Обложка Артар #3: Лазурный дракон

Артар #3: Лазурный дракон

Владимир Василенко

0% прочитано
Стандартный
Владимир Василенко

Артар #3: Лазурный дракон

Глава 1. Правила меняются

Боль в висках пульсирует в такт биению сердца, а стоит немного повернуть голову — долбит яркой вспышкой. Ч-черт, надо завязывать с такими долгими игровыми сеансами! Все-таки медицинские ограничения устанавливают не зря.

Свет бьет по глазам даже сквозь закрытые веки. Забыл вечером плотно закрыть жалюзи? А еще – этот звук. Ни с чем не спутаешь. Кто-то из соседей штробит стену перфоратором. Где-то совсем рядом, кажется, над самой головой. Да чтоб ты сдох, дятел!

Я со стоном повернулся, прикрывая лицо ладонью. Что-то дернуло меня за руку, больно впившись в запястье. Спросонья я даже не сразу сообразил, что происходит. Рванулся еще раз, пытаясь встать с кровати, но ударился затылком обо что-то твердое – да так, что искры из глаз. Кое-как проморгался и, щурясь от нестерпимо яркого солнечного света, льющегося из окна, огляделся.

Обшарпанные стены с местами вздувшейся и потрескавшейся краской. С потолка свисает допотопная голая лампочка на черном проводе. Из мебели — тумбочка в дальнем углу, там же – замызганная раковина с капающим краном. И железная решетчатая кровать. Единственное, что резко выбивается из этой картины – это свежее белье на кровати. На фоне остального бардака оно кажется таким белым, что слепит глаза.

Браслет наручников больно впивается в кожу на запястье. Похоже, затянут слишком сильно – даже пальцы неметь начали. Или это я его затянул, когда начал дергаться? Второй браслет защелкнут на спинке кровати. Я, будто все еще не веря в реальность происходящего, потянул цепочку. Наручник противно заскрежетал, двигаясь по толстой железной дужке.

Колени предательски подогнулись, и я опустился на скрипнувшую подо мной кровать.

Какого хрена? Где я?!

Посылаю мысленный запрос на геолокацию. Для людей с НКИ это уже на уровне рефлексов — все равно, что на часы посмотреть. Но интерфейс не отзывается. Рука непроизвольно вскидывается к виску…

Ч-черт! Там, где под кожей располагаются пластины внешних устройств НКИ — шершавая нашлепка пластыря. И прикасаться больно. Там кто-то ковырялся!

Я бы, наверное, меньше запаниковал, если бы обнаружил себя в ванной со льдом, со шрамом через все пузо. Но лишиться НКИ?! Это все равно, что ослепнуть на один глаз.

Лихорадочно начал перебирать функции. Голосовая связь… Глухо. Текстовые сообщения… Ага, щас! Вызов экстренных служб… Тоже не работает! Похоже, полностью блокирован коммуникационный узел, а значит, и все интерфейсы, завязанные на взаимодействие с сетью. Остались доступны только автономные сервисы типа фото-видеосъемки, просмотра медиафайлов оффлайн и прочей мелочевки. Но сейчас мало что хранится в локальной памяти — все в “облаках”.

Модуль подключения к Эйдосу, как ни странно, работает. Только толку-то от него? Что-то я не вижу Эйдос-модема в этой замызганной камере.

Впрочем, на камеру это не похоже. Скорее на палату в какой-нибудь заброшенной больнице или санатории. Двери обычные, деревянные. И окно тоже вполне обычное — пожелтевшая пластиковая рама, стеклопакет. Разве что не открывается — там, где обычно располагаются ручки, чернеют дыры с торчащими из них треугольными штифтами. Посмотреть что там снаружи, не получается — кровать, к которой я прикован, слишком далеко от окна, и привинчена к полу здоровенными болтами. Но, судя по бьющимся в стекло веткам дерева, этаж невысокий — кажется, второй или третий.

Пульсирующая в висках боль мешает сосредоточиться. Взгляд блуждает по убогой обстановке комнаты, ищет, за что бы зацепиться. Пробую освободиться от наручников, но все без толку. Даже расшатать прутья на спинке кровати, чтобы снять второй браслет, не получается — все привинчено на совесть.

Позвать кого-нибудь, постаравшись перекричать мелодичные трели перфоратора? Что-то не хочется. Сдается мне, что люди, которые похищают кого-то и приковывают наручниками к батарее, не очень-то приятны в общении.

Дверь в комнату распахнулась.

Стоило мне взглянуть на вошедшего, как самые мои плохие подозрения подтвердились. Рожа у него такая, что только детей пугать. Да что там детей — я и сам невольно сжался.

Невысокий, но крепкий, с длинными, как у обезьяны, руками. И почти такими же волосатыми. Даже на тыльных сторонах ладоней и на фалангах пальцев — черные густые волоски. Щетина на щеках от самых глаз. А вот сама башка лысая, и на смуглой коричневой коже — какие-то рытвины. Похоже, от застарелых ожогов.

Не то кавказец, не то выходец из Средней Азии. Лет пятидесяти, может, старше. Черноглазый, тонкогубый, с жесткими, грубыми чертами лица, кустистыми черными бровями. И спокойным тяжелым взглядом, долго выдерживать который почему-то не получается. Одет в дорогой костюм, сорочка так и сияет белизной. Наряд этот выглядит на нем нелепо. Не только из-за обстановки. Просто этому головорезу больше подошел бы военный камуфляж и тяжелые берцы. А еще лучше — изгвазданный в кровище доспех.

А может, я просто слишком много времени провожу в Артаре.

Незнакомец подошел вплотную, встал передо мной, внимательно разглядывая. Не говорил ни слова. У меня начинать разговор тоже не было никакого желания. Даже шкодливый маленький бесенок, который обычно подзуживает меня съязвить, тоже настороженно притих.

— Долго дрыхнешь, — наконец, каркнул черноглазый. — Как голова?

Голос его оказался хриплым, низким. Такое ощущение, что он вот-вот разразится кашлем.

— Болит голова! — огрызнулся я. — Где я? Вы кто такой? И какого хрена вообще происходит?

— Зрение не двоится? Блевать не тянет? Может, круги цветные перед глазами? — не обращая внимания на мои вопросы, продолжил он.

Тоже мне, доктор!

— Блевать тянет только от вашей рожи. И от каморки этой занюханной. Вы меня что, похитили? Понимаете, что меня будут искать? И что…

В глазах на мгновение померкло от мощной оплеухи. Голова дернулась, а когда я попытался снова ровно сесть, к горлу моему прикоснулось что-то холодное и острое. Я невольно отстранился, замер в неловкой позе, опираясь на кровать руками.

Незнакомец, опершись одной ногой на край кровати, навис надо мной, прижимая лезвие ножа к моей шее. Взгляд его оставался таким же спокойным и холодным. Как и голос.

— Я знаю, тебе страшно. Поэтому дерзишь. Но не надо со мной так разговаривать. Будет хуже. Понял?

— П-понял.

Он убрал нож, и я невольно проследил за ним взглядом. Похожий на птичий коготь керамбит с вороненым клинком и блестящей, как зеркало, линией заточки. Держит обратным хватом, стальное кольцо на конце рукоятки наброшено на указательный палец. Рядом, на среднем пальце, поблескивает массивная золотая печатка с рубином.

Незнакомец по-прежнему нависал надо мной, глядя в глаза. И молчал.

— Что вам от меня надо-то?

— А ты не догадываешься?

Я подавил желание съязвить или как-нибудь грубо огрызнуться. Нож он от шеи убрал, но не спрятал совсем. И вид хищного изогнутого клинка в волосатой лапе, честно говоря, нервировал.

— Не догадываюсь.

— Никто не любит крыс, мальчик. Или ты думал, что тебе все сойдет с рук?

— О чем вы вообще? И кто вы, блин, такой?

— Теряем время.

— Вот именно! Говорите прямо, что вам от меня надо. Или вы что думаете — припугнете меня режиком, и я начну сознаваться во всех своих косяках, начиная с детского сада?

Незнакомец улыбнулся, но лучше бы он этого не делал — улыбочка у него была в стиле фильмов ужасов про сумасшедших клоунов. Аж мурашки по коже.

— Жаль. Было бы неплохо.

Он выпрямился и огляделся — похоже, искал стул. Но сесть было некуда, так что он остался на месте. Неуловимым движением фокусника спрятал нож, скрестил руки на груди.

— Меня зовут Чингиз. Я командир Стальных псов.

— Вы что-то путаете. А Терехов?

— Терехов отстранен. Точнее, пока разжалован в рядовые. И вместе с остальной своей группой передан под мое командование. Я давно просил о подкреплении. Правда, в вашем случае пока не знаю, радоваться или беспокоиться.

— Это еще почему?

— Есть подозрение, что среди вас — засланный казачок. Кто-то сливает информацию об операциях Стальных псов заинтересованным лицам. Пока ущерб не очень большой, но ставки растут.

– Мы что, по-вашему, идиоты? Зачем кому-то из нас это делать?

Чингиз пожал плечами, изображая равнодушие.

— Вариантов множество, учитывая, какой сброд Терехов понабрал в команду. Мне в этом еще предстоит разобраться. Но пока тебя должно волновать не это. А глаз Дахамеша.

Ч-черт… Пронюхали как-то, гады! Ну, теперь один выход — делать хорошую мину при плохой игре.

— И что с ним не так? Это моя добыча! Молчун поставил задачу – глаз не должен достаться Легиону. Но ни слова не было о том, что нужно передавать его Псам. Его вообще могло уничтожить при взрыве.

— Но не уничтожило. Где он?

Я смотрел на него исподлобья, сдерживая кипящую внутри ярость, смешанную со страхом. Толку-то выпендриваться, когда безоружен и прикован наручниками? Это только в старинных фильмах про Бонда выглядит круто. Самому повторять такое не хочется.

—В моей банковской ячейке в Гавани, — наконец, ответил я.

Если уж они знают про сам глаз, наверняка пронюхали и про Маверика, и про готовящуюся сделку. Нет смысла врать. Наверняка это проверка.

Которую я, судя по всему, прошел. Чингиз кивнул и чуть смягчился.

— Хорошо. И пусть лежит там. Через пару дней он нам может понадобиться. Может, раньше. Про этого пижона из Гаракса забудь. Для него глаз — так, просто игрушка. Очередной трофей для коллекции. А вот в наших руках может сыграть ключевую роль.

— Этот пижон, между прочим, предлагал мне десять тысяч еврокредитов, — сказал я. Чуть приукрасил, но это для пущего эффекта. — А что я получу, отдав добычу вам?

— Много на себя берешь. Ты не в одиночку добыл глаз. Это общая заслуга вашего отряда. Конечно, твоя роль в операции была очень важной. Но это не повод присваивать трофей себе. Хотя мне, в общем-то, плевать. Если бы эта штука не была нужна мне самому, я бы оставил ее тебе. Но она нужна. Поэтому ты просто отдашь ее. Без разговоров.

— А если нет, то что? Убьете меня, что ли, из-за какой-то виртуальной хрени?

— Зачем же? Я вообще тебя здесь не держу.

Будто желая проиллюстрировать свои слова, он достал ключ от наручников и отстегнул меня от кровати. Я, морщась от боли, помассировал поцарапанное запястье.

— Правила меняются, Мангуст. О своем договоре с шефом тоже можешь забыть. Никто никому ничего не должен. Если хочешь – можешь топать домой. После того, как отдашь глаз, разумеется. Модем из твоей квартиры мы уже забрали.

— То есть как? Вообще все сотрудничество отменяется? Или условия будут другие?

— Скажем так, Терехов не совсем оправдал ожидания. Точнее, не он сам, а его стратегия работы с персоналом. И ты — яркий тому пример. Он-то утверждал, что сможет тебя контролировать. А в итоге, не успел ты набраться силенок, как попытался кинуть команду в угоду своим интересам.

— Мне просто деньги нужны, — буркнул я.

— А кому они не нужны? — резонно спросил Чингиз.

Я промолчал, но сопел так, будто тяжелую ношу волок.

— Остальные наши уже знают?

— Терехов в курсе. Насчет других — понятия не имею. Это уже ваши внутренние разборки.

— А у вас, стало быть, свой отряд? Мы давно подозревали, что у Молчуна не только мы на побегушках.

— Да, отрядов несколько, созданы были в первые же дни после запуска Артара. Работают автономно друг от друга, в разных регионах. Методы работы тоже разные. Заодно выясняем, кто окажется более… эффективным.

— И чем же мы-то не угодили? Мы ни одного задания не провалили! Хотя с тем же Дахамешем миссия была просто нереальная.

— Именно поэтому вы здесь, и по-прежнему в обойме. А не выброшены на улицу.

— Однако же оказались в штрафниках?

— Сдайте сами стукача — и ситуация поменяется. Но пока вы все — просто рядовые, поступившие мне в подкрепление. У нас важное задание. Времени займет дней семь-десять. А после этого я подам рапорт шефу. Будем решать, что делать. Даже если не учитывать утечки информации, у меня масса вопросов по вашему отряду. К примеру, на хрена вам сдался этот недоделанный некромант вместо нормального хила. И от ведьмачки, по-моему, мало толку… В общем, проведем кадровые чистки.

Рассказывая все это, он расхаживал по комнате из стороны в сторону, заложив руки за спину, как эсэсовец какой. Каблуки дорогих кожаных туфлей щелкали по полу.

— А что по поводу меня?

—Пока не знаю. Надо посмотреть, что ты собой представляешь. И в игре, и по жизни. Особенно в игре. Я знаю, на что способен толковый, обученный и хорошо экипированный воин ближнего боя. Лучник. Ассасин. Уделяю время поддержке. А вот с монахами пока не имел дело. Вот и глянем. Тем более, что ты у нас знаменитость. Первый Мастер Воды. Полдня игровые форумы на ушах.

Судя по тону, мое достижение его не особо-то впечатляло. Ну-ну. Встретиться бы с тобой в Артаре, да с оружием в руках! Посмотрели бы, кто что из себя представляет.

—Ясно все. Старая песня Молчуна. Очередное испытание. Будете присматриваться, а мне, значит – из кожи лезь, чтобы вас впечатлить. А какая мне с этого выгода?

Чингиз покачал головой, загадочно усмехаясь.

— А я смотрю, ты поумнел за последние недели. Терехов тебя в свое время заманил в игру чуть ли не даром.

—Обстоятельства уже не те. Да вы и сами говорите, что правила меняются.

— Хорошо. Расклад такой. Мои рядовые бойцы получают по сто пятьдесят евро за сессию. Ваша команда автоматом будет получать столько же. Это на ближайшую неделю – пока будем разбираться с заданием. Дальше посмотрим, кто чего стоит. Зарплату скорректируем, если будет необходимо. За особые заслуги бывают премии.

— Все так просто? Терехов говорил, что Молчун не доверяет обычным наемникам. Деньги – слабый мотиватор. Всегда найдутся те, кто предложат больше.

— Я доказал ему, что мой подход эффективнее.

— И что за подход?

Вместо ответа Чингиз подошел к окну, что-то разглядывая во дворе. Я нехотя поднялся и тоже встал рядом.

На большой открытой площадке, окруженной пошарпанными двухэтажными зданиями, было устроено что-то вроде плаца. Точнее, тренировочной площадки с деревянными манекенами, сделанными из вбитых в землю столбов. На них с десяток человек, вооруженных копьями, мечами и щитами, отрабатывали удары. Чуть поодаль еще столько же работали в парах.

— Лет семьдесят-восемьдесят назад здесь был пионерлагерь. В конце 20 века его выкупили. Переоборудовали под санаторий. В тридцатых он разорился и был почти заброшен. Шеф выкупил его за бесценок три месяца назад. Теперь тут наша база.

— Вот оно что… А я уж думал, это вы только меня в какую-то глухомань затащили…

Чингиз хмыкнул.

— Много о себе думаешь. Здесь все бойцы на равных условиях. Пока они здесь — никаких контактов с внешним миром. Сдают смартфоны. Те, у кого есть НКИ – отключают коммуникационный блок. И у нас тут строгий распорядок дня – как в армии. Большая часть дня занята тренировками. Так мы получаем преимущество перед обычными игроками.

Что ж, в этом есть резон. В Артаре на то, чтобы более-менее научиться обращаться с оружием, уходит не одна неделя. Но если параллельно оттачивать приемы и в реале, да еще и под руководством профессиональных инструкторов – дело явно пойдет быстрее. Но, черт возьми, зачем отгораживаться от остального мира?

— Больше походит на тюрьму, чем на армию, — проворчал я.

— Дисциплина — превыше всего. У меня каждый боец под контролем – и в Артаре, и в реале. Так что у меня сумасбродные пацаны чужие трофеи не присваивают. И девчонки не сигают с башенных кранов.

Похоже, он знает о нашем отряде буквально всё. А вот мы о нем – ничего. Это хреново.

Я вдруг увидел на краю тренировочной площадки Терехова. Безопасник шагал под конвоем двух амбалов в камуфляже, похожих на надзирателей. С ним была Ката и двое незнакомых мужиков – я их толком не разглядел.

— То есть, если хочу дальше работать на Псов — придется жить в этом лагере? — спросил я, оглядываясь на убогую обстановку комнаты.

— Не беспокойся насчет удобств. Просто мы не успели подготовить жилые помещения для новых рекрутов. На это уйдет дня два-три. А дальше… Да, ты прав. Хочешь работать на «Обсидиан» — добро пожаловать на базу. Примерные расценки я тебе назвал. С правилами ознакомишься чуть позже. Но там ничего сложного. Главное – держать язык за зубами. И в реале, и в Артаре. И выполнять приказы.

Я задумался. Даже если брать по минимуму – сто пятьдесят еврокредитов в день — получается неплохая сумма за месяц. Уж такому безработному студенту, как я, грех жаловаться. Единственное, что печалило – это то, что игра в Артаре превратится в работу. А я ведь рвался туда ради свободы и приключений.

— А увольнительные бывают?

— Да. Но каждый случай обговаривается индивидуально.

— А когда или если я захочу совсем уйти? Например, накоплю на собственный модем и захочу просто играть в свое удовольствие?

Чингиз пожал плечами.

— Крепостное право отменили почти двести лет назад.

— В чем тогда подвох?

— Ни в чем. Но есть один нюанс. Я – не Терехов. И если я узнаю, что за тобой серьезный косяк… Что-то такое, что принесет серьезный ущерб нашему делу… Я тебя просто прирежу.

Сказано это было спокойным будничным тоном, но у меня коленки чуть не подкосились. Я постарался взять себя в руки и не показывать виду. Тоже мне! Запугивает, гад.

— Ну да, ну да. Из-за какой-то игры?

—Для кого-то игра. Для кого-то — серьезный бизнес.

— И вы туда же! Мне с самого начала не очень-то верится во всю эту затею. Сколько тут народу? Я только на плацу насчитал человек двадцать пять-тридцать. Это ж во сколько обходится содержание этой базы? Ну, окей, поначалу Терехов говорил, что для Молчуна это что-то вроде хобби. Но потом сказал, что тот собирается разворачивать букмекерский бизнес в Артаре. Неужели реально надеется что-то там зарабатывать?

Мой собеседник недовольно покосился на меня и ответил далеко не сразу. Да и не совсем по теме.

— Помню, когда я был примерно твоего возраста, болел за одного боксера. Флойда Мейвезера. Вряд ли ты о нем слышал.

— Не слышал.

— В свое время он был легендой. Непобедимым. В 2017-м он провел свой пятидесятый бой. Противником его был Конор Макгрегор. Знаешь, какие у них были гонорары за бой?

Я пожал плечами. Терпеть не могу такие вопросы. Ну, знаешь что-то — рассказывай, чего выпендриваться?

—Насчет Флойда все было известно заранее — независимо от результата, он гарантированно получал гонорар в сто миллионов долларов. Макгрегор получил поменьше, около тридцати. А с учетом спонсорских выплат, продажи сувенирки, прав на трансляцию и прочего – Флойд заработал на этом бою 400 миллионов, а Макгрегор – сотню. Вдумайся в эти цифры. Полмиллиарда долларов ушли на оплату двух людей, которые всего-навсего полчаса мутузили друг друга по морде.

— Да, это, конечно, круто. Но к чему вы клоните?

— К тому, что эти суммы – лишь капля в море по сравнению с тем, что на этом бое заработали букмекеры, организаторы, телекомпании и прочие, и прочие. Так же и с Артаром. Сейчас туда хлынуло такое бабло от букмекеров и рекламщиков, что ты даже себе представить не можешь. Традиционный спорт в кризисе. А такие миры, как Артар — это шанс выйти на новые горизонты. Так что все очень, очень серьезно.

— Да, Терехов об этом тоже упоминал. Что за всеми топовыми кланами стоят серьезные спонсоры. И даже за отдельными игроками… Но что делать тем, кто просто хочет играть в свое удовольствие, а не выжимать из себя все соки? Я вот вообще хотел путешествовать в одиночку, исследовать Артар, выполнять интересные квесты…

— Таких тоже всегда будет полно. И, если захочешь соскочить — станешь одним из них. Вот только не завидую я тогда тебе.

— Почему?

— Потому что разрыв между профи и такими вот любителями будет только увеличиваться. И все, кто не в обойме какого-нибудь сильного клана, будут просто мясом. Особенно одиночки.

Я промолчал, мрачно наблюдая за тренирующимися во дворе бойцами.

— Заболтался я с тобой. Все, до вечера ты пока свободен. Ужин через полчаса, в центральном корпусе. Не опаздывать.

Он вышел, и я даже не взглянул ему вслед. Ощущения были какие-то противоречивые. Все настолько резко перевернулось, что я чувствовал себя, как пыльным мешком ударенный. Вроде бы есть и безусловные плюсы. Не нужно заботиться о выплате долга. Живые деньги на счет будут капать. Да и вообще, живешь, как на базе отдыха – кормят, поят, тренируют.

Но на душе все равно было неспокойно. То, что командовать теперь будет этот упырь, мне совсем не понравилось. Да и угроза потерять кого-то из старой команды – тоже. Мы вроде бы и не так давно знакомы, но через столько успели вместе пройти, что наш маленький отряд стал для меня почти как семья. Да уж, не успел я толком освоиться и начать строить планы на будущее — как снова оказывается, что ничего я толком не решаю.

Впрочем, это мы еще посмотрим!

Я обернулся. Чингиза уже давно и след простыл. Единственное, что напоминало о его приходе – это браслеты наручников, так и оставшихся висеть на спинке кровати.

Глава 2. Чужой среди своих

Как вскоре выяснилось, перфоратором и правда долбили буквально за стенкой. А потом добрались и до моей комнаты. В буквальном смысле. Краска на стене рядом с кроватью вдруг вздулась и полетела ошметками, а следом показался конец толстенного бура.

Каналы сверлили под кабели для установки эйдос-модемов в моей и двух смежных комнатах. Или правильнее сказать «камерах»? Монтажники действовали четко, быстро, не обращая внимания ни на что вокруг. По-моему, даже если бы я висел тут на дыбе, растянутый пузом вниз над чаном с раскаленными углями, они бы и ухом не повели. Ну, разве что подвинули бы чуток, если бы мешал сверлить.

Я нашел под кроватью свои кроссовки, обулся и вышел наружу. Часы НКИ показывали 17.46. Это сколько же я продрых-то? Вечер уже на дворе. Выходит, ко мне в квартиру пробрались еще утром. Накачали чем-то, увезли сюда… Вот только куда «сюда»? Геолокация не работает. Может, какие-нибудь ориентиры удастся найти? Или расспросить у местных…

В лагере было немноголюдно — большая часть народу, похоже, сосредоточилась на тренировочной площадке. Я побродил по территории, но ничего особо интересного не обнаружил. Огороженный высоченным забором участок в несколько гектаров. Больше похоже на парк — березы кругом, кусты какие-то, асфальтированные дорожки. Правда, все в довольно печальном состоянии. Кусты явно не стрижены много лет, дорожки потрескались, а местами и вовсе зияют проплешинами. Зато забор новенький – железный, высотой метра три, еще и с колючей проволокой поверху. С автоматическими воротами. И охрана по периметру серьезная.

Корпусов я насчитал пять. Невзрачные кирпичные строения в два-три этажа высотой. Плюс еще несколько одноэтажных домиков поменьше, которые не сразу и разглядишь в зарослях.

Охраны, помимо той, что по периметру, в лагере не было, так что шастал я свободно. Правда, то и дело на глаза попадались камеры наблюдения. Обычные дешевые видеоглазки, даже не замаскированные. Навешаны на каждом столбе.

Встречающиеся по пути местные были не особо дружелюбны — я то и дело ловил на себе косые взгляды. Кто-то смотрел с любопытством — похоже, новенькие здесь редкость. Кто-то с нескрываемым подозрением и даже неприязнью. Интересно, интересно…

Тренировка на центральном плацу сворачивалась. Все сбрасывали в общую кучу деревянные мечи, пики, шесты, стаскивали с себя пластиковую защиту и топали в сторону самого большого корпуса. Видимо, там и была столовая. Кто-то и вовсе не заморачивался и шел прямо в броне. Под защитой у всех были одинаковые камуфлированные штаны, куртки, тяжелые берцы. Я в своих домашних трениках и футболке тут смотрелся довольно нелепо. Но есть тоже хотелось, так что я пристроился в хвост процессии, стараясь особо не отсвечивать.

У самого входа в здание увидел наших.

Терехов был хмур, небрит, а без своего безупречного костюма и галстука даже, кажется, стал меньше ростом. На нем, единственном из всех наших, была камуфла – такая же, как на остальных в этом лагере. На мое приветствие он не ответил, лишь смерил коротким пристальным взглядом.

Ну, хоть сходу по морде не двинул — и то хорошо. Я рядом с ним чувствовал себя нашкодившим щенком. Это ведь в том числе из-за меня и моей попытки присвоить глаз Дахамеша мы все оказались тут. Конечно, вряд ли только из-за этого. Но чувство вины уже начало глодать меня изнутри, откусывая здоровенными ломтями.

Ката была в той же одежде, в которой мы виделись в прошлый раз. Розовые кеды с мультяшным рисунком здесь смотрелись особенно вызывающе. При виде меня девушка слабо улыбнулась, но, по всей видимости, настроение у нее было тоже паршивое. Как и у остальных.

— Мангуст? Привет! Я Данила.

Наш танк в реале оказался не намного старше меня. Но вот по габаритам был примерно как я и Терехов, вместе взятые. Да, пожалуй, еще и половина Каты в придачу. И, увы, в отличие от Артара, он был не горой мышц, а горой сала. Похоже, даже ходит с трудом. Одет он был в мешковатые штаны, необъятных размеров толстовку с номером 99 на груди и в бесформенную вязаную шапку, которую, несмотря на теплую погоду, натянул до самых бровей. Я пожал его пухлую руку, стараясь не выдать своего удивления и разочарования.

Толстяк, к тому же, изрядно нервничал. По крайней мере, по нему это было гораздо заметнее, чем по остальным. Взгляд его постоянно скользил по сторонам, цепляясь за каждого, кто приближался к нам ближе пяти шагов. Руки он сцепил на животе, теребя какую-то тряпку – похоже, носовой платок.

А вот Берса я узнал сразу. По светло-рыжим волосам, по выражению лица, по жестам. Но главное — по глазам. Они были у него такие же, как в Артаре. Блеклые, водянистые, холодные. И с таким же пронизывающим взглядом, от которого становилось неуютно. В игре наш самый отчаянный боец выглядел не особо внушительно, и эта его невзрачная внешность многих обманывала. В реале же оказался еще более низкорослым – на полголовы ниже меня. И не очень-то мускулистым, хотя и чертовски жилистым. А еще в реале, в отличие от Артара, остаются шрамы. И их у Берса оказалось немало. Самый заметный тянулся от правого виска через всю щеку и терялся где-то в районе ключицы – дальше было не разглядеть за воротом футболки.

— Здорово, малой! Что-то ты какой-то озадаченный, — усмехнулся рыжий.

— А вы все, можно подумать, бодры и веселы! — проворчал я. — Кто-нибудь может мне объяснить, что происходит?

— А ты что, еще не познакомился с новым командиром? Он такой милашка. Должен был все подробно растолковать, — саркастично отозвался высокий тощий тип в светлом костюме, держащийся чуть поодаль от основной группы.

— Стинг? — прищурился я.

— Не понимаю, о ком ты, — ответил тот и скорчил такую гримасу, что сразу стало понятно – Стинг и есть.

Удивительно, но у этого во внешности вообще не оказалось ничего общего с его аватаром из Артара. Кроме характерных интонаций и жестов, но их вообще сложно скрыть, если только ты не хороший актер.

Терехов не врал – в реале Стинг был, пожалуй, его ровесником. Но выглядел моложе за счет того, что уделял больше внимания своему внешнему виду. Стильная прическа, ровные жемчужно-белые зубы, над которыми явно не один десяток часов трудились ортодонты. Брендовые шмотки, дорогие часы на запястье. Впрочем, сейчас дешевые часы и не носят. Этот аксессуар в век мобильных гаджетов и НКИ давно стал сугубо статусным.

— Стало быть, вся команда в сборе? Кроме Дока…

— Сергеичу Лео выбил увольнительную. Тренировки в реале старику ни к чему — он же маг.

— Ему за больной женой ухаживать нужно, — наконец, прервал молчание Терехов. — Но ты прав – делать ему тут, в любом случае, нечего.

— Ну что, раз уж все в сборе, пойдем уже отведаем местной стряпни? — предложил Берс. — Очень надеюсь, что здесь хотя бы кормят прилично.

Он первый развернулся и пошагал ко входу в здание.

— Я тоже надеюсь, — вздохнул Данила.

— Да уж конечно! А то ведь усохнешь, бедняга! — ехидно отозвался долговязый и на ходу попытался ухватить толстяка за выпирающую сквозь футболку складку на боку.

— Отвали, Стинг! — беззлобно отмахнулся тот.

Я лишь покачал головой. Ощущения были странные. На вид это были совершенно незнакомые мне люди, но по поведению в них можно было распознать давних соратников из Артара — гиганта-воина и пронырливого носатого лучника. Вот только в этой обстановке и в этих телах они выглядели крайне непривычно. Но, что поделать — за каждым игровым аватаром стоит живой человек.

— Эй, котики, меня-то подождите!

Мы дружно обернулись.

А вот Эдж практически не отличалась от своего аватара. Стройная, гибкая, черноволосая. Черты лица в Артаре она слегка подправила, но не критично – ее все равно легко можно было узнать. А уж эту походку и фирменный насмешливый взгляд вообще спрятать сложно.

Одета она была легко – короткие джинсовые шорты, кеды на тонкой подошве, светлая футболка и небрежно наброшенная поверх нее курточка с капюшоном. Я невольно засмотрелся на ее крепкие загорелые ножки. Да и, похоже, не только я.

— А это еще что за… — нахмурилась Ката.

Ах, да. Ее ведь не было в тот раз с нами, и она не в курсе, что Эдж теперь в отряде.

— Знакомься, это — Эдж, — широким театральным жестом указав на ассасинку, усмехнулся Стинг.

Та, подыграв, поклонилась, прижав руку к груди.

— Та самая гадина, что убивала нас исподтишка?! — ахнула Ката. — Какого хрена она здесь делает?

— Полегче, пышечка, — снисходительно бросила Эдж, уверенной походкой поднимаясь по крыльцу.

Проходя мимо меня, игриво взъерошила мне волосы.

— А в Артаре ты интереснее смотришься. Бритая голова тебе идет. Но и так тоже симпатично.

Она подмигнула и, обогнав остальных, первой зашла в здание.

Я поймал на себе мрачный взгляд Каты и невольно поежился.

Столовая оказалась довольно небольшой и уже была забита под завязку. Еду раздавали в пластиковых одноразовых боксах, запаянных в прозрачную пленку. Мы ухватили себе по коробке и потом долго искали, где бы присесть. Кое-как нашли стол в самом дальнем углу.

— Хм, похоже на то, что в самолетах дают. Только порции побольше, слава богу, — распечатывая свой бокс, проворчал Данила. Свою дурацкую шапку он не снял даже здесь, только чуть сдвинул на затылок.

— Вообще-то это армейские пайки, — со знанием дела отозвался Терехов. — Вот это и это можно и холодным есть, но желательно разогреть.

Я без особого энтузиазма поковырялся одноразовой вилкой в самом большом контейнере. Там оказалась какая-то каша с кусочками тушеного мяса. Холодной ее есть не очень-то хотелось, так что я принялся высматривать что-нибудь вроде микроволновки.

Место для разогрева обнаружилось справа от нас – там стояло сразу несколько микроволновых печей, а заодно и кулеры с водой и даже пара кофе-машин. Повара в штате, похоже, тут нет. Все на самообслуживании. Очередь там столпилась приличная, так что пока придется подождать.

Большинство обитателей лагеря были похожи на прожженных опытных вояк. Возраст – ориентировочно от двадцати пяти до тридцати пяти. Все, как на подбор, крепкие, явно в отличной физической форме. Девушек почти нет, а те, что попались на глаза, больше похожи на амазонок. Одеты в такую же камуфлу и берцы, что и мужчины, и даже подстрижены так же коротко.

— Эй, вы заняли наше место!

Мы сидели за длинным прямоугольным столом, одним торцом упирающимся в стену. На одной стороне – Терехов, Берс, Данила и Стинг. На другой – я с девчонками. Местные подошли с противоположной от меня стороны, нависнув над спинами ребят, как башни. Четверо. И здоровые, черти…

Стинг каким-то волшебным образом испарился — я даже не успел заметить, куда. Данила, нахмурившись, подвинулся в сторону, прижавшись к стене. Впрочем, с его габаритами попытка потесниться выглядела смешно.

Терехов еще больше помрачнел и стиснул зубы – желваки на щеках вздулись четкими жгутами. Берс, обернувшись, окинул подошедших оценивающим взглядом.

— Ну, чего уставился? — буркнул местный.

Мрачный бритоголовый тип с трехдневной щетиной на щеках. Рожа квадратная, с тяжелой нижней челюстью. Типичный солдафон. Впрочем, как и большинство местных. Для меня они пока все на одно лицо. Особенно в этом их камуфляже.

— Давайте, валите отсюда!

— Я что-то даже пайков у вас не вижу, — отозвался Берс, равнодушно отворачиваясь и принимаясь за еду. — Вы либо уже поужинали, либо даже не брали свою долю. А мы сюда первые пришли. Ищите другое место.

— А может, пайков у нас нет, потому что их не хватило? — угрожающе прогудел бритоголовый, подступая еще ближе. — Потому что кое-кто заграбастал себе чужое.

Трое его дружков стояли чуть поодаль, но тоже внимательно следили за нами. Что характерно, все они, как назло, «забыли» снять пластиковые щитки после тренировки.

— Ты кто такой вообще, обсос рыжий? Какого хрена вы здесь делаете?

Берс, аккуратно положив вилку, вдруг резко выпрямился и развернулся, оказываясь с обидчиком лицом к лицу. Тот невольно попятился, но потом снова начал напирать. Телосложения он был могучего, да и ростом выше сантиметров на двадцать. Берс по сравнению с ним смотрелся комично — чтобы глядеть противнику в глаза, ему приходилось запрокидывать голову.

— Костя!

Окрик Терехова подействовал на Берса, как на хорошо выдрессированного пса. Он замер, по-прежнему буравя верзилу взглядом.

— Вы прекрасно знаете, кто мы, — не оборачиваясь, произнес безопасник. — Я давно знаком с Чингизом и не верю, что он привел подкрепление, предварительно не проинструктировав личный состав. А значит, весь этот спектакль — по его приказу.

— Не было никакого приказа! — фыркнул громила. — Просто рожи ваши мне не нравятся!

— Не смеши меня, — спокойно продолжил Терехов. — Да ты в сортир лишний раз не сходишь без разрешения Чингиза. Как и все остальные тут. И на кого ты тут нарываешься-то, герой? На девчонок и гражданских?

— Это точно, бойцов среди вас нет. Так что непонятно, на кой вы нам сдались.

— Встретимся в Артаре, тупица, — процедила Ката. — Вот там и посмотрим, кто чего стоит!

— А ты бы вообще помалкивала, толстозадая! Вон, бери пример со своей подружки.

— Она мне не подружка!

— А мне насрать! Уж не знаю, чего вы там о себе возомнили и насколько вы крутые в игре. Но здесь реальный мир. И чтобы здесь комфортно жить, вам всем придется как-то договариваться с нами.

Он паскудно улыбнулся, оглядывая девчонок.

— Ну, девчонкам-то договориться будет проще. Соскучились мы тут уже по слабому полу. Будете обслуживать личный состав в свободное от игры время.

Ката стиснула кулаки и рванулась со своего места, но я ее удержал. Обстановка и так накалена, не хватает только искры. И Терехов прав — силы очень уж неравны. Не то, чтобы я боялся, но…

Хотя, кого я обманываю. Страшновато. Сроду не попадал в серьезные драки. И как-то не хочется начинать.

— Ну, так что, вы уберетесь отсюда по-хорошему, или нам помочь? — продолжил громила, пихнув Берса в грудь.

Я толком и не разглядел удара — рыжий рванулся резко, будто тугая пружина. Двинул снизу, под подбородок, так что противник, вскинув лицо к потолку, рухнул на спину. Следом, не успел никто и опомниться, взревел Данила и, оттолкнувшись от стены, бросился на дружков бритоголового. В реале он, конечно, был не такмогуч, как в Артаре, да и без доспехов. Но в нем килограмм двести живого веса, так что протаранил он их неслабо, оттесняя к стене. Одного и вовсе сшиб с ног и завалился сверху, придавливая к полу.

Берс с диким воплем бросился в образовавшуюся кучу малу. Терехов тоже был уже на ногах – каким-то шальным приемом дзюдо перебросил через бедро сунувшегося было к нам бойца и припечатал лежащего ударом в живот. Со всех сторон в нашу сторону бросились новые противники…

— Отставить!!

В этом резком каркающем крике, кажется, была заключена какая-то магия. Потому что все вдруг замерли. Будто к полу примерзли.

Чингиз стоял у входа в столовую. Выражение лица его было трудно прочитать. Холодная безразличная маска. Но, сдается мне, он с этим выражением не расстается. Без разницы — загоняет ли кому-нибудь клинок под ребра или детишек на ночь целует. Хотя, сомневаюсь, что у него есть дети.

Берс помог Дане подняться и, как ни в чем не бывало, уселся обратно за стол — продолжить прерванную трапезу. Терехов, Данила и невесть откуда появившийся Стинг присоединились к нему.

— Никаких драк! — нарушая воцарившуюся тишину, рявкнул глава Псов и, напоследок окинув взглядом зал, ушел.

Кряхтя и постанывая от боли, наши обидчики убрались восвояси. Остальные тоже расселись по местам. Даже очередь к микроволновкам рассосалась, чем я и воспользовался. Разогрел основные блюда себе и девчонкам и притащил на всех кофе.

Пока я ходил, остальные, похоже, и словом не перекинулись — мрачно двигая челюстями, поглощали нехитрый паек, искоса поглядывая на остальных обитателей лагеря. Садясь, я поймал на себе тяжелый взгляд Терехова.

А вот остальные ведут себя со мной, как обычно. Он не рассказал им про историю с глазом? Скорее всего, так. Иначе бы они хоть как-то отреагировали. Но почему не рассказал? Не успел? Или в принципе не собирается, чтобы не разжигать конфликт внутри отряда? Вряд ли. Правда все равно выплывает, рано или поздно. И уж лучше бы ребята узнали обо всем от него, а не от Чингиза, например.

А может, самому признаться?

— Ну, по крайней мере, этот хмырь не отдал нас на растерзание, — тихонько, почти шепотом, сказала Эдж. — Хоть что-то хорошее.

Её, похоже, стычка здорово напугала — от ее обычной игривости и самоуверенности не осталось и следа.

Берс лишь снисходительно хмыкнул.

— Ты не поняла, — так же тихо, едва разжимая губы, возразил Терехов. — Вот теперь уж он точно настроил против нас весь лагерь.

— Никому не нравятся любимчики начальства, — кивнул Берс.

— Это мы-то любимчики?

— Он хочет разобщить нас с основным отрядом. Например, специально разместил нас в отдельном корпусе, еще и в одиночных комнатах. Остальные живут в казарме, — пояснил Терехов. — Показывает, что мы тут на особом положении.

— А это правда, что вы с ним знакомы? — спросила Ката.

—Доводилось пересекаться. Давно, еще в моё армейское время.

— Командиром твоим был, что ли?

— А я разве сказал, что мы были на одной стороне? — все так же шепотом, но с явным раздражением отозвался безопасник.

Мы притихли.

— Чингиз — профи, — продолжил Терехов, когда мы уже почти покончили с ужином. — Довольно известный в определенных кругах. Последние лет пятнадцать занимался подготовкой боевиков в Средней Азии, в Южной Америке, в Африке. Он очень опасен. Поэтому не советую перечить ему, да и вообще высовываться без особой нужды.

— Что вообще происходит, Лео? — шепнул Берс. — Явно что-то хреновое. Понимаю, не дурак. Но ты хоть обрисуй общие масштабы беды.

— Это касается нас с Чингизом. От вас я постараюсь отвести удар. Но будьте готовы к тому, что через пару недель нашего отряда, возможно, просто не станет.

— А ты сам?

— А я, видимо, окончательно потеряю доверие шефа. И лишусь его защиты. Но это мои проблемы.

— Как это твои проблемы? — возмущенно зашипел Берс. — Мы тебя в обиду не дадим!

— Брось, Костя! Если я пойду ко дну — не хочу никого тянуть за собой.

Во взгляде его читалась отрешенная упрямая решимость. Как у человека, который вот-вот поднесет дуло пистолета к виску. По-моему, все куда серьезнее, чем мы можем себе представить. Для него провал будет означать не просто потерю работы.

— А что это за история с крысой? — спросил Данила. — Ты правда думаешь, что среди нас предатель?

— Не знаю. Возможно, это просто очередная уловка со стороны Чингиза, чтобы заставить нас грызться между собой. А может, и нет…

Он обвел всех взглядом, чуть задержавшись на мне.

— Это не я, — процедил я.

— А я ничего и не говорил, — мрачно отозвался Терехов.

Остальные тоже обернулись ко мне, и я, чтобы не встречаться ни с кем взглядом, сделал вид, что последние несколько ложек каши с тушенкой оказались уж особенно вкусными.

— Я знаю, я виноват перед вами, Леонид… — тихо произнес я. — И перед остальными тоже. Я…

— Заткнись! — прервал меня он.

— Да я просто…

— Заткнись, я сказал! Не испытывай мое терпение!

Я замолчал, остальные в недоумении переглянулись.

— Вы чего, ребят? — осторожно спросил Данила.

Терехов молча дожевывал остатки пайка, глядя в стол. Вид у него был такой, что пару минут никто не решался лезть к нему с расспросами.

— Что мы можем сделать-то, Лео? Как помочь? — спросил Берс, когда все уже закончили с ужином и готовились вставать из-за стола.

К этому времени в столовой почти никого не осталось, так что говорить можно было в полный голос. Но мы по-прежнему перешептывались.

— Да никак! — огрызнулся Терехов. — Говорю же — не высовывайтесь, не перечьте никому и не ведитесь на провокации. Особенно в реале. Здесь мы фактически в заложниках у Чингиза, он сможет сделать с нами все, что угодно.

— Ну, а в Артаре? У него ведь какое-то важное задание там? Может, сделать так, чтобы он с ним не справился?

— Саботировать миссию тоже нельзя — Молчун будет в бешенстве. Официально мы – подкрепление отряда Чингиза. И должны выполнять его приказы.

— А что за задание-то вообще?

— Не знаю! — почти прорычал Терехов.

— Вот ведь засада! — Берс со злостью переломил в пальцах пластиковую вилку. — И как нам выпутываться?

— Не. Знаю! — повторил Терехов. — Главное сейчас – успокоиться и не наломать дров.

— Но как так получилось? — спросил Данила. — Откуда этот Чингиз вообще взялся?

— Он был с самого начала. Помимо нашего отряда, есть еще несколько. Со временем все они должны будут слиться в одну гильдию, и во главе ее встанет командир одного из отрядов. Тот, кто лучше всего показал себя до этого. И, похоже, сейчас шеф возлагает основные надежды на Чингиза.

— Если так, то дело труба, — покачал головой Берс. — Мы связаны по рукам и ногам. Что мы вообще можем сделать?

— Доказать Молчуну, что он не на того поставил, — сказал я.

— Да, пожалуй, — покивал Данила.

Мы выбрались из пустой столовой и, немного постояв на крыльце, двинулись по дорожке к жилому корпусу. Но Терехов чуть задержал меня, молча положив руку на плечо.

— Идите-идите, мы вас догоним! — сказал он обернувшемуся на нас Берсу.

Сам же на развилке потянул меня на другую дорожку, так что остальные быстро скрылись из виду за густыми кустами.

— Леонид, я…

—Что «я»? — неожиданно взорвался безопасник, напирая на меня. — Ты хоть понимаешь, как ты меня подставил, щенок?

— Я не хотел! Я все исправлю! Разве ж я думал, что…

— А о чем ты думал? Давай, рассказывай, что ты еще скрысятничал от ребят? А может, и инфу сливал за деньги?

— Я не крыса, Леонид! Вы можете мне верить!

В животе у меня вдруг будто что-то взорвалось. Это Терехов коротким, но точным ударом двинул меня под дых. Я согнулся, судорожно хватая воздух, но толком вдохнуть не получалось — легкие будто бы стиснуло мертвой хваткой. От боли в глазах потемнело.

— Очень надеюсь, что ты не врешь. Иначе – молись, сопляк!

Он двинул мне еще раз в бок – вроде бы не сильно, но мне показалось, что ребра затрещали. Колени сами собой подогнулись, и я чуть не упал, но Терехов придержал меня, ухватив за шкирку. Наклонился ко мне с перекошенным от злости лицом, прошипев последние фразы мне в самое ухо.

Правда, слова были неожиданные, и совсем не вязались с этой его вспышкой ярости. И смысл их до меня дошел далеко не сразу — из-за боли я соображал туго.

Он отшвырнул меня так, что я упал на траву и скорчился в позе эмбриона. По-прежнему толком не мог вздохнуть, так что хрипел, разевая рот, будто выброшенная на берег рыба.

Да какого хрена? За что?!

Отпустило меня только минуты через две. Кое-как поднялся. Заодно и переварил последние слова, что Терехов прошептал мне в ухо.

«Я тебе верю. Но Чингиз не должен знать. И ребята тоже».

Вот, значит, как? Играем на публику?

Держась за ушибленный бок, я огляделся. Вокруг никого не было. Зато с ближайшего фонарного столба прямо на меня бесстрастно взирал глазок видеокамеры.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге