Акеми Учиха - Наруто
Глава 19. Разделённый клинок
В полумраке огромного, заброшенного зала Акацуки царила удушающая, парализующая тишина. Единственным источником света были факелы, бросавшие зловещие длинные тени на массивные каменные пальцы статуи Гедо Мазо, возвышавшейся в самом центре чертога.
Отряд «Така» в чёрных плащах с алыми облаками стоял полукругом. Посреди залы, опутанное тяжёлыми фуин-цепями, лежало обгоревшее, бездыханное тело Киллера Би, которое они с таким трудом вырвали из Страны Молнии. Саске стоял впереди всех, его Кусанаги покоился в ножнах, а на бледном лице застыло леденящее величие победителя. Акеми держалась на полшага позади него. Рядом с ней, как бы невзначай перекрывая её слепую зону, лениво переминался с ноги на ногу Суйгецу, положив руку на рукоять Обезглавливателя.
Из глубокой тени медленно выплыл Тоби. Его оранжевая спиральная маска тускло блеснула в свете огня.
— Вы отлично справились, Саске, Акеми, — раздался из-под маски глубокий, низкий бас Мадары, в котором сквозило леденящее удовлетворение. — Восьмихвостый джинчурики наконец-то у нас. Акацуки исполнят свою часть уговора — Коноха заплатит за Итачи. Начнём извлечение немедленно.
Тоби стремительно сложил длинную серию ритуальных печатей, и каменная статуя Гедо Мазо зловеще загрохотала, раскрывая свою пасть. Из её нутра вырвались колоссальные, призрачные драконы запечатывания чакры, которые с диким рёвом устремились вниз и намертво впились прямо в лежащее на камнях тело Киллера Би. Статуя начала выкачивать колоссальные потоки энергии Восьмихвостого Уши-Они.
Но не успел процесс продлиться и нескольких секунд, как призрачные драконы запечатывания внезапно рвано задёргались, а Гедо Мазо издала оглушительный, недовольный скрежет. Плотная багровая чакра джинчурики, которая должна была хлынуть бесконечным потоком, резко оборвалась.
В ту же микросекунду тяжёлые фуин-цепи со звоном ослабли, и лежащее посреди зала тело Киллера Би на глазах у всего отряда начало стремительно деформироваться, теряя человеческие очертания. Склизкая тёмная кожа лопнула, и под удивлённые, парализованные вздохи команды «Така» тело джинчурики с тихим хлопком превратилось в огромное, истекающее пеной и чакрой обрубленное щупальце гигантского осьминога.
В комнате воцарилась гробовая, парализующая тишина, в которой слышалось лишь тяжёлое дыхание шиноби. Обман Киллера Би раскрылся прямо во время извлечения.
Саске оцепенел. Его Шаринган с тремя томоэ безумно закрутился, в упор фиксируя мёртвое щупальце, подменённое техникой замещения Кумо. Вся его непоколебимая гордость, вся его уверенность лидера в эту секунду были сокрушительно растоптаны. Его перекосило от бешеной, удушающей ярости.
— Что за... чертовщина?! — Суйгецу от такой картины нагловато присвистнул, округлив свои водяные зрачки, и резко покосился на Саске. — Эй, Саске, ты уверен, что мы притащили джинчурики, а не обед для Семи Мечников Тумана? Нас... нас просто кинули, да?
Карин в панике зажала рот руками, поправляя съехавшие очки:
— Не может быть!.. Я ведь чётко видела его чакру, она была огромной! Это... это была лишь малая часть его энергии, запертая в щупальце! Саске, этот рэпер обманул мою сенсорику!
Акеми медленно опустила голову. В ушах раздался страшный, оглушительный звон, выбивший всю почву из-под ног, но внешне она осталась пугающе, неестественно спокойной. Она сделала едва заметный шаг вперёд:
— Иронично. Я пожертвовала зрением ради щупальца...
Лидер Акацуки не стал кричать. Он заговорил поразительно тихо, но чеканил каждое слово так, будто каждый слог безжалостно резал пространство:
— Какое досадное ничтожество, Саске... Акеми... — его низкий, леденящий бас Мадары прозвучал пугающе ровно, без единой лишней эмоции. — Восьмихвостый перехитрил вашу хвалёную команду «Така». Вы не просто провалили миссию. Вы притащили в логово Акацуки бесполезный кусок мяса и поставили под удар весь наш план. Киллер Би преспокойно ушёл зализывать раны, и теперь всё Скрытое Облако знает, что за ними пришли люди в плащах с алыми облаками. Доверие к Учихам теперь под большим вопросом, Я дал вам силу, дал вам цель и открыл правду об Итачи. Но Акацуки не нуждаются в инструментах, которые тупятся при первом же ударе. Запомните это. Ещё один промах — и вы станете для нас не партнёрами. Вы станете помехой, которую придётся устранить.
Эти слова прозвучали как прямой, смертоносный ультиматум. Саске, перенеся леденящий упрёк Тоби, медленно разжал пальцы на эфесе Кусанаги. Вся бушевавшая внутри него ярость в одну секунду кристаллизовалась, превращаясь в мертвенно-спокойную, монолитную уверенность лидера отряда «Така».
— Моя следующая цель — Коноха, — спокойно, пугающе ровным тоном заявил Саске. Каждое его слово глухим эхом отскакивало от сырых каменных сводов залы. — Мы больше не будем тратить время на Хвостатых. Я уничтожу Деревню Скрытого Листа целиком. Старейшины, Данзо, кланы и обычные жители — все, кто строил своё мирное счастье на крови Итачи и нашего клана, сгорят в чёрном пламени. Коноха будет стёрта с лица земли.
Карин от этих слов испуганно прикусила губу, поправляя очки — её сенсорика зафиксировала, как чакра Саске в этот миг налилась такой первобытной, беспросветной тьмой, перед которой бледнел даже багровый покров Восьмихвостого. Суйгецу хмуро промолчал, сильнее сжав рукоять обломка Обезглавливателя, а Джуго лишь тяжело опустил голову, понимая, что близнецов больше не вернуть к свету.
Тоби выслушал этот смертоносный манифест в абсолютной тишине. Оранжевая спиральная маска оставалась неподвижной, но внутри лидера Акацуки всё ликовало. Это заявление только радовало его: ярость Саске безупречно, идеально вписывалась в его собственные глобальные планы по запуску Глаза Луны. Он слегка наклонил голову набок, и его низкий бас Мадары зазвучал вкрадчиво, с тонкими нотами фатального одобрения, умышленно «подогревая» и подталкивая Саске к краю бездны:
— Прекрасное решение, Саске. Настоящий Учиха не должен терпеть оскорбления от трусливых крыс вроде Данзо, которые прячутся за стенами резиденции Хокаге. Твоя злость абсолютно справедлива. Коноха заслужила это очищение. Но учти: деревня сейчас сильна как никогда, и если ты пойдёшь туда в лоб, ты лишь повторишь судьбу своего клана.
Тоби сделал шаг вперёд, зловеще шурша полами чёрного плаща, и его взгляд скользнул по Акеми:
— Прямо сейчас Пять Великих Каге созывают экстренный саммит в Стране Железа, чтобы обсудить угрозу Акацуки и твоей команды «Така». Данзо официально представляет там Коноху. Вся верхушка мира шиноби соберётся в одном месте, отрезанная от своих армий. Ну что, Саске... ты готов забрать голову убийцы Итачи прямо на глазах у Пяти Каге?
Акеми затаила дыхание. Упоминание Пяти Каге раскалённым кунаем полоснуло по её израненному сердцу. Она знала, что на этот саммит прибудет и Гаара. Пятый Казекаге Суны, её первая и единственная любовь, который обещал построить для неё тёплый дом, будет сидеть за одним столом с Данзо. И теперь её близнец Саске объявляет войну всей этой встрече.
— Готовимся к выходу, — отчеканил Саске, разворачиваясь спиной к Тоби и Гедо Мазо. — Наша цель — Самит Пяти Каге. Данзо умрёт там.
Тоби издал едва слышный, довольный смешок, и пространство вокруг его оранжевой маски мгновенно пошло сильной гравитационной воронкой Камуи. Через секунду фигура кукловода бесшумно растворилась в пустоте зала, оставляя команду «Така» один на один с обрубком щупальца и их новым, безумным решением.
— Вы с ума сошли?! — в панике закричала Карин, как только Тоби исчез. Она подскочила к Саске, судорожно хватая его за рукав плаща Акацуки. — Саске-кун, Собрание Пяти Каге — это же самоубийство! Там соберутся сильнейшие шиноби мира со своей элитной охраной! Мы не выстоим против них всех, особенно сейчас, когда у Акеми...
Она резко осеклась под леденящим, тяжёлым взглядом Акеми, который заставил красноволосую сенсоршу испуганно прикусить язык.
Саске резко выдернул руку из хватки Карин. Его лицо было мертвенно-бледным.
— Мы выступаем. Карин, Джуго, собирайте свитки.Время пошло.
Когда отряд зашевелился, поспешно выполняя приказы командира, Акеми сделала первый неуверенный шаг к выходу. Ночной воздух за пределами логова Акацуки встретил её резкой, леденящей прохладой, от которой по телу мгновенно пробежала лёгкая дрожь. Куноичи отошла чуть дальше от массивного входа и остановилась у края каменистого обрыва, подставив лицо ветру. Ей отчаянно хотелось просто подышать свежим воздухом и хотя бы на пару минут заглушить ту удушающую, монотонную боль, что тлела в её истончённых чакро-каналах.
Тихий, шлёпающий звук шагов по влажной земле раздался почти сразу. Акеми даже не оборачивалась.
— Чего ты за мной ходишь, у тебя нет своей работы? — спокойно, но с леденящим, металлическим звоном спросила Акеми, продолжая смотреть вдаль на тёмный горизонт.
Суйгецу Хозуки лениво закинул руки за голову нагловато ухмыляясь всеми своими острыми акульими зубами. Он демонстративно поправил рукоять обломка Обезглавливателя за спиной и хмыкнул, скосив на куноичи свои водяные зрачки:
— Ой, да ладно тебе, Принцесса. Какая ещё работа? Я абсолютно свободен.
Он замолчал на секунду, и его ухмылка стала чуть менее заметной. Парень поудобнее переступил с ноги на ногу.
— К тому же, на улице темно, — чуть тише, без привычного пафоса добавил Суйгецу, всматриваясь в ночные скалы. — А у некоторых тут, кажется, проблемы с координацией из-за тумана в глазу. Мало ли, пропустишь в темноте какую-нибудь острую ветку, а мне потом отвечать перед Саске за то, что его второй клинок вернулся обратно в пещеру с царапиной.
Акеми лишь вздохнула, плавно присаживаясь на сухую, прибитую ночным холодом траву и уставившись на глубокий обрыв, на дне которого клубился серый предрассветный туман. Её длинные иссиня-чёрные волосы мягким шёлком рассыпались по чёрной ткани плаща Акацуки.
— Я не калека, я всё ещё вижу правым глазом, — тихо, с привычной учиховской гордостью, но уже без былой леденящей стали в голосе произнесла она.
Суйгецу не ушёл. Он остался стоять чуть позади, лениво опустив руки в карманы. Ночной ветер трепал полы его походного плаща, а водяные зрачки внимательно следили за тем, как девушка упрямо всматривается в темноту Страны Молнии.
Акеми вдруг тихо, почти невидимо для самой себя сказала:
— Спасибо.
И постучала ладонью по холодной земле рядом с собой, призывая сесть. На её пальце, лишённом золотистого песка Гаары, тускло отражался блёклый свет луны, но в этом простом, доверительном жесте куноичи-отступницы впервые за все последние дни проступило что-то по-настоящему человеческое.
Суйгецу от такого приглашения на секунду завис. Его брови удивлённо взлетели вверх, а рот слегка приоткрылся, обнажая острые зубы. Чтобы вечно хмурая, гордая сестра Саске сама позвала его присесть рядом и сказала «спасибо»? Это был сокрушительный удар по его представлению об Учихах.
Он возвращая себе привычную расслабленность, и вальяжно опустился на траву прямо на указанное место.
— Ого, Принцесса, да ты сегодня щедра на королевские милости, — лениво хмыкнул Суйгецу, вытягивая свои длинные ноги к обрыву. — Смотри, а то Саске увидит, как мы тут мирно болтаем, и решит, что я плохо на тебя влияю. Он ведь и так на меня волком смотрит после того, как я попытался утащить его Кусанаги.
Акеми лишь тихо хмыкнула, улыбнувшись. На её лице, уставшем от вечного напряжения, на секунду проступило редкое, мимолётное умиротворение. Она продолжала смотреть вперёд на клубящийся внизу туман, но её нежный гортанный голос прозвучал удивительно мягко:
— Стащить Кусанаги? Даже я бы не осмелилась этого сделать.
Суйгецу, заметив её улыбку, засиял, довольно сощурив водяные зрачки. Он поудобнее устроился на траве и слегка толкнув её плечом.
— Вот видишь! — нагловато хмыкнул мечник, демонстрируя свои острые акульи зубы. — А я рискнул. Правда, твой братец перехватил меня быстрее, чем я успел сделать хотя бы пару шагов из его комнаты. У него паранойя покруче, чем у Орочимару. Зато теперь я точно знаю, что его реакция безупречна.
Он замолчал, лениво побарабанив пальцами по колену. Ночной ветер Страны Молнии становился всё холоднее, пробирая до самых костей, и Суйгецу, немного помедлив, залез в глубокий карман своего плаща Акацуки. Он выудил оттуда небольшую глиняную баночку, доверху наполненную пахучей тёмной мазью, и без лишних церемоний сунул её прямо в руки Акеми.
— На, держи, Принцесса, — лениво буркнул Хозуки, отворачиваясь к обрыву, чтобы скрыть лёгкую неловкость. — Стащил из запасов Карин, пока она отвлекалась на Саске. Это восстанавливающий бальзам для чакро-каналов. Мажь запястья и грудь перед сном, а то от твоей фонящей боли у меня самого вода в организме замерзает. И не вздумай говорить этой сумасшедшей красноволосой, откуда у тебя эта штука, иначе она скормит меня своим змеиным отварам.
Акеми удивлённо опустила взгляд на глиняную баночку в своих прохладных ладонях. Здесь, на холодном ночном утёсе, Зубастик упрямо продолжал выстраивать вокруг неё свой собственный, хулиганский, но чертовски верный щит, согревая её душу перед грядущим безумием.
Акеми приняла мазь, бережно сжав глиняную баночку в ладонях. Прохладное стекло приятно коснулось кожи. Она повернула голову к мечнику и негромко спросила:
— Спасибо. Сам-то как, после нашего провала?
Суйгецу от такого прямого вопроса сначала хмыкнул. Он потянул руку за голову, лениво потирая затылок, и уставился на свои вытянутые ноги.
— Да как... Обезглавливатель повредился, это вообще полнейший отстой, — лениво ворчал Хозуки, недовольно косясь на меч, лежащий рядом на траве. — Я столько времени потратил, чтобы забрать его с могилы Забузы, а этот рэпер из Облака просто взял и повредил его одной рукой. Теперь придётся таскаться с этим огрызком, пока не найду нормальную кузницу.
Он лениво повёл плечом, вытягивая руки вперёд и разминая пальцы, которые на секунду превратились в прозрачную воду, а затем снова обрели плотную человеческую форму.
— А в остальном — жить буду. Вода быстро восстанавливается. Меня больше напрягает этот пафосный тип в маске. Слишком уж он гладко стелет. "Идите туда, принесите то..." — Суйгецу передразнил низкий бас Тоби, недовольно сморщив нос. — А в итоге мы притащили ему щупальце, и теперь вся Страна Молнии поднимет заставы. Нас теперь на каждой границе будут караулить. Так что, Принцесса, лёгкой прогулки до этой твоей Конохи точно не будет. Придётся попотеть.
Акеми молча слушала его будничное, расслабленное ворчание. Суйгецу не пытался казаться героем или строить из себя великого тактика — он оставался всё тем же нагловатым пофигистом из Тумана, но именно эта его простая, живая приземлённость сейчас помогала ей удерживать равновесие лучше любого лекарства Орочимару. Она аккуратно убрала баночку с мазью Карин в свой походный подсумок, чувствуя, как ночная прохлада ущелья постепенно сменяется первыми блёклыми лучами встающего солнца.
— Я не пойду с вами на совет Каге. — неожиданно произнесла девушка.
Суйгецу от её внезапных слов замер. Его рука, только что лениво скользившая по зазубринам Обезглавливателя, застыла, а водяные зрачки округлились от крайнего удивления. Он медленно повернул голову к куноичи, силясь понять, шутит она или говорит серьёзно.
— Ого... Вот это поворот, — нагловатый тон Хозуки мгновенно улетучился, сменившись искренним недоумением. — Ты это сейчас серьёзно, Принцесса?
Акеми продолжала неподвижно сидеть на сухой траве. Её бледные ладони были ровно сложены на коленях, а лицо оставалось абсолютно непроницаемой маской. Она прекрасно понимала, что её отказ — это сокрушительный удар по тактике Саске, который объявил её своим вторым клинком. Но её мотивы были непреклонны. Каждая клетка её тела, и её истерзанный разум отчаянно бунтовали. Она не могла пойти туда. Не могла смотреть на то, как её близнец устроит кровавую бойню в Стране Железа, и самое страшное — она панически боялась встретиться там с Гаарой на поле боя, будучи в плаще Акацуки. Это разрушило бы остатки её души окончательно.
— Ну, допустим, я тебя понимаю. Торчать в заснеженных горах Самураев среди кучи обозлённых Каге и их элитных ищеек — удовольствие ниже среднего. Но ты ведь понимаешь, Принцесса, что Саске твоего "я не пойду" просто не услышит? Он уверен, что ты его верный щит. Как ты собираешься объяснить это нашему угрюмому лидеру, чтобы он не разнёс эту пещеру к чертям своим?
Акеми лишь пожала плечами, по-прежнему неотрывно глядя в серую, медленно светлеющую бездну каньона.
— Ещё не знаю, Зубастик. Не знаю, — тихо, почти шёпотом отозвалась она.
В её нежном голосе больше не было той пугающей, каменной брони шиноби-отступника. Она выглядела уставшей девушкой, которая впервые в жизни понятия не имела, какой ход сделать следующим. Акеми отчётливо понимала, что её отказ — это не просто каприз. Саске видел в ней продолжение своего собственного клинка, часть уцелевшего наследия Учих, и её нежелание идти на Совет Каге неизбежно спровоцирует бурю. Ей нужно было найти способ остаться здесь, или тайно уйти, не разрушив окончательно ту хрупкую связь с братом, ради которой она уже отдала так много. Но самое главное — она не могла позволить себе столкнуться с Пятым Казекаге на поле боя.
Суйгецу Хозуки молча выслушал её, лениво побарабанив пальцами по зазубренному стальному лезвию Обезглавливателя. Его водяные зрачки скользнули по её тонкому профилю. Он не стал допытываться, лезть в душу или расспрашивать о причинах, хотя как прекрасно видел: Принцесса колеблется не из-за страха перед Райкаге или Данзо.
— Ну, раз не знаешь, то у тебя есть примерно полтора часа, чтобы придумать что-нибудь убедительное, — нагловато хмыкнул Суйгецу, возвращая лицу привычную расслабленную ухмылку во все свои острые акульи зубы. Он вальяжно поднялся с прохладной травы, закидывая тяжёлый меч на плечо.
Мечник сделал два шага в сторону входа в тёмную пещеру, но у самого проёма притормозил, обернувшись через плечо. Его взгляд на секунду стал серьёзным:
— Если решишь остаться — я поговорю с Джуго. Он парень понимающий, лишних вопросов не задаёт и всегда готов прикрыть, если Саске начнёт рвать и метать. Так что думай быстрее, Принцесса. Солнце уже встаёт.
Он вальяжно скрылся в полумраке убежища, оставив её одну наедине с первыми холодными лучами рассвета. Акеми осталась сидеть на краю обрыва. Время стремительно утекало, и впереди её ждал самый тяжёлый, переломный разговор с Саске перед тем, как отряд «Така» окончательно выдвинется навстречу саммиту Пяти Каге.
Акеми медленно поднялась с прохладной травы. Ночная прохлада ущелья постепенно уступала место бледному утреннему свету, окрашивающему безжизненные скалы Страны Молнии в грязно-серые тона. Поправив воротник тёмного плаща Акацуки, куноичи уверенным, бесшумным шагом направилась обратно вглубь полуразрушенного каменного убежища.
В пещере царил привычный предрассветный полумрак. Джуго в дальнем углу молча перебирал походные сумки, а Карин, скрестив руки на груди, сидела у догорающих углей, демонстративно отвернувшись в сторону при появлении Учихи. Суйгецу оперся о каменный выступ неподалеку, крутя на пальце кунай и делая вид, что полностью поглощен своим занятием. Однако его водяные зрачки внимательно проводили бледный силуэт Акеми, зафиксировав, что она целенаправленно двинулась к дальней, уединенной части грота.
Саске сидел в глубине обособленного, узкого каменного грота, отделённого от основного зала пещеры массивным скальным выступом. Перед ним на плоском валуне была разложена карта заснеженных хребтов Страны Железа с отмеченными заставами самураев.
Услышав её тихие, бесшумные шаги, Саске даже не обернулся. Его взгляд продолжал изучать траекторию будущего маршрута к саммиту.
— Снаряжение почти готово, — ровным, леденящим тоном отчеканил Саске. — Мы выйдем через узкое ущелье на севере, чтобы обойти патрули Облака. Карин проверит барьеры самураев на границе. Ты пойдёшь сразу за мной, Акеми.
Акеми остановилась в двух шагах от него, заставив брата на секунду прервать свой командный монолог. Она смотрела на его бледный, напряжённый профиль. Назад дороги не было.
— Саске, — негромко, но поразительно твёрдо произнесла она. — Я не пойду на Совет Пяти Каге.
В ту же секунду в узком гроте воцарилась удушающая, гробовая тишина. Саске медленно, с металлическим хрустом в суставах, выпрямился во весь рост и повернулся к ней всем корпусом. Его чёрные глаза опасно, бешено сузились, а чакра тяжёлым прессом мгновенно опустилась на замкнутое пространство грота, заставляя воздух стать свинцовым. На его бледном лице, искажённом глухим, подавляемым гневом, напряглась каждая жилка.
Он в упор уставился на её бледное лицо, не понимая, как его близнец заявляет об отказе прямо перед объявлением войны всему миру шиноби. Саске сделал медленный шаг к ней, и его леденящий, зловещий шёпот заставил каменные стены грота слабо зазвенеть:
— Что ты сейчас сказала, Акеми? Повтори.
Акеми даже не шелохнулась, несмотря на то что удушающая чакра брата тяжёлым грузом давила на её плечи. Она упрямо встретила его бешеный, испепеляющий взгляд.
— Ты прекрасно всё слышал. Я не пойду, и ты, я уверена, понимаешь причину, — поразительно тихо, но с леденящей душу, монолитной уверенностью произнесла она.
Саске перекосило от глухой ярости. Ему не нужно было произносить имя Пятого Казекаге вслух — это имя и так незримым, раскалённым клеймом стояло между ними. До него мгновенно дошло, что на этом совете Акеми неизбежно столкнётся лицом к лицу с Гаарой. Саске сделал ещё один резкий шаг вперёд, нависая над ней всей своей тёмной, подавляющей фигурой, и процедил сквозь зубы:
— Из-за него? Ты бросаешь меня, своего близнеца, ради джинчурики Песка? Ради деревни, которая считает тебя монстром и преступницей S-ранга?! Данзо и старейшины Конохи вырезали нашего отца, мать, Итачи! Они уничтожили наш клан, Акеми! И ты хочешь отступить сейчас, когда мы стоим на пороге мести, просто потому что боишься ранить его чувства?!
Он резко перехватил её за плечи, и его пальцы до боли впились в ткань чёрного плаща Акацуки. В его Ненависть должна была выжечь в ней всё, кроме жажды крови, но любовь его сестры к Казекаге оказалась той силой, которую он не мог подчинить своими приказами.
Акеми не стала вырываться из его крепкой хватки. Она упрямо выдержала его яростный взгляд.
— Я не бросаю тебя, Саске. Я продолжу сражаться с тобой плечом к плечу, но только не там. Я стану помехой, ведь не смогу сосредоточиться на бое при Казекаге, а тем более сражаться против него.
Саске на секунду намертво застыл, и его пальцы, сжимавшие ткань её плаща, едва заметно дрогнули. Эти слова, произнесённые с леденящей душу честностью, ударили по его разуму сильнее любого куная. В её интонации не было каприза или предательства — это был трезвый, безжалостный расчёт бойца, который знает предел своих сил. Он прекрасно понимал: на Совете Пяти Каге малейшая заминка, одна секунда потерянной концентрации — это верная смерть. Если Акеми дрогнет, завидев песок Гаары на поле боя, её просто уничтожат Райкаге или самураи Страны Железа. И он, Саске, не сможет разорваться между убийством Данзо и спасением сестры.
Он медленно, с трудом разжимая онемевшие пальцы, выпустил её и сделал шаг назад. Саске отвернулся к каменной стене грота, скрывая от неё своё потемневшее лицо, и процедил сквозь зубы:
— Ты останешься здесь. Из убежища ни шагу. Как только я заберу голову Данзо, я вернусь за тобой. И тогда мы закончим то, что начали.
Саске уже сделал шаг к выходу из ниши, готовый оборвать этот тяжёлый разговор, но договорить и уйти он не успел.
Акеми резко подалась вперёд и остановила его, взяв за руку. Её прохладные пальцы судорожно вцепились в ладонь. Саске замер, словно громом поражённый, и медленно обернулся через плечо.
— Подожди. Прошу. Оставь его в живых, — сорванным, уязвимым шёпотом выдохнула Акеми.
Это была её первая и единственная просьба за все время. Она панически боялась, что Саске в своём безумном припадке Аматерасу и Чидори столкнётся с Гаарой на саммите и сожжёт его дотла. Если Гаара погибнет от руки её брата-близнеца, пока сама она трусливо прячется в этой пещере, Акеми знала — её собственная душа просто сгорит вместе с ним, и никакая месть Конохе больше не вернёт её к жизни.
Саске намертво застыл. В удушающей тишине грота его зрачки сузились до крошечных, леденящих точек. Его близнец, его кровь, его второй клинок умоляла пощадить джинчурики Скрытого Песка — парня из чужой, враждебной деревни, которая вешала на Учих клеймо убийц.
Саске резко, с глухим металлическим хрустом выдернул свою ладонь из её хватки. Он не стал кричать, но его леденящий, зловещий шёпот заставил прохладный воздух грота буквально замерзнуть:
— Я иду туда за головой Данзо. Все остальные, кто встанет у меня на пути — просто мусор, который будет стёрт. Но если твой Казекаге окажется достаточно умён, чтобы не лезть под моё чёрное пламя... он выживет. Из убежища ни шагу, Акеми.
Он круто развернулся и монолитным шагом вышел из ниши грота, шурша полами плаща с алыми облаками и стремительным, тяжелым шагом вышел из обособленного грота. Лицо лидера отряда «Така» было бледнее обычного, а в глазах застыло леденящее, монолитное безразличие, за которым он скрывал бушевавший внутри ураган эмоций.
Разговоры у костра мгновенно стихли. Джуго замер, удерживая в руках походную сумку, а Карин поспешно вскочила, поправляя очки и преданно заглядывая в лицо Саске. Суйгецу же, лениво сидевший на каменном уступе, перестал крутить кунай и медленно опустил ноги на землю, мгновенно заметив, что Акеми позади брата не вышла.
Саске остановился у самого центра залы и, не допуская возражений, отчеканил:
— Акеми с нами не идет. Она остается в пещере.
Карин ошарашенно округлила глаза, в её душе вспыхнула ревнивая радость, но Саске даже не взглянул на неё. Он перевёл холодный, тяжёлый взгляд на Хозуки.
— Суйгецу, — монолитно произнёс Учиха. — Твой меч всё равно испорчен после боя с Восьмихвостым. Ты остаёшься здесь. Будешь присматривать за ней. Если из убежища пропадет хотя бы волос с её головы — я пущу тебя на капли. Мы с Джуго и Карин выдвигаемся в Страну Железа немедленно.
Суйгецу от такого приказа сначала опешил, а затем на его лице расплылась широкая, довольная ухмылка. Он вальяжно закинул зазубренный Обезглавливатель на плечо и нагловато хмыкнул:
— Ого, наш грозный лидер назначает меня личной нянькой? Ну, приказ есть приказ, Саске. Посторожу твою сестрицу в этих сырых стенах. Удачно вам повеселиться с Каге!
Карин раздражённо фыркнула, но спорить с Саске не посмела. Через несколько минут троица бесшумно растворилась в предрассветном тумане, оставив Акеми и Суйгецу вдвоём в полуразрушенном убежище.
Глава 20. Обмен
Тяжёлая тишина грота после ухода команды «Така» не успела продержаться и часа. Воздух в центре пещеры с тихим, всасывающим свистом исказился, и из воронки Камуи материализовался Тоби. Кукловод в оранжевой маске без лишних сантиментов обрисовал оставшимся истинный масштаб грядущей катастрофы: Акацуки развязывают полномасштабную войну против всех Пяти Великих Наций, и мир шиноби больше никогда не будет прежним. Бросив напоследок пару многозначительных фраз о грядущих битвах, он так же бесшумно исчез в пустоте.
Акеми замерла посреди пещеры, глядя в пустое пространство, где только что стоял лидер Акацуки. Война. Это означало не просто стычки — ей придётся выкладываться на пределе, используя чакру на полную мощность день за днём. А её запас чёрных пилюль подходил к концу. Без них её разрушенные каналы не выдержат и первого серьёзного сражения.
Она резко развернулась к выходу, на ходу поправляя воротник плаща Акацуки:
— Идём, Зубастик. Нам нужно кое-куда наведаться.
Суйгецу, лениво сидевший на камне и пытавшийся заточить зазубренное лезвие Обезглавливателя, удивлённо приподнял бровь, но тут же вальяжно поднялся на ноги и закинул тяжёлый меч на плечо:
— Ого, Принцесса решила прогуляться? Саске, вообще-то, велел не высовываться из норы. Но так и быть, составлю компанию. И куда мы направляемся?
Акеми не ответила. Она уверенным, стремительным шагом повела его через глухие горные тропы Страны Молнии. Спустя пару часов петляния по скрытым расщелинам она остановилась перед неприметной, заросшей мхом скалой. Сложив короткую печать, куноичи сняла иллюзорный барьер, открывая вход в одно из старых, заброшенных потайных логовищ Орочимару.
Внутри пахло сыростью, пылью и затхлыми химикатами. Акеми без колебаний прошла вглубь полуразрушенной лаборатории, отодвинула тяжёлую металлическую панель в стене и начала методично перебирать пыльные стеклянные колбы в потайном хранилище. Вскоре её пальцы сомкнулись на нескольких герметичных флаконах, доверху наполненных знакомыми глянцевыми чёрными таблетками.
Суйгецу, всё это время молча стоявший у входа и с мрачным отвращением оглядывавший знакомые змеиные барельефы на стенах, медленно подошёл ближе. Его водяные зрачки недоверчиво уставились на чёрные капсулы в склянках, а затем поднялись на её бледное, сосредоточенное лицо. Привычная нагловатая ухмылка полностью сошла с лица мечника. Он скрестил руки на груди и недовольно, хмуро проворчал:
— Серьёзно, Принцесса? Мы тащились в эту вонючую змеиную дыру ради каких-то мутных таблеток? Понятия не имею, что это за дрянь, но я слишком долго просидел в аквариумах Орочимару, чтобы знать: этот псих не делал ничего полезного. Любая его химия либо превращает тебя в монстра, либо медленно жрёт изнутри.
— Это тебя не касается, Зубастик, — ровно, без тени эмоций ответила Акеми, аккуратно убирая добытые флаконы в потайной карман подсумка. — Без них я не смогу сражаться в этой войне. А я не собираюсь стоять в стороне, пока Саске бьётся в одиночку. Возвращаемся.
Суйгецу тяжело вздохнул, недовольно покосившись на закрытую панель тайника, и поправил меч на плече:
— Упёртая учиховская порода. Ладно, пошли, пока Саске не вернулся и не обнаружил, что его личная нянька провалила задание.
Тем временем в занесённой метелями Стране Железа события развивались с пугающей скоростью.
Скрытно проникнув в крепость самураев при помощи Белого Зецу, Саске тут же попал в ловушку — кукловод Тоби хладнокровно сдал его местоположение прямо посреди зала заседаний, стравливая Учиху с верхушкой мира шиноби. Переговоры мгновенно обернулись кровавой бойней. В узких каменных коридорах крепости Саске столкнулся с яростью Четвёртого Райкаге.
Схватка была сокрушительной и беспощадной. Трансформированный Джуго рухнул без сил, приняв на себя удар за командира. Окружённый со всех сторон, задыхающийся от боли и гнева, Саске впервые пробудил багровые рёбра Сусаноо и окутал себя непробиваемым щитом чёрного пламени Аматерасу. Обезумевший от ярости за судьбу брата Райкаге уже пожертвовал собственной левой рукой, объятой вечным огнём, и теперь, невзирая на смертельную опасность, взмыл в воздух, занося ногу для сокрушительного, добивающего удара сверху прямо по лежащему на полу Саске.
Столкновение должно было разорвать Учиху на части.
Но в последнюю долю секунды между падающей ногой Райкаге и чёрным пламенем Сусаноо с глухим, тяжелым шелестом выросла плотная, монолитная стена золотистого песка. Ударная волна сотрясла каменные своды коридора, но песчаный барьер устоял, намертво блокируя атаку сильнейшего шиноби Облака.
Райкаге с тяжёлым грохотом отпрыгнул назад, яростно сверкая глазами:
— Зачем ты вмешался, Казекаге?!
Пыль медленно осела, открывая взору застывшего в нескольких метрах Гаару. Его официальный бордовый плащ правителя мерно колыхался от поднимающихся вокруг него потоков песка, а за спиной стояли напряжённые Канкуро и Темари. Светлые глаза Гаары смотрели прямо на измождённого, залитого кровью Саске — с глубокой, тяжёлой печалью, за которой скрывалась невыносимая боль.
— Если бы ты продолжил атаку, чёрное пламя сожгло бы тебя дотла, — спокойно, но с весомой силой произнёс Гаара, делая шаг вперёд. — К тому же... мне нужно поговорить с Саске Учихой.
В разрушенном зале крепости самураев повисла звенящая, тяжелая тишина. Золотистый песок Гаары, только что остановивший сокрушительный удар Райкаге, плавно осел на расколотые каменные плиты, но тут же снова поднялся в воздух, формируя вокруг Пятого Казекаге нерушимый живой барьер.
Саске с трудом поднялся на ноги. Его левый глаз кровоточил, дыхание сбивалось, а вокруг тела, словно гигантская, зловещая грудная клетка, продолжали пульсировать багровые ребра Сусаноо, окутанные языками черного пламени Аматерасу. Парень смерил Гаару мертвым, леденящим взглядом.
— Не мешайся под ногами, Казекаге, — глухо процедил Саске, сжимая рукоять Кусанаги. — Моя цель не ты. Отойди, если хочешь остаться в живых.
Гаара не сдвинулся с места. Он смотрел на соперника с глубокой, почти физической болью.
— Твои глаза точно такие же, какими когда-то были мои, Саске, — негромко, но с весомой силой произнес Гаара, делая шаг вперед. — Глаза, ослепленные ненавистью и жаждой мести. В этой тьме ты не видишь ничего вокруг. Если ты продолжишь идти этим путем, ты потеряешь абсолютно все и останешься в полном одиночестве. Остановись, пока не стало слишком поздно.
Саске на мгновение прикрыл кровоточащий глаз, а затем на его бледном лице проступила пугающая, холодная усмешка.
— Я давно закрыл глаза, — ледяным тоном отчеканил Учиха. — Моя цель лежит только во тьме. Мне плевать на твой свет.
Гаара едва заметно дрогнул. Понимая, что слова о дружбе и Наруто больше не пробьют эту броню, Казекаге слегка сжал кулаки, заставляя песок у своих ног зашипеть. Он вспомнил пустую кухню в Суне, остывший ужин и тусклое кольцо оставленное на столе. Боль от предательства все еще жгла грудь, но страх за жизнь девушки оказался куда сильнее.
— Если тебе плевать на себя, подумай хотя бы о своей сестре! — голос Гаары впервые дрогнул, наливаясь тяжелой, отчаянной сталью. — Я уверен, что Акеми вернулась к тебе, а не просто сбежала в никуда! Ты хоть представляешь, через что она прошла, чтобы просто выжить?! Её каналы чакры истощены, её тело было на грани гибели! Подумай о её здоровье и о её жизни, Саске! Если ты продолжишь эту безумную войну против всего мира, она не выдержит и сгорит вместе с тобой!
В воздухе словно сверкнула молния. Саске намертво застыл, а его багровое Сусаноо на долю секунды угрожающе расширилось, заставив каменный пол под ногами пойти трещинами.
Слова Казекаге ударили точно в цель. Саске слишком хорошо помнил окровавленное лицо Акеми после ущелья Восьмихвостого, её размытый левый глаз и ее тихую, ломающую гордость просьбу в пещере: «Оставь его в живых». Знание того, что этот джинчурики Песка действительно заботится о ней и знает о её болезни больше, чем он сам, вызвало в Саске глухую, удушающую волну ярости.
— Заткнись! — яростно выкрикнул Саске, и его чакра тяжелым, удушающим прессом ударила по залу. — Не смей произносить её имя! Ты ничего не знаешь о ней и о нашем клане! Акеми сама сделала свой выбор!
С этими словами Саске вскинул руку, и багровые кости Сусаноо начали стремительно обрастать плотью и броней, готовясь обрушить всю свою сокрушительную мощь на Казекаге. Обещание, данное сестре, трещало по швам под натиском его безумия.
Гаара медленно опустил руку, и его светлые глаза окончательно потемнели от тяжёлой, неизбежной решимости. Песок вокруг него пришёл в яростное движение, поднимаясь плотной, удушающей стеной.
— Что ж, ты сделал свой выбор, — негромко произнёс Казекаге и атаковал Саске песком.
Колоссальная, ревущая волна золотистого песка, спрессованного до плотности стали, сорвалась с места, устремляясь прямо в Учиху, чтобы похоронить его под тоннами пустынной породы.
Саске хищно оскалился. Багровое Сусаноо за его спиной издало глухой, зловещий рык, с лёгкостью прорывая песчаный вал. Саске же занёс свой меч, напитанный ослепительным, трещащим разрядом Чидори, для того чтобы убить Гаару одним сокрушительным, точным выпадом. В это же мгновение острейшее песчаное копьё Казекаге, обогнувшее броню Сусаноо с фланга, на запредельной скорости устремилось прямо в открытое сердце Учихи.
Разрушенный коридор озарился слепящей вспышкой молнии и оглушительным скрежетом песка.
И только в последнюю секунду, когда оставалось всего мгновение до того, как они убьют друг друга, они замерли, не сделав этот шаг.
Искрящийся клинок Кусанаги остановился в миллиметре от горла Гаары, обжигая его кожу ледяным разрядом электричества. В ту же долю секунды монолитное песчаное копьё замерло у самой груди Саске, едва не пробив ткань чёрного плаща Акацуки.
В воздухе повисла мёртвая, звенящая тишина. Темари, Канкуро и бойцы Скрытого Облака оцепенели, не понимая, почему смертельная схватка оборвалась на самом пике.
А причина была одна на двоих. В их воспоминаниях, словно вспышка среди кромешной тьмы, промелькнуло лицо Акеми. Саске вспомнил её дрожащие пальцы на своём запястье в пещере и её сломленный, умоляющий шёпот: «Оставь его в живых». Гаара же увидел её тихую, меланхоличную улыбку на кухне в Суне и её измученные, но полные нежности глаза среди сирот приюта.
Оба поняли это одновременно, без единого слова: если хотя бы один из них умрёт, она не выдержит. Её израненное тело и так держалось на тонком волоске, и гибель брата или любимого человека разорвёт её душу на части, убив вернее любого яда Орочимару.
Саске резко дёрнул рукой, отводя клинок в сторону, и его лицо исказилось от глухой, удушающей злости на собственную слабость. Гаара медленно отвёл песчаное копьё назад, тяжело переводя дыхание.
Саске круто развернулся. Багровое Сусаноо с оглушительным грохотом обрушило каменные своды коридора, поднимая непроглядную завесу пыли и обломков, под прикрытием которой Учиха рванул наверх, в главный зал заседаний, оставляя Гаару стоять посреди руин с тяжёлым, давящим камнем на сердце.
Обрушив каменные своды коридора, Саске прорвался наверх — прямо в главный зал заседаний Пяти Каге. Но его главная цель, Данзо, воспользовался паникой и трусливо сбежал через потайной ход.
Прежде чем измождённый Учиха успел броситься в погоню, дорогу ему преградили оставшиеся правители. Битва вспыхнула с новой, беспощадной силой. Истощённый, едва держащийся на ногах после схваток с Райкаге и Гаарой, Саске попал в смертельную ловушку: разъедающий кислотный туман Мизукаге начал плавить багровые кости его Сусаноо, а подоспевший Цучикаге Ооноки в упор накрыл его сокрушительной техникой Стихии Пыли.
Ослепительная белая вспышка разорвала зал заседаний. Казалось, что Саске Учиха был мгновенно расщеплён на атомы.
Но когда пыль осела, на месте разрушенного стола переговоров, прямо перед ошарашенными Каге, материализовался Тоби. На его плече висел спасённый в последнюю долю секунды с помощью Камуи, полностью обессиленный Саске. Отправив Учиху и прибежавшую Карин в своё пространственное измерение для экстренного исцеления, лидер Акацуки невозмутимо остался стоять перед Пятью Каге.
Именно здесь, глядя в глаза Гааре, Райкаге, Мизукаге и Цучикаге, человек в оранжевой маске озвучил свой ультиматум. Отказ правителей выдать Восьмихвостого и Девятихвостого стал финальной искрой: Тоби леденящим тоном официально объявил начало Четвёртой Мировой Войны Шиноби и бесшумно растворился в воздухе.
Акеми и Суйгетцу вернулись обратно в своё убежище в горах как раз, когда воздух в центре пещеры снова пошёл уродливой гравитационной рябью. Из пространственного разлома вышагнул Тоби. На его плече тяжело, безвольно висел измождённый, покрытый сажей и кровью Саске. Больше из воронки не вышел никто.
Тоби без церемоний опустил парня на каменный пол, и Саске с глухим стоном завалился на бок, судорожно сжимая собственное лицо ладонями. Его плащ Акацуки был изорван в клочья, Кусанаги глухо звякнул о камни, а из обоих закрытых глаз густыми дорожками текла запекающаяся кровь.
— Саммит и его последствия прошли весьма... продуктивно, — ровным, леденящим басом произнёс Тоби, переводя единственный алый глаз из-под маски на ошарашенных Акеми и Суйгецу. — Война официально объявлена. Данзо Шимура мёртв — Саске лично казнил старейшину Листа. Но цена оказалась высока. Джуго остался в плену у самураев, а Карин... скажем так, она больше не часть вашего отряда, её подобрали шиноби Конохи. Саске столкнулся с Наруто и Какаши и полностью исчерпал свет своих глаз.
Суйгецу ошарашенно присвистнул, поудобнее перехватывая зазубренный меч:
— Ничего себе сходили на переговоры... Джуго в плену, Карин брошена, а наш грозный лидер ослеп?
Но Акеми уже не слушала ни Суйгецу, ни кукловода. Она сорвалась с места и рухнула на колени рядом с братом, бережно приподнимая его за плечи. И главное — он был жив.
— Саске! Саске, ты слышишь меня?!
— Акеми?.. — хрипло, едва разжимая губы, прошептал он, бессильно приоткрывая мутные, полностью расфокусированные глаза, в которых больше не осталось ни единого отблеска Шарингана. На его бледных губах проступила пугающая, зловещая усмишка: — Я убил его... Данзо мёртв. Гаара жив, я осуществил твою просьбу. А теперь... я хочу пересадить себе глаза Итачи. Я должен сокрушить Наруто в полную силу.
Тоби тихо, зловеще усмехнулся, и в полумраке грота его низкий бас Мадары зазвучал с пугающим, расчётливым удовлетворением:
— И да, Акеми... тебе глазки мы тоже заменим. Чтобы обрести свет Вечного Мангёкё, нужна кровная связь. Глаза Итачи хранятся у меня, и они идеально подойдут тебе, восстанавливая всё, что ты потеряла в Стране Молнии. А твои собственные глаза достанутся Саске. Вы — близнецы. Этот обмен свяжет вашу силу навсегда.
Акеми, Саске и увязавшийся за ними Суйгецу направились в скрытое подземное святилище Акацуки. Это место кардинально отличалось от сырых пещер Страны Молнии. Просторный круглый зал был вырублен глубоко под землёй, его гладкие каменные стены испещряли сложные, светящиеся голубым светом печати сдерживания чакры. В центре помещения возвышались два металлических операционных стола, окружённых массивными стеклянными колбами, заполненными питательным раствором, и рядами хирургических инструментов, тускло поблёскивающих в холодном свете. В воздухе витал резкий, стерильный запах антисептиков, озона и чужой, древней чакры.
Суйгецу, оглядев мрачную лабораторию с явным отвращением, недовольно поморщился — место до боли напоминало ему старые застенки Орочимару. Он не стал лезть в саму операционную зону, но и уходить не собирался. Мечник вальяжно прислонился спиной к тяжёлому косяку металлических дверей, скрестив руки на груди и положив рядом зазубренный Обезглавливатель. Его водяные зрачки внимательно следили за каждым движением человека в маске.
Тоби молча указал на операционные столы. Саске, едва державшийся на ногах, без лишних слов лёг на первый, судорожно сжимая кулаки. Акеми, помогавшая ему, молча опустилась на второй стол. Она аккуратно уложила руки вдоль тела.
— Процедура займёт несколько часов, — ровным, леденящим басом произнёс Тоби, подходя к столам и с тихим шипением вскрывая герметичную капсулу, в которой покоились глаза Итачи. — Ваши нервные системы должны принять новую чакру без отторжения. Не сопротивляйтесь фуиндзюцу.
Кукловод быстро сложил несколько печатей, и по телам близнецов пробежала тяжёлая, парализующая волна усыпляющей техники. Сознание Саске провалилось в темноту почти мгновенно. Акеми сопротивлялась чуть дольше — её привыкший к боли организм пытался бороться с чужеродным воздействием, но вскоре веки тяжело сомкнулись, отрезая её от тусклого света лаборатории.
Операция началась в гробовой, давящей тишине, нарушаемой лишь тихим звоном скальпелей и мерным писком чакро-мониторов. Тоби действовал с пугающей, хирургической точностью, используя свои глубокие знания анатомии Учих и силу клеток Хаширамы, чтобы ускорить регенерацию тканей.
Когда последняя медицинская печать замкнулась, Тоби взял стерильные рулоны и плотно, в несколько тугих слоёв обмотал верхнюю половину лиц обоих близнецов белыми бинтами, полностью закрывая их новые глаза от света.
— Теперь им нужен покой, — произнёс Тоби, снимая окровавленные перчатки и бросая короткий взгляд на Суйгецу. — Пока повязки не будут сняты, они абсолютно слепы. Присмотри за ними, Хозуки.
С этими словами фигура в оранжевой маске бесшумно растворилась в воронке Камуи, оставив Суйгецу наедине с двумя неподвижными, забинтованными Учихами в тишине подземного святилища.
Последующие несколько дней в подземном святилище слились в одну тягучую, глухую темноту. Верхнюю половину лиц обоих близнецов всё так же плотно скрывали слои белых медицинских бинтов, полностью отрезая их от внешнего мира. Саске проводил всё время в дальнем углу зала, сидя на каменном уступе и молча переваривая мучительную, пульсирующую боль от приживления глаз сестры. Его чакра стала тяжелее и мрачнее, но он не произносил ни звука, целиком сосредоточившись на грядущей мести.
Акеми же почти не оставалась в одиночестве. Суйгецу, вопреки своему привычному пофигизму, буквально не отходил от девушки ни на шаг.
Он устроился неподалёку от её лежака и взял на себя роль её глаз и рук в этом мрачном подземелье. Мечник следил за каждым её шагом, подавал воду и молча подставлял плечо, когда ей нужно было пройтись по холодному каменному полу, чтобы размять затёкшие мышцы. Свою искреннюю тревогу он тщательно прятал за привычной ленивой наглостью и вечным ворчанием.
На третий день, когда глухая ломота в глазницах и висках стала особенно невыносимой от колоссальной, плотной чакры Итачи, давящей на её истончённые каналы, Акеми нащупала свой походный подсумок. Её пальцы, привыкшие действовать вслепую, безошибочно извлекли один из спрятанных флаконов.
Едва она открутила крышку, как склянку из её рук бесцеремонно выхватили.
— Даже не думай, Принцесса, — раздался прямо над её ухом недовольный, твёрдый голос Суйгецу. Он возник рядом бесшумно, как вода, и с глухим стуком убрал флакон себе в карман. — Я же сказал: пока я за тебя отвечаю, этой змеиной отравы Орочимару ты не коснёшься. Твоё тело и так еле держится после операции, а ты хочешь добить его этой химией?
Акеми нахмурилась, поворачивая забинтованное лицо на звук его голоса, и протянула руку:
— Верни, Зубастик. Мои каналы не выдержат давления его чакры без стимуляторов. Мне нужно заглушить боль.
— Обойдёшься, — отрезал Хозуки, скрещивая руки на груди и ничуть не пугаясь её ледяного тона. — Знаешь, от чего у тебя голова раскалывается? Не только от глаз. Ты за последние три дня почти крошки во рту не держала! Любой нормальный шиноби на твоём месте уже бы копыта откинул от истощения, а ты всё пилюлями закидываешься вместо нормальной еды.
Он наклонился к походной сумке у стены, с шуршанием развернул промасленную бумагу и без лишних церемоний вложил в её протянутую ладонь тёплый, свежий рисовый шарик с приправами, который раздобыл у одного из Белых Зецу.
— Жуй давай, — буркнул Суйгецу, присаживаясь рядом на край каменного лежака и лениво закидывая ногу на ногу. — И не спорь. Пока не съешь хотя бы пару штук, флакон не получишь.
Акеми на секунду замерла, ощущая пальцами мягкий, ещё тёплый рис. В этом грубоватом, настойчивом жесте было столько живой, неприкрытой заботы, что её упрямство дало трещину. Спорить вслепую с упёртым мечником Тумана было бессмысленно. Она тихо вздохнула, поднесла онигири ко рту и сделала первый небольшой укус.
Суйгецу, наблюдая за этим, довольно ухмыльнулся. Он открутил крышку с походной фляги и поставил её прямо у её колена:
— Вот так-то лучше. Ешь не спеша, Принцесса. Времени у нас пока хватает.
Акеми прожевала кусочек, сделала небольшой глоток из фляги и негромко, с лёгким укором пробормотала:
— Ты в последнее время стал слишком назойливым, Зубастик. Ведёшь себя так, будто я не куноичи, а хрустальная фарфоровая кукла.
Обычно на подобный выпад Суйгецу тут же выдал бы очередную язвительную шутку про её королевские замашки или пафос Учих. Но в этот раз в полумраке пещеры повисла непривычная, тяжёлая тишина.
Суйгецу не улыбался. Его привычная нагловатая ухмылка полностью сошла с лица, оставив лишь строгие, заострённые черты. Водяные зрачки мечника впервые смотрели на неё без тени веселья — с пугающей, непривычной для него серьёзностью и глубокой, скрытой тревогой. Он видел, как дрожат её тонкие пальцы, сжимающие обёртку, видел бледность её кожи. Вся эта война, безумный пафос Саске, манипуляции человека в маске — всё это вело только к одному: Акеми умрет первой.
Он подался чуть ближе, опираясь локтями о колени, и произнёс так тихо, что слова едва шелестели в воздухе:
— Может, сбежим?
Акеми замерла. Рука с флягой застыла на полпути, а забинтованное лицо медленно повернулось в сторону его голоса. В её горле пересохло, а сердце пропустило удар. Она не могла видеть его глаз, но интонация Суйгецу — ровная, низкая, лишённая привычного балагана — ударила сильнее любого гендзюцу.
— Бросим всё это. Войну, Акацуки, месть твоего братца. Джуго и Карин уже вне игры, Саске слепо прёт напролом, ему плевать, кто уцелеет в этой мясорубке. А ты... ты просто угробишь себя здесь. Уйдём куда-нибудь на побережье, в Туман или в нейтральные земли, где о шиноби и слыхом не слыхивали. Просто исчезем, пока ещё не поздно.
В сыром подземелье стало настолько тихо, что было слышно, как где-то в глубине пещеры срываются со сводов редкие капли воды. Суйгецу предложил ей то, о чём сам, возможно, ещё пару дней назад даже не помышлял — отказаться от мечты о мечах Тумана и поставить её жизнь превыше всего. И теперь выбор снова ложился на плечи Акеми: принять этот внезапный спасательный круг от парня, который стал её опорой во тьме, или снова выбрать свой проклятый долг перед братом.
Акеми на несколько секунд застыла, вслушиваясь в тишину подземелья. Пальцы, сжимавшие обёртку от рисового шарика, едва заметно дрогнули, но девушка тут же взяла себя в руки. Она медленно выдохнула, заставив губы растянуться в лёгкой, чуть насмешливой ухмылке, и попыталась перевести всё в привычное русло их перепалок.
— Неужели один из грозных мечников Тумана испугался обычной войны? — негромко, с напускной лёгкостью усмехнулась Акеми. — Не пытайся прикрыть своё дезертирство заботой обо мне, Зубастик. Если хочешь сбежать от Саске — скажи прямо, я не стану тебя удерживать.
Она ждала привычного смешка, ленивого ворчания или очередной язвительной колкости. Но воздух между ними оставался густым и тяжёлым.
Суйгецу не поддержал игру. Его лицо не дрогнуло ни на миллиметр, а водяные зрачки потемнели, в упор разглядывая её натянутую улыбку. Мечник медленно подался вперёд, и его рука неожиданно, но удивительно бережно перехватила её запястье, заставив Акеми вздрогнуть и мгновенно растерять весь напускной сарказм. Ладонь Суйгецу была прохладной, почти ледяной, но держала крепко и уверенно.
— Хватит ломать комедию, Принцесса, — тихо, с глухим, непривычным для него напряжением в голосе отрезал Хозуки. — Мне плевать на эту войну, и твоего братца я не боюсь. Я просто устал смотреть, как ты методично сжигаешь себя заживо ради человека, который даже не замечает, что ты умираешь. Ты думаешь, я слепой? Я видел, как ты скручиваешься от боли, когда думаешь, что никто не смотрит. Видел этот чёртов флакон с ядом, который ты прячешь в подсумке. Саске нужна только его месть, он пойдёт по трупам и даже не оглянется. А ты... ты заслуживаешь того, чтобы просто жить. Без войны, без проклятых глаз и без этого вечного учиховского долга. Я не шучу, Акеми. Скажи только слово — и мы уйдём прямо сейчас.
Улыбка окончательно сползла с губ Акеми, оставляя на её бледном лице лишь тихую, глубокую усталость. То, как он произнёс её имя — без привычной издёвки, ровно и тяжело, — заставило что-то внутри болезненно сжаться. Она не стала резко вырывать запястье, понимая, что за этим порывом не было ни капли злого умысла. Напротив, в этом мрачном подземелье Суйгецу оказался единственным, кто по-настоящему её увидел.
Она медленно, почти бережно выскользнула пальцами из его прохладной ладони и сложила руки на коленях.
— Я не могу, — негромко, с поразительной, обнажённой честностью ответила Акеми. — Даже если бы захотела… я не смогу уйти, Суйгецу. У меня уже был шанс сбежать от всего этого. Был дом, где не нужно было сражаться, и человек, ради которого я действительно хотела жить. Моё сердце до сих пор принадлежит ему. Но я сделала свой выбор, когда вернулась к Саске. Итачи отдал за нас всё, и теперь я — единственное, что удерживает моего брата от окончательного падения в бездну. Мой долг перед ним сильнее любого страха смерти. Если я брошу его сейчас, я не прощу себе этого до самого конца.
Она замолчала на несколько секунд, вслушиваясь в тишину сырой пещеры, а затем едва заметно качнула головой, позволяя себе лёгкую, благодарную полуулыбку:
— Но спасибо. Правда. За то, что сказал это… и за то, что оставался рядом, даже когда это было совсем не нужно.
Суйгецу выслушал её молча. Он не стал спорить, убеждать или злиться. В глубине души парень из Тумана знал, что ответ будет именно таким — упрямство этой девчонки было высечено из того же гранита, что и воля её брата. Но в этот миг внутри него что-то окончательно оборвалось: раз уж он не может её спасти, и она всё равно уйдёт в эту мясорубку, сдерживаться больше не имело никакого смысла.
Он медленно выдохнул и тихо, с горькой, едва слышной усмешкой произнёс:
— Тогда прости меня за моё следующее действие.
Акеми не успела даже задать вопрос. Слепота от тугих медицинских бинтов лишила её возможности увидеть его движение, а расслабленность после искреннего разговора притупила инстинкты.
Суйгецу резко подался вперёд, притягиваясь к ней вплотную. Его холодная ладонь уверенно легла ей на затылок, и он коротко, но настойчиво поцеловал её в губы.
В этот миг мир для Акеми словно перевернулся. От неожиданности и ступора она замерла на долю секунды, ощущая прохладу его губ и едва уловимый запах свежей воды и металла, а затем резко, испуганно дёрнулась назад. Равновесие в темноте мгновенно подвело — девушка пошатнулась, едва не повалившись спиной на каменный пол пещеры.
Суйгецу тут же отстранился, не пытаясь удержать её или продолжить, но в последний момент машинально подхватил её за локоть, не давая удариться о камни.
— Эй, осторожнее, Принцесса, — его голос снова обрёл привычную ленивую хрипотцу, хотя дыхание слегка сбилось. Он аккуратно помог ей выровняться и тут же убрал руку, откидываясь обратно к стене. — Считай, что это плата за то, что я так долго терпел твой учиховский характер. Больше не повторится.
Акеми застыла на лежаке, словно в неё ударил разряд молнии. Воздух намертво застрял в лёгких. Её бледные щёки, обычно похожие на холодный мрамор, мгновенно вспыхнули густым, обжигающим румянцем, который не могли скрыть даже широкие белые бинты, стягивающие верхнюю половину лица.
Это был её первый поцелуй. В Суне всё было иначе — тихо, бережно, на уровне робких взглядов и тепла золотистого песка, без этой дерзкой, сбивающей с ног внезапности. А здесь, в темноте подземелья, этот наглый мечник из Тумана просто взял и перечеркнул все её представления о личных границах.
— Т-ты... — голос Акеми сорвался на сдавленный, возмущённый писк, в котором не осталось и следа от её привычного леденящего тона.
Она резко вскочила с лежака, едва не запутавшись в полах плаща Акацуки. Пальцы мелко дрожали, а сердце колотилось так бешено, что глушило все звуки в пещере.
— Ты совсем с ума сошёл, Суйгетцу?! — выдохнула она, сбиваясь с дыхания и беспомощно поворачивая забинтованное лицо в сторону, откуда доносился его шорох. — Как ты вообще посмел?!
Суйгецу, наблюдавший за этим внезапным взрывом, даже не подумал отпрянуть или испугаться. Напротив — его водяные зрачки загорелись неподдельным, хищным восторгом, а на лице расплылась широкая, самодовольная ухмылка во все острые акульи зубы. Увидеть вечно ледяную, неприступную Принцессу Учих настолько растерянной, пунцовой от смущения и по-настоящему живой оказалось лучшей наградой за всё время в этом мрачном подземелье. Ему слишком нравилось, что именно он сумел пробить её непробиваемую броню.
Хозуки даже не поднялся с места — он лишь вальяжно откинулся спиной к холодной стене, лениво закидывая руки за голову и откровенно наслаждаясь её паникой.
— Ого, а ледяная статуя, оказывается, умеет краснеть, — насмешливо, с бархатной хрипотцой протянул Суйгецу. — Смотри-ка, Принцесса, стоило мне всего один раз проявить инициативу, как от твоего фирменного учиховского пафоса и следа не осталось. Знаешь, мне этот вариант тебя нравится гораздо больше. Хоть на живую девчонку стала похожа, а то вечно ходишь с таким лицом, будто на себе весь мир тащишь. Так что можешь не благодарить за терапию — я всегда рад помочь.
Акеми стояла посреди ниши. Его наглый, самодовольный тон и эта абсолютная, беспечная уверенность в собственной безнаказанности бесили до скрипа зубов, но ещё сильнее пугало то, как бешено колотилось её собственное сердце. Она резко выдохнула и демонстративно отвернулась от него к холодной стене, плотнее запахивая плащ.
— Идиот, — тихо, но всё ещё сбивчиво буркнула Акеми, не в силах унять предательскую дрожь в голосе и пылающий жар на щеках. — Ещё раз подойдёшь ближе чем на два метра — пожалеешь.
Суйгецу на секунду замер, а затем его водяные зрачки вспыхнули неподдельным, хищным азартом. Угрозы этой упрямой Учихи подействовали на него лучше любого вызова на дуэль. Чем сильнее она пыталась выстроить между ними ледяную стену, тем сильнее ему хотелось пробить её снова и увидеть ещё больше этих живых, неконтролируемых эмоций.
Не издавая ни единого звука, мечник бесшумно поднялся с каменного выступа. Его тело, способное в любой момент обратиться в воду, двигалось абсолютно беззвучно — даже обострённый слух слепой куноичи не уловил ни шороха ткани, ни шага по камням.
Оказавшись прямо за её спиной и нагло игнорируя все установленные ею два метра дистанции, Суйгецу лениво наклонился и без лишних церемоний положил свой подбородок прямо ей на плечо.
Акеми вздрогнула всем телом, словно от разряда молнии. От неожиданности у неё перехватило дыхание, а плечи мгновенно напряглись до предела. Она ощутила прохладу его кожи через тонкую ткань плаща и тёплое, неровное дыхание у самого своего уха.
— И что ты мне сделаешь, Принцесса? — с нагловатой, бархатной хрипотцой прошептал Суйгецу прямо ей на ухо, откровенно наслаждаясь тем, как мгновенно замерла и снова вспыхнула румянцем грозная куноичи Учиха. — Глаза у тебя завязаны. Неужели снова будешь угрожать мне своим страшным братцем?
Он не стал обнимать её или удерживать силой, оставляя ей пространство для манёвра, но сам этот жест — дерзкий, расслабленный и невероятно близкий — полностью выбил у Акеми почву из-под ног. Её пальцы судорожно вцепились в полы собственного плаща, а сердце заколотилось где-то в самом горле. Она не могла пошевелиться, боясь, что от любого резкого движения её забинтованное лицо окажется в миллиметре от его губ.
— Убери... свою голову, Зубастик, — сдавленно, почти беззвучно выдохнула Акеми, не в силах ни ударить его, ни вернуть голосу привычную сталь. — Немедленно.
Суйгецу тихо, самодовольно хмыкнул прямо ей в шею, чувствуя, как от её смущения в этом мрачном подземелье становится непривычно тепло. Он медленно, нехотя поднял голову, делая полшага назад, но всё равно оставаясь непозволительно близко.
— Ладно, ладно, не кипятись так, а то вода испарится, — лениво усмехнулся мечник, закидывая руки за голову. — Просто проверял, насколько хорошо работает твой слух в темноте. Как видишь, тебе ещё тренироваться и тренироваться.
Акеми так и не обернулась, оставаясь стоять лицом к стене. Её дыхание медленно выравнивалось, но она точно знала: этот наглый мечник Тумана только что окончательно разрушил её неприступную броню, и когда бинты будут сняты, смотреть ему в глаза будет куда сложнее, чем любому врагу на поле боя.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
