Обложка Аварийный князь. Тридцать дней на спасение

Аварийный князь. Тридцать дней на спасение

Андрей Любимов

0% прочитано
Стандартный
Андрей Любимов

Аварийный князь. Тридцать дней на спасение

Глава 1. Первый приказ

Я держал водителя за запястье, пока он пытался дотянуться до аварийного рычага. За нашей спиной пассажиры требовали открыть двери, а в щель между вагоном и мостовым настилом уже можно было просунуть ладонь.

— Если отпустите тормоз, нас потянет назад, — сказал я. — Посмотрите в боковое зеркало. Рельсы за последней парой колес больше ни на что не опираются.

Водитель повернул голову. Из-за его плеча я видел лицо кондуктора — пожилой женщины с сумкой на широком ремне. Она стояла в проходе, удерживая за локоть мальчика, которого мать пыталась протиснуть к передней двери.

— Мне дали сигнал на растормаживание, — произнес водитель. — Запасная тяга должна была подхватить вагон.

— Она закреплена на том же пролете. Пока не поставят независимую страховку, рычаг не трогайте.

Он убрал руку. Я отпустил его запястье и выбрался из тесной кабины на подножку.

Под мостом лежал Вардень, каким его не показывали приезжим: каменные уступы, нижние галереи, уходящие в глубину опорные балки. Между двумя террасами оставался разлом шириной с хорошую городскую площадь. Ближайшая скальная полка находилась далеко внизу, и упавший с настила обломок ещё летел, когда я перестал за ним следить.

На мосту меня удерживал пояс, зацепленный за скобу вагона. Для перехода к берегу этого было мало.

— Назар, сначала пристегнись ко мне! — крикнул Прохор с верхнего конца пролета. — За вагон ты долго цепляться собираешься?

Он стоял за каменным парапетом Соборной террасы и подавал мне конец троса. Двое его работников уже разматывали второй. Обычная буксировочная лебедка, на которую рассчитывал водитель, наклонилась вместе с настилом; Прохор вёл страховку к толстым чугунным тумбам за въездом на мост.

Я поймал петлю и закрепил её на поясе.

— За переднюю раму возьмете?

— Если твоя напарница доберется до проушины, возьмем.

Напарницы у меня не было. Девушка, которую Прохор назвал моей, лежала на животе возле переднего колеса и пыталась открыть щиток мостового привода. Из-под серой рабочей куртки торчал край форменного жилета транспортной службы.

— Проушину я достану, — отозвалась она. — Только трос подайте справа. Слева настил расходится.

Её звали Рада Вейст. Десять минут назад, когда вагон остановился, она первой спрыгнула на мост с сумкой инструментов. Я успел узнать имя, прежде чем весь переход дрогнул и обычная неисправность привода перестала быть нашей главной заботой.

В Вардень я приехал накануне. Городской совет нанял меня на осмотр переходов между террасами: владельцы мастерских жаловались, что после недавней регулировки на мостах стало заклинивать грузовые платформы. Предполагалось, что за три дня я проверю крепления, составлю заключение и получу расчёт.

С Прохором Дроминым мы договорились встретиться у въезда на Соборную террасу. Его артель предоставляла подъёмное оборудование для осмотра. Теперь два его работника ползли по мосту, а сам он выбирал слабину троса, удерживавшего меня над разломом.

— Переднюю дверь пока не открывайте, — сказал я кондуктору. — Пусть люди отойдут от кабины и держатся за спинки сидений. Проход нужно освободить.

— Они хотят выходить. Ещё немного — и дверь выломают.

— Я их понимаю. Но если все соберутся у двери, вагон перекосит ещё сильнее. Уведите их назад. Пожалуйста.

Она посмотрела вниз, туда, где я стоял на подножке, и вернулась в салон.

— Граждане, отойдите от прохода. Сумки оставьте под сиденьями, они сейчас никому не нужны. Мужчина у окна, помогите соседке сесть.

Говорила она негромко, без уговоров. Пассажиры начали слушаться.

Я перевел взгляд на мост.

Он опускался со стороны Торговой террасы. Не весь сразу: дальний конец уходил вниз, а ближний выворачивало из посадочного гнезда. Между наклонным пролетом и каменным въездом уже появилась ступень высотой мне до колена. Вагон остановился в нескольких шагах от неё. Его тормозные захваты держались за рельсы, но рельсы были прикреплены к балкам, которые медленно смещались.

Просто вывести людей по боковому проходу мы не могли. С правой стороны разошлись секции настила, с левой перила загнуло внутрь. Сначала требовалось закрепить пролет возле Соборной террасы, а затем перебросить переходную площадку.

Рада вылезла из-под вагона и села на пятки. В одной руке у неё осталась крышка щитка.

— Запасной привод исправен. Основной держит балку, но каретку закусило. Пока она не выйдет из паза, резервный стопор на место не встанет.

— Покажи, где закусило соединение.

Она показала вниз, под рельсы.

Я подошел к краю, насколько позволил трос. Сверху виднелась лишь часть опорного узла. Для осмотра нужно было спуститься под мост.

— Основной привод можно отключить из щитка? — спросил я.

— Вместе с ним погаснет вся прижимная печать. Если балка уйдёт ещё ниже, резерв её уже не поймает.

— Значит, целиком отключать не будем.

Рада посмотрела на мое удостоверение, которое я утром закрепил на груди, чтобы не доставать при каждой проверке.

— У вас допуск на размыкание?

— Есть, но мне нужно добраться до самого повреждения. Подведи запасной стопор вплотную к гнезду, чтобы потом не тратить время на подгонку.

— Он упрется в старую каретку.

— До неё и подводи. Когда я освобожу соединение, тебе останется пройти последние несколько пальцев.

Она снова легла возле щитка.

Прохор выслушал меня, не выпуская троса из рук, затем посмотрел на каменную кладку въезда.

— Спускать буду со своей стрелы. За перила тут даже ведро вешать нельзя.

— Успеешь собрать?

— Уже собирают. Ты пока второй пояс надень.

Я хотел сказать, что одного достаточно, но за спиной хрустнул настил. В салоне вскрикнули. Вагон подался назад и натянул страховочный трос; я вцепился в поручень левой рукой. Прохор обернулся к работникам.

— Выбирайте слабину на задней линии. Переднюю не перетягивать, раму поведет.

Когда он снова повернулся ко мне, спорить я уже не собирался.

* * *

Под мостом было теснее, чем казалось сверху. Пришлось протискиваться между поперечной балкой и кожухом привода, стараясь не зацепить сумкой открытые крепления. Прохор опускал меня медленно, удерживая на двух линиях. Одна принимала вес, вторая оставалась страховочной.

Я уперся ногами в нижнюю перекладину и попросил остановить спуск.

Слева от меня висела сорванная секция настила. Между досками была видна подошва чьего-то ботинка: пассажир стоял у окна вагона. По тому, как он переступал с ноги на ногу, я понял, что сверху хорошо чувствуют каждое наше движение.

Опорная печать находилась на внутренней стороне стального гнезда. Три её пластины ещё держались ровно, четвертую выгнуло вместе с корпусом. Старый привод пытался прижать каретку к направляющей, хотя сама направляющая уже стояла под другим углом.

Я снял правую перчатку и коснулся пластины возле трещины.

Исправные соединения ощущались ровным сопротивлением. Поврежденное отдавалось в пальцах отдельными толчками: нагрузка проходила через него рывками, каждый раз чуть сдвигая каретку.

Дар позволял мне разомкнуть такую связь. Ненадолго и только в месте повреждения. Удержать вместо неё мост я не мог, как не мог приказать погнутому железу выпрямиться.

Поэтому над моей головой работала Рада, а за спиной натягивались тросы Прохора. Без них я смог бы лишь ненадолго прекратить мучения привода перед окончательным обрушением.

— Резерв на месте? — спросил я.

Рада ответила из открытого щитка:

— До упора осталось совсем немного. Я закрепила рукоять, чтобы не возвращаться за ней. После переключения сразу ставлю стопор.

Я оглядел гнездо ещё раз.

На дальней стороне, за погнутой пластиной, лежал обломок крепежа. При движении каретка должна была вытолкнуть его прямо под запасной упор.

— Подожди с переключением. В пазу обломок, его нужно убрать.

Достать рукой я не мог. Между пластиной и балкой проходили только два пальца, а если соединение сдвинется, мне их прижмет.

Я вытащил из сумки тонкий крюк, завел его в щель и подцепил обломок. С первого раза тот не вышел. Пришлось развернуть крюк, не отрывая ладони от края корпуса: так я чувствовал момент, когда нагрузка ослабевала.

Над головой застучали колеса.

— Назар, у нас вагон выбирает заднюю страховку, — сообщил Прохор. — Я придержу, но скоро тянуть начнет вместе с настилом.

— Обломок мешает резерву. Ещё немного, Прохор. Дай мне его вытащить.

Я дождался следующего ослабления и потянул крюк на себя. Кусок крепежа вышел из паза, ударился о нижнюю балку и упал в разлом.

Теперь проход был свободен.

— Рада, начинаем по моему слову. Как только каретка отпустит, веди резерв до конца, не останавливаясь.

— Поняла. Только руку потом сразу убери, слышишь? Корпус может повернуть.

Я удобнее поставил ноги и прижал ладонь к поврежденной пластине.

Размыкание никогда не давалось мне одинаково. На повреждённом замке хватало лёгкого усилия, на нагруженной опоре приходилось удерживать пальцы так, словно я пытался разжать ими сведённую пружину. Здесь сопротивление оказалось сильнее, чем я ожидал.

Я нашёл поврежденную связь, отвел её от опорного рисунка и почувствовал, как каретка наконец перестала дёргаться.

— Переводи привод, Рада.

Над головой повернулась рукоять. Внутри корпуса прошёл запасной упор, сдвинул освобожденную каретку и занял её место.

Балка опустилась ещё немного.

Я удержал ладонь на пластине. Рано было отпускать: стопор пока не вошёл в гнездо.

Сверху ударили по металлу, затем ещё раз.

— Стопор сел, — сказала Рада. — Убирай руку.

Я отнял ладонь и сразу обхватил ею запястье. Пальцы свело так, что выпрямить их удалось не с первой попытки.

Запасная печать приняла нагрузку. Корпус перестал двигаться.

Я некоторое время следил за стыком между балкой и гнездом. Только убедившись, что он остаётся неподвижным, поднял голову.

— Прохор, ставьте переходную площадку. Здесь пока держит.

Сверху заговорили сразу несколько человек. Послышался стук раскладываемого настила, затем голос кондуктора:

— Выходить будете по одному. Не толкайтесь, пока впереди человек, дверь не занимайте.

Я проверил запасное крепление с другой стороны. Стопор вошёл полностью. Для постоянной работы этого было недостаточно, но вывести людей и разгрузить мост мы могли.

Прохор начал поднимать меня. Пришлось повернуться боком, чтобы пройти между балками, и несколько мгновений я висел лицом к Торговой террасе.

Там, над крышами нижних галерей, виднелась одна из шести городских опор. Её верхняя часть уходила под каменный массив, на котором стояли дома.

С такого расстояния я не мог разобрать состояние креплений. Зато хорошо видел широкую светлую полосу возле старого стыка облицовки.

Камень сместился.

Я успел запомнить место, прежде чем край моста закрыл обзор.

На настил меня вытащили двое работников Прохора. Несколько секунд я сидел, не отстегивая пояс, и ждал, пока ноги перестанут подрагивать. Рада присела рядом и проверила, не попал ли трос под мой сапог.

— На ладонь опереться сможешь? — спросила она.

— До утра постараюсь обойтись без этого.

Она посмотрела на скрюченные пальцы, но спорить не стала. Подвинула сумку к моей левой руке.

Пассажиры выходили по узкой площадке к Соборной террасе. Прохор стоял у самого въезда и принимал каждого за локоть. На твердом камне их встречали городские стражники, успевшие оттеснить толпу от парапета.

Мальчик, которого я видел у кабины, шел за матерью. На нем был один ботинок.

У двери он остановился и оглянулся.

— Второй я потом достану, — сказала кондуктор. — Сейчас тебе надо к маме.

— Он новый.

— Я поищу, — сказала она уже мягче. — А ты сейчас иди к маме. Она ждёт.

Мальчик послушался.

Я встал у края настила, чтобы видеть запасное крепление. Пока люди выходили, вагон становился легче, но пролет всё равно медленно менял положение относительно Торговой террасы. Резерв работал исправно. Причина движения находилась в другом месте.

Последним вышел водитель. Он задержался возле меня, держа обеими руками форменную фуражку.

— Я до вас не видел, что там сзади. Когда вагон наклонило, в зеркале осталась одна крыша. А сигнал дали… Я и потянулся.

— Теперь главное — все ли вышли. Вы никого не забыли?

Кондуктор ответила вместо него:

— Двадцать семь пассажиров, я и водитель. На стороне Соборной нас пересчитали.

Только после этого Прохор позволил убрать с прохода лишний трос.

Водитель отошел к парапету и сел прямо на камень. Фуражку он положил рядом, но руки продолжал держать в том же положении.

К нему подошла кондуктор.

— Пойдём в караульную. Нам ещё объяснения писать, а у тебя колени не держат.

Они уходили вместе. Я смотрел им вслед, когда Рада коснулась моего плеча.

— Назар, вы это видели? — Рада всё ещё держала меня за плечо.

Она показывала на дальний конец моста.

Ступень между пролетом и въездом со стороны Торговой террасы стала ниже. С первого взгляда можно было решить, что положение исправляется. На деле каменная площадка опускалась следом за мостом.

— Видел, — ответил я. — Найди того, кто снимает отметки с городских опор. И попроси принести сегодняшние измерения, а не последнее заключение.

* * *

Женщина с измерительной рейкой появилась через четверть часа. Она пришла со стороны Торговой террасы по служебному переходу выше аварийного моста, а у ограждения остановилась, чтобы стереть с подошв налипшую глину.

На её куртке не было знака службы Орсалей.

— Таисия Ларн, обследование оснований, — представилась она. — Рада сказала, вы видели смещение на второй опоре.

— Со стороны нижней галереи. Возле облицовки появилась свежая полоса.

— Насколько широкая?

Я показал пальцами.

Таисия поставила рейку у парапета и раскрыла небольшой журнал. На одной из страниц была зарисована та самая часть опоры, которую я успел увидеть снизу.

— Утром было меньше, — сказала она. — Вы сможете показать место с моста?

— Если пойдете по моей страховке. Других свободных пока нет.

Она посмотрела на поврежденный пролет.

— Отсюда тоже можно снять отметку, только придётся убрать сигнальный щит.

Мы отнесли щит к ограждению. Таисия установила прибор на каменной тумбе, долго выверяла положение, затем предложила мне посмотреть.

На дальней стороне виднелась узкая металлическая шкала, закрепленная под въездной аркой. Линия отсчета проходила заметно выше риски на соседнем камне.

— Может двигаться сама шкала, — сказал я.

— Поэтому у меня их три. Вторую видно из переулка, третья стоит на нижнем ходе. Я проверила все утром, до остановки вагона.

Она перелистнула журнал.

Записи были сделаны в разное время, с указанием точек и положения прибора. Я проверил две страницы, потом вернулся к последней. Одинаковое смещение повторялось на всех трёх отметках.

— Терраса опускается целиком?

— Восточная сторона идёт быстрее. Насколько сильно наклонен весь массив, я скажу после повторного замера.

Я посмотрел на дома за аварийным мостом. Издалека они казались вполне обычными: лавки на первых этажах, белье во дворах, рабочие у ворот. Там продолжалась жизнь, и по отдельным трещинам в штукатурке нельзя было понять, что смещается основание целого квартала.

Вардень стоял на трёх каменных террасах, отделенных от коренного берега старым разломом. Полтора века назад их удержали шестью магическими опорами. С тех пор над разломом проложили переходы, обжили нижние галереи и построили столько нового, что с верхних улиц почти не было видно самого основания города.

За содержание опор платил каждый владелец дома. Работами распоряжался род Орсалей.

Я видел подобные сооружения в других местах, хотя нигде прежде на них не стоял целый город. Обычно опасное смещение замечали раньше, чем оно начинало рвать мосты.

— Когда вы передали первое предупреждение? — спросил я.

— Девять дней назад. Мне ответили, что идёт плановая регулировка и после неё отметки вернутся к прежним значениям.

— Письменно?

— Ответ у меня в конторе. Вместе с копиями измерений.

Я закрыл журнал.

— Пока никого не обвиняем, — сказал я. — Сначала посмотрим опоры и расход подпитки. Но ваш ответ из конторы тоже возьмём.

— С расходом помогут смотрители. До нижней части второй опоры я дошла вчера, а в рабочую галерею меня не пропустили.

— По какой причине?

— У меня нет распоряжения владельца на осмотр внутренних креплений.

Прохор, до этого слушавший нас молча, вытер ладони о рабочую тряпку.

— Внутри у них всё закрыто: родовое оборудование, — сказал он. — А когда оно начинает ходить, под мост лезут мои люди. Им-то разрешение не нужно.

— Сейчас важно получить доступ, — сказал я. — Спорить о прежних отказах будем после осмотра.

Таисия забрала журнал, но не ушла.

— Вы подпишете, что мост восстановлен?

— Я подпишу, что пассажиры выведены, а пролет закреплен временно. Открывать движение нельзя.

Она кивнула и достала из кармана сложенный лист.

— Тогда прочитайте это прежде, чем пойдете в совет. Мне прислали для ознакомления сегодня утром.

На первой странице стояло название проекта: «Неотложное сокращение удерживаемой городской территории».

Я просмотрел начало, затем развернул схему.

Соборная терраса была обведена сплошной линией. Торговая и Ремесленная — перечеркнуты.

— Это чей расчёт?

— Князя Северина Орсаля. Заседание назначено на полдень.

Прохор наклонился к листу.

— Он собирается убрать обе боковые террасы?

— После расселения, — ответила Таисия. — По проекту их нужно отделить от общей удерживающей системы, чтобы сохранить центральную часть города.

Я проследил карандашную границу через улицы. Она проходила по домам, мастерским, складам, через площадь, на которой я вчера ужинал в небольшой харчевне. На чертёже все это занимало несколько ровных прямоугольников.

— Где приложения с обследованием?

— Мне их не дали.

— А вам не предлагали подтвердить состояние основания?

Таисия посмотрела на меня.

— Предлагали. — Она забрала у меня край схемы, чтобы лист не загнулся. — Только подпись моя, и отвечать за неё мне. Без измерений я такой вывод не подпишу.

К ограждению подошел служащий городского совета. Он был без шляпы и заметно запыхался.

— Мастер Вельчин? Вас просят прибыть немедленно. Заседание перенесли.

Я вернул Таисии схему.

— Возьмите журнал и письменный ответ на ваше предупреждение. На этот раз пойдём вместе.

* * *

В зал совета нас провели через боковой вход. По дороге я успел умыться над медным тазом и кое-как очистить рукава. Правую перчатку надевать не стал: пальцы ещё плохо сгибались.

Таисия принесла конторскую папку. Прохор явился с расчётной книжкой артели и, прежде чем войти, попросил секретаря внести в протокол часы работы его людей на мосту.

— Потом выяснится, что никто нас не вызывал, — объяснил он мне. — А платить монтажникам всё равно придётся.

Я не стал обещать, что в этот раз все будет иначе. Пока у меня не было для этого оснований.

За длинным столом сидели представители городских служб и кварталов. Окна были открыты, но в помещении оставалось душно. На отдельной подставке лежала большая схема Варденя с отмеченными опорами.

Князь Северин Орсаль стоял возле неё.

Я узнал его по портрету в здании транспортного управления. На портрете он был в парадном мундире. Сейчас на нем был темный сюртук, а на столе рядом с перчатками лежала рабочая записная книжка с закладками.

Орсаль дождался, пока мы сядем, и обратился ко мне:

— Мне сообщили, что пассажиров вывели без потерь. Благодарю вас, мастер Вельчин. Состояние моста позволяет вернуть пешеходное движение?

— Нет. Дальний въезд продолжает опускаться вместе с Торговой террасой. Запасное крепление держит пролет, но не остановит это движение.

— Именно поэтому я и потребовал сегодняшнего заседания.

Он произнес это спокойно, не пытаясь оспорить мои слова.

Председатель совета попросил меня изложить случившееся. Я рассказал о перекосе опорного гнезда, работе резерва и смещении террасы. Таисия предъявила записи. Когда она дошла до первого предупреждения, Орсаль положил ладонь на свою книжку.

— Регулировка действительно проводилась. На тот момент мы рассчитывали остановить осадку заменой двух внешних креплений. После утренней аварии считать этого достаточным нельзя.

— Что именно изменилось в расчёте? — спросила Таисия.

— Допустимый срок работы под прежней нагрузкой.

— На основании каких новых измерений?

Орсаль посмотрел на председателя.

— Я готов передать расчёты приглашенному мастеру. Но сначала совет должен решить, намерен ли он сохранять весь город ценой неопределенного риска или примет способ, который можно осуществить имеющимися средствами.

Он развернул схему.

Его предложение было продумано. Жителей двух боковых террас предполагалось переселить на Соборную и на твердый берег. Сохранялись главная транспортная линия, городское управление, часть мастерских и крупнейшие предприятия рода Орсалей. Нагрузку на удерживающую систему сокращали после разборки переходов и отделения боковых массивов.

Это не было бессмысленным приказом уничтожить город. В плане учитывались рабочие, оборудование, очередность операций. Даже места временного размещения были перечислены.

Только их не хватало.

Женщина, представлявшая Торговую террасу, нашла нужную страницу и положила перед собой.

— Здесь мой склад, — сказала она. — Вы отвели его под жилье для восьмидесяти человек.

— На первое время, — ответил Орсаль.

— У него нет печей, а воду носят со двора. Восемьдесят человек туда войдут. Вы пробовали представить, как они будут там жить?

— Помещения можно приспособить.

— На это нужны деньги и люди. В вашей смете их нет.

Князь сделал отметку в книжке.

Князь отложил перо.

— Расходы на переоборудование добавим. Но я пока слышу возражения к размещению. Другой способ удержать террасы у вас есть?

Он был прав в одном: у нас пока не было другого плана.

Я попросил приложения.

Секретарь принёс два прошитых тома. Первый содержал сведения о состоянии городских опор и предполагаемой нагрузке после сокращения территории. Во втором были расчёты стоимости.

Я начал с исходных данных.

По второй опоре имелись недавние измерения. По четвертой — результаты осмотра доступной части галереи. Состояние нескольких внутренних узлов определяли расчётным способом. Часть сведений об основании переносили из прежних заключений.

Я открыл лист, на котором делался общий вывод о невозможности сохранить все три террасы.

— Кто обследовал нижние основания в этом году?

— В полном объеме их не обследовали, — ответил Орсаль. — Для этого необходимо закрыть часть рабочих ходов и направить туда несколько бригад. В условиях действующего города такая работа требует подготовки.

— Значит, вывод о том, что других безопасных решений нет, не подтвержден полным обследованием.

— Он подтвержден имеющимися сведениями.

— Это не одно и то же.

Председатель совета подался вперед.

— Вы утверждаете, что город можно сохранить?

— Пока я утверждаю только то, что его предлагают разобрать до завершения проверки.

Орсаль убрал книжку со схемы.

— Осторожность в выводах полезна в вашем ремесле, мастер Вельчин. Но за этим столом придётся принять решение. Жителям всё равно, насколько безупречно будет оформлено заключение, если опора откажет раньше, чем вы закончите осмотр.

— Поэтому подготовку к эвакуации нужно начинать сегодня, при любом решении о домах.

— В моём плане это предусмотрено.

— Тогда начнем с той части, в которой согласны.

Несколько человек за столом переглянулись. Председатель взял лежавший перед ним документ, но не сразу заговорил.

— Для распоряжений такого уровня требуется единое управление, — сказал он наконец. — Сейчас городские службы отвечают каждая за свой участок. Род Орсалей обслуживает опоры. Совет утверждает расходы. При споре работы останавливаются до решения следующего заседания.

Прохор негромко кашлянул.

— Пока вы заседаете, люди под мостом не могут ждать разрешения на каждый трос.

— Именно поэтому рассматривается введение аварийного княжения.

Я поднял глаза от приложений.

О служилом уставе я знал. Такие полномочия передавали квалифицированному мастеру, если обычное управление больше не справлялось с угрозой владению. На время работ он получал княжеский статус и право распоряжаться общей инфраструктурой. Вместе с правами приходила личная ответственность за приказы и расходы.

До этого дня я встречал аварийных князей только в чужих актах приёмки. Обычно они подписывали их уже после завершения работ.

— Кого вы собираетесь назначить? — спросил я.

Председатель посмотрел на мое удостоверение.

— Совет пригласил вас как независимого мастера с полным допуском к несущим заклинаниям. Ваши полномочия и прежние работы проверены до заключения договора. Мы предлагаем вам принять управление.

Я положил ладонь на край стола, стараясь не показать, насколько неприятно сгибать пальцы.

Утром я рассчитывал получить плату за осмотр переходов. Теперь мне предлагали отвечать за целый город. Правая рука лежала на столе, и я невольно вспомнил, как вагон потянул страховку. Второго троса для этого назначения у меня не было.

— Почему не князю Орсалю? — спросил я.

— Потому что на рассмотрении находится его собственный проект, а основная часть будущих работ должна оплачиваться его службам, — ответил председатель. — Независимая проверка под руководством владельца проверяемого оборудования не устроила представителей двух террас.

Орсаль не стал возражать.

— Я готов работать и в этих условиях, — произнес он. — Но мастер Вельчин должен понимать разницу между спасением вагона и управлением городом. Здесь нельзя каждое решение откладывать до личного осмотра.

Я снова посмотрел на перечеркнутые кварталы.

Мне хотелось вернуться на мост. Там оставались вполне определенные задачи: проверить стопор, разгрузить пролет, усилить временное крепление. Я знал, что делать, и мог оценить результат своей работы.

За этим столом от меня ожидали решений, которые затронут людей, чьих имен я ещё не знал.

С другой стороны, уйти, сославшись на договор об осмотре, означало оставить им лишь один предложенный выход.

— Какие средства переходят в распоряжение управляющего? — спросил я.

Председатель начал перечислять чрезвычайный резерв, городские склады, транспортные службы и право заключать срочные договоры. Денег было меньше, чем я надеялся. За каждую значительную трату требовалось отчитаться перед советом.

Во временное пользование передавалась княжеская резиденция с канцелярией. Постоянное подтверждение титула зависело от результата работ и последующего утверждения грамоты.

Титул мне тоже хотелось получить. Я всю жизнь работал по чужим договорам, а теперь мне предлагали княжеское достоинство и место во главе города. От этой мысли становилось стыдно перед людьми с моста, но сама мысль никуда не уходила.

Но подпись на этой грамоте не исправляла ни одного крепления.

— Я соглашусь при нескольких условиях, — сказал я. — Мне нужен доступ ко всем шести опорам, включая внутренние рабочие галереи. Независимая проверка проводится моими специалистами совместно со смотрителями. Мы получаем исходные измерения, журналы подпитки и сведения о проведенных работах, а не только готовые выводы.

Орсаль чуть отодвинулся от стола.

— Часть оборудования является собственностью рода.

— Мы не собираемся забирать вашу собственность. Нам нужно установить, способна ли она выполнять работу, за которую платит город.

— Допуск в опасную галерею требует ответственного руководителя.

— Руководителя я назначу письменно. Порядок безопасности ваши смотрители объяснят до начала осмотра.

Председатель посмотрел на князя.

Тот некоторое время молчал, затем кивнул.

— При соблюдении этих условий я не возражаю.

Я продолжил:

— Подготовка переправ и мест размещения начинается немедленно. Её нельзя останавливать ради проверки моих предложений или проекта Орсаля. Если потребуется выводить людей, пути должны быть готовы заранее.

— Это можно внести в первый приказ, — сказал председатель.

— И ещё одно. Артель Дромина получает оплату за сегодняшние аварийные работы. Время и состав бригады уже переданы секретарю.

Прохор перестал перелистывать свою книжку.

Председатель велел принести чистый лист для дополнений к грамоте.

Пока секретарь писал, Орсаль подошел ко мне.

— На мосту вы сделали всё правильно, — сказал он негромко. — Мне нужны такие люди. Возглавьте мою аварийную службу: получите бригады, оборудование, достойное содержание. Вам не придётся одновременно чинить опоры и убеждать совет оплатить каждый крепёж.

— С правом отказаться от решения, которое считаю преждевременным?

— С обязанностью исполнять утвержденный план.

Я посмотрел на лежавшие перед нами приложения.

— Тогда у нас возник бы спор в первый же день.

— Он и сейчас возникнет, только отвечать за него придётся вам.

Орсаль отошел, когда секретарь принёс исправленный документ.

Я прочитал его целиком. Таисия проверила пункт о доступе к измерениям. Прохор, не спрашивая разрешения, придвинул к себе приложение о расчётах с подрядчиками.

Никто не торопил меня с подписью.

Наконец я взял перо.

Вывести собственную фамилию правой рукой оказалось неожиданно трудно. Последнюю букву пришлось дописать медленнее остальных.

Председатель поставил печать совета и подвинул ко мне серебряный перстень с городским знаком.

— С этого момента распоряжения по аварийному управлению отдаются от вашего имени, князь Вельчин.

Я примерил перстень на левую руку. Он оказался немного велик, но на среднем пальце держался.

Секретарь уже приготовил следующий лист.

— Какой приказ записывать первым?

Я посмотрел в открытое окно. Над крышами Соборной террасы была видна часть Торговой. Там всё ещё стояли дома, которые на схеме лежали под карандашным крестом.

— Распорядитесь готовить переправы на коренной берег и места временного размещения, — сказал я. — Начните с аварийных домов возле второй опоры. Для складов, которые назначат под жилье, сначала проверьте воду, отопление и выходы. Непригодные помещения в список не включать ради нужной цифры.

Секретарь записывал, изредка поднимая голову.

— Кто отвечает за подъёмные работы?

— Прохор Дромин, если согласится принять договор с городом.

Прохор закрыл книжку.

— Объём работ и аванс сначала покажи, — ответил Прохор. — Людей я сегодня же начну собирать. Но второй раз посылать их под мост за обещание не стану.

— Так и запишите. Транспортное управление пусть выделит Раду Вейст для устройства временных переходов и приводов. На поврежденный мост никого не пускать, пока не завершено укрепление.

Я перевел взгляд на председателя.

— Жителям нужно сообщить, что подготовка к выводу начинается сегодня. Решение о разрушении террас не принято. Обещать им сохранность домов до проверки я тоже не буду.

Он кивнул и взялся за звонок, вызывая служащих.

Таисия все это время стояла возле стола со схемой. Когда заседание закончилось, она подошла ко мне.

— Мне нужны журналы общего расхода подпитки, — сказала она. — По осадке можно понять направление движения. Чтобы установить оставшийся срок, этого мало.

Я подозвал секретаря и подписал первое распоряжение о выдаче документов.

Таисия взяла его, внимательно проверила названия журналов и только потом убрала в папку.

— Постараюсь закончить расчёт сегодня.

— Не торопитесь ради удобного срока. Если он окажется коротким, всё равно принесите. Мне нужно знать, сколько у нас времени.

— Именно его я и собираюсь вам принести.

* * *

До вечера я так и не добрался до своей новой резиденции.

Сначала пришлось вернуться к мосту и вместе с Радой проверить временное крепление. Прохор оставил там двух монтажников и привез дополнительную раму, которая позволила разгрузить запасной привод. Движение не открыли. Пустой вагон остался на страховке до подготовки отдельной операции.

Потом мы прошли к береговым площадкам, где должны были появиться новые переправы.

С берега Вардень выглядел иначе. Теперь я видел сразу три террасы, соединявшие их переходы и нижние опоры, за которые раньше цеплялся взгляд лишь на чертёжах. Между каменными массивами тянулись трубы, кабели, подвесные ходы. За полтора века город оброс пристройками и связями, которых не было на старых схемах.

Чтобы безопасно изменить работу одной его части, предстояло разобраться с остальными.

Прохор показывал мне места для лебедок. У одной площадки мы встретили женщину с аварийного вагона. Её сын сидел на перевернутом ящике. Оба ботинка были при нем.

Она узнала меня и поднялась навстречу.

— Нам сказали, что наш дом будут проверять первым. Возле въездной арки, над галереей.

— Адрес передали в совет?

— Муж остался записывать соседей. А я хотела узнать, вещи уже собирать или пока можно подождать.

Я посмотрел на её сына. Он возил носком ботинка по гравию, стараясь не смотреть на мосты.

— Самое необходимое соберите сегодня, — ответил я. — Когда будут готовы места на берегу, вас предупредят. Тяжёлую мебель пока не трогайте, чтобы не перегружать выходы.

— Мы ненадолго уедем? — Она не отвела глаз, и я понял: общим ответом здесь не отделаться.

Мне очень хотелось сказать, что ненадолго.

— Не знаю, — сказал я. — Пока не проверим основание, не смогу обещать вам возвращение.

Она помолчала, затем поправила ремень сумки.

— Тогда хоть скажите, куда приходить за известиями. У нас во дворе уже трое объясняют, что будет, и у каждого по-разному.

Я назвал караульную возле закрытого моста и сразу попросил сопровождавшего нас служащего организовать там место для объявлений. Подтвержденные сведения должны были появляться в одном и том же месте, с временем следующего сообщения.

Женщина записала адрес на обороте проездного билета.

Когда мы отошли, Прохор спросил:

— Ты понимаешь, что она теперь от тебя ответа ждать будет?

— Поэтому нужно, чтобы ей было куда за ним прийти.

Он некоторое время шел молча, затем развернул свою схему берега.

— Здесь придётся сносить старый навес. Иначе телеги к переправе не повернут. Хозяина я найду, но разговор будет неприятный.

Мы пошли смотреть навес.

К сумеркам у меня накопились три списка работ, два предварительных договора и несколько вопросов, на которые никто пока не ответил. Я вернулся в здание совета, где мне выделили небольшую комнату возле канцелярии.

На столе стоял остывший ужин. Рядом лежали ключи от резиденции и расписка в получении княжеской грамоты.

Я успел съесть половину хлеба, прежде чем в дверь постучали.

Таисия вошла с толстой тетрадью под мышкой. На этот раз измерительной рейки у неё не было. Она закрыла за собой дверь и посмотрела на мой стол.

— Вы здесь остались?

— До дворца ещё нужно дойти. Садитесь, свободное место сейчас найду.

Я переложил договоры на подоконник. Таисия раскрыла тетрадь, но не сразу придвинула ко мне.

— Журналы получили все? — спросил я.

— Общий расход за последние недели и сегодняшние показания выдали. По отдельным опорам часть записей нужно сверять на месте. Для верхней границы срока общих данных достаточно.

Я отодвинул тарелку.

Таисия повернула тетрадь ко мне. На развороте шли столбцы измерений, рядом — несколько вариантов расчёта. Один был зачеркнут. Другой она обвела и подписала условия, при которых он сохранял силу.

— Здесь учтено ваше распоряжение об ограничении перевозок, — сказала она. — Тяжёлые платформы остановлены, ненужные переходы разгружены. Я также заложила самое благоприятное распределение нагрузки из тех, которые подтверждаются журналами.

Я просмотрел исходные значения. Расход резерва на поддержание опор рос ещё до сегодняшней аварии. В последние дни увеличение стало заметнее.

— Вы считали от текущего расхода?

— От меньшего. Так получается верхняя граница. Я не хочу, чтобы мы потратили ещё день, споря о самых плохих показаниях, и забыли о тех, которые никто не оспаривает.

— Сколько?

Она положила палец на итоговую строку.

— Тридцать дней от сегодняшнего утра. — Она убрала палец со строки, чтобы я видел число целиком. — При ограниченной нагрузке и без нового крупного повреждения.

Я ещё раз проверил единицы, затем соседний столбец.

— Здесь весь доступный запас?

— Тот, который подтвержден записью и показаниями общего счётчика. Смотритель проверял их при мне. Неучтенный резерв я в расчёт включать не стала.

Я откинулся на спинку стула.

Орсаль требовал немедленного решения. Я не хотел соглашаться с ним только потому, что он говорил увереннее остальных, но теперь передо мной лежали числа. Даже при благоприятном расчёте времени оставалось меньше, чем обычно уходило на согласование крупного ремонта.

Но полного обследования по-прежнему не было.

— Это срок до отказа всех опор? — спросил я.

— Нет. К этому времени имеющегося резерва уже не хватит для нынешней схемы удержания. Отдельный узел может выйти из строя раньше. Поэтому тридцать дней нельзя обещать жителям как безопасный срок.

Я кивнул и перечитал условия.

За дверью разговаривали служащие. Кто-то спорил о количестве телег, затем послышался голос Прохора: он вернулся с владельцем того самого навеса. Городские дела продолжались, и ни одно из них нельзя было отложить до тех пор, пока я придумаю, как спасти Вардень.

Таисия не торопила меня.

— Для полного осмотра всех шести опор что вам нужно? — спросил я.

Она достала отдельный лист. На нем уже были перечислены люди, приборы и точки доступа.

— Две бригады на подготовку ходов, смотрители со схемами и ваше распоряжение не ограничиваться наружными галереями. На некоторых участках придётся временно останавливать механизмы.

— Распоряжение подпишу сейчас. Начнем с рассветом.

— Я тоже буду на месте.

Я взял перо левой рукой. Подпись получилась хуже дневной, зато пальцы больше не мешали работе.

Таисия убрала подписанный лист, но тетрадь оставила у меня.

— Это ваш экземпляр. Если кто-нибудь предложит другой срок, попросите показать исходные значения.

Когда она ушла, я вынул из общей стопки приказ об эвакуационных переправах. В нижней части стояло время готовности первой площадки: завтра, к полудню.

Я позвал секретаря.

— Передайте Дромину, что ночную смену оплачиваем из чрезвычайного резерва. Первая переправа нужна к рассвету.

Он посмотрел на открытую тетрадь, но вопросов задавать не стал.

Я дождался, пока он запишет новое распоряжение, и только потом вернулся к схеме города. До утра предстояло выбрать порядок осмотра, распределить бригады и проверить, хватит ли оборудования на все шесть опор.

Из отведенных нам тридцати дней первый уже заканчивался.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге