Обложка Архей. Караванщики Анвила III

Архей. Караванщики Анвила III

Дмитрий Железняк

0% прочитано
Стандартный
Дмитрий Железняк

Архей. Караванщики Анвила III

АКТ III. Глава I. Чарующий ступор

Как известно: «богу – богово, кесарю – кесарево, а смерду – смердово!»

Верблюды отстраненно выискивали в песке зеленеющие колючки. Животные, привыкшие к деятельности человека, совершенно не обращали внимания на запахи гари и дым, что распространился по округе. Их даже не волновали крики и лязг металла. Только раздавшийся энергетический взрыв заставил верблюдов уйти подальше и не мешать людям резать и жечь друг друга.

Когда четыре фигуры скрылись в темном проходе пирамиды, Караванщики полностью освободились от пут. Эфит не сводил глаз со сгоревшего тела дознавателя и что-то шептал. Варвар и Ослябя осматривали останки поверженных ландскнехтов, которые превратились в две кучки пыли. Зеленоватый припустил к верблюдам, на которых прибыли незваные гости, чтобы улучшить личное материальное положение. Ну, а Джубал благоговейно держал на руках Шахриет.

Девушка благодарно улыбалась и легонько дотронулась до щеки скорпиона мягкой девичьей ладонью. Парень понял, что сейчас не только тело, но и ее сердце у него в руках. Все окружающее размывалось. Только красивое лицо со жгучими карими глазками имело смысл. Только пухлые невинные губки манили сладким, долгожданным поцелуем. Веки опустились сами собой. Молодой скорпион почувствовал трепет девичьего тела, которое отзывалось взаимностью. Он потянулся к ее губам, будто измученный пустыней странник к спасительным прохладным водам оазиса.

– Джуба-а-а-л! – пронзительный старческий возглас за спиной заставил вздрогнуть. Эразм легонько стукнул скорпиона посохом по голове, положив конец волнительному моменту. – Паршивец! Отпусти девчонку и сними с меня чертов ошейник. Живее!

– Но… – парень застыл с открытым ртом.

– Оглох что ли?! – следующий удар посохом пришелся в плечо и был куда сильнее предыдущего. – Снимай эту мерзость говорю.

Джубал повиновался. Нежно поставив Шахриет на ноги, он пару минут поковырялся отмычкой в замке на шее Брюзгливого.

– Ну вот, – скорпион улыбнулся, бросив ошейник из черной руды в песок, – замки от лучших мастеров Исиасполиса… Делов-то.

– А не зря тебе тот мужик кисть собирался рубить. Ах-ха-ха, – Варвар залился смехом и хлопнул Джубала ладонью по спине.

– Ослябе так-то тоже, – скорпион обиженно отвернулся и пошел за саблей.

– Я не воровал ничего, – Ослябя пожал плечами. – Дедушка, ты видел, как эти здоровяки в пыль превратились, когда их Джубал кинжалами истыкал?

– Очевидно, что магические стражи какие-то. В сортах магии для бездарей не разбираюсь.

– Почему для бездарей? – Железнобокий вмешался в разговор.

– Да потому что магическими предметами может любой осел пользоваться, – нехотя ответил волшебник, потирая шею. – Даже такой как ты, например.

– Колдун! – кулаки северянина сжались.

– Хватит, – послышался голос Эфита. Ветеран последний раз глянул на остатки расплавленного серебра, что сжимал сгоревший дознаватель. – Мы тут по делу, – он повернулся к остальным, – проход открыт. Добудем скипетр для принца, а заодно закончим со сбежавшими.

С доводами согласились. Только Ослябя все еще сомневался в том, что стоит вновь соваться к мертвым. В прошлый раз это обернулось не особенно удачно.

Довольный Шалилун обшарил вещи карлика и отыскал кошелек, набитый серебром. Он взвешивал его на ладони, потеряв интерес ко всем остальным вещам. Недовольный верблюд, которого грубо дергал зеленоватый во время поисков, заревел прямо в лицо орка. Такого Шалилун не потерпел и со всей силы ударил животное кулаком. Верблюд сорвался с места и рванул в пустыню, за ним последовали остальные.

– Хорошо, что наши в другой стороне, – Джубал разочарованно покачал головой.

– Животину-то продать можно было, – Ослябя почесал затылок.

Эразм мог бы напомнить союзникам о богатом шатре коротышки, который скорее всего тоже являлся магическим и наверняка болтался на боку верблюда в виде свертка синей ткани, но и сам о нем забыл. Может из-за старости, а может из-за пережитого потрясения.

Образовавшийся в стене пирамиды проход оказался достаточно просторным, чтобы взрослый мужчина вошел в него в полный рост. Прошлые приключения и угрозы волшебника научили авантюристов запасаться источниками света. В этот раз даже орк шагал с факелом в руках.

Огоньки неприятно коптили и плясали по резным стенам длинного прохода, ведущего в глубь гробницы. Первым шел Джубал. Эразм предупредил, что впереди могут быть ловушки и Эфит с Варваром настояли на том, чтобы одаренный и ловкий скорпион шел впереди, к тому же, он отлично видел в темноте.

Ослябя с интересом рассматривал вырезанные в камне изображения и письмена. В текстах он не разбирался, но вот картины различных мифических животных заинтересовали. Диковинные создания с телом льва и головой сокола величественно возвышались над толпами стоящих на коленях людей. Дальше рабы или подданные несли дары какому-то царю, что восседал на спине одного из зверей.

– Чудны́е какие... – паломник провел пальцами по пыльному изображению. – Тело хищника, а голова вроде птичья. От же выдумщики.

– Это иеракосфинкс, – ответил маг, даже не глянув на рисунок.

– Иракофикс… – завороженно повторил Ослябя.

– Хранители считают, что раньше они водились на территории Ошиосского Царства, – уточнил лорд Пифарей, – хотя не только они. Сфинксов несколько видов. В зависимости от принадлежности головы: человеческой или бараньей.

– Ого. А с головешкой ослика бывают?

Эразм тяжело вздохнул.

– Нет.

– Надеюсь, что тут мы ничего подобного не встретим, – Шахриет чувствовала себя тревожно. Ей не нравился узкий и душный коридор.

– Не бойся, девица, – Варвар хотел потрясти топором, но лишь бряцнул лезвием о потолок. – Мне еще одна башка не помешает. Лишь бы не человеческая попалась.

– Двери, – тихонько шепнул Джубал. Перед ним виднелись раскрытые каменные створки.

Эфит шел следом за ним и остановил группу.

– Иди-ка посмотри, – ветеран подтолкнул парнишку в плечо.

Скорпион осторожно подошел ближе.

– Тяжелые… Так легко их не открыть, – он попробовал потянуть за вырезанную в камне ручку. – Ловушка!

– Что там еще? – Эфит сделал пару шагов и вытянул факел вперед.

Сразу после дверей зияла черная яма в четыре человеческих роста. На дне неудачливого расхитителя гробниц ожидали острые металлические колья.

– А пепел на дне до боли знаком… – пробубнил Джубал глядя вниз.

– Да, – ветеран качнул головой, – магические наемники карлика не погибли.

– Или погибли во второй раз, – скорпион улыбнулся.

Эфит одарил союзника злобным презрительным взглядом и перепрыгнул обнаруженное препятствие. Варвар, Шалилун и Ослябя последовали за ветераном, а Джубал помог перебраться Шахриет и Эразму, который с трудом справился с прыжком.

Помещение оказалось достаточно просторным. Своды потолка поддерживали гранитные колонны, раскрашенные в виде пальм, а по периметру находились открытые саркофаги с одетыми в чешуйчатые бронзовые доспехи мумиями. Бронза, натертая маслом, до сих пор блестела. Руки покойников, скрещенные на груди, удерживали по два хопеша. Так древние ашахиты называли мечи, состоящие из серповидной рубяще-режущей части (полукруглого клинка) и рукояти. Таким оружием пользовались только элитные и профессиональные воины.

В стенах зодчие выполнили ниши, в которые также поместили мумии слуг, которые должны были обсуживать царя в загробном мире. Их запястья украшали бронзовые браслеты с гравировкой иеракосфинкса. Этот символ являлся гербом царя Имхотепа Блистательного, последнего из царей Ошиосса, держащего в руках Скипетр Могущества.

Шалилун попытался дотронуться до одной из мумий, чтобы стянуть с нее украшение, но Ослябя перехватил его руку.

– Не трогай лучше, – тихо произнес паломник. – Пусть мертвецы спокойно спят. Нам эти вещи не нужны.

– Шалилун надо золото, – отрезал орк и отмахнулся.

Браслет не снимался и зеленоватый принялся дергать иссушенную руку. Остальные бродили среди саркофагов и услышали глухой звук упавшего тела. Орк вытянул мумию из ниши, уперся ногой в спину и потянул со всей силы. Раздался хруст.

– Какого Асмодея делает этот остолоп? – Эразм злобно глянул на Шалилуна, вертевшего в руках оторванную конечность мумии.

– Не золото… – расстроенно буркнул зеленоватый и равнодушно забросил руку обратно в нишу.

– Раскопками занялся, здоровяк? – Варвар окрикнул товарища.

– Горг направлять Шалилун. Шалилун идти. Шалилун искать золото.

Ослябя закончил молитву над оскверненным телом и догнал орка, который внимательно осматривал нишу за нишей.

– Слушай-ка, – паломник схватил зеленоватого за плечо и развернул к себе, – перестань осквернять могилы или я эт... ну… на бой тебя вызову, вот. И кто такой этот Горг?

– Горг – бог, – с почтением произнес Шалилун, подняв палец к потолку. – Горг – «Тот-кто-презирать-человеков».

– Кто-нибудь знает, почему мы до сих пор не воссоединили зеленоватого болвана с его божеством? – сокрушался волшебник.

– Потому что он наш союзник и боевой товарищ, – ответил Эфит. – А мы дорожим боевым братством.

По правде, ветеран и сам был не прочь избавиться от идиотского спутника, но тот почему-то нравился железнобокому, а с его мнением пока что приходилось считаться.

Не найдя для себя ничего полезного, авантюристы спорили какую из дверей выбрать. Попасть в вглубь пирамиды из гипостиля можно было двумя путями. Эфит и Варвар настаивали на правой двери, Джубал на левой. Следы беглецов на пыльном полу вели в оба направления, плутали и запутывали, а кое-где даже смазались. Отступающие пытались как можно дольше оттянуть момент встречи. Ветеран обвинил скорпиона в попытке ввести группу в заблуждение, чтобы бывший подельник смог улизнуть.

Остальные безучастно молчали. Только Шахриет сочувственно улыбнулась парнишке. Пришлось сдаться. Джубал открыл правую дверь и вошел в следующий коридор.

Через пару минут проход круто сворачивал влево и заканчивался очередной расписанной дверью. Фреска на створках изображала длинную лодку, на которой стоял человек с соколиной головой. Вдоль берега ожидали солдаты с копьями, а за лодкой плыл разинувший пасть крокодил.

Джубал навалился на дверь и с трудом открыл их во внутрь помещения. Он намеривался оглядеть вход, но Эфит напирал сзади и буквально втолкнул парнишку в проход. Ловкость позволила скорпиону не упасть. Джубал крутанулся на носках и понял, что в этот раз пронесло. Ловушки не оказалось, но злость на внезапную подставу со стороны союзника вскипела. Звякнула извлекаемая из ножен сталь. Парень занял боевую стойку, но ветеран проигнорировал его и прошел мимо, будто не замечает.

За ним вошли и остальные. Варвар усмехнулся и похлопал скорпиона по плечу, а Ослябя успокаивающе подмигнул.

– Ты чего эт? Мертвые они, хоть и стоят как войско.

– Да так… показалось.

Оглянувшись скорпион разглядел плотные ряды копейщиков со щитами. Вновь мумии, но на этот раз без саркофагов. Могильщики закрепили тела с помощью металлических штырей, будто солдаты несли караул. В середине строя располагалась тростниковая лодка с резным троном, которая крепко стояла на спинах двух ощетинившихся каменных крокодилов. В глазах статуй блестели крупные рубины.

Рисунки на стенах демонстрировали морские экспедиции и сражения. Быт древних моряков и рыбаков. Но Караванщики не обратили на это никакого внимания. Драгоценные камни приковали к себе взгляды. Даже Ослябя завороженно вглядывался в щель между плотно стоящими друг за другом копейщиками. Никогда еще он не видел таких красивых блестяшек.

– Это нужно Шалилун…

– А ну-ка руки прочь! – заорал паломник.

Чтобы добраться до сокровищ требовалось проложить дорогу через солдат. Протиснуться между ними не смог бы даже худенький Джубал. Орка крик не остановил. Он успел свалить двоих стражей, прежде чем клинок уперся ему в шею.

– Мертвых нельзя беспокоить. Прекрати или я, именем Светлой Девы…

– Давай попробуй, парень, если башка мешает, – Варвар приготовился к броску.

Эразм встал на сторону ученика и поднял руку для наложения магического щита. Джубал выхватил саблю. Шахриет, рассматривающая до этого стены, с ненавистью сверлила северянина взглядом. Ее волосы витали в воздухе, будто ветер раздувал их непрерывным потоком.

Эфит скрестил руки на груди и оценил шансы.

– Я уверен, что дальше будут сокровища, и нам не придется ради них ворошить мумии.

– Мне сокровища не нужны! Пусть Шалилун перестанет…

– Как скажешь, парень. Не нужно горячиться. Опусти меч, – ветеран зыркнул на Варвара. – Успокой своего приятеля. Живо!

Накал не спадал. Около минуты сохранялись боевые стойки и тяжелое молчание. Никто не двинулся с места. Северянин был готов атаковать. Ярость в нем закипала и застилала разум.

Внезапно раздалось женское пение, и герои насторожились. Джубал определил направление и тихонько пробежал вдоль строя копейщиков.

– Звук исходит из следующей комнаты, – шепотом произнес он, указывая на дверь.

– Что указано? – Эразм подошел первым.

– Ну, тут сад какой-то вроде, девушки, птицы, водоем…

– Хм… возможно тут захоронены жены царя.

Скорпион пожал плечами и толкнул створки. Они легко раскрылись и свет резанул привыкшие к полумраку глаза. Комната была хорошо освещена множеством ламп. С потолка свисали роскошные шелка, а пол устилали мягкие цветные подушки и узорчатые ковры. Повеяло прохладным ветерком, который приносил смешанный запах цветов лотоса и духов.

На подушках изящно сидели две молодые женщины. Одна из них играла на лире и пела мягким чарующим голосом. Ей аккомпанировали звуки сочащейся воды и щебетание птиц. Вторая улыбалась ослепительной белой улыбкой и попивала из золотого кубка красное вино.

– Что за?.. – Эразм нахмурил брови.

Ему пришлось посторониться. Шалилун и Варвар рванули вперед. За ними высокомерно вышагивал Эфит. Ослябя, Джубал и Шахриет стояли в проходе и завороженно пялились на легкие шелка, которые едва скрывали прелести девиц.

– Наконец-то, – девушка перестала петь, – мы невероятно истосковались. Прошу, выпейте прохладного вина, отведайте сочных фруктов, – она указала на маленький столик.

На нем располагалось ровно семь кубков, а посередине большое блюдо с виноградом и яблоками.

– Отважные, сильные воины… – поддержала вторая, – устали после долгих скитаний… Пожалуйста, садитесь к нам, ну же, – она протянула руки, в которые с удовольствием нырнул Шалилун.

– Кто вы? – Эфит очарованно улыбался.

– Я Далила. Это означает «нежная». А моя подруга, услаждавшая ваш слух прекрасной музыкой, Камила. Это значит «совершенство».

– Мы любим услаждать, – похотливые улыбки озарили лица затворниц.

– Нежная и совершенство… Идеально, – ветеран расстегнул поясной ремень, на котором висел меч. Оружие брякнуло об пол.

Северянин и орк залпом выпили предложенные кубки и залились кашлем, будто подавились. Шалилун откашлялся первым и, схватив горсть винограда, отправил ее в рот. Он еще не успел прожевать, как одна из девиц уже сидела на нем. Она начала снимать кольчугу, и зеленоватый спешно помог. После подняла платье и принялась распутывать завязки штанов.

– Да-а-а! Шалилун хотеть! – безумно орал орк, пробуя руками округлые ягодицы.

– Ха-ха, милый… – затворница принялась целовать зеленоватого в область ключицы.

Вторая занялась Варваром и снимала с него кожаный нагрудник, успевая целовать северянина в шею. Эфит тем временем оголился по пояс. Он сделал несколько шагов и опустился на подушки, чтобы гладить изгиб спины, отвлеченной на железнобокого, затворницы.

Остальные с трудом сдерживали неукротимое влечение, только Эразм сохранял трезвый рассудок и не пялился на происходящие, стоя как истукан.

– Иллюзия, – прошептал волшебник.

Он напряг память и вспомнил нужное заклинание. Проведя свободной рукой перед собой, маг открыл полоску реальности. На полу не было подушек, только пыль и камень. Вместо вина кубки заполнял древний песок, а яблоки и виноград оказались кусками засохшей, одеревенелой плоти. Ну, а красавицы больше не казались соблазнительными… Волосы паклей болтались на иссушенной голове. Нежная смуглая кожа сморщилась и иссохла, плотно облегая череп. Тела имели черный оттенок из-за применения смол при мумификации, а вместо платьев их украшали безобразно свисавшие льняные бинты.

Орк и Варвар пребывали в экстазе. Они получали удовольствие от поцелуев, но в действительности мумии царапали их тела когтями и зубами отрывали плоть, проглатывая ее не жуя.

Джубал не смог долго сопротивляться. Он позабыл про Шахриет. Его манили две прелестницы, которые оголили грудь и соблазняли скорпиона чарующими взглядами. Паренек сделал несколько шагов и случайно задел плечом Ослябю.

Паломник чувствовал необычайное влечение, поглощающее разум. И возможно тоже поддался бы, но толчок Джубала немного привел в себя.

– Эт что такое творится!? – Ослябя огляделся.

Заметив, как Шахриет сладострастно улыбается, он поморщился со смущением и досадой. Джубал в это время сбрасывал спрятанные кинжалы, готовясь присоединиться к непотребству. Слышались дикие стоны удовольствия Шалилуна и животный рык Варвара, пытающегося овладеть девицей, которой Эфит что-то шептал на ухо.

– О, Светлая Дева, – паломник судорожно чертил в воздухе кресты, – не дай нам пасть во грехе. Убереги наши души от растления. Опомнитесь! – заорал он и ощутил, как душа его наполнилась спасительным светом.

Очередной крест материализовался в виде меча, и яркая солнечная вспышка озарила затхлое помещение. Иллюзия спала. Ослябя остолбенел от ужаса. Мумии синхронно повернулись к паломнику.

– Алхадим мульхаки рулиалихатин нуви! Хуна лен тажи’да эльмунта факат! – хором прошипели затворницы и истошно заревели, неестественно широко разведя челюсти. Остатки кожи и кровь виднелись между коричневыми острыми зубами.

– Именем Эсмей! – меч вылетел из ножен.

Иллюзия в тот момент рассеялась для всех. Эфит в ужасе отползал, заведя руки за спину. Он в панике загребал ладонями пыль и отталкивался ногами. Северянин с трудом отшвырнул от себя мумию и ощупывал места укусов. Только Шалилун продолжал пребывать в экстазе. Зеленоватый запрокинул голову, закрыл глаза и крепко сжимал талию неожиданной любовницы, пытаясь управлять движениями ее таза. Кровь стекала по плечам, груди и спине, сочилась из горла, но это нисколько не смущало.

– Да-а-а! Шалилун большой. Шалилун сильный.

Железнобокий же ощутил ранения в полной мере. Верх тела и шею жгло огнем. Он зажал рукой обильную рану на горле и рыскал по полу в поисках топора.

Волшебная стрела пронеслась над головой Варвара. Мумия, которой она полагалась, будто кошка отпрыгнула в сторону. Сгусток магической энергии едва не зацепил Эфита. Волшебник не планировал так легко сдаваться и наставил руку на цель. Вновь стрела пронеслась мимо. Затворница ловко взобралась на стену и, уворачиваясь от очередного заряда, прыжком оказалась на потолке. Ее когти с легкостью крошили камень.

– Проклятье! – зашипел Эразм.

Противница ответила пронзительным воем. За это маг выделил ей еще пару стрел, но и от них удалось увернуться. Мумия обладала исключительной реакцией и подвижностью. Такую нежить лорд Пифарей еще не встречал. И с каждым разом мертвяки вызывали еще большее раздражение.

Несмотря на явное желание зеленоватого продолжать вакханалию, Ослябя таки рубанул мечом. Он зашел сбоку и целил в голову. Мумия заметила маневр и хотела вырваться, но Шалилун крепко держал. Орк приближался к кульминации и не собирался отпускать любовницу раньше, чем того потребует организм.

Затворница дернулась несколько раз и подставила под удар руку. Клинок рассек ее, словно сухую ветку и застрял в черепе, расколов его до переносицы. Тело тут же обмякло.

Оставшаяся нечисть выла на потолке, оплакивая подругу, и постепенно продвигалась к волшебнику, от которого чувствовала главную угрозу. Джубал не прикрывал. Он отступил за спину мага и старался вывести из опасной комнаты Шахриет, пребывающую в ужасе от увиденного.

Ослябя хотел помочь. Вдвоем бы точно получилось достать прыткую тварь, но орк бешено набросился на паломника и прижал его к стене. Зеленоватый пытался выхватить меч. При этом было совершенно не понятно, что на у него на уме. То ли желание наказать союзника за прерывание акта любви, то ли стремление завладеть оружием, чтобы убить опасную нежить сверху, а может и куда более ужасные мысли… вторая мумия ведь еще оставалась…

– Пусти ты.

– Го-о-о-р-г!!! Арррраааа!!! Дай!

– Остолопы! – закричал Эразм. – Сбейте ее. Скорее.

Волшебник тщетно тыкал ладонью во врага. Наколдовать что-то другое он бы просто не успел. Магические стрелы были самым простым и быстрым заклинанием, но нежить успешно маневрировала. Эразм заметил, что орк вот-вот одолеет ученика и на секунду отвлекся.

Очередной ступор застал Шалилуна также внезапно, как предыдущие. В практике Эразма еще никто так часто не подвергался воздействию этого заклинания. Возможно, если бы лорду был интересен зеленоватый, то он бы соблазнился изучить влияние этих чар на мозг, но…

Паломник пинком отшвырнул от себя застывшего орка и приготовился к прыжку. Тут он с ужасом обнаружил, что не успеет. Мумия уже раскрыла пасть и устремилась на замешкавшегося учителя.

Эразм хоть и тяготился старостью, но все еще имел парочку козырей в рукаве. Сложив руки на посохе, он вытянул его вперед и применил «отбрасывающий удар». Затворница едва коснулась препятствия, как волна энергии смела ее прочь. Правда, досталось и Варвару, который нашел оружие и пытался подняться. Они вдвоем отлетели к противоположной стене, а там пришел в себя Эфит.

Ветеран подхватил топор, оказавшийся у ног, и отрубил мерзкую иссушенную головешку. Он усмехнулся и хотел что-то сказать, но кто-то его опередил.

– Альрамал вэл дамун… – хриплый возглас донесся до слуха героев.

Повеяло сквозняком. Ветер затушил факелы, разбросанные по полу. Тьма стремительно заполнила пространство.

– Песок и кровь, – едва слышно произнес Эразм, переведя услышанное, и с трудом сглотнул подступающий к горлу ком.

Спасибо за вашу поддержку! Ваш лайк и комментарий действительно помогают мне писать дальше. Давайте вместе доведем эту историю до конца!

Если вам понравилась история, поделитесь ею с друзьями — каждый совет и рекомендация ценны. Вместе мы сможем создать что-то действительно особенное!

И не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые главы!

Глава II. Два пути

– Ну почему мы всегда во что-то влипаем? – Джубал осматривал останки мумий.

Приключенцы вновь зажгли факелы.

– Что это было за наваждение? – ветеран чувствовал себя подавленным и прятал взгляд от остальных.

– Ловушка, оставленная заботливыми зодчими для расхитителей гробниц. Иллюзия, смешенная с некромантией. Какая-то древняя магия. И ее источник мне не ясен.

– Я думал, дедушка, ты все знаешь, – паломник прикладывал ткань к ранам орка, который все еще неподвижно лежал.

– Все, да не все.

– Ну, а эт… Чего там мне эти змеи шипели? Да пронзительно так, – парень передернул плечами.

– Обозвали тебя мерзким прихвостнем светлых богов. Обещали, что найдешь ты тут только смерть.

– Если быть более точным, то «тажи’да» означает отыщешь, – Джубал хотел блеснуть перед Шахриет знаниями древнеашахитского, которому немного обучился от матери.

– Ты белены объелся? – волшебник нахмурил брови.

– Чего?

– Ничего. Смотрю ты что-то без дела стоишь. Если в округе негде пошарить, то тебе неинтересно становится?!

– Да я же…

– Вон, – длинный старческий палец указал на гранитную плиту слева от входа, – раз делаешь вид, что понимаешь древних, то глянь что там. Жен царя хранили в смежных комнатах с мужем. Наверняка проход скрыт.

Варвар обильно истекал кровью. Эфит достал бинты, но по опыту понял, что их недостаточно.

– Нужно остановить кровотечение, – ветеран промокнул дыру в плече союзника. – Они вырвали части мышц. Повреждения серьезные. Без лекаря не обойтись.

– Э, да… Шалилуна тоже покусали, – Ослябя отбросил промокшую насквозь тряпицу и заменил ее новой, плотно прижав к ране на шее.

– Ничего, – Брюзгливый глянул на орка и поморщился, – артерии целы.

– Артели?

– Ага.

По долгу службы Эфиту приходилось оказываться посреди пустыни с тяжело раненными. В одном из боев с бандитами, его отряд понес тяжелые потери, среди которых оказался и полевой лекарь. Ветерану пришлось самому оказывать помощь.

– Потерпи, будет неприятно, – страж вольного города приложил палец к ране, а другой рукой прижал грудь лежащего на полу Варвара.

Огонек сорвался с пальца. Здоровяк дернулся и застонал, но Эфиту хватило силы удержать его. Прижигание не заняло много времени. Ветеран справился за секунду, при этом не повредив лишние ткани. После он проделал тоже самое с орком. Для обработки ран ничего не оказалось, да и бинтов едва хватило, но все же здоровяки через час стояли на ногах, придерживаясь за стены.

– Болеть, – жаловался Шалилун, глядя на мага.

– Чего уставился?

– Магия. Лечить.

– Хех, как раз для тебя есть «огненный луч», лечит любой недуг раз и навсегда. Жаль, что тебе стручок не отгрызли, так может быть и понял бы чего.

– Надо возвращаться, – вмешался Ослябя, поглядывая на спины Джубала и Шахриет, которые о чем-то смеялись, в попытках расшифровать письмена на плите. – Я же говорил, что нельзя усопших беспокоить.

– Мы тут по делу, – Эфит скрестил руки на груди.

– Да на что принцу эта палка магическая, – паломник махнул рукой, – вера – вот истинная сила. Свет Эсмей нас сегодня от большой беды уберег. И если у господина принца помыслы чисты, то Светлая Дева и его не оставит.

– Помолчи, Ослябя. Я плелся через пески не для того, чтобы прогуляться по пирамиде. К тому же мелкий гаденыш где-то прячется, у меня для него тоже ошейник есть. Пеньковый.

– Колдун говорит дело, – ветеран улыбнулся и кивнул Эразму.

Волшебник в ответ только фыркнул.

– Если вы закончили спорить, – довольный Джубал поджог косяк из болотной травы о факел Шахриет, – то нужно сносить эту плиту, – он выпустил дым из легких и качнул головой. Проход за ней.

После недолгих споров, нахмурившийся Ослябя обреченно поплёлся с копьем к препятствию. Через четверть часа ему удалось немного сдвинуть плиту. Подключился Эфит и вдвоем они смогли открыть небольшой лаз.

– Я в эту дыру не полезу, – волшебник сложил руки на посохе. –Давайте-ка дальше сами. Берите жезл и сразу назад. Больше ничего не трогать.

– А что будешь делать ты? – ответил Эфит.

– Судя по всему, тут мелкий уродец не пробегал, а значит ты неверно выбрал дорогу. Нужно было слушать любителя болотника.

Джубал довольно ухмыльнулся.

– Я с Шахриет и калеками отправлюсь обратно и буду охранять выход.

Спорить никто не стал. Молодой скорпион скрылся в лазе, за ним последовали Ослябя и Эфит. Остальные же поплелись обратно.

Гигантские гранитные плиты сформировали помещение усыпальницы. Вся поверхность стен оказалась исписана тысячами иероглифов, описывающих подробности правления царя Имхотепа Блистательного. Огни факелов облизывали золотую посуду, шкатулки и другие драгоценности, расположенные на тумбах вокруг. Центром богатой композиции являлся украшенный изумрудами саркофаг на постаменте из черного гранита. Его крышка оказалась откинута, но никаких признаков жизни не обнаружилось.

– И что дальше? – прошептал Джубал, с подозрением поглядывая на саркофаг.

Эфит и Ослябя стояли у него за спиной и не спешили идти вперед.

– Сходи проверь, что в могиле, – ветеран легонько подтолкнул союзника.

– Что-то не хочется, крышка-то открыта, – скорпион с надеждой посмотрел на Ослябю.

– Эт не хорошо, – паломник качнул головой, – гроб надобно закрыть. Где ж эт видано, чтобы покойник в открытом гробу лежал. Считай, что могилу осквернили. Ну-ка подвиньтесь, – парень протиснулся между союзников, стараясь не сбить ничего с тумб, – сейчас мы его в миг запечатаем, а заодно и молитву прочту.

Ослябя уверенно подошел к саркофагу и привстал на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь.

– А, вот и мертвец, упокой Эсмей его душу.

– Ну и что там видишь? – ветеран так и не сдвинулся с места.

– Да ничего такого. Ну, вот в бинтах весь, на лице маска золотая. Хм, а ведь похоже красив царь, – Ослябя с интересом разглядывал лик, – не даром Блистательным назвался. Хех, наверняка немало девичьих сердец истосковалось по нему.

– Был красив, – поправил Джубал и направился к союзнику.

– А, вот и палка эта видать. Ну, та, которая принцу надобна.

– Я догадался, – Эфит фыркнул. – Бери давай скипетр и уходим.

– Э-э… – паломник нерешительно смотрел на мумию.

Эсмей никогда бы не одобрила расхищение могил, но оно вроде бы из благих намерений помочь хорошему и доброму человеку, тем более принцу. Ослябя никогда живых принцев не видел и уж тем более никогда не гостил в их доме и не сидел с ними за столом. Разве может плохой человек будучи принцем так любезно обращаться с простолюдином? Да и палка эта – семейная реликвия. Не сказать уж, что Али на чужое позарился…

Пока Ослябя чесал затылок в раздумьях, Джубал ловким кошачьим прыжком оказался на краю саркофага и поднял скипетр перед собой, внимательно рассматривая письмена, что усеивали рукоять. Вопреки представлениям, иероглифы были единственным украшением, если не считать головы сокола на навершие.

– Вроде из серебра вещица, – молодой скорпион взвешивал жезл на ладони. – Вообще, я думал, что скипетр весь в драгоценных камнях, а тут…

– Пора уходить отсюда, – Эфит водил глазами по округе, выискивая опасность.

Джубал спрыгнул на постамент, а Ослябя, довольный тем, что союзник избавил его от сложного выбора, попробовал поднять крышку саркофага. Она не поддавалась.

– Элю’халь, лякок хана вак тульхокми… – скорпион прочитал надпись.

– Что это значит? – Эфит с тревогой глянул на товарищей.

– Царь, – Джубал переводил сказанное и почувствовал, как скипетр в руках задрожал, – настало время править…

По ужасу, что вспыхнул в глазах парнишки, Эфит понял, что случилось непоправимое. Синий свет озарил усыпальницу. Его эпицентр исходил из тела мумии, которое медленно поднималось из саркофага. Молодой скорпион отскочил в сторону так резво, будто выпрыгивал из огня.

Ослябя оказался менее проворным. Паломник только-только смог приподнять крышку. От испуга он выронил ее и полетел с постамента, сшибая тумбы с добром. Падение не так уж сильно расстроило Ослябю. Больше всего удручал вид ожившей мумии, которая держала в руках длинный таморский меч, который парень прислонил к стенке саркофага, чтобы не мешал поднимать тяжесть.

Тем временем с обратной стороны пирамиды происходили не менее интересные вещи. Пройдя через толпы мумий-воинов, вооруженных луками и мечами, Гильдарт пребывал в очень скверном состоянии. Впрочем, спутники это настроение разделяли. Зеленый плелся сзади, нервно озираясь. Запах сожженной плоти все еще мутил. Беннито тер перстень и шептал неизвестные мантры. Дерден тяжело дышал и шагал впереди группы, освещая путь коптящим факелом, который угрожал вот-вот потухнуть.

– Все, – наставник остановился перед золотой дверью, дойдя до конца узкого коридора. – Пришли. Через пару минут догорит факел и останемся в темноте.

– Может зря мы зашли так далеко? – Гильдарт обратился к карлику. – Не похоже, что за нами погоня. Нужно было остановиться вначале и наблюдать за обстановкой. Если эти бандиты выбрали другой путь, мы могли бы проскочить. Не хотелось бы встретиться в бою с магом.

– Не переживайте, сир, – карлик зло оскалился, – старик нам не страшен, ошейник он не снимет. Ключик-то у меня, – он похлопал по маленькой сумочке, что висела на поясе.

– Хе-хе, ваш замок от лучших мастеров для Джубала вроде семечка. Раскусит и не поморщится, – неуверенно усмехнулся Зеленый.

Беннито с презрением покосился на вора.

– Как бы то ни было, дознавателя сжег не старик.

– Вы правы, милорд, но через несколько минут заработает мое колечко, и ландскнехты будут готовы заняться любым бандитом.

– В прошлый раз они не особо-то помогли… – Зеленый увидал дверь и его зрачки расширились. – Это… чего… золото?! Да она же целое состояние стоит…

Дайсон подошел к ней и провел рукой по рисунку царя, восседающего на иеракосфинксе.

– То, что скрыто за этой дверью стоит куда больше. Достаньте мне скипетр и берите все, что душе угодно. Там полно золота в куда более удобной форме. Вам ведь нужны средства, чтобы собрать армию в Лоэринге, не так ли?

– Втроем мы много не унесем. Да еще и среди пустыни…

– Предоставьте это мне, сир. Как только артефакт окажется в моих руках я обеспечу вас и транспортом, и носильщиками. Уж поверьте, – глаза карлика блеснули, а на уродливом лице родилась злорадная ухмылка.

Дерден откинул засов и толкнул дверь. Внутри, как и обещал Беннито, сверкало золото. Лучи света попадали в усыпальницу через специальные ниши, а при помощи системы зеркал освещали все пространство погребальной камеры. Пол был усеян золотыми монетами с изображением царя, в центре комнаты располагался роскошный золотой саркофаг. К нему вела небольшая дорожка из черного гранита.

Зеленый не мог оторвать глаз от большущих драгоценных камней, которые изображали скарабеев на стенках саркофага. Такие богатства еще никогда не открывались перед его взором. Да еще и такие доступные. Только протяни руку…

– Жезл наверняка захоронили вместе с Имхотепом, – карлик указал пальцем на саркофаг.

– Крышка выглядит тяжелой, – Гильдарт посмотрел на Дердена.

– Справимся, – наставник пожал плечами, используем что-нибудь для рычага.

Наконец кольцо заработало. Очередное трение пальца по металлу окончилось успешно. В воздухе возникла туча пепла, и песчинки, метавшиеся в, казалось бы, хаотичном и беспорядочном движении, склеивались, образуя силуэты. Двое молчаливых воинов, похожих друг на друга как две капли воды, предстали перед карликом во всеоружии. Он незамедлительно направил их на помощь мужчинам.

У постамента удачно оказался металлический прут, который вполне сгодился бы в качестве рычага, и Дерден поспешил им воспользоваться, когда все помощники собрались у саркофага. Он вонзил его под крышку и усмехнулся. Требовалось лишь небольшое усилие, чтобы плита поехала в сторону.

– Древние могильщики однозначно схалтурили, – пошутил наставник, подмигнув Гильдарту.

Внезапно прут вырвался из рук и исчез внутри гроба. Дерден даже не успел изменить выражение лица. Де Кран так и запомнил его. Улыбающимся.

Крышка саркофага улетела прочь, будто сильный ветер сдул с дерева пожелтевший лист. Из гробницы возникла липкие лиловые щупальца, которые тут же устремились к людям. Наставник оказался ближе всех. Его опутало на груди и поясе. Тварь сдавила так сильно, что мужчина не смог издать ни единого звука. В следующее мгновение тело разорвало пополам и кровь окрасила постамент.

Гильдарту залило глаза, и он в ужасе отстранился, пытаясь стереть вязкую алую жидкость с лица. Рыцарь упал навзничь, и это спасло. Щупальце прошло над ним и зацепило ландскнехта. Останки Дердена чудище затянуло в саркофаг. Оттуда торчал большой желтый глаз, который выискивал следующую добычу.

Призванные воины попытались дать отпор, но даже их застали в врасплох. Едва они выхватили мечи, как тут же превратились в пепел, не справившись с атаками тентаклей.

Зеленый, хоть и не обладал ловкостью и скоростью Джубала, но тоже был достаточно проворен и развил в себе неплохую реакцию. Увертываясь, как змея, попавшая на сковородку, он стремительно оказался около господина и помог ему подняться.

Де Кран выхватил меч и дал твари почувствовать, что оставшиеся не намерены сгинуть без боя. Рыцарь кромсал тентакли и отступал к выходу. Вор шагал рядом с ним, держа оружие наготове.

Полусфера глаза возвышалась над краем саркофага и сверлила взглядом ненавистную парочку. Этим воспользовался карлик, что прятался за кучей золота. Он понял, что зодчие устроили для расхитителей гробниц западню в виде липовой усыпальницы, а вместо гроба с царем оставили магическую тварь, поджидавшую добычу сотни лет. Потому принял единственно верное решение. Пока союзники отвлекали щупальца на себя, Дайсон выскользнул из комнаты и захлопнул дверь. После наложил на нее откинутый засов и поспешил к выходу, то и дело спотыкаясь из-за отсутствия света.

Гильдарт и Зеленый всего этого конечно не видели. Рыцарь укоротил несколько щупалец и почувствовал, что с каждой раной возвращать меч становилось сложнее. Тентакли выделяли вязкую слизь, а из ран ее выступало еще больше и оружие будто бы приклеивалось, когда соприкасалось с противником.

Почувствовал это и Зеленый. Тварь пыталась достать сзади, но парнишка подпрыгнул и вонзил клинок в щупальце, которое продолжило движение и располосовало себя надвое. Вор едва смог вытянуть меч. После он глянул в сторону выхода. По спине пробежали тревожные мурашки. Зеленый разогнался и нырнул под очередной тентакль. Благополучно проехавшись по золотым монетам, он со всей силы потянул дверь.

– Она закрыта! Закрыта! – вор кричал господину, но тот не слышал.

Гильдарта прижало к стене. Де Крану еще удавалось отбиваться. С каждым взмахом силы оставляли мужчину. Тварь стала умнее. Она не спешила подставлять конечности под удары. Имитируя выпады саркофаг ожидал, что противник выбьется из сил.

Щупальца занялись и Зеленым. Увернувшись от трех тентаклей, стремящихся опутать ноги, он взобрался на насыпь из золотых монет, за которой недавно прятался карлик. Острый взор, обычно подмечавший все, что плохо лежит, в этот раз искал пути спасения. За секунды вор буквально осмотрел все. К сожалению, если и существовал другой выход из западни, то он был замурован гранитной плитой с неизвестными надписями. Да и находился за саркофагом. Добраться туда может и вышло бы, а вот сдвинуть плиту…

За свою короткую жизнь Зеленый никогда не отличался благородством или геройством. Конечно, он делился с Джубалом последним куском хлеба и выручал его из передряг, но еще никогда не бывало случая, чтобы их жизни висели на волоске. Парень и сам бы не смог ответить, как бы поступил в подобной ситуации. Будет ли он спасать товарища или постарается поскорее унести ноги. Мысль о возможности улизнуть, пока Гильдарт отвлекает на себя большую часть внимания саркофага, всплыла в сознании и тут же потухла. Ее заменила другая идея.

Летучий взгляд уловил золотое древко, торчащее из кучи монет у саркофага, а ноги сделали все сами. Оттолкнувшись Зеленый кувыркнулся вниз. В этот момент щупальце ударило по месту, где мгновение назад стоял парень. Монеты со звоном полетели в разные стороны.

Рефлексы, хоть и не такие как Джубала, работали безупречно. Годы беспризорности на улицах Эль-Эменталя закаляют и тренируют не хуже учителя акробатики в каком-нибудь бродячем цирке. То, что Джубал получил от природы Зеленый взял тяжелым трудом.

Тварь не смогла достать парнишку. Он вырвал золотое копье, ловко крутанул его в руках, чтобы навершие оказалось спереди и запрыгнул на край саркофага. Огромный желтый глаз успел только покоситься в сторону опасности. Острие вонзилось в него, будто нож в масло. Глазное яблоко лопнуло и забрызгало штаны вора слизью.

Саркофаг не издал ни звука, но тентакли безжизненно опали. Вместе с ними упал и обессиленный Гильдарт. Мужчина навалился грудью на меч и тяжело дышал, работая легкими, как кузнечными мехами.

– Сир, сир, – Зеленый скачками приближался к господину, держа копье в руках, – сир, этот уродливый коротышка закрыл дверь! Сир!

– Что..? – прохрипел де Кран.

– Карлик говорю, этот… Дайсон или как там его… Бросил нас, – он подхватил рыцаря под руку.

Гильдарт грубо отмахнулся.

– Я сам.

– Так что же делать?!

– Не тараторь. Поди и попробуй постучать. Может он еще там.

Де Кран не до конца осознавал тяжесть ситуации. Отказывался верить, что несколько минут назад магическая тварь разорвала надвое тело самого близкого человека. Того, кто был рядом всю жизнь.

Рыцарь медленно шагал к саркофагу. Казалось, что сердце замедлило ритм. Он видел свежую кровь, покрывающую ступеньки постамента, видел внутренние органы, в беспорядке разбросанные по золотым монетам, но все еще не верил. Надежда всегда умирает последней. Вот сейчас, он подойдет и заглянет внутрь, а Дерден будет там. Пусть раненный, пусть изломанный, но живой.

Именно сейчас захотелось обнять старого оруженосца, сказать ему что-нибудь приятное… Гильдарт понял, что был он ему не просто верным слугой, а тем, кто заменил всех.

– Падаль! – заорал Зеленый, долбя в двери древком копья. – Мелкий крысеныш. Открывай! Открывай!

Вор приходил в бешенство от злости и обиды. Вокруг столько богатств, но вот воспользоваться ими вряд ли придется. От отчаяния хотелось плакать, и Зеленый наверняка бы дал волю чувствам, но господин опередил его.

Навалившись на край саркофага, Гильдарт рыдал. Рыдал так, как никогда в жизни. Из груди вырывался волчий вой, и крупные соленые слезы капали на изувеченные останки некогда дорого человека.

Оруженосец пришел в смятение. Парень оперся спиной о холодную дверь и сполз по ней на пол. Руки выпустили копье и бессильно загребли монеты. Крепко сжав их в ладонях, Зеленый поднес золото ближе к лицу и истерически засмеялся.

Золото оказалось ненастоящим.

Зато в другой части пирамиды драгоценности действительно являлись подлинными. Пока Ослябя истерично улыбался, глядя на Имхотепа, Джубал загреб несколько горстей золотых монет за пазуху.

– Кто посмел осквернить мою усыпальницу? – бездонные черные впадины глазниц пожирали паломника. – Кто ты такой? – мумия говорила спокойно, но ее голос казался искаженным, будто что-то сдавливало голосовые связки.

– Ну… я… эт… Ослябя, – парень пожал плечами.

– Какая… Ослябя?

– Да не какая. Это имя такое. Мамка меня так в детстве величала. Говорила, мол, сынушка, дали мы с батькой тебе имя, как у прапрапрадеда твоего. У него ж сила магическая имелась. Ну, дескать мож и у меня чего будет. А батька помню сказывал, что надобно мне крепко к вере прирасти, как трутовик к дереву. Вот я с тех пор свет Эсмей почитаю. А вы, господин, каким богам колено приклоняете?

Даже если на лице мумии и дрогнули мускулы, заметить это не получилось бы. Золотая маска делала свое дело. Впрочем, царь потерял интерес к очевидному слуге. Он чувствовал источник силы. Тело оставалось неподвижным, а вот голова повернулась на 180 градусов и застала Джубала, который приглядел на одной из табуреток сережки с рубинами, врасплох.

– Куатун! Отдай его и приклони колено, – тело повернулось вслед за головой, словно механизм. – Присягните царю Имхотепу, и царь подарит вам жизнь.

Молодой скорпион сглотнул подступающий к горлу ком.

– Эт, Ваше Величество… Или как эт у вас тут говорят? Меня ж манерам не особенно обучали, но я с лордами и принцами все же иногда пирую. Стало быть, не совсем деревня, – Ослябя осторожно обошел мумию и оказался на тропинке. – Вы бы мне меч отдали, а?

Имхотеп резко повернулся к паломнику.

– На колени, смерд!

Кто знает, что бы еще Ослябя рассказал ожившему царю, но Эфит преклонять колени не спешил, да и жезл отдавать не хотел. К большой радости, энергия Куатуна не блокировала способностей ветерана. Более того – она даже не являлась некротической, но кроме Эразма этого все равно никто бы не понял.

Бинты на Имхотепе начали обугливаться. Эфит планировал поджечь их, но ткань, пропитанная медом, не воспламенилась. Запахло карамелью. Царь опустил голову, и Джубал тут же рванул к выходу. Паломник, ругая себя за ротозейство, бежал следом.

Огонь не причинил мумии ощутимого урона. Имхотеп хоть и был слаб без Куатуна, но смог остановить оплавление бинтов с помощью простенького заклинания.

Приключенцы выбрались из лаза и навалились на плиту. Замуровав гробницу, они поспешили к выходу.

Эфит выхватил жезл у Джубала, но тот не стал возражать. В ладони он сжимал рубиновые сережки, предназначавшиеся для красавицы Шахриет.

Имхотеп самостоятельно вырваться из святилища не мог, да и без силы Куатуна особой опасности не представлял. Это полностью устраивало Караванщиков. Даже Эразм не стал возражать, когда Эфит, используя жезл, запечатал выход из пирамиды магической печатью. Герои спешили в город, помыться и отдохнуть, ну и порадовать принца. Только Шалилун недовольно озирался на удаляющуюся за горизонт усыпальницу. Ему нужно было золото…

Спасибо за вашу поддержку! Ваш лайк и комментарий действительно помогают мне писать дальше. Давайте вместе доведем эту историю до конца!

Если вам понравилась история, поделитесь ею с друзьями — каждый совет и рекомендация ценны. Вместе мы сможем создать что-то действительно особенное!

И не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые главы!

Глава III. Сэид

Солнце расположилось высоко над горизонтом и щедро одаривало людей жарой. Все обитатели Муфтарака спешили в тень, чтобы отдохнуть и пообедать. Двое мамелюков, прятавшихся в тени навеса у барбакана, уныло провожали глазами идущих в город. Их караульная смена только началась, а жара уже давила глотки.

Они заметили одинокого путника на верблюде, замотанного в дорожный плащ, который направлялся город по караванной тропе. Поскольку со стороны Слезы Харамы давненько никто не приезжал, а последними в том направлении убыли Караванщики Анвила, стражники немного оживились, но не особенно рассчитывали на что-то интересное.

Кханар ибн Зафир аль-Харан прибывал в нетерпении, спешно следуя из лагеря культистов по зову Джихада. Тот приказывал ему связаться с Могильным Визирем Самером аль-Масри и общим усилием уничтожить бандитов, что именовали себя Караванщиками Анвила, избавителями от шепчущей чумы и еще некоторыми незамысловатыми титулами.

Как назло, верблюд попался хилый. Животное болело желудком и как не подгонял его Кханар, скакун еле переставлял ноги. Мужчина беспощадно орудовал хлыстом, и в итоге животина, с окровавленными задними ногами, завалилась в песок в полумиле от городских ворот. Этим нанесла серьезное оскорбление эмиру аль-Харан. Впрочем, ныне титул у Кханара отсутствовал, но это совершенно не означало, что благородный господин его уровня и воспитания, будет принижать себя из-за таких мелочей.

Сын Зафира настолько увлекся попытками вернуть верблюда к жизни, что не заметил, как к нему сзади приблизился другой путник.

Худощавый юноша не имел никакой одежды, что уберегала бы опаляющих лучей. Штаны и рубаха защищали тело, а плечи и голову едва скрывал обрывок какой-то тряпки. У него назрела необходимость в спешке покинуть ту же стоянку, где недавно гостил Кханар, а потому ничего из личных вещей захватить с собой не удалось. Отсутствовали даже ножны для трофейного скимитара, и меч пришлось приторочить к седлу, обернув лезвие обрывком той же материи, что болталась на плечах.

Расставшись с мальчишкой бедуином недалеко от города, Айдексе направился прямиком к Кханару, который лупил бездыханное тело верблюда хлыстом и изрыгал проклятия.

– Шайтан! Сын грязной собаки!

Юноша остановился рядом и несмотря на истощение весело окрикнул встреченного мужчину:

– Жаль твоего скакуна, добрый путник. Мало того, что он помер, так еще и заслужил оскорбления своей матери, которая вряд ли когда-то лаяла.

Аль-Харан поднял взгляд на незнакомца.

– Остряк? Слышал сказку про любопытного Алладина, которому на базаре оторвали нос?

– Неа, но послушал бы. Люблю интересные истории.

– Тогда найди ближайший дуккан и залей глотку дешевым элем. Мне некогда выслушивать бредни неизвестных бродяг.

– Повезло тебе, добрый человек, – Айдексе усмехнулся и подмигнул, – перед тобой не бродяга и даже имя у меня имеется. Позволь представиться. Я Айдексе, сын мелкопоместного рыцаря из Бли. А как тебя величать?

Кханар смерил назойливого парня пытливым взглядом.

– Можешь называть меня господином. Я ношу титул эмира. Перед тобой Кханар ибн Зафир аль-Харан.

– О, эмир. Это лорд по-нашему. Титулом и возрастом ты меня старше, а потому я просто обязан предложить сиру помощь, – Айдексе спрыгнул с седла и уложил верблюда на песок. – Вот, воспользуйся моим скакуном. Он не так изящен, как благородные жеребцы, но выглядит живее, чем тот, которого ты беспощадно избиваешь хлыстом.

Мужчина без лишних церемоний горделиво занял предложенное место. Айдексе поднял верблюда и придерживая его за узды, направил к барбакану.

– Ты запомни, – снисходительно начал аль-Харан, – «сиры» всякие это у вас там, – он качнул головой в сторону оазиса Слеза Харамы, – за морем, на севере. У ашахитов принято говорить «сэид».

– Дельное уточнение, пригодится, – Айдексе качнул головой и принялся расспрашивать эмира о Муфтараке, о традициях ашахитов и о последних новостях в Сулифе.

Десятью минутами ранее, в тени наваленных корзин и тюков, справа от северных ворот Муфтарака, мирно сопел рыжий крепкий мужчина. Был он чем-то похож на Варвара, хотя и не казался таким же здоровым и высоким, но имел крепкие сбитые мускулы. Его неоднократно сломанные уши варениками торчали из-под рыжих локонов и выдавали в нем бывалого кулачного бойца.

Рыжий так и спал бы до самого вечера, ведь накануне была распита не одна бочка крепкого темного эля, но солнце предательски жгло спину и шею. Учитывая, что наш незнакомец не привык к таким температурам, организм требовал пробуждения даже не смотря на недостаток отрезвляющего сна.

Тяжело поднявшись, мужчина уселся на песке и попытался разглядеть округу. Яркий свет слепил. Пришлось просидеть несколько минут, закрыв лицо руками. Все это время рыжий не мог сообразить, почему вдруг стало так жарко. Еще вчера он кутался в теплую волчью шкуру.

Наконец, с трудом проморгавшись, незнакомец вылупил глаза и застыл в нерешительности и изумлении.

– Какого беса… желтый снег?! – мужчина провел по песку ладонью. – Горячий… Я что? В Асмодеевом царстве?!

Напрягая расшатанные алкоголем извилины, он перебирал в памяти недавние события.

– А, вспомнил.

Рыжий тяжело вздохнул и решил зайти в город, чтобы отыскать таверну. Что же еще делать, если мучает жажда и головная боль?

Когда страдающий похмельем подходил к стражам у ворот, они остановили двоих путников, за которыми давненько наблюдали.

– Кто такие и чего надо? – один из мамелюков опустил алебарду прямо перед носом верблюда.

Айдексе успел среагировать и придержать животное.

– Поди прочь, черный, – Кханар справедливо возмутился. – Ты загораживаешь въезд в этот занюханный городишко благородному эмиру аль-Харан.

Мамелюк усмехнулся.

– Ну, а этот, кто такой?

– А, это, – эмир махнул рукой, – представься, как там тебя?

– Айдексе. Я с ним.

Стражи потеряли всякий интерес и молча пропустили путников. Следом подошел рыжий.

– Куда? – мамелюк лениво опустил алебарду.

– Я Скьяль. Я с ними, – со жгучим северным акцентом объявил на всеобщем мужчина.

Оба стражника переглянулись, пожали плечами и не стали препятствовать странному незнакомцу. По виду был он знатно измят, да и разило как от пивной бочки. Пускай эмир сам с ним разбирается. К тому же, капитан приказывал пускать в город различных бродяг и нищих без разбору. Один Шеннаитх знал зачем ему это нужно, но приказ есть приказ, тем более, когда он такой незамысловатый.

Вновь прибывшие шли по той же пыльной, грязной дороге, что и когда-то Караванщики. Айдексе узнал у местных, где можно остановиться на ночлег, и повел верблюда к Бронзовому Тельцу.

Скьяль не отставал. Местные то и дело оборачивались на рыжего незнакомца, но он совершенно не обращал на это внимания. Жажда крутила глотку и мутила сознание. Ноги сами несли туда, где пахло алкоголем и едой.

– Послушай-ка, сын любопытства, – Кханар вдруг прервал рассказ о Муфтараке, – я ответил уже на многие твои вопросы. Теперь твоя очередь рассказывать. А чего тебе вообще тут надо?

На лице Айдексе не дрогнул ни один мускул. Он лениво зевнул и похлопал свободной рукой по поясу.

– Как и всем нам, – он добродушно улыбнулся эмиру, – кошелек с монетами, мягкая постель и горячий ужин. Как видишь, господин, ремень мой пуст, постель далеко, а в дорожном мешке, что болтается у седла, нет даже черствой лепешки.

– Хм, – Кханар нахмурился, – ты вроде выглядишь смышленым парнем. Может даже сгодишься мне.

– И то верно. Добрый человек всегда пригодится.

– Тогда держись рядом.

– На доброте долго не проживешь! – окликнул путников обливающийся потом Скьяль.

Аль-Харан нехотя повернулся и с отвращением глянул на приблуду.

– Крепкие кулаки куда важнее, – продолжал рыжий. Его грубый акцент оказался неизвестным даже для Айдексе, который знал некоторые языки нордварцев.

– Ты что за бродяга? – последовал пренебрежительный вопрос.

– А ты, лощеный, на мою харю не смотри. Помята слегка.

– Да у тебя по мимо физиономии есть от чего взгляд воротить.

Скьяль прибавил шаг и поравнялся с Айдексе. Он оценивающе осмотрел Кханара со спутником и удовлетворенно качнул головой.

– Годится. Вроде не бойцы, да меня не боитесь. А я своим видом много душ в пятки отправил. А-ха-ха, – рыжий залился веселым смехом, но тут же сморщился и схватился за голову.

– Драться умеешь? – эмир мигом сообразил о недуге неприятного мордоворота.

– Хе, а то! – Скьяль продемонстрировал кулачищи с грубыми кожными наростами на костяшках. – Морды сношу, будто молотами.

– Недобрые люди мне тоже нужны. Пошли, дикарь, поставлю тебе кактусовую настойку.

– Чего? А… – он махнул рукой, – лишь бы горело! Тогда сойдет за добротное пойло.

В дуккане троица расположилась за лучшим столом. Монеты у аль-Харана имелись, хоть и не в количестве достойном эмира.

Кханар любил роскошь и не привык себе в чем-то отказывать. Даже не смотря на бегство из собственной крепости и жизнь в Эль-Эментале под другим именем, он часто позволял себе непозволительные траты. Этим жутко раздражал жрецов Шепчущего Деспота, которых Джихад отрядил для наставления важного неофита. Они честно старались посадить Кханара на хлеб и воду, привить ему самобичевание и покаяние, но эмир снисходительно улыбался и отправлялся в свои покои замаливать грехи.

Культисты, тайно следящие за роскошной комнатой в особняке одного лояльного торговца, еженощно писали доносы. С полным негодованием и даже смущением описывали творящиеся в спальне вещи, которые, мягко говоря, непозволительны для последователей Отца Ужаса. Слуги носили туда кувшины с вином, блюда с деликатесами, но больше всего шпиков возмущали женские стоны, явно принадлежащие дочери хозяина дома.

Сначала разговор между мужчинами не клеился. Скьяль, будто магическая бездонная сумка, поглощал еду и не обращал внимания на спутников. Когда же он сожрал целую курицу, залил все это несколькими пиалами кактусовой настойки, тогда к нему вернулся слух.

Айдексе и Кханар обсуждали местных героев, о которых шептались на каждом углу. Некие Караванщики Анвила остановились в Бронзовом Тельце, но ныне покинули город по какому-то неизвестному делу. Услышав об этих авантюристах, рыжий встрепенулся.

Мысли медленно приходили в движение. Это название он уже слышал. Скьяль, будучи наемником, не раз имел дело с подобными отрядами. Каких только странных наименований они не носили. Совсем недавно приходилось охотится на демонов с бандитами, называемыми «Крысы Неллоса». Но в Караванщиках удивляло то, что о них упоминал назойливый черный ворон.

Внезапный удар кулаком по столу оборвал эмира на полуслове, и он застыл с открытым ртом уставившись на рыжего.

– Надо найти этих Караванщиков! – заключил Скьяль и опрокинул очередную пиалу с настойкой. Его акцент практически исчез, что показалось собеседникам весьма странным.

– Мда, молодец. О чем мы и толкуем уже битые полчаса.

– Путешествие в пустыню сейчас окажется опасным, – вмешался Айдексе, – у нас нет припасов, транспорта, проводника или карты с нужным направлением. Лучше остановиться тут на несколько дней. Если Караванщики убыли на север, то наверняка скоро вернутся.

Предложение всех устроило. Кханар снял две комнаты, в одной поселился сам, а другую предоставил в распоряжение временных союзников. После чего отправился в город. Айдексе тоже не стал засиживаться в дуккане и отбыл прогуляться. Только Скьяль никуда не торопился. Рыжий отыскал собутыльников и мерялся с ними в борьбе на руках.

В тот день Муфтарак встречал еще одну компанию. Через южные ворота на четырех вороных жеребцах в город въехали тяжелые всадники. Они носили глухие черные латы, а первый в строю держал длинное копье со знаменем Кадира Блудного: серая и черная полосы, разделяющие полотно на две части. На них располагались алая чаша и череп, символизирующие преклонение перед Нечестивой Девой.

Стражники у ворот не посмели препятствовать, но тут же бросились сообщать командиру о гостях.

Кханар прогуливался по торговому кварталу, рассматривая местных жителей и товары в торговых лавках. Он периодически останавливался и интересовался у какого-нибудь купца о стоимости продаваемых вещей. Пытался торговаться, но в конце концов шел дальше.

Преодолев базарную площадь, эмир направился прямо к воротам местной крепости, что высилась в центре города. Качество укреплений аль-Харан не оценил. Отец заставлял его изучать военное дело, и в осадах Кханар кое-что понимал. Касба не имела даже обычного рва, и против подготовленного штурма защитники шансов не имели. Хотя с другой стороны, в городе не было какого-нибудь мало-мальски боеспособного отряда, чтобы штурмовать стены крепости.

– Эй, кто в дозоре? – крикнул Кханар, оказавшись у ворот.

В тяжелой деревянной воротине имелось небольшое окошко, которое медленно и со скрипом отворилось. В прямоугольном отверстии показался желтый череп с надетым конусообразным шлемом.

– Будто кто-то приоткрыл крышку гроба, – усмехнулся эмир. – Ну, давай, впускай меня.

Мертвый стражник ответил могильным молчанием.

– Чего уставился, доходяга? Я эмир аль-Харан. Твой господин, визирь Самер аль-Масри меня ожидает.

Скелет зашевелил челюстью, но вместо ответа произвел хруст. После страж задвинул оконце и загремел костяшками, удаляясь от ворот.

Кханар нахмурил брови.

– Какой общительный малый! Интересно, визирь такой же болтун?..

Ждать пришлось долго. Слишком долго для человека высокого титула. Только через двадцать минут Самер удостоил эмира аудиенции, но от такого приема оскорбился бы даже какой-нибудь мелкий аристократишка.

Окошко снова отворилось и теперь в нем мелькнуло треугольное припудренное лицо, с чрезмерно острым подбородком. Черные глазки робко глянули на пришедшего и взгляд тут же убежал вдаль, осматривать округу. Аль-Масри напоминал крысу, что скрывалась в норе.

Могильный визирь носил расшитый золотыми нитями костюм, подпоясанный золотым поясом. Эта одежда, достойная правителя халифата, стоила целое состояние.

– Ну и? – Кханар раздраженно прервал молчание. Не на такой прием он рассчитывал.

– Да-да, Джихад предупредил о твоем появлении, – ответил слабый испуганный голос.

– Тогда почему я до сих пор пылюсь у стен касбы?

– А ты не слышал?! В город прибыли эмиссары халифа Кадира бин Усама.

– И чего дальше?

– Открывать ворота слишком опасно. Ничто и никто не откроет их, пока в Муфтараке бесчинствуют Караванщики Анвила и рыскают черные паладины.

– Джихад предписывал действовать решительно! У тебя там скрываются представители культа, разумная и неразумная нежить, да ты и сам бессмертный, в конце концов. Чего боишься?

– Бессмертный. Пока никто не проломит мне череп. Ты разве не в курсе того, что произошло в театре?! – взвизгнул Самер всплеснув руками. – Все было спланировано до мелочей, безоружная толпа, замкнутое пространство, лучшие бойцы культа… Все пошло прахом… Город должен был сгореть в пламени очищения… А всё эти! Караванщики! Они убили всех… всех убили… Я ни за что не выйду отсюда, пока эти мерзавцы свободно разгуливают по городу. Только в стенах крепости можно чувствовать себя в безопасности. С ними сильный маг и …

– Эй-эй, спокойно! – прикрикнул Кханар. – Открой воротину и спокойно обсудим дальнейшие действия.

– Ну нет. Я пошел на это предательство, потому что меня уверяли в неизбежной гибели халифата и триумфе Отца Ужаса. Не смотря на огромный риск, я уничтожил телепортационные каналы Сулифы… а какая-то банда бродяг с легкостью рушит все выстроенные вами гамбиты. После этого еще и эмиссары халифа прибывают за моей головой. Хватит. Я в эти игры больше не играю. Дальше действуй сам. Караванщики и черные паладины твоя забота.

– Послушай…

– Все! – отрезал Самер. – Удачи, эмир, или как там тебя.

Окошко захлопнулось.

Негодованию аль-Харана не было предела. Злость закипала, и Кханар наметил в памяти подходящее заклинание, но сзади послышался топот тяжелых копыт. Всадники приближались.

Шлемы паладинов напоминали собой острозубые черепа с сомкнутой челюстью. Доспехи, идеально подогнанные по фигурам, пестрили узорами.

Рисунки первого изображали чуму и болезни. Горы смердящих трупов, копошащиеся в них крысы и искаженные лики человеческих страданий.

Второй носил на себе картины войны. Искалеченные тела, лишившиеся конечностей, поля усеянные павшими и пожарища городов.

Нагрудник третьего демонстрировал сцены голода. Толпы истощенных, обтянутых кожей скелетов, увядшие поля и каннибализм.

Только четвертый, что нес в руке копье со знаменем господина, не имел никаких гравировок. Его латы чернели сильнее, чем у других, но оставались безупречно гладкими.

Паладины остановились за десяток метров до эмира, и тот, что со знаменем, выехал вперед.

– Пади ниц, – послышался жесткий голос.

– Падать на колени удел смердов, – ответил учтиво Кханар, – перед тобой же человек благородной крови, о, предвестник смерти, – аль-Харан приложил ладонь к сердцу и поклонился.

Всадник откинул забрало в виде верхней челюсти. Под ним оказалось совсем молодое лицо. На вид юноше не дали бы и девятнадцати зим. Цветом лица он был бледноват, что только ухудшалось из-за черных, как уголь, волос. Свежие глаза с интересом рассматривали смелого, но воспитанного незнакомца.

– Ты идешь из крепости?

– Нет, сэид. Я также, как и ты хотел бы в нее поспасть, но местный властитель заперся внутри и никого не впускает. Одной Хараме известно, что за помыслы окутывают его душу.

– Слава Нечестивой! – паладин поднял перед собой знамя и всадники ударили латной перчаткой в грудь.

– Истинно так, – эмир, держа руки перед собой, закрыл ладонью левый кулак и вновь поклонился. – Но перед вами, о, славные фарисы Двуликой, не посмеет закрыться ни одна дверь. Я же смиренно освобожу для вас путь, – Кханар отступил в сторону и наклонил голову.

Паладины тронули коней и вплотную приблизились к воротам. Эмир же поспешил прочь. Общение с прихвостнями Кадира Блудного не предвещало ничего хорошего. К тому же, кто-то из этих эмиссаров мог участвовать в казне отца. Хотя знаменосец казался для этого слишком молодым. Странно, что Кадир доверился юнцу, который еще не заслужил дар вечной жизни. Раньше такого не случалось. Может и правда сил у халифа поубавилось.

Появление черных всадников переполошило весь город. Население старалось не показываться на улицах без необходимости. Кто-то поговаривал о скорых казнях, кто-то о погромах и смене властей.

Мамелюки Муфтарака усилили патрули. Они все чаще вступали в конфликты с людьми Нахиора. Только чудо уберегало от неминуемого кровопролития. Мир держался на волоске. Потому Нахиор приказал своим воинам не высовываться из караван-сарая, а сам остался в Золотом Тельце с двумя доверенными людьми.

Он не знал, что за ним пристально следят не только черные стражи местного капитана, но и другие силы. Не знал о слежке и Кханар. Его воротная аудиенция не осталась незамеченной.

Соглядатай тенью бродил за эмиром под видом нищего, на которых благородный господин не обращал никакого внимания. Что, кстати, совершенно невозможно поставить в упрек уважаемому Кханару ибн Зафиру. Как известно: «богу – богово, кесарю – кесарево, а смерду – смердово!».

Не должна чернь мозолить глаз достойного человека. Таков порядок, установленный богами. Какими бы светлыми не являлись боги, к какому бы милосердию и самопожертвованию не призывали жрецы, никто из них никогда не говорил о несправедливости устоявшегося порядка. В этом молчаливо соглашались все. Даже учение Эсмей не ставило под сомнение права аристократов, чем вполне сходилось с разного рода темными и демоническими культами.

Да, Светлая Дева говорила о том, что все верующие люди равны в своей греховной сути, и каждому воздастся за совершенное, будь то хоть король, хоть эмир. Но вместе с тем, призывала смириться с реальностью. Пусть материальная жизнь трудна и голодна, пусть ты родился и умрешь бедным. Главное – идти по праведному пути, тогда после смерти попадешь в чертоги Чистилища, где, наконец, тебе воздастся за дела твои.

Вызывающая роскошь единиц и гнетущая нужда большинства. Наглость и безнаказанность богатых, бесправие и унижение бедных. Таков порядок мироустройства. Власть и богатство даны богами, так же, как и бедность. Так кто ты такой, чтобы оспаривать божественный промысел?

Перспектива потерпеть лишения, чтобы потом наслаждаться вечным блаженством Верхнего Мира не так уж плоха. Ибо кто верит будущим благам и остается доволен настоящими, тот богат надеждой. Надежда же способна держать в узде любого.

Иронично, что даже не ступая по греховному пути сопротивления власть имущим, душа подвержена другим грехам. Как иначе? Не каждый способен быть праведником вроде Осляби, хотя даже он не всегда в силах удержаться.

Пожалуй, что только последователи Шепчущего Деспота призывали к слому сословной системы. К разрушению оков рождения, накинутых на человека то ли богами, то ли теми, кому повезло оказаться у власти и богатства.

Душа обычного среднего человека, не праведника, каковых большинство, обречена на страдания после смерти тела, потому что в Чистилище ей путь закрыт. Мёртер же стремится к тому, чтобы превратить всех людей в нежить, а верных последователей даже в разумную нежить, что позволит им сохранить душу в собственном теле после смерти и управлять новым порядком. Это ли не благо для всего Архея? Ведь нежить будет как-то худо-бедно обитать на земле, а новые люди, души которых обречены на вечные муки в царстве Асмодея, не будут рождаться.

Об этом обо всем мог бы размышлять Кханар, когда проводил вечера у огня и думал о собственном прошлом и будущем. Мог бы… если бы ему было не все равно. Он родился эмиром и намеривался оставаться им и дальше.

Спасибо за вашу поддержку! Ваш лайк и комментарий действительно помогают мне писать дальше. Давайте вместе доведем эту историю до конца!

Если вам понравилась история, поделитесь ею с друзьями — каждый совет и рекомендация ценны. Вместе мы сможем создать что-то действительно особенное!

И не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые главы!

Глава IV. Тяжелые времена

Гроза возникла из ниоткуда. Внезапный ветер нагнал стаи тяжелых черных туч. Ночное светило будто бы оставило всякие попытки пробиться сквозь пелену. Небо заволокло непроглядно. Лишь редкие разряды молнии освещали округу.

Вода холодным потоком омывала землю, превращая ее в вязкую грязь. Все живое пыталось забиться в норы и не показывать носа. Дозорные на стенах угрюмо кутались в плащи, которые после нескольких минут ливня превратились в насквозь мокрые тряпки. Одежда противно липла к телу и щедро одаривала холодом.

Масляные лампы и жаровни, предназначавшиеся для освещения стен, не подавали признаков жизни. Стража быстро прекратила безрезультатные усилия в розжиге. Хотя и те предпринимались для того, чтобы хоть немного погреть руки. Ветер порывами врывался под плащи и крал остатки тепла.

Караул меняли каждый час, вместо привычных двух. Несмотря на это с каждой сменой бдительность дозора падала. Все же некоторые стражи пытались высматривать что-то вдали и у стен, но ничего не замечали.

Защитники не особенно опасались нападения. Неудавшийся дневной штурм охладил пыл осаждающих, и вряд ли они решились бы на еще одну неподготовленную попытку приступа. Тем более, когда так разбушевалась непогода… Да и без лестниц на стены не забраться, а уж их точно получится заметить и поднять гарнизон по тревоге.

Фигуры, измазанные грязью с головы до ног, медленно ползли к замку. Лежащие перед стенами трупы служили дополнительным укрытием. Сир Букер Бошан, барон Ляфорский, лично возглавлял вылазку. Два десятка верных ему людей вооружились лишь мечами и кинжалами, оставив в лагере все снаряжение.

Лазутчики не спешили на стены, а скапливались у ворот, лежа в грязи и глубоких лужах. Бошану приходилось периодически задерживать дыхание, чтобы не захлебнуться. Он медленно поворачивал голову и краешком рта втягивал сырой воздух вместе с каплями мутной воды.

Нередко барды и бродячие менестрели в стихах воспевали невероятные убийства, совершенные братьями-харисидами с юга. Поговаривали, что они искусные воины, которые могли добраться до кого угодно, оставаясь при этом в тени. Для ассасинов ордена не существовало преград в виде стен, непроходимых гор или даже морей. Они проникали всюду и всегда исполняли задуманное.

На севере о них практически ничего не знали, хотя бы потому, что ни один сказитель о харисидах из Эриндана или Тамора, по правде, не бывал в Южных землях. Тем более в пустыне Харамун, где располагалась твердыня ордена. Формально их земли принадлежали Ошиосской Империи, но в действительности, орден Харисидов являлся государством в государстве. Их лидер Хасан ас-Хакан, называл себя «хранителем ключей от рая», и являлся для членов ордена высшей властной инстанцией, хотя мало кто в действительности знал тонкости харисидской религии.

Люди барона хоть и отличались высокой воинской выучкой, но незаметно преодолеть стены замка в чудовищный ливень вряд ли сумели бы. Впрочем, Букер этого от них и не требовал. Уже час он ждал сигнала.

Беспечность барона Ветэро, усиленная алчностью, жадностью и непомерной любовью к излишней роскоши, не позволили ему укрепить замок должным образом. Еще ни разу он не оказывался в осаде. Вассалы предлагали обнести укрепления хотя бы сухим рвом и установить подъемный мост, но все доводы оставались неуслышанными.

В темной арке надвратной башни загорелся слабый огонек лампы. Его-то и ждали воины барона Ляфорского. Ландшафт вокруг пришел в движение. Едва различимые кучки грязи вползали в арку и просачивались через открытую узкую дверь справа от основных замковых ворот. Такие проходы обеспечивали вход в замок для одного или двух пеших человек, избегая потребности открывать главные ворота.

Букер шел первым. Войдя в башню, он осторожно переступил через труп караульного. Кровь еще сочилась из глубокого пореза на шее, пополняя и без того большую вязкую лужу. Предатель защитников уже скрылся где-то в темноте, и никто кроме Бошана не увидел его лица.

Барон условным знаком направил часть отряда вверх по лестнице. С остальными же направился во внутренний двор. Лазутчики действовали быстро и слажено, будто заранее знали каждый уголок замка. Пока один отряд вырезал лучников на стенах, другой уже забаррикадировал двери казармы, где храпела утомившаяся свободная смена караула.

В самом донжоне стражи почти не оказалось. Ролд убыл вместе с женой возглавлять войско, оставив на хозяйстве лишь старика управляющего, которому не повезло принять смерть вместе с караулом. Пришлось вырезать и прислугу, чтобы та не подняла тревогу. Этой ночью сны оканчивались кровью.

Когда двор и стены зачистили, барон окружил казарму. Заходить внутрь он не рискнул. Численность гарнизона была в два раза больше, чем численность скрытного отряда. Вооружив воинов трофейными луками, Букер расставил их у окон и приказал стрелять, как только откроются ставни. Лазутчики с молотами заняли позиции и по сигналу обрушили тяжелые удары на шарниры. Потребовалось всего несколько взмахов и ставни обрушились.

Заспанные защитники непонимающе повскакивали с кроватей. Слабый свет ламп достаточно хорошо освещал помещение, чтобы вести прицельную стрельбу с улицы. Засвистели стрелы. Люди в панике бросились в разные стороны. Трое человек попытались выйти через дверь, но безрезультатно бились в нее плечами и ногами. Другие прятались под кровати, переворачивали столы и сундуки. Лишь немногие нашли в себе силы взяться за мечи и рвануть к окнам, у которых встречали смерть от стрелы или наконечника копья.

Через десять минут крики прекратились. Слышались только стоны раненных и мольбы о пощаде.

Букер не участвовал в последней схватке. Он стоял на стене, заложив руки за спину и наблюдал за происходящим. Глубокий, измазанный грязью и насквозь мокрый капюшон, скрывал ото всех улыбку. Бошан наслаждался музыкой смерти. Она ласкала слух и возбуждала сознание.

– Сир, – послышался сзади голос одного из сержантов, – дело сделано. Замок наш. В плен сдалось двенадцать человек.

– Оставьте им жизнь, – барон даже не глянул на докладывающего. – Трупы сбросьте со стен. И… пошлите за вдовой. Только тихо.

– Будет сделано, – воин поклонился и спешно отправился выполнять указание.

Дождь, наконец, перестал. Букер отбросил капюшон и расстегнул фибулу (застежку удерживающую плащ на плечах). Мокрая ткань змеей сползла на камень.

В осадном лагере разводили костры для сушки одежды и приготовления пищи. Желтые огоньки, будто сыпь, распространялись по округе. Барон несмотря на ночь, проведенную в лужах и грязи, не дрожал от ветра, разгульно бесившегося на стенах замка. Он безразлично разглядывал лагерь союзников и сжимал в руке черный засушенный палец.

– Нет союзника надежнее чем тень, – усмехнулся мужчина. – Ночной Жнец, – его взгляд устремился в темное небо, – тень, в которую я верил от начала. Твое величие затмевает солнце! Любой божественный свет меркнет, когда ты ступаешь по землям смертных. Не миром, а войною прославляю сущность твою. Дисциплиной и преданностью побеждаю. Не оставь меня без поддержки и укрой черной пеленой своей, чтобы ни один свет ее не рассеял.

Барон Ляфорский молился весь остаток ночи. Его отряд грелся у очага в казармах и в донжоне, но он продолжал уверенно стоять на ветру, словно укутанный в теплую и сухую шубу.

Утром защебетали птицы. Уходящие солнечные дни становились короче, а от того и желаннее для любого живого существа. Не смотря на шум осадного лагеря, пернатые собирались на деревьях, чтобы исполнить осенние серенады.

Робер Леруа лениво вышел из шатра, приглаживая давно немытые рыжие волосы, спадавшие до плеч. Барон Фонтирский единственный, кто остался в лагере из высокой аристократии. Он намеревался дожать Бражную Вдову на отказ от командования в его пользу. Момента удачнее не сыскать.

Его шатер располагался на окраине лагеря, занимая одну из господствующих высот. Это позволяло наблюдать за замком и местностью вокруг даже не выезжая в поле. От сюда открывался вид и на расположение союзников, на поселение и даже на дорогу во Флюм.

Робер сложил руки лодочкой и зачерпнул холодной воды из умывальной чаши, преподнесённой оруженосцем. Растер лицо руками и пофыркал. Как раз поспевал завтрак, и барон с удовольствием вдыхал аромат жаренной свинины.

Мальчишки пажи накрывали стол прямо на улице с видом на укрепления Ветэро. Одному из них скоро исполнялось четырнадцать зим, и юноша старался всячески угодить господину, чтобы поскорей получить звание оруженосца. Леруа еще не успел усесться на стул, а старательный паж уже держал наготове серебряный кубок с вином.

Барон пребывал в хорошем расположении духа, что могло благоприятно сказаться на близости даты посвящения в сквайры. Ничего не предвещало беды, пока лицо Робера внезапно не покраснело от гнева. Кубок был выбит из рук юноши, а дорогое вино отправлено в грязь. Стол улетел вниз со склона вместе со скатертью и горячим поросенком, а стул едва не пришиб кандидата в оруженосцы.

– Что это значит?! – орал во все горло Леруа. – Проспали! Вы, – он тыкал угрожающе пальцами в сквайров, – поганые лентяи! Какого демона там делает это знамя? Я вас спрашиваю, увальни безмозглые. К оружию! Поднимайте солдат! Рыцарей!

Так уж вышло, что тяготы похода и недавнего штурма сказывались на состоянии войска, в том числе и на воинстве барона Фонтирского. Каждый понимал, что рано или поздно придется вновь идти под стены, где смерть не заставляла себя ждать. Потому воины не особенно обращали внимание на замок. И уж тем более не разглядывали стяги, что развивались на башнях.

Если знамя де Кран неприятно удивляло, то три золотые совы на бардовом щите с белой оконечностью привели Робера в ярость. Герб рода Бошан стоял в одном ряду с гербом властителей Лоэринга.

– Лорд Уолес никогда бы не позволил, чтобы этот слизняк Букер воткнул свою тряпку рядом со стягом де Кран! Что эта девка о себе возомнила?! – барон в бешенстве запрыгнул на коня и нервно подгонял его шпорами. – И куда делись прихвостни Ветэро? Был штурм?

Рыцари и сквайры, сопровождавшие Леруа, только разводили руками. Приступа никто не наблюдал и не слышал.

Негодование барона Фонтирского всполошило весь лагерь. Не прошло и получаса, а к замку уже направлялись остальные члены военного совета.

У надвратной башни Робера нагнал взъерошенный Белый Глаз. Он резко натянул поводья, и конь засеменил копытами по грязи. Брызги полетели во все стороны и забрызгали плащи оруженосцев барона.

– А, Седрик, – Леруа глянул через плечо, – выглядишь так, будто вынул бороду из промежности какой-нибудь деревенской потаскушки.

– Попридержи язык! Или забыл, что я представляю барона Сен-Ри?

– А-а-а, ну да. Где малец? Его мамаша не простит тебе, если отпрыска зарежут местные свинопасы. Сколько бы ты не нырял к ней под одеяло.

– Осторожнее, Леруа. Даже бароны истекают кровью, – Белый Глаз выпустил губами огромную порцию слюны, которая хлопком исчезла в коричневой луже. – Что за шутки с замком?

– Похоже, что проныра Бошан нас всех обставил. Не твой ли ученик, а, Седрик?

Фаворит вдовы Сен-Ри старался игнорировать колкости и оскорбления собеседника. Лишних свидетелей тут не было, да и стяги на вершине надвратной башни интересовали куда больше. Заполучить земли сопляка и его матери у Белого Глаза не вышло бы ни при каких обстоятельствах, но вот феод в Ветэро мог бы вполне скрасить старость.

– Почему не открывают? – поинтересовался Седрик.

– Хех, видите ли госпожа распорядилась дождаться всех.

– Де Тоси уже спешит.

– Ага, вижу его неуклюжую тушу в седле. Весь красный, как помидор.

– Старика Корвина не видно, – Белый глаз вытянул шею и нервно удерживал повод. Настало время кормежки, и конь дергал головой требуя положенное.

– П-ф-ф, не пойму какого черта дед вообще поперся в этот поход. Я отправил за ним пажа, а то пока эта развалина очухается, Асмодей нас всех приберет в свое царство.

На удивление, барон Амонийский прибыл достаточно быстро и, в отличии от всех, облаченный в доспехи и парадный зеленый плащ. На приветствия он отвечал прикладыванием рожка к уху. Потом корчился в попытках расслышать и просто кивал. Это ужасно раздражало Леруа.

Послышался скрип тяжелых засовов, которые намертво скрепляли створки ворот. Несколько человек с трудом снимали их со скоб. Гостей встречал сам барон Ляфорский.

Мужчина стоял посреди прохода, заложив руки за спину. Он переоделся в хаурбек, надев сверху сюрко с цветами дома де Кран. На поясе висел длинный рыцарский меч таморской работы в ножнах, украшенных наклепанными сверху фигурками волков. От следов грязи не осталось и следа.

– Бошан! Как это понимать?! – Леруа резко повернул скакуна, перегородив дорогу в арку для остальных.

– Леди-регент ожидает вассалов в донжоне, – Букер оставался невозмутимо спокойным. – Соблюдайте приличия, сир. Вы не в кабаке.

Робер почувствовал пристальный взгляд лучников, что располагались на башне и стенах. Выждав пару секунд в раздумьях, зло усмехнулся, медленно спустился на землю и отдал поводья оруженосцу.

– Ну, пойдем… те. Сир, – он скривил лицо натянутой улыбкой.

– Что?! – внезапно выкрикнул барон Амонийский протягивая шею с рожком в сторону ворот.

– Госпожа де Кран внутри. Нас приглашают, – повторил повеселевший Жак де Тоси, с облегчением обтирая потное лицо белым платочком.

Старик поморщился, а потом одобрительно закачал головой. Оруженосцы помогли ему спуститься из седла и сир Корвин зачавкал латными ботинками по грязи, выравнивая ее за собой тяжелыми полами парадного плаща.

Главный зал донжона освещался десятками свечей из запасов бывшего хозяина. Огоньки мерцали по стенам и потолку, но не могли победить полумрак. В воздухе витали запахи свежей крови, лужи которой обильно украшали помещение. В центре на столе стояло несколько глиняных кувшинов с вином и миски с наломанным хлебом.

Зинат сидела на деревянном троне, поставив сапоги на бордово-черное знамя дома Вэтеро. Женщина облачилась в хаурбек, покрыв его черным сюрко, на фоне которого хорошо виднелся религиозный символ Светлой Девы. Ее голову покрывал кольчужный капюшон, а на коленях лежал обнаженный короткий меч.

Бошан приблизился к госпоже и припал на колено. Вдова кивнула ему, и барон удалился за трон, положив руку на рукоять меча.

Члены военного совета входили нерешительно. Озирались по сторонам, будто оказались в темном ночном переулке с множеством опасных углов. Даже Жак, до этого почувствовавший себя облегченно, напрягся и вновь обильно потел. Он заходил последним и услышал, что за дверью собирались закованные в латы люди.

Вдоль стен стоял почетный караул в начищенных доспехах, вооруженный щитами и копьями. Леруа инстинктивно взялся за оружие, готовясь немедленно вытянуть его из ножен.

Вдова де Кран молча указала рукой на стол и вошедшие заняли места.

– Давайте вкусим захваченную пищу, отнятую у тех, кто вероломно убил нашего сюзерена. Сегодня знамя предателя под моими ногами. Но завтра это будет его труп. Я не успокоюсь пока не отомщу за любимого мужа, – Зинат поднялась и подошла к столу.

Ее тяжелый решительный взгляд заставлял мужчин прятать глаза. Хлестким взмахом женщина вогнала клинок в столешницу. Упал один из наполненных кубков и вино вязкими струйками побежало во все стороны.

– Отныне замок сей я нарекаю «Хазин». По-ашахитски это означает «скорбь». Скорбь по лорду де Кран и его верным вассалам, что приняли смерть вместе с господином.

– Позвольте узнать, леди-регент, – Леруа первым взял кубок, но пить не спешил, – кому же достанется эта скорбь?

– Понимаю ваш интерес, сир. Я всего лишь действую от имени законного наследника дома де Кран. Следующего лорда Лоэрингского – сира Гильдарта, которому мы все принесем клятву верности, как только он ступит на фамильные земли.

– Прекрасно! – выпалил Робер.

Остальные предпочитали молчать. Де Тоси от страха, Белый Глаз не находил слов, ведь не был искусен в интригах и политике, а старый Корвин вероятно пытался хоть что-то расслышать.

– Этот замок, как и окружающие земли принадлежат роду де Кран, – продолжал Леруа.

– Все верно! – вдова грубо прервала его, вытянув вперед ладонь. – Тем не менее, замок захвачен мною без помощи вассалов. Это значит, что на правах победителя и регентства, я могу распорядиться им сама, пока мы не узнаем волю властителя Лоэринга. Посему я оставлю эти земли в собственное владение. Вам же я выделю часть добычи в знак своего уважения.

– Что это за добыча? – усмехнулся барон Фонтирский, приподняв за край блюдо с хлебом.

– Та, что вы взяли, при грабеже города Вэтеро. Поскольку я представляю вашего сюзерена, мне положен процент военных трофеев, добытых вассалами. Я откажусь от него.

– Да, это не противоречит вассальному закону Королевства, – барон Амонийский закачал головой. – Справедливо.

Леруа оскалился.

– Ха-ха, когда не нужно, он слышит лучше, чем лесные звери. Хорошо, – Робер поднялся и вытянул перед собой кубок. – Выпьем же за это! Если леди-регент способна брать замки без войска и осады, то скоро мы дойдем до богатого Резистонса, где вздернем лысого Вистана де Надорс на эшафоте, как вонючего разбойника с дороги.

Вассалы подняли кубки и осушили их до дна. Зинат ответила тем же.

Барон Фонтирский с грохотом бахнул посудой о стол и весело сказал:

– Ну, а после закатим такую пирушку, какой не бывало у полоумного Георга, нашего любимого короля. И будьте уверены, леди-регент, там я свой процент возьму сполна, – он поклонился, – а теперь позвольте откланяться.

Жак, наблюдая как Леруа направляется к выходу, безрезультатно пытался сглотнуть подступающий к горлу ком. К большому удивлению толстяка, дверь оказалась открыта, а за ней барона никто и пальцем не тронул. Рыцари Бошана действительно собрались у донжона, но лишь для того, чтобы салютовать выходившим.

Бражная вдова не планировала устаивать долгое застолье с вассалами, а потому дала понять, чтобы те следовали примеру Робера Леруа. После направила повозки с замковым вином в лагерь, чтобы солдаты отметили успешную осаду.

Как и ожидалось, войско оценило жест щедрости, который только усилил восторженные разговоры о хитрости и гении леди Зинат. Прославленные бароны провели безуспешный штурм, положили в поле сотни воинов, а Бражная Вдова захватила укрепления без единой потери пока все спали. Такое не может не вызывать восхищения. Особенно тех, кто должен был под стрелами, камнями, кипятком и раскаленным маслом идти на захват укреплений.

– Все вон, – Бошан ворвался в покои вдовы.

Служанки как раз сняли с госпожи кольчугу и поддоспешник. Женщина стояла посреди холодной комнаты в легкой белой тунике, едва скрывающей прелести.

Девушки тревожно посмотрели на леди, но та подтвердила требования барона кивком головы.

В камине нехотя потрескивали поленья, сопротивляясь пожиравшему их огню. Тепла они давали мало, но и то выдувалось сквозняком, гулявшем по спальне бывшего владельца замка. Зинат приказала раскрыть настежь окна, чтобы выветрить кислый запах Ветэро и хоть немного осветлить серое помещение.

Какой-либо уют в комнате отсутствовал. Внутреннее убранство замков эринданцев не отличались удобствами и помпезностью. В них часто было сыро и холодно. Если лорд Уолес обустраивал собственную твердыню зеленью, шелками, коврами и картинами в угоду жене, то в донжоне барона Ролда Ветэро дела обстояли иначе. Ковер лежал только у кровати, остальной же пол устилал свежий камыш, который служанки вдовы взбрызнули лавандовым маслом. Серые стены и кровать. Уныло и тоскливо.

Впрочем, Букера обстановка не волновала. Его собственное жилище выглядело не лучше. Дождавшись, пока слуги затворят за собой дверь, он поднял глаза на женщину. Барон дерзко прилип взглядом к телу госпожи, исследуя на нем каждый дюйм.

Она позволила ему это. Дождалась, пока их глаза встретятся и накинула себя серый теплый халат из шерсти тонкорунных овец, гордости Эриндана.

– Вассалы склонились пред вами, моя госпожа, – Букер подошел ближе, но Зинат остановила его жестом руки.

– Закройте окна, сир.

– Мои шпики докладывают, что войско прославляет ваше имя, – Бошан медленно закрывал створки и старался не смотреть на госпожу.

Зинат улыбалась. Ей нравилась эта игра.

– Значит теперь я единолично руковожу армией? – вдова подошла к камину и поднесла руки к огню.

– Нет, – барон глянул через плечо. Округлые ягодицы манили.

Разум Букера затуманивался. Чем дольше он находился рядом, чем дольше смотрел или заставлял себя не смотреть, тем сильнее желание поглощало сознание.

– Чем же нет?

– Барон де Тоси, сир Корвин, и даже сир Седрик в ваших руках. Они не посмеют ослушаться приказа или начать заговор. Да только рыжий Леруа все еще непокорен. Я бы за ним приглядывал. Держи союзника близко, а врага еще ближе, – мужчина подошел сзади и с наслаждением вдохнул сладкий женский запах, проведя кончиком носа по шее и затылку леди.

– Дикий Робер крут нравом и горделив, но на всякого упрямца найдется управа, – вдова медленно повернулась.

Их лица оказались совсем рядом. Дыхание обоих прерывалось. Мужчина и женщина будто боялись выдохнуть.

– А что насчет вас, сир? – ее губы приблизились и едва касались губ барона. – Вы покорны мне?

– Я… весь… ваш, госпожа… – прошептал Букер и впился в Зинат горячим поцелуем.

Она не сопротивлялась. Бошан рычал, будто дикий зверь. Он сорвал халат. Одним движением разорвал тунику, оголив смуглую грудь. От кровати их отделял десяток шагов, но мужчина преодолел это расстояние за три, взвалив женщину на плечо.

Завязки штанов не поддавались. Барон разорвал и их.

Леди Зинат не сдерживала себя. В ней скопилось слишком много эмоций, которые теперь нашли выход. И даже несмотря на то, что она всего лишь выполняла условия договора, барон Ляфорский вызывал у нее определенный интерес, а иногда и этого достаточно, чтобы получить удовольствие. Тем более, когда оно весьма выгодное.

Служанки смущенно посмеивались, сидя под дверью покоев госпожи. Они уже приготовили воду для омывания, свежие полотенца, вино, закуски и даже ароматические масла, которые любила красавица Зинат. Удовлетворенная госпожа – спокойствие слуг.

В отличии от леди де Кран, сир Робер Леруа пребывал в крайнем неудовлетворении и смятении. Он никогда не одобрял брак между Уолесом и Зинат. Ашахисткое семя – это проклятие для рода. Частенько Робер повторял эту мысль старому другу, когда им удавалось придаться пьянству в тесной мужской компании. Уолес, конечно, отмахивался.

Как бы то ни было, именно это семя и положило начало пожарищу, что разгоралось на землях Лоэринга. Дальнейшее подчинение дикарке не сулило ничего хорошего. Это Леруа видел, как ясный день. К сожалению, выступить против нее он сейчас не мог, а потому решил действовать осторожно.

Затребовав у пажа бумагу и перо, барон Фонтирский написал длинное послание. В конце текста он приложил печать дома Леруа, чтобы подкрепить написанное. Ну, а после направил одного из оруженосцев в направлении Вильдере с наказом сторониться всякого встречного, а в случае неотвратимой гибели или плена письмецо незамедлительно уничтожить.

Тяжелые времена требуют отчаянных мер!

Спасибо за вашу поддержку! Ваш лайк и комментарий действительно помогают мне писать дальше. Давайте вместе доведем эту историю до конца!

Если вам понравилась история, поделитесь ею с друзьями — каждый совет и рекомендация ценны. Вместе мы сможем создать что-то действительно особенное!

И не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые главы!

Глава V. Эфитова фрустрация

Жара. Жара. Жара. Бесконечная. Изматывающая. Иссушивающая до последней капли влаги. Лишающая рассудка. Она оставляет в голове единственную мысль. Мысль о воде. Но воды нет.

Тысячи путников сгинули среди раскаленных песков. Их белеющие кости украшают караванные тропы и устрашают тех, в чьих бурдюках еще плещется несколько капель бесценной влаги.

Погребенные в песках все же могли обрести покой. После медленной и мучительной смерти души усопших ожидал Верхний или Нижний Мир, где они попадали во власть демонов или богов.

Куда страшнее было преставиться в пустыне на территории Сулифского Халифата. Там тела чаще всего не находили покоя, а бесцельно скитались по барханам. Иссушенные, словно щепки, с ввалившимися в череп глазами и распухшими языками.

Души таких бедняг не попадали ни в Чистилище, ни в Преисподнюю. Они навечно оказывались во власти некротических отродий. Хараму и Мёртера, чаще именуемого Шепчущем Палачом или Деспотом, считали богами только те, кто им поклоняется или боится. Представители других религиозных или демонических культов не причисляли Двуликую и Шепчущего ни к богам, ни к демонам.

На этом противоположности решительно сходились. Казалось бы, зачем Асмодею со всем его царством и демонами послабее враждовать с некромантией? Все просто. Уж очень они жадные до душ. И не имеет значения человеческих, эльфийских, дварфийских или даже орочих. Сгодятся любые. Но, если тело попадает во власть некромантии, то душу поглощают так называемые «запрещенные боги».

Чего уж говорить о светлых богах, которым души последователей необходимы так же, как воздух все живым существам в Срединном мире. Даже если человек кристальный праведник, прославляющий имя своего божества словом и поступками, то это не убережет его от некротической заразы и от плена в логове Мёртера или Харамы.

Историки из гильдии Хранителей описывали Сулифу как край полный бродячей нежити. Все мало-мальски оседлые поселения обносились забором, пусть низким, но способным задержать безмозглый ходячий труп, пока его не прикончит какой-нибудь дозорный с копьем. При этом ни один труп не восстал сам собой. Для этого требовалась сила мага, коих в Халифате бывало в достатке, благодаря отступникам и различного рода чародеям и ведьмам, которых в цивилизованных краях поскорее отправляли в Преисподнюю.

Экспериментируя с некромантией или не в состоянии справиться с собственными силами, или даже из удовольствия, эти неблагонадежные элементы заселяли пустыню живыми мертвяками. Нередко умертвляли для этого неудачливого путника. Иногда даже старались брать нежить под контроль, но чаще погибали от клыков или оружия собственных творений.

Лорд Эразм Деций Нарст Пифарей прекрасно помнил все прочитанные работы о некромантии. Помнил и содержание путеводителя по Сулифскому Халифату, где для непосвященного путешественника в красках и подробностях раскрывались опасности и способы их избежать. Его лорд раздобыл в проклятом поместье аль-Гази и почитывал на досуге.

Авторы упоминали, что бродячие трупы редко сбивались в стаи больше дюжины особей. Когда же на караван напала целая орда, Брюзгливый задумался. После общения с таинственным Балеаном Чернокнижником, который определенно знал кое-что в некромантии, Эразм принялся и сам изучать запретный плод, от которого всю жизнь воротил нос.

На мертвецов воздействовала неизвестная мощная сила. Ее могущество превосходило монолит, найденный в театре, хотя и он позволял жрецам Шепчущего Палача оперировать огромной массой живых трупов. Магия, воздействующая на всю пустыню, не оставляла никаких следов божественного присутствия и вовсе не была похожа на то, что ранее встречалось лорду Пифарей.

Балеан тоже не смог определить источник. После совместных магических изысканий во время стоянок каравана, заклинатели так и не пришли к какому-то адекватному выводу.

На пути в пирамиду Имхотепа герои не встретили ни одного ходячего мертвяка и мысли об этом занимали волшебника всю обратную дорогу. Ведь существует же вероятность того, что где-то происходит их накопление…

– Ого, глядите! Шатры! – кричал запыленный с головы ног Ослябя.

Он вел верблюда впереди колонны.

– Ерунда, – махнул рукой Джубал, – кочевники.

– Последние кочевники собирались вспороть тебе брюхо, а в подвале заклинали нежить – вмешался Эфит.

Жезл находился у ветерана в седельных сумках, перемотанных шнурками. Варвар и Эфит замыкали группу и глаз не сводили со скорпиона.

– Дедушка, – Шахриет наклонилась в сторону и легонько дернула волшебника за рукав, – дедушка.

– А?! Чего?!

– Ты не задремал?

– Задремлешь тут с вами… Чего разорались? Шатры? Ну так они в стороне. До города рукой подать. Нечего на голодранцев время тратить.

– Шатры больно уж расписные, – скорпион рассматривал угловатые узоры на полотнищах, – да и на верблюдах сбруя хорошая. При деньгах они.

– Золото! Шалилун нужно золото! – Зеленоватый истошно заорал. – Шалилун оставаться! Горг направлять. Вы идти. Шалилун идти.

Волшебник тяжело вздохнул, а Зеленоватый припустил к стоянке, бешено охаживая верблюда хлыстом. Варвар хотел последовать за ним, но Эфит был против. А заодно поманил предстоящим пиром, который наверняка организует принц в качестве благодарности. Голод мучал всех, особенно железнобокого. К тому же, раны на его теле воспалились и досаждали. Хотелось поскорее отдохнуть и омыться свежей водой.

Впрочем, кому и когда было дело до бедняги Шалилуна? Переживать мог разве что Ослябя, но зеленоватый выглядел вполне здоровым и в опасности не находился. А о безопасности бедуинов паломник в тот момент не подумал. Можно ли считать это отступлением от священной миссии искоренения зла? В пользу отрицания можно привести аргумент численного превосходства кочевников над раненным орком. В любом случае, эта дилемма обошла добряка Ослябю стороной.

Караванщики направились дальше, а Шалилун прибился к стоянке, которую охранял мальчишка с копьем. Сторож сидел на топчане, подогнув под себя ноги. Вокруг него располагалось четыре шатра, развернутых друг к другу входом.

Заметить зеленовато не составляло особого труда, и мальчишка свистнул. После поднялся и ощетинился наконечником, направленным в сторону гостя.

– А ну стой, чудище! – заорал караульный и свистнул еще раз.

Из шатров показались испуганные лица женщин и нескольких дряхлых стариков.

Шалилун осадил верблюда и спрыгнул на песок. Животное, ощутив отсутствие неприятного наездника, поспешило убраться подальше и прибиться к местным собратьям, поедающим колючки.

– Горг! – орк ударил себя в грудь.

– Юка ибн Наир из племени Кадур, – мальчишка настороженно разглядывал незнакомца. Раны на шее немного смягчили первоначальное недоверие.

– Племя! Шалилун знать племя. Племя выгнать Шалилун.

– Тебя изгнали?

Орк закачал головой и показал на меч.

– Сражаться с нежить. Убивать. Тогда вернуться.

– Да… тут действительно есть с кем сражаться… Ты ранен?

– Нежить кусать, – зеленоватый раскрыл пасть и поклацал клыками.

Из шатров постепенно выходили люди. Здоровых молодых мужчин среди них не было. Только два старика еще могли держать в руках оружие и демонстративно закинули на плечи скимитары.

– Это орк, – начал один из старейшин, – такие встречаются на перевале, ведущем в Усталу. Правда, те дикие и на нашем языке не говорят.

– Поклоняются демону, – вмешался второй, – Уршак, кажется.

– Шалилун славить Горг! Князь Орды. Горг – бог.

– О таком не слыхивали, – старики пожали плечами.

– Ну, а что? – Юка спрыгнул с топчана и подошел к зеленоватому. – Вроде крепкий этот ваш орк, – мальчишка нагло потрогал бицепсы пришельца. – Пускай остается с нами. Племя наше теперь почти уничтожено, – его голос дрогнул, – никого и не осталось.

– Шалилун защитить!

– Что скажут старейшины?

– Дело ты предложил верное, Юка. Наир правильно тебя воспитывал. Упокой Шеннаитх его душу.

– Его душа во власти Шепчущего Палача! – закричал мальчик, и по щекам капнули слезы. – А тело сожгли Караванщики Анвила!

Юка закрыл лицо рукавом и отвернулся. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Мальчик распрямил спину и объявил:

– Орк остается, но будет жить на отдалении, пока я не начну ему доверять. Тебя ясно?

– Шалилун понимать. Да.

Женщины возвели еще один шатер недалеко от стоянки. Наполнили его коврами и подушками. Зеленоватый же погрузился в молитвы, и не прервал их даже на обработку ран, чем вызывал уважение бедуинов.

Молодой Юка был рад любому союзнику. Все его близкие погибли на стоянке под Муфтараком после налета культистов. Племя оказалось обескровлено и каждый меч мог пригодиться. Тем более меч того, кто всем сердцем ненавидит нежить и сражается с ней, не щадя собственной жизни.

Как жаль, что тогда он еще не знал истинной сущности орка… Очень жаль. О таких помощниках лорд Пифарей говорил просто и лаконично: «Нет противника страшнее, чем союзник идиот.». Но какие шансы имелись у убитого горем юнца, ставшего вождем над женщинами и стариками, разглядеть в израненном, набожном воине бушующую стихию хаоса?

Если бы орк направился в город, то получил бы долю за возвращение Куатуна принцу Али, как и остальные, но… это слишком просто. Караванщики же пополнили кошели монетами и пировали в доме благодетеля до поздней ночи.

Утро не задалось. Эфит разминался во дворе, нагуливая аппетит. Он упражнялся в фехтовании и совершал силовые упражнения, напрягая мускулы. Варвар сидел в тенечке и берег раны, смазанные лечебными мазями, что предоставил лекарь принца.

Ветеран вольного города редко испытывал страх, но тревожность не покидала его от самой гробницы. Совершая финты и пируэты со скимитаром, он неизменно думал о ожившей мумии, что заперта в ловушке. В этот самый момент перед лицом неожиданно пронеслась черная тень. Кожу обдало легким ветерком. Эфит махнул перед собой клинком, отшатнулся и потерял равновесие.

– Растя-я-я-па! – черная птица примостилась на заборе и будто насмехалась на упавшим.

– Ах ты шайтан! – ветеран подскочил, выхватил из-за спины кинжал и метнул в обидчика.

Ворон увернулся от летящего клинка без особых усилий и упорхнул в небо. Варвар залился громовым смехом, что только подлило масла в огонь. Эфит трясся от злости, но смолчал. Перевалившись через забор, он с легкостью обнаружил оружие. Оно вонзилось в кучу свежего коровьего навоза, которым животное щедро удобрило пыльную дорогу.

– Растя-я-я-па! Растя-я-я-па! – ворон кружил высоко над головой со стороны солнца.

Горячие лучи слепили и не позволяли как следует прицелиться. Несмотря на это, халат ветерана задымился. Он поднял руку.

– Я тебя испепелю, мерзкая пернатая тварь!

Возможно на этом бы и закончилась история таинственной птицы, но мужчина увидел кое-что другое. Темные паладины. Кони шли рысью, оставляя за собой стену пыли. Всадники заняли всю площадь дороги и требовалось убраться с их пути или ощутить на себе силу копыт фарисовых жеребцов.

Эфиту не требовалось вглядываться в знамя, что держал над собой один из эмиссаров, он и так понял кто перед ним. Но все же удивление и негодование поразили в самое сердце. Джубал нагло вышел прямо на фарисов.

Такое поведение характерно только для самоубийц или…

Ветеран перемахнул через забор дома, расположенного на противоположной стороне улицы и спешно направился к месту встречи.

Джубал вел себя слишком уж самонадеянно, таков был его нрав. Всадники обступили наглеца, угрожая задавить, но юноша улыбнулся, приложил ладонь к сердцу и поклонился. Этот жест он подсмотрел у богатеев в Эль-Эментале.

– Сэиды, простите верного служителя Харамы, – начал скорпион, – но я к вам с благими вестями.

В грудь паренька уперся наконечник копья со знаменем Кадира Блудного.

– Как смеешь ты, червяк, вставать на пути эмиссаров халифа?

– Только для того, господин, чтобы направить вас в нужном направлении.

– Не говори загадками, незнакомец, – фарис убрал копье и откинул забрало. – Если ты чтишь Нечестивую Деву, то я прощу твою наглость, но знай, что мое благодушие легко сменяется гневом.

– О, вершитель судеб, я бы никогда не посмел преградить ваш путь, если бы не откровения богини, – юноша наклонил голову и приложил ко лбу кулаки. – Меня зовут Джубал. Мать моя родом из Муфтарака, а отец мне не ведом, но он являлся созданием Харамы, тем, кто получил ее благословение.

Паладин поднял руку, и парень почувствовал, как по телу пробежал холод.

– Ты дампир.

– Да, господин. Вы видите насквозь. Но, вместе с тем, я состою в Пустынных скорпионах. Прежде чем вы меня убьете, позвольте поведать о нашем командире. Его имя Барак-ад-Дин. Я не знаю более преданного служителя Двуликой, чем он. Харама наградила капитана частью божественной силы и теперь Барак несет нечестивость по землям Сулифы.

– Продолжай.

– Командир поднял мятеж против атамана Пустынных скорпионов Наиля аш-Шаммара и стремится к служению халифу. Мы готовы присягнуть и не жалеть собственных жизней.

– Какими силами располагает твой предводитель?

– Сейчас он располагает только собственным отрядом в пятьдесят мечей, но мы готовы выступить немедленно.

На лице эмиссара не дрогнул ни один мускул.

– Пятьдесят бандитов, которые приговорены к смертной казни. Зачем халифу принимать помощь тех, кто не в состоянии на что-то повлиять? Твой отряд всего лишь пыль. Этих сил не хватит даже для того, чтобы прорваться за городские ворота. Вас перебьют из луков мамелюки.

Тут-то Джубал почувствовал, что паладина одолевают сомнения. Конечно, скорпион не пошел бы на риск без козырей в рукаве, но теперь точно понял, что эмиссары нуждаются в помощи.

– Ваша правда, сэид, – юноша приободрился, – все же с поддержкой черных паладинов внутри мы наверняка сможем прорваться за стены, но этого и не потребуется. В город можно проникнуть через тайный проход. Барак-ад-Дин ждет моего сигнала. И… позвольте скромному слуге Нечестивой узнать причину вашего отсутствия в крепости Муфтарака? Почему почетные эмиссары до сих пор не выволокли Самера на базарную площадь, как подобает поступать с презренными предателями?

Фарисы молча переглянулись.

Знаменосец поведал Джубалу о неизвестном магическом поле, что не позволяло служителям Кадира даже приблизиться к воротам. Скорпион же предположил о наличии у Самера еще одного монолита, источавшего скверну Шепчущего Деспота. Также рассказал о приключениях в театре и о предполагаем проходе в крепость из канализации.

Эфит подобрался близко и, скрываясь за очередным забором, слышал все до последнего слова.

Параллельно с происходящим к дому принца Али подходила троица недавних знакомцев. Они вывернули из-за закоулка и вышли на дорогу.

– Стоять, – Кханар преградил союзникам путь рукой. – Черные паладины. Видимо, они по тому же адресу.

– Ого, встреча с ними предвещает смерть, – Айдексе невольно схватился за рукоять скимитара. – Ну, так в легендах сказано.

– Легенды не легенды, но встречаться с ними у меня нет ни малейшего желания. Идем отсюда.

– Погоди-ка, чернявый, – вмешался Скьяль, – там вон блестит что-то.

– Да кинжал это, – раздраженно бросил эмир и повернулся чтобы уходить.

– В коровьей лепешке, полагаю. Удивительно, – Айдексе развел руками, – какова вероятность встретить брошенный посреди дороги искусно сделанный клинок, да еще и в помете редких для этих мест животных.

– Плевать, – отмахнулся рыжий, – хорошую сталь дерьмом не испортишь.

Скьяль без лишних церемоний взялся за рукоять оружия и поспешил за уходящими товарищами.

– Смотри, – рыжий показал гравировку на основании лезвия Айдексе, – рисунки вроде.

– Хм, весы в круге. Наверное, это оружие принадлежало одному из стражей вольного города Эль-Эменталь.

– Эль?! Вот это дело! Счастливая зубочистка попалась. Эль я люблю.

– Я бы не стал ковыряться этим в зубах…

Скьяль громко заржал и принялся парадировать Кханара, который тычет в кого-то кинжалом:

– О, сэид! Вы насрали на кончик моего благородного оружия!..

Айдексе смеялся, а эмир закатывал глаза. Аристократизм аристократизмом, но кулакам рыжего без разницы. Сейчас они служат на благо аль-Харан, а дальше посмотрим.

Невесело проводил время не только Кханар. Принадлежность Джубала к бандитам нисколько не удивила ветерана. Он давно подозревал нечто подобное. А вот обещание привести эмиссаров к сердцу Кадира Блудного повергло в ужас. Тягаться с черными всадниками у Эфита вряд ли бы получилось, тем более, если их усилят полсотни разбойников из песков. Требовалось действовать немедленно.

Нападать на молодого скорпиона сразу страж вольного города не спешил. Заметив, что после заискивающего прощания Джубал направился в город, Эфит решил сперва проследить.

По дороге обнаружилась пропажа кинжала. Того самого, что выдавали ветеранам корпуса стражи Эль-Эменталя. Если для Эфита и существовало что-то важнее, чем милая эльфийка и подаренные ею безделушки, то это была та самая вещь. Почетный знак за безупречную и верную службу, до окончания которой мало кто доживал. Ветеран вообще был излишне сентиментален в отношениях с символами памяти.

Желание прикончить Джубала только усиливалось.

На службе Эфиту приходилось вести слежки за преступниками, и он кое-что смыслил в этом. Впрочем, молодой скорпион пребывал в прекрасном настроении и воодушевлении. В тот момент ему казалось, что успех крепко схвачен за хвост и никуда не денется. Легкомыслие, свойственное юнцам, которые почуяли запах победы. Потому Джубал спокойно прогуливался, насвистывал мелодию и рисовал в голове картины благоприятного будущего, где нашлось место и для Шахриет.

Проследив за ненавистным пронырой до Золотого Тельца, ветеран сделал вполне закономерный вывод и вернулся за единственным полезным в данной ситуации союзником.

Эразм находился в покоях принца Али. Старик сидел в кресле и задумчиво поглаживал ворона, примостившегося на ручке мебели. А-Халид восторженно рассказывал волшебнику о планах вторжения в Ошиосс, размахивал жезлом и сетовал на то, что не знает, как использовать его силу.

Конечно Брюзгливый мог бы разобраться в природе магии Куатуна, а в молодости и уговаривать бы не пришлось, но ныне исследования не приносили никакого удовольствия. Хотя бы потому, что уносили кучу драгоценного времени.

Да и разговаривать с принцем не хотелось. Ворон вернулся после долго отсутствия и принес вести из Альвазира.

В столице смута. Разносятся слухи о падении Муфтрака, о войске ордена Рыцарей Меча, что вторглось на земли халифата, и об армии мертвецов, поднятой Шепчущим Деспотом. Саид ар-Рашид, старый друг Эразма, предупреждал, что все его доверенные люди в городах исчезли. В последнем волшебник убедился и сам, безуспешно разыскивая столяра. Саид также сообщил, что в город вот-вот прибудут направленные им эмиссары и Эразму стоило бы наладить с ними контакт и поведать всю известную информацию об искомом артефакте.

– Милорд, – Али внезапно вырвал Брюзгливого из дум, – ну что же делать с ним?! Эфит рассказал, что с помощью жезла удалось запечатать проход в гробницу. И вы научили как это сделать.

– Ну-у, в общем да. Энергия Куатуна черпается не просто из окружающей материи. Этот артефакт служит проводником, который способен доставать силу из другого источника… Вы слышали что-нибудь о Колдовском шторме?

Принц перестал бегать по комнате и уселся на диван. Закинул в рот несколько виноградин и внимательно уставился на собеседника.

– Вообще среди бедуинов и некоторых рьяных последователей Великого Уравнителя это считается ересью. Сказками имперских властей.

– Я читал эльфийские летописи. Остроухие пишут об этом очень скупо и мало, но все равно пишут. Они не сомневаются, что чудовищная магическая буря обрушилась на Южные земли. Когда-то на месте пустыни был цветущий и плодородный край, где даже палка, посажанная в землю, давала всходы.

– Это срочно! – за дверью послышался крик.

– Что там такое?! – раздраженно выкрикнул принц.

В двери вломился Эфит. Один из фарисов приставил к его шее клинок, а другой хватал на плечо.

– Пустите, пустите, – а-Халид махнул рукой, – я дозволяю.

Ветеран грубо отмахнулся и поймал взглядом ворона, который закатил глаза от поглаживаний и не обращал внимания на происходящее.

– Слушаю тебя, дорогой Эфит.

– Прошу простить мою дерзость, господин, – ворвавшийся опустил взгляд и немного поклонился, – но неотложные дела требуют внимания нашего уважаемого волшебника. Дело серьезной важности.

– Вот как? Может быть я смогу вам чем-то помочь?

– Увы, мой принц, эти проблемы не стоят ваших ушей и внимания.

В другой ситуации Эразм съязвил бы что-нибудь и прогнал ветерана, но его крайняя озабоченность вызывала интерес. Да и болтать о Куатуне Брюзгливому наскучило.

– У меня есть для вас отличное предложение, – Эразм согнал птицу с кресла и начал медленно подниматься, опираясь на посох.

Ворон недовольно замахал крыльями, выронил несколько перьев и вылетел в открытое окно.

– В город вместе с караваном прибыл один интересный человек. Его зовут Балеан. Уверен, что ваши люди легко узнают его по седым копнам волос и бледной коже. Хотя сам он не так уж и стар. Так вот этот парень занимается изучением свойств магических предметов и наверняка сможет раскрыть секреты жезла. А я пойду послушаю, что так взволновало моих союзников.

Ветеран отвел лорда Пифарей на внутренний двор, чтобы скрыться от лишних ушей и выложил все, что услышал в засаде. Ну, или почти все. Разве что забыл упомянуть о сердце Кадира Блудного и о том, что в Пустынных скорпионах раскол.

– Бандиты? Это те самые, что напали на караван в пути?

– Да. Вполне может быть, что Джубал замешан в налете или даже принимал в нем участие.

– И спелся с черными всадниками, говоришь?

– Я что, все два раза повторять должен?!

– Ты давай-ка потише. Я тоже раздражаться умею. Чего ты ко мне-то пришел? Твой дружок вон на весь особняк храпит. Буди его и вперед, в атаку.

– Тут нужно действовать осторожно.

– А-а-а, неужто?

– Мы отправимся в Золотой Телец и выявим связного скорпионов. Возможно Джубал будет еще там. Тогда возьмем обоих. Если же нет, то перехватим послание для командира бандитов. Узнаем их планы и начнем действовать по ситуации.

Эразм согласился. Бандитов он не любил.

– А, и вот еще что, – Эфит показал на ладони небольшую фигурку иеракосфинкса, – нашел это в усыпальнице. Чувствую, что вещь магическая, но не могу понять, как работает. Расскажешь?

– Ну, делать мне больше нечего.

– Колдун, для тебя это раз плюнуть.

– Только желания нет. Давай не задерживай, веди к дуккану.

Дорогой читатель, только твоя активность помогает писать дальше, больше, быстрее. Поддержи автора лайком, комментарием и посоветуй книгу друзьям. Так мы с тобой доведем эту историю до конца!

Глава VI. Афродизия

Тягучий кальянный дым застилал глаза, но одаривал приятным сладким ароматом. В дуккане для избранных оказалось просторно. Посетители почти отсутствовали, но девушки не отказывали себе в курительном удовольствии. Колбы с водой бурлили оркестром и заглушали тихие разговоры.

Распорядитель проводил Эразма и Эфита к одному из низких столиков, на который полуголая работница незамедлительно поставила дымящийся кальян. Караванщики от него решительно отказались.

– Что дальше? – волшебник сложил несколько подушек под спину и попытался расслабиться.

– Хм, не вижу Нахиора… – ветеран внимательно осматривал округу. – Может он где-то наверху?

– Нету и нету. Твое какое дело?

– Он мог видеть к какой девке приходил Джубал.

– Спроси распорядителя, умник.

Эфит хмыкнул и махнул рукой слащавому мужчине в красном бархатном халате. Он не заставил себя ждать. Прижав кисти рук к груди, будто подплыл, одаривая заискивающей улыбкой.

– Блистательные господа! Чем вам может помочь скромный распорядитель обидели наслаждений? – его мягкому голосу могли позавидовать многие женщины.

– Скажи-ка мне, друг, сегодня к вам забегал парнишка. В песчаном халате, а голова и лицо замотаны в коричневую куфию. Небольшого роста…

– Прошу простить, уважаемый, но мы не даем никакой информации о наших гостях.

– Да он из наших. Наш боевой товарищ. Нужно лишь узнать девушку, с которой он проводит время.

– Нет-нет, прошу вас, – слащавый замотал руками.

– Слушай ты! – Эфит выходил из себя. – Мы из Караванщиков Анвила. Слышал о таких?

Распорядитель в ужасе закивал головой.

– Так вот…

– Никакой информации! И не просите. А для любых угроз капитан мамелюков поставил стражу у входа и выделил несколько комнат для подмоги.

Внезапная вспышка решительности обескуражила ветерана.

– А теперь выбирайте девочку из тех, кто присутствует в зале. Нет разницы между ними. Все одинаково искусны и обольстительны. На любой меч найдутся подходящие ножны, господин, – слащавый поклонился и отошел, дав время гостям на раздумье.

Эразм задумчиво гладил бороду, ожидая следующего хода союзника. Ветеран не привык полагаться на удачу, предпочитая уверенные действия с предсказуемым результатом, но не всегда судьба оказывается благосклонна. Пришлось вновь задействовать опыт, полученный в корпусе стражи.

Оценив внешний вид девушек, он искал какие-нибудь зацепки. Отдался чутью, которое неизменно присутствует у любого бывалого сыскаря или дознавателя.

Ни в одежде, ни в повадках различий приметить не удалось. Полупрозрачные шелка, приоткрывающие женские прелести и отличающиеся разве что цветом и фасоном. Каждая пылала наглостью, развязностью и похотью. Лишь одна девушка всего на секундочку отвела взгляд. И вроде бы ничего подозрительного, но Эфит почувствовал нотку мимолетной досады. Будто бы она укорила себя за это действие.

– Ее, – ветеран указал пальцем и торжествующе показал верхние зубы.

– А чего довольный такой? Тыкнул пальцем в небо.

– Тише, колдун. Я знаю, что делаю.

Лорду оставалось только пожать плечами.

– Отличный выбор, сэид! Просто отличный! Видат очень искусна в обольщении, нежна в объятиях и сладка как сочный персик, – распорядитель дал знак, и девушка направилась на второй этаж.

– Ну и куда она? – вмешался Эразм.

Волшебника одолевала скука.

– О, благороднейший господин, прекрасная Видат направилась в комнату и будет ожидать гостя для омовения. На какую же счастливицу пал ваш выбор?

– Ни на какую.

– Но-о-о…

– Мне ваши девки не нужны, – Брюзгливый кряхтя поднялся с подушек. – Куда идти?

– Постойте, но, чтобы Видат одарила вас обоих теплом и заботой необходимо удвоить сумму!

– Ага, – маг махнул рукой в сторону Эфита.

Мрачному ветерану пришлось выложить половину кошеля с серебром, чтобы оплатить изысканные услуги.

В комнате удовольствий приятно пахло смесью мяты, лимона и эвкалипта. Эфирного масла не жалели. Чего не скажешь об источниках освещения. Плотно занавешенные окна не пропускали дневной свет, и в дуккане использовали лампы. Полумрак отлично подходил под оформление спальни. Вся мебель и стены имели красный оттенок.

Девушка встречала гостей лежа в ванне. Ее длинные локоны закрывали пышную грудь, оставляя для зрителя лишь округлые краешки, будоражащие фантазию. Чарующий взгляд игриво ласкал вошедших, даже несмотря на то, что одному из них было за девяносто зим.

Эразм прошелся по комнате и присел на мягкую перину просторной кровати. Лорд соскучился по комфорту. Изношенное тело требовало отдыха. Тусклый свет усугублял ситуацию. Веки мгновенно начали слипаться.

Эфит закрыл дверь на засов и, скрестив руки на груди, прислонился к стене и поставил левую ногу на носок перед правой.

– Хотите, чтобы я сняла с вас одежду? – ласковый голосок нарушил тишину.

– Одежда останется на мне.

– Как пожелаешь, о, славный воин, – девушка поднялась, и вода заструилась по ее телу, огибая каждую округлость.

Ни один мужчина не в состоянии остаться равнодушным к обнаженному виду красивой женщины. Особенно, когда она горит желанием и всячески демонстрирует его. Конечно, это вовсе не значит, что подвергнутый такому издевательству сразу же бросится в объятия похоти и страсти. Нет. Но… Что-то внутри все равно щелкнет, что-то шевельнется и немного спутает мысли.

Ветеран хотел что-то сказать, но взгляд скользнул по открывшейся картине, и слова застряли в горле. Видат не теряла времени зря. Кошачьей грацией она подошла к мужчине и нежно погладила по щеке. Эфит почувствовал приятное тепло мягких женских рук и пьянящий аромат роз, усиленный мускусом и амброй. Искра зажглась. Теперь он не мог смотреть на нее, и не мог отвести взгляд.

Чары опытной обольстительницы взяли верх. Эфит и не заметил, как влажное тело прижалось к его одежде, а маленькие ручки блуждали под ней.

– Х-р-р-х-р-п-п! – на всю комнату раздался храп.

Волшебник, убаюканный мягкостью кровати, навалился лбом на посох. Руки и шея ослабли. Маг едва не свалился с края, но зато сразу пришел в себя.

– Так! Ты что, выбирал девку по ощущениям в штанах?! – лорд недовольно посмотрел на скудные огоньки ламп. – Как в склепе.

У потолка на полочках стояли различные сосуды с ароматическими маслами и прочими косметическими средствами, которые использовали работницы Золотого Тельца. Эразм приметил, что набор достоин аристократических модниц из самого Исиасполиса. После чего провел рукой, и бутыльки загорелись, будто лампы.

Помещение наполнилось светом, от которого даже закололо глаза.

– Вы кто такие?! – Видат отпрыгнула от ветерана к маленькому столику у кровати.

На нем стояло золотое блюдо с нарезанными фруктами, несколько кубков и миска с орехами в меду. Конечно девушку не интересовали напитки и яства. Она нацеливалась на небольшой нож. Ветеран метнулся следом, но не успел.

Видат схватилась за золотую рукоять и направила тоненькое лезвие в сторону летевшего к ней Эфита. Страж вольного города едва успел увернуться и, чтобы не запнуться, перепрыгнул через стол. Мужчина приземлился на кровати. Девушка мгновенно оценила обстановку и бросилась к двери. Там-то ее и настигло заклинание «ступор».

– Отличный план, – волшебник устал раздражаться.

Просто смерился.

– Она взбеленилась из-за твоих фокусов, – Эфит встал на пол и одернул одежду.

– А-а-а. Надо было дождаться, когда она с тебя штаны снимет? Или пока ты притащишь ее на кровать?

– Ну… – ветеран смутился. – Эта Видат настоящая ведьма.

– Ага.

Эфит подошел и грубо повернул к себе окаменевшее тело, которое тут же рухнуло на пол. После затянул ей руки и ноги подхватами от штор и усадил к стене. Эразм тем временем смаковал орехи и пряное вино.

– Послушай, – ветеран присел на корточки и снисходительно потрепал плечо Видат, – сейчас мы тебя расколдуем…

– Мы… – буркнул волшебник.

– Не вздумай кричать, поняла? Только пискни, и я перережу тебе горло.

Мужчина потянулся за кинжалом и с досадой вспомнил, что потерял его. Пришлось обнажить скимитар.

– Давай, снимай заклятие.

– Слушаюсь и повинуюсь, господин дознаватель.

Брюзгливый щелкнул пальцами, и девушка пришла в себя. Она принялась двигать плечами и коленями, будто проверяла тело на работоспособность. При этом молчала, как и требовал страж вольного города.

– Умница. А теперь скажи, где донесение? Он уже написал его?

Видат усмехнулась.

– Ты действительно думаешь, что возьму и все расскажу? Стоит мне закричать и сюда ворвутся разъярённые мамелюки, которые посадят вас обоих на пики.

Эфит сильнее прижал к горлу пленницы лезвие меча и на нем показались капли крови.

– Моя вера укрепит меня.

– Твой северный приятель предложил бы отрубить ей ногу, – вмешался лорд, – а у тебя какие козыри?

Разговор об отсечении конечности поселил долю сомнения в душу бедной девушки. Все же под воздействием заклинания мерзкого старика кричать не получится…

– Я уверен, что до этого не дойдет, правда, красавица? Где донесение Джубала? Не заставляй меня нервничать.

Глаза пленницы расширились от изумления. Она бросила взгляд в сторону противоположной стены и засмеялась.

– Кого? Ты идиот!

– Это нам и без тебя известно, – Эразм пожал плечами, – по существу будет что-нибудь?

– Не мешай, – страж вольного города засомневался, что пошел в правильном направлении.

Он свернул трубочкой несколько льняных салфеток со стола и плотно запихнул их в рот пленницы. Видат знала кто такой Джубал, в этом сомнений не было, но только с ним ли в связке она работает?..

– А там что-то есть, – ветеран указал пальцем в сторону противоположной стены и наблюдал за реакцией.

Девушка мастерски вытягивала информацию из мужчин. Она умела слышать тогда, когда говорившие и не подозревали о посторонних ушах. К сожалению, искусным шпиком все же не являлась. Да и не могла являться, ведь завербовали ее всего лишь несколько месяцев назад.

Реакция последовала. Испуг. Вновь спрятанный взгляд. Эфит с легкостью читал такие знаки.

Через пару минут удалось обнаружить тайник. Небольшая ниша, укрытая под доской.

– О-о-о, – мужчина изумился.

На ладони красовался серебряный амулет в виде меча с гардой, обрамленной солнечным кругом.

– Символ преклонения, – заключил маг. – Так вот какая вера ее укрепит.

– Кто бы мог подумать, – ветеран оскалился. – Так, а тут что? – он развернул пергамент и пробежался глазами по строчкам.

Волшебник не помнил, чтобы Эфит принимал такой озабоченный вид. Содержание письма взволновало не на шутку.

– Нужно убираться отсюда. Как можно скорее…

Отправителем найденного послания оказался сам сир Берингар – Великий Магистр ордена Рыцарей Меча. Предназначалось оно для глаз некоего аббата. Того самого, которому Ослябя должен был принести найденный в канализации тубус с пергаментом.

Поскольку неотложные дела по спасению Шахриет и поиску Скипетра Могущества для принца Али не терпели отлагательств, паломник существенно затянул сроки… О чем себя непременно корил. Ну не мог же он оставить дедушку и Шахриет в опасном путешествии по пустыне. Забота о ближнем тоже очень важное дело. Светлая Дева с этим бы точно согласилась. Во всяком случае, в это верил Ослябя.

Проведя все утро за молитвой, Ослябя упустил всех союзников. Только Варвар, восстанавливающийся после ранений, храпел во дворе. Ни дедушки, ни Шахриет с Джубалом. Самое время чтобы уже, наконец, доставить письмо из канализации. Аббат наказывал отправиться в квартал нищих.

Накинув кольчугу и шлем, парень с тоской посмотрел на пустые ножны. После смерил на руке кошель с монетами и сначала хотел обменять его на какой-нибудь искривленный меч у фарисов принца, но потом передумал. Эти деньги предназначались нуждающимся. Почему же они должны страдать из-за ротозейства. Раз потерял оружие, то добудь в бою или получи за службу новое, и нечего у других кусок отбирать.

Ослябя перекрестился и вышел в город. По дороге он вспомнил, что послание рыцарей в тубусе немного изменилось. Ну, точнее переписано на другой язык, чтобы никто не смог его прочитать. Эта идея пришла парню после нападения карлика. Вдруг смерть встретится раньше, чем аббат. Нельзя же, чтобы секретные сведения попали не в те руки. Потому дедушка перевел содержание на демонический, а оригинал сжег.

Просящих милостыню в бедняцком квартале не оказалось. Хотя там и просить не у кого, бедняки ж кругом. Ослябю этот факт не смутил. Он шел по неизвестной улице и совал в руки прохожим серебряные монеты. Изумленные люди не могли поверить собственным глазам и ожидали какого-то подвоха. Кто-то пытался проверить подлинность металла на зуб. Кто-то сразу же бежал к торгашам.

Парень и не заметил, как кошель опустел. Ослябя удовлетворенно повесил его на пояс. Следовавшие за ним попрошайки, надеявшиеся разжиться еще монеткой, разочарованно расходились. Паломник строго следил, чтобы по одной в руки, не больше и не меньше.

Незнакомец, одетый в изношенный, залатанный плащ, опустил тяжелую руку на плечо Осляби. Тот вздрогнул от неожиданности, но узнал бродягу и улыбнулся. Бедняк грубо толкнул паломника и затащил в дверь одной из лачуг.

Внутри неприятно пахло затхлостью. Маленькие оконца, похожие скорее на бойницы, кто-то заложил камнем и замазал глиной. Из внутреннего убранства только вешалка у входа в виде двух крючков и матрас из мешковины с соломой. У матраса стоял кувшин и пара пиал.

– Ты где был?! – аббат взял парня за ворот кольчуги и притянул к себе.

– Так я эт… ну мы… там… за палкой этой… ожил он… я еще и меч потерял… дурья башка...

Незнакомец откинул засаленный капюшон, и паломник сразу заметил шрам под правым глазом. На худом узком лице паутиной расползись морщины, сообщая, что носящему их по меньшей мере сорок зим.

– Не тараторь.

– Да как же это, сир?

– Тихо! – нищий приложил палец к губам. – Тут квартал сирых и убогих. Какие сиры еще?

Аббат поднял перед собой руки, призывая успокоиться разволновавшегося паренька. Плеснул теплой воды из кувшина и заставил паломника осушить пиалу. Это подействовало.

Ослябя честно поведал всю историю от канализации до сего дня. Не забыл упомянуть о помощи Эсмей в гробнице. После этого аббат даже несколько смягчился. Обычно он не верил в подобные басни. Даже если их рассказывал уважаемый рыцарь из ордена, но разве может этот блаженный врать?

– Благодари Эсмей, что не оставляет тебя в этом проклятом крае, – мужчина слегка улыбнулся. – Ты меня очень подвел, парень. Донесение с собой, надеюсь?

– Да, милорд, – паломник потянулся за пазуху.

– Тихо ты! Сказал же никаких сиров.

– Так вы про милордов-то не говорили ничего.

– Понятно. Зови меня Мусой.

– Хорошо, Мусой.

– Ты издеваешься?! Муса. Понял? Муса.

– Понял, чего не понять-то. Эт вас так мамка назвала? Я думал вы из Эриндана или Тамора. А имя-то местное. Вот помню дед Антось рассказывал про один поход, где всю армию кровавый понос одолел, зараза…

– Давай сюда послание!

– А… забыл, эт я в раз, – Ослябя вытащил тубус и передал аббату.

Муса выхватил давно ожидаемую посылку. Ловким движением достал пергамент и спрятал в рукав.

– Только тут эт… Я дедушку попросил его зашифровать. Теперь письмецо на демонском наречии, стало быть, – парень ударил себя по губам. – Дедушка запретил «стало быть» произносить. Не сдержался, – добрая улыбка озарила аббата.

Первые несколько секунд в лачуге висело молчание.

– Ты… – Муса не находил слов. – Ты идиот что ли?!

– Да не-е-е, – паломник простодушно махнул рукой, – меня ж мамка к бабке Анчутке водила. Ну… к знахарке. В Прудах у нас. Вот она и проверила. Говорила, что чудной малость, но эт хорошо даже, жизнь легче пройдет.

У аббата бессильно опустились руки. Он отвернулся к стене и перекрестился.

– Вся тщательно выстроенная система разведки трещит по швам. Почти все соглядатаи раскрыты или убиты. Никакой информации об артефакте… Черные паладины в городе и рыщут по всем углам. А я вынужден полагаться на прид… – Муса повернулся к парню. – Паломника Светлой Девы. В общем так. Хватит с тебя этих игр. Отправляйся обратно к своим дружкам бандитам и забудь обо всем, что видел и слышал. Понял?

– Но, господ… Муса…

– Все. Забудь сюда дорогу. Если ты вдруг понадобишься священной миссии, то я дам тебе знать. Иди, – аббат открыл дверь и махнул головой.

Справедливости ради, Ослябя и не помнил, как очутился возле лачуги. Он просто шел и раздавал милостыню. Пришлось рассеяно поблуждать по району. Только через несколько часов он вышел к жилищу принца в прескверном настроении.

Все-таки служение свету очень сложная штука. Неудивительно, что многие так легко скатываются во тьму. Вот вроде бы стараешься везде успеть, каждому помочь, а все равно оказываешься виноватым. Не пойди Ослябя в поход за Куатуном, кто знает, что люди карлика могли сделать с дедушкой и Шахриет. А потом и те страшные мумии обольстительниц… Да и Шалилун со своей манией беспокоить мертвых и разорять могилы.

Многое зло удалось победить благодаря путешествию к пирамиде, неужели это никак не перевешивает запоздание посылки из канализации? Ослябя по обыкновению предавался терзающим размышлениям.

Парень вбежал по лестнице и встретил Шахриет, которая робко стучалась к нему в комнату. На ней красовалась красная туника с вышитым узором переплетенных стилизованных растений. В ушах блестели новенькие рубиновые сережки, а аромат источал сладкие нотки сирени.

– Ой, здравствуй, – девушка обрадовалась. – Стучусь, стучусь…

– Чего ты хотела? – паломник устало толкнул дверь.

– Мы как-то давно с тобой не болтали. Этот город будто отдаляет всех нас друг от друга. Все же не зря тут гнездо этих чернорясников.

– Ты эт, – Ослябя недовольно повернулся, – иди с Джубалом говори. Некогда мне с тобой.

– Не хочу.

– Странно. Вы ж как голубки. Воркуете себе на потеху.

Шахриет улыбнулась и вошла, закрыв за собой дверь.

Время, проведенное с Караванщиками, беседы с принцем Али и ухаживания Джубала действовали. Девушка становилась все более уверенной в себе и расцветала с каждым днем. Детские черты и повадки постепенно вытеснялись девичьей грацией, жгучим взглядом и осознанием собственных желаний.

Она прошлась по светлой комнате и отметила, что паломник выбрал самую простую. Раньше тут жил кто-то из слуг. Простая невзрачная мебель, отсутствие ковров и даже штор. Как бы то ни было, к комфорту и роскоши привыкаешь быстро. И Шахриет уверилась в том, что достойна этого.

– Ты чем-то расстроен? – девушка присела на кровать и откинулась на руки.

– Неважно, – Ослябя скинул на пол шлем и кольчугу, взял стул и поставил к окну, после чего сел и отвернулся.

– Ты всегда такой холодный. Неужели я не нравлюсь тебе?

Парень молчал и делал вид, будто что-то рассматривает во внутреннем дворе. Хотя там действительно было на что глянуть. Свежие могилы, куда захоронили близкого соратника принца Али и погибших слуг. В общем-то они не представляли интереса, если бы не черный ворон, которого давненько никто не видел. Птица сидела на надгробной каменной плите и как-то недобро поглядывала на паломника.

– Ну чего ты молчишь?! – Шахриет раздраженно вскочила на ноги.

На ее волосы будто подул легкий ветерок. Ослябя почувствовал вспышку зла. Вновь вспомнил про черную утробу, что являлась неотъемлемой частью милой девушки. Ему стало грустно от собственного бессилия. От крестьянской глупости, которая порой брала верх над разумом.

Дедушка говорил, что учение способно разбить самую дремучую невежественность, и проблема не в том, что Ослябя родился крестьянином, а в том, что он жил крестьянином. Именно окружающая среда и взрастила в нем непросвещённость и неграмотность. Ребенок впитывает в себя все то, что видит и слышит. Если он растет среди бандитов, то с большой долей вероятности станет бандитом. Ну, а скажем, помести его в среду аристократов, то разбойничьего в нем не обнаружится, скорее утонченность и вежливость. Нет, само собой, бывают редкие исключения. Но. На то они и исключения.

Взрослого переделать очень сложно. Практически невозможно без наличия у него стремления к «перерождению». У паломника оно имелось в достатке, а еще упорство и самоотверженность, порой граничащие с безумием… Никакого личного счастья Ослябя для себя не рассматривал. Служение свету – это единственное, что должно волновать. А раз для этого не хватает сообразительности, то необходимо изучать науки в любую свободную минуту.

– Ты эт. Уходи, – парень поднялся и положил руки на плечи Шахриет. – Я… тут… много в чем виноват… Хороших людей подвел и…

Девушка обвила мужскую шею руками и резко впилась пухлыми нежными губками в сухие, обкусанные губы Осляби. Его пыльное, небритое лицо кололо и портило макияж. Пахло кислым потом, но ей было все равно. Наконец, невысказанное, потаенное в сердце вышло на свободу и Шахриет засияла.

Робко отстранившись, она продолжала крепко обнимать возлюбленного, прильнув к нему всем телом. Только вот руки, лежавшие на ее плечах, больно впились пальцами и оттолкнули.

Ослябя нахмурился и вытер рот рукавом.

– Чего эт удумала?! Брось!

– Но, я же… – на глазах Шахриет блеснули слезы. – Я же… люблю тебя… – она протянула руки, но паломник преградил путь ладонью.

– Если хочешь жить со мной супружеским обычаем, как ведётся промеж честных людей, то я сперва должен показать тебя мамке, да благословением заручиться. А творить блуд, подобно подзаборной собаке, идти навстречу низкой похоти – эт не по-человечески как-то. Прости уж. Вот кончим священный поход, очистим пустыню от зла. От тогда и поехали в Пруды! Будешь в моей избе хозяйкой.

Слезы текли по девичьим щекам. Губы дрожали от обиды и отчаяния.

– И эт. В Прудах девки такие платья не носят. И лица красками да пудрами не малюют. Позорить себя не дам!

Бедному Ослябе еще многому предстояло научиться. В тот момент он не понял, что оскорбил теплые девичьи чувства. Для того, чтобы признаться в любви мужчине, который не проявляет взаимности, молодой девушке требуется сконцентрировать очень много сил. Пережить массу душевных переживаний и самобичеваний. Грубый отказ обычно порождает две совершенно противоположные, но одинаково страшные вещи – пустоту или взрыв. Очень часто они следуют одна за другой.

Шахриет взорвалась. Ее разум затуманился. Черная утроба, которую так боялся Ослябя, взяла верх. Паломник почувствовал неудержимое влечение. Животную похоть. Он рухнул на пол, подобно подзаборной собаке, и пополз.

Черные волосы витали в воздухе. Шахриет вновь парила. Носки ее сандалий едва касались отполированных досок. Паломник нетерпеливо расстегнул ремешки обуви и впился в маленькие пальчики губами. Туника вихрем слетела на кровать, а засов на двери закрылся сам собой…

Дорогой читатель, только твоя активность помогает писать дальше, больше, быстрее. Поддержи автора лайком, комментарием и посоветуй книгу друзьям. Так мы с тобой доведем эту историю до конца!

Глава VII. Крыжовник терпкий. Сладкая сирень

Духота мешала сну. Сначала ночной холод заставил завернуться в одеяло, но после восхода температура стремительно поползла вверх.

В отличии от Шалилуна, который упорно не хотел просыпаться, племя бедуинов встало на ноги еще до рассвета. Юка намеревался откочевать ближе к вольному городу Эль-Эменталь, подальше от нежити и сумасшедших чернорясников. Потому работы предстояло много. Женщины и старики готовили верблюдов, укладывали и упаковывали вещи. Сам же вождь собрал нескольких молодых девушек, умевших обращаться с луком, чтобы поохотиться и добыть свежего мяса. Орка решили направить охранником для двух старейшин, что собирались в город за покупкой необходимых припасов.

Юка как раз подходил к шатру, чтобы разбудить нового члена племени, но зеленоватый сам откинул полог и высунулся наружу. Стоявшие рядом женщины засмущались. Шалилун оказался абсолютно голый. Почесав мужское естество, он вышел на солнце и потянулся. После заметил у входа поднос с лепешками и водой, поднял его и бесцеремонно впился клыками в свежеиспечённый хлеб.

– Прикройся, – мальчишка нахмурился. – У нас так не принято.

– Да ладно тебе, Юка, – заступилась одна из охотниц, нагло осматривая достопримечательность, – один мужчина на все племя, дай хоть поглазеть малость.

Напарницы поддержали дружным звонким хохотом.

– А я такого не видала никогда, зеленый какой-то, – ответила другая и смущенно поправила лук на плече.

– Ага, много-то ты видела, фитюлька. Даже замужем не была!

Вновь по стоянке раздался смех.

На шум сходились остальные. Старики заняли сторону вождя.

– А ну-ка переставай наших девок в краску вгонять, негодяй! – один из старейшин угрожающе потряс мечом.

– Шалилун жарко, – орк залил в горло половину кувшина, а оставшуюся часть вылил на голову.

Всеобщее внимание ему нравилось. Особенно смущенные, а в некоторых местах и любопытные женские взгляды. Кто знает, сколько бы орк продолжал красоваться перед новыми друзьями, если бы не кошель с монетами, который Юка передал вооруженному старику.

Довольная ухмылка исчезла, и зеленоватый поспешил облачиться в кольчугу и вооружиться. Через десять минут он уже стоял перед вождем в полной боевой готовности.

– Давать сюда золото, – орк протянул руку.

– Нет. Его я отдал Фахиру. Иди с ним в Муфтарак и охраняй. Я распоряжусь, чтобы собрали твой шатер. Переночуем под навесами, а утром откочёвываем.

– Золото! – Шалилун продолжал настаивать и тыкал ладонью в лицо мальчишки.

Юка отмахнулся и отошел на шаг.

– Ты слышишь?! Я сказал, что золото не для тебя.

Шалилун уже ничего не слышал. Он сжался, будто пружина, и нанес юному вождю сокрушающий удар ногой в грудь. Хрустнули кости, и мальчишку отбросило, словно Эразм использовал на нем заклинание.

Собравшиеся в ужасе застыли. Улыбки и смех бесследно исчезли. Раздался лязг извлекаемого из ножен меча. Зеленоватый направлялся к старейшине Фахиру, который в смятении держал в руках кошель. Клинок уперся старику в грудь, а протянутая ладонь потребовала монеты.

Оценив их вес, Шалилун удовлетворенно спрятал добытое под кольчугу. Только вот охотницы не собирались так просто отпускать орка. Они вышли из оцепенения и та, что понаглее, натянула тетиву. Раздался тванг, и стрела стремительно рванула к цели.

В тот момент видимо сам Горг помогал зеленоватому. Он схватил Фахира за бороду и быстрым движением притянул к себе. Охотница целилась в грудь, чтобы наверняка не промахнуться. Стрела пробила лоб старейшины, пустив по переносице тоненькую струйку крови.

Девушка потянулась к колчану, что висел на поясе, но противник оказался проворнее. Боковой удар мечом рассек голову на две части. В остальных охотниц полетела кровь и частицы мозга. Женщины взревели. Раздался оглушительный рев отчаянного ужаса.

Те, кто не был готов сражаться со здоровенным убийцей, бросились в шатры. Четыре старика взялись за оружие и нерешительно наступали с тыла, но Шалилун предпочел сначала разобраться с оставшимися лучницами.

Охотница помоложе истерично дергала лук, который никак не слазил с плеча. Ее подруга дрожащими руками пыталась вставить стрелу, но та все время соскальзывала с тетивы. Справиться с ними не составило труда. Зеленоватый выхватил стрелу из колчана убитой, и всадил ее в глаз пытавшейся выстрелить. Другая, так и не сняв предательский лук, повернулась чтобы бежать. Противник схватился за древко за спиной и легко притянул испуганную девчушку к себе.

Прижав ее, орк придушил охотницу предплечьем и повернулся для отражения нападения мечников. Девчонка хрипела, бессильно повиснув на орке.

– Отпусти ее, воин, – один из стариков воткнул меч в песок, – отпусти бедную девочку. Молю тебя именем Великого Уравнителя! – он опустился на колени и воздел руки к Шалилуну.

Другие тоже остановились, но оружие не выпускали, ожидая реакции противника.

Орк разинул пасть и зарычал. Меж зубов виднелся непрожёванный хлеб. Аромат почувствовала бы только охотница, но не могла. Жизнь медленно покидала тело.

Внезапно зеленоватый перехватился за воротник и поднял лучницу перед собой на вытянутой руке, будто демонстрировал добычу, а после вонзился клыками в шею. Мощные челюсти легко пробили теплую плоть. Шалилун откусил большой кусок.

Кровь алой струей брызнула из разорванной артерии. Тело билось в предсмертных конвульсиях. Орк швырнул умирающую под ноги мечников и выплюнул в песок оторванный кусок плоти. Его морда окрасилась в алый.

– Бешенный шакал… – прошептал молящийся и схватился за скимитар.

Вновь безумный рык, и зеленоватый бросился в атаку. Противники уже понимали, чем окончится бой, но сдаваться не собирались. Как бы то ни было, физической силы орка хватило бы на дюжину, а то и две стариков-бедуинов. Сокрушительными ударами он пробивал любой блок. Вспарывал животы, отрубал конечности и расчленял тела. Шалилун устроил настоящую кровавую баню.

Когда дело оказалось кончено, он вытер клинок об одежды лежащего без сознания Юки, и уставился на шатры, из которых доносились всхлипы. Вонзив клинок в песок, орк встал на колени и взялся за рукоять. Промычал молитву на орочьем и вытянул руки в стороны.

– Вжух! – произнес он и щелкнул пальцами.

Шатры, кучи скарба и вещей вспыхнули красным пламенем. Прятавшиеся оказались в ловушке. Огонь мгновенно охватил все целиком. Всхлипы сменились криками отчаяния и ужаса. Они слились в жутком хоре, пробирающим до костей. Только Шалилуну нравилось. Он наслаждался звуками смерти. А когда все стихло, поднялся на ноги, вытер с лица кровь и направился в город.

– Гуля ждать! – приговаривал он улыбаясь. – Плохая Джабра не любить Шалилун, но Шалилун хороший. У Шалилун есть золото для Гасик.

Шалилун без сомнений являлся воплощением хаоса. Разрушительной непредсказуемой силой, что способна расстроить любой выстроенный порядок. Его действия и поступки безумны и иррациональны, но вместе с этим, совершались ради конечной цели. Вполне осязаемой и конкретной.

Хаос часто царил в душах людей. Бросал их в разные стороны: то перетягивал на сторону добра, то утаскивал в сторону зла. Проповедники Светлой Девы говорили, что это борьба между демонами и богами. Одни поджидают во тьме, а другие ждут на светлой стороне. Выходило, что эта бесконечная война и порождала хаос. Но что если хаос породил богов и демонов? Эти мысли являлись ересью и были под запретом не только в Империи, но и во всех бывших и нынешних провинциях. Ни в одной книге о религии эта теория не упоминалась, и ни один богословов никогда не говорил о хаосе.

Леди Эва де Брезе не любила занятия по богословию и постоянно засыпала на уроках. Поэтому у нее частенько образовывались шишки на затылке из-за ударов указкой. Замковый капеллан бывал жесток с учениками и для дочки лорда исключения не делались.

Девочка пыталась жаловаться, но за религиозное воспитание отвечала набожная мать и все оборачивалось дополнительным наказанием. Подобное вряд ли могло привить ребенку набожность. Скорее вызывало обратные чувства.

Внезапное нападение на Подлесье, деревню, где приютили беглецов, произошло стремительно. Если бы Эва и сир Одрик Готье в первые минуты не ушли в лес, то сир Горст, называемый Лесистым Холмом, завершил бы задание и отправился на отдых. Но, увы, ему пришлось продолжить преследование.

К большому облегчению леди де Брезе, за спасание не пришлось благодарить богов. Этому виной странная птица и деревенский парнишка, сын охотника. Он вел леди и рыцаря по лесным тропам в густую чащу.

Парень смог справиться с двумя бойцами бурых плащей, заходивших в деревню со стороны дома старосты. Более того – он даже добыл оружие для Готье. Неплохой меч, значительно усиливающий возможности обороны.

– Как ты сказал тебя звать? – настороженно спросил рыцарь, крепче взявшись за рукоять клинка.

Они шли по лесу всю ночь, и Готье не мог ориентироваться на местности.

– Я и не говорил. Вы ж не спрашивали, – паренек заправил под меховую шапку спадавшие на лоб светлые волосы.

Он обернулся и блеснул для Эвы голубыми глазами.

– Миледи, мое имя Робин, – уверенная улыбка озарила узкое лицо.

– Миледи твоего имени не спрашивала.

– Простите, сир, – парнишка остановился и учтиво поклонился до земли.

– Хватит паясничать, – Одрик не сводил взгляда с меча, которым вооружился новый знакомый.

Его он тоже снял с убитого бурого плаща. Учитывая, что воины лорда де Надорс имели неплохую подготовку, убивший их крестьянин вызвал недоверие и опасения.

– Повинуюсь, господин, – Робин сложил руки крестом, прижал к груди и качнул шеей. – Я сын охотника, живу… хотя… уже скорее жил в Подлесье. Помещикам не принадлежу, но и к благородным не отношусь. Свободен, как соловей, но при этом беден как церковная мышь. А, чуть не забыл! Еще – красив как инкуб!

– Кто?

– Что вы в самом деле, сир рыцарь. Это же демон-искуситель.

– Является к женщине в образе мужчины, о котором она мечтает, – вмешалась Эва. – Пожалуй, хоть что-то в богословии бывало не таким уж скучным.

– С каких пор жрецы рассказывают о демонах?

– Это по требованию матери. Как сейчас помню автора… Профессор Альбин Окрофунт, декан факультета демонологии и прочих оккультных наук Королевского Университета в Эриндане… б-р-р-р… – девушка передернула плечами, – нудные и скучные книжки.

– Мой папаша не особо ратовал за науки, все больше за ратное дело. Хотя, я слышал про этого Окрофунта. Он гостил в какой-то захудалой деревеньке среди пустыни.

– Анвил, туда направился сын лорда Уолеса, – вспомнила Эва.

– Ага, точно, бывшая таморская крепость. Ну и там этот Альбин попал в царство Асмодея.

– Как это? – Робин остановился и уставился на Готье.

– Понятия не имею, – рыцарь развел руками, – видать с помощью портала какого-нибудь. Я один раз добрался до Исиасполиса. Мы с товарищами отыскали прекрасный лунапарий. Работала там одна рыженькая обольстительница… – Одрик спохватился и замолчал.

– Можете продолжать свой изысканный рассказ, – Эва закатила глаза, – я знаю, что лунапарий – это бордель.

– Да… что тут. Без подробностей если, то к ней наведывался один императорский маг. Вот, как сейчас помню, ни с того ни с сего прямо перед дверью, – мужчина нарисовал в воздухе овал, – появляется не то зеркало, не то картина. Рисунок сам собой смазан, но очертания какие-то видно. Этот шельмец как из него выскочит, так все девки по диванам растекаются. Но он-то все до рыженькой той путешествовал. Возьмет ее и в зеркало утянет.

– М-м-м… история действительно захватывающая.

– Ну не знаю, – Робин скалил зубы в довольной ухмылке, – зря вы, леди. Как по мне, так хороша история. Я вот как-то с отцом до Флюма ездил шкуры сбывать. Там этих ваших лунапариев вроде не встречается, но, если знать куда идти…

– Так. Хватит, – Эва грозно нахмурилась. – Куда мы вообще идем?

Охотник вновь осклабился и нагло подмигнул госпоже.

– Пришли, – он указал рукой в сторону лесной опушки, за которой виднелось большое болото.

– И что тут? – Готье всматривался в даль.

– Наш путь к спасению. Еще день перехода и мы окажемся у замка Ветэро.

– Мы должны идти в Вильдере! За войском!

– Все верно, миледи, только ваше войско пока что далеко, а вот армия вдовы де Кран осаждает замок.

– Откуда ты это знаешь? – Одрик придвинулся к парню, демонстративно удерживая рукоять меча.

– Мне сказала об этом черная птица. Вам-то она тоже известна, не правда ли, сир рыцарь?

– Похоже, что там огонь, – Эва раздвинула руками густые еловые ветки, – и пахнет вкусно, – от долго брождения по лесу сводило желудок.

На полянке, на окраине болота беспечно отдыхало четверо незнакомцев. Выглядели они как опытные путешественники. Шерстяные плащи, большие удобные рюкзаки дварфийской работы, мастерски обустроенный костер с вертелом, на котором истекал растопленным жиром дикий кабанчик.

Приготовлением дичи занимался дварф. Низкорослый, широкоплечий и сбитый, будто камень. Край его длинной коричневой бороды то и дело попадал на жаренную корочку, но повара такой расклад нисколько не заботил.

Зато заботил девицу, завернувшуюся в плащ с головы до ног. Виднелось только ее благородное, бледное лицо и локон светлых волос, спадавших на лоб. Она пыталась бороться с бородой дварфа, но после нескольких попыток сдалась.

Еще на стоянке присутствовало двое мужчин.

Один стоял в карауле, держа наготове тяжелый длинный лук с наложенной на тетиву стрелой, обращенной в сторону болот. Под плащом он носил легкий кожаный доспех, а сверху три колчана полных стрел: один за спиной и два на поясе.

Последний, судя по внешнему виду, являлся ветераном имперского легиона. Носил короткую стрижку и множество шрамов на лице и руках. Солдаты Тамора были закаленными воинами, привыкшими к непогоде и тяжести похода. Он единственный из всех сидел в походной шерстяной тунике. Его плащ дополнительно укутывал ноги бледной девицы. Ну и в конце концов, занимался он чисткой лорика мускулата – панциря имперских ветеранов и офицеров, повторявшего анатомию мускул мужского торса.

Как раз ветеран и заметил скрывающихся за елями людей. Он что-то шепнул, и товарищи разом повскакивали с мест, ощетинившись оружием. Дварф вскинул тяжелую секиру, девушка взялась за кинжал и короткий меч, а сам имперец успел поднять с земли тяжелый ростовой щит, который в Таморе называли скутумом.

Вся стоянка укрылась за ветераном, который выставил скутум в сторону предполагаемой угрозы. Дварф, бледная и лучник. Последний произвел меткий выстрел, и стрела вонзилась в ствол дерева, за которым укрывались беглецы.

– Следующая придется между глаз! – заорал имперец. – Выходите и представьтесь.

– Это опасно, – Готье остановил Эву за плечо.

Девушка отмахнулась. Рыцарь не собирался так просто дать ей выйти на открытое пространство, но внезапно почувствовал пристальный взгляд с верхушки ели. На ветке сидел черный ворон. Птица отвлекла, и леди выскользнула из зарослей.

– Меня зовут Эва. Я леди де Брезе.

– Что наследница лорда Вильдерского делает в глухой чаще? – лучник ослабил тетиву.

– Спасается от убийц. Вы тоже желаете моей смерти?

– Если твой приятель не уберет стрелу с тетивы и не выйдет, то придется возжелать нечто подобное, – крикнул командным басом имперец.

Робин выругался и нехотя показался из-за веток. За ним последовал и Готье с обнаженным мечом. Он поспешил заслонить госпожу, задвинув ее за спину.

– Настоящий рыцарь, – засмеялся дварф, – Только эта длинная зубочистка тебе не поможет! Брось, а то порежешься. Не заставляй пачкать кровью мою славную секиру, я только что натер ее кабаньим салом. А-а! – внезапно заорал он и выпрыгнул из построения.

Секира повалилась на землю, а ее хозяин маленькими неуклюжими прыжками помчался к вертелу. Поросенок начинал пованивать подгоревшим.

– Корочка! Корочку надо сберечь! – дварф оказался на коленях перед костром и судорожно поливал тушку водой из фляжки. – Все дело в золотистой корочке, пропади моя борода!

– Ф-ф! – бледная скинула капюшон и поправила длинные, шелковистые волосы, отливающие золотом. – Дварфы… Какой смысл в тактических приемах, если этот варвар кидается сломя голову к куску мяса.

Эва заметила изящные заостренные ушки, которые пронизывал десяток золотых колец различного диаметра.

– Дочь лорда де Брезе нам не враг, – ветеран поднялся из-за щита и убрал в ножны короткий меч.

– Пока у нее нет клыков и серой шерсти, – неудачно пошутил лучник и вновь отошел к болоту.

– Не обращайте внимания, – ветеран хмуро оглядел союзников, – мы измотаны долгой охотой. Присоединяйтесь к обеду. Дарин как раз готовит поросенка по дварфийскому обычаю.

– Этот рецепт мои предки нашли в древнем камне, – дварф поднял палец к небу, продолжая сидеть спиной к беглецам и колдуя над корочкой.

– Ага, – бледная уселась на прежнее место и вновь завернулась в плащ.

– Мелиан! – ветеран прикрикнул на девицу.

Она подняла перед собой руки и смиренно опустила глаза.

– Умолкаю. Командир…

Беглецы настороженно подошли к лагерю и сели ближе к костру. Холодало, а теплой одежды из Подлесья захватить не удалось. Дарин что-то бурчал под нос, эльфийка закатила глаза и молчала, будто имеющаяся компания ее жутко раздражала. Ветеран налил гостям горячего чаю со смородиновым листом.

Леди де Брезе обхватила деревянный стакан руками и с наслаждением втягивала душистый аромат. Готье тоже не спешил пить, а вот Робин активно швыркал горячей жидкостью.

Не смотря на все попытки сира Одрика как-то намекнуть о необходимости держать язык за зубами, Эва вывалила все, что с ней приключилось с момента выезда из Порта-Грэртон. Помимо новых знакомых внимательно слушал и Робин.

– Да, мы осведомлены о том, что происходит в Лоэринге, – ветеран задумчиво поглаживал подбородок. – Думаю, что эти земли еще ни раз окропятся кровью.

– Нас эта война не касается, – напомнила эльфийка.

– Кто вы вообще такие? – Готье все еще чувствовал себя тревожно. Кто знает кого лорд Вистан де Надорс мог отправить на поиски наследницы де Брезе.

– Хм, прошу прощения. Я должен был представиться сразу. Мое имя Ксенс Карсилиус Стил, – мужчина приложил кулак к сердцу, – центурион VI центурии X когорты X легиона «Цербер».

– Бывший.

– Центурион бывшим не бывает, Мелиан!

– Сдаюсь-сдаюсь, – бледная вновь подняла руки.

– Все время пытается меня злить, – ветеран тяжело вздохнул. – С Мелиан и Дарином вы более-менее уже познакомились. Ну, а тот бдительный воин с луком – королевский лесничий Твин.

– Бывший, – эльфийка закатила глаза.

– Это да, – лучник прервался и повернул голову, чтобы продемонстрировать добродушную улыбку, – позволил голодающим крестьянам забрать умирающего оленя в королевском лесу. Едва не казнили. Если бы не мои быстрые ноги и лес, то болтался бы я в петле.

– Мы авантюристы, искатели приключений. Охотимся на оборотня.

– Это на волколака? – Робин ошалело вылупил глаза.

– Ну да. Кстати, если хотите, то можете поохотится с нами. Дело хоть и опасное, но оплата достойная. За наградой нужно идти к мастеру Фелучи в Порт-Грэртон. Сопроводим вас туда.

– Я монетами делиться не намерен, – возмутился Дарин, нарезая сочные кусочки жаренного мяса. – В чужом пиве бороду не полощи, свое ищи!

– Впервые согласна с дварфом!

– Эй, чего вы?! – вмешался Твин. – Лишние мечи и луки не помешают. Оборотень вам не кабан.

– Мы согласны, – Эва качнула головой. – Только сопроводите нас до замка Вэтеро. И денег нам не нужно.

– Оу, миледи, – Робин всплеснул руками, – вам может и не нужно, а вот мне бы шуба на зиму не помешала.

– Не дрейфь, малыш, оборотень распотрошит тебя еще до наступления холодов, – дварф с каменным лицом сунул Робину деревянную тарелку с дымящимся обедом.

Паренек побледнел, но близость еды заставила на время забыть о страхах. Обитатели стоянки с удовольствием взялись за жаренное.

Готье в целом остался доволен. Охота на волколака действительно являлась очень опасным предприятием, но наступающий на пятки Лесистый Холм с десятком бурых плащей мог быть еще опасней. Одрик в собственных силах заблуждений не испытывал. А тут весьма серьезные союзники. Может быть у юной де Брезе не только рыцарские романы в голове, но также имеются зачатки хитрости и стратегии, присущие лорду Ноа. Хотя, в итоге кончил он не то чтобы удачно…

После ужина Дарин угостил всех дварфским элем. Готье и Робин выпили весьма охотно, но тут же признали необычайную крепость подобного напитка. Эва тоже не отказалась. Больших усилий ей потребовалось удержать эль в желудке вместе со съеденным мясом.

Дварф ожидал что-то подобное и ржал, будто конь в брачный период. Сир Одрик с трудом сдерживал улыбку, а вот сын охотника очень даже веселился, чем заслужил благосклонное расположение Дарина и дополнительную порцию «Темного Рубина». По словам дварфа, название эля отражало глубину и насыщенность вкуса, а также его благородное происхождение.

Подобная вакханалия раздражала эльфийку. Она демонстративно сбросила себя плащ. Покопалась в дорожных мешках и достала лютню. Тонкие пальчики пробежали по струнам, и волшебная мелодия вырвалась на свободу.

– Эту песню очень любит моя сестра, – медленно заговорила Мелиан. – Ей очень повезло. Она занимает высокий пост в гильдии Хранителей Древности, и… мы больше не можем видеться…

Девушка сглотнула подступающий к горлу ком, и мастерски начала перебирать струны. Музыка нежно дотрагивалась до слуха, невольно побуждая слушателей отбросить все переживания. Она захлестывала душу волной и несла ее по течению воспоминаний.

Каждый думал об утерянной любви. Возможно о той, что зарождается, греет и цветет, но не способна вырасти во что-то крепкое и осознанное. А может быть и о той, которая никогда не должна была случиться или потерялась по глупости и горделивому упрямству.

Постель сира Одрика часто согревали женщины, но ни одна из них не запала в душу. Он думал о любви, которая зарождалась прямо тогда. У костра. Юная леди Эва никогда не слыла красавицей, но в тот момент ее миловидное лицо казалось рыцарю прекрасным. Он любовался янтарными глазами, высокими скулами и заостренным подбородком.

Засмущавшись собственных мыслей, мужчина невольно прикрыл рукой уродливый, свернутый на бок нос, о котором раньше даже не вспоминал. Одрик не запомнил красивые слова песни. В памяти остались лишь три строчки:

«Из снов моих с утра бежишь проворно.

Крыжовник терпкий.

Сладкая сирень…»

Тогда он понял, чем пахнет леди Эва. И с тех пор не забывал этот запах никогда.

Кто знает, может быть прекрасная песня смогла бы усмирить хаос, царящий в душе Шалилуна, ведь им тоже двигала любовь. К сожалению, любые чувства он воспринимал по-своему. Извращенно и неестественно.

Тем не менее, если зеленоватому и не суждено было услышать голос прекрасной Мелиан, то лес слышал ее прекрасно. Как и всё, что обитало в чаще и на болотах…

Спасибо за вашу поддержку! Ваш лайк и комментарий действительно помогают мне писать дальше. Давайте вместе доведем эту историю до конца!

Если вам понравилась история, поделитесь ею с друзьями — каждый совет и рекомендация ценны. Вместе мы сможем создать что-то действительно особенное!

И не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые главы!

Глава VIII. Обесчещивание

– Куда это ты собрался?

– Ты что, колдун? Разучился читать? Войско ордена уже в пути. Через считанные дни рыцари подойдут к воротам Муфтарака. Ты думаешь, что религиозные фанатики будут разбираться? Вырежут всех поголовно, и пускай Эсмей решает, кто достоин спасения в Верхнем Мире, а кто нет.

– Мы уйдем только вместе с караваном. Так безопасней. К тому же, ты знаешь путь до Шухреда?

– Купим карту, – запал Эфита начинал пропадать.

– Пока в окрестностях носятся культисты, собирая вокруг себя толпы нежити, одинокие путники лакомая добыча Шепчущего Палача. Потому успокойся. Пойдем лучше перекусим, выпьем и решим, что делать дальше.

– Ладно. Только идем в Бронзовый. От этого места меня тошнит. И что делать с девкой?

Видат находилась в сознании, но под действием заклинания «ступор». Когда Эфит отыскал тайник, она пыталась мычать и стонать, в надежде, что кто-то услышит. Эразм, перед тем как наложить чары, пошутил, что подобные звуки в борделе вряд ли кого-то насторожат.

– Может у Осляби спросить? Он мастер по разрешению терзающих вопросов совести.

– Обойдусь без мыслей недоумков. Я догоню у входа, – ветеран потянулся за кинжалом, но на месте его не оказалось. Он досадливо взялся за скимитар.

В Бронзовом Тельце оказалось шумно и людно. Пахло потом, дешевым варевом и мясом. Хозяин зарезал быка и столы посетителей ломились от съестного. Прислуга едва успевала выносить блюда и напитки.

В центре зала расположилась компания, у которой определенно имелись деньги. Трое мужчин, разительно непохожих друг на друга. Один выглядел весьма благородно: аккуратная борода, осанка, дорогие одежды. Двое других не отличались изысканностью, но и не были из ашахитов, а скорее походили на северян. Особенно выделялся рыжий, у которого начисто отсутствовали манеры. Он громко смеялся, говорил с набитым ртом и вызывающе поглядывал на служанок.

Эразм и Эфит заняли последний свободный стол у входа.

– Это еще кто такие? – ветеран с подозрением поглядывал на незнакомцев.

– Не знаю, – волшебник безразлично зевнул, – но ашахит и тот, что помладше потягивают вино. Единственные из всей толпы.

Благородный ашахит шепнул что-то товарищам и направился к Караванщикам. За ним встал худой и захватил кувшин.

– Мое почтение, знаменитые воины, – Кханар любезно приложил ладонь к сердцу.

– Я не воин, – ответил Брюзгливый и выловил из блюда большую виноградину.

– Это мне известно, вы лорд Эразм Деций Нарст Пифарей, искусный волшебник, владеющий многими знаниями.

– Как видно недостаточными, раз оказался в этой дыре.

– Согласен. Благородной крови не подобает вкушать пищу среди грязных деревенщин, но, увы, местный правитель не уважает ни законов, ни обычаев, ни приличий, в конце концов. Потому мы свами вынуждены стойко терпеть лишения. Айдексе! – Кханар махнул рукой. – Вина славным людям. Пусть их порадует хотя бы толика благородного вкуса.

– За вино спасибо, – лорд благодушно качнул головой, – сегодня оно действительно не помешает.

– Позвольте представиться. Перед вами эмир Кханар ибн Зафир аль-Харан.

– Эмир… – волшебник задумался. – Титул равносилен лордству. Все эти дворянские замашки меня не особо волнуют, но я рад воспитанному обществу. Присоединяйтесь к нам, эмир.

В этот момент Скьяль сцапал проходящую мимо служанку и усадил к себе на колени. Та выронила поднос с пустыми тарелками, и глиняная посуда разлетелась на грязном полу.

– Только без него, – отрезал Эразм, с отвращением поглядывая на рыжего.

– А, не обращайте внимания. Дикарь из каких-то далеких холодных земель. В наше время достаточно тяжело отыскать приличных телохранителей. Приходится нанимать разных головорезов и дебоширов, – аль-Харан занял предложенное место, а после представил и Айдексе, отметив, что тот тоже из дворян, хотя и низкородный.

Эмир предложил выпить за удачное стечение обстоятельств, когда достойные люди могут наслаждаться обществом друг друга, даже не смотря на царящее вокруг безобразие. Айдексе в разговоре не участвовал. Паренек зачем-то стирал пыль со столешницы, используя обрывок серой ткани, а после принялся аккуратно раскладывать вилки и ножи.

– Очень жаль, что даже вино приходится пить из глиняной посуды. Кстати, где вы нашли такого приличного наймита? – Кханар отсалютовал стаканом в сторону Эфита.

– Я ветеран стражи вольного города Эль-Эменталь! – последовал резкий ответ.

– О, почетно. Слышал-слышал, – эмир будто бы не заметил вспышки раздражения. – Почем ныне услуги стажей? А то мой рыжий дикарь совершенно не приспособлен к жизни в обществе. Настоящий бандит, скажу я вам.

– Стражи не продаются! – вскрикнул мужчина, и окружение немного затихло. Люди уставились на источник криков.

– Тут я бы поспорил, о, сын горячности, – Кханар расплылся в наглой ухмылке.

Ветеран вопросительно глянул на Эразма, но поддержки не обнаружил. Волшебник безразлично чиркал ножичком по яблочной кожуре. Зато поддержка имелась у эмира.

Раздался громкий скрип стула по полу. Скьяль выпустил из захвата служанку, закатал рукава и направился к союзникам.

– Э, – он обратился к Кханару, – чего этот холеный разорался? Может морду ему начистить?!

Эфит вскочил и задел стол. Эразм из-за этого едва не порезался.

– А ну успокоились! – Брюзгливый стукнул рукоятью ножа по столешнице. – Тут люди отдыхают. Все разборки на улице.

– Да-да, – эмир легонько дотронулся до предплечья рыжего, – все хорошо, друг мой, не заставляй эль тосковать.

– Хе, – Скьяль осклабился, – лучше хорошей драки только хорошая выпивка. Трактирщик! Тащи еще бочонок, сегодня эмир щедр, – он подмигнул ветерану и достал из-за спины кинжал, что подобрал на дороге. После подцепил им кусок вареной говядины из блюда и приложился зубами, собравшись уходить.

Конфликт на этом можно было бы считать исчерпанным… но… Эфит безошибочно узнал собственное оружие, с которым до этого никогда не расставался.

Дым повалил из-под одежды. Ветеран с трудом сдерживал огонь.

– Ты! – крикнул он вслед уходящему.

– Ну? Чего надо? – рыжий повернулся и дожевывал мясо.

– Вор! Это мой кинжал!

Скьяль удивленно посмотрел на лезвие и отправил остатки пищи в рот.

– Эту безделушку я в дерьме нашел. А ты, губошлеп, за вора мне ответишь.

Если перед Караванщиками Эфит перестал ломать комедию со сжиганием свитков, то перед другими свидетелями расслабляться себе не позволял. Страх, привитый с детства, заставлял скрывать свою сущность. Девону могли просто-напросто забить камнями крестьяне. Даже никаких охотников за одержимыми не требовалось. Манипуляции с пустым пергаментом, изображающем магический свиток, срабатывали сами собой. Руки молниеносно делали то, к чему привыкли.

Увы, реакция бывалого драчуна оказалась быстрее. Пока ветеран вскидывал пергамент, тяжелый мозолистый кулак Скьяля обрушился на искаженное злобой лицо противника. Мощнейший удар молота смял хрупкие хрящики носа. Кровь ручьем полилась на белый халат, а Эфит отлетел к стене и распластался.

Рыжий удовлетворился результатом и отправился на сражение с элем.

– Да он из него дух выбил, – Айдексе хотел проверить состояние поверженного, но эмир что-то шепнул, и парню пришлось спешно выйти на улицу.

– Я ж вам говорил, что он настоящий бандит, – Кханар досадно покачал головой.

– Ага.

Лорд начинал скучать. Время, будто песок, утекало сквозь пальцы, а вместе с ним и остатки жизненного пути. Если бы не голод, то Эразм незамедлительно покинул бы славное заведение.

– Не буду томить, о, благороднейший, у меня к вам дело. И это дело – магия.

Тут-то эмиру удалось захватить внимание Эразма. Кханар признался, что обладает магическими силами. Правда, Брюзгливого несколько разочаровало, что дар ибн Зафир приобрел с рождения, это выдавало в нем чародея. Их Эразм не уважал, но в беседе понял, что новый знакомый весьма подкован в магической теории и неплохо разбирается в элементальных материях. Этот факт вновь пробуждал интерес.

Аль-Харан изучал магию, а не просто плыл по течению, пользуясь дарованной магической силой как должным. Постоянная тяга к новым знаниям подстегивала лорда на обсуждение неизвестных чар, формул и изысканий. Само собой, о подобном невозможно дискутировать в замызганном дуккане, и маги решили направиться в резиденцию принца Али.

Встав из-за стола, Эрам потыкал посохом в бессознательное тело Эфита. Не получив никакой реакции, волшебник брезгливо поморщился вышел из Тельца вместе с Кханаром. Рыжий и Айдексе сопровождали благородных на почтительном удалении.

– А дед этот хоть и тщедушный, а все равно сильный, – неожиданно заключил Скьяль, с уважением поглядывая в спины магов.

– Это почему? – Айдексе внимательнее всмотрелся в лорда Пифарей, предполагая, что что-то упустил.

– Задом чую! – рыжий поднял к небу указательный палец и передернул плечами, будто продрог.

Отдых ветерана на полу трактира омрачился еще одним неприятным событием.

Недалеко от стола Кханара отдыхала компания из четырех мужчин. Они вели себя тихо, даже слишком тихо для подобного заведения, хотя пили эль и кактусовую настойку. Трое из них пережили больше трех с половиной десятков зим, а вот четвертый выглядел молодо. Парню было около двадцати. На вид ничем не примечательный ашахит: распространенная оливковая кожа, темно-коричневые волосы, темные глаза. Единственное – он не носил бороды. При этом, бородатые и более зрелые товарищи слушались его и замолкали, когда парень начинал говорить.

Вся компания имела дорожные плащи из верблюжьей шерсти с большими капюшонами, которые они позволили себе снять, когда уселись за стол.

Дукканщик раньше не видел этих господ, но платили серебром, а значит являлись дорогими гостями. Тем более, что за доносы местный капитан мамелюков ничего не платил, а воины его в Бронзовом не бывали. Так зачем же создавать проблемы платежеспособному клиенту? Ни один предприимчивый делец не станет бить по собственному карману, даже если замечает что-то подозрительное. Прибыль превыше всего.

– Ну, выпьем за успех! – молодой поднял перед собой пиалу с настойкой и одним глотком употребил содержимое.

Спутники сделали тоже самое.

– А что с этим? – один из мужчин кивнул в сторону Эфита.

– Как я всегда говорю, – паренек улыбался во весь рот, – кто за вещами плохо следит, тому вещи не нужны.

– Акил, может не надо? Барак-ад-Дин приказывал сидеть тихо.

– Хех, так я тихо, – он передал собеседнику составной лук, изготовленный из рога, дерева и сухожилий, склеенных вместе. – Устройте представление.

Мужчина принял оружие, вздохнул и направился к одному из столов, где галдели изрядно выпившие посетители. Двое других поддержали товарища. Через пару минут весь зал наблюдал за словесным конфликтом, возникшем на почве: «мне не нравится твоя рожа, грязная обезьяна».

В это время Акил обшаривал пояс и карманы беспомощного Эфита. Нашел кошель с золотишком, каменную фигурку иеракосфинкса, кучу пергамента и пару рубинов. Золото и драгоценные камни ушли в пользу отряда паренька, как и скимитар, а вот свитки и каменную безделушку оставили ветерану.

Как только паренек оказался за столом, подельники сразу уладили конфликт. Мужчины извинились перед пьяницами, а заодно продемонстрировали оружие, которое в случае необходимости могло бы пойти в ход.

Дукканщик облегченно выдохнул. А отдыхающего Эфита вынесли наружу слуги, ибо его вид портил отдых славной компании Акила.

До следующего утра интересных событий в Муфтараке не происходило. Эразм, Кханар и принц Али приятно проводили время за светскими разговорами о магии и возможностях покинуть город, предварительно побывав в крепости. Как оказалось, эмир считал местного Могильного Визиря кровным врагом, ибо тот предал халифа и веру в Нечестивую. Потому аль-Харан выразил готовность отправиться вместе с Караванщиками на штурм касбы.

Джубал занимался слежкой за мамелюками Муфтарака, чтобы передать информацию командиру. Также молодой скорпион должен был доставить послание для Нахиора. Для этого требовалось уловить удачный момент, который, как назло, не наставал. К тому же, в Золотом Тельце объявили тревогу и закрыли посещение для всех.

Варвар и Эфит пребывали в стране грез. Северянин в теплой постели, а ветеран за дукканом на снопе грязного сена. Впрочем, Скьялю и Айдексе вовсе не удалось отдохнуть. Они всю ночь караулили у резиденции принца.

По сложившейся традиции, утро не оказалось добрым. Хуже всех, конечно, пришлось Эфиту. Мужчина пришел себя на раннем рассвете, когда пропели третьи петухи. Муфтарак еще спал.

Лицо жутко болело. Привыкший к магическим ранам, которые затягивались достаточно быстро, ветеран чувствовал себя скверно. Любое движение мышцами лица причиняло страшную боль. Рядом обнаружилось наполненное водой корыто, предназначенное для верблюдов и коней постояльцев. Эфит разгреб солому, что обильно покрывала водную толщу, и полюбовался немного смазанным отражением.

Под глазами растеклись два больших синяка. Нос распух и свернулся на правую сторону, а борода покрылась коркой запекшейся крови.

Превозмогая боль, мужчина попил воды и умылся. Тут его ждало еще одно разочарование. Оружие и ценности пропали. Пересиливая накатившую злость, ветеран медленно побрел к резиденции принца. Требовалось сменить одежды и заручиться поддержкой проверенного союзника.

Казалось, что усугубить и без того прескверное утро невозможно, но новый день оказался богат на сюрпризы. Прямо у ворот, ведущих на территорию временного жилища Али, на лавочке развалился Скьяль. Рыжий вызывающие оскалился, заметив ветерана.

Обычное сожжение, часто применяемое Эфитом, в данном случае казалось слишком уж легкой карой. Ветеран не собирался так просто кончать с обидчиком. Ему предстояло ощутить мучительную смерть. Долгую и изнуряющую. Такую, когда жертва просит уже не о пощаде, а о скорой кончине.

Повторение ситуации в дуккане предотвратил Айдексе. Парень сумел удержать Скьяля от какого-нибудь одиозного высказывания в адрес ветерана стражи вольного города. Противники лишь сцепились взглядами, но все прекратилось, когда Эфит скрылся за воротами.

Через пару часов еще один герой прошел через ворота. Только через городские. Довольный Шалилун что-то мычал под нос и улыбался. Путь его лежал через вереницу узких улочек, которые нитями пронизывали город. Орк стремился в Разности Муфтарака, где престарелая торговка Джабра пыталась сводить концы с концами.

Утром лавка открывалась рано. Владелица надеялась заработать на продаже свежих лепешек, которые ее дочь Гуля стряпала и выпекала ночью. Ослябя недавно принес им несколько мешков дорогой белой муки, извиняясь за союзников, которые не побрезговали забрать обещанное серебришко за спасение Гули.

На всю округу стоял сладковатый хлебный аромат, усиленный нотками тмина и кунжута. Джабра использовала старый семейный рецепт, в котором в тесто замешивался свежий, мелконарезанный багдунас, крестьяне в Таморе и Эриндане знали эту траву под названием «петрушка». Она придавала лепешкам пикантный аромат летних трав, который усиливал слюноотделение бедняцких мальчишек, что толпами собирались у лавки в надежде выпросить или умыкнуть кусочек.

Джабра устроила прилавок прямо у входа в лавку. Она успевала торговать и отгонять попрошаек с воришками. Уставшая Гуля, потирала красные глаза и помогала матери.

Зеленоватый появился внезапно. Торговка как раз оттаскала за ухо грязного босого мальчугана, за попытку умыкнуть лепешку с прилавка. Шалилун заслонил собой солнце и, пока изумленная Джабра искала слова, пинком отвадил вора подальше и протянул кошель, набитый монетами.

– Это дать Гасик, – торжествующая клыкастая улыбка озарила всех присутствующих. Орк тут же перевел внимание на Гулю, которая робко поглядывала на спасителя.

– Шалилунчик, – зазвучал ее робкий ласковый голос, – у нас сейчас много покупателей. Подожди немного. Я помогу маме и угощу тебя чаем.

Зеленоватый не собирался ждать. Да и чай его совершенно не интересовал. Орк угрожающе уставился на посетителей, занял боевую стойку, достал оружие и неистово зарычал. Представление удалось. Люди бросились в разные стороны, толкали и давили друг друга. Испугались и хозяйка с дочерью. Джабра обняла Гулю, прижав ее к материнскому сердцу, что тревожно колотилось.

– Идти с Шалилун, – зеленоватый как ни в чем не бывало убрал меч и протянул руку. – Есть место. Там хорошо.

– Она никуда с тобой не пойдет, животное!

– Ты так не говорить. Шалилун злиться, но тебя прощать. Деньги, – он пальцем тыкнул в лежащий на прилавке кошель, – нести их Гасик. Долг прощать. Шалилун помогать. Спасать. Гуля идти с Шалилун.

– Мама, – девушка взяла Джабру за руку и припала губами к ладони, – я пройдусь немного. Мы погуляем. Разве может спаситель причинить мне вред? Караванщики Анвила ведь хорошие, они всем помогают.

– Куда ты хочешь увести мою дочь?!

– Там, – орк взял с прилавка лепешку и откусил. – Тепло. Еда. Пить. Гуля увидеть. Там.

– Мы пойдем на торговую площадь, мамочка. Купим что-нибудь и вернемся.

Конечно, Джабра с тревогой отпускала дочку с орком. Но аргументы спасения, да и тугого кошелька на уплату долга, сделали свое дело. Торговка сжимала в руках кошель и со слезами смотрела на Гулю, удаляющуюся в компании здоровенного увальня, который производил впечатление безумца. Женщину одолевало нарастающее чувство трагедии, будто это последний раз, когда она видит дочь. С другой стороны, громилы от Гасика заявлялись каждый вечер и напоминали, что срок уплаты долга вот-вот истечет. В случае отсутствия денег Гулю ждала незавидная участь…

Зеленоватый стремился к уединению. В голове мелькало весьма подходящее местечко. Комната в Бронзовом Тельце, которая все еще оставалась за Караванщиками, но пустовала.

Гуля пыталась разговаривать, что-то спрашивала, но орк совершенно не слушал.

Не так уж часто Шалилуну удавалось чувствовать уверенность в себе. Изгнанный из племени за трусость и слабоумие, он стремился к возвышению и совершенствованию. Конечно, не такому осознанному, как Ослябя. Скорее инстинктивному, когда особь, изгнанная из социума, ищет возможность возвращения, чтобы при этом не оказаться на дне иерархии.

Общества орков мало известны в Таморе, но все же кое-что удавалось узнать от пленных или изгнанников. Они рассказывали о сплоченных воинских коллективах, для которых война являлась основой социальной и политической жизни. Крайне суровые земли, лежащие в горах севернее Нордвара, не позволяли основательно заниматься земледелием. Потому оружие являлось неотъемлемой частью орка, будь то мужчина или женщина.

В таких условиях право обладать женщиной доставалось самым сильным. Хотя, чаще всего богатым, которые могли себе позволить нанять большое количество сильных. Шалилун, к сожалению, не относился ни к одним, ни к другим.

В Сулифу он направился совершенно случайно. Корабль торговой гильдии, принадлежавший мастеру Толомею Фелучи, занимался контрабандой в Нордваре и Ошиоссе, закупая дорогостоящие товары за бесценок и, обходя торговые пошлины, сбывал их в Эриндане. С помощью украденных доспехов вождя племени, зеленоватый смог оплатить проезд до Ошиосской Империи.

Там он встретил Варвара, который направлялся в страну мертвых за великим трофеем. И эта идея захлестнула беспорядочные мысли орка. Путь северянина вполне мог бы оказаться полезным и для Шалилуна. В конце концов добыть великий трофей можно разными путями. Пусть и снять его с трупа союзника…

Зеленоватый тогда не особенно почитал Горга – Первого-среди-диких. Несмотря на то, что по поверью Горг положил начало народу орков, когда смог вырваться из-под власти Асмодея в Архей, не все ему поклонялись. Были и те, кто служил другим более мелким демонам или даже падшему ангелу Добриэлю.

Шалилун повстречал старика, чьи глаза не имели зрачков. Он-то и показал истинную суть Горга – повелителя чудовищ, яростных охотников и воинов. Блюстителя клятв и воинской доблести. Покровителя ярости, гнева и безудержной, безрассудной отваги. Незнакомец воплотился в полуобнаженного краснокожего орка, восседающего на ужасной твари, имеющей длинные рога, клыки, множество глаз и хвостов. Он приказал Шалилуну следовать в Сулифу, развеяв последние сомнения зеленоватого.

Гуля не хотела идти в дуккан, но пошла, предполагая, что орк решил угостить обедом. Молодым незамужним девушкам нечего делать в таких местах, но ведь Шалилун воин, а они других мест не знают. Да и в его компании можно не бояться. Вряд ли кто-то осмелится причинить ей зло.

Когда он больно дергал за руку, таща на второй этаж к комнатам, девушка заподозрила неладное и попыталась вырваться. Зеленоватый же чувствовал себя триумфатором, чувствовал силу, которую теперь не боялся демонстрировать. Гулю он считал трофеем, добытым им по праву, за который уплачено кровью и серебром. Легко подхватив бледную девушку на руки, он с наслаждением облизал ее шею и ногой вломился в комнату.

Первой попалась аккуратно заправленная кровать Эфита. Шалилуна охватило вожделение, и похоть застилала глаза. Падая на кровать Гуля больно ударилась о спинку головой и вскрикнула. Это только раззадорило. Орк зарычал и одним движением порвал платье. Скинул кольчугу и оружие, от нетерпения разорвал на себе штаны.

Гуля пыталась предупредить, но зеленоватый закрыл ей рот рукой, пока другой пытался освободить мужское достоинство из тканевого плена. В то самое мгновение, когда желанное должно было осуществиться, свет померк. Сзади на голову орка накинули мешок, наполненный каким-то неизвестным порошком. Зеленоватый пытался сопротивляться, но его крепко держали, а сознание оставляло с каждым вздохом.

Голый он бился в истерике, нелепо размахивая зеленоватым орочьим посохом, который произвел впечатление даже на нападавших. Возможно Гуля бы тоже оценила достопримечательность, если бы не потеряла сознание от страха, ведь и ее не намеривались отпускать…

Спасибо за вашу поддержку! Ваш лайк и комментарий действительно помогают мне писать дальше. Давайте вместе доведем эту историю до конца!

Если вам понравилась история, поделитесь ею с друзьями — каждый совет и рекомендация ценны. Вместе мы сможем создать что-то действительно особенное!

И не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые главы!

Глава IX. Адепт мести

Принц Али-а-Халид сиял во главе стола. Его гладко выбритое лицо одаривало присутствующих прекрасной белоснежной улыбкой. Али любил блеснуть внешностью и дорогой одеждой. В этом а-Халид и Кханар являлись родными душами. Правда, эмир предпочитал черный цвет, принц же, напротив, любил светлые тона.

Какой же аристократ или богатей, стремящийся казаться аристократом, не любит золото? По мимо драгоценностей на пальцах, Али всегда украшал куфию золотым обручем с узором резных слонов. Его белый халат со вставками контрастной позолоченной ткани, подпоясывал красный шелк со вшитыми сапфирами. Одеяние достойное королей и султанов.

В зале царила прекрасная атмосфера. Кханар часто шутил и звонкий смех Шахриет ласкал слух мужчин. Как ни странно, даже Брюзгливый находился в добродушном настроении и периодически улыбался остротам эмира. Еще бы, ведь отсутствовали все, кто обычно раздражал.

Повар принца баловал гостей десертом, который в Сулифском Халифате называли «лугмат аль-Гази». Представлял он собой жаренные в масле сладкие колечки из манной муки, вымоченные в винном сиропе, с добавлением меда, корицы и тертого ореха.

Ослябя ничего вкуснее в жизни не пробовал. Даже калачи или пряники с ярмарки не могли соревноваться с этим сказочным блюдом. К сожалению, гастрономический изыск совершенно не радовал. Паломник пребывал в скверном расположении духа и мял лугмат пальцами, уныло уставившись в тарелку.

Произошедшее ночью занимало мысли. Парень не мог поверить, что Шахриет принудила его к низкой близости. И он, как бездомная собака, полз, вымаливая ласку. Такое поведение непозволительно для последователя Светлой Девы. Больше всего тяготила неотвратимость. То, что Ослябя не смог сопротивляться темным силам, которыми управляет девушка. Означает ли это, что путь паломника провален? Вместо того, чтобы бороться со злом, он примкнул к нему. Пусть даже на несколько часов, но окунулся в черную злобу… растворился в ней.

Ослябя со стыдом признавался, что ему понравилось, и за это корил себя еще больше.

– Ты там молишься или что?

Внезапный голос Эразма вывел паломника из оцепенения. Парень вздрогнул и тут же заглотил смятый в комок десерт. Шахриет самодовольно улыбнулась и спрятала взгляд.

– Да я эт… ну…

– Ага, – лорд Пифарей потерял интерес к ученику, ведь Кханар начал разговор о Могильном Визире.

– Нужно непременно атаковать стены. Уверен, что за ними не располагается достаточного количества сил. Я ведь говорил с Самером. Он прячется в своем доме, будто мышь в норе, и страшится того, что Караванщики Анвила решат пойти на штурм.

– То есть ты гостил в касбе? – Али изумился.

– Конечно нет, мой принц. Учитывая титул, я намеривался воспользоваться гостеприимством местного владыки, но у ворот крепости осознал страшные вещи. Меня не просто не пустили внутрь. Мне угрожали! Нагло и бесцеремонно, будто я обычный бродяга. Я едва не оказался жертвой того, чье имя произносят лишь шепотом. Только благодаря славным эмиссарам великого халифа Кадира бин Усама, вовремя подоспевшим к воротам, мерзавцы в страхе спрятались за укреплением.

– В таком случае нельзя медлить! – Али вскочил на ноги и переполошил стражу, схватившуюся за оружие. – Срочно подготовьте мои доспехи. Седлайте коня. Принц Али-а-Халид отправится на штурм плечом к плечу со славными Караванщиками Анвила!

Эразм поморщился, а Кханар, с видом полного восхищения храбростью молодого принца, потирал ладони.

Ослябя воодушевленно поднялся.

– Мой меч с вами, господин.

– Сядь! – прикрикнул Брюзгливый. – Ты свой меч прошляпил в пирамиде. Вояка.

Неожиданное напоминание сбило горячий порыв мужества и духовного подъема. Парня будто ударили дубиной. Он растерял остатки самообладания и бессильно рухнул в кресло. Перед глазами всплыл образ рассерженного аббата. Всюду Ослябя провалился. Все загубил.

– Мне надо эт… молиться, – пробурчал парень и спешно покинул зал, с трудом сдерживая накатывавшие слезы.

– Мы будем действовать более тонко, – продолжал волшебник, не обращая внимания на Ослябю. – Проклятье, где этот мелкий проныра? Первый раз понадобился и нет его, – Эразм осмотрелся.

– Уверяю, штурм крепости никто не ожидает. Да и воинов у Самера для какой-либо продолжительной обороны нет. К тому же, стены плохо укреплены. Нет ни рва, ни каких-либо штурмовых бревен, даже котлов с маслом или кипятком. Вы… ну, то есть мы… легко захватим касбу со всеми богатствами и городской казной.

– Подожди-ка, эмир. Шахриет, где этот… как его?.. Все время забываю.

– Джубал, дедушка.

– Ага. Этот прохиндей.

Девушка пожала плечами и стрельнула глазками принцу Али. А-Халид задрал подбородок и улыбнулся.

– Тревога! – заорал Ослябя внезапно вбежав в зал. Он тяжело дышал и выглядел встревоженным. – Орда мертвецов наседает на караван-сарай! Нахиор зовет на помощь!

– Так и знал… – волшебник задумался.

Услышанное распалило принца.

– Это дело мужчин, – он вновь вскочил с места и тщеславно кивнул девушке.

– Доспехи готовы, ваше высочество, – предугадывая требования ответил один из стражей, – конь оседлан и ожидает.

– Тогда не медлим! – Али направился в покои, но задержался. – Выдайте меч славному Ослябе. Сегодня вместе мы выступим против мертвых и победим.

Паломник благодарно и смущенно поклонился.

– Можете рассчитывать на мою помощь, светлейший, – эмир в свою очередь направился во двор, чтобы созвать союзников.

Невысокие стены караван-сарая примыкали к городской стене полукругом и дополнительно прикрывали южные ворота Муфтарака.

Животные и рабы, находившиеся в надежных загонах, волновались. У закованных шансов спастись в случае чего не было, верблюдам и другой живности могло бы повезти больше, но звери таких шансов не осознавали, а потому ревели, создавая и без того гнетущую атмосферу.

Мамелюки Нахиора готовились к осаде. По всему двору носились черные воины со стрелами и копьями, наспех укрепляли жидкие ворота. Капитан встретил подмогу с воодушевлением.

– Отлично, я боялся, что не успеете! – Нахиор похлопал по плечу подошедшего первым Ослябю.

– Нужно отступить за стены города, – вмешался Эфит, пришедший в сопровождении Варвара, который выглядел отдохнувшим и полным сил, хотя раны все еще немного кровоточили.

Ветеран бросил презрительный и озлобленный взгляд на Караванщиков. Он никак не ожидал, что рыжий и эмир спутаются с Эразмом и Али. Железнобокий вправил ему нос, но следы побоища на лице все еще цвели.

– Никак нельзя отступать. Тут товар, животные. Нежить уничтожит караван, и мы его не восстановим.

– А где местная стража?

– Мне доложили, что они стягиваются к Золотому Тельцу. Сейчас не до этого. Мы удерживаем южные ворота и сарай, эти точки сейчас важнее.

Яркая вспышка озарила небо. Молния ударила в меч, который держал над головой Балеан Чернокнижник. Маг стоял на небольшой каменной башенке у ворот караван-сарая. После направил клинок в пустыню, и с него сорвалась вспышка разряда.

– Поразительно, – принц Али-а-Халид покрутил оружие в руке, – с такими союзниками мы горы свернем. Вперед, друзья, отстоим город! – он первым бросился на стену.

Около десяти сотен мертвецов подошли практически вплотную. За ними тянулось огромное облако пыли, из далека напоминавшая зарождающуюся песчаную бурю. Поэтому дозорные и не сразу осознали опасность.

Мамелюки обстреливали приближающегося противника из луков. Эразм, Кханар и Балеан били волшебными стрелами. Трупы падали, но их количество будто бы не уменьшалось.

Нежить оказалась самой обычной, медлительной и безмозглой. Подойдя к стенам, трупы тянули вверх руки, а в ответ получали удары копьем. Страх постепенно покидал осажденных. Сражение превратилось в рутинное уничтожение, угрожающее лишь усталостью мускулов.

Принц Али быстро потерял интерес к подобному безобразию. Такие битвы не прибавляют ни славы, ни чести. Он и маги спустились под навес и за небольшим столиком беседовали о возможностях магических вещичек. А-Халид даже пожалел, что не позволил Шахриет отправиться с ним. Но, как бы не была велика тяга мужчин к красивым женщинам, долг периодически брал верх. Да и знакомство с Балеаном ощутимо заглушило сожаление.

Эфит с Варваром тоже берегли силы и не спешили. Они размеренно кололи головы ходячим трупам. Ветеран при этом косился на Скьяля и Айдексе, которые работали с усердием о чем-то шутили и смеялись. В голове мелькали различные варианты отмщения, но ни один не позволял выйти из воды сухим или хотя бы получить удовольствие от унижения и страданий рыжего.

В этот раз Эфиту благоволил сам Шепчущий Палач.

Прогремел оглушительный взрыв. Языки пламени полыхнули у ворот караван-сарая и те разлетелись в щепки вместе с баррикадой из ящиков и телег. Из толпы кто-то выпустил «огненный шар», который испепелил троих мамелюков, пытавшихся укреплять ненадежные деревянные створки.

Взрывом разорвало и два десятка напиравших на ворота мертвяков. Защитники опешили всего на несколько мгновений, но враг использовал их с пользой. Стремительным порывом нежить хлынула в образовавшийся проход. Глаза мертвецов вспыхнули зловещим сине-зеленым светом.

– Стена щитов! – орал Нахиор. Он первым спрыгнул во двор караван-сарая со стены, едва не подвернув ногу.

Черные стражи не успевали организовать заслон. Мамелюки прыгали, и бежали к воротам, доставали щиты, висевшие на спине, но крах обороны казался неизбежным.

Железнобокий намеривался рвануть со стены, но Эфит удержал его за плечо. Ветеран рассчитывал возможности и шансы.

Под руководством Нахиора удалось собрать плотное построение и стражи медленно продвигались к разбитым воротам. Передние ряды держали строй круглых щитов, а из-за них противника кололи копьями. Приходилось оборонять и тыл. Мертвецы распространились по всему двору, и с ними сражались люди Али и Караванщики при активной поддержке магов.

На стенах не осталось никого. Только Айдексе отыскал лук и притаился. Стрелять он не особенно любил, но часто ездил с отцом на охоту, поэтому кое-какие навыки имелись.

– Держать строй! Держать! – капитан черных надрывал голосовые связки. Нахиор использовал алебарду и отгонял ходячих от спин щитовиков.

Поток мертвецов усилился и черные стражи остановились. Построение вот-вот угрожало распасться, что сулило не просто потерю каравана, но и гибель.

Эразм, выпустив несколько волшебных стрел, искал глазами Балеана.

– Энергетич… – не успел прокричать Брюзгливый, как на него навалилось два мертвеца. Волшебнику пришлось защититься «отбрасывающим ударом».

Чернокнижник и сам понял, что необходимо сделать. Он сконцентрировался, сложил руки перед собой и прочел формулу заклинания.

Невидимая стена энергии возникла перед рвущейся во двор нежитью. Ходячие трупы ударялись о препятствие и давили друг на друга. Прекращение притока новых сил позволило мамелюкам возобновить движение. Они кололи и шли по павшим телам.

Ослябя остервенело бился с врагом. Ему нравилось сражаться с нежитью… Только убийство ожившего трупа не рождало в мозгу сожалений и сомнений в правильности случившегося действия. Сражение с ожившими мертвецами однозначно доброе и богоугодное дело. Сейчас же душу истязали самоуничижение и стыд, а потому паломник всего себя отдавал битве, стараясь хоть немного искупить совершенные грехи.

Требовалось помочь мамелюкам додавить нежить, мешавшую заблокировать разбитые ворота, а потому паренек без сомнений обогнал строй и атаковал с фланга. За ним последовал и раззадоренный Скьяль, который всегда уважал отличную драку и обожал риск. Рыжий прикрывал спину паломника, пока они вдвоем рубились между строем черных и «энергетической стеной» Балеана.

Кханар не проявлял энтузиазма в очищении двора от прорвавшихся трупов. Он стоял за спиной ликующего Али и закатывал глаза, когда принц торжествовал, разрубив череп очередного мертвяка. Беспечная храбрость, граничащая с безумием или тупостью – раздражала.

– Эта нежить куда сильнее обычных мертвых тварей! – а-Халид, демонстрировал Кханару белые ровные зубы, расплывавшись в беспечной улыбке. Он радовался как мальчишка.

Телохранители, по приказу принца, защищали тыл щитовиков, а потому он сам оказался без прикрытия, наивно полагая, что прикрывает драгоценнейших магов. В действительности Али не хватало опыта и выдержки. Эмир несколько раз спасал непутевого союзника с помощью «ледяных сталагмитов». Острые ледяные копья мгновенно вырастали прямо под заходящей в спину к принцу нежити и пронизывали тело до самой макушки. Пораженные так и оставались неподвижно стоять среди двора, вызывая восторг у высочества.

Эразм тоже приглядывал за драгоценной особой, но и не забывал про Ослябю. Эти отвлечения подвергали риску самого волшебника, но ворон, сидевший на плече, подсказывал хозяину направления опасности.

– Гооород! Закрыыыт! – птица клюнула Брюзгливого в мочку уха.

– Ну ты, демон проклятый! – заорал лорд Пифарей и выпустил волшебную стрелу в нападающего с фронта противника. Сгусток энергии снес тому голову. – Ты у меня поклюёшься сейчас, мерзавец.

– Да разуй глаза, – ворон вновь перешел на обычный человеческий говор и спорхнул с плеча.

Волшебник сопроводил питомца глазами и увидел, как южные ворота города закрыли сворки. У них лежали два мамелюка с перерезанным горлом. Кровь медленно сочилась по песку, окрашивая песчинки.

– Что за?!

– Вроде такие же черные стражи, – аль-Харан пожал плечами. – Они подошли, а после кончили этих бедолаг.

– А ты почему бездействовал? – Эразм нахмурил брови.

– Ледяные сталагмиты сами себя не наколдуют, – парировал Кханар и показательно применил заклинание, чтобы защитить фланг принца Али.

Заметив обездвиженного противника, а-Халид наотмашь рубанул мечом и срубил голову вместе с остриём ледяного нароста. Эмир получил благодарный кивок.

Брюзгливый может и хотел бы продолжить дискуссию, но ворон вновь вопил. Птица кружила над полем сражения.

– Распааад! Распааад!

Заметил ворона и Эфит, приготовившийся использовать первородный огонь. Ветеран никогда не прощал обид.

Очень часто всего лишь случай задает ход целым событиям, как трагичным, так и счастливым. Быть может смерть птицы от рук Эфита могла бы породить противостояние с Эразмом, а это в свою очередь остановило бы многие смерти. Так или иначе, история не приемлет сослагательных наклонений, а Эфит не успел…

Мертвецы, столпившиеся у энергетической стены, которую все еще удерживал Балеан, тратя на это всю концентрацию и силы, пришли в движение. Толпа расступилась в стороны, будто освободила маленький проход. Через появившееся пространство не смог бы протиснуться и ребенок, зато его вполне хватало для тонкого зеленого луча.

Об этом и предупреждал ворон. Неизвестный маг, скрывавшийся среди нежити, использовал мощное и сложное заклинание «распад». Тоненький зеленый луч нес в себе смертоносную силу, которая распыляла живую и неживую материю в пыль, в том числе материи состоящие из магической силы.

Попав в энергетическую стену, луч рассеялся, но тут же возник еще раз. Целью являлся Нахиор, но у судьбы или богов были на него свои планы. Капитан мамелюков оступился, и направленная магия попала в алебарду, которая тут же осыпалась песком. Мертвецы вновь хлынули в караван-сарай и Ослябя со Скьялем оказались на пути.

Светлая Дева всегда воздает награду за терпение. В это верил не только юный паломник, но и Айдексе, не спешащий вступать в бой. Он следил за обстановкой вокруг стен и тоже заметил магический луч, а также мага, что его запустил. Звук натягиваемой тетивы тонул среди какофонии криков, лязга оружия, воплей раненных и рычания оживших мертвецов.

Человек, скрывающийся среди ходячих трупов, носил обычный черный балахон с длинным капюшоном. Айдексе успел заметить на его руках черные перчатки, а на них блеск драгоценных перстней, подумав, что после не помешало бы осмотреть труп.

Какими бы искусствами не обладал маг, его тело всегда состояло из плоти и крови. И любое заклинание, исправляющее эти слабости, рано или поздно заканчивалось, или рассеивалось с помощью других заклинаний. Всего лишь одна выпущенная стрела способна окончить путь выдающегося волшебника, превращающегося противника в пыль взмахом пальца.

Айдексе давно не держал лук в руках, и все же попасть в цель сумел. Стрела пробила мягкие ткани правой руки и вонзилась в бок, сломав ребра. Колдуна будто ударили кувалдой. Он беспомощно повалился в пыль. Что случилось с ним дальше паренек разобрать не смог. Нежить плотно загородила место падения. Стрелок набросил туда еще несколько стрел, но расстояние не позволяло бить противника точно в голову, а потому штурмующие двор караван-сарая казались более приоритетной целью.

В том момент, когда Ослябя и Скьяль оказались под ногами ворвавшейся толпы, Балеан уловил намерение Эразма использовать «магический щит» и тоже применил заклинание. Брюзгливого совершенно не интересовала судьба рыжего дебошира, а потому о нем позаботился Чернокнижник.

В очередной раз паломник оказался обязан жизнью учителю. И в очередной раз это воспалило мысль о собственной никчемности и бесполезности. Паренек с досадой пытался подняться. Это удалось только потому что Нахиор с парой бойцов покинули построение и врубились в хаотичные ряды противника. Мамелюки прикрывались щитами, а капитан размахивал двумя скимитарами над их головами. Благо, союзники находились совсем рядом.

Скьяль вскочил первым и вытянул за ворот кольчуги Ослябю. Они оказались за спиной Нахиора и скрылись за стеной щитов.

– Хватит бездельничать! – Варвар хлопнул по спине тяжело дышавшего паломника. – Или ты мертвяков испугался, что аж глаза выпучил, а?! – железнобокий разлился громким раздражающим смехом.

– Да я же…

– Нечего мямлить, – прервал парня Эфит, – нас теснят. Если не сомнем противника, то присоединимся к оскверненным, – он махнул рукой в сторону городских ворот, – пути отступления отрезаны.

– Хорош балабонить, малахольный, – рыжий осклабился, – скельды в бою не отступают, а ты можешь бежать и прятаться. Сейчас мужчина покажет, как надо! – Скьяль поднял с земли щит поверженного мамелюка, а над головой старый тесак, который ранее отыскал среди барахла торговцев.

От взгляда ветерана не укрылся памятный кинжал, висевший на поясе у рыжего.

– Кто он? Скельд? – Варвар почесал выбритый затылок.

– Ну, – Эфит проводил обидчика глазами.

– Это кто?

– Разве не ты у нас с Нордвара?

– Там никаких скельдов нет, – железнобокий пожал плечами.

– Плевать. Будь рядом. Скоро и тут скельдов не останется.

– Вперед! К славе! Сразим врага стремительным ударом! – принц Али увлекал за собой верных фарисов. За ним последовал и Ослябя, который совершенно пал духом.

Мертвецы вновь навалились на стену щитов, и она угрожала вот-вот распасться. Своевременный фланговый удар оттянул на себя часть сил оскверненных.

– О, отец могущества, разнеси их «огненным шаром», – настаивал Кханар. Он и Эразм пытались разобраться с закрытыми вратами.

– Да ну? Чтобы за нами в город хлынули мертвые?

– Сопутствующие потери неизбежны. Займем касбу, за ее стенами выдержим любую осаду.

– Что-то ты, эмир, поразительно поглупел, – Брюзгливый сощурился.

Неожиданно створки ворот скрипнули и начали открываться.

– Магия? – Кханар улыбнулся и развел руками.

Редко что-то могло испортить эмиру настроение и согнать с него спесивую иронию, но… На него смотрели черные глаза огромного паладинского коня. Из города выехали всадники Кадира Блудного. Аль-Харан спешно спрятал взгляд, убрался с дороги и немного опустил голову.

Эмиссар, на чьих латах нее имелось рисунков, поднял над собой копье со знаменем халифа и пришпорил жеребца. За ним последовали еще трое. Темные паладины не обращали внимания на союзников. Копыта их коней давили всех, кто оказывался на пути. Эразм едва успел отскочить. На удивление волшебник в этот раз держал язык за зубами. Неосторожно брошенное слово могло быть услышано.

– В стороны! – заорал Нахиор, когда заметил несущихся к воротам всадников.

Мамелюки сбили боевой порядок и толкали друг друга в стороны. Атакующие с фланга, во главе с принцем Али, тоже начали отступать. Образовалась давка. Более удобного момента могло и не представиться.

Эфит, принимая участие в атаке на фланг мертвецов, держался в стороне, наблюдая за всеми участками боя. Ветеран поднял руку и разжег огонь на предплечье увлеченного сражением Скьяля. На рыжего наседал оскверненный со скимитаром, и скельд отражал выпады противника щитом.

Внезапная боль пронзила сухожилия и ладонь разжалась сама. Тесак выпал. Мужчина вскрикнул и недоумевающе уставился на почерневшую руку, в которую тут же впился зубами ходячий труп. Оскверненный запросто мог вонзить клинок в плоть, но вместо этого укусил. Казалось, что новый вид неразумной нежити все же имел способность к какому-то примитивному сознанию, но все равно инстинкт к распространению скверны преобладал.

Мертвец впился в плоть гнилыми зубами и мотал головой, пытаясь оторвать кусок. Скьяль размахнулся левой рукой и ударил краем щита в макушку противника. Он продолжал молотить пока мозги не начали забрызгивать глаза. Ослябя с трудом оттащил скельда за спины товарищей.

Эмиссары халифа смяли противника и их тяжелые мечи доставали головы тех, кто не попал под ноги жеребцов. Кони гарцевали на месте и обрушивали страшные копыта на врага. Нахиор отводил людей на перегруппировку, этому примеру последовал и Али.

– О-о-о-й! Плохо дело… – паломник осматривал рану рыжего и досадно качал головой. – Видел я такое… зло тебя поглотит…

– Чего несешь, малец?.. – сознание скельда начинало туманить. Он беспомощно двигал перед собой левой рукой, будто пытался за что-то ухватиться.

Бывший страж вольного города навис над Ослябей. Уголки его губ дрожали, пытаясь скрыть накатывающую улыбку. Эфит присел, снял с пояса раненного потерянный кинжал.

– Д-а-а-а… Какая же жалость. В самом конце боя, когда победа уже витала в воздухе. Эх, еще и за основную конечность.

– Мы должны что-то сделать! – взмолился паломник. Слезы бессилия выступили на глазах.

Медленно поднявшись, ветеран осторожно коснулся носа и торжествующе посмотрел на рыжего.

– Скверна распространяется через кровь. Руби руку.

– Как эт? Ну…

– Руби ему руку! Живо! – заорал Эфит.

Ослябя нерешительно потянулся за мечом.

Спасибо за вашу поддержку! Ваш лайк и комментарий действительно помогают мне писать дальше. Давайте вместе доведем эту историю до конца!

Если вам понравилась история, поделитесь ею с друзьями — каждый совет и рекомендация ценны. Вместе мы сможем создать что-то действительно особенное!

И не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые главы!

Глава X. Дикая охота

Мрак и таинственность окутывали темный лес. Огромные сосны стояли плотным строем, будто солдаты. Солнечный свет едва пробивался сквозь кроны, образуя причудливые тени на земле. Могучие крепкие стволы покрывали мхи и лишайники. Толстый слой хвои под ногами приглушал шаги. В воздухе пахло сыростью, смолой и тревожностью.

Под пологом леса царил жутковатый полумрак, в котором свет и тень переплетались, рисуя вычурные узоры. Безъягодные кусты малины цеплялись за одежду охотников, а корни деревьев, странно и нетипично выступающие над землей, заставляли запинаться и терять равновесие.

Группа шла вдоль вод черного и безжизненного болота, которое затянуло ряской и камышами. Лишь редкие лягушки и кровососущие москиты обитали в округе. Казалось, что жизнь покинула зловещие места. В глубине болота Эва слышала бульканье и чваканье, это вызывало дрожь и мурашки по коже.

Несколько часов охотники передвигались в полном молчании. Ксенс Карсилиус Стил запретил любые разговоры и постоянно останавливал группу, чтобы осмотреться. Он был в привычном для центурионов шлеме с плюмажем в виде поперечного гребня с крашенным конским волосом. Цветом X легиона являлся серо-стальной, характерный для железа и стали. Этим легион подчеркивал несгибаемую волю и храбрость солдат.

Бывший центурион отдал шерстяной плащ юной де Брезе, а сам по-прежнему оставался в утепленной тунике.

Эльфийка шагала следом и разглядывала голые икры командира. Они, словно скрученные канаты, рельефные и крепкие, говорили о долгих часах тренировок и маршей. В каждом движении чувствовалась уверенность и мощь. Мелиан, к большому стыду, трепетала перед развитой мужской мускулатурой, что среди эльфийских народов считалось вульгарностью.

Изящные тела эльфов сотканы божественными нитями из лунного света. Во всяком случае так говорили предки. Фигуры мужчин стройны и гармоничны, а каждая мышца высечена по канонам высшей красоты без чрезмерной варварской мускулистости. Их мощь в ловкости, гибкости и плавности движений, а не в грубой и безвкусной силе.

Закаленное тело Ксенса, на котором каждая мышца перекатывалась под кожей, заставляло сердце Мелиан трепетать. Ее дыхание становилось более глубоким и прерывистым, а внизу живота появлялось легкое напряжение. На стоянках у водоемов она частенько скрывалась среди деревьев, наблюдая как обнаженный центурион обливался холодной водой, а иногда ослабляла завязки штанов и давала волю рукам.

– Хлебни «Темного Рубина», ушастая, охолонись, а то прожжешь глазами дыру в заду нашего центуриона, – дварф грубо ударил флягой в плечо Мелиан и заржал.

Бледная с отвращением фыркнула.

– Тишина! – Ксенс зло оглядел соратников.

Твин вел группу и остановился. Он не выпускал из лук тетиву со стрелой и вглядывался в чащу. Тыл прикрывал Робин, как наиболее опытный охотник. Хотя ягодицы леди Эвы, мелькавшие спереди, знатно отвлекали. Когда дварф пристыдил эльфийку, смутился и Робин. Паренек виновато отвернулся и сделал вид, будто высматривает что-то на болоте.

– Извиняй, командир, не сдержался, – Дарин пожал плечами. – Скучно мне и жрать охота. Нет тут никаких оборотней. Я про этих тварей слышал. Наши кишки бы уж давно на ветках висели.

– Там хорошее место для привала, – вмешался сир Одрик, указывая мечом на местечко, вокруг которого плотно росли сосны и кусты дикой малины, образуя удобную округлую поляну. Готье мучился плохим предчувствием.

Тяжелые рюкзаки соратников давили на плечи. День клонился к закату. Центурион согласился с Одриком и скомандовал привал.

– Я все же думаю, что он тут, – Твин понизил голос, обращаясь к командиру, когда группа налаживала лагерь: сооружала кострище и места для отдыха.

– Следы?

– Да вот в том и дело, что нет следов. Как и дичи. Ни белки, ни птиц даже.

– Сегодня будем стоять в дозоре по двое. И поддерживать большой огонь. Дарин остается готовить, остальные собираем хворост. Далеко от стоянки не уходить. Оружие держать наготове.

– Слушаюсь и повинуюсь, – бледная непокорно улыбнулась, но надела перчатки, чтобы не марать руки о ветки. – Эй, принцесса, пошли со мной.

– Я не принцесса, – Эва насупилась.

– Это да, ни замка, ни кареты. Зато есть собственный рыцарь.

Девушки отошли от лагеря на десяток шагов, выискивая среди корней сухие ветки, сучья и небольшие стволы, которые можно использовать как топливо для огня.

– Ты давно в этой… хм… компании? – леди де Брезе прервала молчание, наклонившись за хворостиной.

– Несколько месяцев. Задавай все банальные вопросы сразу, пока у меня есть настроение.

– А, так ты в настроении... Напоминаешь избалованную придворную девчонку.

– Во-первых, я не девчонка. Я пережила сто четыре зимы, милочка. Во-вторых, разве это не ты жила при дворе?

– Сколько?! – Эва выпучила глаза. – Но ты… выглядишь…

– Прекрасно и молодо, я знаю. Хоть в чем-то эльфийское долголетие приносит пользу, – Мелиан откинула рукой волосы от лица.

Ворот ее рубашки оказался расстегнут. Долгий переход с рюкзаком заставил вспотеть, а потому эльфийка освободила от петель несколько пуговиц, чтобы остудить тело. Верх груди виднелся из-под ткани, и Эва заметила серебряный амулет, на котором изображена эльфийская девушка.

– Симпатичная кругляшка.

– Семейный медальон, – бледная прикрыла украшение ладонью. – У моей сестры точно такой же.

– А почему вы не общаетесь?

– Потому что она служит Таморской Империи. А я ношусь по лесам с кучкой мужланов.

– Я думала, что гильдия Хранителей не подчиняется императору.

– Для эльфов нет разницы, – Мелиан печально опустила взгляд.

– Так езжай к ней. Ваш народ может свободно передвигаться по всем землям Тамора, нынешним и бывшим.

– Слишком ты наивна и недооцениваешь человеческую злобу и остервенение. К тому же все не так просто. Когда-то я едва ее не убила… Наговорила всякого и… в общем запретила возвращаться, – у бледной перехватило дыхание. Она навалилась плечом на ствол дерева.

Эве стало жаль красивую эльфийку. Боль от собственных утрат все еще терзала душу. Девушка бросила набранные ветки, подошла к собеседнице и нежно погладила ее по плечу.

– Близких нужно беречь. Бывает так, что они уходят навсегда. И в такой момент, когда ты этого совсем не ждешь.

– Чего вы там лобызаетесь? – Готье показался из-за деревьев. Мужчина выглядел встревоженным и держал в руке обнаженный меч. За ним на цыпочках крался Робин, наложив стрелу на тетиву.

– О, славный сир рыцарь, мечтающий о сладкой промежности юной леди де Брезе, – бледная зло усмехнулась.

– Что? – Одрик смутился и спрятал взгляд. – Не даром в Таморе чураются эльфийского общества, – процедил он сквозь зубы. – Как посмотрю, вы остры не только на уши, но и на язык.

– Хах, – Мелиан сверкнула глазами, – будто в Эриндане для эльфов всегда горит очаг.

– А чего вы ожидали после того, как вырезали целые деревни?!

– Почему-то никто не хочет вспоминать о сожжённых эльфийский рощах, об изнасилованных женщинах, разграбленных святынях? Вы, люди, лишь пожинали плоды того, что до этого засеяли. Мой народ живет долго, и мы не забудем страданий, что нам причинила Империя и Эриндан, который находился в ее составе, – бледная фыркнула и, оттолкнув Эву, быстро зашагала на место стоянки.

– Больше трехсот зим минуло с последней войны против эльфов, – задумчиво произнесла леди де Брезе, глядя в след Мелиан.

– Угли того пожарища тлеют до сих пор, а ветер подбирается к ним все ближе и ближе.

– Если бы вы, сир, не подбрасывали к этим углям свежие поленья…

– Я извиняюсь, – вмешался Робин, – объясните с чего вдруг волколак перестал всех интересовать?! – парень жался к дереву и внимательно всматривался в округу.

Готье придвинул Эву к стволу сосны и тоже прислушался.

– В чем дело?! – девушка перешла на шепот и с явным неудовольствием стерпела руку рыцаря, которая обвила ее тело.

– Наш сынок охотника что-то чует, – шепнул он на ухо. Леди ощутила теплое дыхание, которое приятно прошлось по шее.

Начинало смеркаться. От лагеря исходил аппетитный запах жаренного мяса. Дварф разогревал на углях жирные куски кабанчика, попивая остатки эля. С противоположной стороны стоянки Эва услышала протяжный волчий вой, который внезапно перерос в страшный звериный рев. Одрик сильнее прижал ее к дереву и заслонил собой.

– Твин! – послышался голос центуриона. – Сюда!

Бывший королевский лесничий бежал к лагерю со всех ног. Соратники спешно готовились к бою. Дварф схватился за секиру, Ксенс и Мелиан за мечи. Командир спешно надел шлем и выступил вперед, прикрываясь скутумом. Эльфийка и Дарин держались на два метра поодаль, осматривая фланги и тыл.

В сумерках человеческий глаз начинал подводить. Ксенсу приходилось напрягать зрение, чтобы хоть что-то рассмотреть. Эльфы и дварфы обладали способностью видеть в темноте, хоть недалеко и при наличии минимальных источников света. Но кромешная тьма и для них являлась непроглядной.

Быстро бегать по лесу под силу только зверям и эльфам. Твин не походил ни на тех, ни на других. Люди уступали другим расам во многом: долголетии, силе, ловкости, выносливости, остроте зрения и так далее. Зато человечество богатело многогранностью. Множество талантов сочетали в себе люди: эльфийскую утонченность и чувство прекрасного; стойкость, мастерство и трудолюбие дварфов; орочью кровожадность, силу и мужество; живучесть, плодовитость, хитрость и подлость крысоморфов. Во многом это и определило быстрое возвышение человечества в Архее.

К сожалению, ни одно общечеловеческое качество не помогло бывшему королевскому лесничему обогнать смерть. Оборотни обладали очень высокой скоростью, а перемещались по лесу практически беспрепятственно, используя стволы деревьев как основу для прыжка.

Ксенс видел лишь силуэт товарища, а Мелиан и Дарин зрели все в ярких деталях. Устрашающее существо, похожее на огромного волка с густой лоснящейся шерстью, стремительно настигала убегающего. Глаза горели демоническим алым огнем. Волколак оскалил острые как бритва, непропорционально большие зубы. Из пасти обильно сочилась тягучая слюна.

Над Твином нависло мощное тело с развитой грудной клеткой, мускулатурой и массивными лапами, которые заканчивались длинными и крепкими когтями. Оборотень молниеносно махнул конечностью и снес мужчине половину головы. Он срезал плоть и череп, будто цветок срубили острым клинком. Кровь брызнула на сосновую кору.

Оборотень встал на задние лапы, задрал морду к небу и пронзительно завыл. Полный тоски и ярости вой разнесся по округе и неотвратимо вызвал приступ животного страха даже у закаленных в боях воинов.

Холод и мурашки пробежали по телу Ксенса. Меч в руке дрогнул, и мужчине потребовалось небывалое волевое усилие, чтобы не бросить его и не кинуться бежать. Готье сильнее прижался к Эве. Дерево больно давило девушке в спину, перехватило дыхание, и она задрожала. Робин и остальные оставались на местах только из-за сковывающего ужаса.

В лагере запахло горелым мясом. Костер шипел от капающего в огонь жира.

– Это… это ж как с вулканом силой меряться, – выдавил из себя Дарин. – Не зверь это… демон…

– Дварф боится, а эльфийка храбрится, – сказала Мелиан и направилась к командиру.

Ксенс выставил лезвие меча в сторону волколака и крепче вложился в щит. Бывшему центуриону еще не приходилось видеть такого грозного противника, но каждый легионер помнил одну древнюю мудрость: «поддался страху – погиб». Легион не бежит от битвы. Легион побеждает.

Рука бледной легла на напряженное плечо командира. Почувствовав поддержку, он сделал шаг вперед. Взгляды зверя и мужчины встретились. Оборотень первым отвел глаза и полез на сосну. Дерево трещало, а кора крупными хлопьями летела на землю.

– Приготовиться! – заорал центурион.

– Не-е-е, – Дарин потряс головой, будто отряхнулся, – Дварф, что бежит перед опасностью, – как топор без топорища. Эх, держись, моя борода! – он покрепче перехватил секиру, чтобы встретить зверя ласковым ударом.

Оборотень прыгнул, оставив на стволе следы когтей задних лап. С сосны повалились шишки. Центурион сгруппировался. Он будто врос в землю. От страшного столкновения затрещал скутум. В момент удара Ксенс немного отшагнул, повернул корпус вместе со щитом, и зверь оказался на лопатках. После чего тут же навалился сверху.

– Мелиан! – последовала команда, но бледная все знала и сама.

Волколак уперся в щит всеми конечностями. Эльфийка едва успела дотронуться до шерстяного плеча, как зверь сверкнул глазами и отбросил от себя Ксенса вместе со скутумом. Центурион распластался на спине. Через мгновение оборотень вскочил на четыре лапы. Мелиан вряд ли смогла бы защититься от удара или выпада противника. Мощные челюсти с легкостью перекусили бы ее тонкий, изящный стан, но эльфийская магия успела подействовать.

Вместо смертоносного броска волколак замотал головой, будто пытался сбросить внезапное наваждение. Он попал под действие заклинания «смятение» и не соображал, что происходит.

Дело оставалось за Дариным. Дварф ухмыльнулся, предвидя легкую победу, и занес секиру для последнего удара, целя точно в макушку. Уже ни один череп треснул как спелый арбуз после знакомства с его оружием.

В этот момент леди Эва и спутники затаили дыхание. Готье не намеревался ввязываться в смертельную схватку, подвергая тем самым госпожу опасности. Робин, само собой, считал, что рядом с рыцарем безопаснее. Троица ожидала разрешения кульминации, и все же надеялась на победу. В успех побега от такого мощного хищника верилось с трудом, но страх всегда подстегивал ноги.

Двулезвийная топор-секира, изготовленная дварфскими мастерами, не знала равных по пробитию тяжелых доспехов даже из самого прочного металла. Народ подземелий по праву гордился этим. Издревле эльфийские изделия славились непревзойденным качеством и отменными характеристиками. Потому дварфы из кожи вон лезли, чтобы доказать собственное превосходство в ремесле, и кое-где это вполне удавалось. Эльфы в принципе не производили тяжелые боевые топоры за ненадобностью. Их ловкость, скорость, мастерство и сообразительность позволяли поражать слабые места, имеющиеся в любом доспехе.

Замешательство оборотня пропало так же мгновенно, как и появилось. Зверь поднял правую лапу для защиты. Топорище ударило по длинным когтям и срубив два остановилось. Дальше атаковал оборотень. Взмахом левой волколак попытался достать голову дварфа, но Дарин успел увернуться и упасть на колени. В воздухе взметнулись отделенные от головы коричневые волосы.

– А-а-а! – заорал раненный и схватился за макушку, промокшую от крови.

План провалился, но Ксенс не собирался сдаваться. Прежде чем зверь закончил страдания дварфа, центурион успел подскочить и ударить скутумом, в который вложился всем весом. Оборотень стоял на задних лапах и потерял равновесие. Пролетев в сторону полтора метра, он пробороздил когтями по земле, но не упал.

– Еще раз! – последовала команда.

Бывший центурион вновь укрылся за щитом, а эльфийка встала за спину, положив руку на плечо командира. Волколак капал вязкой слюной и медлил. Он повернул голову, несколько раз глубоко втянул ноздрями воздух, а после крупными прыжками исчез в чаще.

– Проклятье, куда он делся? – не выдержала Мелиан после трехминутной тишины в ожидании.

Послышались шаги. К лагерю подходили трое прятавшихся. Ксенс отпустил щит и выпрямился.

– Живы? – спросил он у Готье.

– Да. Куда делся хищник?

– Я бы хотела узнать куда делись вы? – дерзко бросила бледная, вызывающе смотря на рыцаря.

– Мелиан…

– Тише, Ксенс! Они бросили нас на смерть и сбежали.

– Они бы только мешались. Хватит.

– А-а-а! – вновь заорал дварф. – О, я умираю!

Леди Эву трясло, впрочем, как и Робина, который не выпускал из рук стрелу и тетиву, будто пытался их скрепить и ждал пока высохнет клей.

– Помогайте же мне… ох… тварь снесла мне череп… – Дарин катался по земле, боясь отпустить окровавленную макушку.

– Больше похоже, что ты лишился скальпа, – Одрик навис над раненным.

– Ой, горе мне, г-о-о-ре!

– Дай посмотреть же, ну, – Готье взялся за запястья Дарина и силой пытался их отвести от головы, но тот упирался. – Да что ж ты!

– Раз уж дварф все равно умирает, эльфийка заберет себе лучший трофей с мертвого зверя.

– Что?! – раненный вскочил на ноги и уставился на ухмыляющуюся Мелиан. – Тут я всю основную работу сделал, клянусь бородой. Так, – он осмотрел лагерь, – а где туша?

– Ускакала в лес, – бледная пожала плечами. – Иди догоняй, как раз успеешь за трофеем.

Дарин нагнулся и подобрал два отрубленных под корень когтя.

– Трофеи у меня есть.

– Как и скальп с черепом, – заключил Готье. – Волосы он тебе вырвал, вот и кровь. Кожу маленько порвало. Зарастет.

Пострадавший выглядел нелепо и смешно. Густая шевелюра лишилась основной части прямо по центру головы, и теперь лысую проталину окружали заросли волос. Впрочем, смеялась только Мелиан.

– Почему эффект заклинания прошел настолько быстро? – спросил центурион.

– Понятия не имею. На оборотнях не испытывала. Вот на людях и дварфах – да. Даже на эльфах немного. Видимо, у этих тварей высокая волевая и ментальная устойчивость. Как-то читала одну занудную книжонку об этом. Какой-то там Маразм Пифарей написал или как его…

Спесивая по отношению к достижениям человечества в принципе и Таморской Империи в частности, Мелиан не особенно вдумчиво вчитывалась в труды магов и ученых. Через призму пренебрежения и предвзятости, даже хорошо написанная научная работа вызывала лишь усмешки.

Ей в руки попадали изыскания знаменитого Альбина Окрофунта, который изучал природу оборотней. Специализируясь на исследовании оккультных практик, профессор пытался разобраться в чем источник трансформации гуманоида в дикое звероподобное создание. И в итоге пришел к выводу, что лекантропия (именно такое название получил указанный феномен) скорее всего не имеет корня в каком-либо проклятии.

Вероятно, недуг являлся разновидностью болезни, вроде оспы или проказы. При этом понять причину заражения оказалось непросто. Выжившие после стычек с оборотнями не всегда становились подверженными лекантропии. Многие выживали после полученных ран и продолжали привычную жизнь. Некоторым везло меньше. Мучаясь от страшной лихорадки, они быстро угасали. Лишь малый процент мог пережить нестерпимый жар, который не получалось сбить никакими средствами. После этого выживший становился диким зверем, который рвал всех, кого встречал на пути.

Проклятия же работали немного иначе. Для них как раз характерно то, чтобы каждый индивид становился страшной тварью. При этом Альбин не исключал, что болезнь могла иметь демонический источник. Демоны не брезговали насылать на Срединный Мир хвори и эпидемии ради забавы или притока новых душ. Непредсказуемый характер обращения тоже был в духе жителей царства Асмодея.

Некоторые зараженные могли контролировать превращения и меняли облик по собственной воле. При этом даже обладали человеческим сознанием под звериной личиной, хоть и с рядом агрессивных отклонений. Кому-то это не удавалось, и они являли зверя в самый неожиданный момент. У других наблюдалась привязка к фазам луны и обращения происходили в полнолуние, при этом привычная форма возвращалась с рассветом. В тяжелых случаях, личность зараженного пропадала навсегда, и оборотень не менял форму до самой смерти.

В народе научные труды не читали и передавали из уст в уста страшные истории о диких, и проклятых самим Асмодеем, волколаках.

Лорда Эразма Деция Нарста Пифарея какие-то грязные оборотни не интересовали вовсе. В период жизни в Эриндане Брюзгливый изучал волевые и ментальные возможности индивидов. О чем написал небольшой трактат. Правда, исследования предполагали использование живых подопытных, которые в ходе экспериментов подвергались болевым ощущениям, часто приводивших к смерти. Родственники тех, кто погиб ради науки, стали жаловаться властям, не смотря на увесистые кошели с серебром в виде компенсации за утрату.

Работать с бродягами Эразм считал ниже собственного достоинства. Крепостные для таких исследований не подходили. Стараниями ордена Рыцарей Меча издевательства над смердами читались вне закона. Хоть обычно помещиков это не останавливало, законность исследований ставилась под сомнение, а это в свою очередь затрудняло научное признание.

– Нужно уходить отсюда, – Готье всматривался в черноту леса, – пока тварь не вернулась.

– Полностью поддерживаю, – дварф потряс перед собой поднятыми когтями, – вот доказательства работы. Покажем, получим награду и переберемся в другой регион.

– Толстяк Фелучи далеко не глуп, чтобы купиться на такой дешевый трюк. Да и куда идти? Рука торговой гильдии Раскоса достанет тебя из огня Преисподней.

– Тогда просто откажемся, а коготки я себе оставлю.

– И это не наш путь, – продолжал Ксенс, – после отказа и бегства, слава о нашей ненадежности разлетится по всему Архею. Уж торгаши об этом позаботятся.

– Ваша репутация нас не касается, – Одрик махнул рукой. – Мы уходим.

– Мы заключили сделку, – центурион положил руку на рукоять меча. – Твин погиб и мне нужен ваш лучник. И раз задуманный план пошел прахом, то и твой меч пригодится.

– Он прав, сир, – вмешалась леди, – я дала слово, что мы поможем в охоте. Слово дома де Брезе.

– Не время играть в благородство!

– Я решила, – Эва твердо посмотрела на рыцаря. Ей было очень страшно, но она не могла рисковать честью семьи и светлой памятью отца.

Ксенс уважительно кивнул девушке, а Одрик лишь усмехнулся.

– Дарин, Робин, отыщите рюкзак Твина. Там есть сети. Сегодняшняя охота закончится нашей победой, друзья!

– Или смертью, – Мелиан закончила фразу командира подмигнув собравшимся. Отблески костра играли на лице эльфийки, искажая его миловидные черты. Словно кто-то пытался надеть на нее жуткую маску гримасы боли и страдания.

Свет огня мелькал среди деревьев. Группа воинов в бурых плащах подбиралась к лагерю. Они двигались почти бесшумно. В темноте леса плащи сливались с тенями, создавая иллюзию, будто призраки скользят среди сосновых стволов. Позади медленно шагала огромная, словно вытесанная из камня, фигура. Человек держал в руке тяжелый меч, который казался продолжением его тела. Охота весьма утомила, вызывала злость, и мужчина жаждал отпраздновать ее окончание кровью.

Черная птица наблюдала с высоты сосновой макушки, покачиваясь на холодном ветру. Предстояло занимательное зрелище, где каждый охотник являлся жертвой, а жертва – охотником.

Спасибо за вашу поддержку! Ваш лайк и комментарий действительно помогают мне писать дальше. Давайте вместе доведем эту историю до конца!

Если вам понравилась история, поделитесь ею с друзьями — каждый совет и рекомендация ценны. Вместе мы сможем создать что-то действительно особенное!

И не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые главы!

Глава XI. Все новое – это хорошо забытое старое

Философы нередко ломали копья рассуждая о случайностях в судьбе человека. Одни настаивали на том, что случайности, происходящие в жизни любого индивида, будь он орк, человек или эльф – это события, которые происходят непредвиденно и могут иметь различные последствия. Как положительные, так и негативные. Ну, а даже самые незначительные ситуации в итоге могут приводить к значимым изменениям в жизни.

Жрецы различных богов не оспаривали непредвиденность случайностей, но только лишь в сознании конкретного индивида. При этом все события в его жизни определялись волей всемогущего божества, которое контролирует происходящее. Само собой, члены каждого религиозного культа были уверены в исключительной праведности своей веры. Как и в превосходстве сил избранного бога над остальными.

Существовала и иная точка зрения, которую разделяли в основном ученые и волшебники, которые познавали магию кропотливым и долгим путем изучения материй. Чародеи, ведьмы и все, кому посчастливилось приобрести магический дар с рождения, такими вещами интересовались редко. Что, кстати, являлось одной из причин, почему их презирал лорд Пифарей.

Некоторые из научных кругов, к которым себя причислял и наш обожаемый Эразм Брюзгливый, признавали мир как постоянно изменяющуюся и развивающуюся систему, где всё взаимосвязано и находится в процессе соприкосновения. Случайности не являлись просто хаотическими событиями, и рассматривались как результат взаимодействия множества факторов и условий.

В 1044 году на Таморском научно-практическом конгрессе в Исиа́сполисе, куда съехался весь свет ученой и магической мысли того времени, лорд Пифарей выступал с докладом по теме: «Основные принципы материалистической теории и их применение в познании Архея». В нем он подчеркивал идею о том, что даже в кажущихся хаотичными событиях можно обнаружить закономерности и причинно-следственные связи, если рассмотреть их в контексте более широкой системы.

Маг приводил в пример случайное падение камня, который пришел в движение в результате воздействия множества факторов, включая ветер, температуру, влажность и тому подобное. Тоже самое происходило и в общественной жизни. На первый взгляд случайные события, такие как социальные конфликты или экономические кризисы, могли оказаться следствием сложных взаимодействий между экономическими, политическими, культурными и другими факторами.

Таким образом, материалистическая теория, продвигаемая некоторыми учеными, подчёркивала, что случайности могли возникать из-за сложности и многообразия взаимодействий различных факторов и не являлись абсолютно непредсказуемыми, а могли объясняться через анализ взаимодействий между элементами системы. Это позволяет увидеть в случайных событиях не только хаос, но и закономерности, которые могут быть использованы для понимания и прогнозирования развития системы.

Тогда Брюзгливому едва исполнилось 16 лет, а уже появились первые проблемы с представителями Святой Церкви Светлой Девы. В те времена император Агепетус Тщеславный не особенно благоволил церковникам, а потому они не смели лишний раз давить запретами на представителей высшей аристократии.

Нуруддин захлопнул книгу, в которой идеальным каллиграфическим почерком лорд Пифарей когда-то записал указанный доклад. В отличии от Осляби наследник аль-Гази ощутил смысл написанного и, после непродолжительного обдумывания, согласился с тезисами, которые выдвинул маг.

Он встал из-за стола и прошелся по небольшой светлой комнате, которую принц Али выделил по просьбе Брюзгливого для расквартирования несчастного, отбитого у безжалостных разбойников Муфтарака. Мужчина остановился у зеркала и взглянул на себя. Лицо вновь приобрело точеные, острые черты. Прямой нос и аккуратно очерченный подбородок, когда-то обезображенные отеками, теперь приняли привычный вид. Синяки вокруг глаз приобрели коричневый оттенок и почти не выделялись на смуглой коже.

Взяв ножницы, Нуруддин филигранно подравнял волосы под подбородком и удовлетворенно подмигнул отражению. Пока Караванщики путешествовали до гробницы Имхотепа, аль-Гази оформлял бороду принцу Али и развлекал того рассказами о Муфтараке и о бывшем таморском театре. Принц проникся симпатией к неожиданному постояльцу, а когда узнал, что Нуруддин обладает магическими способностями, распорядился выдать ему магические трактаты, имеющиеся в жалких остатках фамильной библиотеки.

По прибытии Эразм не удивился новости о даре изготовителя декораций. Собственно, только Брюзгливый и понимал его источник. Демоническая энергия с рождения наполняла Нуруддина, как и многих членов его рода по мужской линии. Хотя об этом Эразм не упомянул. Как и о том, что спасенный являлся единственным сыном и родственником шейха Ахмада аль-Гази, и наследником земель Анвила. Вместо фамильного перстня, который волшебник срезал с пальца крапера в проклятом поместье, лорд вручил Нуруддину научные книжки, а сам занялся насущными делами.

Внимание мужчины привлек шум, доносившийся из общей залы, где принц завтракал с гостями. Аль-Гази не любил шумные застолья, да и занимался в любую свободную минуту, поэтому ел чаще всего в комнате сидя за книгой.

Фарисы принца и Караванщики седлали верблюдов и лошадей во дворе. Нуруддин вошел в зал, где все еще оставалась скучающая Шахриет.

– Доброе утро, о прекраснейшая из прекраснейших, – мужчина поклонился. – Слышал шум, но не вижу драки, – по лицу скользнула осторожная улыбка.

Девушка шутку не оценила.

– Караван-сарай атакуют мертвые. В доме остается только несколько слуг, остальных господин Али уводит на защиту.

– Тревожные новости…

– Чепуха, – Шахриет махнула рукой. – Я иду спать. Ночка оказалась слишком утомительной, – она сладострастно улыбнулась.

От Нуруддина не укрылся бесстыдный блеск в глазах девушки. Он скрестил руки и осуждающе покачал головой, провожая ее взглядом. На столе еще оставались закуски и напитки, а потому аль-Гази собрал себе большое блюдо, прихватил кувшин и отправился покорять науку. В коллекции принца нашелся интересный том: «Структура и функционирование магических порталов» за авторством Каспия Ненана Амулия – архимага таморской гильдии Магов при дворе Его Императорского Величества.

До южных городских ворот от резиденции а-Халида было далековато, но отголоски проходящего там боя доносились до открытого окна Нуруддина. Он как раз дошел до второй главы: «Обзор основных теорий и концепций, связанных с магическими порталами» и с неудовольствием отодвинул книгу. Скрипнул стулом по деревянному полу и встал, чтобы закрыть ставни.

Вдруг солнечный свет, обильно осыпающий комнату, пропал, будто произошло затмение. Человеческая фигура с ножом в зубах вскарабкалась на подоконник. Мужчина на мгновение подумал, что повстречал Джубала, но непрошенный гость походил совсем на другого человека. Неровные гнилые зубы оголились в злобной улыбке. Нуруддин узнал одного из подручных Гасика.

Бандит медленно взял нож и провел лезвием у горла, дразня бывшего пленника. Он не спешил. Так и сидел на подоконнике, насмехаясь над жертвой. Упивался беспомощностью добычи и собственным превосходством.

Изготовитель декораций стремительно раскрывал в себе наследие предков и уже мог кое-что продемонстрировать. Взмах руки и направленная магическая энергия ударила в бандита. Он вылетел в окно, а нож брякнул о пол.

Едва Нуруддин показался в проеме, как тут же в него со свистом ударило три стрелы. Мужчина едва успел спрятаться. Стрелы вонзились в потолок внутри комнаты.

Дом оказался окружен. Не первом этаже бандиты вскрыли отмычкой дверь для своего главаря, предварительно умертвив фариса, что охранял вход. Сами же залазили в открытые окна.

Гасик важно расхаживал по общей зале, осматривая интерьер. Главарь выглядел как таморский аристократ, одетый в красную тунику с узкими длинными рукавами, на плечах и груди украшенную вышивкой, а также в длинные черные штаны. Покрывал все это дорогой плащ, закрепленный на правом плече драгоценной фибулой с самоцветами. На поясе красовалась дорогая кожаная сумка с золотыми застежками.

Атаман бандитов Муфтарака сверкал золотыми зубами, улыбаясь в зеркало, что стояло напротив стола. Подельники поднимались по лестнице на второй этаж, где их встретил Нуруддин. Удалось еще раз провернуть трюк с отбрасыванием и четверо бандитов с грохотом скатились вниз. Шедший последним сломал бедренную кость и заорал. Кровь обильно окрашивала штаны, а осколок кости прорезал плотную ткань.

Крики разбудили Шахриет и прятавшуюся по углам и чуланам прислугу, у которой выдался редкий выходной. Два фариса, охранявшие комнату принца и артефакт, заперлись в покоях господина, чтобы защитить имущество.

– Ба-а, и сын шлюхи тут, – Гасик удивился стоящему на лестнице Нуруддину. Мужчина вооружился ножом и не собирался сдавать дом без боя. – Тебе лучше положить эту острую штучку, а то еще порежешься, – блеснула золотая ухмылка.

– А-а-а-а, нога!!! – раненный катался по полу, обхватив ладонями поврежденную ногу.

Трое бандитов с трудом поднялись и поволокли орущего наружу.

– Чего тебе надо?! Долги уплачены. Убирайтесь!

– Нуруддинчик, дорогой, зря вы позабыли о славном Гасике. Надо бы оставить Караванщикам послание: «Наживая новых врагов, не забывай о старых». Что до тебя… Я уж и запамятовал о том, что ты не сдох. Надо было воспользоваться шансом и бежать из города.

– Это дом принца Али-а-Халида и находится под охраной Караванщиков Анвила, как все имущество и обитатели.

– Да… я прекрасно знаю, что это за теплое местечко, где ты прижился. Впрочем, ни ты, ни побрякушки меня не интересуют.

– Не надейся, что сможешь завладеть скипетром без потерь. Я буду защищать Куатун до последней капли крови.

– Скипетр? – Гасик поднял брови.

В общую залу стягивались бандиты. Девять человек стояли позади атамана, ожидая приказов.

Главарь качнул головой в сторону лестницу и трое бойцов выхватили скимитары. Нуруддин покрепче сжал рукоять ножа. Он не сводил глаз с приближающихся и не заметил, как сзади подкрались двое и набросились на единственного защитника дома. Головорезы без труда скрутили мужчину и связали руки. Шахриет тоже оказалась связана по рукам и ногам. На голову девушки накинули мешок, предварительно заткнув рот свернутой тряпкой.

– Девка у нас, – торжествующе доложил один из бандитов с длинной черной бородой, заплетенной в косичку. – Что делать с этим? – пленник получил презрительный пинок в спину.

– Допросим сначала, потом посмотрим. Тащите его сюда. А вы, – Гасик зыркнул на тех, кто оставался внизу, – обшарьте каждый угол. Слуг связать и увести в нору. И не портите девок. Позабавитесь позже. Сейчас есть дела поважнее.

Бандиты бросились выполнять указание. Шахриет положили на стол, а Нуруддина усадили на пол. Один из головорезов держал пленника за волосы, больно оттягивая их вверх. Наверху слышались крики испуганной прислуги, удары и хохот.

– А теперь давай по существу, за что ты там готов сложить свою жалкую жизнь? – Гасик попробовал пальцем острие ножа, которым собирался отбиваться Нуруддин. – Если порадуешь меня, то так и быть, получишь еще один шанс. А если разозлишь, то твоя смерть будет мучительной и долгой.

Пленник скорчился и попытался отвернуться, за что получил хлесткий удар ладонью от бандита, что держал за волосы. Щека и висок тут же покраснели.

– Атаман, в большой спальне кто-то забаррикадировался. Завалили двери, – крикнули сверху.

– Ага, вот там-то и скрывается эта штучка, – золотые зубы вновь озарили комнату. – Держать комнату под наблюдением. Заходите с улицы!

По лестнице повели связанных пленных с мешками на головах.

Головорез с заплетенной бородой вел процессию.

– Девчонку забираем? – спросил он у главаря.

– Я ее вам не доверю. Пусть остается при мне. Джихад даст за нее столько же золота, сколько она весит.

Заплетенная борода оценивающе осмотрел связанную.

– Маловато веса. Надо бы влить в нее десяток бурдюков воды, прежде чем сдавать. Да и попользовать бы кобылку, – он хлопнул Шахриет по ягодице и заржал.

Бандит открыл рот, чтобы пусть очередную грязную шутку, но резко вздрогнул и натянулся как струна, будто тело прошила молния. В его шее застряла стрела, прошедшая через открытый рот и сломавшая передние зубы. Он захрипел и выпучил глаза. Следующая стрела пробила глаз и окончила мучения.

В проходе стоял паренек в длинном дорожном плаще из верблюжьей шерсти песочного цвета. На его составной лук лег очередной снаряд и пробил лоб ближайшего бандита, который тянул за веревку пленников. Он управлялся с луком, будто виртуозный музыкант со смычковым струнным инструментом. Разил слушателей в самое сердце. Окончательно и навсегда, не оставляя шансов.

В открытые окна хлынули люди в таких же песочных плащах. Они действовали стремительно и слаженно. У бандитов Гасика не оставалось шансов на успешное сопротивление. Некоторые бросили оружие, но в плен никого не брали. Кровь окропила вычищенный пол.

Наверху еще оставались головорезы и Гасик в три прыжка вбежал по лестнице. Лучник пустил стрелу в спину, но удача оказалась на стороне атамана. Он словно почувствовал настигающую смерть и кувыркнулся вперед. Снаряд прошел над ним и вонзился в потолок.

– Промах…

– Акил промахнулся…

– Промазал… – послышался ропот среди песочных плащей.

Они чистили окровавленные клинки об одежды убитых и удивленно переговаривались.

– Акил промазал… Ребята, промазал.

– Не промазал я! – возмутился лучник. – Стрела точно в затылок шла. Если бы этот не нагнулся. Сейчас я ему…

Акил не договорил, из-за его спины выскочил переодетый в песочный плащ Джубал и незамедлительно бросился освобождать Шахриет. На Нуруддина и слуг песочные внимания не обращали. Они продолжали сидеть на полу, с ужасом озираясь по сторонам. Двое воинов с копьями и щитами взяли под контроль лестницу.

В вестибюле раздались тяжелые глухие шаги. Услышав их, Акил тут же убрался с прохода и почтенно склонил голову, приветствуя вошедшего. Его одежды отличались от общих. Одеяние состояло из длинной, черной мантии, подпоясанной шелковым поясом с металлическими вставками. На голове – черный тюрбан, украшенный перьями и драгоценными камнями, что придавало ему хоть и величественный, но пугающий вид. Узкое лицо выражало мудрость и решимость, при этом белело множеством шрамов. В руке он держал изогнутую боевую косу с черненным лезвием и зазубринами. На пальцах блестели перстни.

Вошедший снисходительно кивнул Акилу, как будто простил обсуждаемый всеми промах. Мужчина направился к сидящему у стены Нуруддину. Выхватил с пояса одного из воинов кинжал и разрезал путы.

Нуруддин потрогал макушку, с которой бандит вырвал клок волос и нелепо улыбнулся.

– Урон небольшой, – лицо со шрамами улыбнулось в ответ. – Не такая большая плата за отвагу, которая окончилась победой.

– Да какая уж победа… меня б прикончили, если бы не вы… а-а-а… вы кто вообще?

– Возможно именно твоя отвага и позволила обитателям этого жилища остаться в безопасности. Будь снисходителен к себе, о, сын удачи. Ты выиграл время, которое мы не упустили, – он протянул руку и помог Нуруддину подняться. – Мы те, о ком ты слышал. И возможно те, кого ты боишься.

Джубал тем временем освободил перепуганную Шахриет. Девушка крепко обняла молодого скорпиона и тихонько плакала. Паренек нежно гладил ее по волосам и что-то шептал на ухо.

– Ох, любовь… Так не хочется прерывать слияние двух молодых и горячих сердец, но увы, жизнь не оставляет шансов светлым чувствам. Джубал, – незнакомец в черном стукнул древком косы о пол.

На улице послышались звуки вибрирующей тетивы после пуска стрелы. Акил и еще несколько лучников расстреливали бандитов, которые осмеливались подходить к окнам.

– Точно в яблочко! – кричал Акил товарищам. – Я никогда не промахиваюсь!

Молодой скорпион с трудом переборол себя, чтобы отстраниться от Шахриет. Девушка в бессилии опустилась на мягкий стул, принадлежащий принцу, и обмякла.

– Господин, – Джубал склонил голову.

– Пора заканчивать тут. Возьми двух копейщиков. Акил прикроет улицу. Поторопись. Месть не терпит опозданий. Она вершится ровно тогда, когда должна свершиться.

– Я не подведу вас, – паренек поклонился и выхватил саблю с позолоченной рукоятью. Ту самую, что получил в качестве трофея во время кровавой пьесы.

Он подошел к двум воинам, удерживающим лестницу. И дал команду к наступлению. Воины подняли щиты и ощетинились копьями, готовые колоть любого, кто окажется на пути. Ступени прогибались под их весом и скрипели. Джубал настороженно шел за спинами. Наверху послышался треск ломаемых дверей.

Бандиты ожидали штурм, и Гасик не намеривался оставлять противника в тылу. Тем более, что не знал сколько людей забаррикадировались в большой спальне. Оставив четверых отражать натиск на лестницу, атаман и еще двое подельников пытались проникнуть в опочивальню принца.

Редко кто из головорезов брал в налет щиты и древковое оружие. Кинжала и короткого меча вполне хватало, чтобы разделаться с редкими зевающими стражниками. В крайнем случае, всегда можно взять количеством или банально застрелить.

Увидев перед собой лишь троих, бандиты не раздумывая напали, пока штурмующие не вошли в коридор. Первому удалось отразить ожидаемый выпад копья, но другой копьеносец тоже нанес удар. Вопреки ожиданиям, копейщики атаковали одного противника, а не двоих. Сталь пробила ткань и плоть, будто горячий нож сливочное масло.

Дальше действовал Джубал. Он запрыгнул на перила, оттолкнулся ногой от плеча товарища, вытянулся и пролетел над головами изумленных бандитов. Приземлившись также бесшумно и легко как кот, паренек взмахнул саблей и порезал бедренную артерию успевшему развернуться врагу. В это время копейщики вновь атаковали и не оставили противнику шансов. Через несколько мгновений на полу корчилось в предсмертных муках три обреченных тела.

Оставшийся в живых бросил оружие, но песочники без промедлений подняли головореза на копья. Черный камень, который Джубал отыскал в вещах почившего Калдора, завибрировал магическими импульсами. Он почувствовал свежие трупы, которые должны были неминуемо восстать в виде неразумной нежити, но камень теперь находился в сумке Барак-ад-Дина. Того самого мужчины в черном тюрбане. И Барак-ад-Дин с легкостью заблокировал неуместную сейчас магию.

Юный Джубал чувствовал себя триумфатором. Он сделал все, что от него требовалось и вот-вот мог стать самым молодым десятником в истории Пустынных скорпионов, при этом даже перещеголять зазнайку Акила, который пока еще считался самым молодым командиром. Пусть сейчас отряд отступников имел лишь половину состава, но это дело поправимое. Получив звание, Джубал мог сам подобрать людей под свое начало. Для этого оставалось убить Гасика. А после – признание Барак-ад-Дина, любовь Шахриет и свершение мести…

Жаль, что Зеленый сгинул где-то в лабиринтах гробницы, вот уж он сейчас обзавидовался бы.

Бандиты так и не смогли выбить двери в спальню принца. Фарисы внутри надежно ее завалили, стащив к выходу всю мебель. Молодой скорпион поднял скимитар, принадлежащий умирающему бандиту и приготовился станцевать смертельный танец. Гасик и двое подручных приняли вызов.

Узкий коридор не позволял воспользоваться численным преимуществом, но двое вполне комфортно могли сражаться против одно. Атаман бандитов пустил вперед подчиненных, а сам остался у открытой двери спальни Шахриет, что находилась по соседству с комнатой Али. Джубал в свою очередь оставил копейщиков у лестницы, а сам вышел навстречу врагу.

В этот раз паренек не спешил нападать. Головорезы не обладали высокими навыками фехтования, но рубить умели. Удары прилетали сверху и сбоку. Джубал, изворотливый как уж, успевал и уходить от клинков и отражать их блоками. Реакция дампира, усиленная постоянными тренировками, срабатывала безупречно. Сабля, лежащая в правой руке, отразила очередной выпад, а скимитар отрубил кисть врага, наносившего удар. Кровь хлынула как рубиновый водопад. Запах ее пьянил и дурманил.

Бандит не успел вскрикнуть. Клинок сабли прорезал горло и звуки будто застряли в утробе. Джубал продолжал движение правой рукой, но второй головорез успел подставить под удар скимитар. Взмах левой поставил точку, продырявив еще одно горло.

Иногда всего лишь секунда промедления изменяет целую цепочку событий, меняет жизни и смерти. И это мгновение изменило судьбу Джубала. Инстинкты охотника, доставшиеся от отца и приводившие паренька к успеху, сыграли за другую сторону. Свежая кровь пробудила голод, и скорпион замешкался. Зрачки жадно прилипли к алым фонтанирующим струйкам и пришлось совершить волевое усилие, чтобы оторвать от них взгляд.

Гасик помнил старинную мудрость: «волка ноги кормят». И понимал это по-своему, соображая, когда нужно ретироваться. Он незамедлительно сорвался с места и шмыгнул в комнату девушки. Джубал бросился вдогонку как молния и настиг атамана бандитов на подоконнике. Последнее, что он увидел, так это блеск золотых зубов и успел зацепить врага за кожаную сумку на поясе. Гасик прыгнул вниз и исчез. На месте, где тот должен был приземлиться, стрела вонзилась в фасад.

– Да какого беса?! – заорал изумленный Акил.

– Ага! – загоготали лучники.

– Акил вновь промахнулся.

– Второй раз! Ах-ха-ха. Вроде молодой, а руки уж дрожат.

– Закончилась легенда...

– Молчать! – парень раздраженно поглядывал на товарищей. – Тут замешана магия. Куда по-вашему делась эта падаль?! А ты чего вылупился? – теперь досталось Джубалу, который застыл в окне с сумкой в руках. – Упустил Гасика? Вот теперь иди и обрадуй командира.

Способность незаметно перевести негативное внимание с себя на других не числилась в списке благородных поступков, но Акил себя к благородным и не причислял. Выросший среди разбойников в пустыне, он не просто овладел этим навыком в совершенстве, но и считал его благом.

Атаман мятежной сотни Пустынных скорпионов встретил виноватого Джубала, принесшего разочаровывающую весть, гробовым молчанием. Барак-ад-Дин ожидал в общей зале, сидя за столом рядом с Шахриет и Нуруддином. Все остальные покинули дом и собиралась во дворе.

За спиной атамана молча стояла высокая мускулистая фигура с безжизненным взглядом, устремленным в пустоту. Этот воин носил тяжелую клепанную броню, а его лицо и голову покрывал длинный дорожный платок. Видны оставались только глаза с нездоровыми желтоватыми белками. Джубал не помнил, чтобы этот страж хоть когда-нибудь издавал звуки. Беспрекословный телохранитель, не знающий ни страха, ни усталости, ни голода. Барак называл его Джафаром и никогда не отходил далеко.

В качестве извинений молодой скорпион протянул командиру сорванную сумку. Атаман осмотрел содержимое и вынул свернутый свиток. Остальное отдал телохранителю.

– Возможно… – медленно начал он, пробегая глазами по строчкам письма, – оборванная жизнь Гасика скрыла бы от нас важную информацию. К сожалению, искусство разговора с мертвыми я еще не постиг… Послушайте:

«Гасик, мне нужно больше пленных. Больше слуг для Господина. И мне нужна девка. В ней сокрыты мощные силы, которые не должны достаться врагам. Ты обязан захватить ее и передать культу, для проведения ритуала. Запомни лицо и действуй без промедлений. Портрет нарисует тот, кто доставит сие послание.

Я возглавлю нападение на караван-сарай и отвлеку главные силы врага. В Караванщиках разлад. Это идеальный момент.

Действуй незамедлительно и в случае успеха получишь столько золота, сколько сможешь унести. Если же провалишься, то пополнишь армию безмолвных воинов.

Джихад»

– Выходит, что он полезнее живым? – робко спросил паренек.

– Пока есть вероятность того, что он сможет вывести на главу культа Шепчущего Палача.

– Тогда я выслежу его для вас, господин, – Джубал склонил голову.

– Иди, воин. Пусть песок хранит тебя, а Двуликая окутает благословением похоти.

Спасибо за вашу поддержку! Ваш лайк и комментарий действительно помогают мне писать дальше. Давайте вместе доведем эту историю до конца!

Если вам понравилась история, поделитесь ею с друзьями — каждый совет и рекомендация ценны. Вместе мы сможем создать что-то действительно особенное!

И не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые главы!

Глава XII. Подземелья и драконы

В безмолвной тишине холодного подземелья, погруженного в кромешную тьму, мягкий тусклый свет одинокой лампы едва пробивался сквозь мрак, освещая лишь небольшую часть пространства. В углах сгущались тени, как зловещие духи, готовые поглотить любого, кто осмелится приблизиться. Они бесновались в непредсказуемом ритме, то вытягивались вверх, то извивались, создавая жуткие узоры, будто сами стены шептали страшные истории, хранимые в этом богами забытом месте.

Солнечный свет никогда не касался камней, которые устилали грязный пол. На нем виднелись следы крови и испражнений. В воздухе витал тяжелый запах сырости и гнили, смешанный с вонью разложения и страха.

Тяжелые железные клетки напоминали о том, что у узников нет выхода из этого мрачного места. Отчаяние, боль и страх царили вокруг.

Шалилун с трудом разлепил веки. Голова невыносимо болела. Сильно давило на глаза. Холод пронизывал до костей и вызывал дрожь по всему телу. Орк почувствовал тяжесть железного обруча на шее. Его приковали к полу на короткую цепь, как шелудивого пса. Длинны звеньев хватало чтобы едва встать на четвереньки, при этом держать голову прямо оказалось невозможно. Шею больно тянуло к земле.

Зеленоватый провел по металлу пальцами и почувствовал ржавый налет, отслаивающийся хлопьями. Под ним лежала грязная, пахнущая мочой солома, впрочем, на это Шалилун внимания не обратил. Завлекал слабый звук капающей воды. Хотелось пить.

Послышались глухие шаги. Каждый новый удар эхом отдавался по стенам подземелья. Узники, жавшиеся к углам клеток, напряженно прислушивались. Страх сковывал их тела, превращая и без того замерзшие мышцы в лед. Сердца пленников бешено колотились, усугубляя состояние тревоги и безысходности.

Гасик не являлся ярым последователям Мёртера. Да, ему нравилось мучить и истязать, но лишь потому, что этого требовала его собственная душа. Страдания и боль других, их мольбы сначала остановиться, а потом и вовсе прикончить, вызывали неописуемое удовольствие и экстаз. Он упивался тем, что разрушал души, отнимал не жизнь, а желание жить. Пожалуй, Шепчущий Палач мог бы приобрести ценного адепта, но божественные дела Гасика не интересовали.

Золото. Вот что действительно стоило внимания. А что может быть лучше, когда тебе платят хорошие деньги за удовольствие. Это же лучшая работа в мире! Справедливости ради, в условия договора не входили пытки. Для проведения ритуала осквернения этого не требовалось, но и ничем не мешало. Тем более, что Мёртер покровительствовал подобным деяниям. Старания Гасика и его шайки приводили к тому, что жертва воспринимала ритуал как благо, чем значительно облегчала работу жрецам культа.

Шаги предводителя бандитов узнавал каждый, кто проводил в подземелье хотя бы пару дней. Шалилун не узнал. Он бы и не вспомнил его вовсе, если бы не золотые зубы. Они первыми блеснули на свету от коптящего факела. Орку приходилось пригнуть верхнюю часть тела к полу, чтобы немного повернуть голову и рассмотреть лицо стоявшего перед ним. Рядом с Гасиком, бандит с заплетенной в косичку бородой, держал факел и хищно поглядывал в сторону, на одну из клеток.

– А эта тварь не похожа на тех, что обитают в наших землях, – атаман бандитов усмехнулся.

– Я есть Шалилун, защитник Горга, – последовал незамедлительный ответ. Зеленоватый потерял не только все свои вещи, но и одежду. Тюремщики надели на него изорванный грязный балахон.

– Знаю я кто ты, – Гасик повернулся к подручному, – а ты говорил, что засада в дуккане зря тратит время. Вот видишь, один пришел прямо к нам в лапы, да еще и с подарком.

– Ха-ха, сладкий подарок, – бандит облизнулся. – А как она стонет и визжит, будто поросеночек… А-ха-ха-ха.

– Чего вылупился, животное? – атаман презрительно оскалился. – Скоро твои дружки либо окажутся тут, либо сразу встанут в ряды шептунов. И поверь, второй вариант им понравится больше. Ну, а мы пока нагрянем в особнячок, где вы мило беседуете за чарочкой винца.

– И девку заберем! – глаза бородатого загорелись похотливым огнем.

– Отпустить Шалилун, Шалилун помогать и служить.

– Нет, зеленоголовый. Сначала мы с тобой поиграем. Пока отдыхай, набирайся сил.

Бандиты засмеялись и повернулись, чтобы уйти, но атаман остановился и полюбовался видом пленника, стоящего на четвереньках.

– Кстати, спасибо за Гулю. Честно, надеялся, что ее мамаша не найдет деньги. Ну, а теперь у меня и девчонка и монеты. А-ха-ха-ха, – смех эхом пронесся по коридору подземелья, вызывая у узников паническую дрожь.

Гасик забирал в налет практически всю банду, оставляя на охране «норы» троих не особенно искусных в убийствах и грабежах.

– Атаман, – заплетенная борода заговорил с командиром, когда они поднимались по длинной винтовой лестнице, – почему ты просто не забрал девку, когда захотел?

– Нужно чувствовать грань. Сейчас ее уже нет. Городу скоро конец. Но тогда я давал в долг под большой процент и должен был честно оставить человека в покое, если он возвращал долг.

– Но почему?

– Иначе никто не брал бы заем. Станешь ли ты занимать серебро у ростовщика, изначально не имея надежды отдать? Тонкая игра, друг мой. Тонкая. Куда лучше, когда жертва выжимает из себя все соки, но ищет деньги, чтобы уплатить процент и освободиться. Так и создаются капиталы. Так собираются сокровища. Это сейчас шептуны платят за каждого пленного, но это ни за что не перекроет денежные потоки от выдаваемых заёмов.

– Тогда зачем мы вязались в это дело?

– Вот поэтому я атаман, Апти, а ты тупоголовый ублюдок.

– А? – заплетенная борода недоумевающе уставился на вожака.

– Курс меняется. Старым порядкам конец. И мы либо подстроимся под новый, либо сгинем в песках. Но ты можешь не думать об этом, я позабочусь о нашем благополучии.

Яркий свет ослепил глаза. Бандиты вышли из дверей ничем не примечательной лачуги, находящейся недалеко от Грязного Тельца. На улице нестройной толпой нетерпеливо ожидало несколько десятков плохо вооруженных, но грозных парней.

– Пора поработать, мужчины, – Гасик надел на палец обычное золотое кольцо без камня. – Апти, командуй. Я следом.

Темница снова погрузилась в тишину. Все также где-то капала вода и кто-то тихонько всхлипывал. Тело, лежащее в клетке справа от Шалилуна, пошевелилось. Орк уловил движение и брякнул цепью, чтобы повернуть голову.

– Шалилунчик… – послышался слабый, измученный голосок.

Гуля с трудом подползла к решетке и подняла на орка опухшие и красные от слез глаза. Ее лицо не выражало эмоций, но отжало печаль и перенесенные мучения. Некогда гладкую девичью кожу изрезали морщины.

– Шалилун освободить. Мы идти обратно.

– Глупенький мой… Отсюда нельзя выбраться. Только если родные заплатят большой выкуп.

– Горг помогать.

– Вряд ли Гасик вообще сообщил что-то моей маме или твоему другу Горгу. Сейчас пленники не выходят отсюда. Горе мне, милый… Нет больше жизни после того, что они сделали, – слезы покатились из глаз, и девушка прижала колени к груди. – О, молю тебя, Великий Уравнитель, не оставь хотя бы Шалилуна, укажи ему дорогу во тьме.

Кто знает, о чем думал орк, но он замер, будто покрылся льдом. Гуля плакала, растворяясь в собственном горе. Девушка не верила, что сможет вернуться к маме. А потому безразличие к собственной судьбе постепенно захватывало сознание. Один раз ей повезло вырваться из темницы и не стать нежитью Шепчущего Палача, но вот второй раз… Да и стоит ли? После того как над ней поизмывалась вся банда.

Время в подземелье текло незаметно. Никто не смог бы определить сколько прошло, да и вовсе смену времени суток.

Внезапно Шалилун подскочил, будто оказался на раскаленных углях. Цепь звякнула и натянулась. Орк взялся за нее и впился клыками, тщетно пытаясь перегрызть металлические звенья. Мерзкий звук скрипящих о металл зубов распространился по подземелью. Некоторые пленники потянулись к решеткам.

Следом раздался отчаянный стон боли. Зеленоватый сломал себе левый клык и выл на всю нору. Выл долго и протяжно. В конце концов этим заинтересовался один из охранников, что мирно спал за столом у входа на лестницу.

Подобная наглость редко случалась. Узники всегда сидели тихо, а если кто и давал волю эмоциям, то делал это тихонько, чтобы не раздражать охрану. Новичка следовало научить местным порядкам, а потому бандит нехотя поднялся и решил начать с наиболее мягкого наказания. Находился он в прекрасном настроении и взялся на плетку, один удар которой мог рассечь кожу до мяса.

Когда охранник добрался до источника звука, то в нерешительности остановился. Зеленоватый осклабился в безумной улыбке. Прикованный к полу, стоящий на четвереньках с окровавленной мордой… Он выглядел как бешенный пес, готовый на смертельную схватку.

– Точно тварь, – пробурчал под нос бандит. – Говорил же, что такого лучше прирезать сразу… – он взмахнул рукой и плетка ударила по плечу пленника.

Удар получился вялый, сделанный скорее для того, чтобы проверить реакцию, а не для наказания. Но даже такой вызвал у орка приступ безумного гнева. Шалилун зарычал и еще раз дернулся со всей силы. Ржавый обруч вокруг шеи не выдержал и лопнул. Надсмотрщик ничего подобного не ожидал. Вместо того, чтобы выхватить скимитар, он со всего маха ударил орка плетью, но зеленоватый умудрился схватить плетенный конец и дернуть на себя.

Охранник потерял равновесие и оказался в крепких объятьях. Шалилун обхватил противника двумя руками и сдавил. Дыхание перехватило, и бандит не смог даже крикнуть. В следующее мгновение кровь хлынула из шеи. У орка оставался один клык, и им он разорвал горло пленённому.

Когда тело обмякло зеленоватый бросил его и принялся шарить на поясе трупа. Первым делом нашел кошелек. Потряс находку над ухом и удовлетворенно кивнул. Снял с убитого пояс с клинком, плащ и накинул на себя. Ключей у охранника не оказалось, но они нашлись на столе.

Пока орк носился по коридору, многие из узников оживились и с надеждой наблюдали за непривычной картиной. При этом никто не смел звать на помощь.

Пришлось долго возиться с ключами, подбирая нужный от клетки Гули. Наконец решетка скрипнула. Шалилун отшвырнул связку в соседнюю клетку, где сидел пожилой мужчина таморской наружности.

– Открывать остальных, – бросил орк, бережно поднимая на руки девушку.

Счастливчик не заставил себя ждать. Пока зеленоватый сидел на полу у клетки, положив Гулю на колени и что-то шептал ей на орочьем, пожилой активно открывал решетки. Кто-то из освобожденных запомнил порядок расположения ключей на связке и вместе они выпустили всех. Коридор заполнился четырьмя десятками людей, которые молча столпились у лестницы.

– Я прошу прощения, сир, – пожилой нерешительно обратился к орку. – Понимаю ваше горе и очень сочувствую ему. Моя старшая дочь была подвергнута подобному унижению… А меня заставили на это смотреть… Когда я отворачивался или закрывал глаза… К спине прислоняли раскаленный прут с изображением мужского естества… Знаете…

– Уходить. Не мешать Шалилун жалеть Гулю.

– Понимаю, понимаю вас, о наисильнейший. Да, я хоть и имею титул барона, точнее имел... Моя фамилия Грейфолд. Наша семья не такая уж знатная. Дворянство получил лишь дед, заслужив его службой в легионе.

– Ты! – орк терял терпение. В глазах вновь вспыхнул огонек злобы, который очень быстро разрастался в бешенство. – Не мешать!!!

– Покорнейше прошу прощения, но воинов среди нас нет. Только вы в состоянии справиться с двумя верзилами, которые охраняют выход из норы. Нужно скорей выбираться. Ну подумайте сами, скоро вернется Гасик и тогда…

Иногда до разума орка получалось достучаться. Вряд ли барону Грейфолду это удалось, но зеленоватый поднялся. Закинул девушку на плечо, будто мешок, и окинул взглядом собеседника. Гуля не издала ни звука. Ее глаза смотрели куда-то в темноту, выражая полное безразличие к происходящему.

Барон выглядел как обычный оборванец. Заросший бородой, лохматый, в рваном прожжённом балахоне, прилипшим к спине. Ожоги воспалились, кровоточили и гноили.

Орк молча толкнул незнакомца к выходу. После грубо растолкал толпу, которая и так пыталась расступиться перед спасителем. Подойдя к лестнице, он глубоко вдохнул свежий воздух, слабо веющий сверху.

– Вы! – грубо прикрикнул Шалилун обращаясь к толпе и выхватил скимитар. – Идти на лестница!

– Уважаемый сир, вы верно не до конца поняли мои слова… – барон пробирался к освободителю. – Там охрана, два человека в хижине. Я взял на себя смелость и разведал проход, но боюсь, что на этом мои функции иссякли. Оружие у вас и очевидно, что управляться с ним вы умеете…

Договорить Грейфолду не удалось. Будучи так близко к спасению, он сделал ставку не на ту душу. Она у зеленоватого находилась в плену хаоса, да и рисковать собственной шкурой Шалилун точно не собирался. Не для того он отправился в крестовый поход против нежити…

Орк ударил барона клинком в область ключицы. Плоть расползлась в стороны, а кости затрещали. Грейфолд не успел понять произошедшее. Он застыл с раскрытым ртом и выпученными глазами. Зеленоватый вытащил оружие и ударил промеж глаз. Череп лопнул на две части.

– Р-р-а-а-а-а!!! – зарычал Шалилун. – Туда! – указывал он направление окровавленным клинком. – Бежа-а-а-ть!!!

Освобожденные панически бросились на лестницу толкая друг друга. Зеленоватый едва успел отскочить в сторону. Толпа не разбирала дороги. Задние давили на передних. Оголившийся мозг Грейфолда превратился в кашу, растащенную босыми ногами по ступеням. Двоим бедолагам не посчастливилось упасть. Их вдавили в лестницу, переломав кости. Орк же преспокойно шел следом, поглаживая ягодицы все еще безучастной Гули.

Охранявшие хижину откровенно скучали и тосковали. Налет на богатый дом известных искателей приключений и какого-то там принца обещал принести небывалые барыши. Вместе этого приходилось караулить обреченных узников. Да и от кого? Никто бы не посмел ворваться в нору Гасика. Поэтому стражи вместо бдительной службы рассеянно поглощали крепленую кактусовую настойку. Крики внизу совсем не смущали. Что ни день, так там кто-нибудь орал и стенал. Надоело.

Внутри лачуги мебель отсутствовала. Бандиты лениво лежали на подушках и обсуждали женщин, а вернее их отсутствие. Без приличной суммы в Золотой Телец дорога заказана, а где ж ее взять, когда вместо доброго грабежа надобно скучать в карауле. Выпили. Поморщились и обомлели.

На лестнице раздался топот десятков босых ног. Железная дверь со скрипом отворилась и в хижину хлынули обезумевшие от страха пленники. Вход в темницу затворялся на замок, но в беспечности и обиде запереть ее забыли. Крепко сколоченная дверь в лачугу оказалась закрыта на два засова, а маленькие окошки, в которые все же мог бы попробовать протиснуться исхудавший бедолага, заложили камнем и замазали глиной.

В панике бежавшие ввалились в помещение, но как двинуться дальше никто не сообразил. Лишь седая женщина попыталась отпереть тяжелый засов, но бандиты вышли из оцепенения и заработали скимитарами. Удар клинка отсек ей кисти, а другой размозжил голову. Кровь полилась ручьями, а крики ужаса и безысходности били по барабанным перепонкам. Деваться было некуда. Люди жались к стенам и толкались, падали на пол, пытаясь молить о пощаде, но головорезы никого не щадили.

Некоторые попытались вернуться на лестницу, но проход занял Шалилун, выставив вперед лезвие меча. Пока охранники приканчивали зажатых в угол людей, орк спокойно прошел за их спинами и легко отворил засовы. После вышел на улицу и поморщился от яркого солнечного света. После холодного подвала жар показался очень приятным, а духота даже нравилась.

Пол лачуги, густо залитый кровью, устилали трупы и отрубленные конечности. Бандиты убили бы всех, но внезапно открывшаяся дверь на улицу отвлекла. Они заметили здоровенного зеленоватого увальня, державшего на плече девчонку, и справедливо решили, что и этого наглеца следует как можно скорее умертвить. Гнев Гасика бывал страшен… Шалилун, хоть и держал в руках скимитар, сражаться с ними желания не имел. Бросив оружие, чтобы не мешало, он припустил по улице со всех ног. Да так быстро, что изрядно уставшие в сече головорезы, не поспевали.

Воистину, Муфтарак переживал тяжелый день богатый на события и смерти… Разгорались интриги и трагедии.

Сражение за караван-сарай подошло к концу. Атака эмиссаров Кадира Блудного поставила точку. Нежить, которая еще не успела войти в ворота, спешно отступила, чем внесла изумление в ряды оборонявшихся. Такое поведение для безмозглых мертвецов нехарактерно.

Мамелюки зализывали раны, и пытались заделать брешь в укреплениях. Нахиор носился по всему караван-сараю и раздавал указания. Где-то самостоятельно перевязывал товарищей, в другом месте помогал двигать повозки, чтобы хоть чем-то закрыть разбитые ворота.

Скьяль пребывал в беспамятстве. Сказывалась обильная потеря крови и болевой шок. Незапланированное отделение конечности от тела вряд ли могло сохранить у пострадавшего здравый рассудок.

Ослябя сделал то, что было необходимо. Резким и верным ударом отсек пораженную укусом руку. После воткнул меч в песок и упал перед ним на колени, принявшись креститься и шептать молитвы, на манер рыцарей из ордена.

Душевное состояние паломника усугубилось. К предыдущим терзаниям добавились новые, но все так же противоречивые. Пытаясь спасти боевого товарища от неминуемой трансформации в живой труп, паломник отсек ему основную конечность, без которой воин ничего не стоил. При этом же Ослябя ощущал некое облегчение, что смог спасти жизнь. Но только на это решение его натолкнул Эфит, от которого в последнее время веет злобой, при этом в глазах ветерана горело торжество. Страшное, мстительное торжество. Ослябя пошел на поводу однозначно злого умысла.

– Он сейчас истечет кровью, – Нахиор оттолкнул ухмыляющегося Эфита. – Чего встали-то?! Асмодей вас дери!

Ветеран сделал знак Варвару, чтобы тот молча отошел в сторону. Здоровяк нахмурился, но подчинился.

– Оставь этого несчастного, Нахиор. Тебе нужно думать о том, как собрать караван и идти дальше. Вот дело для настоящего хозяина и командира. Не время трястись над обреченными.

По наставлению ветерана Ослябя отрубил руку по самое плечо.

Нахиор спешно, но уверено накинул ремень на культю и надежно затянул.

– Срочно нужен лекарь. Эх, зачем так высоко рубили?

– Для надежности, – ветеран пренебрежительно пожал плечами.

Принц Али подсчитал потери и пребывал в скверном расположении духа. Верных фарисов осталось всего лишь шестеро, не считая тех, кто ожидал в доме. С таким воинством Ошиосскую Империю не покорить. При этом судьба Скьяля не оставила его безучастным. Он вместе с Айдексе присоединился к Нахиору.

– Ваше Высочество, вы запачкаетесь кровью… – обращался к принцу один из фарисов, носящий густые усы, пока Али помогал уложить Скьяля на носилки, принесенные Айдексе.

– Оставь, Захран. Мой долг помочь боевому товарищу. Будь уверен, для тебя я бы сделал тоже самое.

– Премного благодарен, мой принц, – фарис склонил голову и заслонил Али от Эфита, которому не доверял.

– Поспешим в резиденцию. В моей свите лекарь, который лечил султанов. Захран, командуй построение. Возвращаемся.

Маги стояли на удалении от всех, ожидая разговора с эмиссаром Блудника. Балеан вызвался изучить один из оскверненных трупов и пытался заручиться помощью Эразма и Кханара. Их же подобные опыты не особенно интересовали, а потому слушали они без энтузиазма, постоянно прерывая собеседника сторонними фразами.

– Это не твоего наемника там несут? – Брюзгливый вновь прервал речь Чернокнижника, указав посохом на процессию, входящую в город.

– А? – Кханар небрежно повернулся. – Хм, вроде рыжий. Ну, – он пожал плечами, – неизбежные потери. Солдатня расходный материал.

– Классический ответ для напыщенного аристократа, который только и держится в своем положении благодаря жизням смердов.

– Будто бы вас, о, достопочтенный лорд, волнуют судьбы черни и грязных наемников.

– Этого я не говорил. Однако вам не следует забывать, что королей свергают не короли, а солдаты.

– Главное помнить, что за солдатами всегда стоит чья-то воля, а они всего лишь слепое орудие, – Кханар улыбнулся, но улыбка тут же пропала. Черные паладины направлялись к магам.

– Скажите это помещикам, что пострадали от крестьянских восстаний, во времена императора Юстиниана, когда тот ввел налог на ввоз соли.

– Ничего о подобном не слышал, – пробурчал эмир и отвернулся, дав понять, что диалог окончен.

Один из четырех всадников, что держал знамя и не имел на доспехах гравировки, снял шлем и остановил коня прямо перед Кханаром.

– Наши пути вновь пересеклись, незнакомец.

Эмир учтиво поклонился.

– Тогда мы спешили осуществить правосудие, и я пренебрег знакомством, – продолжал эмиссар. – Имена каждого из присутствующих мне известны, но только не твое.

Трое другие паладинов продолжали безмолвно сидеть в седлах.

– О, сэид, мое имя тут совсем неизвестно, ибо я происхожу из земель вольных, из славного града, именуемого Эль-Эменталь. Зовут меня Харум ибн Роха́н, я обычный торговец, что потерял свой товар в пустыне в стычке с бандитами. И хотя я и обладаю некими магическими дарованиями, они не смогли уберечь меня от полнейшего разорения.

– В таком случае, я благодарю тебя Харум ибн Рохан за помощь в защите города. Также, как и вас, лорд Пифарей.

– А вы, господа, сами-то кто таковы? – Эразм хоть и не грубил, но изменять характеру точно не собирался.

Ложь Кханара весьма озадачила, но Брюзгливый и Балеан не подали вида, чем заслужили благодарный взгляд эмира.

– Я сэид Абд Вестник Надежды. Верный фарис халифа Кадира бин Усама. Его эмиссар и разящая рука.

– Слышал, что в личной гвардии великого и славного халифа служат только фарисы, получившие дар вечной жизни, – Кханар шел на хитрость и весьма удачно. Лицо Абда перекосило неудовольствие. И он не сразу нашел, что ответить.

– Я заслужил это право безупречной службой и беззаветной преданностью…

– О, конечно-конечно, благороднейший сэид, но разве как раз вечная жизнь не является ли той самой наградой за верную службу? – эмир выражал полнейшее смирение, опустив взгляд в землю.

Вестник Надежды тяжело выдохнул.

– Настало время и вам послужить халифату и Хараме.

– Слава двуликой! – выкрикнул Кханар, и молчаливые паладины ударили себя в грудь кулаком.

– Верно, – Абд преданно кивнул.

– Видать защита города от орды нежити за службу не считается, – пробурчал Эразм.

– Правосудие и возмездие, лорд. Они требуют своего свершения.

– Хм, а где же надежда?

– Именно она их повивальная бабка, – Вестник надел черепообразный шлем. – Собирайте отряд у Золотого Тельца. Настало время разворошить гнездо мамелюков. Зачистить тылы.

Эмиссары бряцнули оружием и направились в город, эмир окликнул Нахиора.

– Собирай людей, Нахи, надо штурмовать дуккан.

Командир мамелюков одарил Кханара взглядом неудовольствия.

– Помолчи, вольный торговец Харум, – вмешался Брюзгливый. – Кстати, торговые дела мы позже обсудим, напомни.

Лорд рассказал Нахиору требования Абда, и капитан их с радостью поддержал.

– Великолепно, – Кханар хлопнул в ладоши, – а теперь созывай воинов, ударим по врагу!

– Нет. Мои люди нужны тут. Если фарис не давал указаний по составу отряда, то тогда идем только мы.

Эмир едва сдержался, чтобы не соврать, но присутствие Брюзгливого создавало риск раскрытия лжи. В этом сомнений не было.

– О точно, – волшебник взмахнул посохом, – где этот непутевый Ослябя?

– Убыл вместе с принцем, – к собранию присоединились Эфит и Варвар.

– Ага, ну раз все в сборе, то вперед, нечего прохлаждаться, – закончил Эразм и медленно зашагал к дуккану.

– И то верно, а то старый не молодеет, – эмир ухмыльнулся, но никто шутку не оценил. Собравшиеся с каменными лицами двинули за лордом. – Ясно, – Кханар пожал плечами, – над правдой не смеются.

Эфит отвел здоровенного приятеля немного в сторону и кивнул на Нахиора.

– Удачный момент. Верные ему черные стражи не станут мешаться под ногами.

– Я устал от этих бесконечных интриг, – внезапно Варвар воспротивился, – что вы за народ такой? Козни и заговоры. Это все проклятое солнце, не иначе. Оно вам плавит мозги.

– Что за новости?! Мы уже у цели, и сердце почти у меня в руках. Ты забыл о договоре?

– Помню я… – железнобокий опустил голову, – слишком затянулось это все… Где мой дракон?

Гнев закипал внутри ветерана, но без силы Варвара не обойтись, а потому он подавлял в себе любое раздражение по отношению к компаньону.

– Соберись! Будет тебе дракон. Будет. Будь же хоть чуточку благодарен за неоднократное спасение твоей жизни. Сейчас самое время доказать верность мне, как другу и боевому соратнику, так и нашему договору. Убей Нахиора.

Железнобокий поправил топор, закинутый на плечо.

– Сделаем. Но после за драконом!

Спасибо за вашу поддержку! Ваш лайк и комментарий действительно помогают мне писать дальше. Давайте вместе доведем эту историю до конца!

Если вам понравилась история, поделитесь ею с друзьями — каждый совет и рекомендация ценны. Вместе мы сможем создать что-то действительно особенное!

И не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые главы!

Глава XIII. Грязный, золотой, черный

Джубал ощущал огромный груз. Самый молодой боец в отряде Пустынных скорпионов. Взгляды старших и опытных товарищей тяготили. Отряд воспринял без особого восторга назначение его на миссию по устранению Калдора и по внедрению к Караванщикам Анвила. Многие считали его недостойным и неподходящим для такой работы. Выскочка и бродяга, отпрыск вампира, так быстро завоевавший благосклонность Барак-ад-Дина. А главное за какие заслуги?

Они с Зеленым попали в банду случайно. Барак встретил их на базаре в Эль-Эментале, когда наглецы пытались украсть у него кошелек. За подобную дерзость капитан приказывал Джафару ломать руки, а эти мало того, что отделались легким испугом, да еще и были сытно накормлены. После нескольких поручений по диверсиям в торговых караванах, Барак-ад-Дин принял в отряд и возвысил Джубала. Посвятил его в подробности мятежа против атамана Наиля аш-Шаммара, даже несмотря на бегство Зеленого, с которым те были не разлей вода.

Больше всех возмущался Акил. Он состоял в скорпионах с детства и доказал свою полезность делом и безоговорочной преданностью. Считался лучшим стрелком и начал командовать десятком в шестнадцать. Конечно, он не выражал недовольство открыто. Перечить или ставить под сомнение решения капитана не посмел бы, но роптать в кулуарах никто не мог запретить. Акил пользовался уважением Барак-ад Дина и товарищей.

Из-за этого первый же прокол Джубала отозвался волной презрения и осуждения. При капитане скорпионы помалкивали, но, когда взор Барака направлялся в другую сторону, бойцы давали волю возмущению.

– Как ты мог упустить Гасика? – Акил остановил Джубала на выходе из резиденции принца.

– Ну… – паренек замялся. – Он исчез, ты же сам видел.

– Видел… – Акил зло усмехнулся. – Недомерок. Из-за твоей оплошности провалится весь план. Золотозубый наверняка уже на пути к шептунам.

– Я выслежу его. Даю слово.

– Твои слова ничего не стоят. Предупрежденный враг опасен и грозит нам лишними потерями. И каждая из них на твоей совести.

– Акил, помоги, а? Ты ведь опытный следопыт. Вдвоем мы точно справимся.

– Хм. Помнится, ты не нуждался ни в чей помощи, когда взялся за выслеживание Калдора с зубастой тварью. Зато высоко задрал нос и возгордился. Давай-ка сам. Выскочка. А когда ты провалишься, я буду наслаждаться зрелищем.

– Каким еще зрелищем?

– Джафар сначала вырвет тебе язык, а потом и пальцы. А-ха-ха, – Акил повернулся и направился к столпившемся скорпионом, которые злобно ухмылялись.

Джубал сглотнул подступивший к горлу горький комок. О потере сердца Кадира Блудного знал только Барак-ад-Дин. Молодой скорпион выдохнул и мысленно поблагодарил капитана за не раскрытие этой информации отряду.

Из дверей выбежала растрепанная и заплаканная Шахриет и кинулась в объятия Джубала. Это только подлило масла в огонь презрения. Паренек поспешил отвести девушку подальше и остановился за забором.

– Ну? В чем дело?

– Ты… ты злишься на меня?

– Сейчас не лучшее время, Шахриет.

– Останься со мной, пожалуйста, – она вновь прильнула к нему, а на глазах выступили слезы. – Кажется я допустила ошибку… Только ты всегда был рядом. Всегда поддерживал и помогал… Давай побудем вместе, прошу тебя, мне это необходимо…

Молодой скорпион с раздражением отстранился и отодвинул девушку за плечи.

– Хватит. Я как обезьяна скакал возле тебя. А теперь нет времени на игры. Шайтан Эфит убил мою мать и даже не помнит об этом. Проклятый Гасик сбежал, сердце у Нахиора, а я оказался виновен во всем этом, но никого мои проблемы не волнуют! – Джубал повысил голос. – Бери себя в руки и иди в дом. Ничего там с тобой не случится!

– Эфит? Но как же…

– Все! – он повернул Шахриет в сторону ворот и легонько толкнул.

Девушка не ушла. Она смотрела в спину удаляющему Джубалу и плакала.

Грязный Телец казался самым очевидным местом, откуда стоило начать поиск. Пробежав по узким, пыльным улицам, Джубал добрался до дуккана. Город пустовал. Люди не высовывались из домов, а трактир оказался закрыт. Стучаться было бы глупо, а потому молодой скорпион взобрался на второй этаж по стене и влез в открытое окно. Осмотрел все комнаты, но никого в них не оказалось. Дукканщика и прислуги тоже. Телец будто вымер. Только тараканы беспокойно сновали по углам.

Парень сел на стойку и налил себе из кувшина кактусовую настойку. Выпил и поморщился. Оставалось только бродить по кварталу в надежде уловить какую-нибудь зацепку или кого-то из людей Гасика.

Помощь пришла неожиданно и оттуда, откуда ее совсем не ожидалось. По улице разлетелись страшные крики. Джубал подошел к окну и увидел бегущего во весь опор Шалилуна с окровавленной мордой и девушкой на плече. Скорпион отодвинул засов и вышел. В тридцати шагах из лачуги показалось двое из бандитов с обнаженными клинками, они бросились в погоню и приближались к дуккану. Парень выхватил саблю и вышел наперерез.

Головорезы не собирались вести переговоры. Требовалось скорее догнать зеленоватого, а потому юнец на пути подлежал безоговорочной ликвидации. Впрочем, как серьезный противник он даже не рассматривался. Впереди бегущий пренебрежительно мимоходом рубанул сверху, но Джубал скользнул под руку и, переложив саблю вдоль предплечья, вспорол пробегавшему брюхо. Бандит сделал еще несколько шагов, зашатался и упал.

Другой головорез отставал от напарника на десяток шагов и успел остановиться.

– Ты еще кто такой?! Ты не знаешь во что вмешался, щенок!

Из дверей лачуги вышел окровавленный мужчина, держащийся за обрубок руки с которого обильно вытекала кровь. Он прижался к стене и скатился по ней в песок. Следом выбежала женщина. Увидела бандита, закричала и кинулась в подворотню. За ней последовало еще несколько раненных человек.

– Где Гасик? – выпалил Джубал выждав паузу. Его глаза горели решительностью, которая несколько смутила противника.

– Пацан, вали отсюда пока цел.

Только сейчас Джубал заметил, что одежды головореза пропитались кровью. Он ощутил ее запах, почувствовал литры свежей крови, что залила пол хижины. В утробе требовательно засвербело. Горло сжалось, как у заплутавшего в пустыне. Скорпион рванул вперед.

Бандит атаковал сбоку. Клинки встретились. Лязгнула сталь. Противник был медленнее, но имел опыт в схватках. Он отступал, нанося удар по наседающему скорпиону, но тот умело отражал удары. Перехватив нижний выпад, Джубал отвел скимитар противника в сторону. В левой руке возник кинжал, который он вонзил в сильную руку противника. Головорез закричал и выронил оружие. Следом скорпион оказался сзади и подрезал врагу подколенные ямки.

– Где Гасик? – сквозь зубы процедил Джубал, возвышаясь над поверженным.

– Т-т-ты… Из этих… Караванщиков?!

Молодой скорпион оскалился и продемонстрировал готовые к укусу клыки.

– Где он?

– Отправился за вашей девкой, – бандит осклабился. Лезвие кинжала торчало из предплечья, и он постарался достать им горло Джубала, но тот успел перехватить руку и впиться в нее зубами.

Алые струйки побежали по подбородку. Головорез завопил от боли и страха, но больше ничего не сказал. Скорпион вонзил клыки в горло и утолил накипавший голод.

Напарник убитого тяжело дышал, удерживая в руках выпавшие внутренности. От него тоже не удалось добиться какой-либо информации. Бандит лишь умолял не убивать и дать воды. Джубал вытер лицо рукавом и оставил противника умирать. После осмотрел хижину и подземелье, но ничего не обнаружил. Ни подсказок, ни даже каких-либо писем или документов. Только бухгалтерскую книгу, где вели учет должников и пленников.

В доме еще оставались раненные, которые просили помощи, но молодой скорпион не обращал на них никакого внимания, а уходя захлопнул дверь. Пришлось вновь вернуться к идее шарить по кварталу нищих. Юность часто нетерпелива и не терпит кропотливой работы. Возможно прочитав гроссбух Гасика, Джубал смог бы определить точный район поиска, но увы. Поспешные, импульсивные действия часто приводят к тяжелым последствиям…

В это время Нахиор вел боевых товарищей к обители похоти, разврата и праздности. Последователи Харамы практически никогда не возводили святилища или храмы в обычном понимании. Чаще всего местами поклонения являлись места подобные Золотому Тельцу, где каждый верующий придавался самым искушенным желаниям ни в чем себя не ограничивая. Само собой, если в карманах водилось хотя бы серебро. Стоит ли говорить, что подобный культ не особенно прижился в сердцах бедняков.

Обычные люди Сулифы, для которых каждый день жизни – это борьба за выживание, предпочитали поклоняться Великому Уравнителю или в меньшей степени Светлой Деве. Все же, по поверию ашахитов, именно Шеннаитх подарил им цивилизацию, приведя народ в плодородные земли после долгих скитаний по пустыне. Не даром бедуины до сих пор называют его Великим Скитальцем и возносят молитвы каждый раз, когда покидают лагерь.

В древности, когда люди еще ничего не знали о Светлой Деве, на цветущий южный край налетела страшная магическая буря, именуемая таморскими учеными и эльфийскими летописцами «Колдовским штормом». Магические смерчи стерли в прах города и деревни. Исчезли целые народы, растения, животные и даже вода. Шторм пропал также внезапно, как и появился. Тогда среди испепеляющей пустыни появился странник.

Он собирал вокруг себя всех, кому посчастливилось выжить. Делился с ними скудной пищей и водой. Каждый имел обязанность трудиться, чем увеличивал общее благо и получал средства к жизни, соответствующие количеству и качеству вложенных сил. Приумножая блага коллектива, член общества приумножал собственные блага. Они бродили по бесплодным землям многие годы, за которые вновь приручили огонь, отыскали верблюдов, научились ремеслу и многим, забытым ныне вещам, вроде постройки колодцев, что добывали воду из воздуха.

Все больше племен присоединялись к страннику, тогда он пообещал отыскать места для возведения городов. И сделал это. После чего дал им торговлю, чтобы ашахиты могли водить караваны по пустыне и обогащать поселения. Также законы, чтобы люди не забывали принципов справедливости.

Бедуины верят, что прежде, чем покинуть ашахитов, Великий Скиталец создал в песках оазисы, дабы облегчить жизнь тех, кто все же предпочел остаться кочевником. Из-за этого люди обленились и перестали строить воздушные колодцы, а также утратили многие знания, дарованные Великим Уравнителем. При этом бедуины ставят под сомнение существование Колдовского шторма. По их верованиям, пустыня существовала всегда, а первыми последователями странника оказались именно кочевники, положившие начало народу ашахитов.

Не смотря на массовость поклонения Шеннаитху, в Сулифском халифате не существовало ни одного храма, посвященного ему. Когда Кадир Блудный дорвался до власти, то приказал уничтожить все имеющиеся в стране святилища, провозгласив свободу от тирании богов. Вместе с этим, несмотря на уже имеющиеся лунапарии, доставшиеся от имперцев, началось массовое открытие борделей. Муфтараку в этом смысле повезло меньше всех, имелся только Золотой Телец и заведение для менее состоятельных клиентов, принадлежавшее Гасику. Собственный бордель золотозубый неожиданно прикрыл, когда связался с шептунами.

Золотой Телец держал в руках капитан местных мамелюков, чья принадлежность к культу Щепчущего Палача хоть и вызывала вопросы, но не отвергалась. Слишком часто стража закрывала глаза на творившиеся в Муфтараке преступления, в том числе на нашествие нежити на караван сарай и кровавую пьесу. Требовалось вывести капитана на чистую воду. Нахиор не горел желанием убивать братьев по гильдии, а потому отказался от плана внезапного штурма.

Он, Эразм, Балеан, Кханар и Эфит с Варваром стояли недалеко от Тельца, споря о дальнейших действиях. Прийти к консенсусу не удавалось и градус спора повышался. В очередной раз в историю вмешался Шалилун…

Варвар зевал, стоя за спиной раздраженного Эфита, доказывающего Нахиору бессмысленность переговоров с местными собратьями. Даже аргументы в пользу переманивания части мамелюков на свою сторону не возымели эффекта. Тут северянин толкнул ветеран в бок и указал в сторону улицы, ведущей в квартал нищих.

– Что еще за… – Эфит прервался и всматривался в бегущую фигуру.

– Это Шалилун, а-ха-ха-ха, вот чертяга, девку у кого-то уволок, а-ха-ха, – железнобокий громко заржал и привлек внимание остальных.

– Кто-то ему, наконец, съездил по морде? – Эразм брезгливо поморщился.

– Какой интересный персонаж… – эмир почесал бороду, – ваш союзник?

– Скорее приблудившийся назойливый паразит.

– Но-но, колдун, оставь уже здоровяка в покое!

– Ага, как скажешь, человек, чье имя никому не интересно. Чего вылупился? Вон даже твой предводитель его знать не знает.

Варвар нахмурился, переваривая полученную информацию.

– Он мне не предводитель. Мы боевые соратники.

– Ага, как скажешь, – Брюзгливый равнодушно пожал плечами.

– Эфит, ты что действительно не знаешь моего имени?

– Ну что ты, дорогой друг, – ветеран улыбнулся и похлопал союзника по плечу, – как же я могу не знать имя верного соратника. Ого, похоже у нашего Шалилуна вырван клык! Давай же скорее узнаем, что с ним приключилось, – Эфит отошел от северянина на пару шагов, будто бы хотел скорее встретиться с орком.

– Аррхх, – зарычал зеленоватый остановившись рядом с союзниками. Он тяжело дышал и только махал свободной рукой в сторону, с которой прибежал.

– Как бы ничего нового, – Эразм тяжело вздохнул. – Хм, эту девицу я знаю. Ее мамаша отправляла нас на стоянку кочевников. Как ее там звали? Швабра?

– Джабра, – поправил ветеран.

– Неважно. Ты откуда ее взял, убогий?

– Арргх… Шалилун… аррр… спасать…

– Ее от тебя спасать надо.

Из-за неожиданного появления зеленоватого, Караванщики не заметили подоспевших к ним недружественных мамелюков, ощетинившихся копьями. Они окружили приключенцев и под угрозой оружия повели в Золотой Телец.

Слащавый распорядитель дуккана трусливо скрылся в дверях, оставив их открытыми. Теперь его не смущал внешний вид гостей.

Внутри оказалось пусто. Работницы попрятались в комнатах, а вместо посетителей пространство общего зала занимали вооруженные черные стражи, встречавшие вошедших суровыми взглядами. Когда герои оказались посреди зала, им предложили сдать оружие, но Нахиор ответил резким отказом, пригрозив магами. После недолгой перепалки, он убедил братьев по гильдии, что пришел для переговоров и войдет к командиру один. Стражи колебались, но все же согласились. Слава о магических силах Караванщиков Анвила будоражила Муфтарак. Мало кто желал испытать на себе ее правдивость.

Тем не менее, всех подняли на второй этаж и остановили у стены узкого коридора. К горлу каждого приставили острие копья, а Нахиора завели в самую дальнюю комнату.

Капитан мамелюков Муфтарака восседал в кресле за большим резным столом, заваленным яствами и мешочками с монетами. Он курил трубку, держа на коленях скимитар.

– Почему не забрали оружие! – закричал он, увидев вошедшего Нахиора.

– Не стоит ругать братьев. Они лишь прислушались к моим словам. В гильдии мы с тобой занимаем равное положение. Никто не может разоружить старшего по статусу, если он не предпринимает враждебных действий.

– Я помню кодекс…

– Тогда по какой причине меня и моих товарищей привели сюда под конвоем? Я ни разу не нарушил наших обычаев и правил, не совершил никаких действий, которые компрометировали бы меня или наше братство.

Гладко выбритое лицо капитана Муфтарака не выражало эмоций. Было похоже, что он не спал несколько дней. Белки глаз пронизывали красные линии. Он играл желваками, обдумывая что-то серьезное.

– Не стоит нам враждовать, брат, – продолжал Нахиор не дождавшись ответа, – нужно объединить силы. Я узнал, что к городу вот-вот подойдет войско приспешников Светлой Девы. Помоги мне увести караван в Шухред. Доход поделим пополам, как и предписывают обычаи.

– Твои, как ты выразился, товарищи, совершили убийство в стенах этого заведения, что находится под моей защитой. Старик-колдун и его приспешник из стражи Эль-Эменталя. Я совершу над ними суд, как того требует кодекс и законы Муфтарака. Это справедливо. А потом уже поговорим о сотрудничестве. Прикажи им сдаться.

Теперь медлил Нахиор, подбирая нужные слова.

– Эта женщина являлась шпиком ордена Рыцарей Меча. Передавала им сведения, необходимые для захвата города. К тому же они только допросили ее, но не убивали. Волшебник не стал бы врать.

– Старик может и не убивал, а вот ветеран держал при себе скимитар, которым и совершил убийство. Есть свидетели, Нахиор. Прикажи им сложить оружие, или я объявлю тебя неблагонадежным.

– Сначала я должен все выяснить сам…

– Нет! – капитан вскочил с кресла, держа в руке клинок. Трубка брякнула о пол.

Двое подручных, стоявших за спиной Нахиора, взялись за рукояти скимитаров, в готовности применить их по назначению.

– Либо ты сейчас сдашься, и отдашь им приказ, либо не выйдешь живым из этой комнаты.

Сдаваться Нахиор не планировал, как и не собирался сдавать союзников.

– К оружию! – выкрикнул он, чтобы услышали за дверью и выхватил собственные мечи.

Подручные не обнажили оружие вовремя. Этого времени не хватило. Нахиор повернулся и взмахнул двумя руками, достав шеи противников, закрытые черными шарфами. Ткань разорвало вместе с плотью, а за дверью послышалась возня.

Капитан схлестнулся с капитаном. Впрочем, у местного было мало шансов против искусного Нахиора. Еще в молодости, сражаясь на турнирах, он победил многих сильных рыцарей, на победу которых без сомнения лорды и бароны ставили горы золота и серебра.

Красноглазый наносил удар за ударом, пытаясь прижать противника к двери, в которую вот-вот должно ворваться подкрепление, прикончившее пленных, но Нахиор ушел вправо, а дверь так и оставалась закрытой.

У подкрепления дела шли плохо.

Шалилуну повезло оказаться спиной у приоткрытой двери, в которую выглядывала любопытная миловидная девчушка. Когда началась заварушка, он откинулся и плашмя рухнул в комнату, сбив при этом хозяйку и ударив Гулю головой о деревянный пол. Девушка быстро оправилась от неожиданного вторжения и захлопнула дверь на засов.

Маги обезопасили себя заклинанием «магический доспех», наложив его еще до входа в дуккан. Копья не нанесли урона. Эфиту пришлось увернуться, но наконечник все же достал до плоти, оставив глубокий порез. Варвар действовал силой. Он схватился за тулею и не дал мамелюку произвести выпад. Стражам пришлось бросить копья. Сражаться ими в ограниченном пространстве означало верную гибель. Звякнули извлекаемые из ножен мечи. Раздались магические вспышки, а крики раненных долетели до ушей капитана.

В глазах местного блеснула тревога, которая нарушила концентрацию боя. Нахиор не преминул этим воспользоваться. После очередного выпада, он ловко шагнул в сторону, резко выбросил руку и рубанул под самую гарду. Оружие противника оказалось на полу. Красноглазый вновь допустил ошибку и нагнулся, чтобы поднять клинок, но вновь оказался прощен. Нахиор ударил согильдийца ногой в правый бок и тот отлетел к двери.

– Хватит смертей! – закричал Нахиор. – Прикажи сложить оружие!

Противник выхватил кинжал, спрятанный под одеждой и выскочил в коридор за поддержкой. Варвар ошибок не прощал. Тем более, когда входил в боевой раж. Пятка боевого топора безжалостно пробила лоб капитана, мгновенно лишив того жизни. Тело рухнуло в дверном проеме, а северянин продолжил рубить наседавшего на него врага.

Мамелюк давал достойный отпор. В узком пространстве даже небольшое преимущество в ловкости и умении могло решить исход схватки. У черного стража с этим дела обстояли многим лучше. Он успевал уходить от мощный рубящих ударов и выжидал удачного момента для контратаки. Такая тактика все же обладала недостатком – для защиты приходилось отступать. В конце концов, через пару шагов он нарвался на Эфита и получил удар в спину. Маги тем временем разбили оставшихся в коридоре волшебными стрелами.

Некоторым удалось отступить в комнаты к девушкам. Раздались перепуганные женские крики.

– Стоять! – Нахиор выбежал в коридор и поднял скимитары над головой. Мамелюки! Прекратить бойню! Ваш капитан мертв, я принимаю командование. Оружие в ножны!

Попрятавшиеся по комнатам и так не горели желанием продолжать бессмысленный бой. Требовалась помощь товарищей снизу, но те не могли ее оказать, ведь тоже ввязались в неожиданное сражение. Из общего зала доносился лязг оружия, ругательства и гневные крики. Нахиор поспешил туда. За ним поплелся Эразм, Кханар и Балеан. Варвар не желал останавливать рубку, но вновь Эфит надавил.

– Как ты смеешь мне приказывать?! – железнобокий взял ветерана за шиворот, размазав кровь, сочившуюся из пореза. – Возомнил себя предводителем?!

– Ты топорик держи подальше от моей головы, дружище, – Эфит натянул улыбку и осторожно отодвинул лезвие от виска пальцем. – Чего ты нервничаешь? Разве не видишь, что старик решил нас поссорить?

– Колдун? – Варвар задумался и поднял глаза к потолку.

Ветеран осторожно освободил одежду от захвата и достал из кошелька каменную фигурку.

– Вот, иеракосфинкс.

– Иркс… Чего?!

– Я поговорил с седым, которого Балеаном кличут. Он объяснил, что эта игрушка способна превратиться в настоящего иеракосфинкса.

– А мне что до ваших сракосфинксов?

– Если верить картинкам в гробнице, то эти твари огромные и сильные.

– Давай сюда сракосфинкса! – Варвар приободрился и потряс топором. – Я сниму ему башку!

– Снимешь, но сначала он поможет разобраться с мамелюками и стариком.

На некоторое время Эфит вновь сумел погасить вспышку ярости северянина, и они вместе спустились вниз.

Мамелюки Муфтарака сложили оружие. Их окружили пустынные скорпионы, которых возглавлял Акил. Он стоял на одном из столов с торжествующим видом победителя и уважительно салютовал Нахиору.

– Слава Двуликой! – он ударил себя в грудь кулаком. – Конец нашей вражде. Отряд Барак-ад-дина протягивает вам руку помощи. Плечом к плечу встанем в битве против приспешников Мёртера. Мы служим Нечестивой, как и ты, Нахиор.

Предводитель черных стражей молча подошел ближе. Акил спустился и пожал ему руку.

– Наши пути пресеклись, – начал Нахиор. – Нечестивая Дева посещала меня во снах и предупреждала об этом. Братья! Пусть не все из вас разделяют мою веру, но вам нет нужды сражаться и умирать. Ваш капитан убит. Согласно обычаям черных стражей, закрепленным в кодексе, вы вольны выбрать нового капитана и избрать свой путь. Ни я, ни мои люди, ни этот отряд скорпионов не станет препятствовать, если решите уйти, – он испытующе глянул на Акила и тот подтвердил произнесенные слова.

– Прелестно, – пробурчал Эразм, – наши ряды пополнились бандитами из пустыни, – он стоял в стороне у окна. Кханар и Балеан уже вышли наружу.

– Возьмите свое оружие и отправляйтесь в казармы. На закате устроим голосование, – Нахиор указал скимитаром на открытую дверь и стражи молча потянулись на выход.

Скорпионы тут же принялись осматривать местный ассортимент алкоголя. Откупорили бочки с вином и загалдели. Акил пригласил капитана мамелюков к стойке, выпить чарку за скрепление союза.

Эфит не мог поверить в происходящее. Пустынные скорпионы, самый ненавистный враг во времена службы, теперь становились союзниками. С этим он мириться не собирался. Ситуацию ухудшил эмиссар Кадира Блудного вошедший в дуккан. Нахиор спешно подошел к нему, встал на колено и протянул сердце халифа.

– Двуликая предвидела и это, – смиренно произнес мамелюк. – Этот артефакт укрепит власть Кадира бин Усама, а значит и власть нашей госпожи. Прими это, темный паладин, как знак верности.

В этот момент загорелись глаза каждого из Караванщиков.

– Мое имя Ала, – медленно отвечал эмиссар, принимая сердце, – властью, данной мне халифом Кадиром бин Усамом, я нарекаю Караванщиков Анвила, отряды Барак-ад-Дина и Нахиора защитниками Сулифы и принимаю над ними прямое командование.

– Сердце… – выдавил сквозь зубы Эфит, и Варвар услышал.

Северянин решительно направился к эмиссару. Оттолкнул Нахиора и всей силой вложился в удар. Топор смял грудную пластину доспеха, и черный паладин рухнул.

Спасибо за вашу поддержку! Ваш лайк и комментарий действительно помогают мне писать дальше. Давайте вместе доведем эту историю до конца!

Если вам понравилась история, поделитесь ею с друзьями — каждый совет и рекомендация ценны. Вместе мы сможем создать что-то действительно особенное!

И не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые главы!

Глава XIV. Некоторые очень странные дела

Лес будто притаился. Слышалось только шипение жира, капающегося с разогреваемого мяса, превращавшегося в угли, и треск догорающих веток. Дарин спешно подбросил большую охапку, чтобы не остаться без света. Ксенс вновь укрылся за скутумом, но позицию за ним занял Готье. Мелиан, Эва и Дарин держались в стороне у огня.

Робин скрылся за большим деревом. Руки дрожали. Парень то и дело оборачивался, опасаясь, что оборотень нападет сзади. Придуманный наспех план не вызывал у него уверенности, но раз даже сир Одрик согласился участвовать, делать было нечего. Нельзя же прослыть перед леди де Брезе трусом. Она-то как раз рвалась в бой.

Где-то рядом завыла стая волков. Соратники тревожно переглянулись.

– Этого еще не хватало… – шепнул Готье.

– Вроде бы далеко, – ответил центурион, напряженно всматриваясь во тьму.

Волки словно услышали и ответили совсем рядом за забором сосен впереди. На зов откликнулись и другие, с противоположной стороны лагеря. Внезапно раздались человеческие вопли. За деревьями лязгало оружие, трещали сухие ветки под ногами, послышались мольбы о помощи, стоны раненных, отрывистые команды, рев и рычание хищников.

– Что за дьявольщина?! – Дарин покрепче сжал секиру, прижав лезвие к подбородку. – До окутают меня камнем Хранители Глубин.

– Молиться вздумал? – бледная ухмыльнулась, проглотив подступающий к горлу комок.

– Без помощи богов не обойтись…

– Богов. Ф-ф-ф. Хранители Глубин никакие не боги, а обычные дварфы.

– Великие дварфы! Лучшие из нас, – Дарин поцеловал секиру. – Эльфы-то вообще деревьям поклоняются.

– Вы что действительно решили это обсудить сейчас?! – Эву трясло, но она старалась не подавать вида.

Мелиан хотела что-то ответить, но из-за деревьев приближалась массивная фигура.

– Внимание! – заорал Ксенс и выступил вперед.

Готье держал меч двумя руками, подняв клинок к небу. Он отстал на несколько шагов, чтобы в случае чего сохранилось пространство для маневра.

– Кто это? – центурион остановился и напрягал зрение.

Вместо волколака на свет вышел человек, обладавший массивным телом. Настоящий гигант с длинными волосами и заросший густой бородой. Он с легкостью удерживал двуручник одной рукой, будто прогулочную трость. Бородатый увидел вооруженных людей, но останавливаться не собирался. Его ошалелый взгляд примагнитился к горящим веткам. Страх завладел гигантом, и он наивно полагал, что у огня безопасно.

– Лесистый Холм! – вскрикнул Готье. – Нужно прикончить его! Рядом наверняка кучка прихвостней лорда де Надорс, – Эва уже успела посвятить соратников в суть происходившей с ней истории, а потому дополнительных разъяснений не требовалось.

– Кучка кормит зверя… – ответил центурион. – А этот здоровый как бык. После будем разбираться. Эй, сир! – закричал Ксенс, высунувшись из-за щита. – Говорит центурион VI центурии X когорты X легиона «Цербер». Вставай мне за спину! Эту тварь сможем сразить только вместе.

– Что? – Холм остановился за несколько шагов до костра. Дарин приготовился атаковать. Хоть он и дышал незваному гостю в пупок, сражаться с человеком куда приятнее, чем с оборотнем.

– Встань в строй или погибнешь!

– Я? А… – сковавший ужас проходил и мысли возвращались. – Готье! Ты забрался в саму Преисподнюю. Асмодея на меня натравил?

– Если не перестанешь трепать языком, то точно отправишься в гости к демонам… – Одрика прервал дикий вопль ужаса и боли. Волколак приканчивал тех, кто убежал в чащу.

– Резонно, Готье, – Холм перехватил меч другой рукой и направился к щитовому, – эта тварь действует вместе с волками. Управляет ими. Мой отряд застали врасплох. Надеюсь вы знаете, что делать или нас порвут на куски.

– Давай только без глупостей, – Одрик недоверчиво покосился на встающего рядом гиганта.

– Мерзавец. Я казню тебя за предательство! – наконец выпалила Эва, за что получила шиканье от эльфийки. Леди де Брезе поверить не могла, что Готье так спокойно стоял рядом с тем, кто замешан в смерти отца.

– Миледи подала голос. Значит еще здравствует… Посмотрим, что будет на утро, – Холм усмехнулся. – Чертова птица не обманула… только забыла предупредить о серых тварях…

– Что?

– Ничего, Готье. Если переживем эту ночь, то основательно обсудим некоторые очень странные дела…

Вновь волки завыли сзади. Стая приблизилась. Робин узнал этот вой. Те же звери, что терроризировали Подлесье. Тревога и беспокойство охватили парня. Человеку часто приходится бороться со страхом. Подавлять нахлынувшие эмоции и сомнения в собственных силах. Но в конце концов воля превозмогает и побеждает.

Увы, но сейчас подобного не случилось. Робин бросил стрелу, судорожно закинул лук за спину и полез на дерево, обдирая руки и ноги о твердую кору.

Стая из Подлесья проигнорировала сына охотника и, пройдя его рубеж, оказалась в лагере. Леди де Брезе, раздосадованная поведением вассала, отвернулась, чтобы немного успокоиться и заметила дюжину горящих глаз, что подобрались совсем близко.

– Волки! – успела крикнуть она, и стая сорвалась в атаку.

Серая матерая волчица задавала направление удара. Ее не интересовала кучка у костра. Хищники стремились к троим мужчинам и проносились мимо ощенившейся мечом Эвы. Дарин времени зря не терял и умудрился зарубить троих, еще одного заколола Мелиан.

Одновременно с этим с фронта выступила другая стая. Эти волки оказались крупнее собратьев из Подлесья. Они оскалили окровавленные морды и не спешили, ожидая пока мужчины ввяжутся в бой.

Мощный меч сира Горста рассек голову волчицы от уха до уха. Следующим взмахом Холм опрокинул двоих сильных самцов. Готье не успел ударить, он едва отскочил в сторону. Атаковавший его хищник вцепился в голень центуриона мертвой хваткой. Ксенс вскрикнул и потерял устойчивость, подсев на раненную ногу.

Крупные звери ждали этого момента и кинулись вперед. Позади них во тьме загорелись два алых огонька.

В щит ударил один из волков, но центурион удержался. Готье спешно проткнул тело вцепившегося в ногу и тут же был вынужден помогать Лесистому Холму, попавшему в окружение. Он яростно махал мечом, отгоняя хищников.

Ксенса защитили соратники. Мелиан и Дарин самоотверженно врубились в волчью гущу. Тела зверей не обладали повышенной устойчивостью, и сталь легко прорезала плоть. Кровь и шерсть разлетались в стороны от каждого взмаха секиры, эльфийка же выверенными уколами поражала жизненно важные органы. Только Эва в нерешительности стояла у огня, сжимая в руках короткий меч.

Один из крупных подбирался сзади, оставаясь незамеченным в горячке боя. Густая черно-бурая шерсть на загривке стояла дыбом. Волк оскалил зубастую пасть и медленно перебирал лапами, пригибаясь к земле. Леди де Брезе не слышала и не видела приближающуюся опасность. Ее поглощал демонический свет глаз волколака, пронизывающий страхом от головы до пят.

Робин обнял ствол дерева, не смея даже глянуть в сторону сражения. Парень зажмурился и пытался не слушать рев хищников.

– Заячья кровь, – послышалось над головой. Сын охотника с трудом поднял веки и медленно задрал голову.

На ветке сидел черный ворон. Птица резко спикировала в лицо. Парень махнул рукой и соскользнул. Он рухнул прямо на зверя, который сгруппировался для броска.

– А-а-а, – заорал охотник и в панике пытался выхватить кинжал с пояса.

На помощь подоспела Эва и вонзила клинок прямо в оскаленную пасть. После кивнула в знак благодарности и побежала к эльфийке и дварфу, вставших спина к спине внутри круга, образованного стаей крупных. Они рычали и скакали, выжидая удобного момента.

Оправившись от шока, Робин собрался, вынул стрелу из колчана и выстрелил. Снаряд нашел цель и хищник, пытавшийся укусить сира Горста, заскулил от боли. Следующая вновь поразила зверя. Какофония сражения, раздирающая воздух, дополнилась свистом стрел и звуками работающей тетивы.

С помощью лучника Готье и Холм расправились со стаей из Подлесья. Изрубленные тела устилали поляну. Раненные животные еще пытались подняться, но их движения становились все медленнее, а дыхание все более тяжелым. Рычание сменялось на жалобный скулеж.

Кровь струилась по голой щиколотке Ксенса. Он с трудом поднялся, навалившись на щит. Центурион видел неминуемое приближение волколака. Зверь медленно шагал, косолапя на задних лапах. Так он казался еще больше и возвышался на людьми.

– Заканчиваем со щенками! – крикнул Лесистый Холм.

Готье кивнул и бросился прикрывать Эву, которая пыталась отвлечь на себя некоторых особей, окружавших дварфа и эльфийку.

– Ах, моя борода, умирать стоя спиной к эльфу?! Не бывать такому позору! – Дарин рванул вперед и взмахом размозжил головы двум крупным самцам. Другой обошел его, целя укусом в бедро, но Мелиан настигла волка первой.

– Эльфийка спасает бездарного дварфа от смерти, – она усмехнулась, вынимая клинок из бьющегося в конвульсиях зверя. – Напишу об этом балладу.

– Не смей! – заорал Дарин и атаковал следующего противника.

Стая несла потери, но действовала уверенно. Волки отрезали Мелиан от соратников, вынудив ее развернуться спиной к лесу, где недавно разорвали отряд бурых плащей. Волколак подобрался слишком близко, и эльфийка не смогла бы сражаться на два фронта.

Охотник из подлесья единственный, кто не участвовал в ближнем бою, поэтому имел возможность охватывать взглядом большую площадь. Сменив позицию, Робин обнаружил угрозу и выстрелил. Стрела со свистом пролетела над головой оборотня, чиркнув по уху. Его кончик вместе с меховой кисточкой улетел вслед за снарядом. На мгновение, пока парень накладывал на тетиву следующую стрелу, в мыслях вспыхнуло сожаление. Попортился такой прекрасный трофей. С головой оборотня можно было прослыть великим охотником на весь Эриндан, а если она еще и в идеальном состоянии, то выручить при продаже шапку золота, а то и две.

Волколак навис на бледной. Она почувствовала это, но не успела развернуться. Зверь занес для удара правую лапу. Робин целил в область сердца, но не попал. Помешал центурион. Превозмогая боль, он навалился на оборотня щитом и вновь почти сбил его с ног. Зверь потерял равновесие, но удержался, встав на четыре лапы.

В живых оставалось всего лишь четверо волков из стаи. Остальные коченели на холодной земле. Робин отстрелил одного, мешающего сиру Одрику последовать за Ксенсом. Как только стрела пробила ухо темно-серому самцу, Готье рванул к пытающемуся подняться союзнику. Лесистый Холм тоже последовал за ним, рубанув по пути еще одного волка. Оставшихся прикончили Дарин и Мелиан, встретившись лицом к лицу. Обмениваться колкостями времени не осталось.

Оборотень прыгнул на наглого центуриона, который еще не успел встать, но успел закрыться скутумом. В этот раз когти пробили поверхность щита. Ксенс почувствовал боль в плече, которым удерживал навалившийся вес. Волколак рванул со всей силы и зашвырнул ненавистное укрытие в чащу. Почему-то хищник не спешил. Он успел бы умертвить раненного ветерана, выставившего перед собой короткий меч, но вместо этого капал на него вязкой слюной, будто смаковал предстоящий ужин.

Слюна попала на рану, и Ксенс почувствовал сильное жжение, будто прислонился к раскаленному железу.

Сир Одрик ударил наотмашь, целя в голову, но волколак успел уйти в сторону и защититься левой лапой. Лезвие пробороздило шерсть и оставило резаную рану. Зверь огрызнулся и приготовился к броску. Лесистый Холм подержал союзника и рубанул сверху. Меч ударил по раненной конечности и отрубил ее наполовину. Раздался страшный рев. Оборотень рванул назад, но Мелиан и Дарин набросили на него сеть, утяжеленную грузами. Противник потерял часть когтей в предыдущем сражении и разорвать ее сразу не вышло.

Эва уверенно швырнула в него два сосуда с маслом и не промахнулась. Дальше все зависело от сына охотника. Приготовленные заранее стрелы, обернутые войлоком и пропитанные маслом, легко вспыхнули от дымящего костра и устремились в цель.

Тело оборотня объяло обжигающее пламя. Оно стремительно распространилось по шерсти и смертельно жгло. Воздух наполнился вонью паленых волос и плоти. Страшный утробный рык заставил Эву закрыть уши. Остальные морщились и отворачивались.

Как бы то ни было, не смотря на страшную боль, зверь сумел прорвать сеть. Уверенные в победе соратники расслабились, не желая наблюдать страдания врага.

Необычайная природная ловкость очень часто спасала эльфов от смерти. Рефлексы работали на уровне самых быстрых хищников, вроде ошиосских гепардов. Иногда везло и союзникам. Мелиан успела отдернуть дварфа за воротник. Обезумевший волколак промчался мимо, устремившись в сторону Эвы. Стоявший в стороне Готье рванул к леди, но запнулся о выступающий над землей корень сосны. Меч выскочил из рук, а мужчина распластался по холодной земле.

Робин успел поджечь еще одну стрелу, и она вонзилась в шею зверя, но будто бы не нанесла ощутимого урона. Бегущий не замедлился ни на секунду.

Девушка крепче сжала рукоять клинка и приготовилась принять удар. В самый последний миг, когда объятый пламенем оборотень должен был задавить собой хрупкую миловидную леди де Брезе, на помощь подоспел Лесистый Холм. Рыцарь ухватил противника за обрубок лапы и силой потянул в сторону. Перчатки из дубленой кожи тут же обуглились, раня плоть. Сир Гост попытался достать врага мечом в свободной руке. Зверь будто бы сохранял рассудок и перехватил предплечье рыцаря. Оставшиеся когти проткнули плоть, разодрав вены. Следом мощная челюсть сомкнулась на бычьей шее человека, и они упали.

Хватка оказалась настолько крепкой, что оттащить пылающую тушу оказалось невозможно. Напрасно Готье обжигался и изрыгал проклятия. Все было кончено.

Ворон с интересом наблюдал за происходящем, сидя на верхушке желтеющей больной сосны. Пронизывающий ветер тревожно раскачивал длинный иссыхающий ствол. Птица спорхнула вниз и приземлилась рядом с мучающимся от боли центурионом. Соратники пытались потушить горящую тушу оборотня, чтобы сохранить хоть какую-то часть шкуры в качестве доказательства выполненной работы, поэтому на некоторое время Ксенс выпал из внимания.

– Лесистый Холм должен был выжить, – раздался в голове центуриона уже знакомый ранее голос. Низкий и бархатистый, обладающий необычайной силой и глубиной. Он зачаровывал и пленял. Внушал трепет и уважение.

Мужчина не хотел, но повернулся. Круглые красно-коричневые глаза, сведенные на кончике клюва, фокусировали на разодранном плече раненного.

– Я снова говорю внутри себя? – центурион покосился на союзников.

– Да. Тебя не услышат.

– Тогда может надо было нам как-то помочь?! – взорвался Ксенс. Его сознание кричало, но губы оставались неподвижными. – Мы едва не погибли. Ты вообще видел, что произошло?!

– Видел, – вновь раздалось в голове мужчины. – Какой помощи ты ждал от беспомощной птицы?

– Издеваешься?!

– Что сделано, то сделано. Раз Лесистый Холм направился в след за бывшим сюзереном, значит планы меняются. Отправляйтесь сразу к Толомею Фелучи. В представительство торговой гильдии в Порте-Грэртон. Лоэринг и Меарит ожидают не лучшие времена. И теперь помешать этому практически невозможно. Да и… нужно ли?..

– О, Ахарус, дай мне сил. О чем ты вообще говоришь?

– Рана твоя затянется. Сир Горст подходил для этого больше… но и ты сгодишься, центурион. Слушай внимательно. Мы еще долго не встретимся. Но оно и не нужно. Фелучи скоро получит трагическое известие. Оставайтесь в городе, пока он не призовет вас для новой работы. Принимай ее не задумываясь. Она покажется долгой и сложной, но золота толстяк не пожалеет. А что еще нужно? Правда?

– А что с крестьянином, рыцарем и девчонкой?

– Крестьянина забудь. У него иной путь. Готье и Эву принимай в партию. Они должны отправиться с вами.

– Куда отправиться? Хватит говорить загадками. Да и кто ты, Асмодей тебя дери, такой?! – Ксенс скривился от приступа боли и вскрикнул.

Через несколько секунд Мелиан уже сидела рядом на коленях. Она сняла с мужчины шлем и гладила его по волосам. Ворон будто испарился.

– Дарин! – крикнула она дварфа, который с сожалением осматривал сгоревший ужин. – Нужна холодная вода и бинты. Плечо будто кипятком ошпарили.

– Э-э-э, с ожогами нужно бороться облепиховым маслом. Это каждый дварф с детства знает. Работа в подземных кузницах очень почетна, но и весьма опасна. Неопытные подмастерья часто обжигаются…

– Неси воду, пока я твою бороду не спалила!

– Так я же про это, – Дарин полез в рюкзак. – Вот, – он с гордостью поднял перед собой оранжевый сосуд, – масло!

С помощью Готье и Эвы, эльфийка обработала и перевязала раны предводителя. Ксенс же впал в забытье. Его окутал озноб и сильный жар.

Дарин и Робин прогулялись по окрестностям и насобирали мешки с припасами и одеждой, оставшиеся от бурых плащей. Обнаружились и лечебные мази, припарки и сушенные травы.

Начинало светать. Пронизанный росой осенний воздух бодрил. Дыхание вырывалось изо рта облачками пара. Ветер стих и неподвижные сосны, окутанные легкой дымкой тумана, будто раздвинули ветви для солнечных лучей. Они робко пробивались через густые кроны, создавая причудливые тени на земле.

– Вот же чары, – задумчиво произнес Дарин, осматривая деревья, – как подох волколак, так тут будто бы светлее стало.

Ему не ответили. Робин выбирал между бурым плащом, снятым с воина де Надорс и плащом, который носил дезертировавший королевский лесничий. Оборотень так удачно снял голову Твину, что одежду даже не залило кровью. Эва дремала, прислонившись к сосне. Готье накрыл ее трофейным одеялом, а сам пытался сварить пшеничную кашу. После того как тревога улеглась, желудок рыцаря страшно сводило от голода. Мелиан же не отходила от центуриона. Эльфийка смачивала водой свернутую рулоном ткань и пыталась облегчить страдания мужчины, протирая лоб и лицо.

– Надо поскорее уходить из проклятой чащи … – продолжал Дарин. – Мой народ леса избегает. И не зря. Дварф в лесу, как хорошее пиво на солнце. Портится! – он достал мешочек с травами и отдал бледной.

– Во, вы остроухие в травах разбираетесь. Может тут найдется что-то для нашего ветерана.

Мелиан выхватила мешок и сразу же извлекла из него несколько мешочков поменьше.

– Листья липы, сушеная малина и ромашка. То, что нужно, – она едва заметно улыбнулась. – Отвар собьет жар.

– Э-э, насчет жара не скажу, а вот настойки из липы хороши, – дварф обрадовался, что не просто смог помочь Ксенсу, но и угодил союзнице. – Добавить туда еще и липового меда… – он облизнулся. – Давненько я не бывал на добротной попойке. Нужно срочно в трактир!

– Тут ты прав, – бледная сняла с огня котелок с кашей, игнорируя возмущенный взгляд рыцаря. – Нам нужно к лекарю.

– Ближайшего можно отыскать в землях Амони, – вмешался Готье. – Мы как раз углубились на север. Хотя местность глухая. Слышал, что во владениях барона Корвина Маре полно разного рода ведьм, целительниц и травниц, что помогают крестьянам. Ну, там корову от хвори излечить, хлева от нашествия крыс уберечь или эпидемию поноса остановить.

Мелиан грела на огне собственный котелок, в котором обычно заваривала душистый чай.

– А у этого вашего барона собственный лекарь имеется? – спросила она, помешивая отвар.

– Наверняка. И, судя по всему, толковый. Старый лис все никак не помрет.

– Н-н-н-е-т… – послышался слабый голос центуриона.

Соратники тут же обступили мужчину. Он дрожал и зубы стучали друг об друга. Немного помолчав, центурион нашел силы и приподнялся.

– Дарин, руби башку зверя и обработай ее порошками. Следуем в Порт-Грэртон. Без задержек и остановок.

– Ты в своем уме?! – взмолилась остроухая. – Тебе срочно нужно к целителю!

– Идем к Фелучи. Приказ черной птицы… – глаза Ксенса закатились, и тело обмякло.

Соратники переглянулись. Ворона видел каждый. Дварф повстречался с ним в Глубинах. Его отряд, выслеживающий орков-налетчиков, что разоряли отдаленные форпосты, оказался разбит. Дарин обреченно бродил во тьме, пока говорящая птица не вывела его на поверхность.

Мелиан была пленницей известного имперского вельможи. Хозяин проиграл изящную эльфийку ворону и вынужденно отпустить ее на свободу, снабдив деньгами, оружием и выкупной грамотой.

Дочь лорда Ноа с говорящей птицей не встречалась, но неоднократно слышала от матери странную историю. Маленькая девочка, пережившая три зимы, едва не выпала из окна башни. Тогда черный ворон внезапно влетел в проем и ребенка буквально зашвырнуло внутрь. Матушка что-то болтала о наказах птицы относительно будущего дочери, но отец эти бредни не слушал. И даже запретил об этом вспоминать.

– Странные дела ныне творятся, друзья, – Дарин осторожно потрогал раненную макушку. – Удивительнее только кирка, что сама добывает руду, да еще и поет при этом шахтерские песни. А я такую не встречал…

Спасибо за вашу поддержку! Ваш лайк и комментарий действительно помогают мне писать дальше. Давайте вместе доведем эту историю до конца!

Если вам понравилась история, поделитесь ею с друзьями — каждый совет и рекомендация ценны. Вместе мы сможем создать что-то действительно особенное!

И не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые главы!

Глава XV. Расплата

Внезапная наглая атака заставила каждого застыть на месте. Подобной дерзости, граничащей с полным безумием невозможно было предугадать. Даже Эфит обалдел от такого поворота событий.

Первым опомнился Нахиор. Варвар намеривался добить упавшего эмиссара, капитан мамелюков прыжком поднялся на ноги, вынимая клинок, но тут же получил мощный удар левой. Железный кулак северянина выбил из мамелюка весь дух. Нахиор без чувств рухнул рядом с черным паладином.

Дальше действовал ветеран стражи вольного города. Он продолжал оставаться на ступенях, ведущих на второй этаж. К нему спиной стояли два скорпиона. Эфит рубанул клинком сверху и прикончил одного. Второму в затылок вонзился кинжал. После мужчина уверенно спрятал памятное оружие в ножны и вынул из-за пазухи каменную фигурку.

Использовать ее сам он все равно не мог, а потому рассудил, что раз Караванщики Анвила атаковали Пустынных скорпионов, Нахиора и даже эмиссаров Блудного халифа, то у остальных членов группы не остается выбора. Ашахиты мстительный народ, а союзники по каравану повязаны одной нитью. Решение пришло само собой.

Брюзгливый не выражал никаких эмоций. Старик опирался на посох, стоя под освежающим ветерком, что задувал в окно. Казалось, что лорд размышлял о чем-то своем, не обращая внимания на вакханалию, которую затеяли союзники.

– Э-р-а-а-з-м! – заорал Эфит и метнул фигурку волшебнику.

Она пролетела мимо, ударилась о стену и упала у ног лорда. В ответ Брюзгливый только нахмурил брови.

Скорпионы оправились от накатившего оцепенения и не позволили железнобокому прикончить поверженных. Трое бандитов оттеснили его ближе к лестнице, где ветеран поджег еще двоих. Одежда и плоть вспыхнули, будто их пропитали маслом. Отчаянные крики ужасной боли товарищей немного охладили пыл людей Акила, и они не спешили бросаться в атаку. Сам же лучник вскочил на стойку, сбив кувшины с выпивкой, и оценивал ситуацию, держа стрелу на тетиве.

Варвар заметил ход с каменной безделушкой и недоумевал медлительностью Эразма.

– К-о-л-д-у-у-у-н! Сракосфинкс! – орал он во все горло отступая к Эфиту. – Сракосфинкс!!! Колдуй сракосфинкс!

Волшебник еще больше нахмурился.

– Осел… – сквозь зубы процедил старик и вместо магической безделушки потянулся за стулом. Пододвинул его ближе к окну, чтобы не так сильно воняло жженой плотью, и удобно расположился понаблюдать за развязкой.

Надежды ветерана рухнули. Варвар поверг двоих опасных противников, но не прикончил их, что наверняка внесло бы смятение в стан новых врагов. Мало того, этот горе-союзник оставил артефакт валяться рядом с паладином... Ну что за идиот! Мерзкий дед вовсе отказался участвовать в конфликте. Шансы выйти из авантюры живым стремительно падали на дно колодца.

Впрочем, Эфит не был бы Эфитом, если бы не имел запасной план. Прелестница, которой он хладнокровно перерезал глотку, предварительно страстно поцеловав в губы, перед смертью рассказала весьма полезную вещь.

Работницы Золотого Тельца не могли покидать заведение. Даже прогулки совершали на заднем дворе за высоким каменным забором. Являясь шпиком некоего аббата, руководителя сети агентов ордена Рыцарей Меча, девушке приходилось раз в неделю оставлять послания в условленном месте. Для этого она пользовалась старым подземным проходом, который прорыли для того, чтобы в дуккан незаметно проникали гости, желающие остаться инкогнито.

Другого варианта вырваться из западни не существовало. Скорпионы окружали. Акил, наконец, выбрал цель. Промедление вызывал приступ страха. Парень знал кто такие девоны. Однажды ему пришлось прикончить одну из них.

Заскрипела тетива… Ветеран прижимался к стене и пробирался к тяжелой двери, ведущей в погреб. Он держал за пояс и тянул за собой северянина, отбивавшегося от наседающих песочников. Эфит всегда наблюдал за полной картиной поля боя и действия лучника не остались незамеченными.

Руки Акила вспыхнули магическим огнем и разжались. Стрела так и не отправилась в голову Варвара. Бездействовавший до этого волшебник провел ладонью перед собой, будто разминал пальцы. Огонь перестал распространяться и потух, не дойдя до локтей. Ветеран не понял в чем дело и продолжал жечь. Его тело задымилось, на лице выступили струпья от ожогов. Эразм с легкостью нейтрализовывал элементальную энергию огня, которую пропускал через собственное тело ветеран вольного города.

В конце концов полученный урон оказался слишком велик. Эфит прекратил бессмысленные потуги сжечь бандита. Морщась от боли, он открыл погреб и рухнул со ступеней вниз. Варвар едва втиснулся в узкий проем и захлопнул за собой мощную, обитую металлом дверь. Изнутри имелся тяжелый засов, которым северянин тут же воспользовался.

В дверь принялись колотить клинками и ногами, но она успешно сдерживала осаду.

– Вставай, – железнобокий легко поднял союзника на ноги. Он щурился, пытаясь хоть что-то разглядеть в кромешной темноте.

– Проклятье! – заорал Эфит. – Похоже они тоже поклоняются Мёртеру…

– Кто?

– Видимо бандиты. Мои силы не работали. Будто бы вновь их окутала некротическая аура. Как в театре, – ветеран поднял палец и ему удалось разжечь на нем небольшой пляшущий огонек.

– Заработало! – северянин обрадовался словно ребенок.

– Живее, – Эфит прошел вдоль стеллажей подсвечивая путь. Стуки в дверь усиливались.

Найдя настенный подсвечник, густо залитый застывшим воском, ветеран потянул за край. Раздался щелчок механизма и один из стеллажей отошел от стены. Отодвинув его, мужчина протиснулся в пустоту.

– Ах-ха-ха, хитрости тебе не занимать, друг. Нас ждет голова дракона! – Варвар заржал и проследовал за союзником.

Тем временем Джубал безрезультатно бродил по душным улицам. Хотелось пить и есть. Паренек утолил утробный голод, но обычные человеческие потребности также напоминали о себе. Недалеко находился знакомый дуккан. Зацепки отсутствовали, а потому он решил попытать удачу в Бронзовом Тельце, а заодно немного отдохнуть и подкрепиться.

Трактир оказался забит под завязку потными людьми. Воняло дымом, чесноком и сыром. Происходящие в Муфтараке события волновали горожан, и зал гудел от историй и слухов, перемешанных с волнительными предположениями о ближайшем будущем.

Дукканщик не узнал и сухо поприветствовал подошедшего Джубала кивком головы. Лицо и одежда паренька покрылись пылью, грязью и пятнами крови. Выглядел он весьма непрезентабельно.

– Свободную комнату, мяса и вина.

– Комнату и вкусную еду? По-твоему, это дворец Кадира Блудного, где у каждого проклятого вельможи есть отдельная комната с постелью в шелках, коврами, фруктами и кучей имперских безделушек? – трактирщик возмущенно вплеснул руками. – Ты глянь вокруг. Куча оборванцев, подобно тебе, набились как рыбы в корзину, плюнуть некуда.

Джубал отодвинул полу плаща, демонстрируя инкрустированную драгоценными камнями рукоять сабли, достал из-за пояса кошелек и положил на стойку.

Глаза хозяина трактира округлились.

– О, да ниспошлет Шеннаитх тебе свое расположение и осыплет тебя милостями. Пусть чада твои растут крепкими и здоровыми! Что же ты сразу не достал кошелек?! Вот чудак. Я-то уж принял тебя за голодранца, что ошиваются тут денно и нощно. Да продлятся дни твои, о, сын достатка. Сейчас, – он засуетился, выпорхнул из-за стойки и поманил за собой паренька. – Сейчас найду для тебя уютный уголок.

Дукканщик выгнал из-за стола двоих пьяниц, смахнул рукавом крошки хлеба и учтиво отодвинул стул, приглашая садиться.

– На пятна не обращай внимания, любезный. Комнатку тоже подыщем достойную. О клопах не переживай, всех уж передавили. – Мужчина расплылся в довольной улыбке. Усадил гостя и принялся раздавать указания прислуге. – Вечером я заказал сюда танцовщиц, достойных самых соблазнительных гурий из Золотого. Отдыхай и ни в чем себе не отказывай. Ты в надежных руках, аки принц или вельможа во дворце.

Вино оказалось весьма приятным. Прохладная жидкость освежала и снимала напряжение. Джубал и не заметил, как осушил половину кувшина. Ароматная баранина, приправленная имбирем, петрушкой и розмарином, таяла во рту. Когда парень смаковал очередной аппетитный кусок, к столу подошел незнакомый человек с добродушным видом.

Узкое смуглое лицо с мягкими, слегка округлыми чертами, не позволяло дать ему больше двадцати пяти зим. Широкие и изогнутые брови словно рассказывали о спокойствии и доброте. Аккуратный прямой аристократический нос. Ухоженную бороду мужчина заплетал в две косички, окончания которых обрамляли золотые кольца. Держался он прямо, а дорогой синий костюм не оставлял сомнений в благородном происхождении. От него веяло шармом и уверенностью.

– Рад приветствовать тебя, о благородный господин, – незнакомец слегка кивнул головой, – вижу, что с твоей персоной местная прислуга обращается весьма учтиво и услужливо. Чего не скажешь об остальной публике.

Молодой скорпион застыл с набитым ртом.

– О, прошу простить мне мои манеры. Я прибыл издалека и очень устал. Кто же мог подумать, что в столь славном граде не окажется и уголка для благородного путника. Мое имя Мундала ибн Шираф Хари. Почивший батюшка мой шейх Шираф владел небольшим наделом под Альвазиром. Славное местечко, скажу я тебе, о, добрейший друг. Ветви фруктовых деревьев так и ломятся от сочных плодов, только и успевай подставлять ладони, чтобы поймать свежайший фрукт. А какие там живут женщины… – он закатил глаза, будто от удовольствия. – Груди наливные, как спелые яблочки и сладкие, как мед…

Не дожидаясь ответа, Мундала уместился на стул напротив скорпиона. Парень с трудом проглотил недожеванный кусок.

– Э-э, ну я Джубал.

– Прекрасное имя, молодой человек. Отражает мужественную и отважную натуру владельца! – мужчина махнул рукой подзывая служанку. – Милочка, принеси-ка нам еще кувшинчик винца, да попрохладнее. Да захвати заодно посуду, не будут же два благородных господина вкушать ароматного барашка из одной тарелки, – он подмигнул Джубалу. – Прелестная штучка, не находишь? А как она на тебя смотрит, друг… Уверен, что ты наповал покорил ее хрупкое, жадное до любви девичье сердечко.

– Чем обязан? – парень нахмурился и прикрыл саблю плащом.

– О, вижу молодой господин подвержен какой-то терзающей печали. Иначе от чего так холодно приветствовать приятного собеседника? Не стоит впадать в недоверие, – Мундала провел ладонью по заляпанной жиром столешнице и ней выстроилось пять золотых монет. – Не для того я выбрал общество славного мужа, чтобы нагло вкушать оплаченные им яства.

– Хех, – Джубал осклабился, – поболтать значит решил? Мундала Сладкоречивый.

– Пожалуй, что некоторые уже называли меня этим, признаюсь, приятным именем.

– И что же оно отражает?

– Только то, что нет изысканнее собеседника, чем твой покорный слуга.

– Отвлечься сейчас и правда не помешает. Все равно не знаю, что делать дальше.

– Тогда давай выпьем за неожиданное, но приятное знакомство, о, баловень судьбы, – Мундала поднял стакан, что поднесла девушка, и ударил им о протянутую посуду парня.

Сладкоречивости шейха Хари мог бы позавидовать даже эмир Кханар аль-Харан. Он вылил на Джубала целый океан лести, местами неприлично неприкрытой, но дергающей за нужные струны терзаемой души. После рассказал историю, произошедшую очень давно. О мальчике, который отыскал волшебную лампу и обзавелся джинном, но не злым духом, терзающим смертных, а исполняющим желания. В народе говорили, что этого джинна заарканил сильный волшебник, сумевший подчинить себе Колдовской шторм. Поймав духа, маг заточил его в обычную масляную лампу, а также надел ошейник, заставляющий джинна выполнить любое желание владельца лампы.

– Слышал я эту сказку, – отмахнулся Джубал. Лицо собеседника несколько размывалось в хмельных глазах, и парень потер их руками. – Мне матушка рассказывала, что джинн этот, хоть и заарканенный, но желания исполнял криво. Все пытался слукавить и обмануть.

– А может быть загадывающий подбирал неправильные слова? – Мундала улыбнулся.

– Асмодей с ними. С пацаном этим и с джинном проклятым, – паренек залпом осушил последний стакан вина и поморщился. – Расстроил ты меня, шейх…

– О, сэид, побойся Великого Уравнителя! Да окутает он тебя объятиями справедливости. Чем же речи мои взбередили душу?

– Вот! – Джубал тыкнул пальцем в собеседника. – Справедливости! Справедливость и месть. Вместо того, чтобы совершить то, ради чего я преодолел тяжелый и долгий путь, мы с тобой пьем в скверном дуккане… Матушка моя не отомщена, а я ведь поклялся. А про остальное и говорить нечего, – он зло усмехнулся.

– Ох, молодой господин. Чего ты молчал? Я ведь в силах помочь тебе, – Мундала хитроумно улыбался, потирая руки. – Знаю я, где искать то, что ты ищешь.

– Дану? Ты джинн что ли?

– Лучше, друг мой! – глаза шейха блеснули.

Вино будто не повлияло на его разум. В отличие от Джубала…

– Мне, чтобы помочь, не нужно выслушивать желание, а значит тебе не нужно ничего произносить. Никакого риска из-за неправильных слов, которые, как известно, не птицы. Вылетят и не поймаешь.

– Да брешешь ты все, Мундала. Оставь это для танцовщиц, которые что-то запропастились, – парень завертелся, осматривая округу.

– Месть твоя и Гасик в одном месте сейчас. Если поспешишь, то двух зайцев поймаешь.

– Откуда знаешь?!

– Знаю я многое, юный дампир. Но не тревожься. Мундала добрый друг тебе, ни больше, ни меньше.

– Говори! Ну же!

– Мгновение, о, адепт нетерпения, – шейх провел по столу руками и перед скорпионом возник развернутый свиток. Хари протянул парню чернильницу и перо. – Сперва напиши тут свое имя. Вот там, снизу, под последней записью.

– Что еще? – Джубал пытался разобрать текст. – К…к… Калдор… зак… заклинатель ящеров… Какого?!

– С ним мы повстречались в Анвиле. Он хотел выбраться из ямы и выбрался из нее. А это всего лишь имена тех, кому я когда-либо помог. Понимаешь, я излишне сентиментален, унаследовал это от покойной матушки, упокой Шеннаитх ее душу. К тому же, когда Великий Уравнитель призовет меня в Чистилище и начнет взвешивать добрые и злые поступки, этот списочек может весьма пригодиться. Очень уж боюсь оказаться в Преисподней. Прямо дрожь по телу о мысли встретиться с демонами…

– Ах-ха-ха. Не боись, Мундала. Если действительно знаешь, где искать эту падаль, то тебе явно зачтется, – Джубал не особенно знавал грамоты, но Барак-ад-Дин заставлял изучать ашахитский алфавит. Без особого усердия паренек накарябал кривые буквы и отбросил перо.

С лица шейха не сходила довольная ухмылка. Как только перо окончило запись кляксой, он хлопнул в ладоши и свиток исчез.

– Прекрасно. Тебе нужно поспешить. Твоя судьба вот-вот покинет город через тайный проход, по которому ты провел Пустынных скорпионов.

Джубал ударил себя по лбу, коря за то, что сразу не додумался понаблюдать за бывшей канализаций. Он бросил на стол пару монет и выскочил из дуккана, словно ошпаренный.

Мундала проводил его ехидным взглядом.

– Зачтется. Еще как зачтется, – улыбка мгновенно пропала с лица Хари, а после исчез и он сам, оставив после себя пустой стул. Пять блестящих золотых монет потускнели, превратившись в замызганные медяки.

Барак-ад-Дин и Нахиор покорнейше извинялись перед сэидом Алой. Чем позабавили Эразма. Волшебник продолжал сидеть на стуле, почесывая шею прилетевшего ворона.

Черный паладин пребывал в состоянии крайнего возмущения и стыда. Он отмахнулся от новоиспеченных союзников и убыл из Золотого к дому Али.

Честь выследить и умертвить дернувших поднять руку на эмиссара выпала Акилу. Гнев предводителя пустынников смягчили обгоревшие руки. Барак умел исцелять ранения магией, дарованной ему Харамой. Поэтому, после короткого ритуала, Акил потер здоровые кисти друг об друга, проверяя чувствительность, а после тщательно обследовал подвал. Проход удалось отыскать только с помощью местных работниц. Пробежав пыльный коридор, скорпион вышел в город среди пустующих домов местной знати. Выход оказался замаскирован под дом для прислуги на одном из участков. Дальше след обрывался.

Акил умел выслеживать добычу. Часто он рыскал по пустыне преследуя львов, антилоп или неудачливых путников. В городах действовать не приходилось. Рассудив, что Эфит и Варвар постараются скорее покинуть город, парень направился к канализации. Ворота Муфтарака надежно охранялись, а за тайным выходом следили лишь несколько человек.

За проходом в канализацию обычно следил один человек, которого сменяли каждые четыре часа. Соглядатай обнаружился с разрубленной головой. Эфит предполагал, что за проходом наблюдают и северянин устранил угрозу.

Лучник медлил. Ему не особенно хотелось драться с выродком и его цепным псом в одиночку. Промедление оказалось кстати. На улице появился Джубал. Он проскользнул в открытый люк и скрылся в темноте. Акил решил осторожно следовать за ним и едва поспевал.

Варвар кряхтя выбрался наружу и щурился от яркого света. Солнце вот-вот собиралось садиться и Эфит спешил, надеясь, что ночь скроет следы. Беглецы преодолели прохладные подземные проходы и оказались за городом.

– Быстрей же! За нами наверняка вышлют погоню, а без коней или верблюдов мы далеко не уйдем.

– Ненавижу верблюдов, – северянин сплюнул в песок.

– Ну? И чего ты встал?!

– Ты обещал дракона.

– Да помню я, помню. Но мы теперь в проигрышном положении. Сердце ты благополучно профукал. Теперь нужно искать новых союзников. Идем в лагерь Рыцарей меча. Шлюха та сказала, что их авангард где-то недалеко от города. Магистр ордена явно не дурак, но я что-нибудь придумаю. Войдем к ним в доверие, убьем Караванщиков, бандитов с мамелюками и паладинов. Заберем артефакт и тогда уже за твоим драконом.

– Нет, – Варвар стоял спиной к открытому люку, прислонив топор к ноге. В глазах северянина читался открытый вызов. И ветеран не намеревался сдавать позиции.

– Никуда не денется чертов дракон! – кулаки Эфита сжались, правое веко дрожало. – Вон, – мужчина качнул головой в сторону возвышавшихся у города гор, – там эта тварь.

– Тогда нам туда, – северянин поднял топор и чуть выставил вперед левую ногу. Он сверлил компаньона хищным взглядом, готовился к смертельному броску.

Эфит ответил тем же. Руки ветерана сжались. Боль от магических ран, полученная в результате сжигания скорпионов тревожила тело, но он готовился потратить последние силы, чтобы испепелить непослушного упрямца. Неожиданно его глаза округлились от удивления и тревоги.

За спиной Варвара появился Джубал. Молодой скорпион ударил здоровяка кинжалом, оставив две колотые раны на спине. Северянин не успел ничего сообразить. Скорчился и осел на колено. Паренек спешил к ветерану. Двумя прыжками оказался рядом и попытался достать шею клинком сабли. Острие пробороздило уже имевшийся порез. Эфита спасла реакция. Вновь ветерану удалось увернуться, и артерия оказалась цела.

Несмотря на это, мужчина не устоял на ногах и потерял концентрацию. Джубал навис над ним, придавив грудь сапогом и уперев саблю в горло.

– Вот и все! – ликующе выкрикнул паренек. – Настал час возмездия. Ты, грязный ублюдок, убил мою мать.

– Чего?! Что ты несешь? – Эфит корчился от боли и унижения. – Крысеныш… Какую еще мать?

– Я заставлю тебя вспомнить! Горный аул, в землях Эль-Эменталя. Пурпурные стражи атаковали ночью. Насиловали, убивали, грабили. Мне тогда было всего пять зим, но я запомнил твою рожу, искаженную жестокостью, упивающуюся страданиями и кровью. О, как же долго я ждал часа возмездия. Каждую ночь засыпал представляя, как выпушу тебе кишки и оставлю умирать под палящим солнцем. Вы надругались над ней… а потом… Потом ты сжег ее. Но сейчас эти фокусы не помогут.

Джубал надеялся увидеть ужас во взгляде поверженного врага, но Эфит лишь зло усмехнулся.

– Если хочешь кого-то убить, – медленно начал ветеран, скалясь, –убивай, а не чеши языком, идиот.

В этот самый момент тяжелое лезвие топора ударило в подмышку руки, держащую саблю. Варвар отсек конечность молодого скорпиона, правое ухо и снес часть черепа. Джубал завалился рядом с Эфитом.

Кровь залила лицо ветерана. Он медленно поднялся, размазав ее ладонью. Облизнул указательный палец и с наслаждением смаковал.

– Жив еще? – страж вольного города навис над поверженным.

Тяжелое дыхание Джубала угрожало вот-вот прерваться.

– Помню я твою жалкую мамашу. Вампирскую подстилку. Да, славно с ней позабавились, жаль не повторить! – он залился смехом. После приставил указательный палец к раненной голове. – Отправляйся в Преисподнюю, она тебя заждалась.

Умирающий не издал ни звука. Эфит продолжал жечь, пока голова парнишки не превратилась в черный уголек, в котором невозможно разглядеть человеческие черты.

Раненный Варвар тихо ждал, пока союзник закончит упиваться ненужной жестокостью. Возникший магический ожег остановил кровь на шее ветерана, и он поднялся. Взгляды мужчин встретились.

– Идти можешь? – Эфит заметил кровь, капающую с одежд северянина. Компаньон кивнул. – Тогда за драконом. Золотые горы близко.

Акил смотрел в след удаляющимся на горизонте фигурам и почему-то не желал их преследовать. Его терзали сомнения. Барак-ад-Дин в последнее время обходился с ним слишком холодно. Хотя когда-то заменил убитого отца. Привил поклонение Хараме. Прочил маленькому Акилу великое будущее, но теперь будто бы не замечал. А с появлением в банде Джубала, перестал давать опасную и ответственную работу, хотя ни разу не получал поводов сомневаться в умениях лучника.

Вместо того, чтобы выполнить указание капитана, Акил решил его саботировать. Наглое покушение на главу эмиссаров Кадира Блудного пошатнуло авторитет Барака. Так пусть вкусит эту горечь в полной мере. Пусть заискивает перед черным паладином, как Акил перед ним. И куда интереснее, если знать, что дерзнувшие поднять меч на представителя халифа гуляют на свободе.

В случае же гнева капитана, нужно постараться перенести его на ненавистного Джубала, чтобы память о нем померкла и превратилась в уголек, как головешка проныры.

Обобрав труп, скорпион остался доволен приобретенными ценностями и, примерив саблю с золотой рукоятью, отправился к городским воротам.

Спасибо за вашу поддержку! Ваш лайк и комментарий действительно помогают мне писать дальше. Давайте вместе доведем эту историю до конца!

Если вам понравилась история, поделитесь ею с друзьями — каждый совет и рекомендация ценны. Вместе мы сможем создать что-то действительно особенное!

И не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые главы!

Глава XVI. Одни уходят, другие приходят

Наши герои, былые и пришлые, ввязываются в головокружительные водовороты событий, происходящие параллельно друг другу. Чтобы читатель смог охватить пытливым взором всю картину, придется вновь немного отмотать время. В Муфтараке решаются судьбы, а потому оставить без внимания даже незначительный эпизод было бы преступлением…

***

В доме принца Али царило уныние. Прислуга, не отошедшая от недавнего нападения, в страхе сбилась на первом этаже. Скорпионы, прежде чем убыть на штурм Золотого Тельца, вытащили мертвых головорезов во двор. За этим занятием их встретил отряд принца, возвращавшийся после боя в караван-сарае.

Али первым ворвался в ворота, выхватив клинок. За ним вбежал Ослябя, Айдексе и двое фарисов.

– Бросайте оружие! – выкрикнул принц, приняв боевую стойку.

Песочники, носившие мертвых, замерли на месте, но к оружию никто не притронулся.

– Перед вами властитель Скипетра Могущества, владыка Ошиосского Царства, принц Али-а-Халид! – вмешался один из фарисов. – По какому праву вы хозяйничаете на его территории. И кто эти мертвецы?!

Акил стоял в проходе в дом, навалившись на правый косяк плечом. Он усмехнулся и скрестил руки на груди.

– Ошиосс вроде бы уже не царство. Ну или еще не царство. А этот скипетр «чего-то там» едва не умыкнули люди Гасика. Лучше поблагодарите, что вовремя вмешались. Вон, – Акил качнул головой, – эти мертвяки как раз из его банды.

Неожиданно на плечо парня легла тяжелая рука. За спиной возник безмолвный Джафар. Акил подпрыгнул, едва не сорвавшись с крыльца. Высокая фигура, закрывавшая собой все пространство проема, отступила, и на улицу вышел Барак-ад-Дин.

– Где твои манеры? – сухо отчитал он лучника. – Перед тобой благороднейший человек, а ты позволяешь себе подобную дерзость. Заканчивайте с трупами и отправляйтесь к дуккану, эмиссар халифа примет над вами командование.

Парень смиренно понурил голову и отступил на два шага.

– Живее, братья! – Акил спрятал взгляд и рьяно бросился исполнять указание.

– Прошу простить моего хаджиба, – Барак обратился к принцу, все еще готовому вступить в драку, – молодость очень часто идет рука об руку с дерзостью.

– Эт чего еще за хаджиб? – тихонько шепнул Ослябя стоящему рядом фарису.

– Оруженосец, – вместо него ответил Айдексе.

– А-а, сквайр, – паломник удовлетворенно кивнул.

– Я ни в коем разе не хотел оскорбить Ваше превосходительство, – продолжал командир скорпионов, – мой славный отряд имел честь защищать ваше имущество и слуг от наглого посягательства. Грабители лежат тут почти все. К сожалению, главарю, известному как Гасик, удалось скрыться, но мои лучшие следопыты уже взяли след.

Услышав это Акил поморщился.

– А, этого-то мерзавца я знаю, – Ослябя убрал оружие в ножны. – В Грязном Тельце с ним мечи скрестили. Дедушка тогда пытался Шахриет и Нуруддина выкупить. Только Шахриет у него не оказалось.

– В этот раз, о, славный принц, бандит явился в вашу обитель, чтобы выкрасть девушку, – Барак показал пергамент. – Тут доказательства. И свидетельство того, что работает он на прислужников Шепчущего Деспота.

Али оставался настороженным, но песочники не выражали никакой враждебности. Закончив с трупами, они молча перепрыгивали через забор и строились на улице, ожидая приказов Акила.

– Уверяю, что мы с вами друзья. Сейчас все мои люди уйдут. Кроме Джафара, он личный телохранитель.

– А как вы узнали о намерениях бандитов? – спросил принц и дал знак фарисам, чтобы оставались за воротами и наблюдали за песочниками.

– Совершенно случайно. Я направлялся к вам в сопровождении известного вам юноши по имени Джубал, чтобы лично представиться. Тут мы обнаружили, что на резиденцию совершено нападение и вмешались.

– Хм… представиться значит. Я не услышал имени.

– Еще раз прошу прощения, – капитан скорпионов слегка поклонился, – зовите меня Барак-ад-Дин. Я являюсь служителем культа Двуликой и непримиримым врагом культа Шепчущего Палача.

– Получается действительно наш друг, – Ослябя облегченно выдохнул. – Мы с шептунами насмерть бьемся.

– В таком случае, ваши силы, молодой человек, кратно увеличились. У темного культа нет ни единого шанса, – Барак добродушно улыбнулся. – Но кто тот несчастный? – он вытянул шею, разглядывая лежащего на носилках Скьяля.

– Этот человек получил страшное ранение, защищая город от полчищ оскверненных. Я принял решение срочно доставить его в резиденцию, чтобы мой личный лекарь оказал необходимую помощь.

– О, мой принц, я вынужден сообщить скверную новость. Ваш славный слуга, сведущий в ремесле врачевания, пал жертвой гнусного нападения. Но, – атаман скорпионов сложил ладони перед грудью, – я с радостью спасу жизнь этого смелого человека, ибо постиг целительское искусство еще в юношестве. Не будем терять времени. Скорее несите страждущего внутрь.

Все еще напряженный Али отдал распоряжение. Фарисы подхватили носилки и скрылись в дверном проеме.

Ослябя остался снаружи. Беспокоил молчаливый телохранитель Барака. Этот человек не источал какой-либо жизненной энергии, будто какая-нибудь бродячая нежить, с которой раньше ни раз приходилось сражаться. Впрочем, сам атаман скорпионов беспокоил не меньше. Его нутро распознать вовсе не удавалось. Будто что-то блокировало способность паломника считывать сущность. Это настораживало.

Парень не видел, что происходило внутри, но слышал, как Барак-ад-Дин читал заклинания и мантры. При этом тон и слова точно не походили на те, что использовали целители, поклоняющиеся Эсмей. Последователи Харамы, хоть и выступали против Мёртера, но вероятно не являлись богоугодными… Вновь паломник терзался мыслями о правильности принятия помощи от новоиспеченного знакомца.

Присев на лавочку возле входа, Ослябя мысленно молился, прося Светлую Деву указать правильный путь. Тут-то его и обнаружил Нуруддин, держащий за талию, обессиленную Шахриет. Он усадил девушку рядом с паломником, а сам загородил солнце.

– Ей нужен воздух, – начал наследник аль-Гази, – нападение Гасика, а теперь вид этого рыжего…

Паломник, недовольный прерыванием молитвы, поднял взгляд на собеседника.

– Смотрю тебе тоже хорошо досталось…

– Да я что, – Нуруддин смущенно улыбнулся и осторожно прикоснулся пальцами к отекшей щеке. – Так… даже царапины нет. Волосы на макушке жалко, но ничего… отрастут. Кстати, этот Барак искусен в магии. Рана на культе наемника затянулась плотной белой кожей. И руку можно было не рубить.

– Как это?

– Ну, он сказал, что в силах нейтрализовать проклятие, что пожирает тела и души жертв шептунов. Если бы рыжего принесли в течении двух часов, то он не только остался бы самим собой, но и сохранил бы конечность…

Ослябя изменился в лице. В этот момент Шахриет прильнула к нему, осторожно положив голову на плечо. Паломник вскочил, грубо отстранившись.

– Ты чего? Что-то не так? – Нуруддин протянул к парню руку, будто хотел упокоить.

– Оставьте меня в покое! – заорал Ослябя. – Хватит! О, Светлая Дева, прости непутевого и неумелого слугу твоего. Да не оставь меня без света на пути.

– Что это значит?

– Береги Шахриет, Нуруддин, – паренек немного успокоился, кивнул собеседнику в знак прощания и направился прочь.

Наследник аль-Гази недоумевал, глядя в след союзнику. Девушка лишь закрыла лицо руками и тихонько заплакала.

Ранение Скьяля затянулось, но сам он оставался слаб и слуги Али поместили раненного в комнату, отведенную под лазарет. Барак же выслушал восхищение от принца, выразил почтение и обещал обязательно посетить резиденцию вечером, чтобы поужинать и побольше рассказать о себе. Сейчас же дела не ждали.

Непредвиденное лечение задержало предводителя скорпионов. Требовалось как можно скорее посетить Золотой Телец и засвидетельствовать перед темными паладинами верность халифу.

В сопровождении Джафара, Барак-ад-Дин убыл в дуккан, где его ожидали пренеприятные вести.

Тем временем путь Осляби лежал к волшебнику. Парень шел проститься с учителем. Объяснить, что запутался и должен пойти собственным путем, чтобы очистить мысли и душу. Наверняка Эразм смог бы подобрать нужные слова и успокоить паломника, но…

***

Шум битвы стих. Девушка тряслась от страха, подпирая закрытую на засов дверь. Неясно что пугало ее больше. Внезапно разгоревшееся сражение в стенах Золотого Тельца или страшный орк с обезумевшим взглядом. Он бешено хлестал по щекам потерявшую сознание Гулю. Страшные удары, рвавшие кожу, сломавшие челюсть и нос не привели ни к какой реакции. Гуля умерла.

Зеленоватый взревел. Поднял обмякшее тело и силой швырнул его об пол. Потом замер и медленно повернул голову к ожидавшей у дверей девушки. Ее руки лихорадочно цеплялись за засов, но сдвинуть его не получалось.

– Моя Шалилун. Защитник Гор-г-а-а-а! – заорал он и бросился на нее.

Несчастная отчаянно сопротивлялась. Орк закрыл ей рот широкой, окровавленной ладонью и повалил на пол рядом с мертвой. Через несколько минут истерзанное тело билось в предсмертных конвульсиях. Разорванное платье было задрано до груди. Шалилун вытерся белоснежной простыней, скомкал ее и бросил на пол. После открыл окно, вышвырнул в него оба трупа и спрыгнул сам.

На первом этаже Эфит и Варвар сражались со скорпионами, потому зеленоватому удалось выбраться со внутреннего двора незамеченным. Там он обнаружил мертвых мамелюков и натянул на себя их черные одежды, которые едва не порвались, стягивая развитые мускулы. Взвалив на плечи тела девушек, орк направился в Бронзовый.

Он желал попасть в комнату, которую считал своей. К сожалению, после пленения зеленоватого с Гулей, дукканщик сдал ее сладкоречивому незнакомцу, который щедро выложил за три ночи целых пять золотых монет. Впрочем, Шалилун этого так и не узнал.

Вывернув из подворотни, продолжая держать на плечах два хрупких мертвых тела, орк налетел на печального Ослябю. Трупы упали в песок наглядно демонстрируя признаки насильственной смерти, а также следы безумной любви зеленоватого.

– Смотреть в сторонам! – грубо выцедил орк.

– Что это?! – парень с ужасом рассматривал упавший груз.

– Игрушка Шалилун. Ослябя друг Шалилун, – зеленоватый легонько толкнул тело Гули ботинком, снятым с мертвого мамелюка, – хотеть любить? Это любить!

Вместо ответа паломник выхватил меч. Чувство самосохранения у орка в критические моменты срабатывало безотказно. Оружия зеленоватый не имел, а если бы и имел, то вряд ли бы вступил в смертельную битву. Когда противник казался сильнее или равным, защитник Горга выбирал безотказную стратегию.

Со страшной силой Шалилун ударил паренька ногой в пах. У Осляби перехватило дыхание. Живот скрутило невыносимой болью. Выпустив клинок, парень упал между телами недавних жертв орочьего безумия. Он успел лишь заметить подошвы ботинок, удаляющиеся по пыльной улице.

Через несколько минут паломник пришел в себя и с трудом сел. Боль все еще мешала рассудку, но первое, о чем он подумал – это о необходимости погребения усопших. Их душам требовался покой, а для это и тела следовало упокоить. Парень встал на колени и принялся креститься, прося у богини не оставить убиенных без покровительства.

После поднялся, отряхнул штаны и кольчугу, вложил меч в ножны и поспешил по следам сбежавшего душегуба. Паломник рассудил, что самому захоронить тела девушек, означало лишить родных возможности проститься с ними и даже узнать о их судьбе. Лучшее, что он мог бы сделать – это помолиться за упокой и наказать убийцу. Сотворить добро – значит избавиться от зла.

***

Акил явился к резиденции Али поздно вечером. Братья по отряду указали, что Барак-ад-Дин гостил у принца, заняв одну из комнат.

Фарисы на входе с подозрением поглядывали на лучника, на поясе которого красовалась знакомая им сабля, но пропустили парня внутрь. Там как раз окончили ужин, гости проводили время за вином, не особенно оживленно беседуя. В комнате царила подавленная атмосфера. Говорил в основном Кханар, рассуждая о возможной военной компании в Ошиоссе, что предстояла юному принцу.

Эразм молча читал книгу с черной обложкой, периодически обращаясь с каким-нибудь вопросом к Балеану. Барак-ад-Дин учтиво кивал на реплики эмира, но думами был погружен в себя. Айдексе и Нуруддин скучали, уставившись в наполненные кубки, а Шахриет и вовсе отдыхала в покоях, так и не спустившись к столу.

Скорпион отрапортовал командиру и сообщил о смерти Джубала, которая наступила, судя по следам, после встречи с беглецами. Также сообщил о невозможности продолжать преследование, так как Эфит мастерски запутывал следы.

– То есть ты не выполнил приказ? – медленно начал Барак, после небольшой паузы.

– Прошу простить меня, – парень понурил взгляд, как провинившийся ребенок, – боюсь, что для его выполнения мне потребуется десяток воинов. Эти двое серьезные противники. Сразить северянина и выродка в одиночку мне не под силу, командир.

– Вы знали, что ваш бывший соратник девона? – Барак обратился к Эразму.

– Знал и, предугадывая дальнейший вопрос, отвечу, что мне на это совершенно наплевать.

– Хех, – капитан скорпионов усмехнулся. – Вы, дорогой друг, вероятно чем-то озадачены?

– И вот опять человек, которого я вижу несколько часов, называет меня другом. Как легко ныне заводить дружбу.

– Кругом враги, уважаемый Эразм. Порядочным людям нужно держаться вместе.

Волшебник скептически осмотрел лучника, весьма сомневаясь в его порядочности, но смолчал.

– Поживем и увидим, дорогой друг. Однако проблемы с преследованием меня беспокоят меньше всего. Пропал мой ученик.

– В кольчуге с глуповатым видом? – вмешался Акил.

– Ну.

– Столкнулся с ним недалеко от городских ворот. Паренек явно спешил. Судя по всему, гнался за зеленоватым увальнем в одеждах мамелюков.

– Ясно, – Брюзгливый захлопнул книгу и молча направился в отведенную для него комнату.

– Ой, а что это? – Кханар зыркнул на золотую рукоять сабли, видневшуюся под полами песочного плаща Акила. – Неужели это единственная вещь, оставшаяся в память о нашем дорогом, но так трагически почившем друге Джубиле?!

– Джубале, – поправил лучник.

– Да-да верно. Это большая трагедия. Малышка Шахриет будет вне себя от горя. И у меня, честно признаться, наворачиваются слезы от мыслей, что с нами больше нет дорогого сердцу Джуби-и-и…бала… Жизнь так несправедлива, уважаемый Барак, смерть забирает совсем юных.

– Уверен, что Акил с радостью преподнесет это оружие вам, как знак памяти об утрате, – капитан песочников испытывающее глянул на подчиненного.

У лучника к горлу подступил ком, но он отстегнул ножны и передал клинок ухмыляющемуся эмиру.

– Разрешите взять десяток и продолжить преследование?

– Нет, Акил. Пустыня и шептуны окончат путь презренных псов, дерзнувших поднять оружие на эмиссара халифа. Если же нет, то им не уйти от моего гнева и мести, Джафар четвертует выродка, а я лично вырежу его глаза перед казнью. Однако сейчас есть дело важнее. Твои люди останутся в резерве. А сам ты вместе с Караванщиками отправишься в логово шакала.

– Караванщиками? – парень скептично улыбнулся. – От них вроде только дед и остался. Остальные-то разбежались.

– Я не разбежался! – твердо заявил Нуруддин.

– Похоже, что и я теперь в этом стихийном объединении… – поддержал Балеан.

Кханар грациозно поднялся, принял торжественный вид, и окинул сидящих за столом монументальным взглядом.

– Все мы теперь Караванщики Ангела!

– Э-э-э, – Нуруддин нахмурился, – Анвила…

– Да будет так, Нуруддинчик, да будет так. Отныне эмир Кханар ибн Зафир аль-Харан вступает в отряд Караванщиков Анвила. А также мой верный слуга Айдексе из Бли.

– Слуга..? Хех, ну ладно... Радует, что, хотя бы в отношении слуг славный эмир не путает имена и названия.

– Что-что, дорогой Айдексе?

– Говорю, почту за честь оказаться в вашем отряде.

– В нашем отряде, в нашем, – Кханар блеснул зубами и поднял кубок.

Остальные так же отсалютовали и осушили чаши до дна. Принц Али хоть и не причислял себя к Караванщикам, но сообщил, что каждый из присутствующих может считать его боевым соратником, а значит он с радостью примет участие в штурме крепости Муфтарака.

К ночи пирующие шумно разбрелись по комнатам.

Айдексе делил небольшую комнатку со Скьялем. Покачиваясь, он осторожно отворил скрипучую дверь, на цыпочках вошел внутрь и досадно покачал головой. Столик у кровати раненного пребывал в беспорядке: разлитое вино, грязная тарелка с кашей, остатки которой каплями засохли на столешнице.

Парень нащупал в кармане платок, смочил его водой из кувшина, стоящего на окне и убрал беспорядок. После аккуратно сложил одежду рыжего и сам с радостью растянулся на кровати стоящей напротив.

Скьяль не спал. Мысли вихрем кружили в голове. Воин без ведущей руки не воин. Жизнь круто изменилась. Калека, да еще и в чужом краю обречен на жалкое существование. Вспоминались грязные бродяги у трактиров, кто без ноги, кто без руки, просящие милостыню. Раньше рыжий не удостаивал их даже презрительного взгляда, полагая, что смерть в бою куда достойнее подобной жизни. Но кто наймет на службу калеку? Оставался единственный выход. Уйти в пустыню и безызвестно сгинуть в горячих песках. Если повезет, то встретить смерть с мечом в уцелевшей руке.

– Долго еще собираешься себя жалеть?

Рыжий медленно повернулся, собираясь сказать Айдексе пару ласковых, но парень спал с широко открытым ртом, закинув руку за голову.

– Распустил нюни. Я видел, как ты сражался с демонами. Смело бросался на противника, когда тот махал во все стороны пылающим клинком. А что я вижу сейчас? Слюнтяя, что хнычет в подушку!

– Какого? – Скьяль приподнялся, разглядывая ворона, нагло сидевшего на подоконнике. – Ты!

– Ага, я.

– Это из-за тебя я оказался в этом гадском месте. Мерзкая, наглая птица. Нельзя верить колдунам… Ты обещал славу и богатства, а вместо этого…

– Ага, верить магам ты не склонен, но доверился говорящей черной птице?

– Ты накачал меня дварфским элем!

– Заливал ты его в себя сам.

– Меня не обмануть, пернатый. Только колдуны людей через эти… порталы… Через порталы бросают. Обычной птице это не под силу. А ну говори, чего тебе надо? И какого лешего я здесь, Асмодей тебя раздери?!

– Хр-хр-ха-р, – Айдексе повернулся на бок и засопел.

– Если будешь так орать, то хмельной сосед проснется, а вместе с ним и стража, и тогда плакала новая рука. Обвести тебя вокруг пальца легче, чем прикончить сейчас этого паренька, – ворон качнул клювом в сторону спящего. – На твое счастье, обман не в моих интересах.

– Новая рука? – Скьяль оживился, откинул покрывало и свесил с кровати волосатые мозолистые ноги.

– Чресла свои прикрой, не в борделе.

Мужчина усмехнулся, поправил промежность и потянулся, разминая спину.

– Хорош мне мозги чесать, птаха, где руку взять? Не томи.

– Было бы что чесать…

– Чего?!

– Не ори, говорю. Одевайся и не медли. Нужно успеть убраться из города до рассвета.

Рыжий подскочил и потянулся к стопке с одеждой, аккуратно уложенной на табурете ровной пирамидкой, стащил штаны и замер в нерешительности.

– Э-э-э, а как их одной рукой-то?

– У тебя есть пара минут, чтобы выйти из комнаты и направиться в конец коридора.

Скьяль принялся неуклюже скакать и изгибаться, пытаясь попасть ногой в штанину. Он топал, кряхтел и сопел. Если бы не вино и усталость, то Айдексе наверняка бы проснулся.

– Фарисы принца Али сегодня тоже наслаждались вином, а потому у дверей покоев дежурит только один, при этом изрядно накачавшийся. Как разбираться с ним думай сам, но это должно пройти тихо, понял?

– Хех, не боись, пернатый, убаюкаю лучше, чем шлю… – мужчина хотел привести аналогию с мастерством работниц борделей, но передумал.

– Дальше зайдешь внутрь. Замок сегодня открыт. У кровати принца увидишь сундук, ключ под подушкой царственной персоны. Откроешь, заберешь то, что там лежит, а потом осторожно выйдешь на улицу и бегом к северным воротам. Уяснил?

– Дельце-то плевое, а руку когда дашь?

– Али должен остаться живым и не покалеченным, – ворон повернулся, готовясь к полету.

– Ну смотри, птаха! – Скьяль погрозил кулаком.

Черная птица проигнорировала угрозы, выпорхнула в окно и каркнула несколько раз скрывшись в темноте.

Дежуривший у ворот фарис сплюнул через левое плечо и покачал головой.

– Шайтан! – покачал головой стражник и еще раз сплюнул в песок. – Дурной знак. Птицы по ночам не летают.

Ночь стояла зябкая, поэтому фарис получше укутался в плащ, открыл окошко, проделанное в воротине и поднес к нему лампу. На улице никого не оказалось.

– Дурное ныне время, – прошептал он и покрепче сжал рукоять меча, решив, что самое время быть начеку.

Полы в коридоре второго этажа скрипели. Особенно под тяжестью неуклюже кравшегося Скьяля, непривыкшего к подобного рода мероприятиям. Сражение в стене щитов, кулачный мордобой или схватка на мечах – вот дело настоящего воина. Подкрадывания, стрельба из лука и магия – это удел слабаков. Хотя магов рыжий предусмотрительно побаивался.

Воровство и вовсе дело недостойное мужчины. Ворам отрубают руку, но что делать, если руку уже отрубили, а воровство единственный шанс ее вернуть? Дилемма достойная Осляби. Рыжий же придерживался иной философии. Сейчас он почти беспомощен, а значит у стражи этого принца есть все шансы пресечь попытку хищения и убить Скьяля. Если они с этим не справятся, то значит трофей законный.

В крайнем случае, когда удастся возвратить на место руку, и кто-нибудь попытается обвинить рыжего в слабости или трусости, то дело решится честным поединком и боги рассудят кто прав.

Странные скрипы в коридоре услышал только Эразм. Волшебник переписывал формулы заклинаний из черной книги в собственный гримуар. Когда мужчина проходил мимо комнаты лорда, Брюзгливый на секунду замер, прислушался, и вновь принялся выводить чернилами идеальные символы.

Фарис у покоев принца страшно зевал, облокотившись спиной на дверной косяк. Рыжий даже не пытался скрываться, а просто подошел почти в плотную. Страж не сразу сообразил, что рядом кто-то есть. Лишь на мгновение пришло осознание опасности, но после сознание отключилось. Поставленный выверенный удар в нос отправил пьяного охранника в глубокий сон. Когда-то точно также Скьяль сбил спесь с Эфита.

Мужчина успел подхватить обмякшее тело, чтобы оно не бухнуло об пол, но по нему все же ударил металлический край ножен. Уложив стража так тихо, как только получилось одной рукой, рыжий глянул коридор, но ни одна дверь не открылась. Удовлетворенно пожал плечами и вошел в спальню.

Через десять минут он уверенно шел по двору, прижимая под плащом Куатун. Бдительный фарис у ворот вспомнил однорукого наемника, служащего эмиру аль-Харан, но все равно не выпустил за ворота, наказав дождаться утра. Скьяль усмехнулся и сломал еще один красивый, ровный нос. Страж выдержал удар, отшатнулся, но не упал, придержавшись рукой за стену. Следующий кулак поразил челюсть, выбив несколько зубов. Рыжий заботливо повернул противника на бок, чтобы тот не захлебнулся кровью. После отпер засов и в приподнятом настроении направился к северным воротам, насвистывая игривую мелодию.

Выход из города охраняли Пустынные скорпионы, сменившие на посту мамелюков предыдущей власти. В загоне все еще стояли навьюченные после похода по пустыне верблюды. На голове одного из них сидел ворон.

– Долго ты возился, – произнесла птица, когда из темноты показался наемник.

– Так я ж это, аккуратно так, чтоб без мертвяков.

– Ну-ну. Бери эту животину, – ворон клюнул верблюда в лоб, но тот даже не подал вида, просто продолжал безразлично жевать жвачку, – и держи путь на север, в пустыню.

– Чего? Куда еще?

– Этот жезл, что ты засунул за пояс штанов, ждет один очень могущественный… хм… властитель. Он может вернуть тебе утраченную руку. Просто бери верблюда и спеши в пески.

– Где мне там в песках-то рыскать? – Скьяль неуверенно взялся за поводья. – Карту дай или проводника.

– Похоже, что у меня где-то завалялась карта? – птица развела крыльями. – Не выпала там? Посмотри.

– Когда-нибудь я сверну твою воронью голову, пернатый.

Ворон вспорхнул, позволив наемнику уложить верблюда и уместиться в седле.

Скорпионы спали мертвецки пьяным сном, когда рыжий выехал в открытые настежь ворота. На утро стражники уверяли, что всю ночь не сомкнули глаз и точно не выпускали из города однорукого мужчину. Также скрыли пропажу верблюда и приход прекрасной обольстительны с полным кувшином сладкого красного вина.

Ворон сопровождал беглеца, пока солнце не начало жечь тому правую щеку. После пожелал удачи, предостерег от возможных разъездов Рыцарей Меча и исчез.

Скьяль тяжело вздохнул, съежился под обжигающими лучами ненавистного солнца, накинул на голову капюшон и осыпал проклятиями своего нелепого коня, который лениво переставлял длинные ноги.

Спасибо за вашу поддержку! Ваш лайк и комментарий действительно помогают мне писать дальше. Давайте вместе доведем эту историю до конца!

Если вам понравилась история, поделитесь ею с друзьями — каждый совет и рекомендация ценны. Вместе мы сможем создать что-то действительно особенное!

И не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые главы!

Глава XVII. Приступ

Старик давно мучился от плохого сна. Иногда приходилось даже накладывать на себя заклинание «сон», чтобы хоть ненадолго погрузиться в небытие и отдохнуть от навязчивых мыслей о скором конце. К сожалению, такой сон не приносил приятного телу отдыха. Без него и вовсе удавалось подремать часок под утро. Постоянно ныла поясница, болели суставы.

Закончив переписывать некротические формулы в гримуар, Эразм прилег на кровать не раздеваясь, закрыл глаза и не мог отделаться от чувства сожаления. Как не странно, маг привязался к деревенскому дурачку Ослябе. Пожалуй, к одному из самых чистых и искренних людей во всей пустыне. Обычно такого не случалось. Еще ни один ученик, а тем более такой бездарный в магическом потенциале, не вызывал у лорда теплых чувств. Наверное, всему виной глубокая старость, предвещающая скорый конец…

Едва сонное забвение начало окутывать сознание, в окно впорхнул ворон. Эразм недовольно пробурчал и кряхтя отвернулся к стене.

– Ты так остатки жизни проспишь, – знакомый до раздражения голос окончательно выбил все надежды подремать.

– Какого Асмодея ты приперся с первыми лучами солнца? – ответил волшебник не шелохнувшись.

– Соскучился по старому другу. Кстати, старому в буквальном смысле.

– Рассказывай эти сказки дуракам с базара, готовым потратить последнюю монету за возможность увидеть говорящую чудо-птицу.

– Узнаю старину Эразма…

– Где ты шлялся все это время? – лорд сморщился от боли и сел на кровати.

– Я не могу шляться, у меня крылья, – ворон выставил их вперед для демонстрации. – Ты же знаешь, что я ношусь в роли посыльного от Саида. Тебе письмецо из Альвазира, – на подоконник упал свернутый в трубочку пергамент.

Волшебник поднял послание «магической рукой», притянул его к себе и развернул:

О, дорогой друг!

С нетерпением жду твоего послания об оговоренном артефакте. Надеюсь, что ты преуспел в поиске и тебе удалось узнать что-то значительное. Могильный Визирь Самер аль-Масри, управляющий Муфтараком не просто замешан в заговоре. Этот шельмец заперся в своей крепости и разрушил телепортационные каналы между городами.

К сожалению, халиф занят в столице очень серьезными вещами. В последнее время в Альвазире происходят удручающие события. Прошу тебя, выясни, что замышляет Самер аль-Масри. Если получится, то проникни в крепость и добудь вещественные доказательства его измены. Могильные Визири сейчас не в том единстве, в котором были несколько десятилетий назад. Для обвинения нам необходимы неопровержимые улики.

Представь, каких высот и какого могущества мы достигнем, когда раскроем заговор? Уверен, что места в рядах высшей знати поредеют. А эти места займем мы!

Также мы обязаны не допустить, чтобы Сердце попало в руки Рыцарей Меча или прислужников Пути Шепота. Откровенно говоря, я подозреваю, что Крестовый поход, который объявил орден и активность культа Шепота, связаны. Увы, но пока не могу уловить нужные нити.

В любом случае, будь осторожен. Враги могут быть ближе, чем ты думаешь.

Да, еще одно. Эмиссары Кадира Блудного несомненно союзники, но ни в коем случае не передавай им артефакт или ценные сведения. Мы ведь не хотим, чтобы они получили всю славу и возвысились, оставив нас не у дел.

С преданностью и дружбой, кади Харун ар-Рашид

– Опять задания и никакой конкретики… – пробурчал лорд, скомкав послание. После бросил его на пол и сжег с помощью магии.

– Память не подведет? – съязвил ворон.

– Ты сегодня в хорошем настроении?

– Да, рад видеть тебя в добром здравии, старина. Кстати, поспеши, скорпионы и мамелюки взяли крепость в осаду. Скоро ваш выход.

Брюзгливый неспешно доковылял до таза с водой, стоящем у окна на табурете. Зачерпнув теплую водицу, старик омыл лицо и вытер белоснежным полотенцем капли, стекавшие по ухоженной, расчесанной бороде.

– Вчера Нуруддин прожужжал все уши, что теперь Караванщики Анвила – это своего рода братство, в которое они все вступили, чтобы бороться с заразой, разрастающейся по землям Сулифы…

– Да ты положил начало целому воинскому ордену!

– Вокруг одни ослы, – Эразм намотал на голову дорожный платок, взял трость и сумку с гримуаром. – Радует, что Нуруддин усердный ученик и делает огромные успехи в изучении порталов и телепортации.

– Еще бы, когда рядом такой учитель…

– Замолчи, птица, – бросил лорд через плечо, – подхалимство тебе ни к лицу. Шейх Ахмад аль-Гази и его предки долго якшались с демонами, вот и нагуляли дар для последнего отпрыска в роду.

– Неогранённый алмаз всего лишь невзрачная заготовка, пока к нему не приложит руку мастер-ювелир. Только благодаря мастеру камень раскрывает потенциал и сияет внутренним огнем.

Эразм промолчал.

– Кстати об ордене. Войско фанатиков-рыцарей в трех днях пути от Муфтарака. Движется только головной отряд, но даже они способны разгромить караван. Вырваться смогут только отдельные всадники, а там подойдет основная армия и разгромной осады не избежать.

– Ясно. Сегодня или никогда.

Во дворе принц Али готовил собственный отряд. Фарисы стояли в тени финиковых деревьев, ожидая пока боевые слуги подадут лошадей. Принц сверкал золотом доспехов на солнце, любуясь остротой своего меча, который держал на вытянутой руке. Рядом с ним эмир Кханар аль-Харан любовался в зеркало, удерживаемое двумя служанками. Он придерживал золотую рукоять сабли, висевшей на левом боку. Кханар облачился в белоснежный костюм, достойный истинного аристократа и так изящно гармонирующий с его черными волосами и презентабельной внешностью.

Балеан, Нуруддин, Айдексе и Шахриет, одетая в мужской дорожный костюм, отдыхали на скамьях у фасада дома.

Когда на улицу вышел Эразм, присутствующие оживились.

– А вот и дорогой дедушка, – Кханар всплеснул руками, и грубо помахал служанкам, чтобы убирались подальше. Девушки опешили, ибо зеркало предназначалось для принца, но отступили на пару шагов. – Благородный человек всегда является в нужное время, ни раньше, ни позже!

Брюзгливый вновь промолчал. Стоя на крыльце, поприветствовал всех кивком головы, и едва не упал из-за пробежавшего мимо советника принца Али.

– Ваше Высочество! Ваше Выс… – в глазах советника горела тревога, он упал на колени перед господином и будто потерял дар речи, безуспешно пытаясь что-нибудь выговорить.

– Тише, продышись, успокойся и спокойно говори, – мягким голосом ответил Али и добродушно улыбнулся.

– Скипетр… – наконец выговорил он, – Куатун… пропал…

Дружелюбие на лице Али тут же сошло. Его сменила тревога и молниеносно накатившая ярость. Уголки губ опустились злобной гримасой. Парень взмахнул мечом, и советник в страхе вжал голову в плечи, но удара не последовало.

– Что значит пропал?! – заорал а-Халид.

– Сундук пуст, господин. Ночью из резиденции сбежал однорукий наемник. Вероятно, он и похитил скипетр.

Яростный взгляд перенацелился на эмира.

Кханар тут же поднял руки перед собой.

– Я не имею к этому никакого отношения, мой принц. Этот сомнительный тип действительно работал на меня, но я отказался от его услуг прямо перед битвой за караван-сарай. Айдексе, ты ведь ночевал с ним в одной комнате?

– Э-э-э, ну, да… – паренек растерянно пожал плечами.

– Где он?! – меч в руке Али подрагивал, если бы ни наручи, то окружающие увидели бы выступившие от напряжения вены на предплечье.

– Не знаю, с рассветом я поднялся, ни его, ни вещей. Я и подумал, что он в винном погребе где-нибудь.

– Вот-вот, – вновь вмешался Кханар, – поэтому я и решил разорвать с ним любые отношения. Нельзя доверять человеку, для которого выпивка важнее всего остального. Не понимаю почему его вообще притащили в резиденцию благороднейшего принца. Всему виной тот деревенский дурак. Может они вовсе в сговоре.

– Ага. И руку отрубили рыжему ради этого, – лорд закатил глаза. – Ослябя тут не причем.

– Живо на коней! – Али впервые закричал на фарисов.

Воины, никогда не видевшие такой перемены настроения господина,

на секунду опешили.

Грозный вид сюзерена развеял сомнения. Хаджибы как раз подвели лошадей. А-Халид первым вскочил в седло белого скакуна и не дожидаясь соратников выехал за ворота. Фарисы поспешили за ним, оставив Караванщиков одних во дворе резиденции.

В воздухе повисла тишина, которую нарушил эмир.

– Прелестницы, раз принц отправился на поиски важнейшей семейной реликвии, то предлагаю вам, наконец, расслабиться в компании мужественного красавца. Выпить немного вина, да забыть о трагических событиях последних дней.

Служанки смущенно переглянулись.

– Эй, Нуруддинчик, услужи, – Кханар повелительно указал на двери дома, – подготовь пару кувшинов лучшего вина, да фруктов посвежее. Айдексе, для тебя тоже будет важнейшее поручение. Отправляйся на базар, да прикупи красивейших шелковых платков, чтобы украсить эти милые создания, – эмир вознаградил девушек улыбкой и похотливым, но чарующим взглядом.

– Можешь сразу покупать черные, – спокойно произнес Эразм, опираясь двумя руками на трость.

– Что? Черные? У нашего обожаемого, уважаемого лорда дурной вкус на женские вещи…

– У меня дурной вкус на союзников. А черные платки, чтобы скорбеть о твоей кончине, ибо если мы сегодня не возьмем крепость, то болтаться тебе в петле, украшая городские ворота. Рыцари Меча рядом и нужно скорее убраться из города.

– Хех, убедительнейшая речь, дорогой Эразм, – Кханар оставался веселым и казалось совсем не расстроился из-за отменившегося рандеву с двумя красотками. – Всегда восхищался твоей проницательностью.

На поддержку принца больше рассчитывать не приходилось. Брюзгливый собрал героев и направился ко входу в канализацию.

Черные паладины восседали на жеребцах на виду у защитников крепости. Лучники-скелеты безмолвно скрывались за небольшими зубцами стен, ожидая, когда осаждающие предпримут попытки штурма. Объединенные силы мамелюков и скорпионов сконцентрировались слева от ворот, выбрав наиболее удобный участок стены.

Жилой район в этом месте близко располагался к касбе, что давало возможность укрываться между домами и как можно меньше находиться на открытом пространстве. Тем не менее воины соорудили легкие осадные щиты, чтобы под их защитой подойти к стенам и приставить лестницы.

В крепости, как и обычно, висела тишина. Она казалась вымершей и безразличной. Только ворон кружил над укреплениями, будто оценивал силы защитников. В сущности, так оно и было.

Караванщики собрались у дома покойного торговца, который когда-то захватили культисты Шепчущего Деспота. Волшебник использовал глаза черной птицы, чтобы передать информацию Нахиору. Сведения оказались не такими уж радужными, за каждым зубом стены прятался скелет с луком, еще около сотни ожидали внутри.

– Под прикрытием плетенных щитов мы можем добраться до стен с минимальными потерями, – задумчиво ответил капитан мамелюков, дослушав лорда.

– И все это не имеет никакого смысла, если вы упретесь в силовое поле, создаваемое монолитом шептунов, – волшебник пожал плечами.

– Хоть записи почившего капитана местной стражи и подтверждают предположение, что касба связана с канализацией, нет гарантий, что обнаруженный вами подземный ход не заблокирован магией.

– Не похоже. Комната с нежитью, замки на которой заклинил Джубал, скорее всего не покрыта магическим барьером. Как бы то ни было, энергия проклятого камня не безгранична, а крепость большая.

– Тогда договорились, – Нахиор качнул головой, – я выделю двоих для прикрытия Айдексе. Он вскроет замок и выманит нежить в канализацию. А после уйдет через люк в город.

– Отличный план, – влез в разговор Кханар, – но раз замки заблокированы с двух сторон, то кто вскроет еще один? Тот, откуда мы будем заходить в комнату?

Из тени деревьев показался Акил. Парень улыбнулся собравшимся и отсалютовал рукой.

– Предоставьте дело мне.

Эразм нахмурил брови. Нахиор удовлетворительно кивнул и поманил за собой Айдексе.

– После вас, уважаемый, – эмир пропустил лорда вперед, и они скрылись в темноте окутанного смертью дома.

Возвращение в подземелье с осколками монолита вызвало у Шахриет приступ паники. Девушку затрясло. Она даже попыталась вновь влезть по лестнице, но уперлась в ноги спускавшегося Акила. Лучник, хоть и не знал подробностей сражения со жрецом культа, понял состояние союзницы и смог немного ее успокоить. Эразму тоже было не по себе, хоть он и не подавал вид.

Кханар с интересом рассматривал исписанные вязью стены, находился в приподнятом настроении и проверил имеют ли осколки монолита какой-нибудь магический след. Заключил, что они излучают проклятье слабости и разумно не стал ничего поднимать с пола.

У запертой двери пришлось ждать. Акил приложился к замочной скважине и прислушался. Нежить продолжала стоять и жутко покачиваться, будто пребывала в трансе. Слышалось глухое рычание.

Айдексе оставил мамелюков у ямы, в которую до этого провалился Ослябя, когда полез в канализацию по заданию аббата. Сам же прокрался к двери. С замком пришлось повозиться. Со взломом у него всегда были проблемы, не хватало мастерства, да и желания.

Тяжелая обитая металлом дверь со скрипом отворилась. В комнате отсутствовали какие-либо источники света, но она озарилась сине-зеленым светом, когда мертвецы открыли глаза, услышав посторонний шум. Парень сразу же ударил мечом по металлу двери и рванул к выходу. Крайняя нежить сорвалась с места, потянув за собой толпу.

Мертвый поток устремился за живым. Трупы шли быстрым, уверенным шагом, словно тренированные солдаты. Координация движений и слаженность действий оказались куда более совершенными, чем у оскверненных встречавшихся ранее.

Мамелюки поддержали Айдексе за плечи, когда тот с ходу перепрыгнул провал. К счастью, мертвые прыгать не умели. Первые ряды, казалось, заметили препятствие и попытались замедлить шаг, но инерция идущих сзади не позволила остановиться. Задние давили на передних и трупы падали в проем. Кое-кому удавалось зацепиться за край, мамелюки кончали их колющими ударами в голову.

Когда поток скрылся в яме, парень сосредоточенно перемахнул обратно. Мертвые тянули к нему руки, клацали зубами и рычали. Через минуту заскрипели цепи, которые тянули створки решетки вверх. Провал закрылся. Черные стражи достали луки и принялись всаживать стрелы вниз, целясь в свечение.

В это время Акил легко разобрался с замком со своей стороны и вошел внутрь. Пришлось остановиться и дождаться Нуруддина с факелом. Пустая комната ужасно воняла мертвечиной. Даже лучник, привыкший к виду и запаху трупов, прижал левый рукав к носу и морщась поскорее осмотрелся.

По мимо выхода в канализацию, где Айдексе работал приманкой, виднелась винтовая деревянная лестница наверх.

Последним поднимался Кханар. Эмир нервничал, но старался не подавать вида. Джихад наказывал оказать помощь силам культа в борьбе с Караванщиками, а тут выходило совсем наоборот. Если подумать, то общество культистов не вызывало приятных чувств. Весь этот садисткий аскетизм не находил отклика в яркой и бурной душе, требующей развлечений, вина, красивых женщин, богатств и власти. Компания авантюристов нравилась Кханару больше… Шептуны обещали вернуть утраченные земли и титул, да заодно поквитаться за смерть отца. Достойные свершения, ради которых можно и потерпеть глупых фанатиков. А там кто знает, может выпадет случай отделаться и от культистов, да зажить в родовом поместье, предаваясь удовольствиям.

– Чего мрачный такой? – Эразм вырвал аль-Харана из дум.

– Боюсь, что эмиссары и мамелюки с бандитами крепость разграбят, а ведь у нас самая сложная работа и право первого трофея.

– Ну-ну.

– Вы смотрите под ноги, дедушка, не ровен час, запнетесь о ступеньку, сломаете себе чего-нибудь. В вашем возрасте переломы долго срастаются.

Брюзгливому действительно приходилось нелегко. Лестница оказалась крутая, но и не такие препятствия приходилось преодолевать.

Приключенцы очутились в погребе, заставленным ящиками и бочками. Акил по-хозяйски откупорил парочку бочек и удовлетворенно почувствовал сладких запах дорого вина. Ящики проверил Кханар и с неудовольствием не обнаружил в них что-либо ценное. Мошна эмира пустовала, а это однозначно препятствовало будущей роскошной жизни.

Со склада имелся выход в коридор. Благодаря тому, что в партии отсутствовал Шалилун, удалось сохранить тишину. Герои благоразумно потушили факелы и Акил взглянул в замочную скважину. Перед взором предстал плохо освещенный лампой коридор, оканчивавшийся деревянной дверью. По обеим стенам имелось несколько комнат.

Вход не был заперт. Петли оказались хорошо смазанные и ничего не скрипнуло. Акил первым прокрался вперед и заглянул в первую дверь справа. В комнате горло две свечи. Их тусклый свет в беспорядке плясал по стенам. На каменном, холодном полу, спиной ко входу сидела обнаженная девушка. Ее белую спину разрезали алые струйки. Свежие разрывы кожи обильно истекали кровью. Незнакомка что-то бессвязно шептала и периодически охаживала себя плетью.

Помещение походило скорее на тюремную камеру. Мебель отсутствовала, только набитый соломой матрас лежал в углу, рядом деревянное ведро с холодной водой и черная ряса, висевшая на крюке.

– Ну?! Чего застыл? – в голове Акила возник голос волшебника. От неожиданности парень вздрогнул. – Да-да, не надо пучить глаза будто в нужник приспичило. Это заклинание. Подумай о том, что хочешь сказать нам, мы все это услышим.

– Прекрасная магия, – влез Кханар, – очень полезно. Главное не надумать лишнего, а то мои мысли бывают весьма непристойными.

– Твои мысли мы не слышим, только то, что захочешь сказать.

– Шикарно! Ну, что наблюдаешь, мальчуган?

– Я не мальчуган. Там какая-то девка голая, похоже, что молится и лупит себя по спине… кровища хлещет.

– Проверь другие комнаты, – приказал волшебник.

Акил не желал подчиняться мерзкому деду, но Барак наказал втереться в доверие к Караванщикам и всячески им помогать. Пришлось быстренько осмотреть все двери в коридоре.

– В оставшихся пяти тоже девки.

– Тоже обнаженные? ­– даже через телепатию ощутилась похотливая улыбка эмира.

– Э, ну да…

– Тихо в коридор, каждый берет по двери и…

– Дедушка, что за вздор убивать беззащитных женщин, да еще и таким подлым способом. Я категорически против, нужно сначала с ними поговорить, уверен, что они не имеют против нас недобрых намерений.

– Ты что, эмир, заразился кретинизмом доброты от Осляби?

– Я не имею ни мал… – Кханар вдруг начал делать резкие вдохи и через мгновение громко чихнул. Чих эхом разнесся по коридору и погребу.

Если бы Акил мог одновременно наблюдать за шестью комнатами, то увидел бы как молящиеся разом повернули головы на звук. У каждой на коленях лежала смертоносная одноручная булава. Культистки поднялись и без промедления выскочили из келий.

Прислужницы Шепчущего Палача все как на подбор имели пышную грудь, широкие, округлые бедра. На мгновение в голове Кханара вспыхнуло сожаление о том, что, когда его обхаживали в Эль-Эментале, культисты подсылали к нему сплошь худых и безобразных прислужниц. А после облегченно выдохнул. Хорошо, что союзники не могли услышать эту мысль.

Эмир стоял в проходе, ведущем в погреб, за его спиной столпились остальные. Акилу повезло оказаться незамеченным, он укрылся за крайней дверью.

Кханар колебался, наблюдая как спелые груди раскачиваются от бега. В конце концов, эмир сделал шаг назад и захлопнул на собой дверь. Первая из девушек больно бухнулась о нее, остальные едва успели затормозить. Акил тоже оценил фигуры, но сожаления никакого не испытывал. Мерзкие культистки подлежали истреблению во славу Харамы. Парень вскинул лук, и через мгновение стрела оказалась на тетиве. Следом еще и еще. Шесть тел с пронзенными головами устилали пол.

– Дело сделано, – эмир пожал плечами, подглядывая в замочную скважину. – Поздравляю, мальчуган, – произнес он, открывая дверь, – считаю, что результат достойный. Буду ходатайствовать перед славным Эразмом, чтобы тебя приняли в Караванщики. Лично мой голос ты уже получил!

– Не помню, чтобы кто-то вообще спрашивал мое мнение, когда вы себя Караванщиками Анвила объявили, – пробурчал Эразм, отстраняя Кханара с прохода посохом, – да и кто вообще придумал это нелепое название?

– Народная молва, мой брюзгливый друг, – эмир учтиво поклонился.

– Красавицы же… – Нуруддин наклонился, разглядывая трупы.

– Холодная, зловещая красота, – бросил Балеан, перешагивая через тела, – смешанная с садизмом. Какой идеальный материал для исследований. Я бы поискал какие-нибудь записи о проводимом ими ритуале.

– Это он про красоту трупов или…? – Нуруддин помог Шахриет перебраться через препятствия и не запачкаться в крови.

– Его вкусы весьма специфичны, – девушка улыбнулась. Она быстро пришла в себя после пережитых потрясений и стремилась поскорей уйти из Муфтарака. Для этого требовалось уничтожить шептунов, и Шахриет приняла вызов с полной решимостью.

Комнаты прислужниц культа граничили с общим залом, где Самер устраивал пиры и приемы. Свет едва пробирался через маленькие оконца, закрытые остатками витражей. Помещение наполнял тяжелый, свинцовый сумрак. Освещение казалось багровым, будто окрашенным кровью и страхом. Каменный пол устилал песок и пыль, а потолок скрывался во тьме, оставляя посетителям неприятное чувство тревоги, словно кто-то вот-вот спуститься оттуда, чтобы причинить боль.

В пыли виднелись неестественно большие для человека следы, они в беспорядке изрезали песочное полотно и скрывались во тьме противоположного конца зала.

Герои вышли из-за трона, который казался раздавленным, будто на него упал камень и раскрошил старые, отшлифованные и покрытые лаком доски.

Акил обладал искусством следопытсва и не смог понять, что за существо бродило по помещению. Казалось, что след принадлежит сразу трем босым людям, которые шли след в след, но слишком ровно, идеально ровно. Пальцы торчали в разные стороны, но каждый раз в одинаковом порядке.

В центре зала возвышался каменный постамент, на котором стоял деревянный куб, выкрашенный в черный. Щели между досок мерцали сине-зеленым светом. Факелы героев трепетали на сквозняке. Их пламя отбрасывало пляшущие тени, от которых дрожь пробирала по телу. В их очертаниях виднелись силуэты искаженных болью и страхом гримас.

Стояла гнетущая тишина, в которой каждому из присутствующих мерещились шорохи и скрипы, заставляющие озираться по сторонам в тщетных попытках разглядеть источники звука.

Герои столпились за троном. Лучник на всякий случай опустил факел на пол и взялся за стрелу. Шахриет съежилась и невольно отстранилась за спину Нуруддина. Балеан и Кханар в факелах не нуждались, так как освещали пространство перед собой с помощью «блуждающих огоньков», заклинания, позволяющего создать вокруг себя несколько световых сфер, перемещающихся вокруг объекта заклинания. Заклинатель также мог управлять их движением при необходимости.

Эразм впервые пожалел, что рядом нет Зеленоватого. Пустить вперед этого остолопа и посмотреть, что произойдет, казалось не такой уж плохой идеей. Вот уж действительно, у каждого союзника могут быть полезные качества.

Не дождавшись каких-либо действий от присутствующих, Брюзгливый тяжело вздохнул и сам использовал «блуждающие огоньки», оставив три подле себя, а один направил в противоположный конец зала.

Огонек медленно разрезал сумрак. Преодолев половину расстояния, он без происшествий пролетел над деревянным кубом и двинулся дальше во тьму. Неожиданно блуждающий остановился. Слабый свет осветил громадную фигуру, размером с огра. Великан, ростом около трех метров, представлял собой зловещее создание. Его гнилая плоть, покрытая трупными пятнами, была сплошь изрезана множеством швов, из которых сочился гной и темная, вязкая субстанция.

Отродье собрали из кусков и плоти человеческих тел. Массивный корпус удерживали две толстые ноги, созданные из трех крепких мужских конечностей, сшитых вместе. Большая голова, напоминавшая неровный муравейник, маленькие глазки, источающие зловещий свет Шепчущего Деспота и зашитый рот, похожий на медвежью пасть – вызывали омерзение и страх.

В длинных мощных руках тварь удерживала большую секиру, с которой не управился бы и Варвар. Как будто оружие создали специально для отродья.

В глазах Балеана вспыхнула искра восхищения.

– Не верю… Это же голем… из плоти… – не выдержал он. – Чудо некротической мысли.

– М-м-м, да ты ценитель прекрасного, – усмехнулся Кханар, с перекошенным от отвращения лицом.

– Хех, мясной голем значит, – Акил самодовольно улыбнулся. – Плоть есть плоть.

Лучник натянул тетиву и пустил стрелу в голову отродья, попав в место, которое он посчитал лбом. Стрела вонзилась над глазами существа, но не нанесла урона.

Лицо твари перекосило. Мускулы задрожали и швы, стягивающие пасть страшно затрещали. Мощные нити, с которых плетут крепкие рыболовные сети на китобойных галерах, лопнули, обнажив острые металлические зубы. Отродье издало утробный рев и подалось вперед неуклюжим, шатким движением. Каждый шаг сопровождался ревом, будто доставлял существу боль. Тело не слушалось, и голему приходилось рывком толкать его вперед.

Лорд Пифарей тут же воспользовался «волшебными стрелами». Два магических сгустка ударили во вздутый живот, но оставили на нем лишь два обугленных следа.

– Какого… – волшебник нахмурил брови.

Кханар и Балеан тоже выпустили по три стрелы.

– Поразительно, – восхитился Балеан, – оно даже не замедлилось.

– Это куда уж ему еще медленнее ползти, – съязвил Кханар и попробовал еще раз, но вновь без результата. – Мои полномочия на этом все! – эмир развел руками. – Предлагаю тактическое отступление. В двери тварь все равно не пролезет.

­– Ей это и не нужно, – вмешалась Шахриет, – это страж. Охрана монолита… я его чувствую.

Раздался топот десятков ног и лязг оружия. За спиной голема распахнулись массивные ворота донжона и в зал устремилась толпа мертвых стражей. Скелеты, одетые в доспехи, держали в руках обнаженные клинки и прикрывались круглыми щитами. Стражи резво направились к непрошенным гостям и быстро догнали голема.

– В рассыпную! – скомандовал Эразм, но приключенцы рассредоточились без команды.

Шахриет и Нуруддин отступили в коридор, Брюзгливый и эмир разошлись в противоположные стороны. Только Балеан остался на месте, вскинул над собой руки и принялся читать формулы заклинания.

Голем выбрал целью Кханара и двинулся в его сторону. Эмир едва отбился от трех скелетов, отбросив их от себя заклинанием, как вынужден был упасть на колени, чтобы не попасть под медленный, но смертоносный взмах секиры.

– Мои одежды! – вскрикнул он в отчаянии, заметив, что попал в вязкую лужу черной слизи, что сочилась из швов голема. – Мерзкая тварь! – в существо ударила молния и голема передернуло. Неуклюжее тело затормозилось и на секунду замерло.

Эмир с отвращением пощупал штаны кончиками пальцев и вновь разрядил молнию с руки в противника.

Эразм орудовал волшебными стрелами, которые разбирали стражей на косточки, Шахриет поддерживала его с прохода. Акил же не спешил вступать в сражение. Он подобрался к монолиту и пытался отрывать одну из досок, что закрывали камень.

Семеро стражей оказались совсем рядом с Чернокнижником, но он продолжал читать формулы, закрыв глаза. Когда расстояние между ним и врагами не превышало взмах клинка, чародей резким движением опустил руки. Скелеты внезапно остановились.

– Теперь вы в моей власти, – мужчина залился зловещим хохотом, от которого даже Брюзгливому стало не по себе. Он бросил несколько взглядов на союзников, и двое стражей, скрипя остатками зубов, двинулись на Шахриет. Еще двое наступали в сторону Эразма. Остальные двигались к Акилу.

– Ох ты ж… – Кханар сглотнул подступивший к горлу ком. – Ахалрох! – выкрикнул он на ашахитском и вновь ударил молнией в голема.

Услышал только Акил. Он хорошо знал ашахитский язык. На всеобщем это слово означало «душепродавец». Лучник выхватил стрелу, и глаза сфокусировались на цели. Только смерть некроманта могла разрушить его связь с контролируемой нежитью, а значит медлить нельзя.

Спасибо за вашу поддержку! Ваш лайк и комментарий действительно помогают мне писать дальше. Давайте вместе доведем эту историю до конца!

Если вам понравилась история, поделитесь ею с друзьями — каждый совет и рекомендация ценны. Вместе мы сможем создать что-то действительно особенное!

И не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые главы!

Глава XVIII. Царь царей

Странствования по пустыне даже бывалого путешественника подвергали суровым испытаниям. Бедуины, привыкшие к кочевому образу жизни в песчаном море, и те не выходили в поход без подготовки в виде запасов воды, еды, теплой одежды и топлива для костра. Организм атаковали серьезные перегрузки. Днем изнывающая жара, а ночью пронизывающий холод. Неподготовленный человек вероятнее всего погибал в безжалостных песках. Пустыня не прощала халатности и ошибок.

Скьялю повезло. Верблюд, которого он умыкнул у скорпионов, нес на себе седельные сумки, наполненные припасами. Бандиты пребывали в постоянной готовности двинуться в путь.

Наемник отыскал песчаный плащ и завернулся в него, оставив снаружи только нос и глаза. Несмотря на это, открытые участки практически сразу обгорели, и солнце причиняло боль. Привыкшая к холодам кожа оказалась беззащитна перед испепеляющими лучами. По неопытности рыжий не жалел воды. Беспощадно вливал в себя теплую жидкость, которая тут же по́том выступала наружу. От этого еще сильнее хотелось пить. Неочевидная ловушка, в которую часто попадали неудачливые приключенцы, расходовавшие запасы воды в первые часы путешествия.

Не в силах определить нужное направление, Скьяль поливал проклятиями ворона. В конце концов отпустил поводья, позволив верблюду самому выбирать дорогу. Прежде чем улететь, черная птица сказала, что Куатун укажет путь, но бесполезная палка мирно скрывалась под плащом, не подавая каких-либо признаков жизни, как и подобает палке, хоть и искусно сделанной для придания напыщенности напыщенным вельможам. В этот момент рыжий был готов свернуть на бок носы всех аристократов, что повстречаются на пути.

Когда на горизонте показалось трое всадников в белых одеждах, у Скьяля поднялось настроение. Запасы воды предательски истощились. Наверняка незнакомцы пожелают поделиться припасами. Рыжий умел убеждать…

Мужчины ехали в кольчужных хауберках. Суровые обветренные лица не предвещали дружелюбной встречи. Всадники держали длинные рыцарские мечи наготове, щиты были приторочены к седлам. Белые сюрко покрывали кольчуги, а на груди виднелся символ в виде меча, гарду которого обрамлял солнечный круг.

Этот религиозный символ оказался знаком Скьялю, хоть и выглядел несколько иначе, чем он привык видеть.

Когда расстояние сократилось до пятнадцати метров, рыцари остановились.

– Кто стоит на пути праведного меча Эсмей? – спросил один из мужчин с большим уродливым шрамом на левой щеке.

Рыжий насторожился и потянул поводья левой рукой. После откинул капюшон и смерил незнакомцев тяжелым, решительным взглядом.

– Не думал, что встречу орден храмовников так далеко от Трех Королевств. Что прислужники Мораны забыли в проклятой пустыне? Решили призвать парочку демонов? Прямо как тогда, в Езере?

Рыцари недоумевающе переглянулись.

– Да-а-а, все как всегда. Я думал, что когда вас стригут в монахи, то режут только яйца, но походу Моране требуются еще и языки. Хотя, помню одну бабеху из вашей братии, здоровенная, что кобыла ломовая. Так ей ухо отняли. А. Не. То за дерзкий язык и пустую голову. Никогда не любил храмовников, религиозные рукоблуды, мешающие работать честным наемникам, – Скьяль сплюнул в песок. – Кстати, не ваши лощеные жрецы учат делиться с ближним последней рубахой? Поделитесь-ка бурдюком воды и езжайте, куда ехали.

– За подобную дерзость язык следует отрезать тебе, смерд, – раздраженно выпалил рыцарь со шрамом. – Если бы ты был ашахитом, то уже облизывал бы мой сапог. На твое счастье, рыцари Меча не обидят блаженного калеку. Пади ниц, жалкое создание, и моли Эсмей о прощении!

– Хех, – рыжий оскалился в довольной ухмылке, – что еще за Эсмей? Какая-то шлюха из местной вонючей таверны, чьи прелести не дают вам покоя?

Звякнули извлекаемые из ножен мечи. Оскорбление Светлой Девы орденцы простить не могли. Даже если их произносил сошедший с ума увечный бродяга.

У Скьяля из защиты имелся только скимитар и левая рука. Если бы драка состоялась в борделе или трактире, да после хорошей выпивки, то рыжий уложил бы противников и одной левой, но сражаться с тремя тяжелыми всадниками… Впрочем, наемник не планировал сдаваться.

Он ведь понятия не имел, что по спланированному замыслу или действуя из побуждений злой шутки, ворон забросил Скьяля очень далеко от родных земель. На другой материк, через океан и земли нелюдей, где и в помине не знали об ордене храмовников Мораны. Рыцари Меча внешне походили на них, но отличались организацией и уставом. Даже символы Эсмей и Мораны имели некоторое сходство. Воинский орден Мораны тоже носил на груди меч, только его гарда смотрела вверх и была наклонена на левую сторону. Вместо целого солнечного круга – контур с треугольными лучами, расположенный на середине лезвия.

В миру символ вовсе не отличался. Длинный четырёхконечный крест, у которого вертикальная перекладина длиннее горизонтальной. Разве что церковь и знать использовали в качестве материала золото и серебро, а простолюдины дешевые металлы или дерево.

Орденцы пришпорили коней. Выставив вперед мечи, они выстроились клином, позволяя предводителю со шрамом, встать на острие и зарубить мерзавца. Тяжелые грозные кони лениво подняли пыль. Путешествие через пустыню истощило их, не хватало воды и корма. К тому же лошади, не успевшие привыкнуть к верблюдам, опасались их присутствия.

Скьяль даже не вынул меч из ножен, только зло усмехнулся. Он натянул поводья, готовясь к маневру. Верблюд почуял опасность, фыркнул и попытался мотнуть головой. Рыжему повезло. Ездовой зверь Пустынных скорпионов, вымуштрованный в сражениях и переходах, не боялся звона стали и несущихся на него всадников.

Копыта глухо били по песку, разметая его в стороны. Рыцарь со шрамом приготовился к удару, но наемник резко дернул поводья, уводя верблюда с линии атаки. Внешне неторопливое и ленивое животное ловко переступило. Рыцарь не успел среагировать и пронесся мимо. Меч беспомощно рассек воздух.

Второй заходил с фланга. Скьяль вновь попытался увести верблюда, но тот заартачился. Вместо этого корабль пустыни полетел прямо на скакуна, плюнул и громко заорал. Лошадь испугалась странной вонючей твари и дернула в сторону. Рыцарь от неожиданности чуть не выронил меч и отвлекся, чтобы удержаться в седле. Рыжий же времени не терял. Через мгновение он рубанул скимитаром сверху. Удар пришелся в кольчужный капюшон. Звенья выдержали, но противник потерял сознание и рухнул с коня.

Поднявшаяся пыль застилала глаза. Третий развернул лошадь, пытаясь объехать павшего товарища, чтобы не задавить его копытами. С трудом разглядев врага, он ударил боковым взмахом, целя в горло. За время нахождения в Муфтараке Скьяль ни раз видел, как верблюды опускались на передние ноги. Он наклонился и дернул поводья вниз. Разгоряченное опасностью животное легко повиновалось, и лезвие скользнуло по голове наемника. Клинок лишь сбил капюшон с частью густых давно немытых рыжих волос, но не нанес урона.

В то же мгновение наемник легким движением сунул скимитар обратно в ножны и, ухватившись за стремя, сдернул противника с коня. После сорвал с седла бурдюк с водой и ударил поводьями. Верблюд сорвался с места. Оставляя за особой облако пыли, он несся подальше от опасности и орал, удовлетворенный тем, что еще может бежать.

Рыцарь со шрамом опешил от увиденного и вместо преследования убрал меч в ножны. В отряде шептались, что Эсмей не благоволила походу в Южные земли. Что это, если не подтверждение. Богиня недовольна.

Добытой воды хватило всего лишь на день перехода. При этом Скьяль максимально ее растягивал, на сколько был способен. Уж очень ему хотелось пить. На ночной стоянке обнаружил в сумках бутыль кактусовой настойки. Наемная душа, привыкшая к крепким попойкам, принимала любое пойло, но настойка показалась слишком мягкой. Тем не менее, ее хватило, чтобы крепко уснуть, завернувшись в одеяло.

Следующие два дня рыжий будто пребывал в трансе. Он обессиленно качался в седле. Глаза болели от яркого солнца, а горло царапал сухой, раскаленный воздух. Он уже не пытался всматриваться в горизонт. Все вокруг плыло и будто растворялось. Удавалось только разглядеть голову невозмутимого верблюда, размерено шагающего в неизвестность.

Тело перестало потеть. Вся лишняя влага давно испарилась и организм сдерживал остатки воды для поддержания жизни. Из-за этого кожа стала натянутой, будто пергамент, но Скьяль этого уже не замечал. Голову будто сдавило железным обручем, который с каждым часом стягивался все сильнее и сильнее.

На четвертый день наемник едва удерживался в седле. Несмотря на разгульный образ жизни, Скьяль с рождения имел крепкое здоровье и тело, но в конце концов у всего есть предел. Последнее, что осталось перед глазами – это бок верблюда. Когда рыжий упал, скакун неожиданно лег рядом, загородив человека от палящих лучей. Тогда наемник почувствовал блаженную тень и провалился в небытие.

Когда же сознание, наконец, вернулось, мужчина почувствовал небывалое облегчение. Жажда несколько спала, ушла головная боль и пелена с глаз. От увиденного Скьяль обомлел. В руке лежал тот самый жезл, который он умыкнул у Али по наказу птицы. При этом, мерзавец верблюд жевал колючки на фоне здоровенной пирамиды. На песке тянулась длинная борозда, уходящая вдоль скал куда-то на запад. Стало ясно что обессиленного человека тащил за собой пустынный скакун…

– Какого Асмодея? – прохрипел Скьяль рассматривая Куатун со всех сторон. – Палка-выручалка. Не обманула пернатая тварь.

Никогда в жизни рыжий не видел пирамид. Подобная архитектура не встречалась ни на островах скельдов, ни в Трех Королевствах, где долгое время орудовал Скьяль со своим отрядом. Прежде чем двинуться к гробнице, мужчина изумленно пялился несколько минут.

Эстетичная форма с четкими и ровными линиями. Когда-то облицованная гладкими, отшлифованными плитами белого известняка, пирамида ослепительно сверкала, поражая взгляды. Не могло возникнуть сомнений в том, что в таком месте может покоится только могущественный властитель, настоящий бог. Сейчас плиты осыпались и поверхность казалось ступенчатой, но кое-где известняк еще держался и продолжал отражать лучи палящего солнца.

Если бы не голод и жажда, напоминавшая о себе клейкой сухостью во рту, рыжий мог бы простоять так несколько часов. Иногда и темная, пропащая личность тянется к прекрасному.

Человеческая душа, доведенная до состояния крайней нужды в удовлетворении базовых потребностей, необходимых для выживания, все еще способна ощущать нечто высокое, стоящее над тягостями. Такова творческая природа любого индивидуума, если он вырос в обществе. Творчество не является узкой привилегией бродячих, придворных или церковных музыкантов, не является талантом отдельных художников или актеров. Это фундаментальная черта всего рода человеческого.

В отличие от животного, человек преобразует природу, меняет ее для себя, а не просто приспосабливается. В этом творческом преобразовании реализуются замыслы и способности, представления о красоте и комфорте. Что это, если не опредмеченная человеческая сущность, внешнее выражение творческих сил человечества.

Впрочем, сложно тянуться к прекрасному, если у тебя сводит желудок от голода, а от жажды потрескались губы и язык прилип к нёбу. Скьяль засомневался, что сможет отыскать жидкость в сгинувшей среди песков гробнице, но птица обещала возвращение руки, а если такое чудо возможно, то и воды с краюхой хлеба получится выпросить.

Удалось разглядеть вход, который чернел у основания пирамиды. Когда рыжий оказался рядом, скипетр затрясло. Он будто бы выпрыгивал из сжатого кулака. Скьяль вытянул его вперед, и магический импульс отбросил руку мужчины. Наемник скорчился от боли, а Куатун завис в воздухе.

Что-то промелькнуло в проходе. Магический барьер, установленный Караванщиками, пал. Гробница была распечатана, чтобы явить Южным землям истинного властителя. Воплощение древней, бескомпромиссной и безжалостной власти.

Имхотеп Блистательный, Сотрясатель пустынь, единственный владыка Скипетра Могущества и Ошиосского царства, Царь царей.

Теплые, мерцающие всполохи света озарили вход в пирамиду. Этот металлический блеск Скьяль не спутал бы ни с чем, даже если бы напился до беспамятства. На солнце играло золото.

Фигура Имхотепа медленно появлялась перед взором наемника. Золотые доспехи и маска украшали тело царя. Вернее, мумифицированные останки того, что когда-то имело гладкую бронзовую кожу и рельефные мускулы, перекатывающиеся при каждом движении. Пропитанные медом бинты туго охватывали почерневшую, окаменевшую плоть, а сквозь прорехи виднелись высохшие серые кости.

Шел он медленно, отточенным величественным шагом, будто бог, спустившийся с небес. Пустые глазницы, видневшиеся через прорези в маске, пронизывали насквозь, не оставляя возможности избежать мертвого, неощутимого взора. По спине Скьяля пробежали мурашки ужаса. Наемник почувствовал древнюю, пробудившуюся силу, абсолютно уверенную в своем праве повелевать.

Когда царь коснулся Куатуна, его лицо поднялось к солнцу, словно он ощутил давно забытое тепло, которого так не хватало в тысячелетнем холоде. Золотая маска сорвалась и рухнула в песок. Рыжий увидел саму смерть. Царственный профиль, запечатленный навечно.

Нос Имхотепа почти истлел. Вместо него лишь узкая щель. Губы ссохлись. Виднелись хоть и желтые, но ровные зубы. Издалека можно было подумать, что мумия усмехается, но Скьяль назвал это улыбкой мертвеца. Ни злобы, ни веселья. Никакой эмоции. Только холодная непреклонность. А в пустых глазницах ни разглядеть ничего. Только кромешная, пугающая тьма.

Если бы Безликий Вестник Смерти когда-нибудь явился бы за душой Скьяля, то наверняка выглядел бы так. Во всяком случае, так казалось самому Скьялю.

– Стук твоего сердца раздражает мой слух, – тяжелый, будто высеченный из камня голос прорвался сквозь нависшую тишину. Мужчине показалось, будто само пространство замерло, чтобы не мешать изъявлению царской воли.

– Ты… принес мне Куатун. Приклони колено, и царь воздаст тебе за заслуги, – властная интонация, не терпящая возражений, проникала в сознание рыжего.

– Мне бы…

– На колени!

Наемник безмолвно оказался на песке. Он не смел перечить, словно древняя магия заставляла подчиняться.

– Клянешься ли ты в верности, смерд? – до слуха доносился едва уловимый скрежет, будто песок шумел в ритме слов.

– Клянусь.

– Чего ты жаждешь? Золота? Я вижу твою алчную душу насквозь.

– Руку, – Скьяль подал вперед пустое плечо.

Имхотеп взмахнул скипетром. Тело наемника пронзила адская боль. Он чувствовал, как кости внутри него пришли в движение. Они разорвали плоть и кровь потоком хлынула на песок. Скьяль с ужасом смотрел как из плеча тянется что-то чужеродное, будто из тела вырывается ссохшаяся мумия. Сознание, не выдержавшее боли и переживаний, милосердно отключилось.

Дым стелился низко, обдавая лицо приятным теплом, но нарушал дыхание. Скьяль закашлялся и открыл глаза. Желтовато-оранжевое пламя горело плотно, охватывая всю поверхность сложенных в кучу верблюжьих лепешек. Пахло сухой травой и пылью.

Наемник приподнялся, опираясь на руки и испуганно одернул правую руку. Он не чувствовал ее, совсем. Конечность мумии с окаменевшей плотью. Мертвая, но живая. Сухожилия и мускулы, с виду напоминавшие тугие веревки, работали.

– Уродство! – вскрикнул рыжий. Совсем не это он представлял себе, когда ворон обещал возвращение руки.

– Тише! – шикнул на него кто-то с другой стороны костра и тут же понизил голос. – Он не любит шум.

Скьяль вгляделся в темноту. Слабый огонек освещал лица двоих. Один мускулистый, зрелый, с лицом, изъеденным рябинами и неровностями. Соседствовал ему худощавый паренек, с нездоровым землистым цветом кожи и желтоватыми белками глаз. Помятое в драках лицо со сломанным и криво сросшимся носом. С левой стороны ввалившиеся как у старика губы, по причине отсутствия зубов.

В серых глазах зрелого читались тоска и уныние. Взгляд второго выдавал страх, но вместе с этим в нем играла молодецкая наглость. Он косился куда-то в сторону, нервно потирая тряпкой острие золотого копья, лежащего на коленях.

В нескольких метрах, у подножья пирамиды сидел царь. Лунный свет падал на величественную фигуру, уместившуюся на золотом троне. Имхотеп держал в правой руке скипетр, словно статуя охранял вход в собственную гробницу.

– Что за?!

– Да тише, говорю же, – паренек наклонился к огню, – глухой что ли?

– А вы еще что за черти?

– Сам ты черт, – огрызнулся малый. – Перед тобой, деревенщина ты немытая, сам властитель Лоэринга и Порта-Грэртон, лорд Гильдарт де Кран.

– Чего? Ты похож скорее на сифилисного проныру, чем на какого-то там лорда.

– Вот дубина… Вместо руки надо было мозги просить. Были бы поди такие же сухие как верблюжий помет, но все лучше твоих.

– Я тебе сейчас остатки зубов выбью, падаль, – Скьяль тоже подался к костру.

– Довольно! – прикрикнул молчавший до этого мужчина и тут же осекся, покосившись на Имхотепа. – Я сир Гильдард де Кран, но ни один титул сейчас не имеет какого-либо значения. Забудь все, что до этого происходило в твоей жизни. Забудь то, кем ты был раньше. Отныне мы служим Царю царей. Мы – его покорные и безвольные слуги.

Зеленый многозначительно поднял вверх зататуированный черным палец, как бы подтверждая сказанное.

– Какие, Асмодей вас дери, слуги?

– Ты же сам поклялся ему в верности, тупица. Может действительно зря руку просил?.. Как бы сообразительности тоже не помешало бы чутка прибавить.

– Прекрати, Зеленый.

– Ну, сир, чего он? – малец насупился.

– Придержи свою ручную обезьянку, сир-лорд, – наемник сжал кулак мумифицированной руки и ощутил небывалую до этого силу, словно в ссохшейся конечности сконцентрировалась мощь огра. – А не то я вырву с корнем его гнилой язык.

– Ладно тебе, обиделся что ли? – Зеленый беззлобно фыркнул. – Ты кто вообще такой и откуда взялся?

– Я Скьяль. Сын рыбака. Родился на острове Кельсберг. Недавно командовал отрядом наемников в Езере, а сейчас… сейчас тут… Из-за черной птицы.

Гильдард хорошо знал географию Тамора и провинций, но название казались ему незнакомы.

– Видимо твой дом очень далеко. Мне неизвестны названные тобой места.

– Мой дом там, где хорошо платят, есть горячая еда, крепкая выпивка и развратные девки, – сказав это, Скьяль приложил руку к груди, где на веревочке болтался маленький кожаный кошелек. В нем рыжий хранил рыболовный крючок, что когда-то вручил ему отец. На удачу.

– А, наемник.

– Имеешь что-то против?

Гильдард равнодушно усмехнулся.

– Нет.

– Кстати, – вновь вмешался Зеленый. Из-за тревожности он не мог молчать. – Ты не видал тут такого, – паренек поднял над головой руку, – мерзкого коротышку?

– Не считая той мумии, мерзкий тут только ты. Да и коротышка к тому же.

– М-м-м, вот сейчас обидно было, – вор скрестил руки на груди.

– У вас пожрать есть чего?

– Вино и жаренная курица, – Гильдард махнул рукой на лежащую в стороне шкуру верблюда, на которой в золотой посуде стояли яства.

– Другой разговор, – рыжий заметно повеселел и принялся уничтожать угощения.

Имхотеп заботился о подданых. Великий царь не только воплощение величия, жесткой воли и божественности, но также стяжатель порядка и справедливости. Даже без Куатуна он мог даровать топливо жизни, создавая пищу из песка и воздуха. Призванная с помощью заклинания еда, внешне выглядела достойной стола самого царя, но при этом ощущалась холодом, словно подана в гробнице. Она насыщала, но совершенно не имела вкуса.

– Вроде как на пиру, а на вкус хрючево из грязной таверны, где похлебку с репой без соли варят, а по углам несет мочой, – жадно набивая рот с трудом выдал рыжий.

– Наслаждайся милостью Имхотепа. Тело получит энергию, а сейчас и этого достаточно.

– Хм, а ты не так плох для лорда. Обычно аристократишки нос воротят, если на столе не деликатес какой.

Закончив с ужином, Скьяль повернулся к огню спиной, подложил под голову здоровую руку и захрапел.

На рассвете, когда солнечные лучи только-только облизывали пески пустыни и мягко согревали продрогшее за ночь тело, Скьяль почувствовал, что кто-то загородил от него блаженное тепло.

– Какого рожна? – он открыл глаза и проглотил язык. Над мужчиной высилась фигура царя.

– Иеракосфинкс ждет, – губы Имхотепа истлели. Казалось, что он произносил слова даже не открывая рта.

– Срак… кинкс… чего?!

Царь больше не обращал внимания на презренного слугу. Гильдард и Зеленый ожидали на удалении.

Повернувшись к пирамиде, Имхотеп воздел к небу Куатун и заговорил на древнем языке. Зеленый улавливал знакомые слова, но древнеашахитский не знал. Лишь Скьяль понимал смысл произнесенного заклинания.

Еще в Езере, по заданию местного вольного князя, Скьяль охотился на демонов вместе с бандитами, называющими себя Крысы Неллоса, По случайному стечению обстоятельств, рыжий неосознанно принял участие в магическом ритуале демонопоклонников, которые вместо штудирования книг и трактатов, решили изучить язык демонов с помощью магии. Правда, по неопытности немного напортачили и заклинание сработало на Скьяле. Он получил дар, а может быть и проклятье, понимать и говорить на любом языке.

Имхотеп приказал воинам и слугам пробудиться и явиться для службы. А после взывал к статуе, которую древние зодчие закопали под фундаментом гробницы. Она обязана ожить, чтобы верно служить своему повелителю.

Послышался топот сотен ног. Мумифицированные солдаты, умерщвлённые, дабы отправиться с господином в последний путь, выходили на свет. Их доспехи и оружие вновь звенели, предвещая погибель любому, кто посмеет не подчиниться воле Сотрясателя пустынь.

Идеально стройные ряды выстраивались перед господином, словно на смотре. Начальники десятков и сотен громко выкрикивали команды, низким металлическим рыком, будто кто-то скреб лезвием по камню. Закончив движение, воины ударили копьями по щитам и замерли.

Еще два десятка отборных солдат в стеганных льняных панцирях маршировали прямо к Имхотепу. Мастера когда-то выкрасили их доспехи в синий, но теперь краска потускнела и облупилась, лишь напоминая о былой красоте. Вместо шлемов, они носили на голове прочные парики, сплетенные из жестких жгутов, которые полностью прикрывали голову и шею, оставляя лишь пустое пространство для лица. А из оружия воины держали два хопеша, скрещенные на груди. Меджаи – личная гвардия царя.

Выстроившись за спиной господина, меджаи встали на караул.

Следом шли слуги, выносившие из гробницы сокровища и вещи, необходимые царю в странствиях по загробному миру: шатры, мебель, ковры, зеркала, предметы туалета, одежду и многое другое. Скьяль и Зеленый с корыстью осматривали царское добро.

Задрожала земля. Блоки, из которых состояла пирамида, пришли в движение. Подогнанные друг к другу с филигранной точностью, они начали расползаться в стороны, трескаться, пока одна из стенок не рухнула, потянув за собой всю конструкцию. Огромное облако пыли стремительно ударило в смотрящих. Люди припали к земле, закрывая лицо, лишь царь, не обращал внимания на летящие со страшной силой частицы песка и камня. Продолжал ожидать питомца, созданного, чтобы служить ему в загробной жизни.

Пыльная завеса плотно скрыла любой обзор. Казалось, что даже ветерок стих. Когда она начала оседать, проявилась громадная фигура льва. Зодчие создали статую зверя в виде мумии, и она предстала перед хозяином. Плотные туры бинта, пропитанные смолой, выглядели свежими и покрывали тело хищника. При этом его голова оказалась лишена плоти, лишь пожелтевший череп сокола с пустыми, как у царя глазницами, но с таким же пронизывающе холодным и невидимым взглядом.

Огромный зверь, высотой в холке три метра и длинной туловища около пяти, поднял переднюю лапу и выпустил острые длинные когти. Он приветствовал повелителя.

Войско расступилось, создав коридор, по которому Имхотеп, словно проплыл к ожидающему иеракосфинксу. Мумия зверя легла в песок, позволив господину взойти прямо по частям собственного тела. Стоя на спине, царь махнул слугам. Две мумии сорвались с места, неся над головой золотой трон. С помощью толстых ремней они уверенными движениями закрепили царское сидение, и Имхотеп занял его.

Начальники вновь развернули войско, и те, подняв оружие вверх зарычали, приветствуя Царя царей.

– Ас-сийд науу! – ответил громким возгласом Сотрясатель пустынь.

– Царь пробудился… – прошептал Скьяль и зажал в кулаке мешочек с крючком.

Спасибо за вашу поддержку! Ваш лайк и комментарий действительно помогают мне писать дальше. Давайте вместе доведем эту историю до конца!

Если вам понравилась история, поделитесь ею с друзьями — каждый совет и рекомендация ценны. Вместе мы сможем создать что-то действительно особенное!

И не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые главы!

Спасибо за чтение

Вернуться к книге