне ваше сиятельство, я арагонский дворянин.

- Слушаюсь, ваше сиятельство, - быстро повторил он, причем первое слово конечно на родном языке, а обращение к титульному дворянину на кастильском.

- Не знаю, понял ли ты уже или нет, но можешь мои слова передать потом остальным, - спокойно продолжил я, - я выкупил вас у работорговцев, поскольку вы христиане и дал вам вольную. Вы не рабы. Это понятно?

- Да ваше сиятельство, - по чёрным щекам побежали белесые влажные дорожки.

- Поскольку вернуть я вас на родину не могу, я предлагаю вам два варианта: первый, вы можете получить деньги и попытать счастья вернуться домой сами, второй, кто захочет может остаться моим слугой.

- Я и моя дочь останемся с вами, в любом случае, ваше сиятельство, - быстро ответил он, - если вы позволите, я спрошу остальных.

Я кивнул головой, он поднялся с колен, пошёл поговорил и вернулся ко мне.

- Мужчины интересуются на сколько денег они могут рассчитывать ваше сиятельство? - спросил он, - женщины хотели бы остаться с вами.

- Двадцать флоринов думаю будет достаточно для того, чтобы они устроили свою жизнь, - пожал я плечами, немного удивившись тому, что никто из мужчин не захотел остаться в спокойной и сытой жизни.

Он снова вернулся к ним и потом сразу ко мне.

- Женщины тоже передумали, ваше сиятельство, - ответил он, - двадцать золотых монет огромные деньги для любого из нас, все выбрали первый вариант.

Вот тут моя логика сломалась окончательно. На одной чаше весов сытая, относительно спокойная жизнь в качестве слуги, а на другой непонятная и без каких-либо гарантий, но с кратким моментом обладания небольшого богатства.

- У них нет ни единой мысли о том, что ждёт их дальше? – удивлённо спросил я его, - почему они выбирают то, что можно получить здесь и сейчас, а не более лучшие условия на перспективу?

- Что такое перспектива, ваше сиятельство? – недоуменно поинтересовался у меня Джабари и я понял, что зря наверно предложил им выбор, они просто не могли смотреть вперёд и жили сегодняшним днём. Но, с другой стороны, для меня ведь это было и хорошо, зачем мне слуги, которые не могут понять последствий своих действий? Рабы ведь были мне не нужны, для беспрекословного выполнения приказов.

- «Пожалуй это даже к лучшему, - решил я и не стал откладывать в долгий ящик прощание».

- Скажи им, что всем сегодня выдадут деньги и они могут идти на все четыре стороны, вольные им выдадут с собой, пусть их не потеряют, иначе окажутся в кандалах быстрее, чем смогут потратить золото, - холодно сказал я, отворачиваясь от сцены благодарности, которую мне устроили мои уже бывшие слуги и передал свой разговор сеньору Альваро, который был удивлён не меньше меня, когда узнал, что все выбрали «здесь и сейчас».

- Согласен с вами, сеньор Иньиго, - покивал он, - если они не думают, что их поступки или слова могут повлиять на вас по итогу, лучше от них избавиться.

- Вот и я подумал о том же, - подтвердил его слова я, - Джабари и его дочь остаются. По возвращении в Аликанте я найду ему хорошего учителя из наёмников, чтобы научил сражаться, а девушка станет моей служанкой, всё же пятнадцать тысяч я зря что ли потратил на неё.

- Домой плыть долго, я займусь обучением их обоих кастильскому, - кивнул он, - чтобы хотя бы могли понимать простые приказы.

- Благодарю вас, сеньор Альваро, - кивнул я, - это то, что я и хотел.

Мы с ним попрощались, и я поехал во дворец герцога Браганса, где объявил новость, что через пару дней отбываю обратно домой, поскольку завершил все свои дела в Португалии. Больше всех этому опечалился старый герцог, с которым мы последнее время часто общались, остальные восприняли мой отъезд спокойно, а кто-то даже с радостью, поскольку я и правда загостился в их доме.

Никакого прощального ужина мне не устроили, в указанный день я рано утром попрощался с герцогом и сеньором Фернанду, которые вышли меня проводить и отбыл в порт. Так рано я решил встать, чтобы ухажёры Паулы нас не преследовали, поскольку я всем говорил, что мы уедем вечером этого дня и там явно готовились её проводы со слезами и цветами.

Так что, обманув всех, мы спокойно добрались по пустым улицам до порта и погрузились на корабли, которые давно были готовы к отплытию. Нам предстоял теперь долгий путь домой.

Большинству моих спутников настолько не понравился Лиссабон, что даже Хуан с Виленой, всё время только и находившиеся друг с другом и те говорили, что скорее бы вернутся в Аликанте, хотя там им снова придётся стать не влюблённой супружеской парой, которая вызывала всеобщую зависть, а епископом и просто девушкой из аристократической семьи.

***

1 мая 1458 A.D., Аликанте, королевство Арагон

По лицу встречающего меня на пристани Алонсо я понял, что случилось что-то плохое.

- Дедушка? – сердце схватило крепкой хваткой, заставив поморщиться от боли.

Он молча кивнул, передав мне письмо. Писал мне дядя, который говорил, что дон Иньиго Лопес де Мендоса скончался двадцать пятого марта сего года, в своей постели, в окружении родственников. Титул главы рода Мендоса и второго маркиза Сантильяна достался моему отцу со всеми землями и богатствами, как старшему сыну, остальным своим детям, как это и было положено, дедушка оставил лишь небольшие денежные суммы.

Дядя также упоминал, что отец подтвердил все наши с ним договорённости, подписанные ещё при жизни дедушки, и напомнил, что путь мне в Гвадалахару был теперь заказан, как и любая помощь от рода, в том числе и от самого дяди.

Архиепископ Калаорры сокрушался, что вынужден мне об этом говорить, но ослушаться нового главу рода он не может, так что больше не сможем мне ничем помогать. Его дальнейшие извинения по этому поводу я пропустил, прочитав лишь конец письма, где он просил не враждовать меня с отцом.

- «Угу, бросился спотыкаясь, прощать его, - угрюмо подумал я про себя, поскольку потеря помощи дяди, была серьёзным ударом по моим планам».

Закончив чтение, я поднял взгляд на смотрящих на меня людей, которые радовались моему прибытию и не смог лишить их этого праздника.

Передав письмо Пауле, я вытер мокрые глаза и через силу улыбнулся.

- Жизнь продолжается друзья, устроим же хороший праздник в честь нашего возвращения.

- Вы уверены, сеньор Иньиго? – осторожно поинтересовался у меня сеньор Альваро, который видел моё лицо во время чтения письма.

- Да сеньор Альваро, не будем рушить традиции, связанные с моим приездом, - сглотнул я ком в горле, - пиры для дворян и выходной с бесплатным вином и едой для горожан. Объявите на площади.

Глашатаи разбежались по округе и вскоре по зазвучавшим радостным крикам с моим именем я понял, что поступил верно, люди должны видеть, что у их графа всё под контролем и в графстве царит стабильность.

***

15 июля 1458 A.D., Аликанте, королевство Арагон

Череда смертей людей, которые мне были дороги не прекратилась. Пришли новости о смерти короля Альфонсо V Арагонского, которому наследовал его брат Хуан II Наваррский. Все земли, кроме Неаполитанского королевства, которое он, как и ожидалось, оставил своему внебрачному сыну Ферранте, отошли к Хуану.

Сам я в это время занимался с сеньором Амандо планированием первых пиратских вылазок к Магрибскому побережью, чтобы посмотреть, как там дела у алжирских пиратов, которые больше всех донимали сейчас Арагон, и активно поддерживались Османской империей в своих действиях. В этом нам усиленно помогал вернувшийся сеньор Фелипе с подписанным договором о том, что рыцари ордена Монтесы будет заниматься теперь охраной моих перевозок и заодно поучаствуют во всех моих операциях по усмирению пиратов. Сумму контракта мы с ним быстро согласовали и я даже выплатил ему аванс, сделав его самым счастливым человеком на Земле, поскольку орден остро нуждался в деньгах, несмотря на то количество городов и деревень, которые были им приписаны.

