А глазищи - во!
Глава 1. 2050-ый. За 26 лет до
13 мая 2050-ой год, Ближнее Внеземелье, Британская станция Chasing Ring-18
Игорек, Игорешка - Катя вдавила кнопку сброса. Щелчок и на экране появилась метка об отстреле челнока, а через пару секунд он появился и на обзорном мониторе. Еле заметное голубое свечение - челнок шел кормой вперед отрабатывая движком сначала медленно, а затем набирая ход начал уходить все быстрее назад и вниз, к Земле. Она осталась на станции одна, верхняя половина ее любимого летит домой, авось долетит, трое других ребят из пятерки уже мертвы. Скоро и она к ним. “Погодите братцы чутка, я недолго”.
Она видела много смертей, очень много. Своих, врагов, но больше всего цивилов. Обугленные скрюченные руки, синюшные после "потравы" или "вакуума", просто порванные пулями и осколками, кишки, мозги… Это было настолько привычно, что как-то после одного из заданий, отоспавшись, ей вдруг в голову пришла странная мысль - если столько смерти вокруг с чего вдруг я все жива? Спросила, долго вертела это необычное ощущение, а потом выкинула его к чертям. Ее собственная смерть не находила места в ее… нет, не в голове, но в ее сердце. Обыденность смерти вокруг или психокодирование? А кто знает.
Но вот сейчас она шла к ней выполняя приказ. Да вообще-то пришла. Она все знала. То, что может быть вернется ее Игорек это было больше чем чудом. Никто такого не закладывал в принципе. У операции не было никакого продолжения, плана отхода. Они были смертники. Вся группа. Их не списали в расход, нет. Нет, они были лучшими из лучших. Ну или где-то очень близко. И они должны были умереть. Громко, очень громко.
Но это было абстрактное знание, просто факт, что осталось ей минут сорок. И это знание ее совсем не беспокоило. Умереть могут другие, а она? Да ну и фиг. Может на этом-то ее и переклинило, может на чем-то другом. Но именно тут она впервые в жизни во время миссии нарушила прямой приказ.
---
Смертники, ага. Это банально, но умирать за Родину очень просто когда ты молод, когда у тебя никого нет, когда ты сам вызвался на дорогу в один конец. Они должны были захватить станцию. Они это сделали. Угнанный шаттл с беженцами, уничтоженная бритская научная колония, человек двести цивилов. В том бардаке, который царил сейчас на Луне удалось сначала проскочить местную защиту, а потом уже на подлете успешно изобразить бритских детей чудом спасшихся и добравшихся до своих.
Никакого оружия, никакого нештатного оборудования. Вообще ничего. При подлете их промариновали больше часа. Челнок застыл в паре километров и болтался около станции под прицелом батарей пока шло сканирование. Проверяли все - оборудование, оружие, их самих. Из оружия оказались только два пистолета и те заблокированные в командирском сейфе, который даже не пытались открыть. Система подтвердила. Ничего не сломано и не взломано. Ни одной посторонней программы на компе челнока. И пятеро детей. Перепуганных, уставших и голодных. Детей, у которых вчера были дом, семья, а сегодня нет ничего, а вокруг война и смерть.
Связь была уже разорвана почти везде, каналы взламывались и глушились непрерывно всеми сторонами и весь трафик, что удавалось обеспечить был полностью забран на основные функции. Но в кэшах компов на станции полицейская информация никуда не делась. Долговязая как типичный селенит девочка, рыжая и нескладная. Ей было четырнадцать и она была самой старшей из них. Ее брат был на год младше был, чуть ниже и похож на нее был только комплекцией - худой и нескладный, но при этом еще и чернявый и носатый. Скорее всего неродной. Наверное кто-то из двоих был усыновленным из конфискованных. Остальным было по двенадцать. Ребенок пары инженеров-спецов от союзников. По нему и не поймешь сразу где родился на Земле или на Луне. И две девчонки, обе типичные землянки - среднего роста, покрепче остальных и как-то даже удивительно похожие, хотя родственниками судя по базе не были. Никаких принципиальных расхождений не нашли. Время, ресурсы, связь. Это не хватило бритам, чтобы понять. Да и процедуры контроля проводились скорее для проформы. Почти у каждого были дети - на Земле, на Луне, кое у кого даже в Дальнем. И почти никто не знал их судьбы. Хотелось спасти этих, вырвавшихся из того ада, что творился на Луне прямо сейчас. Заплатить богу, судьбе, откупиться чтобы кто-то в другом месте спас их детей. Зря конечно.
Оружия у них не было. Они сами были оружием. Модификанты второго поколения. Две Альфы - она и Игорек. Катя была Альфа-универсалом, по хорошему она была не двойка, а целая двойка плюс или даже плюс-плюс. Еще не третье поколение, но уже почти, близко-близко. Собственно третье еще не принято и не запущено. И не факт, что вообще когда-либо его запустят. Будет ли кому принимать его? Комиссии, отчеты, утверждения, запуск в серию… Не смешите. Будет ли кто-то жить на шарике через год вообще, вот вопрос, а не запустят ли тройку.
Игорек по прозвищу Селезень был базовой двойкой. Без всяких экспериментальных присадок, добавок, органов и чего еще могла родить буйная фантазия генетиков-прикладников. Стандартный боевой набор - рефлексы, мышцы, усиленные кости, сухожилия. Но главное - когнитивные способности, память, скорость мышления. Альфа-2 высшей категории, на жаргоне умник или мозговик. Специалист по компьютерным сетям. Вообще-то для 13-ти летнего очень редкая модификация. Сейчас она в серии, чуть ли не гражданский набор. Но это у 5-6-ти летних. Реже, но бывают те кому на пару лет больше. А вот такая чистая Альфа-2, прошитая в конце 30-х... Что-то тут было нечисто. Ну и вторая ВУС у парня была веселая: химка - химическое и биологическое оружие.
Ичиро, Спец-2-П, так старательно изображавший перед бритами ребенка китайских колонистов был более бойцом более узкого профиля. Боевик среднего класса, разумеется тоже второго поколения, но главное - с мощной прокачкой по второму ВУСу. Эмпат, специалист по взлому. Только по взлому мозгов у людей. А еще специалист по полевому допросу и психологическому давлению. На жаргоне Палач.
И два Берса-2+ - Биби и Ханя, две сестренки, два боевика класса Оборотень. Одна из причин дикого воя и ЕС и бритов и китайцев в ООН. Ну, когда ООН еще существовала. Машины убийства, полностью переделанные эндокринная, иммунная системы, усилено все что можно, сумасшедшая энергоэффективность, сила, скорость, реакция. Чуть-чуть пониженные интеллектуальные характеристики - к сожалению за все приходится платить. Модификация Берс это кончено конечно чисто военная мерзость. Да, вся их группа была смертники. Но потому, что это их задача. Они шли убить и умереть. Но если бы они выжили, если бы вдруг завтра закончилась война, то и Игорек, и Катя и Ичиро - все бы дожили до старости. У Игорька даже свои дети могли бы быть естественным путем, настолько были у него дорогие и качественные модификации.
Девчонки уже родились смертницами. 12 лет это почти предел. Если они и не умрут сегодня, то следующую днюху не встретят в любом случае. Безумно подстегнутый метаболизм и конфликтующие между собой моды - все это включалось в районе лет 10-ти, пару лет использования на запредельных нагрузках, а затем организм сходил с ума. Израсходовав ресурс, он в какой-то момент “взрывался” - все системы шли вразнос и ребенок сгорал за несколько дней.
Шлюзы открылись. Их впустили. Идиоты
Глава 1.1 Старая Столица
Раннее утро 14 мая 2050.
- Восьмой, я Гнездо, приготовиться к сбросу
- Гнездо, я восьмой, к сбросу готов.
Приглушенный щелчок, еще один, еще, еще – он знал, что рядом сходили с консолей такие же машины, как и та, в которой он ожидал сброса. Обратный отсчет показал ноль, его тряхнуло, капсула начала перемещаться вбок, затем вперед, сигнал предупреждения…
- Восьмой, сброс
- Есть сброс!
Перегрузка на доли секунды рванула вверх, ощутимо, впечатав ремни внутри экзоскелета в плечи – его отстрелили вниз и пиропатроны за короткое время должны были отвести капсулу подальше от носителя, чтобы как можно быстрее освободить место для следующего десантника. Пара секунд и сильная фронтальная перегрузка вдавила в спинку ложемента.
Дернуло вбок, через пару секунд в другой, потом вверх, потом снова, снова. Сбоку на одном из тактических экранов он пока оставил трансляцию картинки с корабля и было видно, как десантные капсулы расходились широким веером подергиваясь из стороны в сторону. Одновременно с ними ломанным траекториям шли несколько сотен дроидов, штук по десять на каждого модификанта и еще несколько тысяч дронов-обманок, дающих системам наведения ПВКО врага такую же картинку, что и десантники. И еще больше отстреливалось обычных флэров, ярко светящих во всех диапазонах пустышек призванных перегрузить не хитрым поведением, а просто своим количеством.
Он не видел того, что происходит сзади и сверху, но знал, что там должно было быть. Отстрелив последнюю капсулу БДК серии Кунашир резко задрал нос и включив маршевые двигатели свечкой начал уходить вверх.
Секунд 40 он мчался навстречу земле в трясущей в разные стороны капсуле, пока ПВКО наконец не проснулась. Внизу защелкали вспышки – к нему навстречу и к его товарищам с земли рванулась смерть. Поздно. Поздно и мало. У Советов в этот раз было тотальное превосходство. Массированный удар по городу был нанесен буквально минут за пятнадцать до подхода десанта и за пределами пятна в десяток километров творился ад. Два десятка грибов не очень хорошо разделимых в еще почти ночном небе подсвечивались пожарами снизу и ударами орбитальных лазеров создавая по-своему завораживающую картину инфернального тайфуна, в центр которого неслись машины.
Самое сердце проклятого города раскатать и превратить в стекло было нельзя. Его нужно было взять относительно целым. К сожалению. Там было что-то важное, что не вывезли почему-то на другую сторону шарика, что-то, что теперь нужно было выковырять и захватить. Значит орбитальный удар, десант и скоротечная операция. И значит несколько хорошо если только десятков молодых парней умрут сегодня в этом месте. И значит ГШ решил, что эта цена того стоит.
Обороняющимся еще до десантирования уже выбили большую часть комплексов. Как только те, которые еще оставались, обнаруживали себя, по ним сразу начала работать Орбита. Там было жарко. Союзники, и русские и япы, вывели несколько тысяч аппаратов за последние часы. Кольцо перестало существовать как единое целое еще утром этого долгого дня, а из тех немногих платформ, что уцелели большая часть была сейчас за горизонтом. Но и этого было достаточно чтобы трепать красных. Вокруг правил бал первозданных хаос – как только комплекс ПВКО выстреливал кассету и демаскировал себя, по нему сразу отрабатывал один из аппаратов Орбиты, а уже по тому в свою очередь работали платформы врага. Где-то не успевали, а зачем тогда стрелять по уже отработавшей пустышке? Где-то не замечали, где-то все линии удара оказывались закрыты другими объектами. Где-то редко, но все же не пробивали. Но вот чего не бывало никогда, так это чтобы промахивались.
Десантирование шло низко, Кунаширы практически заходили в атмосферу спускаясь километров до шестидесяти. Эти машины несли в себе живых людей, пусть и модификантов, 12-15 g буквально на несколько секунд, вот максимальное ускорение, которое они могли себе позволить. И как следствие время нахождения на линии огня возрастало. Поэтому главное - защита и невидимость, невидимость и защита насколько это было возможно. А вот во второй волне шли гиперы без живого десанта. Это были скорее даже не десантные кораблями, а дальние родственники разделяющихся боеголовок. Ускорения в 30-40 g – это штатный режим, а на конечном участке и вся сотня вполне. Все, что не входило в непосредственную боевую группу каждого отдельного десантника, но обеспечивало и многократно усиливало весь десант летело следом, отправленное так, чтобы ровно в момент, когда парни коснутся земли, частично сесть вместе с ними, а по большей части занять свои позиции в воздухе у них над головами - ретрансляторы, дроны радио и оптического камуфляжа, РЭБ, целый вагон разнокалиберных пушек и дронов-самоубийц.
Несущаяся навстречу земля. Отстрел обтекателей, тормозной движок, финальная перегрузка. Земля под ногами экзоскелета. Вокруг впечатываются в землю капсулы дроидов сопровождения. Чуть по одаль садятся другие группы, а в небе над головой зажигаются тысячи огоньков.
Вон оно логово врага, Проклятый город, Старая Столица, Лондон.
- Гнездо, я Восьмой, высадку завершил. Критических повреждений нет.
- Восьмой, принято. Приступайте.
----
Горели дома, горели деревья в парке, клочьями пролитой горючки километрах в полутора горела Темза. Восьмой с остатками ведомых подошел к условной линии, местами обозначенной остатками ограды дворца. В отдалении, с противоположенной северо-восточной стороны еще были слышны звуки затухающей стрелкотни, но здесь уже все было кончено – на проплешину сзади уже садились один за другим и почти сразу разгрузившись уходили в ночное небо десантные боты, высаживались команды зачистки, казавшиеся в своей легкой броне недомерками рядом с ним и его ведомыми. На мониторах впереди было несколько сигнатур, которые бортовой синт распознавал как живых и условно не представляющих опасность. Одна сигнатура привлекала особое внимание – прямо в дверном проеме левого крыла дворца сидела, раскачиваясь из стороны в сторону, женщина и держала на коленях мужское тело. Синт ставил более восьмидесяти процентов на безопасность группе, подсвечивая ее салатно-зеленым, и более шестидесяти пяти на статус «условно мертв» мужчине, что означало, что если тот еще и жив, то не оказание помощи в ближайшие несколько минут скорее всего переведет его в статус без приставки «условно». Но главное, что рядом с ним мигала серебряная звезда, означавшая одну из целей второго приоритета.
Зачем Восьмой двинулся туда он не смог бы и сам себе объяснить – бой закончен, его задача выполнена, ведомые дроиды в большинстве своем либо уничтожены, либо повреждены, БК по большей части израсходован и у него и у них, команды зачистки и контроля занимают поверхность, а вниз, к бункерам пробиваются уже другие люди, другие дроны, другая техника. Заходить на территорию дворца надобности нет. Но приказа отходить не было, а запрос на свою эвакуацию он еще не отправлял. И он решил подойти поближе. Несколько шагов, еще, еще… и на мониторе уже не только ИК-сигнатура, а видео картинка в лучах наплечных прожекторов…. Женщина, да. И мужчина…. Синт сделал подсветку группы ярко-зеленой, а цифру на девяносто пять… Сердце пропустило удар…. Он узнал их. Он очень хорошо знал их. Одежда женщины, совсем недавно безусловно дорогая и изысканная представляла из себя кровавые лохмотья, волосы растрепаны, частью в крови, лицо тоже в крови. Однако сканер не фиксировал у нее никаких серьезных повреждений. Она сидела, поджав под себя одну ногу и положив себе на колени голову мужчины. У мужчины была разворочена грудная клетка, но на удивление он был еще жив. Во всяком случае после приближения сканер сменил статус рядом с ним с «условно мертв», на «сост. критическое». Шаг, еще один. Казалось, женщина не слышит приближающегося штурмовика и не видит свет его прожекторов. Но вот она подняла голову защищая глаза от света рукой. Старуха. Вдовствующая королева-консорт Кейт. Взгляд. Там не было того, что можно было ожидать. Не было страха, не было ненависти. Не было и безумия. Там была боль. Боль и обреченность. Во всяком случае это то, что показалось Восьмому. И даже на какое-то мгновение ему стало жалко ее.
Но мгновение это быстро прошло, он дернул скобу отключения синта. Все тактические системы распознавания целей, ведения, огня продолжали работать. Но все виды контроля отключались, полностью переходя в ручной режим. В бою это могло бы дорого стоить ему. Но боя здесь уже не было. Только двое гражданских. Небольшое движение руки и крупнокалиберный пулемет одного из ведомых разорвал в клочья мужчину, статус которого мигнул на полсекунды «мертв», а затем исчез вовсе.
Это было нарушение уставов, правил и норм, хотя кто к этому дню помнил о каких-либо правилах ведения войн? Скорее всего это означало суд и разжалование. Возможно смерть, возможно даже немедленную, если так сейчас решит синт командира роты или выше… хотя кто знает, может быть вовсе и нет. Не любой, конечно, но очень многие на его месте не удержались бы. Но это все не имело теперь ни малейшего значения.
Восьмой совершенно не хотел убивать Вдовствующую королеву. Но совершить хоть малейшее действие, чтобы отодвинуть ее с линии огня, или применить что-нибудь более локальное, более избирательное? Нет, увольте. Да он бы даже ракеты для верности не пожалел бы, не будь расстояние столь близким. Да и останься у него хоть одна ракета.
Король Людовик Второй мертв! Да здравствует… а вот хрен там! Этот будет последним…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