Вместе с новостями о смерти Альфонсо V гонец, передал мне также письмо, в котором новый король Арагона указывал мне приехать как можно скорее в Сарагосу, чтобы принести оммаж, как титульному дворянину и его прямому вассалу. Разумеется, от такого предложения я отказаться не мог, так что наградив гонца, я оставил планирование и сам рейд на двух опытных рыцарей, а сам был вынужден отправиться в путь. Вот только в Валенсии, куда я заехал повидаться с Борха, меня нагнал ещё один гонец, с письмом, которое было запечатано печатью с давно подзабытым мной гербом в виде одинокой колоны и всего одним предложением в нём, даже без подписи.

- «Ты нужен в Риме».

Значилось внутри письма, а это значило, что папа был при смерти и мне бросая всё, нужно было менять маршрут и ехать в Рим, поскольку это было много важнее. Королю Хуану я отписал письмо, в надежде, что он меня поймёт, и направился в город, который стоял на пороге больших потрясений.

Не доезжая двадцати километров до него, Бернарду и верным ему людям я дал поручение, от которого зависело всё. Я так ему об этом и сказал, что если он не найдёт то, что я попросил его найти, наша жизнь в ближайшие годы очень сильно усложнится. Швейцарец, видя меня очень серьёзным и строгим, лишь кивнул и успокаивающе похлопал по плечу, сказав, что мне не о чем волноваться, он выполнит мой приказ, даже если при этом погибнет. Я попросил его обойтись без этого, поскольку тогда некому будет со мной покупать виноградники в Тоскане. Бернард улыбнулся и заверил, что сделает всё возможное и даже невозможное.

На этом мы с ним простились, я направился в Рим, а он в небольшой городок Тольфа неподалёку от места, где мы остановились на ночлег.

***

9 августа 1458 A.D., Рим, Папская область

Один день, всего один день изменил всё. Родриго Борджиа сидел один, посреди разграбленного, осквернённого дворца, где везде были оставлены либо человеческие экскременты, либо гадкие, насмешливые надписи, призывающие всех кастильцев и каталонцев убираться обратно домой.

Каликст III, умирал долго и это знали все. Он умирал так долго, что к моменту, когда он испустил последний дух, в Рим тысячами хлынули вооружённые отряды сторонников Орсини, которых последние годы правления Каликста III травили, убивали, похищали и насиловали. Настал их день мести, и они очень хорошо к нему подготовились, так что все чужаки, служившие ранее папе, сразу оказались в беде.

Его брат, Педро Луис, еще вчера человек могущественный и опасный, вдруг в одночасье оказался всеми брошен, затем пленён и был вынужден подписать отступную и отказаться вот всего, что имел: поста префекта города, должности префекта замка Святого Ангела, а также был вынужден отдать ключи от папской казны. В обмен на это унижение Орсини разрешили ему покинуть Рим, и он действительно уехал – переодевшись, изменив внешность и под охраной кардинала Пьетро Барбо и его вооруженного отряда. Вместе с ним уехал из Рима и сам Родриго, осознававший, какая опасность теперь ожидает их в Риме после того, как его заполонили довольные смертью папы, Орсини и их сторонники. Родриго также пришлось ради этого побега переодеться, поскольку он был хорошо известен и узнаваем.

Их отряд двигался по направлению к Остии, туда должна была прибыть галера, но по неизвестной им причине галера не пришла, а погоня из Рима была так близка, что брат решил добраться до другого порта – Чивитавеккии. Он так и сделал, наняв в Остии рыбацкую лодку, на которой отплыл один и Родриго его больше не видел, поскольку не стал так рисковать, на утлой лодочке отправившись ночью по неспокойному морю, а подумав, что смерть от мечей Орсини будет более благородной, чем безвестно утонуть в море, поехал обратно в Рим.

Дворец семьи за эти три дня оказался полностью разграбленным. Все, что не смогли унести, разбили или разнесли в клочья. Остались только стены, издевательские надписи и человеческие экскременты. Уезжать из Рима куда-то еще ему нечего было и думать – все замки Папской области, где Родриго мог надеяться найти убежище после смерти папы, наверняка уже поменяли своих комендантов. Оставалось только сидеть и ждать своей смерти.

С этими невесёлыми мыслями он и сидел на разбитом комоде, ожидая, что в любой момент к нему ворвутся люди Орсини и закричав от радости, что обнаружили тут его, заколют мечами или на потеху толпе выволокут из дворца и повесят на ближайшем дереве.

- Родриго! Родриго?! – где-то во дворе раздался громкий голос, услышав который кардинал вздрогнул и поняв, что его время пришло, опустился на колени и стал молиться, прося бога принести ему быструю смерть.

Глава 12

- Сеньор Альваро, наймите уборщиков, что за бардак тут кругом! – изумился я, морщась от запахов говна и мочи.

- Алонсо, пусть слуги вычистят комнату мне и моему другу, - повернулся я ко второму управляющему, - и принесут стулья, даже присесть негде в этом бардаке.

Стоящий на коленях и молящийся Родриго Борджиа был одет в обычную мирскую одежду, чем меня удивил, а особенно поразило то, во что превратился красивый дворец, который я помнил по прошлому своему посещению.

- Друг мой, почему вы не в кардинальских одеждах? – обратился я к нему, прося Бартоло поднести меня ближе.

Глаза кардинала открылись, он поднял взгляд и его глаза стали расширяться, в узнавании.

- Иньиго? – удивлённо воскликнул он, - что ты здесь делаешь? Почему?

- Ты лучше мне объясни, что это? – я обвёл вокруг рукой, - что случилось?

- Дядя умер, - горестно вздохнул он, поднимаясь с колен, - все, кто нас ненавидел вернулись мстить.

- Орсини, видимо, в первых рядах, - понял я, - ну что же, давай дождёмся, когда мои слуги вычистят нам хотя бы одну комнату, где мы можем поговорить. Ты, кстати, не против, что я тут распоряжаюсь?

- Иньиго, - кардинал иронично посмотрел на меня, - ты если не заметил, кроме тебя у меня вообще не осталось друзей в этом городе. Так что я же не идиот не принять от тебя помощь.

- О, ну отлично! – обрадовался я, - пойдём во двор, а то тут дышать нечем.

Он кивнул и Бартоло отнёс меня в сад, деревья в котором были тоже все поломаны и устроил меня на бочонке, второй такой же поставили для Родриго.

- Ты не ответил, почему ты здесь? – напомнил мне он.

- Кардинал Просперо Колонна видимо сильно испугался предстоящих выборов нового папы, так что вспомнил даже обо мне, - хмыкнул я, - он и позвал меня в Рим, видимо надеясь на то, что я помогу ему набрать голоса.

- Хуан де Торквемада и Виссарион Никейский, - кивнул Родриго Борджиа, - да, эти два человека определённо прислушаются к твоему мнению.

- Ты и Луис дадут мне уже четыре голоса, - намекнул ему я.

Родриго задумчиво посмотрел на меня.

- У тебя есть свой кандидат? – уточнил он.

- Конечно, тот, кто устроит большинство, - улыбнулся я.

- Это бесполезно Иньиго, - он покачал головой, - следующим папой станет миланский кардинал Доменико Капраника. Взятки уже розданы на его избрание, так что предстоящий Конклав лишь просто протокольное мероприятие, все и так знают уже сейчас знают, кто победит в выборах.

Я постарался сделать вид, что не удивлён, хотя об этом человеке у меня в памяти информации не было от слова совсем, что значило, как бы мне не хотелось сэкономить на баллах, нужно было их потратить на то, что я не очень хотел и всё время откладывал. Но видимо время действительно пришло, поскольку на кону сейчас стояло столь многое.

С тяжёлым вздохом я влез в нейроинтерфейс, нашёл ветки технологий, выбрал закладку «История» и с тяжёлым сердцем потратил десять тысяч баллов:

- Активация ветки «История XV века»

Следом сразу пришли системные сообщения:

- Открыта ветка «История XV века»

- Загрузка данных

Перед глазами побежали колонки текста, цифр, всё это моментально считывалось и запоминалось. Продолжалось это недолго, но Родриго всё равно видя, что я замер и не двигаюсь, осторожно спросил.

- Иньиго? Всё в порядке?

Я вынырнул из новой для себя информации, которая заполнила мою помаять и ответил ему.

- Да, я просто задумался, не волнуйся.

- «Доменико Капраника действительно был единственным кандидатом, - я теперь знал кто это, но он умер 14 августа 1458 года, что внесло в Конклав огромный беспорядок и путаницу, который вылился в то, что по итогу выбрали кандидата, который изначально даже не рассматривался в роли папабили».

- В общем я подумал, у меня есть возможность перебить ставки, - я снова сфокусировал свой взгляд на Родриго, - но ты должен помочь мне, один я не справлюсь.

- Ты можешь предложить больше? – изумился он, - ты настолько богат?

- Пока нет, - хитро улыбнулся я, - но если мы победим, то оба станем чертовски богаты, мой друг.

- Не богохульствуй, - вздохнул он.

- Это мне говорит кардинал с четырьмя любовницами? – изумился я.

- А я смотрю, ты связей с Римом не терял, - удивился он, - и видимо писал не только мне.

- Конечно Родриго, всё ради сегодняшнего дня! – кивнул я, - ну точнее дня выбора нового папы, но это не существенно. Но ты как? Готов стать сказочно богатым кардиналом?

Он невесело рассмеялся.

- Пока новый папа не подтвердит переход архиепархии Валенсии ко мне, в связи со смертью дяди, я самый нищий кардинал на этом свете Иньиго.

- Значит, ты не против, - я потёр ладони друг о дружку, привлекая этим жестом его внимание.

- Иньиго, твои руки! – воскликнул он, - они обе нормальные!

- Да, я много молился и Бог видимо услышал меня, - довольно кивнул я, - могу теперь писать обеими вместе и раздельно.

Кардинал покачал головой и перекрестился.

- Какие планы? С чего начнём? – поинтересовался он у меня.

- Для начала мы съедем отсюда, пока мои управляющие вычищают твой дом и заново обставляют его мебелью, - решил я.

- За твой счёт? – поднял он бровь, - я тебе напоминаю, что я сейчас абсолютно нищий. У меня есть только то, что на мне.

- Родриго, - я скептически посмотрел на него, - мы друзья или нет?

- Разумеется друзья, - моментально кивнул он.

- Тогда давай забывать о моём и твоём, - пожал я плечами, - впереди у нас путь к богатству, так что у нас есть общая цель, а когда к ней придём тогда и начнём делить, кто и чего заработал.

- Могу я хотя бы узнать, что это за цель? – поинтересовался он у меня, на что я отрицательно покачал головой.

- Пока ещё не время мой друг, - улыбнулся я, - и это не из недоверия к тебе, а просто предосторожность.

- Хорошо, куда едем? – поинтересовался он у меня.

- Думаю Хуан де Торквемада приютит нас на время, - решил я, с чего начать, на что Родриго лишь молчаливо кивнул.

Оставив управляющих, слуг и часть охраны, чтобы дом не подвергся нападению ещё раз, мы с Бартоло и Родриго прошли в повозку, и он когда поднимался по ступенькам, заметил сидящую внутри Паулу. Глаза кардинала расширились.

- Сеньорита Паула, мой учитель музыки, - представил я её ему, - а это моя дорогая, кардинал Родриго Борджиа, человек, который однажды точно станет папой. Так что лучше хорошо себя с ним веди, чтобы он потом не наложил на тебя епитимию.

Девушка улыбнулась и склонила голову.

- Добрый день, ваше преосвященство. Рада знакомству.

- Твой учитель музыки? – Родриго Борджиа ошеломлённо рассматривал девушку, когда повозка тронулась.

- В том числе, ваше преосвященство, - Паула положила свою руку мне на руку и слегка погладила её.

Кардинал рассмеялся.

- Что там ты говорил насчёт моих четырёх любовниц? – поинтересовался он у меня.

- У меня всего три Родриго! – запротестовал я, вызвав возмущение Паулы, которая стала интересоваться, какие это ещё две у меня есть, помимо неё.

Её ворчание и красота, скоро сделали своё дело и кардинал, который до моего приезда был натянут словно струна, стал расслабляться и успокаиваться.

Весь Рим был наполнен вооружёнными отрядами, которые бряцая оружием пели похабные песенки про прошлого папу, а также его родственников. В них доставалось и самому Родриго Борджиа, которой лишь сжимал губы, когда мы проезжали мимо одной из таких весёлых компаний. На подъезде к дворцу Торквемады, дорогу нам перекрыла сотня хорошо вооружённых наёмников. Поскольку Бернарда не было, к ним выехал Ханс, который поговорил и вернулся ко мне, хмурый и недовольный.

- Сеньор Иньиго, они требуют досмотреть вашу повозку, - сказал он.

- Требуют? – изумился я.

- Именно сеньор Иньиго, им показалось, что в ней находится Родриго Борджиа.

- Сколько нас?

- Часть мы оставили у дома кардинала, - тихо ответил он, - так что сейчас поровну, видимо поэтому они такие смелые.

- В повозке кардинал и Паула, - задумался я, - если начнётся потасовка могут прилететь арбалетные болты.

- У них есть арбалеты, сеньор Иньиго, - подтвердил Ханс.

- Вынеси меня к ним, - решил я лично поговорить с тем, кто там такой смелый.

Капитан наёмников аккуратно достал меня из повозки и на руках понёс к итальянцам, которые и правда были хорошо вооружены и одоспешены.

- Синьоры, - обратился я к ним, - с кем я разговариваю?

Вперёд вышел мужчина, который удивлённо посмотрел на меня, но осторожность в нём победила наглость, поскольку на мне был крайне дорогой костюм, прошитый золотыми нитями.

- Синьор Валериано ди Мацо, - склонил он голову, - с кем имею честь?

- Граф Иньиго де Мендоса, - ответил я спокойно и мягко, - могу я поинтересоваться синьор, что послужило причиной нашей остановки?

Моя видимая покорность сбила его с толку, поскольку он явно рассчитывал пошуметь и поспорить, а тут он запнулся.

- Мои люди видели в вашей повозке ваше сиятельство человека, похожего на Родриго Борджиа, - смущённо заметил он, - мы бы хотели с ним поговорить.

- Зачем? – поинтересовался я, чем ещё больше сбил его с толка.

- Опознать и если это действительно он, возможно даже немного повесить, - хохотнул он, чтобы как-то прийти в себя от того, что его план поссориться со мной явно давал сбои.

- Простите, синьор Валериано, - я поднял взгляд к небу и перекрестился, - но тогда вам сначала придётся убить меня.

- Вас? Зачем мне это? – удивился мужчина.

Я спокойно посмотрел на него.

- Я пообещал кардиналу Латино Орсини, что с кардиналом Родриго Борджиа ничего не случится, пока я везу его к дому его друга кардинала Торквемады, - соврал я, говоря тихим и спокойным голосом, - так что я не могу нарушить своё слово и вам придётся прежде, чем убить кардинала Борджиа, убить и меня.

Итальянец побледнел.

- Вы действуете по поручению кардинала Орсини? – переспросил он, - я не знал об этом.

- Синьор Валериано, - улыбнулся я ему, - а давайте так, я заплачу вам тысячу флоринов за то, чтобы вы охраняли эту повозку, пока мы не доедем до дома кардинала Торквемады, а дальше можете поступать так, как вам велит совесть.

- Вы хотите нанять нас? – изумился он, на что я показал ему на вооружённых людей и отряды, которые во множестве ходили по улицам.

- Рим нынче не спокоен, синьор Валериано, - ответил я, - а вы выглядите как люди, которые могут постоять за себя.

- Тысяча флоринов, - он повернулся к своим людям, которые услышав о золоте стали говорить, что такого вежливого синьора, как я, не грех и немного поохранять. Тем более, что и ехать тут недалеко.

- Хорошо, мы согласны, - он вернулся ко мне, и я не стал тянуть с оплатой, а снял с себя золотую цепь с крупными рубинами и протянул её ему.

- Здесь чуть больше, но ювелир явно захочет вас надуть, дав меньшую цену, - мирно улыбнулся я ему, на что он тут же заверил меня, что с ювелира стрясёт всё, что только можно.

Мы вежливо друг другу поклонились, и я вернулся в повозку, а новообретённая охрана стала занимать вокруг нас места, образую широкий круг безопасности.

- Что происходит, Иньиго? – поинтересовался у меня слегка бледный Родриго.

- Эти люди хотели вас повесить, - вздохнул я, - к счастью, мне удалось договориться с ними поохранять вас до дома кардинала Торквемады.

Он изумлённо посмотрел на меня.

- Они хотели меня убить, а теперь охраняют? Как это возможно.

- Пути господни неисповедимы, мой друг, - я перекрестился и прошептал краткую молитву благодарности богу, оставляя его в ещё большем недоумении.

Когда мы подъехали к дворцу кардинала Торквемады, я на руках Бартоло был вынесен из повозки, простился с милыми людьми нас охранявшими и синьором Валериано лично, который также вежливо раскланялся со мной и мы простились. Вот только когда они отъехали, я повернулся к Хансу, который за всем этим удивлённо наблюдал и холодно ему приказал.

- Сегодня же найми нам три тысячи швейцарцев на самый минимальный срок контракта, какой возможен, я не собираюсь больше отчитываться в своих действиях перед каждой римской собакой.

Капитан сразу осунулся и поклонился мне.

- Я наведу справки синьор Иньиго, кто из соотечественников в городе и свободен.

- Отправь сообщения в ближайшие крупные города, мне без разницы, - приказал я, - я хочу иметь нормальную защиту на время своего пребывания в городе.

- Слушаюсь, синьор Иньиго, - ответил он, став совершенно серьёзным.

Кивнув, я показал Пауле и Родриго, что они могут выходить из повозки, поскольку нас вышли встретить слуги. Один из них тут же узнал меня.

- Синьор Иньиго! Какая радость! – бросился он ко мне, кланяясь, - его преосвященство будет так рад вас видеть!

- Кардинал дома? - кивнул я ему, показывая, что тоже узнал его.

- В городе неспокойно, так что он уже второй день никуда не выходит, синьор Иньиго, - поклонился мне он ещё раз.

Он повёл нас в дом, где услышав, что приехали гости, навстречу нам вышел и сам старик, в простой домашней одежде.

- Иньиго! – увидев меня на руках Бартоло, на его лице появилась широкая улыбка, - счастье-то какое! Ты приехал меня навестить?

- Конечно наставник, - меня поднесли ближе, и я смог обняться с кардиналом, - как же я рад вас видеть, писал каждый раз и мечтал вас обнять.

- Это взаимно Иньиго, - Торквемада обратил внимание на Паулу и Родриго, который был рядом с ней в по-прежнему мирской одежде.

- Кардинал Борджиа? – изумлённо понял он, кто перед ним.

- Я всё объясню позже учитель, - быстро сказал я, - вы разрешите нам остаться у вас на несколько дней, пока мы не приведём в порядок дворец Борджиа?

- Какие несколько дней Иньиго! – изумился Торквемада, - оставайся столько, сколько тебе нужно! Я совсем один и твоё присутствие меня только порадует.

Правда он сказал это только в единственном числе, так что это значило, что Родриго Борджиа он не очень рад видеть в своём доме, а следовательно разговор нельзя было откладывать.

- Скажете слугам, куда можно устроить Паулу и Родриго? – тихо спросил я у него, на что старик нехотя кивнул и распорядился своему дворецкому, чтобы он всех устроил.

Со мной же он прошёл в свой кабинет и показал Бартоло, куда он может меня опустить и выйти. Парень быстро это сделал, и мы остались одни.

- Ну и зачем ты привёл его в мой дом? – сварливо поинтересовался старик, не скрывая своей антипатии к Борджиа.

Глава 13

- Прежде чем начать отвечать наставник, - я протянул ему футляр, который оставил Бартоло, - подарок вам от меня.

- Пытаешься задобрить? – седые брови поднялись вверх, - всё настолько плохо?

- Учитель, ну может же просто благодарный ученик поблагодарить своего учителя? – улыбнулся я, пока он открывал футляр и доставал оттуда золотой крест, на золотой цепи, обильно усыпанной драгоценными камнями.

- Ученик может, ты вряд ли, - проворчал он, рассматривая крест, - зачем такой дорогой-то? Я и так знаю, что ты Томасу помогаешь, он пишет мне, что ты его постоянно поддерживаешь материально, высылая на праздники и его день рождения по тысяче флоринов.

- Вы же просили меня заботиться о нём, - удивился я, - просто выполняю своё обещание.

- Благодарю тебя Иньиго, - старик тяжело вздохнул, - хорошо, я больше не сержусь, что ты притащил в мой дом проклятого Борджиа. Зачем ты приехал в Рим? Явно не только чтобы повидать меня.

- Прошлый папа был не очень благодарен к тем, с кем он дружил до своего избрания, - я спокойно посмотрел на кардинала, - в этот раз я решил не оставлять выбор на дело случая.

Торквемада изумлённо на меня посмотрел.

- Ты хочешь поучаствовать в выборах? Борджиа тебе разве не сказал, что уже всё решено и победит Доменико Капраника?

- Кому вы отдали свой голос? – поинтересовался я.

- Пока никому, но мне обивают пороги с разными предложениями, - не стал скрывать он, что ему тоже предлагают деньги.

- Пооббиваю и я теперь, - улыбнулся я ему, - и поскольку я знаю вас лучше всех, то не буду предлагать вам деньги. Просто спрошу, что вы хотите, учитель? Ведь явно есть то, чтобы вы хотели сделать до момента своей смерти.

Хуан де Торквемада задумался, и стал серьёзным. Он покивал.

- Я бы хотел иметь свою типографию Иньиго, - он серьёзно посмотрел на меня, - занимаясь книгами я понял, насколько это важно, нести свет просветительства людям, особенно в таком доступном для понимания формате, как единообразная печать.

- Вне зависимости от того, кто победит, если вы отдадите свой голос за моего кандидата, то я обещаю вам её организовать, учитель, - честно пообещал я, тем более что сам в этом был заинтересован.

- Тогда могу я хотя бы теперь узнать, за кого голосую? – улыбнулся Торквемада.

- Энеа Сильвио Бартоломео Пикколомини, - произнёс я полное имя епископа Сиены.

- Сиенский кардинал? – изумился учитель, - его ведь даже нет в списках претендентов.

- Пока нет, - с улыбкой уточнил я.

- Так погоди, - Торквемада нахмурился, - спрошу просто для очистки совести, а он сам-то знает, что ты решил его продвигать на пост папы?

- Тоже пока нет, - ещё шире улыбнулся я.

Кардинал изумлённо посмотрел на меня.

- Тогда с чего ты решил, что он станет помогать тебе, если им станет?

- О, после вас и кардинала Виссариона я сразу к нему наставник, - я развёл руками, - всё же дела делами, а своих первых учителей грех забывать.

Кардинал вздохнул.

- Я благодарен тебе за это Иньиго, - он показал сначала на меня, затем на подарок, - грек тоже будет рад тебя видеть, мы иногда пересекаемся с ним на консисториях и делимся новостями о тебе, хотя ты пишешь нам обоим.

- Тогда мы договорились, учитель? – посмотрел я на него, - вы, Родриго и Луис, у меня уже три голоса.

- Будет и четыре, Виссарион не станет тебе отказывать, - заверил меня кардинал.

- Тогда с вашего позволения я сразу к нему и потом вернусь, а пока попрошу свою повариху вам кое-что приготовить, - улыбнулся я, - оцените, как божественно она готовит.

Он видимо вспомнил и о Пауле, поскольку улыбнулся.

- Это твоя любовница? Что стояла рядом и так нежно на тебя смотрела?

- Ваше преосвященство! – я притворно оскорбился, но улыбался, - она мой учитель музыки!

- Да-да, - широко улыбнулся он, - ну что же дело молодое, только прошу дай мне ночами высыпаться.

- Учитель! – притворно возмутился я, но он посмеиваясь сказал, что мне пора навестить Виссариона Никейского.

***

Оставив всех, кроме охраны в доме кардинала, я помчался в дом второго, который вышел меня встречать и слёзы потекли по его седой бороде, когда мы с ним обнялись.

- Твои руки! – он трогал их и радовался за меня, - боже, спасибо тебе!

- Я усердно молился учитель, - подтвердил я, - так что всё благодаря богу.

- Прошу, проходи! – ему не нужно было показывать куда мне идти, поскольку его дом я знал наизусть. Его кабинет ничуть не изменился, всё так же был завален книгами и свитками, которые в беспорядке везде складировались.

- Кардинала Торквемаду уже видел? – поинтересовался он, - он всегда с такой теплотой о тебе вспоминает при наших встречах.

- Он живёт ближе к тем воротам, в которые я въехал учитель, - улыбнулся я, - так что от него я сразу к вам.

- Благодарю мой мальчик, благодарю, - закивал он.

- Начну сначала с приятного, - я попросил Бартоло принести подарки и вскоре наёмники натаскали в и без того забитый кабинет Виссариона Никейского ещё около сорока книг, заставив его изумлённо смотреть, как его кабинет становится ещё более тесным.

Когда все ушли, он поднялся с кресла и пошёл смотреть, что я привёз. Изумлённые крики раздались почти сразу, поскольку среди купленного мной, были и очень редкие книги со свитками.

- Иньиго, ты сошёл с ума?! – восклицал он, потрясая работой вроде бы Цицерона, - это всё стоит безумных денег!

- Я побывал во Флоренции наставник, - улыбнулся я, видя как он, переходя от стопки к стопке, продолжает удивляться, - и посетил знаменитый на весь город книжный магазин моего хорошего знакомого, синьора Веспазиано да Бистиччи.

- Ты сошёл с ума Иньиго, - качал головой старый грек, - ты точно сошёл с ума.

- Для меня главное, чтобы вам понравился подарок, - рассмеялся я, - деньги не главное в этой жизни.

На этой фразе Виссарион насторожился, отложил книги и вернувшись на место, внимательно посмотрел на меня.

- Тебя кто-то послал? Просить за кого-то из списка папабили?

- Нет, - я покачал головой, - но совру, если скажу, что не интересуюсь этой темой. Вы уже пообещали кому-то свой голос, учитель?

- Пока нет, Конклав начинается шестнадцатого числа, - покачал он головой, - но просители каждый день стучат в мою дверь.

- Тогда спрошу вас то же, что и у кардинала Торквемады. Я не хочу предлагать вам деньги, но есть что-то учитель, что вы хотели бы сделать в этой жизни? Что-то на что не хватало денег или времени? У меня есть средства, чтобы воплотить ваши мечты в жизнь.

Виссарион Никейский изумлённо на меня посмотрел.

- А ты повзрослел, Иньиго, - покачал он удивлённо головой, - как бы это странно ни звучало, но я вижу это. Ещё несколько лет назад ты думал, что можешь купить всё, сегодня же, ты предлагаешь людям осуществить их мечты.

- Тогда я был и значительно беднее учитель, - скромно улыбнулся я, - сейчас я могу себе это позволить.

- Мне придётся тебя расстроить мой дорогой ученик, - он развёл руки, - в этой жизни я сделал всё, о чём мечтал и хотел. Я умру со спокойным сердцем.

Его ответ меня хоть и расстроил, но я принял его, поклонившись.

- Хорошо, тогда у меня пара встреч назначена на сегодня, - через силу улыбнулся я ему, - а завтра можно я приду к вам, и мы просто что-нибудь попереводим с вами, не касаясь темы выбора папы? Я так поэтому соскучился.

- Беру свои слова назад, - хитро улыбнулся он в бороду, - насчёт твоего взросления.

- Почему, учитель? – удивился я.

- Ты меня недослушал, а уже сделал выводы, - мягко укорил меня он, - я сказал, что тебе нечем меня удивить, но я не сказал, что не помогу тебе. Скажи, кого ты продвигаешь, и я проголосую за него.

Мне стало стыдно.

- Простите учитель, - я поклонился ему, сколько мог низко, - простите, что подумал на секунду о вас плохо.

Старый грек перекрестил меня и отмахнулся.

- Мне ничего не нужно Иньиго.

- Но я не согласен! – возмутился я, - если вам не нужно сейчас, то это ведь не факт, что не нужно будет в будущем. Я не хочу, давая другим столь много, получать от вас этот подарок просто так, это будет просто нечестно!

Кардинал задумался и ответил.

- Хорошо, если у нас такой серьёзный разговор пошёл, тогда ты когда-нибудь оплатишь мне той монетой, какой рассчитываются между собой в Риме уважаемые люди.

- Я буду должен вам услугу учитель, - тут же понял я о чём он говорит, - которую я буду обязан выполнить. Даю вам слово.

Виссарион Никейский улыбнулся, подошёл ко мне и поцеловал в лоб, затем перекрестив.

- Давай беги дальше, и завтра приезжай рано утром. У меня есть чем тебя удивить.

- Спасибо учитель, - поблагодарил его я.

- За кого хотя бы мне проголосовать нужно будет? – поинтересовался он, когда я позвал Бартоло, чтобы унёс меня.

- Кардинал Сиены, - кратко ответил я, заставив его удивлённо на меня посмотреть.

- Весьма неожиданно, - кивнул он.

Я с ним простился и поехал дальше, узнавая по ходу, где находится дом нужного мне кардинала. Предстоял очень серьёзный разговор, который решил бы многое. Ведь ещё был далеко не факт того, что он согласится со мной сотрудничать, а время так меня поджимало, что нужно было ковать железо пока оно было только вытащено из горна.

***

Дом кардинала Сиены нашёлся, но далеко не сразу, поскольку он жил в ничем не примечательном небольшом домике, на самой границе центральной части. Дальше него уже начинались кварталы с инсулами, и всей той жутью после которой утром из Тибра вылавливали трупы.

Бартоло пошёл пообщался со слугами, которых удивил столь поздний визит, но я знал, что кардинал работает обычно до утра, так что сказал им, что дело срочное.

Он встретил меня сам, в одной ночной рубашке, и приглашающим жестом показал зайти в свой кабинет, где горела всего одна-единственная свеча, видимо в целях экономии.

- Какая неожиданная встреча, синьор Иньиго, - удивлённо сказал кардинал, когда мы сели друг напротив друга, - я не знал, что вы городе.

- Я приехал несколько часов назад, ваше преосвященство, - поклонился я ему, - и поскольку время и правда позднее хочу задать вам всего один вопрос, который определит, как надолго я здесь останусь.

- Какой же, сеньор Иньиго? - удивлённо спросил он.

- Вы хотите стать новым папой? – в лоб спросил я его.

Его удивление было неподдельным, он поражённо на меня посмотрел, минуту помолчал и затем тихо ответил.

- Судя по той рекомендации, которую я получил о вас от своего друга архиепископа Флоренции, вы не можете быть настолько глупы, чтобы предлагать мне подобное, не зная, что новый папа уже выбран.

- Брат Антонин – святой человек, ваше преосвященство, - уважительно поклонился я, - он так много делает для города, что я не удивлюсь, если его после смерти канонизируют.

- С этим я согласен, сеньор Иньиго, а что насчёт моего вопроса? – он пристально посмотрел на меня.

- У меня четыре голоса от кардиналов Хуана де Торквемада, Виссариона Никейского, Родриго Борджиа, Луиса Хуана де Мила и де Борджиа, - спокойно ответил я, - и будет больше, если мы придём с вами к соглашению.

Кардинал задумался.

- Почему я? Меня ведь даже нет в списке претендентов? Тот же Торквемада или Виссарион там есть, - наконец поинтересовался он.

- Вы моложе их, но такой же учёный, начитанный, умный, а главное итальянец и не будете продвигать интересы чужаков вроде миланца или француза, - почти не соврал я, перечисляя свои мотивы, - к тому же многих наших общих друзей с вами покоробило, как прошлый папа, мир его душе, сдирал с редчайших книг золотые обложки, чтобы вложить средства в Крестовый поход. Я не против похода, сам вложил в него средства, но так пренебрежительно относится к наследию предков?

Я осуждающе покачал головой.

- Так что считаю, что только такой гуманист как вы, сможет правильно распорядиться доставшейся ему тиарой.

Кашу маслом не испортить, так что я лизал так, что кардинал Сиены даже немного покраснел, но определённо точно был доволен моими словами, поскольку явно сам об этом думал и не раз, поэтому мои слова просто легли на давно удобренную почву. Легли и дали семена.

- У меня нет столько денег, как у Доменико Капраника или Гийома д’Эстутевилля, - осторожно ответил он, - я не смогу купить голоса.

- Их для вас куплю я, ваше преосвященство, - спокойно ответил я, - к тому же это не весь мой план.

- Да? – удивился он, - есть что-то ещё?

- Когда вы станете папой, - сказал я так, будто это уже свершилось, - я сделаю вас самым богатым папой, который когда-либо правил в Риме.

- Как это возможно Иньиго? – не поверил он мне, в волнении перейдя на личное обращение.

- Квасцы, ваше преосвященство, я знаю где их можно найти, помимо венецианцев, турок и Неаполя, - приоткрыл я немного занавесу тайны моего дальнейшего богатства, если наш план конечно выгорит.

Глаза кардинала широко распахнулись.

- Вы нашли квасцы здесь? В Италии? – он явно был в курсе важности этого минерала.

- Тише, ваше сиятельство, - я приложил палец к губам, - и у стен есть уши, но теперь вы надеюсь понимаете то, что нам нужен надёжный и не прогибающийся под чужим влиянием папа, когда об этом станет общеизвестно?

- Конечно Иньиго, - он довольно покивал головой, - если месторождение квасцов есть в Италии и ещё недалеко от Папской области, это изменит всё.

- И сделает нас богатыми, - согласился я с ним.

- Кого ты представляешь? Я не поверю, что ты один всё это придумал, - он вопросительно посмотрел на меня и я понял, что нужно врать, но убедительно, поскольку даже тень недоверия могла разрушить тот мостик, который, между нами сейчас возник.

- Мы с синьором Козимо Медичи поговорили и пришли к мнению, - тихо сказал я, - что с вами во главе, мы сможем потянуть этот проект.

- Медичи! – его глаза расширились, и он довольно закивал, - Медичи да, это деньги, власть и сила.

- Какие условия? – он явно мне поверил и решил договариваться.

- Вы, став папой дадите банку Медичи полные и эксклюзивные права на разработку этого месторождения, и Папская канцелярия будет получать пятьдесят процентов от всего проданного.

Кардинал удивился.

- Вы отдаёте мне половину? Так много?

- Ваше преосвященство…

- Зови меня Энеа, пока мы не на людях, Иньиго, - быстро отмахнулся он, - это значительно приблизит нас к общей цели.

- Мы подумали и решили с синьором Козимо, что лучше заплатим вам половину сразу, и получим надёжного партнёра и союзника на долгие годы, чем дав меньше, посеем тень раздора, которая появится, когда золото из рудников потечёт рекой.

- Как видите Энеа, я с вами предельно честен, - врал я, преданно смотря ему в глаза.

- Я вижу Иньиго, и ценю это, - было видно, что быть папой, а главное быть богатым папой ему очень хотелось, каким бы учёным и гуманистом он при этом не был. Хотя кто я такой, чтобы осуждать его за это желание.

- К тому же Крестовый поход, объявленный Каликстом III и законченный вами, - добил я его, - сделает вас очень популярным папой среди всех правителей Европы.

Это был очень подлый ход с моей стороны, но верный, устоять против этого он не смог и протянул мне руку, пожав моё запястье.

- Что от меня требуется Иньиго? – сказал он с горящим взором.

- Завтра я начну собирать другие голоса, - задумчиво сказал я, - и приеду к вам, как пойму, насколько, мы можем рассчитывать.

- Двери моего дома теперь всегда открыты для тебя Иньиго, - кивнул кардинал Сиены и мы с ним простились, когда на улице уже была тёмная ночь.

Возвращаясь к дому кардинала Торквемады мы трижды имели стычки с вооружёнными бандами, которые пытались проверить на прочность наши мечи, но слава богу каждый раз отбивались и быстрее покидали место драки, пока к нападавшим не подоспело подкрепление. Рим и правда стал ещё более небезопасен с моего последнего сюда приезда.

Глава 14

В доме кардинала не спали двое: Паула и Родриго, которые ждали моего возвращения. Оба радостно приветствовали меня, когда Бартоло внёс меня внутрь дворца и я оказался на свету небольшой люстры с четырьмя свечами.

- Паула переодень меня, - распорядился я, и повернулся к Родриго, - я вижу, как тебя сжигает любопытство друг мой, я всё расскажу, не переживай.

Когда девушка раздела меня и надела на моё тело ночную рубашку, уйдя на время из комнаты, чтобы дать нам поговорить с Борджиа, я тихо стал ему рассказывать об итогах своих переговоров.

- Энеа согласен, оба учителя также не против за него проголосовать.

Родриго изумлённо на меня посмотрел.

- Ещё утром я думал, что моя жизнь закончена Иньиго, - покачал он головой, - а уже ночью планирую выборы нового папы, и всё благодаря тебе.

- Лучше послушай то, что я предложил ещё кардиналу Сиены, - ещё тише сказал я, подзывая его ближе к себе и на ухо рассказал о квасцах и договоре с Медичи, который ещё предстояло мне донести до Козимо, чтобы он сам об этом не узнал от других.

- Квасцы в Италии! – Родриго оказался так же поражён, как и Сиенский кардинал, - это перевернёт весь мир, Иньиго!

- Именно поэтому мы и будем об этом молчать, не посвящая никого, кто нам не нужен, - заверил я его.

- А кто нам ещё нужен? – удивился он, - у нас будет папа, Медичи, как будто никто больше и не требуется.

- Нам нужен мир и поддержка войск, чтобы у нас не отобрали то, что мы с таким трудом создадим, - не согласился я с ним, - а силовую поддержку нам могут предоставить только эти два рода.

- Боюсь Иньиго, Колонна сейчас будут сильно заняты войной с Орсини, - тяжело вздохнул он, - ты сам видел, что творится на улицах города.

- Да, именно поэтому я планирую их помирить, - сказал я так просто, будто собирался завтра сходить на рынок за продуктами.

Родриго Борджиа изумлённо на меня посмотрел, который раз за этот день.

- Ты либо совершенно безумен Иньиго, если в твоей голове просто поселилась мысль, что подобное возможно, либо настолько гениален, что я не могу тебя понять.

- Мне больше нравится твой второй вариант, - улыбнулся я ему.

- Они были кровными врагами задолго до моего и твоего рождения, Иньиго! – Борджиа покачал головой, - они стали ими ещё больше сейчас, а ты так просто говоришь, что помиришь их? Я не верю, что подобное вообще возможно.

- А я и не говорю, что это будет просто, - улыбнулся я, - но тем не менее, если мы хотим с тобой разбогатеть и ещё при этом, чтобы эти деньги у нас с тобой не отобрали, нам нужны Колонна и Орсини, причём вместе.

- Иньиго, прошу тебя, поверь моему слову – это невозможно! – не поверил он мне.

- Ну что же, завтра день покажет, кто из нас прав, - не стал спорить я с ним, - а пока, прошу тебя не покидай дворец, пока я не нанял больше охраны.

- Конечно Иньиго, я не идиот, - кивнул он, прощаясь со мной.

Когда он ушёл, тихой мышкой ко мне в кровать скользнула Паула, уже переодетая в ночную сорочку.

- С каких это пор, ты стала спать у меня постоянно? - удивился я её появлению. - Ладно ещё в Португалии это нужно было для поддержания моего образа настоящего мужчины, но здесь, в Риме? Как будто можно уже перестать это делать.

- Да вы сегодня сами весь день налево и направо всем говорите, что я ваша любовница, - девушка удивлённо на меня посмотрела, - как я должна соответствовать этим словам, если буду спать не в вашей кровати?

Доказывать ей, что я говорил об этом только чтобы убедить Борджиа и Торквемаду, что повзрослел и стал настоящим мужчиной, было видимо бесполезно, так что я лишь тяжело вздохнул и устроился на своей стороне удобнее.

- Задуй свечу, раз всё равно здесь, - буркнул я и кровать сначала немного дрогнула, когда она встала и затем также дрогнула, когда она погасив свет легла обратно, и прежде, чем устроилась, поцеловала меня за ушком.

- Спокойной ночи, мой дорогой рыцарь, - прошептал мне тихий голос и я, хмыкнув закрыл глаза.

***

Проснувшись рано утром, и зная, как рано встаёт кардинал Виссарион, я навёл суету и поехал к нему, задержавшись у него до самого обеда. Мы переводили новые тексты, я рассказывал о себе, а он лишь слушал и улыбался, довольно щурясь при этом.

Когда я с ним стал прощаться, понимая, что у меня ещё много дел, он внезапно меня спросил.

- Кардинал Сиены согласился?

Я кратко кивнул.

- Тогда вот что, ты знаешь Жака Португальского? Архиепископа Лиссабона? – поинтересовался он у меня.

- Он, одна из моих целей посещения, учитель, - ответил я, - я вам рассказывал сегодня, что встречался с его генеральным викарием архиепископом Луишом Анесом, он попросил передать ему письмо и чек.

- О, ну тогда дело облегчается, - довольно кивнул грек, - поехали со мной, я сегодня с ним должен встретиться, заодно вас и познакомлю.

- Почему вы мне помогаете учитель? – удивился я, – вчера вы не были заинтересованы в моём плане.

- У меня была долгая, бессонная ночь Иньиго, - улыбнулся он, - здраво подумав и поразмышляв над кандидатурами, я пришёл к выводу, что ты прав, кардинал Сиены, самый компромиссный вариант и странно, что о нём не подумал никто другой, кроме тебя.

- А кстати вы сами, наставник? – поинтересовался у него я, - вы ведь тоже есть в списке папабили.

Он спокойно кивнул.

- Это является второй причиной, по который я бы хотел, чтобы победил в выборах кардинал Сиены. У меня есть мои переводы, а обязанности папы лишат меня этого тихого уголка.

Он показал на свой кабинет.

- Хорошо учитель, когда едем? – кивнул я, понимая его доводы.

- Знаешь, давай я познакомлю тебя тогда с ещё одним своим знакомым, только предупрежу сразу, ему уже за его голос заплатили, чтобы ты понимал, что его сложно будет перекупить, - задумчиво произнёс Виссарион.

- Сложно, но можно? – улыбнулся я,

- Это, уже как сам с ним договоришься, - пожал плечами учитель.

- А кто это? Чтобы я хотя бы знал, – поинтересовался я у него.

- Кардинал-епископ Сабины и митрополит Киевский и всея Руси – Исидор, - ответил Виссарион, заставив меня открыть рот. Как-то в моей голове не дружили оба этих сана на одном человеке, так что я полез в нейроинтерфейс и узнал там много интересного о самом Исидоре Киевском, а также как Ферраро-Флорентийский Собор повлиял на весь христианский мир, а особенно православие.

Собравшись, мы с ним на моей повозке добрались до большого, добротного дома митрополита Киевского, и нас встретили послушники и слуги, проводив к самому Исидору, оказавшемуся, что неудивительно глубоким стариком за семьдесят лет, очень уставшему и сухому на вид, но имевшему очень острый взгляд.

- Виссарион? – удивился он гостям, когда нас провели в приёмный зал и он вышел к нам одетый в кардинальские одежды, — вот уж неожиданные гости.

- Приветствую тебя Исидор, - улыбнулся грек, - хотел познакомить тебя со своим учеником, я тебе про него рассказывал.

- А-а-а, Иньиго де Мендоса, помню, - протянул тот, заинтересованно рассматривая меня на руках у Бартоло, - прошу присаживайтесь.

Мы сели втроём, и дождавшись, когда Бартоло выйдет, я обратился к нему сам.

- Не буду долго ходить вокруг да около, ваше преосвященство, - я прямо посмотрел на него, - я приехал, как представитель одного из кандидатов.

Лёгкая улыбка тронула его губы, он заинтересованно посмотрел на меня, затем на Виссариона Никейского.

- И это явно не кардинал Доменико Капраника, - заметил он.

- Нет, это кардинал Сиены, я его полномочный представитель, - согласился я с ним, - и я собираю для него голоса.

- Я настолько знаю, его нет в списке папабили, - он пожал плечами, - к тому же вы наверняка знаете, кому я уже отдал свой голос.

- Разумеется, ваше преосвященство, - склонил я голову, - но поскольку наш мир так несовершенен и изменчив, я бы хотел, чтобы вы проголосовали за моего кандидата, если на Конклаве с основным кандидатом что-то произойдёт.

- А что должно случиться с Доменико Капраника? – удивился митрополит.

- Мы все ходим под богом, ваше преосвященство, - перекрестился я, - и я был бы плохим представителем, если бы не предусмотрел все возможные варианты. Я не предлагаю вам менять свои взгляды, если кардинал Капраника будет первой кандидатурой, то голосуйте за него, как и велит ваша совесть, но если вдруг Конклав не наберёт за него нужного количества голосов, я хочу договориться с вами на второй голос за моего кандидата.

- Вы просто потеряете деньги, синьор Иньиго, - удивился старик, - не бывает никаких вторых вариантов.

- Но вы не против? – уточнил я, - какой был размер подарка вам?

Я специально не говорил прямо, что его голос купили, чтобы не обижать его, а действовал недоговорённостями и намёками.

- Двадцать тысяч флоринов, - немного поколебавшись, но всё же ответил он.

- Я думаю будет справедливо, что за ваш резервный голос, я пожертвую вашей церкви десять тысяч флоринов? – поинтересовался я у него.

Старик посмотрел на кардинала Виссариона.

- Твой ученик разбрасывается деньгами Виссарион, - он покачал головой, - но зачем мне ему в этом отказывать?

Я достал вексель банка Медичи, попросил позвать слуг, чтобы принесли письменные принадлежности и проставил в него нужную сумму, затем передав его митрополиту, вместе со своей правой рукой, которую он с удовольствием пожал, взяв мой вексель.

- До встречи на Конклаве Виссарион, - улыбнулся он моему учителю и кивнул мне, - с вами приятно было познакомиться синьор Иньиго. Молодость, упорство и настойчивость, вы так сильно напоминаете меня в юности.

- Благодарю вас за тёплые слова, ваше преосвященство, - склонил я низко голову, - и спасибо, что выслушали меня.

Мы попрощались и вернулись в повозку, где мой учитель задумчиво посмотрел на меня.

- Почему у меня сейчас такое чувство, что ты знаешь больше, чем говоришь Иньиго? – поинтересовался он у меня.

- Оно верное, наставник, - вздохнул я, - есть ещё кое-что, что переманит на мою сторону больше голосов, но я не могу вам пока этого сказать, это не моя тайна. Могу только обещать, что как только это будет возможно, вы первый о ней узнаете.

- Договорились, - серьёзно ответил он мне.

***

Следующей нашей остановкой был Апостольский дворец, и встреча с очень молодым, кардиналом Жаком Португальским, что сильно удивило меня, поскольку возраст вступления в кардинальский сан был обозначен церковью обычно в тридцать лет, и тут такой молодой парень.

- Ваше преосвященство, - он поклонился кардиналу, который вошёл в его кабинет первым и затем удивлённо посмотрел на меня, когда меня внесли вторым.

- Добрый день Жак, - Виссарион Никейский приветственно ему улыбнулся, - ты ведь помнишь моего ученика? Иньиго де Мендосу? Я тебе показывал его переводы с греческого.

- А-а-а! Конечно! – молодой кардинал уже более заинтересованно посмотрел на меня.

- Вы по делу? У меня скоро начинается заседание, – извинился он.

- Иньиго справится быстро, - хмыкнул кардинал Виссарион и показал мне, что я могу говорить.

Я достал письмо и вексель от архиепископа Луиша Анеса, и передал его Жаку.

- Только что вернулся из Лиссабона, ваше преосвященство, ваш викарий просил вам передать.

Глаза Жака при виде векселя на внушительную сумму радостно распахнулись, но он отложил его в стол и взялся за письмо.

- Вы разрешите? – спросил он нас, - я нечасто получаю письма с родины.

Мы с наставником, конечно, кивнули. Я сам не знал, что в нём, поскольку мне вручили его запечатанным, но сильно надеялся, что после ужина с двумя архиепископами и герцогом, что моё имя там появится. Похоже это и правда оказалась так, поскольку брови парня взлетели вверх, когда он пробежался по строчкам и поднял взгляд на меня, словно заново увидев.

- Луиш упомянул вас в своём письме, сеньор Иньиго, - дочитав, он отложил бумагу, - он очень тепло о вас отзывается, говорит, что вы с ним, герцогом Браганса и архиепископом Толедо весьма тепло пообщались за совместным ужином.

- Это так ваше преосвященство, - склонил я голову, - ваш викарий один из самых умных и дальновидных людей, что я встречал.

- Хорошо, я готов вас выслушать, - Жак внимательно посмотрел на Виссариона Никейского и меня, - вы явно неспроста пришли ко мне, особенно в свете того, что пороги этого кабинета последние две недели оббивают все.

- Мы не будем исключением, ваше преосвященство, - улыбнулся я, - вы уже отдали свой голос кому-то?

- Пока ещё нет, - вздохнул он, - меня не сильно интересуют деньги, а то, что я хочу, мне никто не может дать.

- А что вы хотите, ваше преосвященство? – вкрадчивым голосом поинтересовался я у него.

- Вы в курсе той ситуации, почему являясь архиепископом Лиссабона, я нахожусь в Риме? – хмуро поинтересовался он у меня.

Я был в курсе, но без подробностей, а потому полез в нейроинтерфейс, в ту ветку что я недавно открыл и ознакомился с его историей, а потому согласно кивнул.

- История обмана, предательства и изгнания, ваше преосвященство, - осторожно ответил я.

- Моя мечта вернуться домой, - просто ответил он, - но король Афонсу, никогда на это не пойдёт.

- Я специалист по вопросам, там, где звучит слово «невозможно», ваше преосвященство, - улыбнулся я, - я могу дать вам слово, что если вы проголосуете за кардинала Сиены, то вне зависимости от того, кто победит на Конклаве, я сделаю всё, чтобы вас простили и попросили вернуться домой.

- Кардинал Виссарион, вы можете ручаться за слова этого молодого человека? – удивлённо повернулся к моему наставнику молодой кардинал, - да, за него замолвил слово Луиш Анес, но то, что он говорит, звучит и правда невероятно.

- Скажу вам так Жак, - тонко улыбнулся старый грек, - ещё вчера я думал о том, что о победе кардинала Сиены не может быть и речи, а уже сегодня у него есть пять голосов, ваш будет шестой.

- Вы набрали столь много всего за два дня?! – искреннее удивился архиепископ Лиссабона, на что я лишь скромно пожал плечами.

- Тогда я поверю вам, - закивал он головой, поднимаясь со своего места и протягивая мне руку, - клянусь вам проголосовать за кардинала Сиены, в обмен на своё возвращение домой.

- Клянусь, что приложу все силы мыслимые и немыслимые, чтобы это осуществилось, - поклялся и я ему.

Довольный Жак Португальский улыбнулся.

- А теперь простите, мне и правда нужно на собрание, - извинился он, и мы тоже стали извиняться, что отняли у него столь много времени, вместе вышли из кабинета и простились.

Когда он ушёл, учитель тихо сказал.

- Ты ведь понимаешь, что своё обещание нужно будет сдержать?

- Разумеется учитель, с чего вы вдруг решили, что я решил стать клятвопреступником? – удивился я, внимательно посмотрев на него.

- Мне не хотелось бы снова говорить это слово, но его возвращение в Португалию и правда в текущих реалиях невозможно, - скривился он, произнеся всё-таки слово «невозможно».

- Энеа станет папой, и тогда мы посмотрим учитель, что является невозможным, а что вполне себе осуществимым, - твёрдо сказал я, заставив его удивлённо покачать головой.

- Ладно, к сожалению, это всё, чем я мог тебе помочь, остальных кардиналов я не так хорошо знаю, чтобы к моим словам прислушались.

- Учитель! – возмутился я, - да вы сделали для меня очень много! Два голоса, я даже не рассчитывал получить их так быстро! Огромное вам спасибо! И вы конечно знаете, что всегда можете обращаться ко мне с любой просьбой!

Он улыбнулся и потрепал меня по голове, как делал это когда-то.

- Приходи ещё, как закончишь с делами, мне очень нравится с тобой переводить, - попрощался он и мы с ним расстались, поскольку он направился на какую-то конгрегацию, а мне нужно было поговорить с ещё одним человеком, на чей голос я рассчитывал.

- Ну что Бартоло, готов встретиться с отцом? – поинтересовался я у парня, который держал меня на руках и тот застонал от неизбежности предстоящего события.

- У меня коленки трясутся, сеньор Иньиго! – жалобно ответил он.

- Возвращаемся во дворец Торквемады, берём самого кардинала, Глорию, твоего сына и таким ударным отрядом едем к нему. Думаю, против таких аргументов он вряд ли сможет устоять.

- Дай-то бог, сеньор Иньиго, - вздохнул парень, который очень переживал за эту встречу, впрочем, как и его жена, много от него наслушавшаяся, какой деверь строгий и жёсткий.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге