Аврора - ясная заря
Часть первая. Глава 1
Её старый враг объявился утром в пятницу, после многих лет спокойной человеческой жизни.
Он вновь заключил Аврору в плотный кокон, в котором она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, и позвать на помощь не могла тоже, поскольку из вражеского захвата не способна была вырваться даже мысль.
А враг торжествующе усмехнулся и заявил:
- Наконец-то! Я прямо горжусь собой! Я всё сделал как надо, и всё получилось! Теперь я дотащу тебя до ближайшей дыры, и там утоплю, как в болоте. На этот раз ты не вырвешься! А тут будет моя собственная чёрная дыра. Место моей силы и власти!
- Дурак… Это даже по законам физики невозможно… - еле выговорила Аврора.
- Сама ты дура. Здесь будут только мои собственные законы! Какие захочу, такие и будут! – высокомерно ответил враг. – Всё, идём!
Враг двинулся вперёд, какими-то дёргаными движениями переставляя ноги, и Аврору повлекла за ним непреодолимая сила.
«Что, это и правда всё?..» - подумала она ошеломлённо.
Но тут Аврора услыхала прекрасный уверенный голос, затем что-то сверкнуло, ударило, взорвалось, она освободилась от невидимых пут…
И проснулась.
Было раннее утро.
Комнату наполнял солнечный свет.
Мерно стучали настенные часы.
Реальность оказалась значительно лучше ночного кошмара!
Аврора прокашлялась и сказала вслух, просто чтобы услышать свой голос:
- Сон. Это был сон. Но с чего ради? И почему именно сейчас?
Она задумалась, перебирая вероятности.
Сложившийся из них ответ ей не понравился.
К тому же это был даже не ответ, а некое предположение, из которого следовали новые вероятности, а из них – новые, новые и новые, переплетавшиеся бесконечно, и создававшие простор для движения в любую сторону с абсолютно непредсказуемым результатом.
Значит, надо получить уточнение, и желательно из первых рук.
Это - после стольких-то лет!
«Так что, я готова прервать свой собственный бойкот?» - спросила себя Аврора. – «Готова! И мне даже нравится эта мысль. Хм… Странно!..»
Она ещё немного полежала в постели, собираясь с духом, затем поднялась, накинула халат, и по тёплому паркетному полу прошлёпала босыми ногами к большому французскому окну, обращённому на восток.
Утро плавно переходило в день.
Яркий шар Солнца уже поднялся над горизонтом, но сиял ещё не в полную силу.
«Привет!» - сказала ему Аврора, старательно изображая легкомыслие, хотя знала, что он прочтёт её как облупленную.
Но вида всё равно не подаст, потому что очень тактичный!
Натренировался за свои длинные-предлинные миллионы и миллиарды лет!
«Доброе утро, Аврора!» - ответил ей Солнце звучным и глубоким голосом, который вызвал в её душе неожиданный трепет и совершенно искреннюю радость.
На миг она вновь почувствовала себя девятилетней девочкой, которая с детской непосредственностью разговаривала со светилом по несколько раз в день, никогда не испытывая никаких комплексов по этому поводу, а он, со своей стороны, всегда с большим вниманием относился к её вопросам, отвечая на них честно и откровенно.
Ну, то есть она думала, что честно и откровенно…
«Рад тебя слышать!» - продолжал Солнце. – «Что-то случилось?»
«Мне только что приснился враг. А ведь я столько лет не пускала его в свои сны.»
«И что же это означает, по-твоему?»
«Я хотела задать этот вопрос тебе...»
Солнце сделал паузу.
Затем ответил:
«Грядут перемены.»
«То есть вы там опять разработали какую-то хитрую комбинацию? Конфигурацию, как ты любишь выражаться!» - воскликнула Аврора сердито.
«Нет, Аврора. Это всё та же конфигурация. Просто она ещё не завершена.»
«В кои-то веки почти честный ответ!..»
«Почему – почти? Просто честный. К тому же ты у нас тоже большой мастер конфигураций...»
Аврора вздохнула.
«Да, может быть» - сказала она примирительно. – «Но мне тогда всё равно было очень… Очень непросто! И понадобилось довольно много времени, чтобы я всем этим переболела…»
«Я сожалею… По-другому было нельзя. Я думаю, ты это понимаешь.»
Аврора вздохнула.
Да уж конечно она понимала!
«Ну, хорошо.» - заговорила она опять. – «Грядут, значит, перемены. Какие? Чем всё завершится? Что будет со мной? И с Нелли? И с Павликом? И нашими родителями? И нашим миром? Даже двумя мирами? Этим и тем!»
«Аврора, ты прекрасно знаешь, что ответы на все эти вопросы можно получить только постепенно.»
«Уф!»
«Правда, уже довольно скоро.»
«Да неужели?! Ну, наконец-то!»
«И, если ты хочешь, чтобы это и правда было как можно скорее, я пришлю тебе помощницу.» - продолжал Солнце невозмутимо.
«То есть меня одной уже недостаточно? И даже нас троих?»
«Это – неправильный вопрос.»
«Ах, ну да! Конфигурация продолжается. Что за помощница?»
«Она не будет знать, кто она такая.»
«Тогда в чём будет заключаться её помощь?»
«Просто позволь ей действовать. Быть самой собой. Думать и говорить. И ты можешь говорить с ней тоже о чём угодно. В смысле, о том, о чём сама сочтёшь нужным.»
«Пойди туда, не знаю, куда! Принеси то, не знаю, что!» - сказала Аврора язвительно.
«Нет, Аврора. В данном случае вероятности переплетаются намного более определённо, нежели в той сказке.» - заявил Солнце спокойно, и, как показалось Авроре, с улыбкой.
Аврора глубоко вздохнула, собираясь сказать своему далёкому собеседнику ещё что-нибудь язвительное, и вдруг…
И вдруг поняла, что он прав.
Не потому, что он ей это внушил, а потому, что увидела это сама. Она ведь тоже обладала кое-какими способностями, в силу своей необыкновенной природы…
Грядут перемены?
Вот и прекрасно!
«Ну, хорошо.» - сказала она. «Присылай эту свою помощницу.»
«Она тебе позвонит. Ты поймёшь, кто это. Тебе надо будет принять её в реальность. Или не принимать.»
«Вот как! На этот раз моё мнение тоже имеет значение?»
«Как всегда, Аврора. Как всегда...»
Солнце замолчал.
- Как всегда! – повторила Аврора вслух. – А он ведь был очень рад, что я с ним заговорила!..
Она отвернулась от окна и задумчиво оглядела свою комнату, залитую ярким светом.
В роскоши она не нуждалась, но уют любила, и устроила здесь всё так, как было в её детстве, в родительском доме, почти сто лет назад.
Паркетный пол, шкаф для одежды с большим зеркалом в центральной двери, книжный шкаф, небольшой круглый стол, накрытый белой скатертью с кистями, четыре венских стула у стола, диван с двумя креслами и не вполне гармонирующая с диваном железная кровать с шишечками. Зато она ей очень нравилась. Только вместо панцирной сетки у неё был упругий современный матрац.
На стене висели настенные часы с маятником, в ореховом корпусе, фирмы Павла Буре. Они отбивали время абсолютно точно вот уже вторую сотню лет. Главное, не забывать их заводить.
У стены стоял невысокий комод, тоже накрытый белой скатертью.
На комоде сидела большая кукла в изящном длинном платье по моде конца XIX века.
Аврора подошла к ней и сказала нежно:
- Здравствуйте, Гликерия Флориановна! Как вы провели эту ночь? Всё спокойно?
Кукла ничего ей не ответила, и Аврора вновь, уже в который раз поймала себя на мысли, что было бы здорово сделать Гликерию Флориановну говорящей. Им было бы, что вспомнить!
Но, конечно, совершить такое с обыкновенной детской куклой было никак нельзя.
Аврора сбросила халат на стул и подошла к одёжному шкафу.
В его зеркале отразилась девушка лет двадцати, не больше, безукоризненно сложенная и свежая, как утренняя роза.
Дома Аврора предпочитала находиться именно в таком возрасте, а когда отправлялась на какую-нибудь деловую встречу, то принимала облик успешной ухоженной женщины хорошо за тридцать. Именно такие женщины вызывали наибольшее уважение и внимание бизнес-партнёров обоего пола.
Аврора провела руками по своему обнажённому телу и вдруг уловила чёткий сигнал, одновременно внутренний и внешний.
«Сегодня у меня будет мужчина!» - поняла она. – «Интересно, кто?»
Задавшись этим вопросом, Аврора невольно устремилась своим сознанием сразу по нескольким линиям вероятностей, но тут же скомандовала себе «Стоп!», остановилась и даже закрыла эти линии, чтобы не видеть и не знать, кто.
Потому что так – гораздо интереснее.
Она подмигнула своему отражению, вздохнула и направилась в туалетную комнату, ибо физиологические потребности её человеческого тела требовали обычных утренних процедур.
Глава 2
Едва она вышла из туалетной комнаты, зазвонил телефон.
«Что, уже?» - подумала Аврора и взяла трубку.
Но это была редактор «АТВ» Елена.
Она затараторила:
- Ну, Аврора, радость ты моя ненаглядная! Полторы минуты! Опять лишних полторы минуты! Когда уже твой Коржик научится укладываться в хронометраж?!
- А что, разве он не уложился? – удивлённо пробормотала в ответ Аврора. – А если даже и нет, то полторы минуты – это же немного!
- Полторы минуты?! Немного?! – воскликнула Елена сердито.
- Но это же не три минуты, как в позапрошлый раз! – произнесла Аврора, начиная раздражаться. - Ты же можешь подвинуть там что-нибудь в вашей сетке, слегка туда-сюда? Ничего же страшного?..
Да, зря она это сказала…
- Ничего страшного?! – взвилась Елена уже совершенно искренне. – И кого я, по-твоему, должна подвинуть? У меня там перед вашей двадцать пятой серией блок рекламы товаров для детей и семьи! Стиральный порошок «Заботушка», детское питание «Подрастайка» и подгузники «Мамина радость». А ты знаешь, как они дерутся за своё установленное время!
- Подгузники? Дерутся с детским питанием? – пошутила Аврора. – И кто кого?
- Шутка дурацкая! – недовольно буркнула Елена.
- Ладно, ладно… - примирительно сказала Аврора, с лёгким содроганием вспоминая самоуверенное и раздражённое лицо коммерческого директора «Маминой радости», с которой они однажды схлестнулись не по-детски.
- Так вот, у вас максимум два часа, чтобы отрезать лишние полторы минуты и прислать мне новый файл! – прервала её рефлексию Елена. – Я утверждаю сетку, и всё должно быть чики-пуки!
- Два часа?! – воскликнула Аврора тоже как бы в ужасе, легко подстраиваясь под тон Елены. – Бедный Коржик! Он у меня и так загружен по самое нехочу!
- А кому сейчас легко? – жизнерадостно осведомилась Елена. – Тем более, он сам виноват!
- Хорошо, сделаем. – покорно сказала Аврора. – Но в два часа не уложимся.
- А во сколько уложитесь?
- Ну… В четыре… Это минимум.
- Ладно. Четыре! Не минимум, а максимум! – утвердила Елена.
На самом деле она часа на четыре и рассчитывала, но уж таковы законы этой игры.
А вот Аврора знала, что нужные сокращения Коржик сделает минут за пятнадцать-двадцать, или даже ещё быстрее, поскольку работать будет далеко не один.
О, совсем не один!
Как только Аврора положила трубку, телефон зазвонил вновь.
И это тоже была не обещанная помощница.
Это был Лев Давыдович Крушевский, единоличный владелец и директор сети магазинов-складов и торгового интернет-портала «Всё для всех».
Аврора очень удивилась.
Она знала, что Лев Давыдович очень неровно к ней дышит, но он никогда не звонил ей лично, и даже не смел осыпать её комплиментами, как делал это с большинством других дам и девушек.
Он знал, что это абсолютно бесполезно.
К тому же с женщинами, точнее, с девушками, у него всё было в полном порядке. На работу в свой колл-центр он принимал только красивых молодых женщин и девушек, которые и составляли его действующий гарем.
Никто из девушек и женщин не возражал.
Наоборот!
Лев Давыдович, несмотря на свои пятьдесят три, был не только мощный мужчина, но и щедрый покровитель, всегда вознаграждавший своих умелых сотрудниц и вдохновенных наложниц за доставленные радости различными ценными подарками, а также денежным вспомоществованием.
При всём при том, Лев Давыдович был счастливо женат, являясь отцом двух прекрасных, уже совершеннолетних сыновей и одной замечательной дочки, пока школьницы.
Но его супруга, нежная, глубоко интеллигентная и ранимая Рива Марковна в их роскошной семейной спальне обрыдала не одну подушку теми ночами, когда её неблаговерный супруг как будто бы задерживался на работе.
Рива Марковна ведь была далеко не дура, и она знала, она всё знала!..
И не расставалась с мужем вовсе не потому, что зависела от него материально, хотя это так и было, а потому, что любила этого бабника и волочилу с тех самых лет, когда ещё училась с ним в одной школе и даже одном классе.
Сердцу, знаете ли, не прикажешь!..
Разговор Авроры со Львом Давыдовичем начался неожиданно.
- Глубокоуважаемая Аврора Викторовна! – заговорил Лев Давыдович очень обиженным голосом. - Я вынужден звонить вам так рано потому, что в вашей программе, за которую, извините за напоминание, мы заплатили вашей фирме немалые деньги, обнаружился грандиозный изъян.
- Изъян! В нашей программе?! – искренне удивилась Аврора. – Но мы же вам её не просто сдали без единого замечания, но и отладили вместе с вами от и до!
- Тем не менее, Аврора Викторовна, тем не менее!.. – заявил Лев Давыдович удручённым тоном. – Вчера у нас перепуталась половина заказов! Девочкам пришлось вернуться в Эксель, а комплектовщики разбирали уже собранные посылки до самого утра! И прямо сейчас, пока я с вами говорю, продолжают разбирать! А сколько я наслушался упрёков и нареканий от своих клиентов и контрагентов! Никакими словами не передать! В жизни не испытывал такого стыда!
- Что вы говорите!.. – растерянно пробормотала Аврора.
- Так что же нам теперь делать? – раздался из трубки мрачный голос Льва Давыдовича.
- Мы всё исправим! – твёрдо ответила Аврора. – Прямо немедленно! И вообще, я абсолютно уверена, что это вовсе не изъян, то есть баг, как выражаются программисты, а просто кто-то из ваших конкурентов внедрил к вам некий вирус. Может быть, даже написанный специально для этого. Кстати, возможность злонамеренных вирусных атак тщательно расписана в нашем договоре! Приложение номер три это как раз протокол конкретных действий, которые вы должны предпринимать в случае таких атак.
- Что вы говорите? – пробормотал Лев Давыдович с очень кислой интонацией.
- Вы этот протокол изучили?
- Ну, э-э…
- Понятно! – усмехнулась Аврора. – Ну, что ж!.. Вы всё-таки один из наших самых лучших и самых уважаемых клиентов!
- Рад слышать…
- Сейчас я отдам распоряжение Нелли Андреевне, она подключится к вам удалённо, и в течение самого ближайшего времени всё исправит. Не волнуйтесь, больше этот вирус не побеспокоит вас никогда!
- А, извините, наши финансовые и репутационные потери? – вежливо осведомился Лев Давыдович, который явно воспрял духом.
- Финансовые потери мы вам компенсируем только в том случае, если вы скрупулёзно придерживались протокола в приложении номер три! – заявила Аврора. – Это довольно легко установить.
Лев Давыдович душераздирающе вздохнул.
- А с репутационными потерями поможем на безвозмездной основе. - подсластила ему пилюлю Аврора. – У меня масса подвязок с прессой и блогерами. К тому же все знают, что от вирусных атак не застрахован никто.
- Вот тут вы меня порадовали!.. – сказал Лев Давыдович с искренним облегчением.
- Всегда готовы, Лев Давыдович! – бодро заявила Аврора.
«Но почему, всё-таки, он сам позвонил?» - спросила она себя. – «Мог бы поручить любому из своих сотрудников связаться напрямую с Нелли!»
И тут же к ней пришёл тот самый ответ от линий вероятности, от которого она закрывалась буквально полчаса назад.
Аврора поняла, кто будет её сегодняшним мужчиной!
Она улыбнулась, настроилась и сказала одновременно хулиганским и нежным голосом:
- И ещё, Лев Давыдович, поскольку я очень ценю наше с вами сотрудничество и вас самого, как человека и настоящего мужчину, то…
- Что?! – воскликнул Лева Давыдович.
- Сегодня вечером от меня лично вам будет совсем особенная компенсация. – закончила Аврора.
- Ка… Какая особенная?.. – спросил Лев Давыдович внезапно осипшим голосом.
- Видите ли, Лев Давыдович, вы позвонили очень рано, когда у меня по расписанию бассейн, так что сейчас я разговариваю с вами абсолютно голая. – невозмутимо объяснила Аврора. – А фигура у меня, между прочим, прекрасная.
- Голая?.. Прекрасная?.. – растерянно повторил Лев Давыдович.
- Да, Лев Давыдович! – продолжала Аврора. – Голая, прекрасная и одинокая! Так что сегодня, в восемь вечера, мы с вами встречаемся в «Трёх пескарях».
- А… А потом?.. – осторожно, но почему-то прерывисто вздохнув, осведомился Лев Давыдович.
- Потом? Ну, вы же не мальчик, Лев Давыдович!
- Кгхм! – прокашлялся Лев Давыдович, собираясь с духом. – Я… Конечно, я буду! Но, дорогая, драгоценная, великолепная Аврора Викторовна! Вы не шутите? Вы не смеётесь надо мной? Я ведь…
- Да-да, вы ещё скажите, что вы старый больной человек, и девушки вас не любят! – перебила его Аврора. – Вы не старый, не больной, и девушки ещё как вас любят! И я – в их числе. Вы ведь поразили меня до глубины души ещё во время нашей самой первой встречи в прошлом году! Помните тот чудесный майский день?
- В мельчайших деталях! – воскликнул Лев Давыдович с чувством. – Вы были в тонком цветастом сарафане! На бретелях! И, когда вы шли ко мне навстречу, чтобы поздороваться, солнце просвечивало его насквозь! И вы сияли! Да-да!
Тут Лев Давыдович временно потерял дар речи и только громко и страстно задышал в трубку.
«Надо же, какие мы помним подробности!» - подумала Аврора. – «А я ведь тогда надела тот сарафан без всякой задней мысли, просто потому, что после долгих холодов наступил первый тёплый день!»
Вслух она заявила:
- Вот и замечательно, Лев Давыдович. Итак, «Три пескаря», двадцать ноль-ноль! И прошу вас не опаздывать.
- Я не опоздаю! Я буду, буду! – горячо воскликнул Лев Давыдович, и Аврора закончила разговор.
Положив телефон на прикроватную тумбочку, Аврора потянулась, посмотрела на настенные часы и сказала себе:
- Так, сейчас навещу этих двух неспящих, а потом – бассейн!
И тут телефон зазвонил вновь.
Пространство вокруг Авроры заструилось, и она поняла, кто это.
Обещанная Солнцем помощница!
Голос был девичий, одновременно смущённый и самоуверенный, как бывает у тех страдалиц в рекламных фирмах, которые вынуждены день-деньской навязывать незнакомым людям разную чепуху.
- Здравствуйте, Аврора Викторовна! – сказал голос, явно стараясь звучать жизнерадостно. - Это Мария Орлова, внештатный корреспондент информационного портала «Новости рядом». Мы с вами вчера переписывались и договорились об интервью.
Пространство вокруг Авроры заструилось сильнее – потому что вчера никакой такой переписки не было.
Или была.
Если Аврора примет эту новую данность.
«Ну, что ж, голос симпатичный! Берём!» - решила Аврора.
- Да, эту переписку я помню. – доброжелательно сказала она, и тут же действительно вспомнила все её детали.
- Вы обещали позвонить и назначить день и час. – продолжала Мария, начиная волноваться. – Сегодня или в понедельник!
- Да конечно сегодня, Маша! – произнесла Аврора добрым-добрым голосом. - Дам я вам интервью. В четырнадцать ноль-ноль. Успеете?
- Сегодня?! В два часа?! Ой, правда?! – воскликнула Мария Орлова в неподдельной радости, с каждым мгновением становясь всё более естественной и реальной.
И тут же спросила:
- Фотографа с собой взять можно?!
- Можно. К нам как раз приедут дети для записи новой программы и новой песни. Вот и поснимаете их.
- Здорово! – воскликнула Мария. – А как вы делаете ваши мультики и программы, тоже можно поснимать?!
- Можно! – повторила Аврора, усмехаясь.
- Тогда до встречи, в четырнадцать ноль-ноль, да?!
- До встречи. Не опаздывайте! – сказала Аврора строго, как положено взрослой статусной тёте.
- Мы будем вовремя! – заявила Мария. – Ещё раз – спасибо за согласие! До свидания!
Аврора покачала головой, вздохнула, и вновь накинула халат. Перед своими друзьями она предпочитала лишний раз в обнажённом виде не появляться, чтобы не будоражить их и без того неуёмную сексуальную фантазию.
Хотя с ориентацией у них обоих всё было в полном порядке.
На третий этаж Аврора поднялась на лифте.
Глава 3
Компьютеры в просторном зале монтажной были расставлены без изысков, в два ряда напротив друг друга. Двадцать штук с одной стороны, двадцать штук с другой. При каждом компьютере было два, три, а то и четыре монитора.
Картина, в общем, самая обычная для ИТ-компании или анимационной студии.
Необычным и даже фантасмагорическим в этой картине было то, что с одной стороны за компьютерами сидели два десятка совершенно одинаковых, слегка полноватых юношей, одетых в одинаковые футболки и шорты-бермуды попугайской расцветки, а с другой стороны уткнулись в мониторы два десятка совершенно одинаковых девушек в одинаковых топах. Что на них сегодня было снизу, отсюда Авроре было не видно.
В общем, всех этих юношей и девушек можно было принять за близнецов или клонов, хотя ни тем, ни другим они не были.
Движения всех этих сорока одинаковых сотрудников были отнюдь не одинаковые и не синхронные, поскольку каждый из них выполнял разные операции.
Причём сразу бросалось в глаза, что на лице у юношей была печать синдрома Дауна, а девушки были просто исключительно красивы. Большие глаза, розовые щёчки, точёные носики и пухлые весёлые губки.
Загляденье, да и только!
«Да, с этой её красотой я пошла у Нелли на поводу. Она и так была очень даже ничего, а сейчас вообще!.. – в который раз подумала Аврора. - А вот Коржик по поводу своей внешности никогда не комплексовал и не комплексует. Хотя можно было у него внешние признаки синдрома убрать. А потом объявить, что была сделана пластическая операция!..»
Аврора тихонько прошлась за спинами юношей, с интересом оглядывая мониторы.
На нескольких из них были видны забавные трёхмерные персонажи и детали не менее забавных конструкций и предметов на разных стадиях моделинга и создания текстур, на других эти же персонажи двигались, пели, спорили друг с другом, бегали, прыгали и даже дрались. Звука слышно не было. Все юноши работали в наушниках.
Аврора остановилась перед самым крайним из них.
- Павлик, все текущие дела в сторону! – сказала она.
- Почему это?! – воскликнул Павлик, поворачиваясь к Авроре.
Все его копии замерли, находясь в разных фазах движений, как будто кто-то нажал на клавишу «пауза» в трехмерном видео. То же самое произошло со всеми копиями Нелли, когда она подняла голову и смотрела теперь на Аврору
- Что-то случилось? – спросила Нелли встревоженно.
- Ничего особо серьёзного. – ответила Нелли. - Просто наш дорогой Коржик двадцать пятую серию «Мудриков и Шустриков» сделал хронометражем восемь минут.
- Да-а?! А сколько надо? – притворно удивился Коржик, напуская на себя откровенно глупый вид.
Это была его любимая привычка уже в течение многих лет.
«Может быть, он потому и отказывается изменять внешность? – в который раз спросила себя Аврора. – «Ну, нравится человеку притворяться натуральным дауном, а потом поражать окружающих своим блестящим интеллектом!»
- Дурачком не прикидывайся! – сказала Аврора вслух. – Надо шесть минут тридцать секунд! И ни секундой больше. И меньше тоже!
- А-а! – протянул Коржик. – Сейчас поправлю! Я даже знаю, где можно сократить и будет намного лучше.
- Вот именно! – сказала Аврора с упрёком.
- А я только что сообразил! – нахально заявил Коржик.
Аврора покачала головой и посоветовала:
– Только, как перемонтируешь, отправляй на канал не сразу, а не раньше двенадцати. Ясно? А то нам Елена ещё сильнее на голову сядет, со всеми её сетками и графиками.
- Ясно-понятно! – воскликнул Коржик.
- А тебе, Нелли, надо срочно связаться со Львом Давыдовичем Крушевским.
- «Всё для всех»? – уточнила Нелли.
- Именно! Им кто-то подпустил вируса, все заказы перепутались. Фирма уже сутки на ушах стоит. Надо всё исправить, и как можно быстрее.
- Сделаем! – коротко кивнула Нелли без лишних вопросов.
- И постарайся проследить, откуда пришёл вирус и как. Обычными средствами. Человеческими. Понятно?
- Да уж конечно! – бросила Нелли сердито.
- Ладно-ладно, это я так, на всякий случай… - усмехнулась Аврора.
И, ещё раз внимательно оглядев своих друзей, сказала:
- Ну, к делу, ребята. А я пошла в бассейн.
- Ой, Аврора, организаторы выставки только что мне звонили! – спохватился Павлик. - У нас проблема с пригласительными.
- Что, опять не хватает?
- Ну да…
- Ладно, двадцать штук я им добавлю, но не больше, - сказала Аврора. – Иначе у нас там будет натуральное столпотворение.
- У нас там и так столпотворение. Может, просто перенесём в другое место?
- Нет, Павлик. Времени до открытия осталось очень мало. Обычным путём мы уже не успеем. – покачала Аврора головой. – А шутить с пространством и временем по такому поводу не стоит. Будет слишком много искажений.
- Ну, ладно… - сокрушённо вздохнул Павлик.
- Не расстраивайся, Коржик. В следующий раз для очередной выставки арендуем самый большой зал. Вместятся все твои картины, скульптуры и куклы.
- Отлично! – обрадовался Павлик.
- Все не вместятся! – заявила Нелли весело.
Аврора усмехнулась и погрозила ей пальцем.
Глава 4
Бассейн Авроры был относительно небольшой – двенадцать метров в длину, шесть в ширину и три в глубину. Никаких ступенек или пандуса для постепенного входа в воду не было, но металлическая лесенка с поручнями для выхода из бассейна имелась.
У Нелли с Павликом, только через стену, был точно такой же бассейн. Между собой бассейны не сообщались, но питались из одного источника.
Это был объёмный естественный резервуар между гранитным и базальтовым слоем земной коры, то есть на глубине в несколько раз большей, чем Кольская сверхглубокая скважина. В резервуаре с древнейших времён в неприкосновенности и чистоте накопились несколько десятков кубических километров воды.
Из резервуара в бассейны вода подавалась с помощью довольно хитроумной технологии, за которую современные геологи, физики и ещё целая куча специалистов отдали бы всё на свете, но, увы, делиться этими знаниями с ними Аврора отнюдь не собиралась.
Впрочем, она знала, что эти спецы постепенно сами до всего дойдут, хотя и с немалыми усилиями.
Обе противоположные длинные стены над бассейном были сделаны полностью зеркальными, а освещалось помещение потолочными светильниками, которые сейчас были приглушены.
Аврора махнула рукой, и они загорелись во всю мощь.
Тогда Аврора повернулась к той зеркальной стене, у которой сейчас стояла и принялась внимательно разглядывать свои отражения в обеих стенах, спереди и сзади. Теперь она уделила этому намного больше времени, чем перед зеркалом в двери одёжного шкафа.
В зеркалах отразилась очень красивая, божественно сложенная девушка с тёмно-русыми волосами до плеч и зелёно-карими глазами необыкновенной глубины.
Точёные и безукоризненно правильные черты лица, задорный нос с небольшой горбинкой, бархатные щёки с лёгким румянцем, выразительные губы, ровная шея, скульптурные плечи, груди не маленькие и не большие, а как раз такого размера, который очень ценит большинство мужчин, и соски на них тёмно-розовые, приятно-выпуклые… А ещё – плоский живот, тонкая талия, прекрасные руки и стройные ноги, вылепленные лучшими мастерами-ангелами под авторским контролем самого Создателя, округлые бёдра, чудесные складки между ними там, где лоно, и не менее чудесные складки между ягодицами и внизу упругой попы, которые так приятно ласкать уже разгорячёнными любовной игрой руками…
А вот волосы на теле Авроры отсутствовали полностью, поскольку они ей не нравились, и однажды она от них избавилась раз и навсегда.
В общем, бедного Льва Давыдовича, когда Аврора кое-что сообщила ему в их утренней беседе по телефону, можно понять! Вот только реальность намного, намного превосходила ту замечательную картину, которую это избалованный сластолюбец нарисовал в своём воображении.
В отношениях с мужчинами у Авроры сложился свой космос, природа которого была ей самой до сих пор не очень понятна, и время от времени даже казалась непостижимой.
Аврора могла быть для своих мужчин такой заботливой мамочкой, какой с ними даже родная мама никогда не была, и такой близкой подругой, какие существуют только в воображении гениальных писателей и художников, она могла быть огненно нежной, невыразимо страстной и беспредельно любящей, она могла быть в то же время абсолютно невинной, отдаваясь как будто первый раз, и невероятно раскрепощённой и способной на всё, не погружаясь на самом деле ни в порок, ни в разврат.
Однажды познав Аврору, мужчины уже никогда её не забывали, пусть даже память о ней таилась в самой дальней глубине их души.
И при том единственного, неповторимого, такого же любимого мужчины, каким был Павлик для Нелли, у Авроры до сих пор не было, и она не знала, появится ли он хоть когда-нибудь…
Она повернулась к воде и вновь махнула рукой. Тут же со дна бассейна заклубились потоки пузырьков. Это заработал мощный компрессор, нагнетавший в воду кислород.
Аврора вытянула руки вперёд, наклонилась – и ласточкой нырнула в бассейн.
Едва оказавшись в воде, она выдохнула весь воздух и длинным вдохом заполнила лёгкие водой, насыщенной кислородом.
Теперь она могла дышать водой, хотя и стала несколько тяжелее, поскольку её легкие уже не играли роль поплавка. Но для неё так было даже лучше.
Аврора плавно опустилась на дно бассейна, и несколько минут постояла на кафельном полу, в то время как её обнажённое тело приятно щекотали мириады пузырьков. Из-за них она ничего не видела даже прямо перед собой, но чувствовала, что момент перехода приближается.
Каждый раз он совершался по-разному, и она оказывалась в разных местах и в разное время.
Может быть, так происходило потому, что вода в том резервуаре за десятки миллионов лет не только накопила множество знаний о происходящем в разные исторические эпохи, но также обрела собственную волю, и притом очень зависела от настроения? Прямо как своенравная и переменчивая женщина.
И вот теперь вода делилась с Авророй своими воспоминаниями и перемещала во всякие места и времена как ей только заблагорассудится – сегодня туда, завтра сюда, а послезавтра ещё куда-нибудь. Впрочем, в последнее время они с водой стали достигать всё лучшего взаимопонимания, и всё чаще случалось так, что Аврора оказывалась именно там и в то время, где и когда ей хотелось оказаться.
Тут сплошная пузырящаяся масса воды всколыхнулась, и в ней мелькнула чья-то огромная тень.
«Есть!» - поняла Аврора.
Она присела, напружинилась, подпрыгнула, насколько это было возможно в воде, и, энергично работая ногами и руками, стала подниматься вверх сквозь кружащиеся и лопающиеся вокруг неё пузырьки, пока не достигла поверхности.
Вынырнув, Аврора огляделась и увидела, что она уже не в бассейне.
Вокруг неё был безбрежный океан, залитый огромным ярким солнцем.
Кожей лица Аврора ощутила свежий ветер и услышала плеск волн и крики невероятно ярких не то птиц, не то рыб, парящих почти над самой водой.
«Ну а время? Какое это время?» - задумалась Аврора. – «Кто бы подсказал?»
Внизу под ней опять проплыл кто-то огромный, с большим треугольным плавником на спине.
Аврора немедленно нырнула обратно и в несколько мощных движений руками и ногами достигла этого существа.
Почуяв её приближение от шевеления воды, существо развернулось мордой к Авроре, и та в лёгком шоке увидела прямо перед собой огромную пасть со здоровенными острыми зубами. Зато глазки существа, по сравнению с этими зубищами, были довольно маленькие и выражали замешательство.
«Это же мегалодон! – поняла Аврора. – Какого они бывают размера? Вроде до пятнадцати-двадцати метров, да? Значит, этот ещё не совсем взрослый, всего каких-то метров десять!..»
Мегалодон продолжал рассматривать Аврору, нервно поводя хвостом.
«Интересно, кстати, что он практически завис на месте.» - продолжала Аврора свои наблюдения. – «Значит, ему совсем не обязательно всё время двигаться вперёд, как современным акулам. Надо будет написать об этом статью в какой-нибудь научный журнал!..»
Мегалодон продолжал смотреть на Аврору озадаченно, слегка пошевеливая в воде нижними плавниками, но свою пасть разевая всё шире и явно готовясь к нападению.
«Бабушка, бабушка, зачем тебе такие большие зубки?» - спросила его Аврора.
Мегалодон вновь озадаченно мигнул и слегка прикрыл пасть.
«Правильно, умничка!» - похвалила его Мария. – «Потому что нападать на меня я тебе не советую! В твой рацион я не вхожу и входить не собираюсь. Так что давай познакомимся и будем придерживаться нейтралитета. Меня зовут Аврора. А тебя… Тебя я назову Гавриком. Нравится имя?»
Мегалодон посмотрел на Аврору изумлённо и задумался, моргая своими маленькими глазами.
Наконец, приняв разумное решение, он резко развернулся, махнул своим здоровенным хвостом, так, что Аврору потоком воды отнесло в сторону, и помчался к большой стае красно-зелёных рыб.
Аврора отвернулась и как можно быстрее поплыла в другую сторону.
Наблюдать за трапезой доисторической акулы ей совершенно не хотелось.
«Спасибо тебе, вода, за такую познавательную встречу! – подумала Аврора на ходу. – «Ценю твоё чувство юмора. Но мне бы хотелось оказаться в более спокойном месте и времени. Нет ли у тебя на примете какого-нибудь небольшого райского острова? Ну там, типа, пальмы, солнце, фрукты и желательно без крупных кровожадных хищников? Да, и поближе к нашему историческому периоду, пожалуйста!»
Кто-то пощекотал Аврору за попу, и затем с ней поравнялась рыба, похожая на крупного золотисто-красного вуалехвоста.
Он покосился на Аврору с очень хитрым выражением своего рыбьего лица.
«Что за шуточки?!» - спросила Аврора сердито. «Не надо меня щекотать!»
Но тут же, озарённая новой мыслью, воскликнула:
«Или ты послан ко мне в качестве золотой рыбки?.. Ну, тогда ты знаешь, что делать!..»
Вуалехвост в ответ энергично замахал плавниками, и вода вокруг Авроры заструилась, становясь гораздо теплее.
Возникло ощущение нового перехода.
Аврору без всяких усилий с её стороны повлекло вперёд, и через минуту она почувствовала, что её ноги касаются песчаного дна.
Выйдя на берег, она освободила лёгкие от воды и вновь стала дышать воздухом. Он был удивительно свежим и приятным, а остров, у которого она оказалась, и в самом деле выглядел райским. То, что это был именно остров, ей подсказала сама реальность, и в дополнительных проверках этого Аврора не нуждалась.
Судя по тому, что пологий берег без камней и скал, покрытый мелким плотным песком, уходил влево и вправо от Авроры по довольно плавной дуге, остров был не большой, но и не маленький. Сразу за песчаной линией начиналась поросшая густой травой земля, затем шёл лес из пальм и других тропических деревьев, а в середине острова вздымалась в небо высокая гора с ледяным пиком на вершине.
- Ну, прямо все удовольствия разом! – сказала Аврора.
Повернувшись к океану, она поклонилась ему и сказала:
- Спасибо! Огромное спасибо!
Океан взметнул приличных размеров волну, которая с шипением и пеной докатилась до самых ног Авроры.
Она улыбнулась, подмигнула волне и сказала, поворачиваясь в другую сторону:
- Теперь пойдём посмотрим, что тут у нас есть!
Ступать босыми ногами сначала по мелкому песку, затем по мягкой траве было очень приятно, так что Аврора шла неторопливо. А едва войдя в лес, на ближайшем дереве она увидела какие-то большие зелёные плоды, двух-трёх пядей в поперечнике и покрытые острыми колючками.
Аврора озадаченно наклонилась, чтобы получше рассмотреть эти необычные фрукты и ощутила довольно резкий запах скипидара.
Тут до неё дошло, что это за растение.
- Сметанное яблоко, оно же – аннона колючая! Кажется, его можно есть в сыром виде. Главное, семена не глотать. Они ядовитые…
Она прошла ещё несколько метров вперёд между деревьями, и увидела гроздья очень знакомых крупных зелёно-жёлтых плодов с гладкой кожицей.
- Помело! – радостно воскликнула Аврора. – Здорово!
Она пошла дальше, и в самом коротком времени обнаружила заросли лаймов, авокадо, бананов, довольно крупных и уже спелых арбузов и ещё овощи, очень похожие на помидоры, которые росли как будто сами по себе.
Затем её привлёк очень приятный запах, и, ориентируясь по нему, Аврора обнаружила пальму, обвитую лианами с длинными фиолетовыми стручками.
- Это же ваниль! – воскликнула она.
Но больше всего Аврору порадовали уже почти созревшие, краснеющие плоды величиной с крупное яблоко, очень похожие на плотные кочанчики капусты.
- Питайя! – сказала себе Аврора, и, приложив некоторые усилия, голыми руками вскрыла один из плодов и сразу съела.
Его мякоть напоминала одновременно киви и банан.
Никаких животных на острове она не увидела, но в верхушках деревьев мелькали крикливые разноцветные птицы. Наблюдая за их полётом, Аврора невольно натыкалась взглядом на гору с белой шапкой на вершине, и ей хотелось на неё взобраться, но она чувствовала, что сегодня это не получится.
Так что, обойдя гору по низине, она вскоре вновь вышла к океану. В этой части острова песчаный берег был даже более пологим чем там, где она вышла из воды, а полоса почвы с мягкой травой более обширной.
- Да, вот тут можно построить бунгало или просто хижину! – произнесла Аврора мечтательно. – Жить, наслаждаться покоем, есть фрукты, жарить рыбу на костре, купаться и не думать ни о каких проблемах!
Она вдохнула полной грудью свежий морской воздух, ещё раз оценивающим взглядом окинула остров и подумала вслух:
- В общем, всё это очень похоже на Полинезию, только до того, как тут появились люди. Это сколько лет назад? Пятьдесят тысяч, сто тысяч?.. Может, подождать ночи и посчитать по звёздам?.. Или лучше не наглеть?
Аврора немного подождала, но не получила никакого, даже самого слабого сигнала в ответ на свои вопросы.
- Ладно, двигаю домой! – сказала она себе со вздохом.
Тем не менее, по дороге к тому месту, где она вышла на берег, Аврора всё-таки не удержалась и немного задержалась, чтобы съесть ещё одну небольшую питайю.
А уже войдя по щиколотку в воду, она ещё раз с сожалением оглядела всё райское великолепие острова и сказала:
- Да, вернуться бы сюда хотя бы ещё раз, и провести денёк-другой! Может быть даже и не одной. Но с кем? С кем?..
Аврора вздохнула, повернулась и пошла прочь от острова, заходя в воду всё глубже и чувствуя приближение перехода.
Наконец, погрузившись в океан с головой, она вновь избавилась от воздуха в лёгких и поплыла вперёд и вглубь, стараясь держаться у самого дна, которое уходило от неё всё дальше и дальше. Тогда Аврора сделала несколько сильных движений ногами и всем телом, вытянула руки и всё-таки коснулась дна пальцами.
Но это был не песок.
Это был кафель.
Она вернулась в свой бассейн.
Поднявшись по лесенке на бортик, Аврора вновь избавилась от воды в лёгких, глубоко вздохнула, продышалась и сказала себе:
- Ну, теперь можно пойти пообедать и встречать гостей!
Глава 5
К середине дня реальность полностью установилась, и Аврора уже совершенно спокойно думала о Маше Орловой как о самой обыкновенной девушке, каковой она, собственно, и была, с полным набором обычных человеческих отношений и связей: родители, родственники, друзья, некий жизненный опыт и определённые способности, стремления и склонности.
Впрочем, среди способностей этой девушки должны были обнаружиться необычные для обычных людей, иначе Солнце не назвал бы её помощницей. Но заморачиваться этим Аврора не стала, совершенно точно зная, что всё откроется в своё время.
Правда, она не ожидала, что это время наступит так быстро.
К двум часам дня должна была приехать не только Маша Орлова с фотографом, но и дети-артисты. Аврора вышла встречать их на парковку перед зданием.
Кто-то из них троих всегда встречал гостей лично, поскольку без их незримой помощи войти в здание и выйти из него не мог ни один обычный человек.
Никто из посетителей, конечно, об этом не подозревал.
Учитывая жаркую летнюю пору, Аврора надела свободное лёгкое платье до колен, под которым у неё были даже обе части нижнего белья, хотя верхнюю она носить не любила.
Мария Орлова приехала без десяти два, на такси.
Таксист, молодой смазливый блондин, высунулся из машины, проводил взглядом Марию, оценивающе посмотрел на Аврору и уехал.
- Свистун! – усмехнулась ему вслед Аврора.
Мария оказалась действительно очень юной, хорошо сложенной миловидной девушкой. В клетчатой рубашке с короткими рукавами и комбинезоне с шортами она выглядела как подросток. За спиной у неё был рюкзак. На левой руке у неё были электронные часы-коммуникатор.
Волосы у Марии были тёмные, длинные, чуть ли не до пояса, собранные в хвост на резинке, а вот глаза - на мокром месте.
«Кто же успел тебя расстроить?» - посочувствовала девушке Аврора, и, напустив на себя взрослый вид, осведомилась преувеличенно тактичным голосом, но сразу на «ты»:
- Маша, так ты студентка или школьница?
- Меня все об этом спрашивают!.. – насупилась Мария. – Это я просто так выгляжу. Мне восемнадцать с половиной! Я окончила первый курс ИПП. Паспорт и студенческий билет показать?
- Не надо. Я тебе верю. – покачала головой Аврора. – ИПП – это институт педагогики и психологии?
- Ага…
- Но почему тогда ты представилась журналисткой?
- Внештатным корреспондентом!
- Ну да, внештатным корреспондентом.
- Потому, что я ещё в нашем студенческом медиа-центре занимаюсь, и каждый из нас получает задание на лето.
- А! Вот теперь понятно. Но где же ваш фотограф?
Тут и без того мокрые глаза Маши вмиг наполнились слезами.
- Да он балбес! Мужику под сорокет, а он попёр на жёлтый перед красным, чуть бабулю не сбил и с полицейскими потом сцепился! – объяснила она сердитым голосом. – Мне пришлось такси ловить, чтобы успеть!
- И ты переживаешь из-за того, что теперь некому делать фоторепортаж?
- Нет! Я переживаю из-за бабули! Правда, я в последний момент сумела её оттолкнуть, чтоб её машиной не задело, но она всё равно упала и ушиблась!
- Ничего не сломала?
- Нет…
Аврора взглянула на Машу удивлённо:
- Подожди, а как это ты сумела её оттолкнуть? Ты из машины выскочила, что ли?
- Да не выскакивала я никуда! Не успела бы всё равно.
- То есть ты оттолкнула от машины эту самую бабушку, сидя в машине?
- Ну, да! – ответила Мария, пожимая плечами. – Не знаю, как, но у меня иногда получается…
«Вот и первая необычная способность!» - подумала Аврора. – «Однако фотографа удалили из этого визита очень даже технично. Опираясь на его склонность к разгильдяйству. Да, Солнышко?..»
Этот вопрос был, конечно, риторическим, так что Солнце промолчал.
Да и не нуждалась Аврора ни в каких его ответах в тех ситуациях, когда и так всё было ясно.
Тут приехал автобус с детьми и заехал вглубь стоянки, став на то место, которое уже постепенно накрывала тень от трёхэтажного здания.
- Ой, это же ваши Шустрики приехали?! – воскликнула Мария.
- Да. - ответила Аврора. – И Мудрики тоже. Сегодня запись новой воспитательно-обучательной песенки.
- А можно я поснимаю на смартфон, как они выходят? У меня очень хорошая матрица, картинка будет классная! – попросила Мария, уже вытаскивая из чехла свой телефон. – Тем более, раз фотографа нет.
- Можно, конечно. – кивнула Аврора. – Кстати, зачем тогда ты договаривалась насчёт фотографа, раз у тебя с этим и так всё в порядке?
- Мне его навязали! – сказала Аврора, быстро идя к автобусу.
«Ну-ну!» - подумала Аврора. – «Кто-то навязывает, а кто-то отвязывает!..»
В то же время Аврора аккуратно прощупывал полный образ Маши своим внутренним зрением.
На всякий случай.
Как Аврора и ожидала, Маша не только внешне, но изнутри тоже просто сияла тёплым солнечным светом, однако в её ярком образе Аврора увидела случайное и абсолютно неуместное пятно.
«Неужели тёмный ключ?!» - удивилась Аврора. – «И я вот так запросто его вижу?!»
Но нет, это был, конечно, не тёмный ключ.
Это был комплекс вины, которой образовался не очень давно.
«Это, конечно, тоже не очень хорошо.» - подумала Аврора. – «Ладно, разобраться с этим я тебе помогу!»
Тут Мария как-то странно повела головой и удивлённо посмотрела на Аврору.
«Опаньки! У нас тут ещё и начатки телепатии!» - поняла Аврора. – «Интересно, насколько отчётливо ты меня слышишь?..»
Она испытала сильный позыв обратиться за разъяснениями по данному поводу к Солнцу, но удержала себя от этого.
«Не маленькая, сама разберусь!» - решила она.
Она с интересом принялась наблюдать за тем, как Мария фотографирует детей и двух сопровождающих женщин, успевая перебрасываться с ними оживлёнными репликами.
«Какая контактная девушка!» - подумала Аврора.
Один из приехавших мальчишек что-то спросил у Маши, и она ему ответила, предупредительно помахав указательным пальцем левой руки, потому что в правой у неё был смартфон, а потом наклонилась к ребёнку и стала показывать сделанные фото.
Тут же вокруг Маши собрались другие дети и загалдели, комментируя увиденное.
«Вот почему ты поступила в педагогический!» - кивнула себе Аврора, уже тщательно шифруясь от Маши. – «Дети к тебе тянутся, и ты сама очень хорошо чувствуешь свой путь. Молодец!»
Дети с женщинами ушли в здание.
Мария подбежала к Авроре.
- Я вас не сильно задерживаю? – спросила она радостно.
От былых слёз не осталось и следа.
- Нет. Со временем у нас всё в порядке. – ответила Аврора.
- А почему вы сказали, что вы мне поможете? В чём?
- «Отчётливо!» - поняла Аврора.
- Что?
– Я имела в виду, интервью. – сказала Аврора вслух. – Интервью, да. Я сделаю всё, чтобы оно у тебя получилось максимально интересным!
- Ой, спасибо! Здорово! Только… Можно я ещё здание снаружи поснимаю? Оно мне очень нравится!
- Мне тоже… - усмехнулась Аврора.
- Оно какое-то необыкновенное!.. – сказала Мария, задумчиво глядя на здание.
- В каком смысле?
- Оно как будто плывёт!.. – ответила Мария, наклоняя голову так и этак. – Оно одновременно здесь и не здесь, и как будто везде!..
«Опаньки!» - подумала Аврора. – «С каждой секундой всё интереснее!»
- Свет, правда, не очень удобно падает, но я попробую. – продолжала Маша.
И убежала.
- Здесь и не здесь. И везде! – задумчиво повторила Аврора, оглядывая здание.
Сейчас оно выглядело, как большое официальное строение в стиле русской архитектуры XIX века – высокое, со сводчатыми окнами и кровлей из настоящей черепицы. Над окнами третьего этажа в левой части здания сияли буквы «АО «АНП».
Мария носилась по стоянке, выбирая подходящие ракурсы и делая снимки.
Аврора наблюдала за ней, испытывая всё более сильное желание получить разъяснения немедленно.
Наконец, она решилась.
Из-за высокой крыши здания Солнце было не видно, но в визуальном контакте с ним Аврора уже не нуждалась.
«У меня тут появился вопрос! Безотлагательный.» - сказала она ему
«Слушаю!» - почти моментально отозвался Солнце.
«Эта девушка… Она такая же, как мы?»
«Нет. Она обычный человек.»
«Прям совсем-совсем обычный?..»
«Ну, с некоторыми необычными способностями.»
«Это я уже и сама заметила.» - усмехнулась Аврора. – «Но, может быть, в ней есть что-то такое, о чём мне нужно знать прямо сейчас? Лучше скажи сразу, чтоб у нас не было больших проблем потом.»
«Ничего такого точно нет.» - твёрдо ответил Солнце.
«Но какой-то сюрприз она нам изобразит, да?»
«В своё время.» - не стал скрывать Солнце.
«Надеюсь, ни к каким новым трагедиям это не приведёт?»
«Ни в коем случае! Ты можешь доверять ей всецело.»
«Тогда зачем все эти секретики?» - осведомилась Аврора. – «Хотя, подожди!.. Я сама догадаюсь! Этого требует данная конфигурация, да?..»
«Не буду отрицать.»
«Ах, какие мы таинственные!» - воскликнула Аврора насмешливо. – «Ну-ну. Ладно, сияй дальше!»
«Спасибо за разрешение.» - вежливо ответил Солнце. – «Что бы я без него делал? Ума не приложу!»
«О, да ты научился иронизировать!» - удивилась Аврора. – «Какой прогресс!»
«Я всегда умел.» - сообщил ей Солнце.
«Не замечала!» - заявила Аврора снисходительно.
Солнце сделал вид, что не услышал этой реплики.
Мария закончила съёмку, засунула смартфон в чехол на поясе и вернулась к Авроре.
- Я готова! Можно приступать! – заявила она.
- В таком случае, вперёд! – сказала Аврора. – И поскорей. К детям! Желательно успеть до драки.
- До какой драки?! – изумилась Маша.
- А вот сейчас увидишь!
«Заодно и посмотрим, как ты на неё отреагируешь!» - сказала Аврора себе.
Глава 6
Они тихонько вошли в студию и присели на стульях у стены.
Шестеро детей - три мальчика и три девочки в костюмах Шустриков и Мудриков на фоне зелёного экрана танцевали и пели новую песенку:
Мы смотрели из окна,
За окном растёт сосна!
Зеленеет её хвоя
Прямо в небо голубое!
Мы возьмём побольше красок,
Самых ярких, самых разных,
И расскажем вам о том,
Что мы видим за окном!
(стихи автора)
Детьми руководила одна из приехавших с ними женщин, одновременно режиссёр и хореограф. Вторая женщина, дежурная мама, сидела на стуле у дальней стены, олицетворяя собой зрителей и группу поддержки.
Происходящее на камеру записывал оператор, а за пультом сидел звукорежиссёр. Выглядели они совершенно естественно, и даже взаимодействовали с юными артистами и режиссёром – давали рекомендации, поправляли движения, просили остановиться, если сразу было понятно, что очередной дубль не получается.
В общем, никаких подозрений насчёт них никто из присутствующих в студии детей и взрослых не выказывал.
Кроме Маши.
Она наблюдала за оператором и звукорежиссёром с озадаченным видом и время от времени бросала вопросительные взгляды на Аврору.
Аврора держала нейтральное выражение лица.
Сейчас её гораздо больше и уже в который раз беспокоило настроение того мальчика, который изображал одного из Мудриков, Зазнайку. У него и костюм был соответствующий – отглаженные брючки, пиджачок, белая рубашка, галстук-бабочка и очки в круглой металлической оправе. Этот образ очень ему подходил, да и сам по себе мальчик был чудесный – пластичный, артистичный, непосредственный.
Но во время каждой репетиции и каждой записи подготовленных номеров его будто кусала злая муха, и тогда этот мальчик по любому пустячному поводу устраивал скандалы. Ему явно было нужно вывести всех других детей и взрослых из себя, чтобы подпитаться и поднять себе настроение их раздражением, гневом и отрицательной энергией.
Аврора знала, конечно, что среди взрослых артистов таких персонажей полным-полно. В театре, кино и шоу-бизнесе вообще очень много отрицательных и даже гибельных энергий, которые обостряются и сталкиваются из-за чьих-то непомерных амбиций, комплексов, звёздных болезней и просто дрянного воспитания, несмотря на всю внешнюю культуру и умение красиво носить громкие фамилии, фраки и концертные платья.
Из-за этого многие творческие коллективы превращаются в натуральные гадюшники, или, интеллигентно выражаясь, террариумы единомышленников.
Но Аврору абсолютно не устраивало, чтобы в её собственной компании, фактически в собственном доме появился такой террариум, и она то и дело подступала к тому, чтобы слегка изменить или хотя бы почистить внутренний образ этого Зазнайки.
Подступала и каждый раз отступала, поскольку перед ней был чужой ребёнок, и она никак не могла набраться смелости на желанные для неё изменения.
«А как же другие люди?» - спрашивала она саму себя. – «Сколько раз ты вмешивалась в чужие внутренние миры и характеры? В чужие жизни и судьбы? И ничего!»
«Много раз, много!..» - соглашалась она сама с собой с большой досадой. – «А тут почему-то не могу!»
Вот и сейчас Аврора только беспомощно наблюдала за тем, как Зазнайка перестал петь и танцевать, фирменным жестом поправил свои очочки, и громко спросил, обращаясь неизвестно к кому:
- Нет, ну я всё-таки не понимаю, чего этот автор сочинил! Как это хвоя может зеленеть в небо?! Она зеленеет не куда, а где! И на чём! На ветках она зеленеет!
Маша недоумённо посмотрела на Аврору и шёпотом спросила:
- Это по спектаклю вопрос? Роль такая?
- Ага. Это у него по жизни такая роль! – сердито ответила Аврора.
Ансамбль сбился. Звукорежиссёр выключил фонограмму.
Одна из девочек из команды Шустриков сердито сказала Зазнайке:
- Эдик, ну вот чего ты опять? Тебе ещё в прошлый раз всё объяснили! Автор так написал, значит, он так увидел! Он увидел – мы поём!
- Но я всё равно не понимаю! Пусть мне объяснят! – заявил Эдик в ответ с высокомерным выражением лица.
- Всё ты понимаешь! – возмущённо крикнула девочка. – Выпендриваешься просто!
- Да не выпендриваюсь я! А не понимаю!
- Выпендриваешься!
- Не выпендриваюсь!
- Выпендриваешься!
- Не выпендриваюсь! Не понимаю!
- Короче, я тебе сейчас как дам в лоб, так ты сразу всё поймёшь! – воскликнула девочка, сжимая кулаки и надвигаясь на Эдика, а остальные дети засмеялись довольно-таки злорадно.
Понятно было, что Зазнайка уже их достал.
- Дети! Дети! Успокойтесь! Не ссорьтесь! – встревоженно сказала дежурная мама, поднимаясь со стула, а режиссёр только развела руками, возводя очи горе.
Аврора ясно увидела, что режиссёр была отнюдь не против того, чтобы рассерженная девочка дала Зазнайке в лоб!
- А, вот она драка, да? – спросила Маша.
- Она самая! Причём не в первый раз! – кивнула Аврора.
Тогда Маша быстро поднялась со стула и сказала детям:
- Ребята! Я сегодня к вам случайно попала, я просто зритель! Но я много раз видела, как сосны зеленеют в небо, а небо синеет в сосны!
Дети дружно засмеялись, причём на этот раз без злости.
- А раз я сама это видела, значит, это так и есть! – добавила Маша самым убедительным тоном.
- Так и я это видел! – закричал один из мальчиков.
- И я! И я! – радостно подхватили другие дети, поскольку теперь никому из них не хотелось отставать друг от друга в понимании таких вещей.
На лице Эдика-Зазнайки отразилось замешательство. Но, даже оставшись в меньшинстве, он отступать не собирался.
Он поправил очки, явно готовясь продолжать свои провокационные вопросы.
Маша не дала ему такого шанса.
Она спросила у детей:
- Я так понимаю, вы же сюда не просто так приехали, а чтобы сделать запись новой песни, да? Да?
- Да! – дружно и радостно ответили дети.
- Значит, у вас должна быть дисциплина! А для этого всё надо делать мирно, без споров. В этом нам поможет считалка-мирилка. Знаете такую?
- Нет! – загалдели дети, переглядываясь и разводя руками.
- Я вас научу! – заявила Маша. - Внимание!
К нам с тобой подкралась ссора,
Надо нам ее прогнать.
Мы за пальчики возьмемся:
Раз, два, три, четыре, пять,
Подружились мы опять!
(из детского фольклора)
- Да знаю я! – высокомерно заявил Зазнайка, уже сбитый ею со своего пути на скандал. – Это для малявок!
- Правильно! – жизнерадостно согласилась с ним Маша. – Вот я сама – как раз малявка и сейчас буду с тобой мириться!
Дети засмеялись и загалдели.
- Давай пять! - предложила Маша Эдику-Зазнайке, протягивая к нему правую руку ладонью вверх.
Зазнайка ошеломлённо посмотрел на Машу, и хлопнул по её руке своей ладонью.
Высокомерная гримаса на его лице тут же сменилась открытой радостной улыбкой.
Аврора наблюдала за ними во все глаза, и подключив все свои способности. Она ясно видела, что никакого вмешательства в разум и личность этого ребёнка со стороны Маши не было.
Но он только что исправил себя сам!
- А ещё есть такая мирилка! – продолжала Маша.
Мирись, мирись,
Больше не дерись.
Если будешь драться,
Я буду кусаться.
А кусаться ни при чем,
Я огрею кирпичом,
Мама придет,
Нам обоим попадет,
Сопельки распустит,
Никого не пустит.
(из детского фольклора)
Уже с третьей строчки этой мирилки дети подхватили её, и стали произносить вместе с Машей. А когда закончили, засмеялись и зааплодировали.
Женщины засмеялись и зааплодировали тоже.
Дети стали хватать друг друга за руки и вместе с Машей на разные лады повторять мирилки.
Аврора с удивлением и радостью увидела, как раздражённая девочка берёт за руку Эдика-Зазнайку, и они повторяют обе мирилки вместе.
Маша, обернувшись к Авроре, весело ей подмигнула и сказала юным артистам:
- Вот и прекрасно! Теперь работайте дальше, а я вас поснимаю, и потом покажу всем фоточки!
Вновь зазвучала фонограмма, и на этот раз запись пошла без сучка и задоринки.
Быстро подойдя к Авроре, Маша сказала ей тихо, но вполне ясно:
- Просто некоторые всё слишком усложняют!
- Некоторые – это я? – спросила Аврора.
Маша вместо ответа многозначительно улыбнулась и вернулась к съёмкам.
Аврора сказала себе:
«Может быть, я всё усложняю. Так ведь и ты, Мария, совсем даже не простая. Очень, очень непростая!»
Когда запись закончилась, Аврора и Маша вышли проводить детей вместе.
Отъезжая, дети изо всех сил махали руками из автобуса и на разные лады кричали:
- До свидания, Аврора Викторовна! До свидания, Маша!
Аврора и Маша махали им в ответ, пока автобус не вырулил со стоянки на дорогу и поехал дальше.
Затем Аврора повернулась к Маше и спросила:
- Маша, поясни мне всё-таки ещё раз, почему ты назвала себя внештатным корреспондентом, когда ты – прирождённый педагог? И, тем более, студентка ИПП!
- Да просто у нас все студенты должны выбрать себе одну из общественных профессий в ФОПе. – объяснила Маша.
- ФОП - это чего?
- Факультет общественных профессий. Добровольное объединение студентов и преподавателей. В течение лета каждый студент должен выполнить определённое задание.
- А, это понятно! – кивнула Аврора. - Кстати, ты ведь заплатила за такси из своих?
- Ну, да… - протянула Маша.
- Я возмещу тебе эти расходы. – сказала Аврора.
- Спасибо! Не нужно.
- То есть с деньгами у тебя всё в порядке?
- В полном. И даже более чем. – сказала Маша смущённо. – У меня вообще-то своя машинка есть, просто сейчас она в ремонте.
- Так ты продвинутая девушка!
- Ага. Почти мажорка. Только мои папочка и мамочка не олигархи, а очень крупные фермеры. Сто двадцать тысяч гектаров земли, комбикормовый завод, мукомольный комбинат, маслосыркомбинат, свинокомплекс и много чего по мелочи.
– Прекрасно, Маша! – воскликнула Аврора.
А мысленно сказала кое-кому:
«Основательно работаем, однако! О соле, о соле мио!»
- Ну, да. Только папочка был очень огорчён, что мои планы вовсе не связаны с сельским хозяйством. – продолжала Маша сокрушённо.
- У каждого своя дорога, Маша.
- Ага… Хорошо, что папочка и мамочка это понимают… Но вообще они меня балуют изо всех сил. Я ведь единственный ребёнок, мамина и папина принцесса. Так что приходится мне самой заниматься своим воспитанием! Чтоб не избаловаться окончательно!
Аврора и Маша обменялись понимающими взглядами и рассмеялись.
- Ну, теперь поднимемся на третий этаж. – предложила Аврора. – Там у нас работают художники, аниматоры и программисты.
- Класс! – воскликнула Маша.
«Павлик, Нелли, мы идём!» - мысленно просигналила Аврора. - «Вы готовы?»
«Всегда готовы!» - просигналили в ответ оба одновременно.
Глава 7
На этот раз в монтажной всё было шито-крыто. Дубли Коржика и Нелли сменились целой группой мужчин и женщин, разного возраста, по-разному одетых, по-разному двигающихся по помещению, и даже вроде как обменивающихся друг с другом впечатлениями о работе.
Но Маша сначала уставилась на них ошеломлённо, а затем на её лице появилось выражение обиды и гнева, и она воскликнула:
- Аврора Викторовна! Зачем вы меня обманываете?!
- Как это мы тебя обманываем? – спросила Аврора с удивлённым видом, но ничуть не удивляясь этому вопросу.
- А так, что они все не настоящие! – закричала Маша. – Ну, то есть почти все! И в студии оператор и звукорежиссёр тоже были ненастоящие!
- Почти, значит!.. – невозмутимо кивнула Маше Аврора. – А кто тогда тут настоящий, как ты думаешь?
- Вот он – настоящий! И она! - заявила Маша сердито, показывая рукой на Коржика и Нелли. – А все остальные нет!
- Всё пропало, шеф! Клиент уезжает, гипс снимают! – весело сказала Нелли, и вдруг подмигнула Маше.
Та в ответ только захлопала глазами.
Часть из находящихся в монтажной «мужчин» и «женщин» тут же побледнела, осыпалась потоком искр и пропала без следа.
- Там по-другому было, Нелли. – сказал Коржик. – Не «Всё пропало, шеф!», а «Шеф, всё пропало!»
- Это уже детали! – заявила Нелли.
Вторая часть «мужчин» и «женщин» осыпалась искрами и тоже пропала.
В монтажной повисла тишина, если не считать шума компьютеров.
Вот тут Аврора заметила в углу монтажной кое-что такое, чего там не должно было быть. Оно мерцало и клубилось, прячась очень тщательно и явно выжидая подходящего момента для нападения.
«Ну-ну!» - сказала себе Аврора, тщательно экранируя свои мысли. – «Давненько ничего подобного не было. Даже интересно!»
Тем временем Коржик и Нелли весело улыбались Маше, а та недоумённо переводила взгляд с них на Аврору и обратно.
- А как это они?.. – наконец, пробормотала Маша.
- Что – как? – поинтересовалась Аврора.
- Бац – и растаяли! Я думала, они роботы! Или клоны!
- Нет, Маша. Они не роботы и не клоны. – покачала головой Аврора. – И вообще, они совсем даже не они!
- Что вы меня путаете?! – обиженно воскликнула Маша. – Как это – они не они?! А кто тогда они?! Не иллюзии же! Нет?..
- А вот пусть тебе это Коржик объяснит. То есть Павел Иванович Коржов! – предложила Аврора. – Он у нас супермозг.
Маша ошеломлённо уставилась на Павла Ивановича.
Коржик тут же послушно принялся объяснять:
- Это просто наши энергетические копии, Маша. Дубли, другими словами, ни в коем случае не подобия людей. У них нет собственного сознания.
- А значит, души тоже нет! – добавила Аврора, многозначительно указав пальцем в потолок. – И это освобождает нас от кучи грандиозных этических проблем!
Маша захлопала глазами, а Коржик продолжал:
- Дело в том, что я люблю работать одновременно над несколькими задачами. И Нелли тоже.
- То есть Нелли Андреевна Гаранина. – представила её Аврора.
- И мне, то есть нам с Нелли, не хватает рук. Вот мы их и дублируем. В смысле, руки. – продолжил свои объяснения Коржик.
- То есть Нелли тоже супермозг. – пояснила Аврора. – Но со своими особыми тараканами.
- А… С какими? – осторожно спросила Маша.
- Ну, видишь ли, Коржик, то есть Павел Иванович – художник просто и художник-аниматор, а также режиссёр, сценарист, писатель, 3D-моделлер, и вообще творец…
- Конечно! Выставка же! – радостно воскликнула Маша. – «От деда - к внуку!»
Аврора посмотрела на Машу внимательно.
«Она знает?..» - подумала Аврора. – «Или догадывается?..»
Но Маша уже переключилась на Нелли.
- А Нелли Андреевна? – спросила она.
- Нелли Андреевна у нас – математик-теоретик и программист. Её любимое развлечение - решение нерешаемых уравнений и доказательство недоказуемых гипотез.
- Да-а?!
- Правда, она их все уже решила и доказала. Ну, там, уравнения Навье-Стокса, Янга-Миллса, гипотезу Римана, проблему Кука и так далее. Слышала про такие?..
- Нет…
- Ну и ладно. Всё равно они уже не имеют значения. Нелли теперь придумывает новые уравнения и гипотезы. Будущим поколениям.
- Так, это! Вы свои доказательства опубликовали? – спросила Маша у Нелли.
Нелли улыбнулась и сказала:
- Нет, конечно.
- Почему?!
За Нелли ответила Аврора:
- Потому, Маша, что человечество к этому ещё не готово.
Маша опять захлопала глазами, а Аврора продолжила, обращаясь к Павлику и Нелли:
- Ну, вот она, Маша, неожиданность наша! Кстати, как твоё отчество, Маша?
- Михайловна.
- Значит, Мария Михайловна Орлова! Она, вообще-то, великий педагог, но временно притворяется журналистом. Вот так сюда и проникла.
Все четверо рассмеялись.
Потом Маша обвела их серьёзным взглядом и спросила:
- То есть, вы все трое – суперлюди, да?
Аврора, Нелли и Коржик переглянулись.
- Нет, Маша, мы не суперлюди. – сказала Аврора, попутно продолжая наблюдать за происходящим в углу. - Но давай об этом не прямо сейчас, хорошо?
- Почему – не сейчас?! – воскликнула Маша умоляющего. – Я же просто умру от любопытства!
- А потому, Маша, что прямо сейчас у нас новые гости. На этот раз непрошенные. – пояснила Аврора спокойно.
И сказала мысленно»
«Павлик, Нелли! Внимание, держим!»
Дальше, в течение буквально пары миллисекунд, произошло несколько событий:
Коржик и Нелли моментально переместились к Авроре и Маше.
В том углу, куда глядела Аврора, проявился и быстро увеличился силуэт дымной твари. Тварь подняла конечность, которая тут же вытянулась и ударила в Машу.
Но в момент удара Маша подняла руку, и ударила тварь встречной яркой вспышкой. В воздухе ярко полыхнуло, и конечность твари исчезла. Сама тварь медленно вылетела из угла и зависла в воздухе, наливаясь тёмным огнём.
Маша замедлилась, замерла и засветилась багровым сиянием, сделавшись похожей на раскалённую стеклянную статую.
Аврора, Коржик и Нелли встали вокруг Маши на равном расстоянии, образовав невидимый треугольник.
«Теперь мы трое совсем как тогда наши родители!» - воскликнула Аврора про себя. – «Ну почему всё должно повторяться?!..»
Дымная тварь продолжала неуклонно увеличиваться в размерах.
«Сейчас бабахнет!» - мысленно сказал Коржик.
«Что будем делать?» - спросила Нелли. – «Вышвырнем её подальше?»
«Ну да, чтобы она там взорвалась?» - сказала Аврора. – «Ни в коем случае!»
«А с Машей что?» - спросил Коржик.
«Побочная реакция. То, что она сделала, она сделала первый раз. Не освоилась ещё.»
«Тварь увеличивается.» - спокойно сказала Нелли.
«Сейчас я что-нибудь придумаю!» - сказала Аврора. – «Дайте мне одну секунду!»
Коржик и Нелли молча кивнули.
Маша сияла всё ярче, уже не багровым, а ярко-красным огнём.
«Так, выход в космос закрыт. Солнце меня сейчас не услышит.» - сказала себе Маша. – «Значит, мы пойдём другим путём. Вода – это тоже космос!»
Мысленно она вновь оказалась в своём бассейне, и вокруг неё заклубились потоки пузырьков кислорода. Аврора вдохнула их всей грудью, раз и ещё раз, в то время как под ней разверзалась бездна, куда её влекло непреодолимой силой. Стало очень тяжело, а лёгкие охватила невыносимая боль, так, что Аврора даже простонала.
В ответ на её стон из глубин бездны стремительно поднялось огромное существо, прекрасное и смертоносное, с мощным великолепным телом, длинным хвостом, большими нижними плавниками и треугольным плавником на спине. Маленькие глазки существа выражали полное спокойствие и непреклонную решимость, а в открытой пасти торчали ужасные зубы.
«Гаврик!» - едва произнесла Аврора. – «Ты меня услышал!»
Тут же Аврора вновь оказалась в монтажной – как раз перед тем, как окна помещения с диким шумом и грохотом выбило мощными потоками воды, которая сорвала со своих мест и закружила столы с компьютерами, так, что системные блоки, мониторы, клавиатуры, мыши полетели на пол, сталкиваясь друг с другом и разбиваясь вдребезги.
Всё помещение вмиг заполнилось пузырящейся водой, а Маша вдруг шевельнулась и недоумённо заморгала глазами.
Аврора посмотрела на неё с радостью.
Маша открыла рот, желая что-то спросить, но не успела – потому что с новым потоком воды в помещение влетел Гаврик и принялся трепать дымный силуэт твари, мотая его туда-сюда.
Наконец, тварь лопнула, разлетевшись по всему помещению мелкими ошмётками.
Всё вокруг вскипело и загрохотало ещё сильнее, но сквозь этот невероятный шум совершенно отчётливо прозвучал голос Нелли:
- Как Тузик грелку!
- Что?! – опешила Аврора.
- Я говорю, твой зубастый друг порвал эту тварь как Тузик грелку! – повторила Нелли. – Полетели клочки по закоулочкам!
- Ага! – радостно поддержал её Коржик.
- Это что, мегалодон? – спросила Маша.
Аврора непроизвольно моргнула, и увидела, что мощные потоки воды вместе с громадной акулой исчезли, столы и компьютеры стоят на своих местах, окна закрыты, а дымная тварь растворилась без следа.
Аврора оглядела себя и остальных.
Все были совершенно сухие.
Нелли и Коржик смотрели на Аврору весело, а Маша наивно хлопала глазами.
- Это было грандиозно! – заявила Нелли, восхищённо глядя на Аврору. – Ты добралась до миоцена!
- Ага! – подтвердил Коржик. – Классная была идея с водой и акулой!
- Ну, всё! Я уже вообще ничего не понимаю! - взмолилась Маша.
- Вот что, ребята, пойдёмте попьём чайку!.. – предложила Аврора.
Глава 8
Они сидели в своей общей столовой на втором этаже за большим дубовым столом.
«Что это было?!» - гневно спросила Аврора своего далёкого собеседника. - «Вы там что, совсем обалдели, устраивать такие проверки?!»
«Нет, Аврора. Реальность теперь развивается своим путём.» - ответил Солнце. – «И кому-то очень не понравилось, как она развивается.»
«Маша представляет для них большую опасность?»
«Очень большую.»
«Хм… Это намного интереснее!» - вздохнула Аврора. – «Очень бодрит, знаешь ли!..»
Девушка в тёмно-синем платье и белом переднике поставила на стол чашки с чаем, вазочки с печением и вареньем.
Павлик повёл рукой.
Девушка исчезла.
Маша вытаращила глаза и спросила у Коржика:
- А я могу этому научиться?
- Запросто!
- На каком расстоянии это действует?
- А на каком надо?
- Ну, если, например, мне надо отправить копию себя на какой-нибудь экзамен? Терпеть не могу правоведение!
- Никаких проблем! – заявил Коржик.
- Павлик, прекрати! Не сбивай Машу. – одёрнула его Аврора. – И ты, Маша, не вздумай заниматься такими вещами!
- Почему?
- Потому что Коржик… То есть Павел Иванович говорит о дублях, а ты – о человеческих подобиях.
- И в чём разница?
- Дубль, как я уже говорил, это просто дополнительные руки. – объяснил Павлик.
- А человеческое подобие – это копия человека, наделённая начатками сознания. – добавила Аврора. – Из-за этого как раз и появляются вот такие твари, как та, что напала на нас сегодня.
- Брр! – зябко повела плечами Маша. – То есть эти твари получаются из человеческих подобий?
Аврора, Нелли и Коржик переглянулись.
- Чего вы переглядываетесь? – воскликнула Маша обиженно.
- Радуемся твоему уму! – объяснила с юмором Аврора. – Ну, таким путём твари тоже появляются. И даже довольно часто. Но обычно они возникают попутно, в результате искажений реальности.
- Не понимаю! Как это?
- Одно из таких искажений – это как раз наделение человеческого подобия самостоятельным сознанием. – объяснила Аврора. – Ведь ты же хочешь не сама сдавать тот нелюбимый экзамен, а чтобы твоя копия за тебя его сдала? Чтобы тебе самой вообще об этом не думать?
- Ну, да…
- Значит, эта копия начнёт думать за тебя, станет отдельной личностью и быстро поймёт, что нужна была тебе только для определённой цели. Соответственно, когда она выполнит свою задачу, то захочет тебя убить. Либо ты должна будешь её убить. Других вариантов нет.
- Что?! Как это?! – воскликнула Маша.
- Очень просто. Или не просто, но это уже кто как воспринимает! Можно, конечно, заменить слово «убить» словом «выключить». Но суть от этого не меняется. Потому что выключение существа, наделённого сознанием, как раз и есть убийство. Причём неважно, рождённый это человек или его копия.
- Кстати, механизм тоже можно наделить сознанием. – заявил Коржик.
- Ничего себе!
- А ты думала! Пей чай. Он настоящий. – предложила Аврора. - Печенье и варенье тоже. Мы с Нелли делаем его полностью сами.
- Обожаю собирать землянику! – радостно сказала Нелли.
- А я терпеть не могу комаров! – фыркнул Коржик.
- Но они же не обладают сознанием! Только инстинктами. – лукаво улыбнулась Нелли. – Так что – пшик-пшик!
Она изобразила рукой, как нажимает на кнопку баллончика с инсектицидом.
- Вот ещё! Идти в лес, чтобы дышать химией!
- Тогда терпи!
Маша взяла свою чашку, сделала небольшой глоток и поставила чашку на стол.
Затем она оглядела всех остальных и сообщила:
- У меня к вам миллион вопросов!
Аврора, Павлик и Нелли переглянулись и вздохнули.
- С чего начнём? – спросила Маша требовательно.
- Мы тебе обязательно всё объясним. Постепенно. – сказала Аврора. – Но сначала давай разберёмся, как сюда просочилась та тварь.
- Аврора поставила здесь многослойную защиту. – пояснил Коржик.
Маша заморгала глазами, которые тут же налились слезами.
- Павлик, не расстраивай ребёнка! – возмущённо заявила Нелли.
- Я не виновата! Я не знаю, как! – воскликнула Маша. – И я не ребёнок!
- Конечно, ты ни в чём не виновата. – успокоила её Аврора. – Хотя уже полгода живёшь с комплексом вины.
- Откуда вы знаете? – воскликнула Маша.
- Из твоего собственного сознания.
- Нехорошо заглядывать другим людям в головы без их разрешения!
- А вот обижаться на меня не надо. Я всех проверяю. – спокойно ответила Аврора.
- У нас очень большой опыт… - извиняющимся тоном сказала Нелли.
- На вас что, уже нападали?
- И не один раз.
- Понятно… - сказала Маша с раскаянием. – Простите меня!
- Проехали. – махнула рукой Аврора. – Так кто на тебя обиделся полгода назад?
- Гарик с Викой. Студенты из нашей группы. – со вздохом объяснила Маша. – Я их не пустила в свою квартиру на ночь. Я одна живу.
- Они что, бездомные?
- Нет. Им просто срочно приспичило заняться кое-чем.
Аврора с Нелли переглянулись, и Аврора сказала:
- Ты имела полное право их не пускать.
- Ну, да…
- Значит, было что-то ещё?
- Гарик был обкуренный, а Вика даже хуже. Под дозой! – вздохнула Маша. – И, когда я не открыла им двери, они вышли на улицу, и Вика начала приставать к прохожим. Драку затеяла. А она в туфлях была, на высоких каблуках... Ногу кому-то сильно травмировала… Гарик за неё вписался, получил по физиономии, и сам тоже кому-то врезал… В общем, приехала полиция, их повязали…
- Что за слово! «Повязали»! – недовольно заметали Аврора.
- Ну, задержали. Теперь они сидят. Получили по два года… - вздохнула Маша. – За употребление запрещённых веществ и нарушение общественного порядка.
- Вот как!
- Прокурор ещё пытался им тяжкие телесные повесить, но их родители наняли адвоката, приняли меры.
- То есть откупились от пострадавших?
- Ну, вроде как…
- И ты считаешь себя виноватой в том, что они сели?
- Их родители тоже так считают. – мрачно сказала Аврора. – Те и другие. Они в прошлом месяце встретили меня во дворе, специально дождались, и долго орали, что я высокомерная мерзавка, зажравшаяся мажорка и всё такое…
- Но ведь они не правы, Маша! – убедительно сказала Аврора. – Совершенно не правы! Более того, ты тем самым, что не пустила Гарика и Вику в свою квартиру, дала им новый шанс на жизнь!
- Как это?
- У них теперь целых два года на лечение, избавление от зависимости и самовоспитание! – объяснил Коржик.
- Ну да, в этой самой ФСИН есть, оказывается, целый реабилитационный центр… А родители им ещё психологов наняли…
- Вот, видишь?! – воскликнула Аврора. – Так что никакого комплекса вины у тебя быть не должно. Наоборот!
Маша оглядела Аврору, Нелли и Коржика внимательно и спросила:
- То есть та тварь за это самое и уцепилась?
- Да. – кивнула Аврора. – Они умеют находить малейшие поводы.
- Их много? Тварей этих?
- Много, Маша. Очень много…
- Блин! – воскликнула Маша, опять зябко встряхнув плечами.
- Не волнуйся, этой твари больше нет, а другие напасть на тебя не посмеют.
- Точно?
- Конечно. Потому что ты умеешь от них отбиваться. Они это уже поняли.
- Да-а?.. Вот только я не понимаю, как это у меня получилось.
Аврора, Нелли и Коржик переглянулись.
- Опять вы переглядываетесь! – воскликнула Маша с обидой.
- Спокойно, Маша, обижаться не надо.
- Мы тобой восхищаемся! – радостно заявил Коржик.
Маша порозовела.
Что-то звонко запиликало.
- Что это? – насторожилась Аврора.
- Напоминалка! – махнула Маша рукой с часами-коммуникатором. - Мне надо домой! К семи вечера приедет тётя Лиза, мамина подруга. Она тут по делам, везёт мне передачу от мамы и будет очень плохо, если она не застанет меня дома! Мама потом просто изведётся от беспокойства!
Аврора, Нелли и Коржик опять переглянулись.
- Поезжай, Маша. Сейчас мы вызовем тебе такси. – сказала Аврора. – А завтра приезжай к девяти утра.
- Мы возьмём Машу с собой?! – радостно воскликнула Нелли.
- Да.
- А куда? – радостно спросила Маша.
- В гости! – ответила Аврора, загадочно усмехнувшись.
«Это правильное решение.» - сказал в её голове Солнце.
«Да уж не трудно было догадаться, к чему всё идёт!» - ответила ему Аврора. «Но ты, однако, осмелел!»
«Я просто очень переживаю за всех вас!» - заявил Солнце.
«Горжусь тобой!» - похвалила его Аврора.
Солнце опять скромно промолчал в ответ.
- Ну а сейчас, ребята, мы проводим Машу, и посвятим вечер личным делам. – сказала Аврора вслух.
Нелли умильно улыбнулась Коржику, чмокнула губами и сказала с томной интонацией:
- Ах ты мой сладкий!
Маша захлопала глазами и порозовела.
- Бесстыдники вы всё-таки! – сказала Аврора Нелли и Павлику укоризненно. – Жаль, пороть вас некому!
- Мы взрослые люди! – заявила Нелли.
- Ой, вы такие милые! – воскликнула Маша.
Коржик подмигнул ей.
Нелли погрозила ему пальцем.
Аврора вздохнула и сказала:
- Я вот тоже взрослый человек. Только свою личную жизнь напоказ не выставляю!
Глава 9
Ресторан «Три пескаря» появился в городе два года назад в непрестижном районе довольно далеко от центра. Он был устроен в просторном особняке купца первой гильдии с давно позабытой фамилией, который сгинул в огне революций и войн, и потому не мог знать, что бывший дом его семьи сначала использовался под разные учреждения, а потом как склад временного хранения арестованных и конфискованных товаров. Ремонт в здании делался редко, всегда на скорую руку, так что оно постепенно ветшало и уже совсем близко по времени замаячил его полный снос.
И вдруг стало известно, что это здание было приватизировано, а затем на его двух этажах кто-то сделал капитальный ремонт, причём не абы как, а роскошный, с отделкой помещений гранитом и мрамором, натуральным деревом и медью, в духе тех благословенных лет конца XIXвека, которые нам теперь представляются просто сказочными.
Эксперты и профессионалы ресторанного бизнеса очень удивлялись сумасбродству неизвестного инвестора и были уверены, что из этого фантастического проекта ничего не выйдет.
Но они оказались не правы.
Во-первых, довольно быстро ресторан стал известен великолепной кухней в русском и мировом домашнем стиле в духе всё того же XIX века, как будто её шеф-повар учился у самой Елены Ивановны Молоховец, в девичестве Бурман. А ведь Елена Ивановна была знатоком русской и мировой кухни и автором знаменитых кулинарных книг, в которых собрала больше полутора тысяч рецептов простых и сложных, но всегда невероятно вкусных блюд.
Во-вторых, совсем даже ненавязчиво, постепенно, исподволь, как приятное тепло от русской печи, по всей столице, а затем по другим городам и весям нашей необъятной матушки России стала распространяться весть о ресторане «Три пескаря» как о месте для самых важных деловых, личных и семейных событий.
Здесь встречались влюблённые, только собиравшиеся создать семью, мирились семейные пары, чуть было не дошедшие до разрыва, и проводились очень важные деловые встречи, потому что любое предприятие ведь тоже своего рода семья.
В «Трёх пескарях» также совершенно случайно встречались ранее незнакомые люди, заскочившие в ресторан на огонёк и вдруг очарованные здешней неповторимой атмосферой настолько, что уходили отсюда вместе с надеждой не расставаться уже никогда.
Такие случайности были тем более поразительны, что буквально через год после открытия в ресторан стало невозможно попасть просто так, и надо было записываться очень заранее.
В-третьих, в «Три пескаря» время от времени заезжала потрясающая женщина, одним своим появлением делавшая и без того прекрасную здешнюю атмосферу абсолютно волшебной.
Это, разумеется, была Аврора.
Даже утвердилось общее поверье, что если вам повезло оказаться в «Трёх пескарях» в то самое время, когда сюда приезжала она, то, значит, с этого момента во всех ваших чаяниях, начинаниях и предприятиях вам будет благоволить особая удача.
Правда, никто не мог вычислить расписание Авроры, чтоб уж совершенно точно попадать в «Три пескаря» одновременно с ней, потому что появлялась она здесь всегда совершенно непредсказуемо.
И никто не знал, зачем она приезжает сюда на самом деле – как не знал Лев Давыдович Крушевский, почему сегодня Аврора ни с того ни с сего выбрала именно его.
Он приехал в «Три пескаря» в половине восьмого вечера, весь преисполненный нетерпения пополам с сомнением и взбудораженный уже одним фактом этого невероятного и очень странного приглашения.
Лев Давыдович даже думал, что, может быть, он ослышался? Может быть, у него было просто временное помрачение сознания на почве тайной и страстной влюблённости в Аврору, которая после их утренней беседы по телефону усилилась многократно?
Ну не могла же она ему на самом деле произнести по телефону прямо в ухо два этих обжигающих слова: «голая» и «прекрасная»!
Так что Лев Давыдович провёл с собой воспитательную работу и внутренне был готов к тому, что вежливые, но непреклонные охранники не пустят его даже на крыльцо ресторана.
Они могли!
Состояние и общественное положение посетителя не имели для них никакого значения. Без предварительной записи или случайной удачи попасть в «Три пескаря» не мог никто.
Но, однако, едва Лев Давыдович прибыл и вышел из своего «Ауруса», к нему сразу же подбежал администратор и проводил в один из кабинетов на втором этаже.
Здесь Льва Давыдовича очень вежливо попросили ожидать и в дар от ресторана преподнесли порцию вкуснейшего валахского супа в белоснежной тарелочке настоящего императорского фарфора.
К супу и последующим блюдам прилагались серебряные приборы, нарезанный чёрный хлеб в такой же белоснежной фарфоровой вазочке и графин с чистейшей водой.
У Льва Давыдовича от всех переживаний как раз пересохло в горле. Поэтому воды он налил и выпил сразу полный фужер, и тут же очень удивился, потому что такой свежайшей прелести не пил до этого никогда.
А изволив откушать первые несколько ложек валахского супа, он был удивлён ещё раз, и даже сказал себе с юмором, что уже один этот суп стоит вечера!
Тем временем Аврора подъехала к ресторану, и, как только она вышла из ВИП-такси перед входом в «Три пескаря», к ней подбежал администратор, и со всевозможными реверансами и преувеличенно вежливой речью помог подняться по ступенькам.
Администратор этот был новенький, в ресторане работал буквально несколько дней, и сейчас он был несказанно рад тому, что визит Авроры исключительно удачно совпал с одной из его самых первых смен.
А ещё этот администратор был мужчина молодой, слегка за тридцать, и, оказавшись совсем рядом с Авророй, он был настолько ошеломлён её опьяняющим очарованием, что прямо-таки поплыл на волнах моментально вспыхнувшего вожделения.
Аврора видела, что как он ест её глазами, с каждым мгновением распаляясь всё больше.
Это было отнюдь не случайно.
Сегодня Аврора решила выглядеть предельно роскошно, тоже слегка за тридцать, и надела длинное обтягивающее платье из тёмно-сиреневой просвечивающей ткани с отливом, открывающее плечи. Её длинные волосы были уложены в стильную причёску, а в ушах и на шее сияли ожерелье и серьги с бриллиантами чистейшей воды умопомрачительной стоимости.
Под платьем на ней были только элегантные чёрные трусики и никакого верха, так что её груди с выразительными сосками моментально приклеили к себе взгляды обоих сегодняшних охранников, стоявших у входа, а этого молодого администратора уже просто сводили с ума.
Авроре даже показалось, что, едва поднявшись с ней на крыльцо, он тут же кинется на неё и начнёт тискать, а потом вопьётся в губы и рот сладострастным поцелуем.
Администратор действительно несколько сумасшедших мгновений обсуждал сам с собой эту возможность, но уже на крыльце справился с эмоциями, и только его трясущиеся руки, которыми он открыл перед Авророй тяжёлую дубовую дверь, выдавали его истинное состояние.
- Молодец! – шепнула ему Аврора на ухо, едва он вместе с ней вошёл в общий зал первого этажа. – Но на самом деле ведь никогда не знаешь, какой выбор правильный!
- О чём вы, Аврора Викторовна? – едва пролепетал администратор.
- О том, дружочек, что иногда нужно просто поддаться чувствам! Даже если ты схлопочешь пощёчину от своего предмета страсти, затем тебя побьют охранники, а потом уволит руководство.
- А если ещё и посадят? – вдруг спросил администратор с неожиданным юмором.
- Вот, видишь? Ты боишься! Ты скован условностями! – сказала ему Аврора тоже с юмором. – А бояться не нужно. Фортуна улыбается смелым!
- Так, может быть, ещё не поздно? – прошептал администратор опять совершенно серьёзно, и Аврора ясно почувствовала, как горячая кровь ударила ему в голову с новой силой.
- Поздно, мой дорогой! – сказала она ему намеренно дразнящим голосом скучающей барыни. - У тебя были только несколько секунд, пока мы поднимались на крыльцо и входили в зал! А теперь - поздно!
Администратор замер, полуоткрыв рот и тараща глаза на Аврору.
- Да-да! – сказала она ему уже с явной насмешкой. – Кто не успел – тот опоздал!
И сделала несколько шагов в зал, на самом деле прислушиваясь к тому, что скажет администратор ей вслед. А он обязательно должен был что-то сказать.
Он очень удивил её, причём в самом лучшем смысле этого слова, когда вдруг тоже насмешливо усмехнулся и сказал ей в спину тихонько, но вполне отчётливо и притом без грубости:
- Я не ваша марионетка, Аврора Викторовна. Так что не надо играть со мной в такие игры. Вы торжествуете, озаряете и сияете видимо от скуки, а я здесь просто на работе. Смена до самого утра. И если я буду на каждую входящую сюда шикарную женщину в роскошном платье и бриллиантах тратить все свои чувства, мне очень быстро наступит каюк. А у меня дома жена, которую я очень люблю, и маленькая дочь, в которой я просто души не чаю!
Эти слова прямо-таки ударили в сердце Авроры, да так, что к её глазам подступили слёзы, и она даже не стала их прятать, когда вновь повернулась к администратору, подошла к нему совсем близко и сказала прямо в лицо очень тихо, зато своим настоящим голосом и совершенно искренне:
- Молодец! Это самое лучшее, что ты мог сказать не только сегодня, но, может быть, за всю свою жизнь! Вот и оставайся таким всегда!
Администратор снова вытаращил на неё глаза, и на этот раз он был ошеломлён так, как никогда в жизни.
- Кто вы, Аврора Викторовна? Кто вы на самом деле?! – прошептал он уже в полном смятении чувств, а не просто животной страсти, с которой успешно справился несколько мгновений назад.
Аврора подалась к нему совсем близко, и шепнула прямо на ухо:
- Много будешь знать, скоро состаришься! А завтра прямо с утра, как сдашь смену, пойди в бухгалтерию и получи премию. У твоей дочери ведь скоро день рождения. Пять лет! Грандиозная дата. Вот и купи ей в подарок тот самый авторский кукольный домик, очень-очень дорогой, о котором она так мечтает!
- Откуда вы знаете про день рождения моей дочери? – прошептал ей в ответ администратор уже в полном обалдении.
- Я же только что тебе сказала – много будешь знать, скоро состаришься! – вновь шепнула ему Аврора.
И отстранившись, кивнула благосклонно и важно, уже не только для него, а для всех мужчин и женщин, находящихся в общем зале, чьи взгляды были прикованы к этой разыгравшейся перед ними сцене. Они видели и чувствовали, что она наполнена каким-то глубоким и таинственным смыслом, но постигнуть его большинству из них было не дано.
Глава 10
Лестница на второй этаж находилась в самом конце общего зала, и Авроре нужно было сделать по красной ковровой дорожке центрального прохода не один десяток шагов, прежде чем она достигнет первой ступеньки наверх.
Все посетители ресторана знали, что центральный проход был оставлен специально для неё, хотя из-за этого вместимость общего зала оказалась меньше, чем могла быть.
Но в данном случае такие меркантильные соображения вообще никого не интересовали.
И, пока Аврора шла к лестнице, взоры всех посетителей зала были прикованы к ней, и все они молчали как зачарованные, в то же время улыбаясь ей и стараясь уловить ответную улыбку.
Аврора никогда не обманывала их ожиданий, не обманула и в этот раз.
Двигаясь по залу плавно, как волна, наполненная глубинным внутренним светом, она сумела посмотреть в глаза и улыбнуться каждому посетителю, передавая всем свои пожелания.
Мужчинам она пожелала побольше мужества, силы и стойкости, а женщинам – неколебимой веры в то, что каждая из них может быть такой же как она, то есть прекрасной без напыщенности, гордой без высокомерия и преданной своему избраннику без ненужной истеричности, зато в полной взаимной и вечной любви.
Да, именно взаимной и вечной любви желала сейчас всем этим людям Аврора своей улыбкой и взглядом, шагая по будто бесконечному залу со светлым гранитным полом.
А когда она, поднявшись по лестнице, скрылась из глаз, как скрывается за горизонтом закатное солнце, все люди в зале глубоко вздохнули, ещё раз улыбнулись, и продолжили этот вечер гораздо теплее, чем начали его.
В зале сейчас было несколько совсем молодых пар, выбравших этот день для того, чтобы выслушать признания в любви и договориться о точном времени свадьбы, хотя одна из девушек всё ещё сильно сомневалась, перебирая в голове другие варианты.
Но, уловив улыбку и внимательный взгляд Авроры, она вдруг новыми глазами посмотрела на своего крайне смущённого спутника, бывшего школьного «ботаника», влюблённого в неё с первого класса, и вдруг в одно мгновение увидела, как он, женившись на ней, становится всё более уверенным в себе мужчиной и мужем, строит карьеру и дом, сажает деревья и воспитывает вместе с ней их общих детей, и внезапно поняла, что лучше него на всём белом свете нет человека.
Тогда эта девушка даже преувеличенно громко сказала:
- Да, согласна!
И они кинулись друг другу в объятья и принялись целоваться с бывшим ботаником под искренние горячие аплодисменты всего зала.
Здесь также находились несколько семейных пар, которые отмечали свою самую первую встречу год, два, три, пять, десять и больше лет назад. Встретились они, разумеется, по-разному и в разных местах, но именно в течение сегодняшнего вечера почувствовали, что стали ещё ближе и важнее друг для друга, чем в предыдущие годы.
Они вновь обнимались и целовались так же самозабвенно, как тогда, даже немного удивляясь силе своих чувств и наслаждаясь ими, как наслаждаются люди изысканным букетом наилучшего вина.
Были тут и двое зрелых мужчин, бывших друзей, уже почти ставших врагами, потому что после огромных трудностей первых лет становления их общего дела, которые они успешно преодолели вместе, они вдруг закаменели в своей упёртости и самоуверенности, решив разделиться, но не желая уступать друг другу ни копейки из нажитых общим трудом больших миллионов.
Сюда они сегодня попали практически случайно. Каждый из них ехал мимо в самом мрачном настроении, и вдруг решил зайти, и для них нашёлся единственный свободный столик под пальмой в углу зала.
Они сели, мрачно вздохнули, мрачно выпили, мрачно закусили, и вдруг оба одновременно увидели Аврору, посмотрели на неё и улыбнулись ей в ответ на её улыбку, затем вновь повернулись друг к другу уже в другом настроении.
И тогда один из них вслух спросил у самого себя и своего товарища, чего они никак не могут поделить, и они стали думать, чего, но вместо того, чтобы опять скатиться в мелкий раздор, с удивлением и радостью стали нащупывать почву для согласия, и даже увидели совсем новое направление для развития своего предприятия, которого почему-то не видели до сих пор.
А тот самый молодой администратор, который так необыкновенно пообщался сегодня с Авророй, сейчас был полностью занят работой, не упуская из виду ни малейшего пожелания гостей ресторана.
В то же время он вновь и вновь прокручивал в своей голове то, как Аврора на него посмотрела, и то, что она ему сказала, и старался запомнить это всё раз и навсегда, но на самом деле перед его внутренним взором всё ярче разгоралась картина того, как проснувшись утром в свой день рождения его пятилетняя дочь видит большую коробку с кукольными домиком, о котором она так мечтала, и начинает распаковывать её вместе с папой и мамой, вся просто переполненная счастьем.
И он уже заранее знал, что ощущение этого счастья, однажды разгоревшись, останется с ними на всю жизнь.
Глава 11
- Добрый вечер, Лев Давыдович! – сказала Аврора.
Лев Давыдович подскочил на месте, едва не уронив на пол тарелку из-под супа, но успев её подхватить и удержать на столе.
- Здрр!.. Здравствуйте, Аврора Викторовна! – воскликнул он в ответ, поедая её глазами почище администратора.
Но администратор был мужчина сильный и волевой, поэтому сумел справиться со своим вожделением, а Лев Давыдович был человек избалованный и сладострастный, поэтому справляться со своим вожделением не только не мог, а, наоборот, поддался ему и уже понёсся на его волнах к почти неминуемому стыдному финалу, безумно повторяя про себя: «Голая и прекрасная! Голая и прекрасная!»
- Лев Давыдович, спокойно, спокойно! – негромко посоветовала ему Аврора. – Я прекрасная, но ещё не голая, хотя сегодня обязательно буду. Всему своё время! А вы прямо разгорячились, как четырнадцатилетний подросток. Расслабьтесь, успокойтесь, сядьте!
- Я правда всё это слышу? – прерывающимся голосом осведомился Лев Давыдович, садясь.
- Что – всё?
- Что вы сейчас сказали!..
- Правда, конечно. А что такого особенного я сказала?
- Ну, э-э… Вы как будто читаете мои мысли!..
- Лев Давыдович, ваши мысли прочитать совсем не трудно, поскольку они написаны у вас на лице, причём сразу на всех языках. Слева направо, справа налево, и даже по вертикали, очень интересными знаками.
- А откуда вы знаете, что со мной было в четырнадцать лет?
- Я вовсе даже не знаю, что было с вами в четырнадцать лет, - объяснила ему Аврора, - просто я девушка взрослая, и очень хорошо себе представляю, что бывает с мальчиками-подростками, когда они подглядывают за купающимися голыми сверстницами.
Лев Давыдович покраснел, отчётливо вспомнив, как тётя Сара оттаскала его за ухо, поймав на берегу озера, где он подглядывал за купающейся Ханночкой. Таскала его тётя Сара за ухо не очень больно и в полной тишине, потому что, во-первых, Лёвушка был её любимым племянником, а, во-вторых, Ханночка плескалась совсем рядом, и племянник с тётей изо всех сил старались хранить молчание.
Именно потому, что Ханночка была совсем рядом, тётя Сара для воспитательных процедур выбрала Лёвушкино ухо, а не другую, более подходящую часть его тела, хотя Лёвушка в тот момент был без штанов, которые снял для удобства своего тайного занятия, ставшего, к сожалению, явным…
Аврора наблюдала за покрасневшим Львом Давыдовичем с мягкой улыбкой, и он вдруг чётко понял, что она сказала ему неправду.
Она не только знает то, что было с ним в четырнадцать лет!
Она вообще всё про него знает, потому что читает его как открытую книжку, и неважно, как там она написана, слева направо, справа налево или вертикально красивыми иероглифами!
Аврора в это время тоже села за стол, подалась вперёд, и, накрыв своей ладонью руку Льва Давыдовича, сказала ему опять вполголоса:
- Лев Давыдович, если вы таки хотите от меня правды, могу сказать, что все нормальные девушки очень хорошо знают, когда юноши за ними подглядывают. И специально выбирают такие места и такое время, чтобы подглядывать за ними было удобно.
Лев Давыдович изумлённо захлопал глазами, чувствуя в то же время, как от прикосновения ладони Авроры его возбуждённое естество успокаивается, а мысли приходят в порядок.
«Конечно, она может читать мои мысли и видеть мои воспоминания!» - подумал он уже абсолютно спокойно. – «Ведь она – совершенно необыкновенная женщина!»
Аврора ответила на эти его мысли внимательным взглядом, и Льву Давыдовичу даже показалось, что она ему кивнула.
И тут неожиданно для себя Лев Давыдович спросил:
- Аврора Викторовна, а почему мы с вами встречаемся именно в этом ресторане? Потому, что это ваш ресторан?
- А почему мы должны встречаться в каком-то другом ресторане, если у меня есть этот? – не стала отпираться Аврора. – К тому же он один из лучших во всём городе.
- Не один из лучших, а самый лучший! И не во всём городе, а во всей стране! Даже, может быть, во всём мире! – убедительно заявил Лев Давыдович в ответ.
- Меня очень радует ваша высокая оценка!
- Это не только моя оценка.
- Прекрасно! – кивнула Аврора. – Теперь давайте что-нибудь закажем, потому что я страшно проголодалась. У меня был очень насыщенный день. У вас, как я знаю, тоже. Нелли Андреевна помогла вам справиться с вирусом?
- О, да! – воскликнул Лев Давыдович. – Я чрезвычайно благодарен ей и вам!
К ним подошла молоденькая румяная официантка в длинном платье в старинном стиле, и Лев Давыдович подумал, что она очень похожа на Ханночку.
Тут же в нём вновь всплеснулось возбуждение, но на этот раз Лев Давыдович сразу его притушил.
И опять ему показалось, что Аврора ему одобрительно кивнула.
- Во-первых, что вы будете пить? – спросила Аврора.
- Если честно, Аврора Викторовна, я бы сегодня предпочёл пить только воду! – заявил Лев Давыдович. – Вот такую же воду, как в этом графине.
- Прекрасный выбор! – одобрила Аврора.
- Но откуда эта вода? – спросил Лев Давыдович. – Я в жизни не пил ничего вкуснее!
- Вода – это космос. – непонятно ответила Аврора, загадочно улыбнувшись.
- А вы – из космоса? – быстро спросил Лев Давыдович.
Аврора улыбнулась ещё более загадочно и ответила:
- Мы все из космоса!
Официантка заулыбалась.
- Ну, что ж, Лев Давыдович, раз уж вы открыли мою тайну… - продолжала Аврора.
- Какую тайну?!..
- Ну, то, что я хозяйка этого ресторана!
- А-а!..
Официантка рассмеялась.
- То позвольте мне на правах хозяйки самой выбрать блюда для нашего сегодняшнего ужина. – продолжала Аврора. – Но предупреждаю – я очень прожорливая! Не удивляйтесь.
- Хорошо! – сказал Лев Давыдович с радостью.
- Значит, так, Верочка, - обратилась Аврора к официантке. – Льву Давыдовичу и мне суп из баранины, жаркое из телятины, гренки с мясным фаршем и пармезаном, тефтели из говядины как отдельное блюдо, и к ним – красный соус… Так, дальше… Надо же ещё что-нибудь из овощей... Салат с белой фасолью, фаршированные баклажаны и слоёные пирожки с грибами. Ну и большой графин воды. Пока всё. Если этого будет мало, я тебя позову.
- Хорошо, Аврора Викторовна!
По мере того, как Аврора делала заказ, Лев Давыдович вытаращивал глаза всё сильнее, а когда Верочка удались, он воскликнул:
- Аврора Викторовна, я лично это всё не съем!
- Что значит – всё?! – удивилась Аврора. – Вам предназначается только половина всего.
- Ну, не знаю!..
Аврора улыбнулась, подалась ко Льву Давыдовичу и сказала с таинственной улыбкой:
- Лев Давыдович, я же вам говорила, что лично я девушка очень прожорливая, к тому же после такого насыщенного дня нам предстоит не менее насыщенная ночь. Так что…
Лев Давыдович захлопал глазами.
Появилась Верочка с подносом, на котором были тарелки с супом, блюдо с гренками и полный графин воды. Поднос Вера несла легко, как пушинку.
Она ловко составила всё на стол и сказала:
- Сейчас я принесу остальное!
И упорхнула.
- Ну, приступим! Наливайте! – весело сказала Аврора, показывая глазами на графин.
Лев Давыдович налил полные фужеры воды, которая сияла, искрилась и даже слегка тянулась, когда лилась.
- Стукнемся. – предложила Аврора. - Слово «чокнемся» я не люблю.
- За второй смысл?
- Конечно.
Лев Давыдович улыбнулся, любуясь игрой чистейшей воды в своём фужере.
- За наше здоровье! – задорно провозгласила Аврора.
Они стукнулись фужерами и выпили воду до дна.
В голову Льва Давыдовича ударило, будто от крепкого портвейна, и он, повинуясь внутреннему шальному порыву, поднял руку с фужером и шваркнул его об пол.
Брызнули осколки!
- Ой! – воскликнул Лев Давыдович, опомнившись и смущённо глядя на Аврору.
- Всё в порядке, Лев Давыдович! – кивнула ему Аврора одобрительно. – На счастье!
Лев Давыдович подумал, что сейчас к ним подбежит Верочка с совком и щёткой и уберёт разбитое стекло, но вместе этого Аврора слегка шевельнула пальцами, и россыпь мелких осколков на полу засветилась, как гирлянда, и через миг растаяла.
Лев Давыдович ошеломлённо взглянул на Аврору.
Она ответила ему невозмутимым взглядом и повторила:
- Всё в порядке, Лев Давыдович. Наливайте по новой!
Лев Давыдович послушно налил по полному фужеру, и они с Авророй вновь выпили их до дна.
На этот раз ему в голову ударило таким жгучим огнём, как будто он сейчас выпил не воду, не портвейн, а виски многолетней выдержки.
Впрочем, это примерно так и было.
Явилась Верочка и принесла жаркое, тефтели и соус.
Затем она явилась ещё раз и принесла салаты, фаршированные баклажаны и целую гору слоёных пирожков с грибами.
- Наливайте, Лев Давыдович! – весело распорядилась Аврора. – Если будет надо, Верочка принесёт новый графин.
Как проходил их ужин дальше, Лев Давыдович запомнил не очень отчётливо.
Он только видел, что Аврора и в самом деле ела много, но при том очень аккуратно и красиво, и во время трапезы они почти не разговаривали.
К его удивлению, они вдвоём действительно съели всё заказанное, тем более, что вкус всех блюд был просто изумительный, а вкус воды как будто становился всё лучше и лучше, и Лев Давыдович совершенно не жалел о том, что в этот вечер вода была их единственным напитком.
- Ну, вот! – наконец сказала Аврора, откидываясь на спинку стула, - вы довольны ужином, Лев Давыдович?
- Бо.. лее чем! – ответил Лев Давыдович.
Он чувствовал себя очень хорошо, но немного странно.
Его как будто несло мощной волной по просторам океана. В голове шумело, в ушах свистело, а издалека доносились крики птиц.
- Вода! – кивнула ему Аврора. – Это всё из-за воды. Не волнуйтесь, ничего плохого с вами не случится. Наоборот. Она облегчит вам переход. Идёмте!
- Ку… Куда?.. – еле выговорил Лев Давыдович. – Танце.. вать?
- Нет. Немножко поплаваем!
- Попла… ваем?.. – удивился Лев Давыдович, в то время как Аврора поднялась со своего места, взяла его за руку и решительно потянула из-за стола.
Рука у неё оказалась на удивление твёрдая и уверенная. Лев Давыдович не мог сопротивляться её напору, и послушно потопал за Авророй, когда она повела его к двери в углу кабинета.
Аврора толкнула эту дверь свободной рукой так, что она распахнулась, затем шагнула вперёд, буквально втащив Льва Давыдовича за собой, и он увидел, что они оказались в помещении бассейна.
Глава 12
Лев Давыдович, уже ничего не соображая, посмотрел в воду. Бассейн был не очень большой, но глубокий.
Сколько?
Три метра? Четыре?
Вода была кристально чистая.
Лев Давыдович, слегка покачиваясь, поднял голову вверх, к потолочным светильникам, и они засветились ярче.
Кто-то шевельнулся перед Львом Давыдовичем с другой стороны бассейна.
Лев Давыдович присмотрелся – и увидел себя самого в зеркальной стене.
- При.. и-вет, Лёва! – сказал он себе и помахал рукой.
Аврора засмеялась.
- У тебя прекрасное чувство юмора, Лёва! – одобрила она.
Аврора выпустила его руку и аккуратно прислонила спиной к такой же зеркальной стене, у которой они стояли.
Почему-то Льву Давыдовичу стало совсем хорошо, хотя в голове продолжало шуметь, а пространство перед глазами переливалось и струилось.
- Где это.. мы? – спросил он с некоторым трудом. – Я да.. же не ду.. мал, что в вашем ресто.. ране есть такой бас.. сейн!
- А мы уже не в ресторане, Лёва! – усмехнулась Аврора.
- Да-а?.. А где?
- У меня дома.
- И как мы сю.. у-да по.. пали? Пере.. неслись через нуль.. прострр.. анство?
- Типа того.
- Так вы всё-таки инопла.. нетянка, Авро.. ра Вик.. торовна? И хоти.. те пу.. стить меня на опы.. ты?
- Нет, Лёва, я не инопланетянка и никаких опытов не будет. – весело ответила Аврора. - Потому что программа наших с тобой действий давно хорошо продумана и отработана!
- А мы что, у.. уже на «ты»?
- Конечно. Так проще. У тебя есть возражения?
- Никак нет! – бодро и связно отрапортовал Лев Давыдович, и даже попытался отдать честь.
- Ладно, пора привести тебя в чувство. – деловито сказала Аврора и махнула рукой.
Вода в бассейне вскипела, вздыбилась, взметнулась мощным потоком и окатила Аврору и Льва Давыдовича с ног до головы.
- Осторожней! Я не хочу! Я не умею плавать! – закричал он от неожиданности, чувствуя в то же время, что в его голове стремительно наступает полная ясность.
- Я знаю. – кивнула ему Аврора. – Пора научиться. Так что приступим
- Прямо сейчас? – изумился Лев Давыдович.
- Конечно. А когда? Повернись к зеркалу. – скомандовала Аврора, решительно толкая его в бок.
Лев Давыдович скривился, но послушно повернулся к зеркалу.
- Смотри! – скомандовала ему Аврора.
Лев Давыдович, наоборот, зажмурил глаза изо всех сил.
Ему почему-то сделалось страшно!
- Смелее! – приказала Аврора, вновь бесцеремонно ткнув его в бок.
Лев Давыдович нехотя открыл глаза…
И увидел, что потоком воды смыло всю их одежду, и они с Авророй стоят перед зеркалом совершенно обнажённые.
Глава 13
- А ваши драгоценности? – почему-то спросил Лев Давыдович. – Их тоже смыло?
Он изо всех сил старался смотреть не на своё отражение, а сквозь него. Но от этого становилось только хуже – потому что в противоположном зеркале он отлично видел отражение тыльной части своего тела.
- Лёва, ты не о том думаешь! – вздохнула Аврора. – Драгоценности тут на самом деле мы с тобой. И давай уже будем оба на «ты». Смотри внимательно! Что ты видишь?
- Да что тут смотреть… - грустно вздохнул Лев Давыдович, набираясь решимости и честно разглядывая все их отражения, впереди и сзади.
Из зеркальных стен на него смотрела великолепно сложенная и очень молодая девушка. Сейчас Авроре никак нельзя было дать больше двадцати лет. Взгляд её был задорный, немного загадочный и выражал абсолютную уверенность в себе, а прекрасные длинные волосы струились ниже плеч. Все её прелести были абсолютно безукоризненными, и поэтому в голове Льва Давыдовича зашумело опять.
Да, в другое время и при других обстоятельствах он просто залюбовался бы Авророй как наилучшим произведением природы, и любовался бы долго, пока не насладился всеми её выпуклостями, округлостями и складками, но!..
Сейчас рядом с ней стоял он, тоже совершенно голый, и это зрелище было довольно-таки удручающим.
Обычно Лев Давыдович смотрел на себя в зеркало только когда умывался, брился и причёсывался. Во всех этих случаях он видел в зеркале только отражение своего лица. Ну, или только отражение верхней части тела.
А ведь всякий мужчина, особенно если он уже в возрасте, во время подобных процедур проводит точно такой же сеанс самогипноза, которой во время утреннего или вечернего макияжа проводит с собой любая взрослая женщина.
Она в это время убеждает себя, причём вполне успешно:
«А я ведь ещё очень даже ничего! Ну, подумаешь, мне уже тридцать! (Сорок, пятьдесят, шестьдесят, семьдесят, восемьдесят, девяносто три – нужное подчеркнуть.) Всё равно я вполне привлекательная, обаятельная, и молодая! Сейчас только пару морщинок замажу!.. Вот тут… И вот тут… И тут! Всё! Я снова готова!..
Для мужчин такие сеансы самогипноза бывают особенно успешными как раз в таких случаях, когда они не видят себя целиком.
Но прямо сейчас, глядя на свои отражения, Лев Давыдович с большой печалью думал:
«Да, против времени и возраста не попрёшь! Мне уже пятьдесят три, а выгляжу я даже старше! Лысина во всю голову, животик, отложения по бокам, титьки начинают оттопыриваться как у бабы! Хорошо хоть ноги не кривые… А я ещё за девушками ухлёстываю! Да ни одна из них даже рядом со мной бы не села, если б не мои деньги и возможности! В общем, кругом обман… По кругу, кругу!.. Я обманываю себя, девушки обманывают меня, я обманываю Риву, и только она, бедняжка, никого не обманывает, и даже делает вид, что верит моим обманам! А я просто шлимазл! Самый распоследний, конченый шлимазл! Прости меня, Рива! Если можешь, прости!»
Лев Давыдович шмыгнул носом, как делал подростком после трёпки или нотации любимой тёти Сары.
Вот только после этого тётя Сара тут же обнимала его и начинала утешать, а сейчас обнять и утешить его было некому.
Ведь не этой же неземной красавице вытирать ему сопли!
Зачем она вообще его сюда завлекла? Наверное, чтобы утопить! Уже, кстати, начала…
«И поделом мне!» - подумал Лев Давыдович с глубоким раскаянием. – «Правда, Риву жаль! Она ведь останется вдовой! Но дети наши уже взрослые, по завещанию я всё отписал ей, так что всё у неё будет хорошо! Прощай, Ривочка! Со всей любовью к тебе, твой Лёва!..»
Лев Давыдович снова шмыгнул носом, и вдруг почувствовал, как его обнимает нежная женская рука и заботливый голос с точной интонацией тёти Сары говорит ему прямо в ухо:
- Всё хорошо, Лёва! Сейчас ты мыслишь совершенно правильно! Ты ведь на самом деле очень хороший человек, просто избалованный! Мало тебя тётя Сара лупила в детстве!
- Согласен!.. – вздохнул Лев Давыдович. – Но она меня ведь совсем не лупила, так, только журила иногда, таскала за уши и читала нотации. Но всегда с любовью! Я ведь был ей вместо самого любимого сына, потому что мои родители ушли из жизни очень рано!
- Знаю, Лёва, знаю. – произнесла Аврора уже со своей собственной интонацией. – И я завлекла тебя вовсе не затем, чтобы утопить. Смотри внимательно!
Лев Давыдович почувствовал, как Аврора жёстко, с усилием проводит ему руками по животу и бокам, и него возникло ощущение, что живот его втягивается в себя, а жир с боков исчезает.
То же самое отразилось в зеркале!
- Уже неплохо, правда? – сказала ему Аврора.
Лев Давыдович потерял дар речи, и мог только ошеломлённо смотреть на своё отражение.
В это время Аврора обеими руками ещё более жёстко провела по его плечам и рукам.
Тут же его бицепсы, трицепсы, плечевой пояс и лестничные мышцы налились силой, мощно и красиво обрисовываясь под кожей. То же самое произошло со всеми остальными мышцами его тела, как будто Лев Давыдович был молодым атлетом, который по много часов каждую неделю проводит в качалке.
Но так прекрасно он не выглядел даже в молодости!
- Кстати, насчёт молодости! – сказала Аврора.
И провела ладонью Льву Давыдовичу по голове.
Голова моментально страшно зачесалась, Лев Давыдович невольно поднял руки, и понял, что чешет уже не лысину, а густую молодую шевелюру!
А когда Лев Давыдович опустил руку, из зеркала на него в крайнем изумлении посмотрел тридцатилетний красавец-мужчина, брюнет с рельефной мускулатурой, красиво посаженной головой, уверенным выражением лица, великолепным прессом, мощными ногами, и…
Да!
Это тоже.
- Ну что, все реакции в полном порядке! – одобрила Аврора застеснявшегося Льва Давыдовича. – Отлично! Теперь, Лёва, нам пора в бассейн! Верь мне! И делай всё, как я скажу.
- Но, это… Это всё на самом деле? – кивнул Лёва-атлет на своё отражение. – Всё по-настоящему?
- У меня всегда всё по-настоящему! – подтвердила Аврора.
Она махнула рукой, и бассейн стал наполняться потоками пузырьков, идущих с самого дня.
Затем Аврора взяла Льва Давыдовича крепко за руку, повлекла за собой, и вместе с ним прыгнула в бассейн.
Глава 14
Они сразу же погрузились глубоко в пузырящуюся воду, Лев непроизвольно задержал дыхание, и вдруг услышал голос Авроры в своей голове:
«Теперь делай как я! Выдыхай воздух! Полностью. И вдыхай воду!»
«Но я же захлебнусь!» - с ужасом, тоже мысленно, возразил Лев.
«Не захлебнёшься. Вода насыщена кислородом. Это такой способ дышать, чтобы не выныривать каждый раз на поверхность.» - объяснила Аврора. – «К тому же я рядом и всё контролирую. Ну, давай!»
Аврора говорила ему это, продолжая держать за руку, и Лев понял, что она всё равно его не отпустит, пока он не сделает так, как она говорит.
Лев выдохнул воздух, немного помедлил, слыша, как в его ушах зазвенело, и попытался осторожно вдохнуть воду. Звон в его ушах моментально прекратился, и он с удивлением понял, что действительно может дышать водой!
«А теперь плывём на глубину!» - скомандовала Аврора. – «Чем глубже – тем легче переход!»
«Какой переход?»
«Сейчас поймёшь.»
Аврора выпустила его руку, и Лев поплыл рядом с ней уже совершенно добровольно, погружаясь всё глубже и глубже. В то же время ощущения у него были противоположные, как будто они не погружаются, а, наоборот, поднимаются всё выше и выше.
И вдруг вода осветилась полуденным солнцем, и Лев увидел, что вокруг них проплывают стайки разноцветных рыб, а прямо под ними, на небольшой глубине у самого дна, шевелят множеством толстых стеблей удивительные цветы разного вида и формы.
«Актинии.» - пояснила Аврора. – «Осторожно, не касайся их! Будет ожог.»
«То есть это не сон? Не иллюзия?»
«Нет, конечно. Я же тебе сказала, у меня всё по-настоящему.»
«Но где это мы?»
«Атолл Бикини. Маршалловы острова. Тропики, в общем.»
«Подожди, это же здесь были ядерные испытания?»
«Да, лет этак семьдесят назад. Так что эти места до сих пор насыщены радиоактивностью.»
«Но мы же облучимся!»
«Не переживай. Мне это нужно, а тебя не коснётся. Радиоактивность я заберу себе!»
Лев недоверчиво посмотрел сквозь прозрачную воду в лицо Авроры, и она ему ободрительно улыбнулась.
«Тем более, нам с тобой сейчас понадобится вся энергия, какую мы сможем получить. Особенно тебе.»
Лев немного смутился, но тут же почувствовал, что…
«Да-да!» - кивнула ему с улыбкой Аврора. – «Ну, чего ты ждёшь? Или тебе нравятся активные девушки?»
«Мне нравится… Плыви ко мне!»
Аврора не заставила себя ждать, и тут же подплыла ко Льву.
Они схватились за руки, приняли нужное положение, и соединились.
Сделав несколько движений, Лев почувствовал, как на него накатывает наслаждение невероятной силы, как бывало только в самом начале в юности!..
Правда, тогда оно так же быстро и прекращалось, и Лев с огорчением и смущением подумал, что сейчас будет так же, но он ошибся.
Его наслаждение только разгоралось и становилось ярче, проникновеннее, и, самое главное, длилось и длилось!
Длилось и длилось!
С Авророй они уже не разговаривали, даже мысленно, и только где-то глубоко в своей голове Лев подумал, а что чувствует сейчас она сама?
Он посмотрел ей в лицо.
Она улыбалась ещё более таинственно, чем перед их погружением, и как будто была отсюда очень далеко.
Лев, продолжая двигаться, потянулся к Авроре, чтобы поцеловать её, но она мягко и необидно отстранилась и покачала головой.
«Не со мной, Лёва, это - не со мной.» - сказала она таинственным и далёким голосом, и, опять-таки, совсем не обидно.
Лев смущенно улыбнулся, продолжая своё мужское дело.
Всё это время они дрейфовали в сторону какой-то тёмной громады, виднеющейся на дне. Боковым зрением уловив обводы этой громады, Лев понял, что это старый проржавевший и обросший ракушками самолёт.
Кажется, из-за самолёта кто-то выплыл.
Аквалангист!
С камерой в руках!
Лев сердито махнул ему рукой, чтобы он не лез куда не следует, и плыл обратно, но Аврора сказала:
«Не обращай внимания.»
«Так у него камера!»
«Пусть снимает.» - усмехнулась она. – «Ему всё равно никто не поверит! Давай только повернёмся так, чтобы лица в камеру не попали. На всякий случай.»
Они повернулись, и, не прекращая своих действий, медленно поплыли прочь от самолёта.
Аквалангист продолжал снимать, плывя за ними на некотором отдалении, затем отстал, наконец-то.
Через некоторое время выяснилось, что Аврора была права.
Этот энтузиаст подводных съёмок отснял просто невероятное видео отличного качества хронометражем больше десяти минут – ну, сколько хватило места на флешке – и затем разместил его на всех самых популярных видеохостингах.
Просмотров было громадное количество, но ни один из зрителей не поверил, что всё это было по-настоящему.
Несколько маститых учёных – океанологов, антропологов и сексопатологов – даже опубликовали ряд статей с подробными объяснениями, почему на самом деле того, что попало на видео, в реальности не было и быть не могло.
Объяснения были чрезвычайно убедительными.
Аквалангист обиделся, забросил подводные съёмки, занялся поисками снежного человека, и вскоре в Скалистых горах снял ещё более поразительное видео!
И, естественно, ему опять никто не поверил!
Ну что за люди такие?!
Недоверчивые…
Глава 15
«Ты молодец!» - сказала Аврора, когда они разъединились. – «Это было красиво и мощно!»
«Ну а ты? Тебе было хорошо?» - осторожно задал Лев главный мужской вопрос.
Или не главный.
Ну, это у кого как.
«За меня не беспокойся!» - ответила Аврора таким тоном, что Лев на мгновение замолчал.
«Давай лучше ещё поплаваем!» - предложила Аврора. – «Пока время позволяет…»
Они поплыли вперёд, любуясь невероятно разнообразным подводным миром, и Лев решился сказать:
«Мы не предохранялись…»
«Об этом не переживай.» - сказала Аврора. – «Твои хвостатики, конечно, очень активные и целеустремлённые, но цели никто из них не достиг.»
«Откуда ты знаешь?» - удивился Лев.
«Потому что я сама перекрыла им путь.»
«Жаль!» - выдал Лев неожиданно для себя самого.
Аврора посмотрела на него сквозь воду со странной улыбкой и сказала:
«Лёва, у тебя уже трое детей. И будут ещё.»
«Да? Откуда ты знаешь?» - повторил Лев свой вопрос.
Аврора в ответ только улыбнулась своей фирменной таинственной улыбкой, и Лев понял, что вопрос был глупый.
Потому что она и в самом деле знает.
«А мне пока не до этого.» - продолжала Аврора.
«А… До чего?»
Аврора улыбнулась на этот раз немного печально и ответила:
«Мне, видишь ли, время от времени, не очень часто, но и не редко, нужны встречи с мужчинами, чтобы оставаться здесь, на Земле, в этом состоянии…»
«Так ты, всё-таки!..»
«Лёва, не терзайся, ты всё равно не догадаешься, кто я.» - посоветовала ему Аврора. – «А я тебе рассказывать об этом не обязана и не буду.»
Лев смущённо улыбнулся.
Аврора продолжала:
«Мне нужно оставаться здесь, и в этом состоянии, потому что в этом мире есть люди, которые от меня зависят и без меня погибнут. А ещё здесь есть люди, которые мне бесконечно дороги, которых я безмерно люблю, и без которых я сама погибну, хотя и не в физическом смысле. К тому же у меня здесь есть незавершённые дела и непобеждённые враги.»
«Враги? У тебя?!» - изумился Лев.
«Конечно.» - странно усмехнувшись, подтвердила Аврора. – «Пока я здесь, они не могут развернуться во всю свою силу. Им нужно, чтобы меня не было. Совсем не было.»
«Вот как…»
«Именно так. Поэтому я буду оставаться здесь столько, сколько будет необходимо. Ради самых близких людей, ради самых близких друзей! И ради себя, потому что я завишу от них точно так же, как они от меня. И ещё для того, чтобы завершить дела и победить врагов.»
Аврора произнесла всё это очень серьёзно, хотя у Льва не было желания глубоко задумываться над чем-то, потому что сейчас они как будто парили в воде совсем близко к поверхности, и Лев открыто любовался прекрасной обнажённой девушкой, плывущей рядом с ним.
Да, она плыла совсем рядом, она была такой близкой, она только что отдавалась ему!..
И, всё равно, она была бесконечно далека от него и оставалась совершенно недосягаемой.
«Быть всё время с одним мужчиной я тоже не могу,» - продолжала Аврора со странной улыбкой, - «потому что в этом случае равновесие нарушится в другую сторону!»
«Равновесие?» - эхом повторил Лев.
«Да. Во всём должно быть равновесие.»
«То есть это всё – один-единственный раз?!» - воскликнул Лев. – «И больше мы не встретимся?! Ну, я хочу сказать - вот так?»
«Да, Лёва. С тобой это единственный раз. И вот так мы больше не встретимся.» - подтвердила Аврора.
«Но! Но!..» - в волнении воскликнул Лев.
Аврора посмотрела на него с какой-то очень женской, даже материнской улыбкой и сказала:
«Но тебе жалеть не о чем. Ты скоро поймёшь, почему.»
Она отвернулась от него, отмахнулась от какой-то случайной рыбки, и некоторое время плыла вся в своих мыслях. А он принялся вновь любоваться ею в глубоком душевном томлении и невыразимой печали.
Тут, в каком-то потрясающем озарении, Лев проник в причину её печали и понял, что на самом деле Аврора уже много лет мечтает о настоящей любви и об одном-единственном мужчине, избраннике, с которым она будет не обязана думать о вселенском равновесии, поскольку оно установится само.
Но этого, единственного, рядом с ней нет, и когда он появится, никому не известно…
Впереди что-то забурлило.
Аврора посмотрела в ту сторону и сказала:
«Нам пора обратно.»
Она вновь крепко взяла Льва за руку и повлекла за собой.
Они поплыли гораздо быстрее, буквально понеслись в воде, и через пару мгновений влетели в бурный поток воздушных пузырьков.
Вода подхватила их, взметнула, с шумом опала, схлынула…
Глава 16
И они вновь оказались в «Трёх пескарях», за тем же столиком, полностью одетые и совершенно сухие.
Но сейчас все столовые приборы были убраны, и только посередине стола красовалась фарфоровая салфетница с бумажными розами.
Лев Давыдович растерянно огляделся, затем оглядел себя, и с огорчением увидел, что вернулся в прежнее состояние. К тому же теперь он ещё сильнее ощущал свой возраст, свою лысину, жировые отложения по бокам и немаленький животик.
Он расстроенно взглянул на Аврору.
Она была всё в том же образе прекрасной тридцатилетней женщины и в тёмно-сиреневом вечернем платье с открытыми плечами, ткань которого отчётливо обрисовывала её прекрасные груди с выразительными сосками.
В её ушах и на шее были те же драгоценности, о которых Лев Давыдович недавно так переживал.
Но смотреть на её груди ему было гораздо приятнее!
- Вот, видишь, Лёва, ты начинаешь понимать толк в настоящих ценностях! – сказала Аврора с юмором.
- Я всегда это понимал… - ответил со вздохом Лев Давыдович. – Но скажи, Аврора, всё это… Всё то, что только что было… Это мне не привиделось? Не причувствовалось?..
- Что за сомнения, Лёва? – спросила Аврора с упрёком. - Я тебе уже несколько раз подтвердила, что у меня всё по-настоящему. Разве ты сам ещё не осознал этого? Прислушайся к себе!
Лев Давыдович прислушался.
И уловил в своём теле те самые приятные ощущения, которые у всякого мужчины бывают после того, как!..
Какие-то изменения сейчас происходили также и в его душе, но какие именно, Лев Давыдович уловить не смог.
- Правда, должна тебе сказать Лёва, что ты всё это забудешь. – сказала ему Аврора с лёгкой печалью.
- Как – забуду?! – воскликнул Лев Давыдович в страшном волнении. – Я не хочу! Раз уж мы больше не встретимся… Вот так, как сегодня!.. Оставь мне хотя бы воспоминания!
- Ну, на самом деле они у тебя останутся, просто уйдут очень глубоко. – пообещала ему Аврора. – Чтобы не мешать твоей новой жизни.
- Новой?..
- Да, Лёва. Потому что твою старую жизнь я тебе оставить не могу. – сказала Аврора.
Лев Давыдович растерянно захлопал глазами.
- Во-первых, это будет очень несправедливо и неправильно по отношению к Риве. – продолжала Аврора. – Ты ведь не забыл, о чём думал после того, как тебя первый раз окатило водой?
Лев Давыдович жгуче покраснел, но сказал честно:
- Нет, не забыл!..
- Вот! Ты не безнадёжен. – одобрительно кивнула ему Аврора. – Хотя ведь сегодня, со мной, ты вновь изменил ей. Уже который раз!
- Нет-нет, я ей не изменял! – горячо воскликнул Лев Давыдович. – Я Риве никогда не изменяю!
- Интересно. – усмехнулась Аврора. – Это говорит человек, который у себя на работе держит целый гарем наложниц!
- Ну, на то они и наложницы! – убеждённо заявил Лев Давыдович. – Они ведь только для тела. А душой, целиком и полностью, я принадлежу Риве! И она это знает! Она знает, что я всегда любил, и люблю только её!
Аврора вздохнула и печально кивнула.
- Да-да, вот они, обычные аргументы избалованных, разболтанных мальчиков. Да и девочек тоже! – сказала она как будто самой себе. – Сколько уже раз я их слышала? Сотни? Тысячи?
Она подняла глаза на Льва Давыдовича и внимательно на него посмотрела.
Лев Давыдович покраснел и заёрзал на своём стуле.
- Нет, Лёва, врёшь ты всё! – вдруг сказала Аврора жёстко и гневно. – Хорошо хоть, краснеешь! Значит, несколько капель совести у тебя ещё осталось!
Лев Давыдович шмыгнул носом, вновь отчётливо вспомнив тётю Сару.
- На самом деле, Лёвушка, тело и душа очень тесно связаны. – продолжала Аврора уже намного спокойнее. – Тётя Сара ведь не один раз пыталась тебе это объяснить, не так ли?
Лев Давыдович опять шмыгнул носом, но промолчал.
- Если ты разделяешь душу и тело, и заботишься о них раздельно, значит, каждый раз, много-много раз, нарушаешь равновесие. – сообщила Аврора. - А я очень заинтересована в том, чтобы вокруг меня равновесие соблюдалось. Причём не застывшее, не установленное раз и навсегда, а находящееся в движении, развивающееся, космическое равновесие!
- Я не понимаю… - пробормотал Лев Давыдович.
- Ничего, поймёшь постепенно. – усмехнулась Аврора. – И в этом, кстати, то есть в жёсткой необходимости поддерживать всеобщее равновесие, заключается вторая причина того, почему я не могу оставить тебе твою прежнюю жизнь.
Аврора сделала паузу, ещё более внимательно глядя на Льва Давыдовича, а он молча ждал продолжения, потому что не знал, что сказать.
- На самом деле, Лёва, я делаю тебе и Риве грандиозный подарок, которого она достойна, а ты не очень. – вновь заговорила Аврора. – Конечно, чтобы ты осознал всю ценность этого подарка, тебя следовало бы провести через разные там горнила, а также огонь, воду и медные трубы, но сейчас у меня нет на это времени. Враг опять обозначился и подобрался ко мне и моим друзьям очень близко. Я сейчас вообще говорю это не для себя и не для тебя, а для него, потому что он всё время держится где-то рядом, подслушивает, подглядывает и строит козни!
Аврора произнесла всё это с таким значением, что Льву Давыдовичу стало страшно.
Он даже тревожно огляделся по сторонам, но никого и ничего особенного не заметил.
- Нет, Лёва, тебе лично и твоим близким ничто не угрожает. – успокоила его Аврора. – В том числе и потому, что теперь вы все тоже под моей защитой.
И, повернув голову, она позвала:
- Вера! Подойди.
Появилась Вера.
- Портвейн и сыр. – сказала Аврора.
- Хорошо! – кивнула Вера и упорхнула.
- Мы с вами, Лев Давыдович, ничего крепкого сегодня не пили, так что закончим наш деловой вечер отличным портвейном и прекрасным сыром! – предложила она с официальной улыбкой.
- Деловой вечер… - повторил Лев Давыдович в некоторой растерянности, чувствуя, как в его голове опять начинает шуметь.
Появилась Вера с подносом, на котором была бутылка красного массандровского портвейна, бокалы и тарелка с нарезанным сыром.
Вера сняла фольгу с горлышка бутылки, рычажным штопором ловко вынула пробку, наполнила бокалы вином до половины и вновь упорхнула.
- За наше сотрудничество! – сказала Аврора, поднимая свой бокал. – Стукнемся. Слово «чокнемся» я не люблю.
- Из-за второго смысла? – улыбнулся Лев Давыдович.
- Именно!
Они стукнулись бокалами, Лев Давыдович сделал пару глотков портвейна, и его будто вновь обдало потоком воды, как совсем недавно в бассейне.
Едва этот невидимый, но бурный поток схлынул, Лев Давыдович уже совсем чётко вспомнил, как прошёл его сегодняшний день, завершившийся таким прекрасным деловым ужином с этой великолепной молодой дамой.
Она досконально разбирается в своём деле!
Она умеет отстаивать свои интересы, и, в то же время, предлагает такие выгодные условия сотрудничества!
- Ну что ж, - сказал он своим самым статусным, самым важным и убедительным голосом, каким говорил только с самыми ценными своими партнёрами. – Я очень рад, Аврора Викторовна, что мы с вами достигли полного согласия по реализации в нашем торговом доме и портале ваших новых товаров и брендов! Завтра же я заряжу своих сотрудников, и в самом скором времени мы предложим вам детально проработанный проект договора!
- Прекрасно, Лев Давыдович – улыбнулась ему Аврора Викторовна. – Я не сомневаюсь, что никаких замечаний к этому договору с нашей стороны не будет!
Они выпили ещё немного портвейна, из вежливости поговорили о разных мелочах, затем поднялись из-за стола, пожали друг другу руки и отправились по домам.
Глава 17
Кремовый «Аурус» Льва Давыдовича въехал во двор, проехал вправо, к гаражу и остановился.
- В понедельник как обычно, Лев Давыдович? – осведомился водитель.
- В понедельник... - задумчиво произнёс Лев Давыдович. – А завтра ты, Юра, что собирался делать? Ты ведь говорил, что у тебя какое-то важное событие в семье?
- Ну, да, десять лет со дня нашей первой встречи с Алиной.
- В смысле, со дня свадьбы?
- Нет, Лев Давыдович, именно со дня первой встречи. Она у нас очень юмористическая получилась, и Алина очень любит её вспоминать. Мы с ней эту дату всегда отмечаем только вдвоём. В этот раз удачно попало на субботу, так что мы вечером пойдём в «Три пескаря». За два месяца записываться пришлось. Ну там и очередь!
- «Три пескаря», да-да! – пробормотал Лев Давыдович.
У него перед глазами вдруг промелькнула стайка ярких рыб и чей-то прекрасный силуэт, залитый ярким солнцем.
Лев Давыдович, нахмурился, поморгал глазами и неожиданно для себя спросил:
- Юра, а твоя жена умеет плавать?
- Нет, Лев Давыдович, совсем не умеет. Она детство в степных краях провела, негде там было учиться плавать! – несколько удивлённо ответил водитель. – А почему вы спрашиваете?
- Да так, название ресторана навеяло… «Три пескаря»!
- А, да-да! – рассмеялся водитель.
Лев Давыдович помолчал, пытаясь задержать перед своим внутренним взором видение озарённого солнцем силуэта среди ярких рыб, чтоб рассмотреть его получше. Но видение очень быстро угасло, не оставив после себя даже намёка на то, откуда оно взялось.
«Странно, очень странно!» - подумал Лев Давыдович с удивлением и сожалением.
Ему вдруг захотелось сделать что-нибудь хорошее, причём здесь и сейчас.
Он спросил:
- Вот что, Юра. Завтра у нас кто дежурный водитель?
- Михаил. Выходит после отгулов.
- Как он тебе? С профессиональной точки зрения?
- Нормально! Справляется. И, можно сказать, постоянно растёт над собой.
- Движется, значит, вперёд в постоянном равновесии, да, Юра?
- Типа того! – согласился Юра и опять рассмеялся.
«Почему я сказал про равновесие?» - удивился про себя Лев Давыдович. – «Хотя мысль интересная! Надо будет обдумать её как следует…»
Вслух он сказал:
- Тогда вот что. Я сейчас распоряжусь, чтобы Михаил завтра вас с супругой отвёз в «Три пескаря», и потом обратно, и, уже когда домой поедете, покатайтесь по городу как хотите и где захотите!
- А… В смысле, вот на этом? – обрадовался Юра. – На «Аурусе»?!
- Конечно. А что? Десять лет назад у вас была юмористическая встреча, а в этот раз пускай будет королевская!
- Ой, спасибо, Лев Давыдович! Огромное спасибо!
- Да не за что, Юра. Ты замечательный, надёжный водитель и прекрасный человек, я тебя очень ценю! – сказал Лев Давыдович и пошёл в дом.
Едва он снял обувь, в вестибюль со второго этажа спустилась Рива.
В свои пятьдесят два она сохранила былую стройность и выглядела очень неплохо. Но годы, конечно, брали своё…
На Льва Давыдовича она почему-то посмотрела удивлённо и спросила:
- Ты уже вернулся? А я думала…
- Конечно, я уже вернулся. Мы встречались в «Трёх пескарях» с мадам Тоневой…
- Это которая Аврора Викторовна?
- Да.
- Очень красивая молодая женщина!
- Это да. И должен сказать тебе, Рива, что она не просто женщина!..
- А кто?!
- Она - настоящая акула! – сказал Лев Давыдович восхищённо. – Ни за что своего не упустит!
И перед его внутренним взором опять очень быстро промелькнул чей-то солнечный силуэт.
Рива посмотрела на мужа внимательно и сказала:
- Ты какой-то странный сегодня, Лёва… Я ведь думала…
- Что?..
- Что ты влюбился в эту самую… Акулу! Когда ты в мае встретился с ней первый раз, ты прямо сам не свой домой приехал!
- Правда?! – страшно удивился Лев Давыдович. – Что-то я такого не припомню. Ведь я, Рива, всегда был влюблён и люблю только тебя!
Рива в ответ порозовела и посмотрела на мужа растерянно.
А он, глядя на неё вдруг вспомнил кое-что из их молодости и сказал с улыбкой:
- Кстати про акул… Помнишь, как через два месяца после свадьбы мы в очередной раз поехали в гости к тёте Саре, я решил срезать путь, мы заплутали и приехали поздно ночью?..
- Ну, да…
- Точнее, мы так поздно приехали не только потому, что заплутали. Когда мы уже поздно вечером ехали мимо озера, я остановился, и уговорил тебя искупаться голышом? Как раз всходила полная луна…
- Ой, вспомнила! – смущённо рассмеялась Рива. – Прохладно было! И очень стыдно! Я всё время боялась, что кто-нибудь поедет мимо и увидит нас!
- А я не боялся. Потому что там деревья были, и никто нас увидеть не мог.
- Да-да, я вспомнила! Там были такие густые ивовые заросли…
- А ты, ты Рива, была такая хорошенькая! Такая… Просто глаз не оторвать! - вспомнил с сияющим видом Лев Давыдович. - Мы немного порезвились в воде, потом выбрались на берег, расстелили покрывало, и…
Рива в ответ залилась краской и воскликнула:
- Лёва, не смущай меня!
- А чего тут смущаться? Ведь именно тогда, на берегу озера, мы с тобой зачали нашего старшенького!
- Да, точно! – просияла Рива.
И снова рассмеялась уже без всякого смущения.
Тут Льва Давыдовича озарила шальная мысль.
- Подойти ко мне, Рива. – попросил он.
Она подошла, и, обняв её за талию, Лев Давыдович развернулся вместе с ней к большому зеркалу на стене вестибюля.
- Смотри внимательно! – предложил он. – Сейчас я тебе кое-кого покажу…
Задуманная им шутка была абсолютно невозможна, но Лев Давыдович почему-то был уверен, что она у него получится.
Рива недоумённо уставилась в зеркало, видя там обычную пожилую семейную пару.
И вдруг облик их обоих стал меняться.
У Ривы пропали морщины и седина, подтянулась грудь, а у её Лёвы исчез животик, затем плечи и руки налились мышцами, и на месте лысины вновь появилась густая шевелюра.
Теперь из зеркала на них смотрела молодая пара, не больше тридцати пяти лет.
- Ой, Лёва! Какие мы тут опять молодые! – воскликнула Рива. – Но как ты это сделал?!
- Неважно. Просто я хотел показать, какой я тебя вижу на самом деле!
- А я таким вижу тебя всегда!
- Вот и прекрасно. Мне надо будет только на самом деле над собой поработать. Ты ведь ходишь в фитнес?
- Ну, да… У нас там группа молодых бабушек!
- Что за глупости?! – возмутился Лев Давыдович. - Молодых бабушек! Завтра я пойду с тобой! И мы запишемся в группу просто молодых!
Часть вторая Глава 1
Без четверти девять утром в субботу Нелли и Коржик вышли к главным воротам, где у тёмно-зелёного старинного «Москвича» их поджидала Аврора. В руках у Нелли была большая корзинка с крышкой, которую она поставила в багажник автомобиля.
- А теперь осмотримся. – предложила Аврора.
Они с Нелли критически оглядели друг друга.
Обе были одеты в длинные, ниже колен цветастые крепдешиновые платья с рукавами фонариком и узкими ремешками на поясе. На ногах у девушек были простые белые носочки и туфли на низкой подошве с обрезанными мысками.
Длинные волосы обеих были заплетены в косы. У Нелли коса была одна, красивая, толстая, длиной чуть ли не до пояса, у Авроры две косы потоньше были сзади аккуратно закреплены булавками в симпатичный крендель.
На руках у девушек были стрелочные часики на кожаных ремешках. У Авроры – небольшие прямоугольные часы фабрики «Звезда», у Нелли – миниатюрные квадратные часики «Мечта».
С левой стороны груди на платьях у девушек были комсомольские значки образца 1944 года, то есть не с профилем Ленина, а с буквами «ВЛКСМ».
Внешне Авроре и Нелли сейчас никак нельзя было дать больше двадцати лет, а в целом они выглядели как целеустремлённые комсомолки с советских плакатов 50-60-х годов прошлого века, способные со своими сверстниками – при мудрой поддержке старших товарищей, разумеется - освоить целину, создать первый спутник, запустить человека в космос, перекрыть Енисей, а также любую пустыню на Земле превратить в цветущий сад.
- Годится! – резюмировала Аврора. - Теперь глянем на Павлика.
Павлик заулыбался и гордо встал перед ними, тоже изобразив на лице целеустремлённое плакатное выражение.
Он тоже выглядел как двадцатилетний парень, и был одет в светлую рубашку-поло с короткими рукавами, широкие парусиновые брюки и башмаки на толстой подошве.
На его рубашке с левой стороны груди тоже был комсомольский значок того же образца, а на левой руке – мужские часы «Кировские» в круглом металлическом корпусе.
- Соответствует! – одобрила Аврора. – Ну, теперь подождём Машу и поедем.
- Она не опоздает? – обеспокоенно спросила Нелли.
- Да вон она уже! – показала Аврора рукой.
На подъездной дороге появился стремительно приближающийся жёлтый автомобиль с объёмной табличкой «Такси» на крыше.
Такси подъехало.
Оттуда выскочила Маша и подбежала к «Москвичу».
- Ой, здрасьте! Я вовремя?! – крикнула она.
- Вовремя, вовремя! – улыбнулась Аврора.
Нелли и Павлик радостно кинулись к Маше и принялись обниматься.
Из такси вышел тот же самый молодой смазливый блондин, который привозил Машу вчера.
Он выглядел прямо эталонным красавцем с рекламного плаката товаров и услуг. Мир товаров и услуг – это их мир. Он создан для них, а они – для него. Про целину, космос и покорение Енисея такие красавцы тоже могут подумать, но только если таким путём удастся заработать побольше бабла, сделать карьеру и прославиться.
Красавец подошёл к «Москвичу» и с восхищением выдал сразу поток вопросов:
- Это что, четырёхсотый? Или четыреста первый? Восстановленный, да? И тюнинговый! Классно выглядит! Поворотники, я смотрю появились! Год выпуска какой? В конце сороковых или уже в начале пятидесятых?
- А у вас ведь тоже есть поворотники? – нелюбезно спросила его Аврора.
- Ну да, само собой!.. - удивился водитель.
И, тут же рассмеявшись, он воскликнул:
- Понял, понял! Уже разворачиваюсь! Уезжаю!
И он реально развернулся, пока на своих двоих.
- Одну минуточку. – сказала Аврора.
Водитель развернулся обратно.
- Это что за совпадения такие? Вчера и сегодня! – спросила Аврора недовольно. – Вы что, клеитесь к этой девушке?
- Даже в мыслях не было! – горячо воскликнул блондин. – Просто, когда я вчера её отвозил, она сказала, что ей утром опять нужно будет сюда. Ну, мы и оформили заказ. Так что никаких совпадений. Чисто по бизнесу!
Водитель посмотрел на Аврору честными глазами.
Но его взгляд ей почему-то не понравился.
- Ладно, свободен. – сказала она.
- Спасибо, Аврора Викторовна! – воскликнул водитель с восторгом. – Вы сегодня потрясающе выглядите! Даже лучше, чем вчера в «Трёх пескарях»!
Аврора нахмурилась.
Водитель оглядел её и Нелли с преувеличенно восторженным видом и заявил:
- Ах, какие вы, девушки! Комсомолки! Спортсменки! Потрясающие красавицы!
Маша захихикала.
Водитель нахально подмигнул Авроре, Нелли и Маше одновременно, запрыгнул в свою «Весту» и был таков.
- Фу! Не люблю таких! – сказала Аврора.
- Каких – таких? – поинтересовалась Маша.
- Вот таких смазливых, липких и мармеладных! – сказала Аврора недовольно и перевела взгляд на Машу.
- Маша, это что за вид? Что за распашонка?
Действительно, на Маше было коротенькое свободное платьице без рукавов.
Она приподняла его подол, и, легкомысленно им помахав, заявила:
- Это такая летняя мода. Свободно и хорошо, тело дышит!
- Да-да. И под платьем у тебя, как я вижу, только низ.
- Ну, да! А что? – невозмутимо спросила Маша.
- Да ладно, Аврора! Миленькое платьице! – сказала Нелли.
Аврора вздохнула и покачала головой.
- Ладно, внешний вид мы тебе при переходе поправим.
- Как поправим? – удивилась Маша.
- Узнаешь. Садимся! Нелли, Павлик, марш на свои места!
- Да пусть Маша сегодня едет впереди! – предложила Нелли.
- Ой, спасибо! Это моё любимое место! – просияла Маша.
- Ни в коем случае! – твёрдо сказала Аврора. – Впереди у нас место Коржика.
- Но почему?! – удивилась Маша.
- Если Нелли и Коржик поедут рядом, то начнут тискаться. И тогда мы до места просто не доедем.
- Да-а?.. – удивилась Маша. – Кстати, а куда мы едем?
Аврора, Нелли и Павлик переглянулись.
- В гости к нашим родителям. – сказала Аврора бесстрастно.
Маша оглядела Аврору, Нелли и Павлика внимательно, задержав взгляд на их комсомольских значках.
- А у них там, значит, комсомол… И пионеры, да?..
Аврора молча пожала плечами.
Нелли и Коржик тоже промолчали.
- А мне можно такой значок?
- Если по-настоящему, то нельзя.
- Блин!
- Всё, садимся, садимся! – сердито сказала Аврора.
Все сели в «Москвич». Павлик – на переднее пассажирское сиденье, Нелли и Маша - на заднее.
Аврора завела двигатель, и, посмотрев в зеркало заднего вида, сказала:
- Нелли, предупреждаю. Машу тоже тискать не надо!
- Ой! – пискнула Маша.
- Аврора, ну что за глупости ты говоришь! – произнесла Нелли укоризненно.
- Я на всякий случай. – сказала Аврора с довольной улыбкой.
И, глядя в зеркало на Машу, пояснила уже с абсолютно серьёзным видом:
- До этого дня пассажиров мы с собой не возили. Нелли всегда сидела сзади одна. Так что я не знаю, как она себя поведёт…
- Ой! – пискнула Маша уже с непритворным испугом.
Аврора и Нелли засмеялись.
Павлик улыбнулся и покачал головой.
- А, я поняла! Это была шутка! – с облегчением воскликнула Маша.
- Нам шутки строить и жить помогают! – произнесла Аврора с лукавой улыбкой, медленно поворачивая «Москвич», но не на трассу, как ожидала Маша, а вглубь стоянки.
- А вообще, Маша, ты должна знать, что у Авроры очень своеобразное чувство юмора. – сказала Нелли. – Намного своеобразнее, чем у многих других.
- Да-а?
- Вот, например, она очень любит показывать мужчин красавцами, какими они сами себя представляют, а потом они, бедняжки, мучаются!
- Они бедняжки? – удивилась Маша.
- Не мучаются, а начинают работать над собой! – наставительно сказала Аврора.
- У них получается? – спросила Маша, озадаченно вертя головой, в то время как Аврора вела «Москвич» вдоль длинного края автостоянки.
- Конечно, получается! – уверенно ответила Аврора.
- А если кто ленится, тем Аврора даёт пенделя! – заявила Нелли со смехом.
«Москвич» медленно повернул и поехал вдоль короткого края автостоянки.
- А почему мы крутимся по стоянке, а не выезжаем на трассу? – спросила Маша.
Аврора не ответила, сосредоточенно водя головой влево-вправо, а Нелли объяснила:
- Потому что первая точка входа находится где-то здесь. Только она всё время блуждает.
- Почему?!
- В космосе всегда всё движется. – объяснила Нелли.
- Так, тихо! Не сбивайте меня своими разговорами! – напряжённо сказала Аврора.
Глава 2
В первую точку входа они въехали на втором круге по стоянке.
Салон автомобиля вдруг залило ярким светом, и «Москвич» оказался внутри чего-то похожего на светящуюся многослойную трубу, в каждом слое которой вспыхивало что-то разноцветное и неописуемое. При этом слои ещё и двигались относительно друг друга.
- Есть! – сказала Аврора и вздохнула с облегчением.
- Мы в калейдоскопе! – восхищённо произнесла Маша. И удивлённо спросила: - Космос – это труба?
- В человеческом представлении. – ответила Аврора. – Если бы у нас было не пять, а пять тысяч чувств, мы бы всё видели и ощущали совершенно по-другому.
- Хочу пять тысяч чувств! – заявила Маша.
- Хочешь – сделаем! – пообещала Нелли.
- Тогда мне тоже! – попросил Коржик.
- Э-э, ребята! Поосторожней со своими желаниями. – посоветовала им Аврора. – А то ведь они могут и сбыться!
- Не поняла? – удивилась Маша.
- Подрастёшь – поймёшь!
- Ну и ладно! – надулась Маша.
Аврора и Нелли рассмеялись, Коржик заулыбался.
По мере того, как «Москвич» ехал вперёд по этой необыкновенной трубе, его салон озарялся всё более причудливыми сочетаниями цветов, непрерывно сменяющими друг друга.
- Как цветомузыка!.. – восхищённо произнесла Маша. – Интересно, как бы она звучала?
- А давайте послушаем! – предложила Аврора. – Павлик, включи!
Павлик протянул руку к проигрывателю, который был установлен справа на месте бардачка и повернул переключатель.
Послышались мощные звуки оркестра.
- Это же «Танец рыцарей» Сергея Прокофьева! – воскликнула Маша.
- Ну надо же какие мы грамотные! – притворно удивилась Аврора.
- Эту музыку все знают!..
- Не скажите, не скажите…
- Это запись, да?!
- Ну, запись, и что? – не стала спорить Аврора. - Зато как подходит! Мы её всегда включаем в такие моменты, для торжественности.
- Ладно, ладно… - пробормотала Маша.
Все четверо замолчали, слушая музыку, которая звучала в полном согласии с мельканием света и движением автомобиля.
Свет сиял и переливался, Аврора держала руки на руле расслабленно, и «Москвич» двигался вперёд как будто сам по себе. Музыка продолжала звучать, и четверо людей в салоне прослушали её до конца.
- Это любимая мамина и папина вещь. – сказала Маша. – Мы часто слушаем её вместе…
Переливы света замелькали быстрее и слились в один оранжевый поток, постепенно переходящий в ярко-жёлтый.
- Так, внимание! – сказала Аврора вновь напряжённым голосом. – Начинается основная часть. Теперь никто – ни гу-гу! И лучше закройте глаза на минутку.
Маша уже и так последовала этому совету, потому что оранжевый поток света стал невыносимым, затем сменился яркой вспышкой и погас.
Маша осторожно открыла глаза.
Теперь они ехали как будто внутри кинофильма. Но фильм был не художественный, а познавательно-документальный.
Со всех сторон «Москвича» тянулись длинные и узкие траншеи, заполненные водой.
- Что это? – спросила Маша. – Арыки?
- Нет. Картовые и валовые каналы. – объяснила Нелли. – А вон там магистральный. Для отвода воды с торфяников.
Вдоль каналов по жирной чёрно-коричневой земле ходили рабочие, мужчины и женщины с лопатами, которыми они вырезали куски торфа и складывали его для просушки горками.
Магистральный канал перешёл в обширный пруд, у берега которого плескались четверо детей, две девочки и два мальчика, троих из которых Маша узнала.
- Ой, это ж вы! – радостно воскликнула она.
Аврора, Павлик и Нелли только дружно вздохнули и молча кивнули ей в ответ.
За озером открылось большое поле, на котором пахал землю трактор без кабины, с большими железными колёсами. За рулём трактора был мужчина, на открытом сиденье над плугом сидел юноша.
Но вдруг что-то мелькнуло и вспыхнуло, и вместо мужчины за рулём оказалась женщина, а на железном сиденье над плугом. – девочка-подросток.
- Женщины и дети пашут… - пробормотала Маша.
- Была война. Почти все мужчины на фронте. – пояснила Аврора. – Это ещё хорошо, что нам оставили трактора. Так было надо.
- А зачем сидеть над плугом?
- Чтобы поднимать его при развороте в конце поля. Автоматического подъемного устройства не было.
- Странно… - начала Маша, но, уловив выражение лица Авроры в зеркале заднего вида, замолчала.
Поле сменилось глиняным карьером, из которого по наклонным доскам рабочие на ручных тачках вывозили глину, и затем другие рабочие замешивали её с водой с помощью большого ворота. Следующая группа рабочих формировала из полученной массы кирпичи и сразу же раскладывала их для просушки, а в завершение цикла ещё одна группа рабочих укладывала просушенные кирпичи в открытую печь для обжига.
Что-то опять мелькнуло и вспыхнуло, и вместо наклонных досок и рабочих с тачками появился транспортёр, подающий глину из карьера наверх.
- Карьер и кирпичный завод. – подал голос Павлик. – Там работают мои мама и папа.
- Работают? – удивилась Маша.
- Это папа поставил транспортёры. – продолжал Павлик, будто не услышав её вопроса. – Работа пошла гораздо быстрей.
Завод остался позади. Со всех сторон «Москвича» заструились сходящиеся и расходящиеся широкие жёлтые трассы.
- Выберем, пожалуй, эту! – бодро сказала Аврора. – Держитесь, ребята, сейчас может тряхнуть!
«Москвич» и в самом деле изрядно тряхнуло, он прокатился немного вперёд и остановился.
- Ой-ёй! – взвизгнула Маша. – Что такое?! Я не хочу такое! Я не ношу такое!
- Какое - такое? – с интересом спросила Аврора.
Маша вместо ответа стала с громким пыхтением дёргать дверь автомобиля.
- Павлик, открой ей, пока она двери не сломала. – попросила Аврора. – И давайте мы тоже выйдем.
Коржик быстро вышел из машины и открыл двери Маше.
Она выскочила из «Москвича» и стала как-то судорожно дёргаться, ощупывая себя с недовольным и сердитым видом.
- Павлик, не смотри! Отвернись! – крикнула она.
Павлик послушно отвернулся и стал смотреть вдаль.
Аврора и Нелли тоже вышли из автомобиля, и, подойдя поближе к Маше, увидели, что теперь на ней уже не прежняя «распашонка», а такое же цветастое крепдешиновое платье, как на них. Но Машу очень беспокоило то, что у неё теперь было под платьем.
- Нет, ну что это такое?! – громко жаловалась она. – У меня же были такие мяконькие слипы! Бесшовные! А это что такое?! Это же даже не трусы, а трусищи какие-то!
Маша задрала платье повыше, и Аврора с Нелли и в самом деле увидели нечто грандиозное, раздувшееся на свежем летнем ветру как паруса.
- Ну, зато как просторно! – произнесла, сдерживая улыбку, Аврора.
- Просторно?! – взвизгнула Маша. – Это ужасно! А резинки какие тугие! Это же пытка просто! А сверху что-то вообще бронебойное!..
- Ну, э-э…
- Аврора, хватит. Помоги девочке! – укоризненно сказала Нелли.
- Ладно. Сейчас сделаем! – бодро сказала Аврора.
Подойдя к Маше, она без лишних слов развернула её за плечи боком к себе, и, подняв её задранное платье ещё выше, отвесила увесистый шлепок пониже спины.
- Ой-ёй! – заголосила Маша. – За что?!
- Это просто один из способов корректировки. – невозмутимо объяснила Аврора. – Ну, как теперь?
Маша, подхватив платье, принялась разглядывать себя снизу.
Теперь там было что-то нежно-сиреневое и очень изящное.
- Ну, сейчас намного лучше. – сказала Маша, шмыгнув носом. – И сверху тоже…
- Ещё бы! – усмехнулась Аврора. – Это самое элегантное женское бельё московского дома мод. Натуральный шёлк, нежное и тонкое шитьё. Такое в сорок девятом году носили только жёны министров и высоких партийных руководителей, а также их дочери, племянницы и сёстры! И ещё любовницы, конечно…
- В сорок девятом году? – переспросила Маша, опуская и расправляя своё платье.
Только теперь она смогла оглядеться и рассмотреть местность, в которой они оказались.
Картина была совершенно идиллическая. Они находились на широкой дороге, покрытой плотно укатанным мелким песком. Дорога ровной стрелой рассекала поля с хорошо поднявшейся и почти созревшей пшеницей, которую там и сям украшали симпатичные берёзовые колки.
«Москвич» стоял на обочине дороги, а метрах в двадцати перед ним высились символические ворота, представлявшие из себя два кирпичных столба по обеим сторонам дороги с закреплённой на них сводчатой фермой из окрашенного чёрной краской стального уголка. Над высшей точкой свода сияли красные серп и молот, а по всей ферме шла надпись красными буквами: «Промхоз имени Джузеппе Гарибальди».
- Одна тысяча сорок девятый год. – задумчиво произнесла Маша, внимательно оглядывая Аврору, Нелли и повернувшегося к ней Павлика. – Я правильно поняла?
- Да. – кивнула ей Аврора.
- Что такое промхоз и почему имени Гарибальди?
- Промхоз – это промышленное хозяйство. – объяснила Аврора. – В него много чего входит – каменный и глиняный карьеры, кирпичный завод, торфяные разработки, полеводческие и животноводческие бригады, чтоб было чем кормить рабочих, ну и собственная железнодорожная станция. А имени Гарибальди потому, что организатор промхоза Антон Гордеевич Карпенко - большой революционный романтик. Джузеппе Гарибальди – его любимый герой. Антон Гордеевич решил, что его имя поможет построить тут коммунизм.
- Счастье для всего человечества! – с восторгом воскликнула Нелли.
- Ага. В одном отдельно взятом посёлке. – усмехнулась Аврора.
- Но у него ведь получилось! – заявила Нелли.
- Ну да. Почти. И это – самое удивительное. – кивнула Аврора. – Может быть, потому что он вовремя начал, когда возможным казалось абсолютно всё.
- Вовремя – это когда? – спросила Маша.
- В одна тысяча девятьсот двадцать четвёртом году. Через два года после окончания гражданской войны. – не моргнув глазом, ответила Аврора.
Маша нахмурилась и пристально оглядела Аврору, Нелли и Павлика.
Они ответили ей абсолютно невинными взглядами.
- В двадцать четвёртом году, значит! Через два года после гражданской! – сердито сказала Маша. – А сейчас тут сорок девятый, да?!
- Ну, да! – кивнула ей Аврора. – А родились мы, кстати, с Нелли и Коржиком в одна тысяча девятьсот двадцать восьмом. И даже в одном месяце, в июне.
Маша оглядела всех троих гневно и воскликнула:
- Так за вами, значит, с совочком надо ходить, чтобы песочек собирать! Раз вы такие древние старушки! И старичок!
Аврора с хитрым видом слегка развела руками.
Нелли повернулась к Коржику и пропела ему умильным голосом на мелодию песенки про Августина:
- Ах, мой милый старичок, старичок, старичок!
Коржик заулыбался.
Маша сердито фыркнула, и, всплеснув руками, воскликнула:
- Что-то я вообще ничего не понимаю! Хотя почему-то вам верю!
- Было бы странно нам не верить! – заметила Аврора. – Особенно после того, как!..
После чего именно, она не уточнила.
- Но вы опять напускаете тумана. – заявила Маша. - А у меня к вам по-прежнему миллион вопросов!
- У нас к тебе тоже! – заявила Аврора с иронической улыбкой.
- Ко мне-то почему?!
- Она ещё удивляется! – сказала Аврора, подняв голову и обращаясь к небу.
- Ладно, поедем, а? – попросила Нелли. – Только вон у того леса остановимся, хорошо?
- Цветочков набрать? – поинтересовалась Аврора почему-то насмешливо.
- Ага…
- Остановимся, куда ж деваться…
Глава 3
Красивый луг перед берёзовым лесом был весь усыпан полевыми цветами.
Нелли с энтузиазмом принялась собирать их в букет.
- Лютики-цветочки… - пробормотала Аврора всё с той же странной интонацией.
- Лютиков тут нет. – сказала Маша. - Вон ромашки, донник, девясил, васильки, люпин, аквилегия и цикорий! Прямо все сразу в одном месте!
- Откуда такие познания?
- Папа с самого раннего детства брал меня с собой в поля. А он все растения знает, и культурные, и полевые. И ещё моя мама – учитель биологии. В старших классах. В младших она ведёт окружающий мир и ботанику.
- Значит, ты была не только примерной папиной дочкой, но и отличницей по биологии и ботанике?
- Почему только по биологии? Я по всем предметам была отличницей!
- Ути бозе мой!
Маша пропустила эту реплику Авроры мимо ушей, гордо улыбнулась и сказала:
- Пойду-ка я тоже соберу букетик!
Аврора вздохнула.
«Да что это с ней такое?» - удивилась Маша про себя.
И, подойдя по лугу к Нелли, стала собирать цветы вместе с ней.
Павлик в это время быстро и ловко плёл венок из ромашек.
Как только Нелли и Маша вернулись на дорогу, Павлик торжественно водрузил венок на голову Нелли, отчего та просто расцвела.
- Вот что значит быть красивой такой! – воскликнула Аврора. – Ладно, поехали. Садись, Маша, на этот раз вперёд.
- Что, уже можно?!
- Сейчас – да. Когда Нелли в возвышенном настроении, тискаться с Павликом она себе не позволяет. Потому что это – святотатство.
- Аврора, прекращай! – произнесла Нелли сердито. – Ты же знаешь, что я его очень люблю! И всегда буду любить!
- И ведь Павлик, что интересно, совсем не ревнует! – сказала Аврора.
- А разве должен? – искренне удивился Коржик.
- Вы это про кого?! – воскликнула Маша.
- Сейчас увидишь… - пообещала Аврора.
Все четверо уселись в машину, и «Москвич» весело помчался вперёд.
Через пару километров они подъехали к домам, как будто окутанным странно струящимся маревом.
А перед домами, на небольшой площадке за красивой фигурной оградой, высился громадный памятник.
Аврора остановила «Москвич», и все четверо вышли из автомобиля.
Нелли взяла свой букет с собой, Маша, глядя на неё – тоже.
Памятник представлял из себя статую человека на низком постаменте, почти на земле, в полувоенном костюме, сапогах и с усами. Человек сурово и мудро глядел вдаль, левой рукой опираясь на какой-то столбик, а правую держа в кармане.
Маша наконец-то сообразила и воскликнула:
- Так это же!..
- Конечно. – мрачно кивнула ей Аврора. – Это он самый и есть.
- Товарищ Сталин! – с зарумянившимся лицом благоговейно произнесла Нелли.
Она подошла к памятнику поближе, поклонилась, и положила свой букет на постамент к ногам статуи.
Затем Нелли задрала голову, посмотрела вождю в лицо, и, вскинув руку в пионерском салюте, замерла.
Павлик остался у ограды, наблюдая за Нелли с радостной улыбкой.
- Прямо как во время торжественной линейки! – прокомментировала Аврора с довольно кислым видом. - А ведь я его не переносила. И даже не собиралась. Отнюдь!
- В каком смысле – не переносила? – поинтересовалась Маша.
- В обоих!
Нелли продолжала стоять перед статуей вождя сама как статуя.
- Нелли такая торжественная! Прямо вся сияет! – отметила Маша.
- И это очень странно!
- Разве любовь – это странно?
- К вождю?
- Да, а что?
- Любовь к выдумке, представлению, призраку!.. – произнесла Аврора с кривой усмешкой.
- Почему это – к призраку? Вождь он был самый настоящий. – возразила Маша. – И вообще, любовь помогает жить.
- Однако! – воскликнула Аврора. – Кто это сказал?
- Это я сказала. Только что.
- Или кто-то в тебе?..
- Во мне, то есть в моём сознании и подсознании, а также в каждой клеточке и частице моего тела есть только я. Никого другого нет, никогда не было и не будет! – твёрдо заявила Маша.
- Смелое заявление!.. - усмехнулась Аврора.
Маша вздохнула.
- Пойду-как я тоже положу ему букетик! – решила она.
И, подойдя к памятнику, положила свой букет рядом с букетом Нелли.
Но пионерский салют товарищу Сталину Маша отдавать не стала.
Просто потому, что не была пионеркой.
Наконец, Нелли опустила руку, повернулась и подошла к Коржику.
Они посмотрели друг другу в глаза, взялись за руки и нежно поцеловались в губки, одним прикосновением.
Аврора наблюдала за ними с непонятной улыбкой и слегка порозовевшим лицом.
«Как только мы здесь оказались, Аврора сделалась очень странной!» - подумала Маша.
Аврора покосилась на неё, но промолчала.
Нелли и Коржик подошли к ним.
- Ну что, пойдём? – спросила Нелли.
- Вы идите вперёд. – предложила Аврора. – Мы с Машей за вами.
Нелли с Павликом, всё так же держась за руки, зашагали вперёд.
Маша поймала себя на импульсивном желании тоже взять Аврору за руку, с таким чувством, с каким ребёнок берёт за руку взрослого. Однако сейчас Авроре никак нельзя было дать больше двадцати-двадцати двух лет, и они с Машей выглядели почти сверстницами.
Тут Аврора повернулась к Маше, подарила совершенно фантастическую улыбку, и сама взяла её за руку.
Маша с облегчением вздохнула и призналась вполголоса:
- Спасибо… Правда, теперь я чувствую себя как в детском садике. С воспитательницей за ручку!..
- Но это приятное ощущение?
- Ещё какое!
Аврора задумчиво улыбнулась и сказала:
- А вот я чувствовала себя так только в раннем детстве, когда шла куда-нибудь с мамой.
- Почему только в раннем детстве?
- Потому что позже я начала чувствовать себя очень взрослой. Даже с пожилыми людьми.
- А ваша мама… Она была…
- Она была и есть! – твёрдо сказала Аврора. – И я хочу, чтобы она была всегда!
- И вы можете этого добиться?
- Я уже этого добилась! – ответила Аврора почему-то с очень сердитым и упрямым видом, как будто с кем-то споря.
Она задумалась о чём-то, глядя в одну точку перед собой, затем повернулась к Маше и сказала:
- И вот что, Маша, хватит мне «выкать». Я на самом деле не твоя воспитательница.
- Почему?! – пискнула Маша с умильным выражением лица.
Аврора улыбнулась, покачала головой и продолжала:
- Говори мне «ты». Мы с тобой очень близки по возрасту.
- Мне ещё только восемнадцать с половиной! – пролепетала Маша уже явно играя, детским голоском любимой маминой и папиной дочки.
Аврора рассмеялась.
- Я имею в виду не этот возраст. Не в этом воплощении. – уточнила она.
- В смысле?
- Ты прекрасно понимаешь.
- На самом деле не очень! – развела Маша руками с серьёзным видом.
- Ну, допустим. – кивнула Аврора с довольно странным видом.
Маша посмотрела не неё и хотела что-то спросить, но тут её внимание отвлекла улица, по которой они шли.
Она выглядела вполне современно и очень красиво.
По обе стороны покрытой обычным серым асфальтом проезжей части тянулись тротуары, вымощенные жёлтой, оранжевой и тёмно-красной плиткой. За тротуарами радовали глаз разноцветными цветочными орнаментами клумбы, а за ними тянулись длинные двухэтажные кирпичные дома под железными кровлями. Дома были очень аккуратные, даже симпатичные, но совершенно одинаковые и отличались только номерами.
Меж домами там и сям располагались детские площадки с качелями-каруселями и турниками классического вида. По ним никак нельзя было определить, в каком году они сделаны.
Всё выглядело абсолютно настоящим, основательным, надёжным, и в то же время было настолько диковинным, что в голове Маши всё закружилось и поплыло. Она даже покачнулась, но Аврора держала её за руку крепко.
- Что это такое? – спросила Маша.
- А что?
- Ну, я думала, раз промхоз, всякие карьеры и завод… И сорок девятый год… Тут не должно было быть таких красивых домов!
Аврора усмехнулась.
- А что тут должно было быть?
- Ну, бараки какие-нибудь. Обшарпанные!
- Да, конечно. – вздохнула Аврора. – Обшарпанные бараки, грязные улицы и плохо одетые, полуголодные люди…
- Ну, да… - смущённо улыбнулась Маша. – Я в кино такое видела. И читала…
- Самое интересное, что ведь так и было, сплошь и рядом. – кивнула ей Аврора. – Люди строили светлое будущее и ради этого мирились с очень трудным настоящим.
- Это было неправильно?
- Это было очень даже правильно, Маша. Но наш Антон Гордеевич решил, что одно другому не мешает, и люди, создавая будущую красоту, имеют право и даже должны жить в красоте уже сейчас.
- Ага! Мне нравится эта мысль!
- И не тебе одной. Вот поэтому Антон Гордеевич строил для наших рабочих не бараки, а благоустроенные дома. И хорошие дороги. И тротуары, и клумбы. И очень поддерживал всякую механизацию. На кирпичном заводе, на торфяных разработках, и на фермах. Везде!
- Ну классно же!
- Да-да. За это он регулярно получал большой втык от своего революционного начальства.
- Странно!
- Ничего странного, если вдуматься. Когда большинство людей фактически жертвуют собой и считают абсолютно естественной жизнь в бараках, с удобствами во дворе, то простой житейский комфорт выглядит вызывающим. Особенно если он не для избранных, а для всех,
- Да-а?!
- Так что рано или поздно должен был произойти конфликт.
- Он произошёл?
- Конечно. Грандиозный!
- То есть из-за него пропали все люди? – с ужасом спросила Маша. - Никого же не видно. Ни взрослых, ни детей. Или все сидят по домам?
В самом деле, за всё время их пути по улице они не встретили ни единого человека, и на этих детских площадках, таких аккуратных и красивых, было пусто. Никаких звуков и голосов не было слышно тоже, и только лёгкий шелест тёплого ветерка слегка разбавлял ощущение полной тишины.
Аврора посмотрела на Машу задумчиво, вздохнула, но ответить не успела.
- Мы почти пришли. – сказала Нелли.
Глава 4
Крайние дома посёлка упирались в луг, за которым начинался густой берёзовый лес с такими могучими деревьями, каких Маша никогда раньше не видела.
Улица превратилась в дорогу, покрытую всё тем же плотно укатанным песком, а тротуар стал пешеходной дорожкой, мощёной керамической плиткой.
Дорога и дорожка шли параллельно друг другу, широкой дугой обходя лес справа, а затем вновь резко поворачивали влево. Путники пошли по дорожке, и вскоре оказались на просторной поляне, почти со всех сторон красиво окружённой лесом.
Посередине поляны возвышался двухэтажный дом, выстроенный из того же красного кирпича, что и дома посёлка, но не в виде однотипной коробки, а гораздо интереснее – в русско-европейском стиле, с фигурной отделкой стен шлифованным кирпичом, большими французскими окнами и красивыми балконами второго этажа. Кровля дома была сделана из настоящей керамической черепицы.
Окна первого этажа снизу закрывали кусты цветущих роз в саду, огороженном забором из штакетника. Пешеходная дорожка перед самым домом раздваивалась, обходя его с обеих сторон.
- Какая красота! – восхищённо воскликнула Маша.
- Это наш дом! – с гордостью сказала Нелли. – Здесь мы все родились.
- Ага! – сказал Коржик.
- Точнее, мы родились не здесь, а в нашей больничке. – поправила его Аврора. – Тут мы провели детство.
- И юность! – с мечтательным выражением лица добавила Нелли.
- Все четверо… - произнесла Аврора со своей фирменной странной усмешкой.
Маша вспомнила детей, купавшихся на пруду.
- А где тогда четвёртый? – спросила она. – Тот мальчик?
- Того мальчика давно нет. – заявила Аврора с какой-то уже совсем странной гримасой.
Коржик вздохнул.
Нелли посмотрела на Аврору осторожно и спросила:
- Мы пойдём?
Аврора провела рукой по лицу, как будто стирая свою гримасу, и ответила:
- Конечно. Не торопитесь.
- Само собой! – кивнул Коржик.
Они с Нелли направились к дому всё так же держась за руки, но гораздо медленнее, чем когда шли по улице посёлка.
Аврора напряжённо смотрела им вслед. Маша увидела, как у неё на лбу выступила испарина, а у самой Маши вновь закружилась голова.
- Не волнуйся, сейчас всё пройдёт… - сказала ей негромко Аврора.
Нелли и Коржик продолжали идти всё так же медленно, когда пространство как будто всплеснулось, и перед домом появились две женщины в летних платьях. Обе женщины вглядывались вперёд, сделав ладони козырьком.
- Мама! – закричала Нелли, кинувшись к одной из женщин.
- Мамуля! – закричал Коржик, бросаясь к другой женщине.
- Всё, как обычно… – вздохнула Аврора. – Никогда у них терпения не хватает. Мне и так очень непросто всё синхронизировать...
- Так вот где все! – воскликнула Маша. - Они…
- Не синхронизированы с нами. – кивнула Аврора. – Ну, или мы с ними, что одно и то же. Но дело не только в этом.
- А в чём ещё?
- Ты скоро сама всё увидишь и поймёшь.
Говоря с Авророй, Маша во все глаза смотрела на то, как Нелли и Коржик обнимаются со своими мамами.
- А где… Где их отцы? И… И твой?
- С отцами у нас произошла совсем отдельная история.
- Но они… Живы?..
- Надеюсь, что да. Иначе я ему это никогда не прощу.
- Кому?!
- Пока вопросов достаточно. – сказала Аврора твёрдо.
Маша смутилась и замолчала.
Нелли и Коржик, наконец, перестали обниматься со своими мамами, и, повернувшись к Авроре и Нелли, что-то сказали. Все четверо помахали Авроре и Маше руками.
Маша и Аврора помахали им в ответ.
Нелли и Коржик со своими мамами вошли в сад через калитку и направились к дому.
- Для них это обычный день. – сказала Аврора. – И слава Богу! Идём, Маша. У нас не очень много времени. Но, пожалуйста, не торопись.
- Я поняла! – сказала Маша.
Они вновь взялись за руки, дошли до развилки дорожки, и Аврора увлекла Машу вправо.
С другой стороны дома был тот же сад с плодовыми деревьями и пышно цветущими кустами роз, огороженный таким же забором из штакетника.
Они пошли вдоль забора и одновременно в саду стала проявляться чья-то фигура. Когда они подошли совсем близко, стало видно, что это за небольшим круглым столом, покрытым белой вязаной скатертью, вполоборота к Авроре и Маше на венском стуле сидит женщина.
Волосы её был заплетены в косы и уложены в аккуратную причёску, очень похожую на ту, что сегодня была у Авроры. Одета женщина была в такое же длинное цветастое платье, как у Авроры с Машей, и сидела совершенно неподвижно, положив руки на скатерть и чуть подавшись вперёд к какому-то небольшому ящичку, поверхность которого светилась. Маша сообразила, что это радиоприёмник.
За радиоприёмником стояли большой самовар, заварочный чайник, вазочки с булочками и вареньем, и чайные чашки с блюдцами. К столу были придвинуты ещё два венских стула.
Дым и пар из самовара как будто застыли в воздухе.
- Мама… - дрогнувшим голосом позвала Аврора.
Маша, бросив на неё быстрый взгляд, увидела, что глаза Авроры наливаются слезами.
Послышалось громкое шипение, да так неожиданно, что Маша вздрогнула, но тут же поняла, что это зашипел радиоприёмник.
А женщина два раза моргнула и медленно повернула лицо к Авроре.
«Как они похожи!» - воскликнула про себя Маша.
- Мамочка!.. – пролепетала Аврора.
- Аврора, доча, ты приехала! – радостно сказала ей мать.
Она покрутила ручку приёмника, и шипение стихло. Затем она отодвинула приёмник чуть в сторону, поднялась из-за стола, подошла к забору и открыла калитку.
Аврора, выпустив руку Маши, быстро шагнула к матери, и они обнялись.
- Мама, мамочка! – лепетала Аврора в полном смятении чувств, несказанно удивляя тем самым Машу.
- Аврора, ты меня обнимаешь, как будто сто лет не видела! Дай уже вздохнуть, ты же меня задушишь! – со смехом сказала мать.
Только тогда Аврора разжала свои объятия, и представила Машу:
- Мама, это Маша. Она журналистка. Хочет написать статью о нашем промхозе. Маша, это моя мама. Её зовут Анна Семёновна.
- Журналистка? Такая молоденькая? – удивилась Анна Семёновна.
- Я студентка. Выполняю летнее задание. – сказала Маша чистую правду, скромно потупив глазки. - Аврора Викторовна немного преувеличивает.
- Ну, до Авроры Викторовны ей ещё далеко! – весело сказала Анна Семёновна.
- Да, конечно!.. - воскликнула Маша, думая, что ещё такого сказать, чтобы не нарушить игру Авроры.
Но тут Анна Семёновна бодро встряхнула головой и предложила:
- Пойдёмте, девочки, пить чай! Я ведь самовар поставила, как раз к приезду Авроры!
Глава 5
Они подошли к столу, и Маша увидела, что теперь дым и пар от самовара пришли в движение. Приёмник тихонько шипел, его шкала светилась ровным зелёно-жёлтым светом, чётко выделяя надпись «Рекорд».
Анна Семёновна вздохнула, наклонилась и выключила приёмник. Только сейчас Маша заметила, что от приёмника в полуоткрытое окно первого этажа дома тянется длинный электрический шнур.
- Что-то случилось с приёмником. – озабоченно сказала она. – Всё утро он только шипит…
- Мам, да зачем нам сейчас приёмник? – легкомысленным тоном перебила её Аврора. – Мы с Машей немного проголодались с дороги. Так ведь, Маша?
- Конечно! – кивнула Маша, мало что понимая и напуская на себя голодный вид.
- Ну так садитесь, садитесь, мои дорогие! – встряхнулась Анна Семёновна.
Пока Аврора и Маша устраивались за столом, Анна Семёновна налила им в чашки заварки и принялась доливать кипятком из самовара.
- Угощайтесь! – радушно сказала она, ставя чашки на стол. – Булочки свежие, я испекла их сегодня рано утром и вот варенье, из земляники. Мы с Авророй сами собирали. Помнишь, доча?
- Конечно, мама! – ответила Аврора с преувеличенной радостью.
Маша взяла свою чашку с чаем и осторожно поднесла ко рту.
«Интересно, он не исчезнет?» - подумала она. – «Как яблоко или эскимо во сне?! Я пытаюсь укусить, а оно раз! И пропадает!..»
Аврора бросила на Машу быстрый внимательный взгляд и еле заметно покачала головой.
Маша сделала осторожный глоток.
Чай был настоящий.
Горячий, душистый и вкусный.
Маша взяла булочку и намазала её краешек вареньем, ловко и красиво пристроив на него пару ягодок.
- Вот умница! – с улыбкой сказала ей Анна Семёновна. – Кушай, детка, кушай! В городе вашем вы такого варенья и таких булочек не найдёте!
- Да, мамочка! – прихлёбывая чай, сказала Аврора.
Маша откусила булочку с вареньем и запила маленьким глотком чая, чувствуя детское удовольствием от угощения.
- Так о чём же будет твоя статья, детка? – спросила Анна Семёновна у Маши с искренним интересом.
Маша быстро посмотрела на Аврору.
Та просигнализировала ей глазами.
- О современной механизации! – радостно заявила Маша. – Трактора, транспортёры… И, это… Паровозы!.. В таком духе.
- Правильно. – одобрила Анна Семёновна. – Антон Гордеевич это дело очень даже поддерживает!
Она протянула руку и включила «Рекорд». Его стекло засветилось, но, когда лампы разогрелись, из динамика вновь донеслось шипение.
Анна Семёновна выключила приёмник и сказала с огорчением:
- Почему он не работает? Или просто нет никаких передач? Но так ведь не может быть!
- Может, что-то с передающей станцией? – сказала Маша, чтобы что-то сказать. – Скоро починят!
- Ну, будем надеяться. – вздохнула Анна Семёновна. – И где это, интересно, наш папа? Даже в выходной день ему дома не сидится!
Маша бросила быстрый взгляд на Аврору.
Её губы дёрнулись, как будто она собиралась что-то сказать.
Но не успела.
Пространство вокруг них задрожало и сделалось вязким.
Анна Семёновна медленно повернула голову, и, глядя перед собой в одну точку, замерла. Дым и пар над самоваром тоже остановились, и всё вместе – самовар, посуда на столе, сам стол и Анна Семёновна за ним - превратилось как будто в стоп-кадр фильма, только в объёмном виде.
Маша вдруг испугалась, что сейчас замрёт тоже, но, со страхом пошевелив рукой, поняла, что её это изменение пространства не коснулось.
Аврора печально ей кивнула:
- Да, Маша. Это застывший мир. Поэтому нам нельзя находится тут слишком долго.
- Мы можем остаться насовсем?..
- Вот именно.
- И сколько у нас ещё времени?
- Немного. Час-полтора.
- Но… Анна Семёновна и родители Нелли и Павлика… Они ведь живы? – тихонько спросила Маша.
- Да, они живы, как и все остальные, кто здесь есть, и кого мы сейчас не видим. Но могут застыть навсегда, если мы с Нелли и Павликом не будем появляться здесь хотя бы раз в неделю. Не реже. Но и не чаще…
- Раз в неделю?
- Исчисляя по нашему времени, конечно. Ведь здесь время не движется.
- Но это не прошлое… - задумчиво произнесла Маша.
- Нет, это не прошлое. Это часть нашего мира, которую я однажды перенесла в это место, хотя до сих пор не понимаю, куда и каким образом.
- Это правда?
- Что – правда?
- Что ты не понимаешь, куда и каким образом?
- Конечно. Зато я совершенно точно знаю, что здесь наши родители будут жить столько, сколько мы втроём сможем всё это удерживать хотя бы в относительном равновесии, пусть даже без развития.
- То есть вечно.
Аврора усмехнулась:
- Я бы не стала утверждать это определённо.
- А Нелли с Павликом? Как они к этому относятся?
- Они всё воспринимают как данность, и очень рады, что могут регулярно навещать родителей. Для них каждая такая субботняя поездка – маленький праздник.
- Да, я бы тоже хотела, чтобы мои родители жили вечно, и я бы могла их навещать хотя бы раз в неделю! – призналась Маша.
Она немного подумала и спросила:
- Но почему так получилось? Почему всё стало таким?
Аврора усмехнулась и ответила:
- Есть очень интересное слово – конфигурация. Сумма обстоятельств, искажений и перемен. В нескольких словах объяснить невозможно.
- А ты расскажи не в нескольких словах!
- Мало времени. Впрочем… Раз он сказал, что я могу говорить с тобой о чём угодно, то почему бы и нет?
- Он – это кто?
Аврора, не отвечая на этот вопрос, протянула руку, накрыла правую руку Маши своей рукой и добавила:
- Я расскажу тебе не только словами. И даже покажу!..
Глава 6
Этот самый четырёхквартирный дом, в котором Аврора провела своё детство, юность и раннюю молодость, даже по меркам промхоза имени Джузеппе Гарибальди был особенным.
Ну, ладно там, электричество, центральное отопление, водопровод и канализация. Это всё было и в других домах посёлка, многоквартирных, даром что они выглядели как кирпичные коробки под железными крышами.
Но очень стильный проект дома, разработанный известным московским архитектором! Кровля из настоящей черепицы! Просторные двухкомнатные квартиры с дубовым паркетом! И в каждой – огромная кухня-столовая, ванная комната и отдельный ватерклозет! И, самое главное, эти вызывающе роскошные французские окна!
В общем, дом этот получился совершенно не советский, а какой-то буржуазный.
Господский, как раньше говорили.
Конечно, если бы такой же дом Антон Гордеевич за счёт промхоза построил в районном центре, городе Агеевске, да подарил бы своему руководству, которое заслужило такой подарок одним фактом своего существования, это было бы воспринято как должное.
А он его построил, видите ли, в самой что ни на есть глубинке, среди болот, в лесу, как будто хотел спрятать от посторонних глаз, да ещё и заселил в него четыре совсем молодые семьи, у которых даже детей пока не было!
Это возмутительно!
Абсолютно возмутительно!
Антона Гордеевича из-за этого даже вызвали к самому высокому его начальству, в губернский город, и крепко пропесочили, на что он ответил нахальной просьбой выделить ему сверх плана несколько тракторов, экскаваторов и новые электродвигатели для механизации производства, обещая повысить добычу торфа в два раза, а выпуск кирпича - даже в три.
Разумеется, эти трактора, экскаваторы и электродвигатели он получил, и свои повышенные обязательства выполнил. Это было начальству очень приятно, поскольку оно очень любило хорошие показатели, тем более – сверхплановые.
Торф являлся основным топливом для электростанции, которая питала весь Агеевск, промхоз, и, самое главное, новый снарядный завод, ну а кирпич, известное дело, в те годы уходил просто влёт.
В то же время Антон Гордеевич за строительство «господского дома» получил строгий выговор с занесением в личное дело. Но самое обидное для него было в том, что ему пришлось забыть о своих настоящих планах.
Он ведь собирался таких домов в своём посёлке построить не один, а целую новую улицу, поскольку промхозу с каждым годом требовалось всё больше новых сотрудников, а их, само собой, надо было где-то селить.
Решать жилищную проблему строительством бараков из дерьма и палок Антон Гордеевич не собирался категорически.
Ну, пришлось новым сотрудникам удовольствоваться общежитиями, а также относительно небольшими квартирами в благоустроенных домах-коробках с общими кухнями и туалетами, что для конца двадцатых годов в Союзе всё равно было прямо-таки сказкой наяву.
Таким образом, этот красавец дом в промхозе имени Гарибальди остался одним-единственным. Четыре молодые семьи угнездились в нём, едва веря своему счастью, и, чтобы сбить потоки зависти со стороны других жителей посёлка, свою работу стали исполнять с особым рвением.
В квартире номер один поселились будущие родители Авроры, Виктор Николаевич и Анна Семёновна Тоневы.
Виктор Николаевич очень быстро прошёл путь от рядового мастера до главного инженера торфяных разработок.
Анна Семёновна была принята на работу в промхоз рядовым бухгалтером, но тоже очень скоро выдвинулась и стала главным бухгалтером.
В квартире номер два поселились Красногоровы, Егор Ефимович, по специальности лесоустроитель, и Клавдия Фёдоровна, заведующая новым клубом промхоза.
В квартире номер три поселились Гаранины, Андрей Борисович, сначала мастер, затем начальник железнодорожного участка и Софья Александровна, сначала обычная учительница, затем директор поселковой школы.
В квартире номер четыре стали жить Коржовы, Иван Захарович, инженер кирпичного завода, и Евдокия Петровна, учётчица и нормировщица там же.
Все они были людьми очень молодыми, слегка за двадцать, и стали не только добрыми соседями, но и хорошими друзьями.
Произошло их заселение почти одновременно, весной-летом одна тысяча двадцать седьмого года, и занимались они не только своей работой и благоустройством квартир и прилегающих к дому территорий, но и ещё кое-чем, причём весьма энергично.
Поэтому так уж совпало, что в июне двадцать восьмого года, с разницей в несколько дней, в каждой из четырёх семей на свет появился ребёнок.
К сожалению, с тремя из них было не всё благополучно.
Нелли Гаранина родилась глухонемой.
У Павла Коржова оказался ярко выраженный синдром Дауна.
Лёня Красногоров родился без физических недостатков, но отличался повышенной плаксивостью, капризами и склонностью к бурным истерикам.
И только Аврора Тонева явилась на свет крепкой и здоровой, хотя на самом деле она была совершенно необыкновенной, что Анне Семёновне и Виктору Николаевичу стало понятно задолго до её рождения.
Глава 7
Кто-то помнит себя с самого раннего детства, кто-то из той поры не помнит ничего, кто-то помнит всё, что с ним было в любом возрасте.
Аврора осознала и стала помнить себя с седьмого дня после зачатия – то есть с того момента, когда она в виде оплодотворённой яйцеклетки уже освободилась от оболочки, внедрилась в матку и принялась закрепляться на её стенке, очень энергично действуя своими хориальными ворсинками.
Как только ей это удалось, Аврора почувствовала себя чрезвычайно довольной, ведь это был первый собственный успех в её едва начавшейся жизни. Теперь, совершенно заслуженно, она собралась слегка передохнуть и набраться сил для дальнейшего роста.
И вдруг, как только Аврора стала впадать в благодатную дремоту, на неё нахлынуло удивительное ощущение великолепного, всеобъемлющего равновесия и необыкновенной защищённости, сплетённой из многих слоёв и многих смыслов.
Эти смыслы засияли вокруг неё бесконечными мириадами ключей, в которых были явлены чувства, понятия, образы и слова, создающие остов Мироздания как вместилище для бесконечной Вселенной.
Аврора почувствовала, что каким-то образом может касаться этих ключей, хотя какой из них выбрать, не знала, и просто коснулась ближайшего.
Он зазвенел, и с этим длинным хрустальным звоном вся невероятная сложность окружающего мира явилась Авроре как данность, абсолютно понятная на каждом уровне, и в каждом слое, хотя количество их является неисчислимым.
На звук этого ключа один за другим откликнулись остальные, рассыпанные вокруг него, а все вместе они сложились в необычную, простую, но очень выразительную мелодию, полетевшую дальше и дальше, по мере того, как начинали звучать прочие, отдалённые от этого, ключи.
Вот так Авроре открылось понятие «мать», во чреве которой она сейчас пребывала, и понятие «отец», благодаря которому она здесь оказалась, и понятие «дитя», плодом которого она пока что была. А с ними явились понятия «мужчина» и «женщина», «люди» и «общество», «закономерность» и «случайность», и множество других, так или иначе связанных с людьми и человеческими отношениями.
В её стремительно развивающемся сознании все они уложились в очень ясную и живую картину того самого вселенского равновесия, которое создаётся непрерывным обменом различных понятий и сущностей, взаимодействием бесконечно малых частиц и невероятно больших величин, а также постоянным и неуловимым перетеканием нетленного в преходящее и наоборот.
Как только Аврора прониклась пониманием всего этого, ей в окружающем пространстве открылось место для совсем нового ключа.
И он тут же появился, почему-то необыкновенно её взволновав.
Присмотревшись, Аврора поняла, что это - её собственный ключ, создающий новый, неповторимый, особенный, её собственный мир, неразрывно связанный с Мирозданием и одухотворённый самой Вселенной.
Тогда она коснулась его - очень-очень бережно, очень-очень осторожно - но он моментально вспыхнул россыпью золотых и оранжевых бликов и хрустально-серебряных нот, выражая этой музыкой, что ей суждено родиться девочкой, и что именно о первенце-девочке мечтают её родители.
Это очень обрадовало Аврору.
Она даже с некоторым превосходством подумала, что быть девочкой ей очень нравится, и что, вообще, быть девочкой гораздо интереснее и лучше, чем мальчиком, но несколько новых насмешливых нот в музыке тут же ей подсказали, что так она думает именно потому, что зародилась девочкой, а вот если бы она зародилась мальчиком, то думала бы противоположно!
Эта ироническая подсказка несколько смутила Аврору, и она решила немедленно и как следует разобраться в тайне различия полов.
Но тут музыка зазвенела ярче, и увлекла её в другую сторону, пообещав необыкновенную судьбу со множеством потрясающих событий и удивительных приключений, хотя каких именно, не объяснила.
Зато Аврора поняла самое главное – Вселенная к ней благоволит!
Это было очень-очень приятно, хотя и не ясно, почему. Как это Аврора могла заслужить такое благоволение, едва зародившись, и ещё не совершив для Вселенной ничего?..
Желая расшифровать эту внезапную загадку, Аврора вновь очень осторожно прикоснулась к своему ключу. Он тут же вспыхнул целой россыпью новых смыслов, связанных с откровением, предопределением, выбором, решением и свободой, которые, однако, в чёткий ответ складываться не пожелали, но очень ясно намекнули, что подобные загадки Авроре предстоит разгадывать самостоятельно и постепенно.
Одновременно в этом неоднозначном ответе содержалась новая подсказка и предложение обратить внимание ещё на один ключ, который до сих пор был скрыт её собственным неведением и вот теперь освобождался от него, разгораясь все ярче и ярче.
С восхищением наблюдая за ним, Аврора вдруг с кристальной ясностью поняла, что это – первичный и бесконечный ключ, содержащий в себе ответ всех ответов и тайну всех тайн.
Его можно не увидеть, путь к нему можно потерять, но сам он не теряется никогда, поскольку был, есть и будет вечно. Именно благодаря этому ключу Вселенная живёт, не зная смерти и непрерывно развиваясь в неусыпном взаимодействии со всеми слоями и смыслами Мироздания.
Осознав всё это, Аврора коснулась первичного ключа с особым благоговением и осторожностью.
Он тут же разродился великолепным фейерверком красок и огней, которые сложились в одно-единственное прекрасное слово:
Любовь!
Воспламенённая этим словом и чувством, Аврора даже замерла на несколько пронзительных мгновений, но тут же собралась с духом и обратилась к своей матери так громко, как только смогла: «Мамуля! Я зародилась! Я уже здесь! И я тебя очень-очень люблю! И папу тоже! Я знаю, что вы оба любите меня тоже очень-очень, так что пора вам узнать, что я - есть!»
Глава 8
Таков был самый первый сигнал, отправленный Авророй во внешний для неё мир – в данном случае, в космос её матери – и он был настолько сильным, что Анна Семёновна проснулась.
Была ночь.
Громко тикали ходики, на хорошо натёртом паркетном полу отражалась полная луна, а в ушах Анны Семёновны будто звучал чей-то звонкий голосок. Она задумалась, изо всех сил вслушиваясь в эхо этого голоска, и вдруг с абсолютно уверенностью поняла, в чём дело!..
Анне совсем недавно исполнилось двадцать два, её муж был старше неё на год, поженились они полгода назад и страстно мечтали о первом ребёнке.
И, да, они оба очень желали, чтобы это была девочка.
Так что Анна, недолго думая, растолкала мужа и срывающимся от радости голосом воскликнула:
- Витя, послушай, Витя! На этот раз всё получилось! Я беременна! Это точно! Я знаю, знаю!
- Я тебя поздравляю… - пробормотал Виктор сонным голосом, почему-то ничуть не удивившись. – То есть не тебя одну, а нас обоих…
- И вот что, Витя, это девочка! Это я тоже знаю совершенно точно! – заявила Анна Семёновна в полном восторге. – Ты рад?!
- Ты даже не представляешь себе, насколько! – ответил Виктор ещё более сонным голосом.
- Знаешь, как мы её назовём?!
- Пока нет… А ты уже знаешь?
- Аврора! Мы назовём её Аврора! – с восторгом воскликнула Анна.
- Как крейсер?
- Ну, крейсер тоже. Но вообще у древних римлян Аврора – это богиня утренней зари.
- Красиво!
- А древние греки эту же богиню называли Эос.
- Нет, Эос не надо. Аврора мне нравится гораздо больше…
- Значит, мы договорились? Называем нашу дочь Авророй?
- Хорошо. Слушали, постановили, подписали… А теперь давай спать, а? Вставать в шесть утра. Завтра, то есть уже сегодня, мы вскрываем новый участок…
- Спи, мой дорогой, спи! – улыбнулась Анна и нежно поцеловала мужа в щёчку.
Виктор моментально засопел.
А вот Анна сразу уснуть не смогла, и ещё не менее получаса лежала с открытыми глазами, всё пытаясь представить себе своего будущего ребёнка, сначала младенцем, а потом девочкой постарше, в нарядном платьице и с красивыми бантами.
От этой нарисованной её воображением картины Анна умилилась, успокоилась, и наконец-то уснула тоже.
Вот тогда ей приснился сон, в котором она в самом деле увидела свою дочь такой, какой хотела увидеть. Это был самый первый сон из множества тех, в которых она вместе с Авророй совершала головокружительные путешествия по всему Мирозданию, пока дочь росла внутри неё.
Начался тот сон с того, что Анна оказалась в ночном саду, любуясь розами и наслаждаясь их тонким ароматом.
Как вдруг звёзды в небе воссияли необычайно ярко, и отправили вниз, в сад, соединённый сверкающий луч, запрыгавший по цветам как солнечный зайчик. Отвечая на его озорной привет, разноцветные бутоны зазвенели чудными голосами как слаженный оркестр, и вместе с их затейливой музыкой прямо в воздухе нарисовалось прекрасное дитя – пухленькая кудрявая девочка на вид лет двух и с очень серьёзным выражением лица.
«Аврора!» - воскликнула Анна.
Девочка в ответ посмотрела на неё внимательно и даже как-то оценивающе, и важно кивнула головой.
На Анну снизошло ощущение полной благодати и беспредельного счастья, как бывало в детстве, во время литургии, когда Анна вместе с другими воспитанницами Смольного института слушала проникновение пение хористов с клироса, одновременно разглядывая изображения ангелов и святых на стенных и купольных росписях огромного собора.
В такие моменты ей казалось, что мир абсолютно гармоничен и устроен совершенно справедливо. Да, она потеряла родителей во время эпидемии холеры, но они были врачами и умерли, спасая людей от тяжёлой болезни, и многих на самом деле успели спасти, тем самым сохранив других родителей для других детей и обеспечив правильный, счастливый путь для своей собственной дочери.
И в самом деле, то, как сложилась её жизнь до сих пор, и то, что она претерпела столько испытаний в детстве и юности, но в конце концов оказалась здесь, в этом прекрасном месте, и живёт теперь в сказочном доме, в превосходной квартире, с любимым мужем, от которого, наконец-то, беременна их первенцем, девочкой – разве всё это не свидетельствует о том, что мир благодатен и справедлив?
«Аврора! Дочка!» - воскликнула Анна. – «Иди ко мне!»
«Нет, мама, лучше просто дай мне руку.» - ответила Аврора серьёзно. – «Этот сон будет не очень долгим, а мне нужно много чего тебе показать.»
Анна послушно протянула дочери руку, и та неожиданно твёрдо ухватила её своей собственной ручкой.
«Какая ты крепкая! Какая хорошенькая!» - воскликнула Анна, любуясь своим ребёнком во все глаза. – «Это на самом деле?..»
«Это во сне!» - ответила ей Аврора. – «Я ведь сейчас только зародыш и выгляжу вовсе не так. Ты видишь меня материнским зрением и притом под влиянием своих детских воспоминаний».
«Откуда ты это знаешь?»
«Это не я знаю, это знает Вселенная.» - сказала Аврора. – «Она разговаривает со мной запросто, как со всеми семенами в благодатной почве и всеми зародышами в материнских утробах. А я, сообразно ей, запросто разговариваю с тобой.»
«И какая же красивая у тебя речь!» - воскликнула Анна с восхищением.
«Извини, мама!» - немного смутилась Аврора. – «Это я из-за Вселенной. Уж очень она величественная! Вот и я тоже сбиваюсь на величественный язык. В дальнейшем постараюсь быть проще. Полетели!»
С этими словами Аврора потянула мать за собой, и они обе плавно поднялись над садом, взлетая всё выше и выше, к ясному ночному небу.
«Куда мы направляемся?» - поинтересовалась Анна.
«Сейчас увидишь.»
В тот же момент, растворив своим полётом ночь, Анна и Аврора оказались в просторном школьном классе, в котором сидели десятка два учеников и учениц лет семи-восьми, и среди них – хорошенькая девочка в нарядном школьном платье с белым отложным воротником и большими бантами.
«Аврора, это ведь не ты!» - воскликнула Анна.
«Нет, не я.»
«А кто?»
«Сейчас поймёшь.»
Все дети что-то записывали в тетрадки под диктовку учительницы, которая медленно прохаживалась по классу, время от времени наклоняясь к тому или иному ученику и что-то ему подсказывая.
В этой учительнице Анна сразу же узнала Софью Гаранину, только возрастом несколько старше, чем она была сейчас.
«Это мы в её сне?» - спросила Анна у Авроры.
«Да.»
«Так эта девочка – её дочь?!»
«Да.»
«Значит, Соня тоже беременная?»
«Конечно.»
«Здорово!»
«Сейчас она видит свою дочь в своём собственном классе и притом самой прилежной ученицей.»
«Это так и будет?»
«Это должно быть так.» - ответила Аврора, как показалось Анне, довольно уклончиво.
Анна взглянула на дочь внимательно и хотела кое-что уточнить, но Аврора предложила:
«Летим дальше!»
Класс с учениками растворился в туманной дымке, и они обнаружили себя в большом зале, залитом ярким светом из витринных окон и сверкающих люстр.
По залу прохаживались мужчины и женщины в роскошных нарядах, в каких люди ходят в театр, оперу или на выставку.
Но это ведь и была выставка. На стенах зала были развешаны прекрасные картины, а на стойках там и сям расставлены различные скульптуры, вылепленные из глины и гипса, а также выточенные из мрамора и гранита.
Стоя у одной из самых больших картин, сияющий молодой человек принимал поздравления посетителей, поскольку это была выставка его собственных работ в живописи и ваянии.
«Этот молодой человек - сын Коржовых.» - сообщила Аврора.
«Дуся тоже?!..»
«Да! Они оба сейчас видят один сон, в котором их только что зачатый ребёнок уже взрослый.»
«Он в самом деле станет художником и скульптором?»
«Он станет даже больше, чем просто художником и скульптором.»
«Как это – даже больше?»
«Не знаю! Я говорю только то, что мне считает нужным сообщить Вселенная.»
С этими её словами выставочный зал тоже растворился в туманной дымке, а та опять превратилась в звёздную ночь.
«А теперь что? Мы полетим в четвёртый сон?» - спросила Анна.
«В четвёртый?» - переспросила Аврора.
«Ну, да! Первый сон – это наш с тобой. Второй – Сонечки Гараниной. Третий – Вани и Дуси Коржовых. А четвёртый, значит, должен быть Красногоровых!»
В ответ Аврора покачала своей кудрявой головкой и ответила с лёгким недоумением:
«Четвертого сна нет. Ну, может быть, им сейчас просто ничего не снится.»
«Но… Ребёнок у них точно будет?»
«Точно. Но какой – об этом Вселенная мне ничего не говорит. Может быть, позже скажет.»
«Ну, тогда будем надеяться…» - пробормотала Анна, оглядываясь вокруг.
Звёзды вокруг них двигались, то есть это перемещались они сами, поднимаясь над Землёй всё выше и выше. Земля стремительно удалялась, превратившись уже в небольшой голубой шар с неясно видимыми континентами.
«Куда мы летим?» - спросила Анна.
«К Солнцу!» - заявила Аврора. – «Точнее, прямо в него. Я хочу тебе показать, как он живёт. И чем.»
«Оно, Аврора. Солнце – оно!» - поправила Анна дочь.
«Нет, мама. Солнце – он.» - возразила Аврора. – «Так мне говорит Вселенная, и так я сама думаю о нём.»
«Ну, пусть…» - согласилась Анна.
Сияние Солнца приближалось и становилось всё ярче и горячее.
«Подожди, мы же сгорим!» - испугалась Анна.
«Не сгорим. Во-первых, это сон. Не забывай, мама! Во-вторых, сейчас по Вселенной путешествуют только наш разум и души. Зато в этом состоянии мы увидим и узнаем то, что другим способом узнать невозможно. Летим скорее!»
Тут же окружающий их космос растворился в ярчайшем сиянии, и Анна с Авророй, стремительно пролетев сквозь корону Солнца, оказались у него внутри.
Здесь что-то блистало, сияло, мелькало, переливалось, изменялось и непрестанно переходило друг в друга. Анна попыталась всмотреться в кипящее вокруг вещество с бесконечным растворением и перерождением солнечной материи из одного состояния в другое, но толком ничего рассмотреть не смогла – уж очень быстро всё происходило.
«Вот так оно и горит?» - спросила Анна Аврору.
«Да. Частицы сталкиваются, разбиваются и превращаются друг в дружку.» - кивнула ей Аврора. – «Это происходит практически вечно. В нашем Солнце и во всех других звёздах.»
«Вечно!..» - отозвалась Анна благоговейно.
Аврора кивнула ей и сказала:
«Вот так они и считают.»
«Они – это кто?»
«Звёзды, конечно. Они считают постоянно.»
«Как бухгалтеры?» - попыталась пошутить Анна.
Аврора покачала головой:
«Бухгалтеры считают деньги. Звёзды считают жизнь.»
«Как это?..»
«Жизнь Вселенной в своём участке Мироздания. И обмениваются расчётами друг с другом.»
«Зачем?»
«Затем, чтобы поддерживать жизнь во всём Мироздании. Это их главное поручение.»
«Но кто им его дал?»
«Ты знаешь, кто, мама.»
«А, ну да...»
«Когда-нибудь, так же, как звёзды, будем считать мы.» - продолжала Аврора. – «Ведь мы все когда-нибудь тоже станем звёздами. Ну, или почти все…»
Лицо у Авроры сделалось задумчивым, а взгляд – таким же глубоким и сияющим, как пламенеющая вокруг солнечная материя.
Но она тут же встряхнулась и сказала:
«А теперь, мама, летим обратно. В Солнце, как и во всех других звёздах, нельзя находится слишком долго даже одним только сознанием и душой.»
«Почему?»
«Потому что, если мы слишком сильно впитаем их пламя, то станем звёздами раньше времени. А у каждого из нас свой срок жизни в этом бренном мире. Ой! Я опять сказала величественно. Ладно. Летим!»
Своей маленькой крепкой ручкой Аврора вновь потянула мать за собой.
Они стремительно вылетели из Солнца, в один миг преодолели расстояние до Земли, влетели в атмосферу и ещё через мгновение оказались в саду перед домом.
Тут что-то вспыхнуло, всколыхнулось, взметнулось…
И Анна почувствовала, что опять оказалась в супружеской постели рядом с мужем. Она открыла глаза и увидела, что за окнами разгорается новый день.
Мерно тикающие ходики показывали без пятнадцати шесть.
Анна проснулась вовремя, чтобы успеть приготовить Виктору завтрак!
Но перед этим она решила хотя бы в общих чертах записать этот волшебный сон в специальную тетрадочку.
Чтобы не забыть.
Чтобы запомнить его навсегда!
Глава 9
К её большому сожалению, такие сны снились Анне далеко не каждую ночь. Но, когда они ей снились, она обязательно их записывала, еле-еле успевая ухватить ускользающие из сознания фантастические образы. Ведь главное качество снов как раз в том и заключается, что они улетучиваются из нашей памяти почти сразу после пробуждения.
Поэтому Анне пришлось выработать особую систему быстрых заметок на основе стенографии, которой она немного владела. Чуть позже, когда у неё находилось время, но обязательно в течение тех же суток, Анна расшифровывала свои послесонные заметки и записывала заново, гораздо подробнее, в другую тетрадку.
При этом Анна подключала фантазию, так что подробно записанные сны превращались в потрясающие волшебные истории. Она также всегда ставила дату, когда сон ей приснился, точное время, если могла его вспомнить, и каждому сну присваивала порядковый номер.
Ну, тут уже сказалась бухгалтерская привычка к скрупулёзному учёту, чтобы без проблем свести дебет с кредитом, когда назреет такая необходимость.
Неудивительно, что со временем эта тетрадка стала большой ценностью для самой Анны и для Авроры, когда та подросла настолько, что была готова слушать, а затем и читать эти истории самостоятельно.
И ещё эта же тетрадка сыграла ключевую роль в событиях, после которых жизнь Авроры, и не только её одной, изменилась бесповоротно.
Ну а во время вынашивания, находясь во внутреннем космосе своей матери, Аврора совершала путешествия во внешний космос в любой миг, как только у неё возникало такое желание.
Больше всего ей понравилось общаться с Солнцем и звёздами, ближними и совсем далёкими, тем более что расстояния для неё не имели значения.
Аврора успела побывать во множестве звёзд в нашем рукаве Галактики, и они даже стали её узнавать, что её необыкновенно удивляло – ведь она была такой крохотной!
Впрочем, она ведь уже знала, что для Вселенной бесконечно малые величины и бесконечно большие практически равнозначны, к тому же любая звезда в любых своих расчётах никогда не упускает даже самых мелких деталей.
А ведь Аврора была отнюдь не деталью.
Она была разумным существом в особенном состоянии, поэтому общение с ней звёзды очень ценили, сами будучи существами сверхразумными и беспредельно мудрыми. Аврора страшно гордилась тем, что и Солнце, и звёзды общались с ней на равных, отвечая абсолютно на любые вопросы, которые у неё появлялись.
К примеру, на третьем месяце жизни в материнском космосе Аврору очень заинтересовало таинственное родство, которое объединяет материю, пространство и время. Звёзды объяснили суть этого родства очень просто – материя требует пространства, пространство требует материи, а, чтобы существовать, тому и другому необходимо время.
Чуть позже Аврору очень заинтересовало, как из неживой материи возникают живые существа, и звёзды объяснили ей, что на самом деле всё Мироздание пропитано жизнью, просто степень жизненности у разных материй разная – от бесконечно превосходной до бесконечно минимальной.
Иногда Авроре нравилось играть очень простыми, но в то же время парадоксальными понятиями, как, например, понятия «там» и «здесь». Её страшно веселило, что «здесь» легко превращается в «там», если всего лишь поменять своё положение в пространство, и притом «здесь» чаще всего связано с «сейчас», а вот «там» может быть и «тогда» и «до того, как».
Бывая на различных звёздах, Аврора попутно совершала и небольшие путешествия на планетные системы, имевшиеся у этих звёзд. В большинстве своём их планеты оказывались либо ещё очень горячими, либо совсем холодными, так что никакой биологической жизни на них не было.
Но у некоторых звёзд планеты с биологической жизнью были, чем звёзды страшно гордились и очень эту жизнь лелеяли - как правило.
Существовали и такие звёзды, которые запускали жизнь на своих планетах специально, просто ради развлечения, и следили потом за её развитием очень пристально. В отдельных случаях даже случалось так, что эта жизнь принимала характер цивилизации. Но, если она развивалась в нежелательном для конкретной звезды направлении, она могла запросто смахнуть эту цивилизацию своим протуберанцем и начать эксперимент заново.
У звёзд это легко!
Они существуют миллиарды лет, так что для них миллион-другой туда, миллион-другой сюда особого значения не имеет.
Но, чем больше Аврора росла в утробе своей матери, тем больше её интересовала родная планета, и люди, живущие на ней. Она воспринимала всю эту массу людей на Земле, которая называется человечеством, тоже как своего рода материю в разных переходных состояниях, или даже как Вселенную, живущую по каким-то своим законам, хотя многое в ней Аврору пугало и даже ужасало.
Она видела, что люди сотканы из противоречий и жизнь людей, как таковая, тоже полна противоречий и парадоксов. С огромным удивлением Аврора наблюдала, как невыразимо гнусные поступки самых распоследних негодяев приводят к неожиданно прекрасным последствиям, и, наоборот, направленные к достижению всеобщего счастья, тщательно продуманные действия очень хороших людей в конце концов завершаются драматическими и даже гибельными результатами.
Впрочем, слишком сильно ужаснуться Солнце ей не позволял, тактично и мягко беря Аврору за ручку, чтобы отвести в какое-нибудь безмятежное место, где она могла поплавать с красивыми рыбками, полетать над цветочками с пушистыми пчёлками, или поиграть в кучу-малу с милыми котятками.
Да, с самого начала их знакомства Аврора воспринимала Солнце в мужском роде, а почему – сказать не могла. Спросить же об этом само Солнце она не осмеливалась.
В таких вот замечательных приключениях девять месяцев в материнской утробе пролетели очень быстро, и однажды, солнечным июньским днём одна тысяча девятьсот двадцать восьмого года, Аврора появилась на свет.
Сам процесс рождения ей очень не понравился, а первые мгновения за пределами материнского космоса чрезвычайно раздосадовали и даже рассердили.
Глава 10
Во-первых, она была очень недовольна тем, что с ней самой никто даже не подумал согласовать время выхода из материнского космоса в открытый мир. И это при том, что выход этот осуществляется однократно и безвозвратно! Явился на свет – дороги назад уже нет!
Солнце только предупредил, что её рождение назначено на определённую дату и время. Но Аврора психологически и духовно не была готова рождаться именно в этот день и час!
Ей было необходимо ещё немного времени, чтобы как-то настроиться, о многом подумать, подвести итоги этих девяти месяцев, в течение которых она пережила столько метаморфоз, и побывала в стольких местах во Вселенной!
Во-вторых, ей очень не понравилось обхождение. Тот самый материнский космос, та самая прекрасная утроба, которая все эти месяцы так благоволила к ней, обеспечивала великолепные условия питания, проживания и развития, вдруг взбунтовалась против неё и принялась энергично выталкивать куда-то, куда ей вовсе и не хотелось.
К тому же это было не очень-то и приятно! То есть, прямо говоря, это было совсем не приятно. Недаром же кто-то при этом громко стонал и кричал, а кто-то покрикивал почему-то бодрым и даже весёлым голосом:
- Молодец, молодец, умничка! Тужься, тужься! Всё идёт очень хорошо, очень хорошо. Ну, вот, уже головка показалась! Так, ещё немножечко… И кто это тут у нас? Ах, вот кто! Какая хорошенькая девочка! А почему такой сердитый вид? И кому мы молчим?
С этими словами какая-то совсем посторонняя крупная женщина схватила Аврору за ноги! Абсолютно бесцеремонно! Подняла вверх тормашками! И довольно крепко шлёпнула!
Естественно, Аврора закричала в справедливом гневе:
- Это что такое?! Что вы себе позволяете?!
То есть, она хотела прокричать именно эти слова, но вместо слов у неё получился только пронзительный крик, от которого ей самой стало не по себе.
Ну а в-третьих, едва издав этот самый крик, Аврора с ужасом почувствовала, что приобщение к вселенской благодати и мудрости, которое она до сих пор воспринимала как данность, стремительно её покидает!
Точнее, покидает не насовсем, а уходит в глубину её подсознания, куда, как ни странно, ей было уже не добраться!
Боже мой! Как же так?! Как же Солнце?! А также другие звёзды и небесные тела, и все эти замечательные путешествия и приключения во Вселенной?!
Да уж какие тут путешествия, когда она, кажется, даже не может управлять своим телом!
Неужели это всё?!
Это - всё!..
«Прощай, Вселенная!» - возопила Аврора про себя в полном отчаянии. – «Ведь отныне я становлюсь совсем глу!..»
Вслух она выдала всё тот же младенческий пронзительный крик.
- Кричи, кричи, золотце, кричи! – тем временем говорила пожилая опытная фельдшер-акушерка Агриппина Аверьяновна. – Развивай лёгкие! А ну-ка, Лиза, помоги мне! Сейчас мы этой красавице быстренько перевяжем пуповину, оботрём, взвесим, измерим и отдадим мамочке!
Молоденькая медсестра Лиза, у которой это были самые первые роды, кинулась помогать Агриппине Аверьяновне с некоторым испугом, но вдвоём они управились быстро и ловко, и фельдшерица констатировала:
- Ну, что!.. Вес три пятьсот, рост пятьдесят три сантиметра! Прямо царь-девица получилась! А теперь, мамочка, держите ваше сокровище! Как решили назвать-то? Готовили имя заранее?
- Аврора! – прошептала Анна Семёновна, принимая дрожащими от усталости и волнения руками своё дитя.
- Прекрасное имя! – одобрила Агриппина Аверьяновна. – Хоть и необычное.
- В переводе с латыни – утренняя заря! – вставила Лиза.
- Да... – выдохнула Анна Семёновна, любуясь своим ребёнком.
- А у древних греков это была богиня Эос. – добавила Лиза. – Тоже главная по заре. И ещё это революционный крейсер.
- Знаем, видали! – кивнула Агриппина Аверьяновна.
И, обращаясь к Анне Семёновне, спросила:
- Ну, чего ты ждёшь? Ещё успеешь налюбоваться! Видишь, как она губками чмокает и язычок высовывает? Не медли, прикладывай!
И вот, как только Аврора впервые прильнула к материнской груди и распробовала первые капли её молока, она почувствовала, как на неё накатывает новая благодать. Мысли в её разуме, уже не соединённом со Вселенной напрямую, зато действующем самостоятельно, тоже начали вырабатываться заново, пока неконкретными, туманными обрывками, но зато они были связаны с удивительно тёплыми и приятными ощущениями.
- Ну вот, как я вижу, и естество у дитяти в порядке, и молоко у тебя тоже сразу пошло! – удовлетворённо кивнула Агриппина Аверьяновна. – Вот и слава Богу! Слава Богу!
- Спасибо вам огромное, Агриппина Аверьяновна! – прошептала Анна Семёновна. – Вы самая лучшая!
- Ну, самая может и не самая, однако детишек я уже столько приняла за свою жизнь, что кое-что в этом деле смыслю! – польщённо ответила пожилая акушерка.
Для Авроры, которая сосала материнскую грудь с нарастающим удовольствием, эти речи звучали просто как шум – бу-бу-бу да бу-бу-бу.
Но постепенно несколько очень важных слов выделились среди других и прозвучали в её голове совершенно ясно, хотя сама Аврора произнести их пока не могла:
«Прекрасное имя… Аврора… Утренняя заря… Мамочка… Мама!..»
Глава 11
Ближе к вечеру её навестил Виктор, и Анна показала ему Аврору через окно, потому что открывать его Агриппина Аверьяновна не разрешила. Для свежего воздуха была открыта форточка, затянутая марлей.
Виктор разглядывал Аврору с очень взволнованным и смущённым выражением лица, и Анна решила, что ему просто ещё надо свыкнуться с тем, что он теперь отец.
Но через несколько дней, когда Анна с дочерью вернулись домой, и супруги принялись купать Аврору самый первый раз в жизни, Виктор сказал с явным облегчением:
- Слава богу, она самый обычный ребёнок!
- Конечно. А чего ты ждал? – рассмеялась Анна.
- Ну, после твоих рассказов о тех снах я опасался, что у нас родится младенец-мудрец, и будет нам вещать о Мироздании, о Вселенной, о разных там небесных сферах, а мы будем ходить вокруг него на цыпочках…
- Так ведь и я тоже этого боялась! – воскликнула Анна. - А когда поняла, что она – самый обычный младенец, у меня даже от сердца отлегло!
В это время Анна поддерживала головку Авроры, разомлевшей в горячей воде и сонно моргавшей глазками. Нагнувшись к дочери, и с чувством поцеловав её в розовые щёчки, Анна продолжала:
- Вот и слава богу! А эти сны… Может, это у всех людей так, пока они не родились?.. А потом всё просто забывается?..
- Скорее всего! – кивнул ей Виктор. - Значит, и мы с тобой до рождения тоже летали к солнцу и звёздам, а потом напрочь забыли об этом!
Супруги рассмеялись, и Анна, вынув дочь из ванночки, вытерла её пушистым полотенцем, завернула в мягкую пелёнку и взялась кормить перед тем, как уложить спать.
Ну да, после рождения Аврора из космического дитяти превратилась в обычного младенца, и отныне вместе с родителями должна была вести обычную человеческую жизнь
Так, да не совсем так.
Во-первых, от её прежнего фантастического умения путешествовать по Вселенной кое-что осталось. Поэтому Аврора очень быстро научилась чувствовать своё тело и его потребности. Пачкать пелёнки ей очень не понравилось. Уже на третий день жизни на этом свете она стала подавать матери соответствующие сигналы кряхтением и криками не после, а до того, как!..
Анна моментально сообразила, что нужно её ребёнку, и с того момента раз и навсегда избавилась от существенной части забот, которые наваливаются на родителей в первые месяцы после рождения их чад.
Во-вторых, время от времени Анне снились прежние фантастические сны, особенно когда она кормила дочь и задрёмывала вместе с ней. Правда, теперь эти сны были уж совсем мимолётными и какими-то размытыми, но всё равно очень волнительными.
В-третьих, звёзды о них тоже не забыли, и однажды прислали Анне с Авророй большой привет не во сне, а наяву.
По вечерам Анна Семёновна любила посидеть в саду в большом удобном кресле, которое специально для этого где-то в Агеевске раздобыл Виктор.
И вот однажды в начале тёплой августовской ночи, когда Виктор изрядно задержался на своих ненаглядных торфяниках, а Анна с Авророй на руках, в мечтах и полудрёме засиделась в кресле допоздна, ей в лицо ударил яркий луч.
Анна вздрогнула, моментально открыла глаза, и увидела, что звёзды в небе засияли необычайно ярко, как в её самом первом фантастическом сне, и вновь отправили в сад соединённый живой луч, запрыгавший по цветам весёлым солнечным зайчиком.
Но это был не сон!
Это всё происходило наяву!
Анна даже услышала музыку, которую удивительно слаженно исполнили вдохновлённые звёздным светом цветы, хотя прозвучала она довольно тихо и быстро угасла. Но каким-то непостижимым образом этой музыкой звёзды дали понять, что очень любят Аврору и Анну, что по-прежнему выделяют Аврору среди других детей, и очень скучают по их прежнему космическому товариществу и приключениям.
Двухмесячная Аврора у Анны на руках, одетая в одну распашонку и прикрытая лёгким покрывальцем, радостно загулила, замахала ручками и задрыгала ножками, скинув покрывало на траву.
Всё это очень обрадовало, и, в то же время, крайне взволновало и даже испугало Анну.
- Но… Но… Вы ведь не заберёте её у меня?! – воскликнула она громким шёпотом. – Она будет здорова?! Она будет жить долго?!
Тут же с небес ударил новый объединённый звёздный луч, и новая музыка, исполненная им на бутонах роз, прозвучала уже по-другому – утешительно, уверенно и надёжно.
Тем самым звёзды дали понять Анне, что забирать Аврору они вовсе не собираются, и что, более того, Аврора всегда будет с ней где-то рядом, даже если будет очень далеко.
- Всегда? Рядом?! Как это, как?! – страшно удивилась Анна.
Но музыка цветов и звёзд уже стихла, а очень довольная жизнью Аврора на руках у Анны что-то радостно агукнула, вновь взмахнула ручками, дрыгнула ножками, зевнула во весь свой маленький ротик и потянулась к материнской груди.
Подняв покрывало, Анна закутала в него дочь, устроила поудобнее и дала грудь. Пока Аврора насыщалась, Анна проигрывала в своей памяти всё, только что произошедшее, и чувствуя себя будто во сне.
Вскоре вернулся Виктор, вспотевший, уставший, соскучившийся по жене и дочке. Обнимая и целуя их обеих, он сказал Анне:
- Ты вся сияешь! Опять приснилось что-то необыкновенное?
- Нет, не приснилось. Случилось наяву! – ответила Анна. – Почти так же, как в самом первом сне...
Виктор очень внимательно выслушал рассказ жены, вздохнул, и сказал:
- Музыка цветов и звёзд, значит…
- Ты мне не веришь?!
- Ещё как верю! – воскликнул Виктор Николаевич искренне и горячо.
Тут они услышали пронзительный крик, затем недовольные голоса взрослых и огорчённо переглянулись.
Это очередную младенческую истерику своим родителям закатывал Лёня Красногоров.
Глава 12
Как это ни парадоксально, хотя Лёня Красногоров считался физически здоровым ребёнком, Павлик Коржов и Нелли Гаранина, будучи, как тогда говорили, «дефективными» детьми, своим родителям доставляли значительно меньше хлопот.
Тем более, когда Павлик стал подрастать, выяснилось, что он – удивительно солнечный ребёнок. Он плохо соображал, плохо говорил, но другие дети никогда его не обижали, и не дразнили, а прямо-таки тянулись к нему, потому что рядом с Коржиком и детям, и взрослым было удивительно хорошо.
К тому же, в отличие от того же Лёни Красногорова, Павлик Коржов никогда не требовал к себе повышенного внимания, умея занимать и развлекать себя самостоятельно.
В основном он с большим увлечением рисовал цветными карандашами всякие каляки-маляки, и лепил из пластилина непонятно что. При этом своими творениями Коржик очень гордился и с радостью показывал их окружающим, хотя ни похвала, ни критика его нисколько не волновали.
Он был самодостаточным и абсолютно уверенным в себе художником.
Карандаши и бумагу для рисования родители Павлика добывали где только можно, а разноцветный пластилин Иван делал сам, из воска и стеарина с добавлением обычной глины и сухой краски.
Ну а Нелли при рождении поразила всех прямо-таки ангельской красотой, и с каждым годом становилась всё красивее, при том, что характер у неё был лёгкий и жизнерадостный. Уже в раннем детстве Софья и Андрей научились сами и научили дочь языку жестов, который попутно освоили Аврора, Леонид и даже Павлик. Все четверо могли запросто общаться в полной тишине, вызывая гордость своих родителей и изумление посторонних людей.
Особенно Нелли сдружилась с Коржиком. Вдвоём они без всякой скуки и напряжения могли проводить целые часы и даже дни. При этом Нелли играла со своими куклами и другими игрушками, которыми родители её просто задаривали, а Коржик что-нибудь лепил или рисовал, посвящая своё творчество подружке.
Она совершенно искренне радовалась каждому его рисунку или непонятно чему, вылепленному из разноцветного пластилина, и оба при этом чувствовали себя просто прекрасно.
У Авроры с Лёней Красногоровым таких же близких отношений не сложилось. Уж очень Лёне не хватало жизненной лёгкости и оптимизма, которыми природа так щедро возместила Павлику и Нелли их физические недостатки.
Но, будучи сверстниками и живя в одном доме, все четверо детей очень неплохо ладили между собой и фактически стали друзьями, хотя слабым звеном в этой четвёрке всегда был Леонид. Правда, с возрастом он сделался менее истеричным, и всё же присущая ему вздорность характера проявляла себя довольно часто.
Тогда Лёня бросался в драку с кем-нибудь из остальных троих, или со всеми тремя сразу, быстро получал по шее и убегал домой с громким рёвом. Там ему Клавдия обычно добавляла, так что рёв Леонида становился слышен на всю округу.
Анна такие методы воспитания не приветствовала, но ей не всегда удавалось поговорить об этом с Клавдией спокойно. Та с годами стала какой-то нервной, легко раздражительной и быстро выходила из себя.
Но время от времени бывало так, что Клавдия на неделю-другую становилась удивительно умиротворённой и благодушной, и тогда они с Егором подолгу и очень мило общались с сыном в своей квартире или в саду, читая ему книжки или играя все вместе в каких-нибудь настольные игры.
Остальные три семьи, отдыхая вместе с ними от вздорных истерик и криков Лёни, мечтали, чтобы такие промежутки благоденствия случались как можно чаще и длились как можно дольше.
Тогда ведь никто не знал, да почти никто и не узнал никогда, чем бывали вызваны такие удивительные перемены в поведении Клавдии…
А вот в семье Тоневых самым любимым домашним чтением стала та самая заветная тетрадочка, в которую Анна записала свои фантастические сны.
Она начала читать их дочери с того времени, как та произнесла первые слова, и Авроре очень понравилось слушать чтение матери. Интересно, что саму себя в этих снах Аврора воспринимала как совсем другую девочку, но при этом очень ею – то есть собой - гордилась.
Читать самостоятельно Аврора с помощью мамы научилась в четыре года, но, всё равно, постоянно просила почитать ей вслух, и постепенно выучила все сны наизусть.
В общем, год шёл за годом, и Анна Семёновна уже начала думать, что их прежние удивительные отношения с Мирозданием и Вселенной остались в прошлом, и, значит, им троим предстоит прожить жизнь так же обычно, в земных трудах и заботах, как её проживают другие люди.
Впрочем, старших Тоневых это полностью устраивало, а их дочь росла как обычный ребёнок, и никакими философскими и космогоническими вопросами не задавалась.
В возрасте семи лет все четверо детей отправились в первый класс поселковой школы. Павлик Коржов, правда, был признан необучаемым, но он ведь был ребёнком совершенно не проблемным, и все уроки тихо просиживал на последней парте, за своими привычными занятиями – то есть рисунками и лепкой.
А ещё он мог в течение длительного времени сидеть вообще молча и неподвижно, удивляя всех этой новой привычкой, поскольку увидеть в нём такое терпение и силу воли никто не ожидал.
Нелли Гаранина, на удивление всем, училась очень неплохо. Глухота и немота совершенно не мешали ей складывать карточки с буквами в слова и решать примеры по арифметике наравне с другими детьми.
Что касается Авроры, то она довольно быстро выдвинулась в лучшие ученицы класса, потому что школьные предметы давались ей легко, без какой-либо помощи Вселенной, а просто благодаря природным способностям и трудолюбию.
А вот Лёня Красногоров проявил себя в школе как лентяй и тугодум, едва успевавший за самыми последними учениками.
Так Аврора, Нелли, Павлик и Лёня провели первый класс, а затем и второй.
Наступил тот год, в июне которого всем четверым исполнилось по девять лет.
А в самом начале июля стало понятно, что Вселенная об Авроре вовсе не забыла, и приготовила ей новый, кардинальный и даже роковой поворот в жизни.
Однажды тёплой ясной ночью Анна Семёновна проснулась непонятно от чего. Чувствовала она себя хорошо, в туалет ей было не надо, но спать она всё равно не могла. Тогда Анна Семёновна поднялась с постели и на всякий случай пошла посмотреть, как там Аврора в её комнате.
Все двери в их квартире были сделаны из цельного массива берёзы, со вставками из фигурного стекла. Как только Анна Семёновна вышла к комнате дочери, то увидела сквозь это стекло неяркое разноцветное мелькание.
В её груди тревожно ударило сердце!
Она тихонько приоткрыла двери и заглянула в комнату.
Аврора крепко спала, раскинувшись в своей постели, а над ней…
А над ней висела в воздухе Солнечная система!
В миниатюре, конечно.
Солнце в середине системы светило приглушённо, а планеты на своих орбитах как будто застыли. Но, приглядевшись, Анна Семёновна увидела, что они тихонько движутся, вращаясь вокруг своей оси, причём ей показалось, что Земля светится ярче остальных планет, и при этом загадочно мерцает.
Войти в комнату Анна Семёновна не решилась, и несколько долгих минут наблюдала за происходящим с гулко бьющимся сердцем. Затем миниатюра Солнечной системы стала тускнеть и вскоре совсем погасла, явно выполнив свою задачу и оставив в голове Анны Семёновны чёткий сигнал.
Она явно должна была что-то понять и что-то сделать!
Что именно – выяснилось на исходе следующей ночи.
Глава 13
Мы, люди, очень интересные существа.
Отлично знаем, что такое хорошо, и что такое плохо, и даже выучили наизусть заповеди: не убий, не укради, не возжелай зла ближнему своему, не завидуй его дому, автомобилю, самолёту, счёту в банке, яхте, жене, любовнице, детям от жены и любовницы, и так далее.
Большинство из нас эти заповеди соблюдает, потому что в противном случае нас бы уже смыло с лица Земли каким-нибудь мощным природным или даже космическим явлением, что, впрочем, одно и то же. И, пока мы в большинстве своём придерживаемся основных заповедей, надежда на продолжение нашего существования сохраняется.
Но, однако, преступления среди людей происходят постоянно.
И ладно там грабежи, кражи, мошенничества, и прочее в том же духе, совершаемое из алчности, легкомысленности и лени, ради «красивой жизни» без особых усилий.
Гораздо хуже, когда преступления совершаются ради самых низменных удовольствий, о которых обычным людям даже подумать страшно. Разного рода маньяки и серийные убийцы – это самые гнусные преступники, настоящие упыри, которых почему-то очень трудно поймать. Может быть, как раз потому, что они прекрасно разбираются в человеческой природе, ловко прячутся и вполне убедительно притворяются нормальными людьми.
Поэтому они могут длительное время, буквально годами, совершать свои гнусности, наводя ужас на окружающих.
Вот такой упырь уже несколько лет орудовал в Агеевске. В основном он нападал по ночам на молодых женщин и детей, которых через некоторое время находили в растерзанном состоянии, либо они бесследно исчезали.
Весной тридцать седьмого года этот маньяк добрался до промхоза имени Гарибальди.
В конце мая Варя Савельева, десятилетняя дочь одного из трактористов на торфяных разработках принесла отцу обед, и на обратном пути домой исчезла. Её искали несколько дней, прочесав все окрестные леса, осмотрев болота и карьеры, но не нашли ни её саму, ни хотя бы каких-то следов, по которым можно было продолжить поиски в других направлениях.
После этого трагического случая Софья Александровна Гаранина, которая к тому времени уже была директором поселковой школы, предложила создать при школе постоянно действующий детский лагерь, чтоб все дети посёлка находились под присмотром. Воспитателями в лагере стали работать учителя школы, а вожатыми – молодые работники и работники промхоза, командированные в лагерь по согласованию с Антоном Гордеевичем.
Но это не смогло предотвратить новых драматических событий.
В самом начале июля, уже довольно поздним вечером, когда Анна Семёновна только что вернулась домой из бухгалтерии, к ней подошли крайне обеспокоенные Евдокия Коржова и Софья Гаранина.
- Анна, ты наших детей по дороге домой не встречала? – спросила Софья.
- Павлика и Нелли? – добавила Евдокия, хотя Анне Семёновне и так было понятно, о ком идёт речь.
- Нет, а что случилось? – встревожилась Анна Семёновна.
- Вечером я с ними вернулась из лагеря, и Лёня с Авророй зашли в дом, а Нелли с Павликом сели поиграть в саду. – принялась объяснять Софья.
- Через полчаса я пошла позвать детей ужинать, а их в саду уже не было! – продолжила Евдокия.
- И нигде их нет, нигде! – в отчаянии воскликнула Софья. – Мы тут уже всю округу обыскали! Аврора и Лёня дома, а Павлика и Нелли нигде нет! Они ведь такие послушные дети! Они никогда без разрешения никуда не уходили!
- Нужно объявить тревогу! – воскликнула Анна Семёновна. – Собрать всех людей и организовать тщательные поиски!
- Сделаем. – кивнул Виктор, который только что подошёл и очень внимательно, с суровым выражением лица, слушал диалог женщин.
К ним подошли Клавдия и Егор Красногоровы.
- Я тоже своих работяг подключу! – сказал Егор. – Сниму рабочих с деляны и лесопилки. Они все окрестные леса и болота знают, как свои пять пальцев.
- Хорошо, действуем! – кивнул ему Виктор.
Поиски начались ранним вечером и продолжались до двух часов ночи, а перед этим были опрошены все сверстники Павлика и Нелли, которые видели их днём до того, как они пропали.
Анна Семёновна по общему решению осталась дома, чтобы беречь покой Авроры и Лёни, которых уложили спать.
Поисковики разделились на отряды и прочесали все дома и здания в посёлке, все окрестные леса, глиняный и песчаный карьеры, кирпичный завод. Отдельный отряд поисковиков даже проехал и прошёл вдоль железнодорожной линии до самого Агеевска и обратно.
Никаких следов.
То есть повторилась та же история, которая уже неоднократно происходила в Агеевске, и в мае случилась в посёлке.
К двум часам ночи поисковики собрались у дома, где жили четыре семьи, и, посовещавшись, решили сделать небольшой перерыв, чтобы продолжить поиски ранним утром.
На лица Ивана и Дуси Коржовых, а также Андрея и Софьи Гараниных было страшно смотреть. Но они молча взялись за руки и ушли в дом.
Клавдия и Егор Красногоровы, которые участвовали в поисках очень деятельно, подошли к Анне Семёновне, и Клавдия сказала:
- Ну, мы тоже пойдём, да? Хоть передохнём немного. Утро вечера мудренее.
- Да, конечно… - кивнула им Анна Семёновна.
Красногоровы ушли.
Анна Семёновна с мужем через силу поужинали, и Виктор пошёл немного поспать. Вид у него был совершенно измученный.
Анне Семёновне не спалось.
Она помыла и убрала посуду, затем подошла к окну и посмотрела на луну и звёзды. Они светили с небес вниз, казалось бы, совершенно бесстрастно.
- Ну где же, где же наши дети?! – громким шёпотом спросила их Анна Семёновна. – Вы ведь точно знаете!
Тут перед внутренним взором Анны Семёновны засияла картина Солнечной системы, которая висела над постелью Авроры прошлой ночью.
Анна Семёновна прошла в комнату дочери.
Аврора не спала.
Она сидела в постели одетая, опираясь спиной на подушку.
В лицо матери она взглянула мрачно и вопрошающе.
Анна Семёновна глубоко вздохнула, внимательно посмотрела Авроре в глаза, и сказала именно то, что зрело у неё в голове все эти долгие часы бесполезных поисков:
- Аврора, Павлика и Нелли надо найти. Ты ведь знаешь, как. Ты можешь!
- Да, мама. Думаю, что могу. Ты мне разрешаешь?
- Не просто разрешаю, а прошу! Очень прошу!
- Открой окно! – попросила Аврора, соскакивая на пол.
Анна Семёновна подошла к окну, и, раздвинув шторы, открыла его настежь.
Аврора подошла к открытому окну, посмотрела на небо и произнесла довольно странным голосом, выделяя каждое слово:
- Звёзды. Цветы. Музыка.
Анна Семёновна обратила внимание на то, что Аврора была одета в комбинезон с длинными штанинами и большим карманом на груди. Анна Семёновна сама сшила ей этот комбинезон по образцу мужских комбинезонов, которые местные рабочие переняли у американцев, приезжавших на торфяники в самом конце двадцатых годов.
Тогда Антону Гордеевичу удалось получить сразу несколько новых фордовских тракторов со специальными навесными орудиями для рытья дренажных каналов, и американские поставщики прислали своих специалистов, чтобы те обучили рабочих промхоза обращению с новой техникой.
«Почему мне сейчас вспоминаются всякие глупости?» - с досадой подумала Анна Семёновна. – «То есть это не глупости, конечно…»
Тут комната Авроры озарилась ярким светом.
Это в небе вновь на короткий миг ярко воссияли звёзды, и затем в комнату влетел сияющий багрово-красным огнём шар размером с крупное яблоко.
- Шаровая молния! – воскликнула Анна Семёновна. – Осторожнее! Не дай бог, она взорвётся!
- Нет, мама. Это звезда. – возразила Аврора. – Просто они разные бывают. Эта – как клубочек из сказки. Понимаешь? Она покажет дорогу.
- Да! – кивнула Анна Семёновна, слыша, как громко стучит её сердце.
Аврора протянула вперёд правую руку ладонью вверх. Багрово-красный шар подплыл к ней и завис над ладонью.
Аврора с восхищённой улыбкой посмотрела на шар.
Глаза её сияли.
Вдруг Аврора повернулась к матери и воскликнула:
- Мама! Я вспомнила! Я всё вспомнила!
- Что ты вспомнила?
- Все наши путешествия! Ну, когда я ещё была у тебя внутри!
- Вот как?.. – едва выговорила Анна Семёновна, чувствуя, как на неё накатывает дикая тревога.
- Да, мама! Ты очень точно всё записала! – произнесла Аврора торжественно.
И добавила спокойно и деловито:
- Ну, я пошла.
- Как это – ты пошла! Мы пойдём вместе! – воскликнула Анна Семёновна, шагая к дочери. – Я не отпущу тебя одну, ты что!
Неожиданно Анна Семёновна почувствовала, что не может двигаться дальше, потому что воздух между ней и дочерью сделался каким-то вязким, превратившись в непреодолимое препятствие.
- Нет, мама, я должна идти одна. – сказала Аврора ещё более спокойным и далёким голосом.
Анна Семёновна почувствовала, что у неё нет сил возражать дочери.
Аврора, пристально глядя на багрово-красный шар путеводной звезды, сделала свою ладошку ковшиком, и звезда тут же нырнула в него. Ладошка ярко засветилась, затем сияние охватило всю руку Авроры и её саму. Анна Семёновна даже подумала с ужасом, что её дочь сейчас вспыхнет ярким пламенем, но как раз в этот момент сияние стало гаснуть, и через мгновение угасло совсем.
Аврора повернулась к матери и сказала:
- Не волнуйся, мама, со мной ничего плохого не случится. Я их найду и вернусь очень быстро. Правда-правда! Время ведь всегда можно немного подвинуть. Теперь я знаю, как!..
Аврора быстро подошла к окну и обула ботинки, которые обычно оставляла в прихожей. Затем она легко выпрыгнула из окна, и скрылась из глаз.
Анну Семёновну охватило такое отчаяние, какого она ещё никогда не испытывала в жизни. Её ноги подкосились, она качнулась назад, и только потому не свалилась на пол, что спиной оперлась о стену.
«Вот и всё!.. Конечно, я должна была попросить её об этом. Как же иначе?..» - подумала Анна Семёновна. – «Но только… Сначала Павлик и Нелли пропали, а теперь и Аврора. Больше мы их никогда не увидим!»
Но, едва она так подумала, как раздался громкий крик Авроры:
- Я их нашла! Нашла! Они живые! Только не могут вылезти!
От голоса Авроры пространство в комнате заструилось и всплеснуло, окрасив окна нежно-розовым светом. Анна Семёновна посмотрела на свои ручные часики.
Почти пять утра!
Как так?..
Куда делись три часа времени?..
Тут в комнату запрыгнула Аврора.
Она была с ног до головы перепачкана землёй и глиной. Особенно крупные и мокрые пятна были у неё на коленях. Правая штанина была порвана внизу.
- Это я пыталась их сама вытащить. – объяснила Аврора. – Но там камни большие. И крепкие!
- Где - там?! – испытывая невероятную радость, и, в то же время, изумляясь до глубины души, спросила Анна Семёновна.
- В карьере, где камни добывают. Они застряли в пещере. Зови папу!
Но Виктор Николаевич уже сам вошёл в комнату.
- Аврора нашла Павлика и Нелли! Они живые! – сказала ему Анна Семёновна.
- Я понял. Идёмте скорей!
Глава 14
В мгновение ока вокруг дома собралась толпа мужчин и женщин.
Все радостно галдели, наперебой расспрашивая Аврору, где она нашла потерявшихся детей. Она попыталась объяснить, но в общем шуме её никто не слышал.
Наконец, Виктор Николаевич Тонев громко приказал:
- А ну, тихо все! Аврора, рассказывай.
- Ну, когда вы все устали и легли передохнуть, я не могла спать. И я вспомнила! Я недавно читала книжку Павлику и Нелли вслух, как дети заблудились в пещере и нашли клад!
Взрослые закивали друг другу и опять загалдели.
- Тихо, тихо, товарищи! – повторил Виктор Николаевич.
- Вот! А вчера Павлик говорил, что они с Нелли видели вход в какую-то пещеру, ну, в карьере этом, каменном, когда ходили к его папе на работу. – продолжала Аврора. - Вот я и подумала, что они с Нелли туда залезли. И решила проверить!
- Одна, ночью! Боже мой! – воскликнула Клавдия Красногорова, в какой-то экзальтации всплёскивая руками. Егор Красногоров посмотрел на жену недовольно.
- А что такого? Подумаешь, ночью! – развела руками Аврора. – Вы же все устали. Ну, я и пошла. Даже побежала! В общем, они ещё вечером в эту пещеру залезли, и тут вход завалило. Они там в темноте лазили туда-сюда всё это время. Выход искали! Но не нашли.
- Какой ужас! – воскликнула Софья Александровна Гаранина.
- Хорошо, что там было чем дышать! – невозмутимо продолжала Аврора. – Воздух из всяких трещин просачивается. Вот они к одной такой трещине подползли и решили её расковырять, чтобы вылезти. Только там же камни очень твёрдые, а у них с собой никаких инструментов нет. Поэтому Павлик начал кричать в эту трещину, звать на помощь, а тут как раз я подошла и услышала его крики. В общем, я им сказала сидеть у этой щели и побежала обратно.
- Ты хорошо запомнила это место? – взволнованно спросил Иван Захарович Коржов.
- Конечно. Я там ещё веточку воткнула.
- Так, берём лопаты, ломы, кирки – и вперёд! – распорядился отец Авроры.
Желающих участвовать в этой спасательной операции оказалось с избытком, и на этот раз никто из женщин не захотел остаться дома. Даже Лёня Красногоров вознамерился идти со всеми, но Егор посмотрел на сына грозно, что-то негромко ему сказал, и Лёня со вздохом вернулся в свою комнату. Виктор Николаевич оставил охранять дом двух рабочих с торфяников.
Все решительно зашагали к доломитовому карьеру. Виктор Николаевич с Авророй шли впереди всех, в то время как Анна Семёновна поначалу немного замешкалась, и оказалась в середине этого отряда. Зато она имела возможность оглядеть своих соседей.
Иван и Евдокия Коржовы шли рядом, держась за руки. Иван что-то негромко говорил жене, в то время как на её лице разгоралась неистовая надежда.
Софья и Андрей Гаранины двигались как одно целое, они даже шагали в ногу, и глаза обоих тоже сияли страстной надеждой. Нелли была для них счастьем всей жизни! Анна Семёновна даже подумала, что никто в округе не любит своего ребёнка так, как эти двое.
Егор и Клавдия Красногоровы тоже шли рядом, держась за руки, но молчали, и только как-то странно переглядывались.
Доломитовый карьер, на котором добывали камень для строительства, находился чуть в стороне от основной дороги на кирпичный завод. Группа спасателей двигалась быстрым шагом и добралась туда меньше, чем за час.
- Где это, показывай! – сказал Авроре Виктор Николаевич.
- Да вот же, папа! – показала Аврора рукой. – Видишь веточку?
Все посмотрели в ту сторону, но самыми первыми к ветке подлетели Софья Гаранина и Евдокия Коржова.
- Павлик! Нелли! – закричали они в обозначенную веткой щель.
- Мам, мама! – тут же раздались в ответ едва слышные детские крики. – Мы тут!
Софья Александровна и Евдокия Петровна переглянулись с громадным облегчением, но тут Софью как будто поразила некая мысль, и она позвала ещё раз:
- Нелли, Неллечка, дочка, с тобой всё в порядке?
- Ма-ма!.. Ма-ма!.. – раздался в ответ неуверенный голосок.
- Она говорит! Это же Нелли говорит! – воскликнула Софья Александровна с ошеломлённым видом, будто не веря собственным ушам.
- Соня, ты отойди пока, не мешай. – спокойно предложил ей Андрей Борисович Гаранин.
И, наклонившись над щелью, он крикнул:
- Дети, отойдите пока в сторонку! Вам есть куда?! Мы начинаем долбить! Сейчас мы расширим отверстие и вытащим вас оттуда!
- Хоошо… - послышался голос Павлика, который плохо выговаривал звук «р».
Группа крепких мужчин принялась орудовать ломами и кирками.
- Заговорила, значит, дочка ваша, с перепугу! – сказал пожилой рабочий Софье Александровне, примериваясь, как бы ловчее ударить киркой.
- Ну-ка, Петрович, дай лучше мне кирку, передохни пока! – предложил ему здоровенный парень в тельняшке.
Петрович отдал ему кирку и продолжал:
– А что? У нас вот Мишка Прежанов на днях спьяну об железную балку башкой треснулся, и сразу по-французски залопотал! У него же прадедушка из этих, наполеоновских вояк! Ихняя фамилия такая и есть – Прежан!
Мужчины рассмеялись.
- И что, Мишка так и лопочет до сих пор по-французски? – спросил кто-то.
- Нет! Как протрезвел, так обратно только на чистом русском языке разговаривает! – с хитрой усмешкой ответил рассказчик.
Мужчины загоготали, не переставая махать кирками и ломами.
- Да уж, Петрович, ты тот ещё рыбак! – сказал мужчина в тельняшке. – Языком прямо кружева плетёшь!
- Да не, это чистая правда! – горячо возразил Петрович. – Ты вот хоть самого Мишку спроси. Он подтвердит.
- На каком языке?
- На чистом русском, знамо дело!
Мужчины опять загоготали.
Конечно, эта «рыбацкая история» Петровича, и этот смех были от облегчения, которым сменилось дикое напряжение предыдущих часов.
С очередным ударом кто-то вывернул киркой большой камень, и тот с шумом ухнул вниз.
- Ой, осторожнее! – закричала Евдокия Петровна Коржова. – Не пораньте детей!
- Мы в поядке! – послышался уже более громкий голос Павлика.
- Ну вот, дыра уже что надо, и взрослый пролезет! – заявил Петрович. – А верёвка есть у кого-нибудь?
- Есть, есть!
- Давай сюды! И разойдитесь пока все от дыры!
Петрович взял протянутую ему верёвку, размотал её и опустил конец в расширенное ломами и кирками отверстие.
- Цепляйся, кто первый! – крикнул Петрович в отверстие. – И держись крепче!
Снизу за верёвку кто-то уцепился.
Петрович уверенно и сильно потянул, в несколько движений выбрал верёвку – и на поверхности появилась Нелли, в перепачканном и порванном платье, и с заплаканным лицом.
- Неля, дочка! – воскликнула Софья Александровна.
Нелли бросилась к родителям и принялась с ними обниматься и целоваться.
Петрович вновь опустил верёвку в отверстие, и через полминуты на поверхность выбрался Павлик со своим обычным радостным выражением лица.
- Павлик! – одновременно воскликнули Иван Захарович и Евдокия Петровна.
- Я тут! Здоовская пещеа, да? – весело ответил Павлик и тоже стал обниматься с родителями.
Анна Семёновна переглянулась с мужем, и вновь зацепилась взглядом за лица Клавдии и Егора Красногоровых. Они смотрели на спасённых детей с крайним изумлением.
Но тут же Егор и Клавдия радостно заулыбались, и Егор крикнул Павлику:
- Ну ты даешь, парень! Здоровская пещера!..
Все окружающие громко галдели, радуясь благополучному завершению спасательной операции.
Гаранины и Коржовы продолжали обниматься с детьми, Красногоровы то улыбались, то удивлённо переглядывались, Петрович, сматывая верёвку, травил свои байки, и окружающие с готовностью смеялись над ними.
В это же время Виктор Николаевич Тонев с двумя рабочими наклонился над выдолбленным отверстием. Они толковали о том, что надо будет прийти сюда днём с фонарями и обследовать эту пещеру, а потом лучше всего её засыпать, чтобы другие дети не попали в ту же беду.
Затем Виктор Николаевич выпрямился и громко сказал:
- Ну, пора двигать обратно! Рабочий день никто не отменял. Смирнов, Супонин!
- Да, Виктор Николаевич? – отозвались двое молодых рабочих.
- Останьтесь здесь, смотрите, чтоб кто-нибудь ненароком сюда не залез. Я пришлю к вам ещё двоих с фонарями, и перекусить чего-нибудь. А потом засыплете всё, как мы и решили.
- Хорошо, Виктор Николаевич!
- Я лучше отправлю сюда взрывника. – предложил Иван Захарович Коржов. – Он заложит пару динамитных шашек и никакой мороки.
- Отлично! – кивнул ему Виктор Николаевич. – Смирнов, Супонин, вы в любом случае остаётесь здесь до тех пор, пока взрывник не сделает свою работу.
- Хорошо, Виктор Николаевич!
- А поесть я вам всё равно пришлю. – закончил Виктор Николаевич, и, протянув дочери руку, сказал: - Идём, Аврора!
Аврора подошла и взяла отца за руку.
Все уже без спешки двинули обратно.
Семейство Тоневых зашагало совсем не спеша, позади всех.
Анне Семёновне показалось, что её муж специально замедляет их движение.
Она не ошиблась.
Когда они уже довольно сильно отстали от основной группы, Виктор Николаевич повернулся к Авроре и сказал ей серьёзно:
- А теперь Аврора, расскажи нам, пожалуйста, как всё было на самом деле.
- Ты о чём, папочка? – спросила Аврора, наивно хлопая глазами.
- Не притворяйся. Ты прекрасно знаешь, о чём я.
Аврора вздохнула, и сказала:
- Ну, я же рассказала, Коржику очень понравилась та книжка, которую я им недавно читала. Про приключения в пещере! Он мечтал найти клад! Вот и потащил Нелли искать его.
- Нет, Аврора. – покачал головой Виктор Николаевич. – Не так всё было. И я хочу, чтобы ты рассказала правду!
- То есть всё гораздо хуже, чем я думала… - с упавшим сердцем произнесла Анна Семёновна.
- Всё гораздо лучше, чем ты думаешь, мама! – возразила ей Аврора.
- Аврора, я жду! – повторил Виктор Николаевич. – Да, и ещё. Кто-то ведь тебе помогал! Кто это?
Аврора остановилась.
Её родители остановились тоже.
Аврора посмотрела в глаза отцу, затем перевела взгляд на мать и сказала спокойно и твёрдо:
- Нет, мои дорогие, самые прекрасные в мире родители!.. Как всё было на самом деле, я вам рассказать не могу. По крайней мере, сейчас. Может быть, когда-нибудь!
Анна Семёновна и Виктор Николаевич переглянулись и глубоко вздохнули.
– А помогало мне вот оно! – закончила Аврора жизнерадостно.
И махнула рукой вверх, показывая на Солнце.
Старшие Тоневы вновь переглянулись, вздохнули ещё глубже, и, взяв дочь за обе руки, пошли к дому, ускоряя шаг.
Все уже здорово проголодались.
Глава 15
Придя домой, Гаранины, Коржовы и Тоневы сначала отмыли своих детей, потом накормили завтраком и сделали попытку уложить спать, учитывая тяжёлую ночь и бурно проведённое начало дня.
Но Нелли, Павлик и Аврора категорически воспротивились против такой перспективы и однозначно дали понять, что сейчас, как обычно, пойдут в лагерь. К ним присоединился преспокойно выспавшийся Лёня, который ни в каких приключениях не участвовал, но не очень-то жалел об этом. Ему было даже лучше, что все крупные неприятности обошлись без него.
В общем, за исключением некоторых частностей, день начался как обычно.
Иван Захарович и Евдокия Петровна Коржовы отправились вместе на кирпичный завод. Евдокия Петровна работала там теперь старшей нормировщицей, а Иван Захарович был уже начальником всего строительного участка, в который входили завод и все три карьера – глиняный, песчаный и доломитовый.
Клавдия Фёдоровна Красногорова отправилась в дом культуры, где у неё была намечена очередная репетиция агитбригады, Анна Семёновна заторопилась в свою бухгалтерию, Андрей Борисович Гаранин помчался на железнодорожный участок, а Софья Александровна Гаранина со всеми четырьмя детьми поспешила в пришкольный лагерь.
Правда, когда взрослые и дети уже стали выходить из дома, к ним подъехала новенькая тёмно-зелёная «эмка», в которой прибыли два сотрудника угрозыска из Агеевска, молодой и пожилой. Они вышли из машины с требованием всем задержаться и дать подробные показания о случившемся.
Но Виктор Николаевич убедил их взять показания с него одного, потому что ведь никакого преступления не было, и тратить время на лишние формальности было ни к чему.
Приехавших милиционеров такой вариант полностью устроил, и молодой со своим рабочим блокнотом присел за стол в саду с Виктором Николаевичем, а пожилому вызвался показать самый короткий путь к месту происшествия Егор Ефимович Красногоров, чтобы тот мог осмотреть пещеру перед её ликвидацией.
Пожилой сотрудник, представившийся Никитой Мироновичем, предложил Егору Ефимовичу сесть вместе с ним на заднее сиденье «эмки».
Шофёр повёл машину медленно и с очень недовольным видом, потому что этот короткий путь был совсем неважный, с рытвинами и ямами.
- Камень добываете, а ямы засыпать не можете! – бурчал он, болезненно морщась, когда автомобиль ухал в очередную яму.
- Так ведь дороги тут и нет! Тут только местные ходят, кому удобнее этим путём на работу добираться. – развёл руками Егор Ефимович. – Основная трасса, по которой вывозят камень, в полном порядке.
- Всё ясно с вами… - вновь пробурчал шофёр с недовольным вздохом.
- Ладно уж, Кузьма Данилович, не ворчи. – сказал ему Никита Миронович. – Быстрее тут закончим – быстрее в город вернёмся. Дел полно!
- Что, шалит народ? – осведомился Егор Ефимович.
- Всякое бывает… Хорошо, что у вас тут всё обошлось в этот раз. – ответил Никита Миронович. – Я-то ведь подумал, когда мы ночью вызов получили, что это опять тот упырь безобразничает…
- Вы имеете в виду того жуткого преступника, которого никак не могут поймать? – вежливо уточнил Егор Ефимович.
- Именно! – кивнул Никита Миронович. – Десятый год по его следам иду. Прошлой осенью мы его почти взяли прямо на месте преступления. Напарник мой тогдашний, Костя Репин, его схватил, а мерзавец тот вывернулся как-то, гад, Косте шею свернул, и скрылся! Силища в нём неимоверная!
- Да уж… - печально протянул Егор Ефимович. – То есть погиб ваш напарник?
- Прямо на месте! – горько махнул рукой Никита Миронович. – Ну, хоть не мучился перед смертью, сразу умер. А вот девушка, которую он схватил, ещё сутки в больнице мучилась, пока не померла. Даже в сознание не пришла. Он ведь такое с ней сделал, что обычным людям и знать не надо!
- Да уж… - снова повторил Егор Ефимович.
- Ничего, я этого упыря всё равно возьму! – мрачно сверкнув глазами, сказал Никита Миронович. – Жизнь на это положу, а возьму!
- Ну, главное поставить цель! – развёл руками Егор Ефимович.
- А вы здесь, кстати, кем работаете? – вдруг спросил его Никита Миронович.
- А вот кем начинал, тем и работаю! Начальником лесозаготовительного и лесоперерабатывающего участка. – ответил Егор Ефимович. – Только обязанностей с каждым годом становится всё больше. У меня в подчинении две бригады вальщиков, лесопилка, сушилка, столярный участок, мебельный, и лесовосстановлением занимаюсь тоже я. Антон Гордеевич очень заботится о том, чтобы мы с природными ресурсами обращались рачительно.
- Да, ваш Карпенко – золотой мужик! – одобрительно кивнул Никита Миронович. – Я много хорошего о нём слышал. А вот встречаться до сих пор не доводилось.
- Так, тут лучше остановиться. – сказал Егор Ефимович шофёру. – Дальше мы не проедем. Пешком надо идти.
Они пошли, а шофёр остался ждать у машины.
У пещеры их встретили Смирнов с Супониным, и как раз подошедший взрывник Иоганн Карлович, у которого при себе был мощный железнодорожный фонарь с аккумулятором.
Смирнов и Супонин были ещё молодые парни и просто изнывали от желания полазить по пещере, но без фонаря в этом не было смысла.
Однако в пещеру спустились не все четверо мужчин, а только трое. Супонина на всякий случай оставили наверху, хотя он бурно протестовал против этого, завидуя Смирнову.
Но завидовал он совершенно зря – в пещере ничего необычного не обнаружилось. Это была относительно небольшая полость в скальных породах с таким низким сводом, что мужчинам в некоторых местах пришлось передвигаться на четвереньках. Довольно быстро они выяснили, что пещера представляла из себя основной ход длиной около тридцати метров с двумя боковыми, в десять и двенадцать метров. Все ходы заканчивались тупиками.
- Странное какое дело! – задумчиво сказал Иоганн Карлович, когда они вылезли на поверхность. – Я ведь все окрестности как свои пять пальцев знаю. Не было никогда тут этой пещеры!
- Как это не было, когда она есть? – возразил Никита Миронович. – Просто вы раньше не видели вход в неё. А дети увидели, случайно. Факт!
- Ну, выходит, факт! – пожал плечами Иоганн Карлович.
Егор Ефимович посмотрел на него внимательно, но не сказал ничего.
Никита Миронович быстро составил протокол осмотра места происшествия, и все остальные его подписали как свидетели.
Затем Никита Миронович предложил взрывнику:
- Можете действовать.
- Ну, шашки я уже заложил, так что давайте отойдём, и я её рвану!.. – сказал Иоганн Карлович.
Взрыв прогремел не очень громко, но вызвал звучное эхо в округе.
Пещеры как не бывало.
- Ну, я пойду на участок. – сказал Иоганн Карлович. – Карьер большой, работы полно.
- Мы – в бригаду, на торфяник! – заявили Смирнов с Супониным. – Вон туда!
И тут же бодрым шагом отправились в указанном направлении.
- А мне надо на лесопилку. – сказал Егор Ефимович Никите Мироновичу. – Вон в ту сторону. Сами обратно доберётесь?
- Доберёмся! – уверенно ответил Никита Миронович. – Кузьма Данилович в гражданскую был разведчиком, на любой местности ориентируется как родной!
Тем временем появление в пришкольном лагере Авроры, Нелли и Коржика вызвало грандиозный ажиотаж. Все остальные дети, даже малышня, очень завидовали тому, что их сверстники этой ночью пережили такое великолепное приключение. Рассказы о нём, один красочнее другого, с самого утра разнесли по посёлку взрослые участники спасательного отряда.
Ну а теперь подробного рассказа от Авроры потребовали дети, и она не подкачала, изобразив в ещё более ярких красках, как она прибежала ночью на каменный карьер, и услышала голоса Павлика и Нелли буквально из-под земли, попыталась вытащить их сама, но не смогла, сказала им ждать, вернулась за помощью, и приведённые ею взрослые раскопали пещеру и вытащили двух кладоискателей из этой природной западни.
- А пещеру точно взорвут? – спросил Аврору кто-то из старших мальчиков.
- Точно! – кивнула ему Аврора. – Наверно, уже взорвали, пока мы тут с вами разговариваем.
- Эх, жаль! Вот бы там полазить!
- Коржик с Нелли уже налазились!.. – усмехнулась Аврора в ответ.
- Ага!.. – неловко произнесла Нелли, вызвав новый ажиотаж.
Все уже знали про то, что она заговорила и обрела слух, но слышать самим, как Нелли говорит после стольких лет глухоты и безмолвия, детям было необыкновенно интересно и очень радостно за неё, потому что Нелли все очень любили.
Правда, она произносила слова ещё с некоторым трудом, не всегда правильно ставя ударения, но, всё равно, её речь дети воспринимали с неимоверным восторгом.
Занятые всем этим, они не обратили внимания на то, что Коржик скромно пристроился за столом в уголке и принялся марать бумагу своими обычными каляками-маляками.
То есть все думали, что он марает бумагу.
Но вскоре посмотреть на его художества подошёл самый маленький мальчик в лагере, семилетний Петя Мохначёв. Посмотрел, вытаращил глаза и закричал:
- Ребята! Коржик нарисовал приключения в пещере! Здоровски нарисовал!
Все подбежали и окружили Павлика, толпясь, вытягивая шеи и разглядывая великолепный рисунок карандашом, в котором в тёмной пещере, с горящими свечками в руках, были изображены Нелли и сам Коржик. Причём, с портретным сходством!
- Ничего себе! – сказала одна из девочек.
- Вот это они с Нелли перепугались так перепугались! – сказал кто-то. – Нелли заговорила, а Коржик научился рисовать!
- И лепить! – чётко и уверенно заявила Нелли.
- А тогда вылепи мне лошадку! – попросил Коржика умный Петя, самым первым обратившись с такой просьбой к Павлику.
- Зап’осто! – уверенно заявил Коржик, всё ещё не выговаривая звук «р». – Из пластилина или глины?
- Из глины! Я её высушу и буду играть! – заявил Петя.
На столе Коржика всегда была коробка с его личным пластилином, который Софья Александровна категорически запретила брать кому-то другому, а рядом на полу стоял тазик с глиной и бидон с водой.
Коржик плеснул в тазик воды, замесил, взял небольшой ком глиняного теста, и очень быстро и ловко вылепил небольшую крепкую лошадку на мощных красивых ногах, с гривой, хвостом и весёлым выражением симпатичной мордашки.
Затем Коржик поднял валявшуюся на полу рядом с тазиком дощечку, аккуратно установил лошадку на неё и показал всем.
- Это же Бублик! Смотрите, точно Бублик! Из батяниной бригады! – сказал с восхищением кто-то из мальчиков. – Он тяжеловоз. Там ещё три таких коня!
А Петя сказал:
- Спасибо!
И осторожно, но быстро забрал подставку с Бубликом из рук Коржика.
Вовремя!
К лошадке уже потянулись руки таких же малышей, как Петя, и ребят постарше.
- Тогда и мне слепи, и мне! – раздались просьбы со всех сторон. – Лошадку! Собачку! Кошку! А мне – белочку! А мне – солдатика. Красноармейца!
- Ребята, не наседайте так на Павлика! – громко сказала Софья Александровна. – Вас много, а он один!
- Ничего, я всем сделаю! – бодро заявил Коржик. – Лишь бы глины хватило!
- А если не хватит, мы ещё принесём, из кучи во дворе! – радостно закричали дети.
Глава 16
Перед сном родители пришли пожелать Авроре спокойной ночи. Они всегда делали это вместе, за исключением тех случаев, когда Виктор Николаевич бывал в служебных командировках, или Анну Семёновну отправляли на курсы повышения квалификации в губернский город. Несколько раз она даже ездила в Москву, на Всесоюзные совещания бухгалтеров промышленных предприятий.
Анна Семёновна присела на краешек кровати Авроры, а Виктор Николаевич сел перед ней на стул. Оба смотрели на дочь так, как умели делать только они – с любовью, полным пониманием и готовностью принять всё, что бы с ней не происходило.
В такие моменты Аврора особенно остро ощущала, что любит их больше жизни, и была готова делиться самым сокровенным, самым-самым важным, абсолютно искренне, без утайки.
Но в прошлую ночь кое-что изменилось, причём значительно.
И, несмотря на то, что сегодня, как и всегда, Аврора чувствовала любовь к своим родителям даже сильнее, чем раньше, она уже не могла и даже не имела права рассказать им о самом важном, что случилось в прошлую ночь.
К счастью или к сожалению, они понимали это очень хорошо, поэтому смотрели сейчас на Аврору с некоторым смущением, явно раздумывая, с чего начать.
- Этот день и ночь были просто необыкновенные. Правда, Рора? – начала Анна Семёновна, назвав дочь любимым ласкательным именем. Так Аврора называла сама себя, когда только училась говорить.
- Да, мамуля. Ещё какие необыкновенные! – ответила с облегчением Аврора, потому что по интонации матери сразу поняла – родители больше не будут задавать ей нежелательных вопросов, но надеются, что она сама скажет им то, что найдёт нужным и возможным сказать.
- Смирнов и Супонев оказались потрясающими фантазёрами! – с улыбкой продолжил Виктор Николаевич. – Раз за разом рассказывают о том, что случилось, и каждый раз – с новыми подробностями. Супонев утверждает, что, пока Нелли и Павлик сидели в пещере, вокруг неё ходил и рычал медведь. А Смирнов придумал стаю волков, которая сидела вокруг карьера и сверкала глазищами, пока их не разогнали подоспевшие спасатели.
- Но ведь никаких зверей возле пещеры и вокруг карьера не было, правда, Рора? – спросила Анна Семёновна, глядя на Аврору многозначительно.
Аврора немного подумала и ответила серьёзно:
- Нет, мама, я не могу сказать, что никаких зверей там не было. Но зато вы можете не сомневаться – больше их не будет. В посёлке больше никто не пропадёт и не потеряется! И в Агеевске тоже.
Виктор Николаевич и Анна Семёновна переглянулись, и Виктор Николаевич осторожно сказал:
- Это – самое главное!
- А как вы с Нелли и Павликом провели день сегодня в лагере? – сменила тему Анна Семёновна. – Наша Зиночка, младший бухгалтер, бегала после обеда в школу, чтобы согласовать смету на продукты с Софьей Александровной, так она тоже какие-то фантазии потом рассказывала! Мол, Нелли уже прекрасно говорит, а Павлик лепит всяких зверушек как настоящий скульптор!
- О, мама, никаких фантазий! – воскликнула Аврора. – Хотя на самом деле Нелли ещё не очень хорошо разговаривает. Иногда у неё выходит совсем смешно, но с каждым словом получается всё лучше.
- А Павлик?
- А Павлик, ну да, извёл четыре тазика глины. Лепил детям всякие фигурки! Особенно всем понравились солдатики-красноармейцы. Петька Мохначёв ухитрился трёх солдатиков у Павлика заполучить! Одного кавалериста, для своей лошадки, которую ему тоже Павлик вылепил, и двух пехотинцев.
- Хитрюга какой!
- Ага.
- Зиночка ещё рассказала, что Павлик нарисовал прямо настоящую картину про их приключения в пещере.
- Нет, не картину. Рисунок карандашом. Но прямо как в книжке!
- То есть Павлик теперь настоящий скульптор и художник? – спросил Виктор Николаевич.
- Он и был всегда настоящим скульптором и художником! – заявила Аврора. – Просто ему не хватало опыта.
- А теперь, значит, опыт появился?
- Ну, да!
- А ещё Павлик очень поумнел. – заметила Анна Семёновна. И тут же с улыбкой добавила: - Вот только не говори, что он и раньше был умным, просто никто этого не замечал!
- Ладно, так я говорить не буду. – согласилась Аврора. – Но мне всегда было обидно, что он такой глупенький и не может учиться, как все.
- Вот как! – воскликнул Виктор Николаевич.
- То есть теперь Павлик сможет учиться, как все? – спросила Анна Семёновна.
- Да. Он ведь заслуживает того, чтобы быть умным, правда, мама? Правда, папа? А тётя Дуся и дядя Ваня – тем более! Конечно, они и так его очень любят, а теперь ещё будут гордиться!
Виктор Николаевич и Анна Семёновна вновь переглянулись, и Виктор Николаевич сказал:
- Понятно. А что ещё ты умеешь делать?
Аврора улыбнулась и покачала головой:
- Нет уж, папочка! Уговор – дороже денег!
- Какой уговор? Разве мы о чём-то договаривались? – притворно удивился Виктор Николаевич.
- Конечно, договаривались! – заявила Аврора. – Сегодня утром, когда я сказала, что не могу вам рассказать, как всё было на самом деле, и вы переглянулись и кивнули!
- Что, вот это и был уговор? – улыбнулась Анна Семёновна.
- Конечно! Зачем лишние слова, когда и так всё понятно!
Виктор Николаевич и Анна Семёновна опять переглянулись.
- Эх, какие вы у меня умные и смешные, и самые любимые в мире! – сказала им Аврора покровительственно. – Всё переглядываетесь и переглядываетесь! Значит, лишние слова нам и в самом деле не нужны!
Виктор Николаевич и Анна Семёновна засмеялись. Аврора поддержала их своим звонким смехом.
- А ещё ты сегодня утром сказала, что тебе помогало солнце. – продолжил Виктор Николаевич.
- Ну да, помогало. Солнце всем помогает! Просто не все умеют видеть эту помощь.
- А ты, значит, видишь?
- Стараюсь.
- Значит, все те сны, которые записала мама – это не просто сны. Это всё правда. – сказал Виктор Николаевич утвердительно.
- Конечно. Разве ты в этом сомневался?
- Никогда не сомневался. И даже был уверен, что всё, увиденное мамой в тех снах, существует!
- Конечно. – повторила Аврора. – Всё, что маме тогда приснилось – существует. Может быть, и не здесь, но где-то – обязательно.
- А вы трое? – вдруг спросила Анна Семёновна.
- Мы трое?
- Да. Ты, Павлик и Нелли!
- Мамочка, мы, безусловно, существуем! – ответила Аврора серьёзно. – Здесь, сейчас и всегда.
Анна Семёновна нерешительно улыбнулась. Ей очень хотелось задать самый важный вопрос, который мучил её с того самого момента, когда Аврора крикнула, что нашла Павлика и Нелли. Но вопрос этот был почти безумный, а ответ на него – абсолютно невероятный, хотя реальность свидетельствовала об обратном.
Поэтому, немного подумав, Анна Семёновна взяла себя в руки и сказала:
- Вот и прекрасно! Спокойной ночи, Рора!
- Спокойной ночи, детка! – подхватил Виктор Николаевич.
Мать и отец наклонились, поцеловали дочь, и тихонько вышли из комнаты.
Виктор Николаевич по дороге аккуратно поставил стул на место.
Уже за порогом Виктор Николаевич и Анна Семёновна обернулись, ещё раз улыбнулись дочери и прикрыли за собой дверь.
Аврора несколько минут задумчиво смотрела в пространство, а потом сказала про себя, потому что говорить такое вслух она не считала возможным даже наедине с собой, даже шёпотом:
«Да, мама. Ты ведь хотела спросить, Павлик и Нелли были живы, когда я их нашла? Нет, мама. Не были! А потом и я тоже некоторое время была не жива. По крайней мере, в обычном понимании этого слова!.. Но по-другому уже было нельзя…»
Глава 17
Когда прошлой ночью ей в ладошку нырнула маленькая звезда и растворилась в ней, то первым делом она открыла путь к основной памяти, до этого сохранявшейся у Авроры глубоко в подсознании.
Аврора вспомнила абсолютно всё, что с ней происходило с того момента, когда ещё во внутреннем космосе своей матери она коснулась самого первого ключа. И тут же она вновь прониклась удивительным ощущением великолепного, всеобъемлющего равновесия и необыкновенной защищённости, сплетённой из многих слоёв и многих смыслов.
А затем она почувствовала присутствие кого-то огромного, одновременно невероятно близкого и невероятно далёкого, обладающего таким знанием и мудростью, по сравнению с которыми все человеческие представления и переживания кажутся совершенно незначительными и преходящими.
«Но не в этот раз…» - произнёс этот огромный таким глубоким и звучным голосом, что Авроре вдруг захотелось плакать. Но она сдержалась и спросила нерешительно:
«Кто вы? О чём вы говорите? Почему не в этот раз?»
«Потому что никто из нас обычно не вмешивается в жизнь обитателей согреваемых нами планет. Вы живёте слишком быстро, а потом всё равно большинство из вас оказывается здесь.» - непонятно объяснил этот огромный. – «Но на этот раз тебя попросила твоя мать. И меня попросили тоже…»
«Кто попросил?»
«Ты потом поймёшь. Хотя решающее слово оставлено за тобой.»
Тут Аврора поняла, кто вступил с ней в диалог.
«Вы – Солнце!» - сказала она.
«Совершенно верно.» - доброжелательно ответил её собеседник. – «Хотя в своём первоначальном воплощении я был примерно таким же, как ты сейчас.»
«Человеком?»
«Да. Мальчиком, мужчиной, главой большого семейства, патриархом… А затем, после перехода, оказался здесь. Поэтому очень хорошо понимаю тебя. И, кстати, раньше мы с тобой очень много общались…»
«Я вспомнила! Да, я вспомнила. А теперь помогите найти и спасти Павлика и Нелли!»
«Я понимаю твою просьбу. Но ты тоже должна понять, что их первоначальное воплощение завершено.»
«Как – завершено?!» - воскликнула Аврора. – «Вы о чём? Они, что… Умерли?!»
«В человеческом понимании – да. Их жизнь прекратил другой человек.»
Солнце простым всплеском знания показал Авроре, как это произошло, и что это был за человек.
«Нет, нет! Он не человек после этого! Как он мог?!» - воскликнула Аврора с ужасом и гневом. – «И как вы это допустили?!»
«Ну, я ведь тебе уже сказал – обычно мы не вмешиваемся в вашу жизнь. Всё идёт, как идёт, от перехода к переходу. Теперь они станут такими же, как я.»
«Но их родители!»
«Они встретятся с ними. Очень скоро.»
«Что значит, очень скоро?!»
«Когда завершится их земной путь. И будут счастливы. Это я тебе обещаю твёрдо. Здесь все счастливы.»
«Нет, нет! Я не хочу! И мои родителя этого не хотят! И родители Павлика и Нелли тоже! Они не должны были умереть вот так! Они должны жить ещё! Здесь, на Земле!»
С новым всплеском знания Аврора почувствовала, что Солнце как будто вздохнул.
«Да, я предполагал, что твой ответ будет именно таков. Хорошо, я помогу тебе их вернуть... Но у тебя появятся по отношению к ним определённые обязанности. И не только по отношению к ним.»
«Я согласна! Что надо делать?»
«Ты не спрашиваешь, какие это обязанности?»
«Мне всё равно, какие. Я на всё готова!»
«Не сомневаюсь. Значит, об этом чуть позже и постепенно. А сейчас тебе придётся тоже пройти через переход. Иначе ты не сможешь перевоплотиться и вернуть своих друзей.»
И Солнце с новым всплеском знания дал понять Авроре, что именно ей придётся сделать для этого перехода.
Аврора вновь испытала гнев, но никакого ужаса или даже страха у неё на этот раз не было.
«Я готова.» - просто сказала она.
«Тогда действуй!»
Этот диалог, занявший доли мгновения, Анна Семёновна не слышала, но именно после него Аврора воскликнула, что всё вспомнила, и затем, выпрыгнув из окна в сад, отправилась к месту перехода.
Поддерживаемая горящей в ней звездой и своим ледяным гневом, она ничего не боялась и точно знала, что должна сделать.
Сначала Аврора прошла по всему саду, стараясь произвести как можно больше шума, затем вышла в калитку и побежала вовсе не в сторону каменного карьера, а в сторону окружавшего дом леса, который несколько километров тянулся до самых торфяников.
Войдя в лес, она остановилась и наклонилась как будто для того, чтобы завязать развязавшиеся шнурки на ботинках. Теперь, с помощью той же звезды, она могла управлять своим слухом, поэтому прекрасно слышала, как в лес вошёл ещё кто-то и спрятался за большой берёзой позади неё.
«Вот и прекрасно!» - подумала Аврора, хотя ничего прекрасного во всём происходящем не было.
Выпрямившись, Аврора побежала через лес. Она могла бежать без устали хоть до самых торфяников, но несколько раз останавливалась, как будто запыхавшись, а на самом деле для того, чтобы её преследователь мог её догнать.
Наконец, лес закончился, и, выйдя на опушку, Аврора оказалась на самом краю болот, в той их части, где болота представляли из себя залитые водой сплошные топи. Дренаж тут никогда не производился, потому что в нём не было смысла. Слой пригодного для добычи торфа в этом месте был слишком тонкий.
Очень осторожно, по самому краю болота, Аврора прошла немного вперёд, затем остановилась и посмотрела прямо сквозь топь.
Да, это было именно то место.
Перед ней, на глубине в несколько метров, в болотной хляби были погребены тела Павлика и Нелли. При обычных условиях их бы не нашли никогда, и они тоже вошли бы в списки без вести пропавших, как другие жертвы того, кто сейчас крался позади Авроры с тяжёлым берёзовым брёвнышком в руках.
«Ну, давай, действуй!» - насмешливо подумала Аврора.
В ту же минуту её преследователь размахнулся и нанёс такой удар своим бревном по её затылку, что сознание и душа Авроры сразу же отделились от её тела. Они должны были улететь вверх, в небеса, но их подхватила и задержала находившаяся в Авроре звезда.
- Надо же, как всё отлично устроилось! – с дикой злобой и ненавистью прошептал убийца. – Можно сказать, одним махом всех троих! Жаль, конечно, что ни с кем из вас не удалось повеселиться, но так тоже хорошо! Больше вы не будете попадаться мне на глаза!
Убийца ушёл в лес, и через несколько минут вышел обратно, с длинной жердью в руках. Этой жердью он подвинул тело Авроры дальше в топь.
Убийца был осторожен, очень осторожен.
И очень предусмотрителен.
Убедившись в том, что тело Авроры погрузилось в болото полностью, он повернулся, и зашагал по лесу прочь.
Прошло примерно четверть часа в обычном времени.
Болото вспучилось.
Из него поднялись три маленьких тела. Аврора бережно прижимала к себе Павлика и Нелли.
Зависнув на мгновение в воздухе, все трое озарились внутренним светом, затем резко ускорились и с неимоверной скоростью понеслись вверх, прямо в Солнце.
Глава 18
Вокруг всё блистало, сияло, мелькало, переливалось, изменялось и непрестанно переходило друг в друга. Аврора всмотрелась в лица друзей, которых теперь держала за руки. Их глаза были закрыты, но природа всех троих уже изменилась, полностью уподобившись кипящей вокруг плазме, и вскоре должна была произойти главная перемена.
Наконец, Аврора с огромной радостью и облегчением увидела, что Нелли и Павлик открывают глаза.
- Где это мы? – озираясь, спросила Нелли.
И тут же воскликнула:
- Ой, я говорю! И слышу! Это сон? Ну да, мы ведь умерли...
- Было больно… - шмыгнув носом, пробормотал Павлик.
Но тут же он улыбнулся своей обычной жизнерадостной улыбкой и сказал:
- А тут здорово! Привет, Аврора!
- Привет, Коржик!
- Подожди, я понял! – воскликнул Павлик. – Мы в Солнце, да?
- Правильно. Приятно быть умным?
- Ещё как! Но почему мы не сгораем?
- Потому что мы теперь такие же, как Солнце.
- О! То есть мы звёзды? – уточнил Павлик.
- В общем, да.
- Но, Аврора… Значит, ты тоже умерла? – огорчённо спросила Нелли.
- Только на некоторое время.
- Так это сон или не сон?!
- Это всё по-настоящему. И нам надо возвращаться.
- Ой, хорошо! Я уже так соскучилась по маме и папе! - обрадовалась Нелли. – Правда, здесь я говорю. И слышу! Это так здорово. А когда мы вернёмся, то я опять стану такой же, как была! Да?
«Нет. Вы все останетесь звёздами и одновременно будете людьми.» – раздался голос, который услышали все трое.
- Ой, кто это?! – воскликнула Нелли.
- Это Солнце говорит, не волнуйся. – сказала Аврора.
«Правда, такого ещё никогда не делалось.» - продолжал Солнце. – «Но, пока длился ваш переход, нам тут пришли, так сказать, в голову, кое-какие интересные мысли! Так что мы выступили со встречной инициативой.»
- Мы – это кто? – подозрительно спросила Аврора.
- Что такое – встречная инициатива? – заинтересовался Коржик.
- И куда вы с ней выступили? – спросила Нелли.
«Не куда, а к кому.» - ответил Солнце уклончивым тоном. – «Объяснять долго. Вы постепенно сами поймёте.»
- А я уже понял. – сообщил Павлик. – Но промолчу!
«Вот и молодец!» - одобрил Солнце. – «Ладно, ближе к делу. Как я уже сказал, когда вы вернётесь на Землю, то продолжите жить одновременно как звёзды и как люди. Ты, Нелли, будешь слышать и говорить.»
- Ой, спасибо!
«И ещё у тебя проявятся большие способности к математике».
- Зачем?
«Что значит – зачем? Так надо!»
- Ну, ладно…
«Ты, Павлик, тоже будешь умным. Даже слишком…»
- Я не возражаю! – быстро сказал Павлик. – О, я звук «р» выговариваю!
«Это здесь.»
- А там опять не буду выговаривать?
«Будешь. Постепенно. Можно было также поправить тебе лицо, но тогда тебя даже родители не узнают…»
- Нет уж, не надо! – ответил Павлик. – Моё лицо меня вполне устраивает. Маму и папу тем более.
«А ещё, Павлик, ты будешь лепить, рисовать и вообще создавать любые образы как настоящий художник.»
- А сейчас я, что, плохо рисую и леплю? – удивился Павлик.
Аврора и Нелли рассмеялись.
«Далее. Вы должны знать, что теперь представляете из себя систему тройной звезды». – продолжал Солнце. – «Во Вселенной это редко, но встречается. Когда-нибудь вы окажетесь в космосе именно в виде такой системы.»
- Но сейчас мы хотим на Землю! Нас родители ждут! – обеспокоилась Аврора.
«Ждут, значит, дождутся, не волнуйся.» - успокоил её Солнце. – «Ты ведь уже поняла, что время можно двигать туда-сюда.»
- Поняла!
«Но в разумных пределах.»
- Ясно!
«Ты, Аврора, в вашей системе – главная звезда.»
- И это правильно! – веско заявил Павлик, состроив важную гримасу.
Нелли засмеялась.
«Ты отвечаешь за равновесие.»
- Понятно.
«И за остальных двоих.»
- Естественно.
«Ты также имеешь право действовать самостоятельно, в очень широких пределах.»
- На сколько километров широких?
«В данном случае пределы измеряются не в километрах, а в последствиях.»
- Интересно, но непонятно!
«Ты поймёшь это, когда встретишься с первыми последствиями от своих действий.»
- А я встречусь?
«Обязательно.»
- Ну, допустим!
«Мы, кстати, тоже очень хотим посмотреть, какие у тебя будут последствия…»
- Это что, вы надо мной опыты собираетесь производить? – возмутилась Аврора.
«Не опыты, а исследования, причём с твоей помощью.»
- Всё равно, мне это не нравится!
«А почему ты решила, что тебе всё должно нравиться?»
- Ну, э-э…
- Да ладно, Аврора, так даже интереснее! – успокоил её Коржик.
- А если что – мы всегда будем рядом! – добавила Нелли.
- Ладно, ладно…
«Самое главное условие, которое касается всех троих: чем больше вы сделаете для других, тем больше свободы получите для себя, и, соответственно, чем больше вы получите свободы для себя, тем больше должны будете сделать для других.»
Аврора, Нелли и Павлик переглянулись и ответили одновременно:
- Понятно!
«Вопросы есть?»
- Да. – ответила Аврора. – Что нам делать с теми, кто…
«Делайте с ними то, что найдёте нужным.»
- Ясно.
«И ещё одна маленькая просьба к Авроре.»
«Я слушаю.»
«С этого момента обращайся ко мне на «ты».
«О! Ну, это…»
«Это нормально и правильно. Ведь мы с тобой теперь практически равны.»
«Я и вы?!»
«Ты. Дело не во времени существования, а в возможностях. И полномочиях. А также правах и обязанностях.»
«Да? Хм… Ладно, я попробую…»
«Прекрасно. Теперь можете возвращаться. Но ничего невероятного в вашем появлении быть не должно! Придумайте какой-нибудь способ вернуться естественным образом, и так, чтобы ваши близкие и дальние не особо удивлялись тем изменениям, которые произошли с Нелли и Павликом.»
- Я уже придумала! – заявила Аврора.
«Вот и прекрасно. Отправляйтесь!»
Глава 19
Маша захлопала глазами и недоумённо повела головой.
Вокруг был всё тот же сад. Над розами жужжали деловитые шмели, за столом неподвижно сидела Анна Семёновна, вдруг ставшая ощутимо старше, чем была во время тех событий, которые только что наблюдала Маша. То есть она была всё такой же, какой Маша увидела её сегодня! А потом она увидела её совсем молодой, затем просто молодой, и от этого разные образы Анны Семёновны немного перепутались в Машиной голове…
Она сделала глубокий вдох, выдохнула и перевела взгляд на Аврору.
Та посмотрела на неё внимательно и спросила:
- Голова не кружится?
- А… А сколько прошло лет?!
- В обычном времени - несколько минут. Просто я на тебя сразу вывалила очень много информации. Поэтому решила дать передохнуть.
- Но я… Я не устала, нет. Но ты!..
- Что?
- Ты – как Солнце! Главная звезда! В системе тройной звезды!
- Ты мне сочувствуешь?
- Восхищаюсь!
- Ну, видишь ли, всё познаётся в сравнении. – вздохнула Аврора. – Чем больше возможностей – тем больше обязанностей. И вообще!..
Вот теперь Маша взглянула на Аврору сочувственно и спросила:
- Что, последствия всё-таки были?
- Конечно. Они и теперь продолжаются.
- Расскажешь?
- А ты готова?
- Всегда готова!
- Ну-ну. – усмехнулась Аврора.
И вновь накрыла руку Маши своей рукой.
Часть третья Глава 1
«В общем, теперь всё хорошо?» - спросила себя Аврора. – «Ведь все живы и счастливы! Кажется, осталось разобраться только с теми двумя… Хотя они ведут себя очень странно! Делают вид, как будто ничего не произошло! Вот это сила воли! Или это не воля, а что-то другое?.. Может быть, им кто-то помогает? Или что-то? Нам – Солнце, а им что-то другое?..»
«Аврора!» - раздался в её голове голос Нелли.
«Что?»
«Я не могу уснуть. То есть нет, не так. Я не могу спать. Совсем не могу!»
«Я тоже!» - жизнерадостно подключился Коржик.
«И что я должна сделать?» - недовольно осведомилась Аврора. – «Прийти и песенку вам обоим спеть? Сказочку рассказать?»
«Сказочку!» - обрадовался Коржик.
«Песенку!» - воскликнула Нелли.
«Обойдётесь! Я, конечно, теперь за вас отвечаю, но нянчиться с вами не собираюсь.»
«И что нам тогда делать?» - разочарованно спросила Нелли.
«Ты, Нелли, считай овец. Или коров. Или ещё что-нибудь. Тебя это должно увлечь.»
«Ладно, попробую...»
«А ты, Коржик, рисуй картины. Мысленно. А завтра днём нарисуешь их на бумаге.»
«Здоровская идея! Да, и это, можно я уже завтра буду звук «р» выговаривать?»
«Можно. Раз ты теперь умный, то тебе всё можно.»
«Прям всё-всё?»
«Нет! Это я пошутила!»
«Рора, а с теми что будем делать?» - спросила Нелли.
«Я жду. Слушаю. Мне кажется, они куда-то собираются. Как только выйдут – я за ними прослежу. Если что – позову вас. А пока буду передавать вам всё, что вижу и слышу.»
«Здорово! Ждём.»
Аврора не ошиблась.
Где-то тихонько открылась и закрылась дверь, послышались чьи-то шаги, и двое людей покинули дом.
Аврора спокойно подождала некоторое время, и затем, не утруждая себя ходьбой, просто перенеслась на опушку леса на краю того же болота.
Только тут она сообразила, что явилась сюда в одной ночнушке, но решила не возвращаться, чтобы одеться. Как звезде, ей было всё равно, а для человека эта июльская ночь была довольно тёплой.
К Авроре подлетела тучка комаров, но тут же, недовольно позудев, улетела прочь, потому что Аврора их отогнала.
На опушку леса вышли двое людей в походной одежде. Мужчина и женщина, с плотно набитыми рюкзаками за спиной.
Увидев Аврору, они остановилась как вкопанные, и даже в слабом свете новой луны было видно, как посерели их лица.
- Ну, здравствуйте! – усмехнулась Аврора. – Тётя Клава и дядя Егор!
Красногоровы переглянулись.
- То есть вы, наконец-то, решили бежать. Причём, только вдвоём. Значит, вам не только чужих детей, но и собственного сына не жалко? – продолжала Аврора. - Его же в детский дом заберут!
- Кто ты такая? – наконец, хриплым голосом спросил Егор Красногоров.
- Чего тебе надо? – с хорошо знакомой злобной интонацией спросила Клавдия.
- Ну, прежде всего мне надо, чтобы меня больше никто не колотил бревном по голове! – усмехнулась Аврора. – Хотя даже от тебя я этого не ожидала. Ты же обычно только рассказами своего мужа наслаждалась! Или не только?..
Красногоровы обменялись безумными взглядами, и, резко дёрнулись, явно собираясь бежать. Но у них ничего не получилось. Их ноги остались на месте, как прибитые.
- Нет, отпустить вас я не могу. – покачала головой Аврора.
- Да кто ты такая, чёрт возьми?! – воскликнул Егор с истерической интонацией.
- Ну вот, теперь реакция нормальная. – усмехнулась Аврора. – А то ходят такие загадочные, скрытные, ничему не удивляются… Изо всех сил играют в обычных людей!
- Сволочь! Тварь! – завопила Клавдия. – Надо было тебя в лепёшку расшибить!
- Тебе бы это всё равно не помогло. – сказала Аврора. – Хотя, конечно, немного повеселило бы, как ты выражаешься…
Лицо Клавдии ещё сильнее посерело, хотя дальше сереть ему вроде было некуда.
Но, кипя злобой, она высокомерно спросила:
- Как ты смеешь обращаться к нам на «ты»?! Ты, малявка?!
- Как смею – так и обращаюсь. – ответила ей Аврора ледяным тоном.
- И что ты собираешься с нами сделать? – спросил Егор, кое-как справившись со своей истерикой.
- Ну, веселиться с вами я точно не намерена. Я – не вы! Но очень-очень хотела бы утопить вас в этом же болоте. Причём медленно, чтобы вы как следует помучились перед смертью. – ответила Аврора, мрачно усмехнувшись.
Егор и Клавдия переглянулись и вытаращили на неё глаза, оскалив рты.
- Но ведь где-то тут, точнее, вон там!.. - Аврора показала рукой. - ...лежит тело несчастной Вари Савельевой. А вы не достойны того, чтобы лежать с ней даже в одном болоте.
Егор и Клавдия слушали Аврору с остановившимися глазами, хрипло и прерывисто дыша.
- Варю вы убили просто потому, что оголодали. – сказала Аврора. - Ведь до этого целых полгода вам не удавалось поохотиться в своё удовольствие! Так ведь?
Егор и Клавдия ничего ей не ответили, продолжая молча таращить на неё глаза.
- Ты всё равно никому ничего не докажешь! – наконец, всё с той же злобой прохрипела Клавдия.
- А я не нуждаюсь в том, чтобы что-то кому-то доказывать. – сообщила ей Аврора. – Мне самой никакие доказательства не нужны. Я ведь знаю про вас всё! Как вы жили, чего желали и как познакомились однажды после танцев, если конечно, это можно назвать знакомством. Ты ведь, Егор, тогда самый первый раз решился напасть на девушку, когда она шла домой ночью, одна через лес. А этой девушкой оказалось Клавдия. Помнишь?
Лица маньяков искривились в жуткой гримасе, но они не сказали ничего.
- И ты с ней не справился. – продолжала Аврора. – Зато ей очень понравилась эта игра. Охота, преследование, нападение, немного боли, немного крови… И ты, Клавдия, предложила ему дальше играть вместе! Чтобы боли и крови стало больше, главное – не вашей собственной!
Аврора оглядела обоих упырей тяжёлым взглядом.
Клавдия и Егор, стараясь не встречаться с ней глазами, всё так же хрипло дышали, уставившись в землю перед собой.
- Первых двух девушек вы убили ещё до своей свадьбы. – сказала Аврора. - А потом переехали сюда. Это просто удивительно, как вы умеете очаровывать, или даже зачаровывать самых опытных и наблюдательных людей! Все стены у вас в квартире увешаны грамотами. «Передовик лесного хозяйства». «Отличник производства», «Лучший агитатор», «Лучший руководитель сельского клуба»!
Клавдия что-то попыталась сказать, но из её рта вырвалось только хриплое шипение.
- Так что да, я знаю про вас всё! – повторила Аврора. - Кого, когда и как вы убили, сколько всего людей вы убили, что делали со своими жертвами, как потом вспоминали это и смаковали подробности!.. Да, я такое про вас знаю, что, если бы я была обычным ребёнком, я бы уже просто сошла с ума!
- Но ты необычный ребёнок! - вдруг совершенно ясным голосом произнёс Егор, обжигая Аврору взглядом, полным ненависти.
А вот страха или истерики, что удивительно, в этом взгляде уже не было.
- К счастью. Или к сожалению. – подтвердила Аврора. – И я не могу допустить того, и не допущу, чтобы обычные люди, особенно те, кто уважает вас, кто считает вас своими друзьями, узнали, кто вы такие на самом деле. Но ни в коем случае не ради вас, а ради них! В мире, в котором они живут, таких тварей как вы, просто не должно быть.
- Отпусти нас! – вдруг громким шёпотом закричал Егор. – Мы уедем отсюда! Ты больше никогда о нас не услышишь! Ведь мы же нужны! Мы очень нужны!
- Кому, интересно?
- Мы нужны людям! – прокричал Егор с безумной убеждённостью в глазах. – Чтоб они не расслаблялись! Чтобы всегда помнили об опасности! Чтобы сочиняли о нас истории и страшные сказки, писали книги, снимали фильмы! Ведь всё великое искусство замешано на крови и боли! Без нас, и таких как мы, жизнь людей станет скучной и серой!
Аврора нисколько не удивилась этим, так сказать, аргументам.
И, усмехнувшись, она ответила:
- Нет, Егор, ты глубоко заблуждаешься. Людям вы не нужны. Великое искусство, говоришь? Нет и ещё раз нет! То, что вы, и такие как вы, существуете – это не великое искусство. Это великое недоразумение!
- Тварь! Дрянь! Мерзавка! – вновь закричала Клавдия, плюясь слюной как ядом. – Как же я тебя ненавижу! Как и того мелкого дурачка и ту глухонемую! Я уже просто видеть не могла, как все вас любят и цацкаются с вами!
- Ну да, так я и думала. – усмехнулась Аврора. – Зависть и ревность! Обычных людей они просто мучают, а таких как вы, доводят до крайности.
- Тьфу! – громко плюнула Клавдия.
До Авроры её плевок не долетел, да она и не обратила на него внимания.
- Так, ладно, вот эту вашу историю пора заканчивать. – сказала она. – Но прежде я бы хотела понять, как вам удавалось столько лет творить свои мерзости безнаказанно и даже не оставляя следов? Как вам удавалось захватывать ваших жертв буквально на глазах у всех, да так, что никто ничего не замечал, и потом не мог вспомнить даже в общих чертах, находился ли на месте событий кто-то посторонний или нет? Вот как ты, Егор, сумел увести Павлика и Нелли из сада у нашего дома, и этого никто не заметил? Я не о том сейчас, что они тебе доверяли, и ничего плохого предположить не могли. Я о том, что никто не заметил, что это именно ты их увёл!
Говоря всё это, Аврора смотрела на упырей требовательно, и на этот раз Егор сумел её удивить.
Он вдруг усмехнулся высокомерно и заявил:
- Ты сказала, что ты теперь необычный ребёнок? Ну да, мы ведь убили вас троих, а вы вдруг ожили! Но мы тоже не такие уж обычные! Мы убиваем, но иногда убивают и нас. Но мы тоже не умираем! Мы появляемся снова и снова!
По мере того, как он это говорил, взгляд Егора делался всё более убеждённым и всё более безумным, и впервые за весь их диалог это немного удивило Аврору.
Тут же она удивилась ещё больше.
Егор схватил Клавдию за руку, и, в каком-то фантастическом порыве они одновременно дёрнулись, оттолкнулись от земли и прыгнули на Аврору.
Движением руки она остановила пространство вместе с нападавшими. Егор и Клавдия зависли в воздухе, и тут же за их спинами Аврора в полном ошеломлении заметила какие-то очень странные ключи.
Это были совсем не такие ключи, как те, которые она когда-то увидала в самом первом своём путешествии по Вселенной. Те ключи были наполнены жизнью и светом, а эти мерцали гибельной тьмой, разрушением и злобой. Откуда они взялись, Аврора не поняла.
Она шагнула вперёд и протянула руку, чтобы коснуться ближайшего из этих ключей, но вдруг само предчувствие прикосновения отозвалось пронизывающей болью во всём её теле.
- А тогда – вот так! – решила Аврора.
Напрягшись изо всех сил, она взмахнула рукой и ударила по гибельным ключам протуберанцем пламени. Два ближайших тут же вспыхнули и сгорели, опав на землю жирным пеплом.
Зависшие в воздухе упыри вспыхнули и моментально сгорели тоже, осыпавшись на землю таким же густым и жирным пеплом. А вот их рюкзаки почему-то не сгорели, упав на траву совершенно неповреждёнными.
Отвлекшись на рюкзаки, Аврора краем глаз уловила, что гибельные ключи бросились врассыпную, как тараканы, попрятались за какой-то густой пеленой и тотчас перестали быть видимы.
Зато прямо перед Авророй родился и засиял совсем новый ключ Мироздания. Он звонко сверкнул бликом, смысл которого поразил её до глубины души.
- Что?! – воскликнула Аврора в крайнем изумлении, но ключ уже растаял.
Аврора только глазами захлопала. Правда, след ключа она запомнила, и могла бы вызвать снова, чтобы рассмотреть получше.
Но сейчас ей было не до того.
Нужно было срочно решить возникшую проблему.
- Павлик! Нелли! – позвала Аврора.
Глава 2
Павлик и Нелли моментально явились слева и справа от Авроры.
Павлик был одет в свою любимую фланелевую пижаму, а Нелли была почти в такой же ночнушке с оборками, как и Аврора.
- Да, лихо ты их спалила! – радостно заявила Нелли.
- Пшик – и готово! – взмахнул руками Павлик.
- Вообще-то я не собиралась! – заявила Аврора. – Просто, когда я сожгла их ключи, они сгорели тоже.
- Какие ключи? – удивились Павлик и Нелли.
- То есть ключей вы не видели… - протянула Аврора.
- Нет! – развела руками Нелли.
- Но я понимаю, что ты имеешь в виду! – заявил Павлик. - Это как сломать иглу Кащея Бессмертного!
- Чего?
- Ну, как в сказке про смерть Кащея! – объяснил Павлик. - Надо найти сундук, а в сундуке заяц, в зайце утка, в утке яйцо, а в яйце – та самая игла, которую надо сломать, и тогда Кащею Бессмертному капут!
«Кажется, теперь я поняла, что такое – слишком умный!» - кисло подумала Аврора, тщательно закрывая свои мысли от Коржика и Нелли.
Вслух она сказала:
- А вообще я собиралась их почистить, исправить и отправить обратно домой.
- Фу! – выдала Нелли.
- Ну, Нелли, ты же понимаешь, что так было бы лучше всего. К тому же Лёньке нужны родители.
- Да ладно, если что, мои Лёньку усыновят. – легкомысленно махнула рукой Нелли. – Хотя он, конечно, не подарок. Ещё и писается по ночам. До сих пор!
- Нет, так нельзя. – покачала головой Аврора. – Они не должны были просто исчезнуть. Люди начнут думать, делать всякие выводы. Тот инспектор уголовного розыска, который приезжал днём, Никита Миронович – он очень умный!
- Я заметил, да. – важно кивнул Павлик, устремляя взгляд в пространство. Вид у него сделался мечтательный и очень-очень творческий.
«Рисует картину?» - спросила себя Аврора. – «Или мысленно лепит чего-нибудь?»
Нелли тоже устремила взгляд вдаль и зашевелила губами.
«Нет, ребята, так не пойдёт!» - подумала Аврора. – «Мы должны вместе что-то сделать!»
- Ты что, всё овечек считаешь? – спросила она вслух.
- Ага. Только уже целыми стадами! – радостно ответила Нелли. – У меня уже… Так… Семьсот двадцать одно стадо, и в каждом – простое число овец!
- Как это? – не поняла Аврора.
- Ну, вообще, простое число – это такое число, у которого только два натуральных делителя, то есть один и оно само.
- А, значит, это один, три, пять, семь, девять!..
- Нет, девять – это уже не простое число. Оно ещё на три делится! – поправила Нелли. – А вот одиннадцать и тринадцать – это простые числа.
- Так это ж очень маленькие числа? Ну и что это у тебя будут за стада?
Нелли ехидно усмехнулась и сказала:
- Да уж, маленькие! Например, одна тысяча пятьсот пятьдесят три - это тоже простое число. Нормальное такое стадо, да? И двадцать девять тысяч двести девять! И девяносто пять тысяч двадцать семь! И…
- Это ты уже столько чисел насчитала?!
- Ага. Считаю, проверяю. Считаю и проверяю! Это так интересно!
- То есть ты всё в голове считаешь и проверяешь?
- Конечно. А как ещё?
Аврора вытаращила на неё глаза.
«Нелли тоже стала уж слишком умной!» - подумала она озабоченно. – «Да, чувствую я, хлопот у меня с ними будет вагон и маленькая тележка!».
- Почему маленькая? – с любопытством спросила Нелли.
- По кочану! – ответила Аврора, сообразив, что на это раз не закрыла свои мысли от Нелли.
Нелли посмотрела на неё весело и хихикнула.
И тут в голове Авроры зародилась, прояснилась и в пару мгновений полностью созрела потрясающая идея.
- Павлик! – позвала она.
- Я тут! – отозвался Павлик с блаженным видом, на самом деле весь в своём творчестве.
«С таким выражением лица ты точно похож на слабоумного!» - подумала ему совершенно открыто Аврора.
Нелли опять захихикала.
- И прекрасно! – заявил Павлик. – Надо будет запомнить это выражение!
- Зачем?
- Пригодится… - ответил Павлик, гримасничая.
Нелли громко засмеялась.
«И всё-таки они просто замечательные!» - подумала Аврора исключительно самой себе. – «После всего того, что случилось, играют и шутят!..»
- Так, ладно! – воскликнула она и даже хлопнула в ладошки. – У нас проблема, и нам надо её решить. Павлик, ты же можешь их вылепить?
- Кого – их?
- Егора и Клавдию.
- Запросто. Но зачем? Из чего? Из глины?
- Нет. Я думаю, из лунного и звёздного света. Причём, в их обычном размере.
- Хм, какая здоровская идея!
- Тем более, его ведь полно! – добавила Нелли.
А Коржик уже увлечённо замахал руками, как будто зачерпывая лунный и звёздный свет и размашисто нашлёпывая его на воображаемую основу.
Прошло буквально несколько мгновений – и перед тремя необыкновенными детьми появились две полупрозрачные скульптуры в натуральную величину, Егор и Клавдия Красногоровы как они есть, в домашней одежде.
- Неплохо! – похвалила Коржика Аврора. – А теперь твоя очередь, Нелли.
- Чего надо делать?
- Надо рассчитать и создать образ каждого из них. И как можно точнее.
- В смысле, как они говорят, ходят, ведут себя с другими людьми, работают и так далее?
- Да. Только надо кое-что поправить. Чтобы Клавдия больше не орала на Лёньку. Пусть она всегда будет выдержанной, доброжелательной, терпеливой, заботливой. Пусть ему с ней всегда будет хорошо!..
- Поняла. Но зачем тебе эти образы?
- Затем, чтобы они могли действовать самостоятельно. Иначе мне придётся двигать их самой. Ежесекундно и постоянно.
- О, поняла! – воскликнула Нелли.
- Ну, с этим-то я справлюсь, тем более, я всё равно буду за ними приглядывать. – уточнила Аврора. – Но не хотелось бы тратить на них слишком много времени.
– Ладно, попробую.
Нелли замолчала, вытаращила глаза в пространство и зашевелила губами.
- Ха! – воскликнула она через минуту. – А это, оказывается, не так просто! Придётся мне быстренько придумать новый язык.
- Какой ещё язык? – удивилась Аврора.
- Математический. Ты сказала про ключи? Математический язык - это тоже ключ, точнее, набор ключей. С их помощью можно создать любой образ. И он будет действовать, как ты хочешь, то есть многовариантно, но с определёнными индивидуальными особенностями.
Аврора вытаращила на Нелли глаза:
- Чего многовариантно с особенностями?..
- Ну, мы же не хотим, чтобы эти двое завтра начали вести себя так, как они никогда не вели? - спросила Нелли. – Тогда все скажут: «Ах, какие они стали странные, как будто их подменили!»
- Нет, не хотим! – кивнула Аврора.
- Вот! Значит, они должны действовать предсказуемо, так, как свойственно только им, и, в то же время, по-разному в разных обстоятельствах.
- А, теперь поняла! – кивнула Аврора.
- Отлично. Подожди немного! – попросила Нелли.
Несколько минут прошло в полном молчании.
Нелли таращила глаза в пространство, шевеля губами, а Павлик махал перед собой руками, тоже глядя в пространство, создавая в своём воображении не то новую картину, не то скульптуру.
Наконец, Нелли воскликнула:
- Готово! Запускать?
- Давай!
- Пока без звука.
Нелли взмахнула руками, отправив в полупрозрачные образы Клавдии и Егора по сверкающему лунному зайчику.
Тотчас оба образа задвигались, посмотрели друга на друга и о чём-то заговорили, оживлённо жестикулируя.
- Прекрасно! – одобрила Аврора. – Они прямо как настоящие!
- Только прозрачные. – отметил Павлик.
- Но… Они вас не пугают? – спросила Аврора.
- Нет. – коротко ответил Павлик. – Это ведь совсем другие!
- Тех, кто нас пугал и убил, уже нет. – спокойно добавила Нелли.
- Тогда давайте их забудем и не будем вспоминать никогда! – предложила Аврора.
- Да запросто! – легко сказала Нелли.
- Но чем бы наполнить этих? – задумалась Аврора. - Чтобы они не выглядели как привидения!
- Водой, конечно! – заявила Нелли. – Человек на девяносто процентов состоит из воды.
- Точно! – воскликнула Аврора. – А воды тут полно. Только я её отфильтрую…
Она сделала движение руками.
Из окружающих топей взметнулся фонтан мутной жидкости, исторг из себя муть и начал наполнять два полупрозрачных образа чистейшей водой.
Через пару минут перед Павликом, Нелли и Авророй вновь стояли Клавдия и Егор Красногоровы и недоумённо смотрели на детей.
Затем Клавдия строго спросила:
- Павлик, Нелли, Аврора! Это что такое?! Что за прогулки по ночам в одних ночнушках?!
- И пижаме! – радостно добавил Коржик.
Аврора и Нелли переглянулись, и Аврора быстро спросила:
- Вы-то сами что делаете ночью в лесу? Лёньку одного оставили! А если он проснулся, потерял вас и ревёт?
- Действительно, дорогая! – воскликнул Егор. – Идём быстрее домой!
- Рюкзаки заберите!
Заново созданные Красногоровы схватили рюкзаки, быстро повернулись, и чуть ли не бегом побежали домой.
- Здорово получилось! – заявил Павлик.
- Совсем как настоящие! – довольно улыбнулась Нелли.
- Надо, чтобы они сами о себе так же думали. – сказала Аврора.
- Не сомневайся, так и есть! – заявила Нелли. - Они уверены, что они – обычные люди.
- Интересно, Лёнька ничего не заподозрит?
- Да он будет рад, что у него теперь такая терпеливая и заботливая мама! – горячо воскликнула Нелли.
- Надеюсь… - пробормотала Аврора, которую скребло какое-то странное и тревожное чувство, природу которого она пока не могла определить.
Глава 3
Вернувшись в свою постель, Аврора первым делом выскользнула из комнаты по лунному лучу и сквозь щёлку в плотных шторах заглянула в спальню Лёни Красногорова.
Егор сидел на стуле перед кроватью, а Клавдия - на кровати.
«Как недавно мои мама и папа!» - подумала Аврора со странной досадой. – «Наверно, все родители так делают, когда укладывают детей спать или приходят, чтобы поговорить с ними по душам!»
Клавдия вытирала Лёне лицо носовым платком.
«Значит, он и в самом деле ревел!» - поняла Аврора.
- Мы с папой просто прогулялись. – сказала Клавдия, убирая платок. – Нам не спалось, и мы пошли прошвырнуться по лесу.
- А зачем вы взяли с собой рюкзаки? – настороженно спросил Лёня.
«Ага!» - подумала Аврора.
Егор и Клавдия быстро переглянулись, и Егор ответил со смущённой улыбкой, которая выглядела совершенно естественно:
- А это мы вспомнили молодость! Когда ходили в туристические походы.
- И решили проверить, можем ли мы и сейчас таскать за спиной такие тяжести! – добавила Клавдия.
- Вот и набили наши рюкзаки чем придётся и совершили небольшой кросс по лесу! – сказал Егор с той же улыбкой.
- Ну вы даёте! – удивился Лёня. – Между прочим, вы и сейчас ещё совсем молодые!
- Спасибо! – улыбнулась Клавдия.
- Но, как выяснилось, тяжести таскать мы всё-таки отвыкли. – сказал сокрушённо. – Надо тренироваться!
- А давайте вместе тренироваться! – с энтузиазмом предложил Лёня. – Я тоже буду ходить с вами в походы.
- Запросто! – сказали Клавдий и Егор одновременно.
- А теперь – спокойной ночи, сынок! – сказала Клавдия.
- Спокойной ночи! – сказал Егор.
«Родители» наклонились к Лёне, и поцеловали его.
- Спокойной ночи! – ответил им Лёня и повернулся на бок лицом к стене.
«Родители» вышли из комнаты и закрыли за собой дверь.
«Так, здесь всё в порядке!» - удовлетворённо подумала Аврора, по тому же лучу возвращаясь в свою комнату.
Но, если бы она немного задержалась в комнате Лёни Красногорова, и заглянула в его лицо, она бы, возможно, удивилась его выражению. Ещё больше она бы удивилась, заглянув в его сознание.
Лёня лежал с открытыми глазами, хмурясь и о чём-то напряжённо думая.
Что делают в это время Коржик и Нелли, Аврора знала и так, поскольку была с ними в постоянной связи. К счастью, она могла по своему желанию перекрывать эту связь, чтобы не влезать в их жизнь и сознание слишком глубоко и не допускать их самих в свою жизнь и сознание. Тем более, что Нелли была чрезвычайно любопытной личностью.
Сейчас Нелли по-прежнему развлекалась игрой с цифрами и числами, придумывая всякие заковыристые задачи и уравнения, а Коржик мысленно рисовал очередную картину, чтобы днём перенести её на бумагу.
Почувствовав присутствие Авроры, Коржик показал ей эту картину.
Это был изображённый как будто акварелью пейзаж ночных болот, залитых лунным светом. Выглядел он таинственно и безмятежно, ничего мрачного или трагического в нём не было, но Аврора, мысленно сказав Павлику: «Молодец!», тут же тщательно закрыла от него свои мысли.
Она опять вспомнила, что в этом болоте лежит тело Вари Савельевой, и об этом даже нельзя никому рассказать…
«Я бы хотел утешить тебя в твоей печали…» - мягко сказал Солнце. – «Девочка по имени Варя уже здесь, среди нас. Причём она, как и всякое невинно убиенное дитя, пользуется особыми привилегиями в звёздном мире. Но сразу стать звездой она не пожелала, и сейчас летит по Млечному пути в образе кометы. Ей хочется увидеть, как устроено Мироздание…»
«Эх, если бы об этом узнала тётя Тася, Варина мать, ей, может быть, стало немного легче!» – сказала Аврора. – «Она ведь после исчезновения Вари совсем потерянная. Работать не может. Целыми днями ходит по посёлку и всех спрашивает, не встречал ли кто её дочь? Все, конечно, отвечают, что не встречали. А она ходит и ходит, спрашивает и спрашивает…»
«Это очень грустно, конечно…» - сказал Солнце, как будто разводя руками. – «Но тут я ничего поделать не могу. Всему свой срок…»
«Если даже ты не можешь, то кто может?»
Солнце в ответ загадочно промолчал.
«В общем, от того, что Вариных убийц больше нет на свете, её родителям, особенно матери, лучше не стало.» - продолжила Аврора. – «Больше того, теперь я сама тоже убийца…»
«Нет, ты не убийца!» - твёрдо сказал Солнце. – «Ты сожгла их непреднамеренно!»
«Да, когда увидела и уничтожила их ключи.»
«Вот именно.»
«Кстати, что это за ключи такие?!» - воскликнула Аврора. – «Мне показалось, что в Мироздании их вообще не должно быть!»
«Тебе не показалось. В Мироздании места для них нет.» - сказал Солнце довольно странным тоном.
«Но они же есть! Как это понять?»
«Они есть только в отдельных мирах… Причём, становятся видны только при каких-то совсем особых обстоятельствах и только особым людям...»
«Ну да, я увидела их, только когда те двое попытались на меня напасть…» - сказала Аврора.
«Нет, ты увидела их в первую очередь потому, что без колебаний отдала жизнь за друзей.»
«Так ведь я же знала, что не умру насовсем!»
«Никто в Мироздании не умирает насовсем. Но мало кто способен действовать так же решительно, как ты.»
«Ты меня перехваливаешь! Лучше расскажи, откуда берутся эти ключи.»
«Ну, видишь ли… Главный закон Мироздания - жизнь. Здесь в принципе нет смерти и разрушения. Есть только бесконечные переходы из образа в образ, из состояния в состояние. Но некоторые мгновения этих переходов, бесконечно краткие мгновения, как будто бы несут с собой разрушение…»
«Как будто бы?..»
«Да. И тогда в них возникают странные, недолговечные сущности. Они могут жить, только разрушая и разрушаясь, и потому стремятся удержаться в таком состоянии как можно дольше.»
«Они так сильны?»
«Они очень слабы. Сами по себе они Мирозданию и его обитателям совершенно не опасны.»
«Но…»
«Опасными они становятся только иногда, в отдельных мирах.»
Этот спокойный ответ Солнца поразил Аврору до глубины души.
«Как те двое, которые притворялись нормальными?» - уточнила она.
«Да, как те двое.»
«И много их таких на Земле?»
«Много».
«Так, значит, наша Земля – вот такой отдельный мир?!» - воскликнула Аврора. – «Не такой, как остальные?! Опасный?! Самый плохой?!»
«Не самый плохой.» - мягко возразил Солнце. – «Просто он немного болен... Как и некоторые другие миры. Эти сущности, они, к сожалению, очень заразные…»
«Как… Как вирусы?! Нам тётя Соня однажды рассказывала про них.»
«Да, они очень похожи на вирусы. Большая проблема в том, что они не нуждаются в животворной энергии Мироздания, пользуясь своей собственной, тлетворной энергией разрушения. Вот почему их так трудно выявить и уничтожить.»
«Но вообще это можно сделать?»
«Конечно. У тебя же получилось.»
«Ну, э…»
«Видишь ли, ещё одна, грандиозная проблема этих сущностей связана с тем, что они умеют очень ловко притворяться, пристраиваясь к добру и выдавая своё зло за добро. Самое поразительное, что они иногда и в самом деле приносят добро, оставаясь по своей сути абсолютно злой, разрушительной силой.»
«То есть, чтобы уничтожить их зло, приходится уничтожать и добро?»
«Да.» - коротко ответил Солнце.
«Как это странно! Как это поразительно и парадоксально!»
«Да.» - повторил Солнце.
И неожиданно добавил крайне мрачным тоном и будто через силу:
«Мне пришлось сделать это дважды.»
«Что?!» - воскликнула Аврора. – «Что значит – дважды?!»
«Что слышала.» - мрачно произнёс Солнце. – «Повторять не буду, потому что врать тебе я не могу, а признавать правду мне очень нелегко и больно.»
Несколько долгих мгновений Аврора размышляла над его словами, в то время как на одном из самых глубоких уровней её сознания возникло грандиозное, апокалиптическое видение:
Дождавшись, когда третья планета системы оказалась в такой точке своей орбиты, перед которой и за которой не было других планет, Солнце выпускает протяжённый багрово-красный протуберанец, и он, охватывая Землю, обжигает невыносимым пламенем всю её поверхность…
«Таким же протуберанцем я сожгла их ключи…» - пробормотала Аврора. – «А ты, значит, сжёг всё живое на Земле. Два раза.»
«Я был вынужден. И первый, и второй раз Земля становилась очень опасной для Мироздания.»
«А те двое были очень опасны для других людей. Это уже не говоря о том, что они сделали с Павликом и Нелли, и попытались сделать со мной.»
«Значит, то, что ты сделала, было правильно.» - сказал Солнце.
«А то, что сделал ты, было правильно тоже.»
«Мне от этого не легче.»
«И мне.»
Оба немного помолчали.
Затем, глубоко вздохнув, Аврора заговорила вновь:
«Солнце, у меня ещё такой вопрос…»
«Слушаю.»
«Как так вышло, что эти двое вообще здесь оказались?.. Столько лет все считали их нормальными и даже очень хорошими людьми! Я называла их дядя Егор и тётя Клава!..»
«Ключи, Аврора. Дело в ключах. С каждым преступлением, каждой мерзостью, оставшейся нераскрытой, сила гибельных ключей растёт. Они отводят внимание, прячут содеянное, сбивают с пути и отвлекают.»
«Даже тебя?»
«Даже меня. Шанс остановить их появился у нас только когда твоя мать обратилась за помощью к тебе, а ты – к нам. Это был поворотный момент.»
«Вот как!»
«Да. И мы этому очень рады. Ведь тот радикальный способ лечения, который мне пришлось применить уже два раза, является на самом деле паллиативным.»
«Каким, каким?..»
«Неосновательным, неверным, неправильным, половинчатым.»
«Ага!..»
«Потому что жизнь продолжается, идёт на новый круг, и те же гибельные, тлетворные сущности возникают вновь и вновь, хотя и в других образах и личинах.»
«Выходит, они неуничтожимы?»
«Нет. Выходит, что мы просто должны действовать по-другому.»
«Интересно, как?»
«Мы придумали.»
«Да?..»
«Было решено отправить на Землю нашего особого порученца. Он должен найти способ, как уничтожать эти сущности, не уничтожая заражённые ими миры. Ещё лучше, если этот порученец найдёт способ, как предотвращать их появление.»
«Ну и кто он, это порученец?» - спросила Аврора.
«Это ты.» - заявил Солнце.
Глава 4
«Я?!» - завопила Аврора. – «Я, вообще-то, ещё ребёнок! Мне только недавно исполнилось девять лет!»
«В земном, человеческом воплощении. А как звезда, ты…»
«Да вы вообще не имеете права давать такие поручения кому бы то ни было! Да ещё без спроса!» - перебила его Аврора. – «Как вы только посмели?!»
«Как смеют родители зачинать детей, когда пребывают в любовном слиянии. Как смеет боевой командир отправлять своих подчинённых в атаку на беспощадного врага, когда идёт война. Как смеют обитатели любого из миров спасать ближних своих, когда те находятся в смертельной опасности, если даже не осознают этого. Ещё нужны аргументы?»
«Не знаю!» - сердито воскликнула Аврора.
Солнце немного помолчал, а потом спросил мягко и с юмором:
«Аврора, почему ты кричишь? К тому же притворяться нехорошо.»
«Где это я притворяюсь?..»
«Не где, а когда. Прямо сейчас. Можно подумать, ты не догадалась о своей роли сразу после вашего тройственного перехода, перед возвращением на Землю.»
Аврора почувствовала, что краснеет.
«Тогда я только начала догадываться...» - призналась она с глубоким вздохом. – «А поняла позже. Когда увидела новый ключ.»
«Два уничтоженных гибельных ключа, вместе с двумя их сущностями и создание нового ключа в Мироздании. Неплохо для начала!»
«Теперь осталось дождаться последствий…»
«Почему ты о них заговорила?»
«Потому что ты о них говорил.»
«Ну да! Кстати, я сказал, что ты имеешь право действовать самостоятельно, в очень широких пределах…»
«Помню.»
«Так вот, должен уточнить – никаких пределов мы тебе не ставим вообще.»
«Как это?!»
«Очень просто. Все твои действия одобрены заранее. Всё, что ты сделаешь, принимается как данность. Просто, чтобы ты не мучила себя сомнениями.»
«Ничего себе!»
«Дело в том, что на самом деле никто не знает, какие твои действия будут правильными, а какие нет. Мы это увидим только после того, как последствия не только наступят, но и переплетутся, и прорастут в будущее.»
«А если я сделаю что-то совсем неправильное, и последствия наступят ужасные, я испугаюсь, и больше не стану ничего делать, что тогда?..»
«Это слишком прямолинейная постановка вопроса.»
«А всё-таки?»
Аврора почувствовала, что Солнце улыбается.
«Мы думаем, и даже уверены, что ты не испугаешься!» - сообщил он Авроре. «Мы думаем, и даже уверены, что даже самые смелые твои решения будут очень взвешенными.»
«Ну да, ну да. Как в нашем поселковом магазине, у тёти Раи на весах!»
«Очень хорошее сравнение.»
«Но почему вы все так уверены в этой моей завешенности?»
«Взвешенности. Потому, что ты обладаешь замечательным чувством равновесия.»
«Значит, о равновесии я и должна думать в первую очередь?..»
«Желательно. Но иногда единственно правильными оказываются самые необдуманные, неуравновешенные действия, зато от сердца.»
«Ага! От сердца можно такого натворить!..»
«Я сказал – от сердца. А не в состоянии аффекта.»
«Это чего?»
«Аффект – это та же истерика. Только в десять раз сильнее.»
«М-да… Как это всё, однако, сложно!..»
«Самое сложное часто оказывается самым простым. И наоборот.»
«Я начинаю запутываться!.. Сложное – это сложное. Простое – это простое. Как одно может быть другим, мне совершенно непонятно!»
«Понимание придёт постепенно.»
«Ну, хорошо. А какая, всё-таки, у меня главная задача?»
Солнце немного помолчал, подыскивая самые точные слова, и ответил:
«Мы бы все очень хотели, чтобы в первую очередь ты научилась видеть гибельные ключи. Ибо, если ты научишься их видеть, ты сможешь их уничтожать.»
«Я уже поняла. Но что для этого нужно?»
Солнце опять немного помолчал.
«Здесь есть парадокс. Чтобы научиться видеть эти ключи, нужно уподобиться сущностям, которые с ними связаны …»
«Что это значит – уподобиться?..»
«Ну, что они совершают? Благодаря чему они существуют?»
«Я знаю, что те двое совершали тайные убийства, мучили девушек и детей, и получали от этого удовольствие…»
«Да. Получать удовольствие от всевозможных мерзостей, гадостей и низостей – главное свойство этих сущностей. Им нравится причинять людям физическую боль, но не меньше этого им нравится, когда люди испытывают боль душевную. Поэтому их так привлекает всё, что разрушает веру людей друг в друга. То есть всё, что связано с подлостью, предательством, злостным обманом, мошенничеством, вероломством…»
«Нет!» - завопила Аврора. – «Я не буду совершать все эти мерзкие вещи! Нет, нет и ещё раз нет!»
«Аврора, не надо так переживать.» - сказал Солнце с явным смущением. – «Я ведь просто рассказываю тебе, чем и как живут эти сущности. И ни в коем случае не призываю делать то же самое, что они.»
«Спасибо…» - буркнула Аврора.
«Тем более, если ты начнёшь действовать точно так же, как они, то, конечно, гибельные ключи видеть сможешь, но при этом потеряешь способность видеть и влиять на ключи Мироздания.»
«О!..»
«Именно.»
«И что же делать?..»
Аврора почувствовала, что Солнце улыбается.
«Тут нам поможет ещё один парадокс.» - сказал он. - «Эти сущности – они очень нежные.»
«Нежные?!..»
«Да. Всегда горазды на мерзость и обман, но очень не любят, когда обманывают их самих. Считают это грандиозной подлостью по отношению к себе.»
«Ага!..»
«От этого их ключи теряют силу.»
«Здорово!»
«Прямо сейчас они просто кипят от злости. Ведь ключи, которые ты уничтожила вместе с теми двумя мерзкими созданиями, восстановить невозможно.» - продолжил Солнце. – «Для тебя это первая важная победа, а для них – серьёзное поражение. Но путь впереди ещё очень долгий.»
Аврора попыталась представить себе этот путь, и перед её внутренним взором протянулась длинная-предлинная серебряная дорога.
«И в качестве некоторого утешения…» - продолжал Солнце. – «Ты можешь значительно усложнить им существование даже без уничтожения ключей.»
«Как это?»
«Они всегда оставляют следы. Обычным людям заметить их сложно, если вообще возможно. Но у тебя получится. При определённых усилиях, конечно.»
Аврора хотела спросить: «При каких определённых?..», но почему-то оставила этот вопрос при себе.
«По следам их можно найти. И понять, вокруг кого они вьются и зачем.» - продолжал Солнце.
«И всё исправить, да?»
«Ну, эти гибельные сущности исправить невозможно. А вот людей – да. Шанс всегда есть. Хотя должен сказать, что исправить то, что было сделано, гораздо проще, чем того, кто это сделал.»
«Почему так?!»
«На этот вопрос нет простого ответа.»
«Ладно, на этот раз я согласна на сложный.»
Солнце рассмеялся.
«Нет, Аврора. Будет гораздо лучше, если ответ именно на этот вопрос ты будешь искать самостоятельно. Точнее, ответов будет множество, и с течением лет они будут меняться. Только не спрашивай меня, в какую сторону!..»
Аврора кисло усмехнулась.
«А теперь… Ты, наверно, устала?» - спросил Солнце.
«Есть немного…»
«Отдыхай. Ведь в отличие от твоих друзей ты сохранила способность спать.»
«Да! Вот об этом я забыла спросить! Почему они – нет?»
Солнце в ответ улыбнулся лукаво.
«Звёздам свойственно сиять, считать и создавать.»
«А если яснее?»
«Точный счёт разрушает хитросплетения зла. Создания света противостоят исчадиям тьмы.»
«Ага!»
«И вообще, не волнуйся. Отдыхать вам, конечно, нужно, но теперь Павлик и Нелли могут отдыхать иначе, чем раньше. К тому же скучно им не будет.»
«Им уже не скучно!»
«Вот и замечательно. Кстати, если тебе будет необходимо, ты можешь тоже не спать хоть несколько недель подряд.»
«Ага? Учту!»
«Да-да. Спокойной ночи!»
«Счастливых… То есть нет! Счастливого сияния!»
«Какое прекрасное пожелание! Спасибо!..»
Солнце тактично покинул её сознание, и Аврора понимала, что следить за ней и подслушивать её мысли он не будет, как она сама не будет следить и подслушивать мысли Павлика и Нелли, хотя находится с ними в постоянной связи.
Но вообще-то у неё осталась ещё целая куча вопросов к светилу.
Однако, чем больше Аврора о них думала, тем отчётливее понимала, что отвечать на эти вопросы он всё равно не станет.
А почему?
А потому, что она должна сама искать и находить на них ответы.
Так будет вернее.
Вот только сколько уйдёт на это времени?
И сколько гадостей за это время успеют сделать гибельные сущности?.. Таких гадостей, которые она не заметит и не сумеет предотвратить?..
Внезапно странная мысль пришла Авроре в голову.
«Почему всё это происходит? Почему именно со мной?» - спросила она себя. – «Мне ведь и вправду всего девять лет! Я на самом деле ещё ребёнок! Разве должны обычные дети думать о том, о чём я думаю? Разве могут они делать то, что я делаю? И уже сделала?..»
Тут Авроре взгрустнулось так, что захотелось плакать.
Она вдруг как-то очень остро ощутила, что, перейдя в своё нынешнее необыкновенное состояние, очень многое приобрела, но и многое потеряла.
Больше никогда она не будет прежним ребёнком - маминой и папиной маленькой девочкой. Ведь она в один миг стала такой взрослой, что даже с самим Солнцем ведается на «ты»!
Больше никогда она не будет чувствовать себя полностью защищённой рядом с родителями. Наоборот, это ей придётся думать о том, как защитить их и других взрослых, да вообще всех людей, от гибельных сущностей тёмного мира.
Больше никогда она не будет безмятежно играть в куклы со своими подружками. Теперь куклы у неё другие…
От этих мыслей Авроре сделалось невыразимо печально.
Она не выдержала и разрыдалась, стараясь плакать тихонько и чувствуя, как из её глаз по щекам бегут горючие слёзы.
Аврора попыталась успокоиться, но у неё не получилось. Она даже так растерялась, что не могла сообразить, где взять платок, чтобы вытереть слёзы.
И вдруг дверь её комнаты открылась, и к Авроре быстро подошла Анна Семёновна с мягкой салфеткой в руках.
Не говоря ни слова, не задав ни единого вопроса, Анна Семёновна быстро вытерла её глаза и лицо, потом села на кровать, устроила Аврору у себя на коленях и сказала на ушко:
- Всё в порядке! Плакать не надо! Мама рядом!
Аврора в ответ ничего не сказала, а только изо всех сил обняла маму, прерывисто дыша ей в щёку.
- Бедные, бедные дети! – произнесла Анна Семёновна с глубоким вздохом.
- Нет, мама. Мы теперь очень богатые! – произнесла Аврора с юмором, чувствуя, как налетевшая вдруг печаль стремительно её покидает, а её мысли приходят в полный порядок.
Анна Семёновна тихонько рассмеялась.
- А мы – тем более! – сказала она, целуя Аврору в лоб и щёки.
Аврора не стала уточнять, кто это «мы».
«Вот, значит, как это случается!» - подумала она. – «Только попробуй расслабиться на минутку – и они уже тут как тут! Нет уж, больше вы меня вот так не подловите!..»
Аврора сильнее прижалась к матери и сказала громким шёпотом ей на ухо:
- Мамочка, ты самая лучшая! Как хорошо, что ты есть у меня! Ты – мой космос!
- Конечно. – просто ответила Анна Семёновна. – Всегда была, есть и буду!
Аврора вновь глубоко вздохнула, чувствуя, как навеянные извне сомнения и всплески печали покидают её окончательно.
Глава 5
Анна Семёновна осталась с Авророй.
Они легли в её довольно широкой кровати рядышком, каждая головой на свою подушку, накрылись одеялом, и ещё около часа шептались о том, о сём, вспоминая всякие важные, не очень важные и просто милые события из своей жизни. Походы за грибами и ягодами, любимую куклу Авроры, роскошную Гликерию Флориановну, которую Виктор Николаевич подарил дочери на день рождения в пять лет, забавные каляки-маляки Павлика и хитрости Нелли. Она ведь многих одноклассников научила языку жестов и подсказывала им за спиной учителей правильные ответы, когда не выучившие урок бедолаги стояли у доски.
Такие взаимные пошепталочки происходили не очень часто, а только в какие-то особенные, сокровенные моменты их жизни, и Аврора с Анной Семёновной очень ценили эти моменты.
А ещё они любили поговорить о всяком-разном втроём, когда Аврора поздним вечером устраивалась немного полежать с мамой и папой. Как правило, все такие пошепталочки-полежалочки заканчивалась одинаково: Аврора незаметно засыпала, и затем Виктор Николаевич относил дочь в её постель на руках.
Вот так и радуют людей быстро летящие птицы счастья, вот так и озаряют своими прекрасными крылами наши семейные чертоги! Правда, мы эти полёты замечаем редко, и только много времени спустя вспоминаем и говорим: «Да, вот когда мы были счастливы по-настоящему! Но не понимали, не осознавали этого, и ничего толком не запомнили!..»
Анна Семёновна, Виктор Николаевич и Аврора всё понимали и чувствовали очень хорошо. Они всегда умели ценить самые трепетные события в своей жизни. А насчёт того, чтобы всё запомнить, Аврора совершенно не волновалась. С момента своего преображения она раз и навсегда, в мельчайших деталях и с тончайшими нюансами запоминала всё, что происходило с ней и вокруг неё.
На этот раз первой уснула Анна Семёновна. Она рассказывала какой-то смешной случай у них в конторе, произнося слова всё тише и медленнее, потом не разборчиво, а потом вовсе замолчала. Аврора приподнялась на руках, чтобы посмотреть матери в лицо, и увидела, что та спит.
Несколько минут Аврора любовалась спящей матерью, представляя, как та любовалась ею, а потом легла обратно на свою подушку и уже как следует задумалась обо всём произошедшем.
Итак, сегодня, некоторое время назад, её смутила какая-то из тёмных сущностей. Затем она ускользнула куда-то, да так ловко, что Аврора не уловила даже тени её следа.
Но ведь этот след где-то остался!
Просто он скрыт, искусно и хитро, и Авроре всё равно придётся овладеть секретами этого порочного искусства, не заражаясь его злом самой.
«Тик-так! Тик-так!» - отчётливо простучали в такт её мыслям большие настенные часы с маятником.
«Солнце сказал, что эти мерзкие сущности очень ловко притворяются…» - напомнила себе Аврора. – «Пристраиваются к добру и выдают своё зло за добро! Или даже на самом деле приносят добро, но только случайно, изредка! Не потому, значит, что хотят этого, а потому, что вынуждены… Интересно, а можно ли зло заставить приносить добро всё время? И, если можно, что с ним произойдёт? Оно перестанет быть злом?..»
«Тик-так! Тик-так!» - стучали часы в ночной тишине.
«Вот так, вот так!» - ответила им Аврора про себя.
Эти часы Виктор Николаевич купил в Агеевске на барахолке. Они были явно очень дорогие, дореволюционные, компании Павла Буре, к тому же в корпусе из настоящего ореха. Но Виктору Николаевичу они достались задёшево, потому что были сломаны. Их починил пожилой слесарь из механической мастерской промхоза, мастер на все руки, который этим приобретением очень восхищался.
Ну а затем Виктор Николаевич подарил часы дочери, только не на день рождения, а на первое сентября позапрошлого года, когда Аврора пошла в школу. В этом подарке заключался намёк на то, что, став ученицей, Аврора должна сама руководить своим временем и всегда вовремя приходить на уроки.
«Вовремя приходить на уроки. Вовремя получать уроки!.. Вовремя делать выводы!» - подумала Аврора, глядя на циферблат за стеклом, озарённый лунным светом.
Секундная стрелка часов быстро крутилась, часовая приближалась к цифре три, минутная была на цифре девять.
«Вот интересно, а могут ли стрелки часов, или сами часы действовать тоже, как ключи?» - подумала Аврора. - «Ведь цветы могут!»
В ответ на этот вопрос лунный свет всплеснулся, и стрелки часов блеснули с переливом.
«Могут!» - поняла Аврора. – «Теперь надо понять, в какую сторону двигаться…»
«Я тоже хочу с тобой!» - вдруг услышала она в своей голове отчётливый голос Нелли.
«Это что, я опять не закрылась?!» - недовольно воскликнула Аврора.
«Закрываться не хорошо!» - наставительно сказала Нелли. – «Тем более от самых близких друзей!»
«И давно ты меня подслушиваешь?»
«Ну, э… Честно?»
«Да уж конечно!»
«Когда твои часы стукнули, я вдруг поняла, что снова тебя слышу.» - сообщила Нелли.
«Ага!.. Значит, они и в самом деле могут действовать как ключи!..»
«Ключи? А, ну да…» - задумалась Нелли.
И тут же выдала:
«А хочешь, я просчитаю тебе весь этот механизм?»
«Какой механизм?»
«Появления и влияния ключей! Только ты должна мне дать побольше информации!..»
«Ты теперь прямо всё на свете хочешь просчитать?» - произнесла Аврора скептически. – «Думаешь, это возможно?»
«Конечно. Математика – царица наук!»
«В Мироздании – свои науки…»
«Конечно. И математика – одна из них!»
Аврора немного подумала, быстренько рассмотрев так и этак предложение Нелли.
«Нет, считать не нужно.» - решила она.
«Почему?!»
«Потому, что это не мой путь. Это – во-первых. Во-вторых, если я всё время буду ждать, когда ты мне просчитаешь то или это, я потеряю время.»
«Это совсем недолго! Буквально пара мгновений!»
«Всё равно. Может получится так, что мгновение станет вечностью.»
«Это интересный образ!» - заявил Павлик.
«Так. Ты тоже меня слышишь?»
«Вас обеих. И думаю, что смогу нарисовать.»
«Кого? Нас обеих?»
«Вас тоже. Но сейчас я имею в виду, что могу нарисовать эти самые ключи. А также миг. И вечность!»
«Ладно, рисуй, но никому не показывай, пока я не разрешу!» - сказала Аврора. - «А сейчас – тихо, ребята! Мне надо кой-куда прошвырнуться.»
«Но!..» - воскликнула Нелли.
«Одной!» - твёрдо сказала Аврора. – «Если что, зовите. Я вас услышу.»
И она вновь тщательно закрыла своё сознание, оставив в его защите только маленькую щёлочку, чтобы можно было чувствовать Павлика и Нелли, но не позволять им запросто внедряться к себе.
«А вообще надо будет потренироваться!» - решила Аврора. – «Друзья – друзьями, но жить нараспашку и нарастопырку я тоже не собираюсь!»
«Тик-так! Тик-так!» - одобрили её решение часы.
Аврора ещё раз внимательно посмотрела на циферблат. Жёлтые латунные стрелки, которые днём казались золотыми, в лунном свете выглядели пурпурно-багровыми и таинственными, как будто сохраняли заветное знание не только о времени, но и многих других сокровенных вещах.
«Эти часы – очень красивые.» – сказала себе Аврора. – «Но внутри футляра - просто механизм. Расчёт любого образа действий – это тоже механизм, только в виде цифр, правильно? Что мне и предлагала сделать Нелли. Но ведь я и сама могу делать такие расчёты, не так ли?..»
«Так ли! Так ли!» - подтвердили часы.
«И даже на более глубоком уровне, чем Нелли. Без чисел и формул! Соединяя то, что для разума в обычном состоянии кажется несоединимым. Например, часы как механическое устройство, которое можно увидеть, услышать, потрогать. Время, как неощутимую субстанцию, которую потрогать нельзя, но избежать невозможно. И моё собственное чувство, которое может придать мне уверенности, а может и лишить её!»
Тут Аврора усмехнулась и сказала кому-то, но вовсе не Павлику с Нелли, и не Солнцу:
«Я знаю, вы меня сейчас слышите. Точнее, подслушиваете. Потому что очень боитесь! Правильно делаете! Так вот, я не обещаю, не заявляю, а просто утверждаю: больше вы меня на моих чувствах не подловите! Я могу бояться чего-то, я могу переживать за кого-то, я могу жалеть о чём-то, сокрушаться, страдать, сердиться и даже впадать в гнев, но с этого самого момента я больше никогда и нигде не потеряю уверенности в себе! Раз уж я порученец – ну, так тому и быть! Война объявлена – будем воевать!»
Как только Аврора произнесла последние слова этой своей клятвы, лунный свет, наполнявший её комнату, всплеснулся, многократно отразился от окон и стен, и с тихим хрустальным звоном перед Авророй появился новый ключ.
Глава 6
Ключ медленно вращался перед ней в воздухе, явно давая понять, что готов к действию. Вот только Авроре нужно было сообразить, с чего начать.
Как определить задачу и выразить её одним касанием?..
«Они всегда оставляют следы… Ты сможешь их увидеть, при определённых усилиях…» - всплыли в её памяти слова Солнца.
«Да я вовсе не против усилий!» – сказала себе Аврора. – «Вот только с определённостью разберусь – и вперёд!»
Ключ, продолжая вращаться, ловко пустил лунный зайчик в глаза Авроре.
Она бросила быстрый взгляд на маму. Та безмятежно спала, дыша глубоко и ровно.
Аврора взмахнула руками и заговорила про себя торжественно:
«Ну, что ж… Соединяя постоянное и случайное, сильное и слабое, действительное и воображаемое, завершённое и бесконечное, определённое и расплывчатое, повелеваю!..»
Аврора осеклась и захихикала, сообразив, что сама перед собой начала играть роль волшебницы из сказки.
Ключ, как будто услышав её и тоже развеселившись, завертелся быстрее, разбрасывая лунные зайчики по всей комнате, но так аккуратно, что ни один из зайчиков не попал в лицо Анны Семёновны и не потревожил её сон.
«В общем, задачу я определила.» - сказала Аврора ключу уже совершенно серьёзным взрослым тоном. – «Летим!»
Произнеся последнее слово, Аврора коснулась ключа, и в следующее мгновение её мощной волной накрыло преобразование, на полёт не похожее нисколько.
Оно было больше похоже на растворение и распространение в этой малой части Вселенной, так, что Аврора оказалась одновременно над всем посёлком, во всех его домах и семьях, а также в каждом сознании и памяти, погрузившись в сны тех, кто крепко спал, и в ночное бодрствование других, кто спать не имел права, потому что трудился в ночную смену. Она услышала все мысли, осознала все чаяния, проникла в прекрасные мечты и суетные заботы взрослых, детей и стариков, стала свидетельницей двух рождений и нескольких смертей очень пожилых, и, к сожалению, довольно молодых людей, которым в эту ночь подошёл отмеренный срок, она чем-то восхитилась, чему-то ужаснулась, и от чего-то её передёрнуло. Зато она совершенно точно определила следы нескольких тёмных сущностей, крепко-накрепко запомнив, где они находятся, чем занимаются, кого соблазняют, смущают и направляют по гибельному пути.
Сосредоточившись, Аврора одним только своим сознанием вылетела за пределы дома, и на некоторое время зависла в пространстве, осматриваясь.
Вдруг она замерла, совершенно очарованная неизъяснимым, необыкновенным светом, который исходил сейчас из их дома, и конкретно из их квартиры. Обычным зрением увидеть его было нельзя, но люди чувствуют его сердцем, потому и тянутся к людям, способными дарить такой свет.
Конечно, Аврора всегда знала, что так сияет её мать. Она ведь познакомилась с ней гораздо раньше, чем с отцом, целых девять месяцев пребывая в её внутреннем космосе...
Но свет, исходящий сейчас от отца, почему-то поразил Аврору до глубины души. Она даже почувствовала угрызения совести, что не уделяла ему должное внимание раньше.
И вот теперь, присмотревшись, она с восторгом и трепетом увидела, что её отец не просто излучал этот тёплый и добрый свет – он был настолько силён и неуязвим, что мощной соединённой энергией своей души и разума с порога отметал любые соблазны. Вот почему никакие тёмные твари никогда не имели возможности зацепиться хоть за маломальскую слабость Виктора Николаевича.
Не было у него слабостей.
Вот просто не было, и всё.
«Так, выходит, он тоже звезда?» - подумала Аврора. – «Тогда почему Солнце ничего не сказал мне об этом?..»
Она уже хотела задать этот вопрос Солнцу напрямую, но, ещё поразмыслив, увидела правильный ответ.
Звездой в человеческом воплощении её отец не был.
Просто божья искра, зажжённая в его душе при рождении, не только не гасла, как у многих других, но с каждым годом разгоралась сильнее.
И потому он верил, что у других людей должно быть так же, что любой человек способен стать лучше, если только сам этого захочет и приложит нужные усилия.
При этом Виктор Николаевич вовсе не был мягкотелым идеалистом. Мягкотелость – это ведь тоже одна из человеческих слабостей. Аврора не раз слышала, как жёстко её отец отчитывал лодырей и разгильдяев.
Но в то же время он каждому давал шанс поработать над собой, исправиться, стать лучше. И когда Виктор Николаевич видел, что какой-нибудь оболтус и бездельник, на которого все уже махнули рукой, наконец-то брался за ум, и начинал работать над собой, он был готов сделать для этого человека всё, что угодно.
И делал!
Люди, видя такое отношение к себе, были тоже готовы для Виктора Николаевича практически на всё.
Так он проявлял себя как настоящий мужчина, руководитель и друг.
А по отношению к жене и дочери Виктор Николаевич был потрясающе чутким, мудрым, заботливым и нежным человеком.
И вот теперь, проникая своим сознанием в тончайшие сферы человеческих отношений и став частью живого космоса самых близких для неё людей, Аврора вновь, в который раз, убедилась, что её отец, как и её мать, видит всё и понимает всё, что с ней происходит. Им не нужно ничего объяснять. От них невозможно скрыть что-либо. Но их нужно беречь точно так же, как они берегут её.
Осознав всё это, Аврора почувствовала себя невероятно счастливой, и некоторое время буквально блаженствовала в сияющем потоке этого мощного чувства.
Но затем ей таки пришлось вернуться в окружающий мир.
Тут она внимательнее вгляделась в уже обнаруженные ею следы тёмных сущностей, которые повлиять на неё саму или её родителей не могли, зато изрядно отравляли сознание некоторым местным личностям.
Наблюдать их особого удовольствия не было, конечно. Однако кто ещё, кроме неё, мог с ними разобраться?
Первым из этих личностей был ещё довольно молодой человек, но уже крепко пьющий.
Прямо сейчас он сидел в своей комнате в рабочем общежитии, с почти выпитой бутылкой водки и миской с солёными огурцами. Другой закуски и вообще еды у него не было.
Отправив в рот предпоследнюю стопку водки, это человек захлюпал носом, оплакивая свою потерянную любовь, но на самом деле очень жалея себя самого.
Аврора обозрела его прошлое и увидала, что вообще он неплохой парень, просто слабый, нуждающийся в постоянном направлении со стороны. То есть жена ему нужна с очень твёрдым характером. Но та, которая могла бы стать ему именно такой женой, несколько дней назад дала ему от ворот поворот.
И вот теперь этот неудачник, допивая дрянную водку и неумолимо подталкиваемый одной из тёмных сущностей, измысливал настоящую подлость, после которой ему уже не будет обратного пути к себе хорошему.
Этой подлости Аврора решила помешать, то есть не просто помешать, а уберечь от неё несчастного страдальца.
Второй была совсем молодая женщина, которая уже продолжительное время страдала жгучей ревностью к более удачливой сопернице, и всё чаще думала над тем, как убрать её со своего пути. До поры до времени эти её раздумья только раздумьями и оставались, но гибельные сущности и тут даром времени не теряли.
Третий случай был гораздо хуже.
Некая сорокалетняя особь, которую уже нельзя было назвать человеком, прямо сейчас строчила очередной донос, ценой которому были сразу несколько жизней.
Этот донос с первого и до последнего слова был враньём, к тому же с совершенно фантастическими подробностями, но его сочинительница знала, что он подействует. Ведь все предыдущие разы такие же дикие доносы подействовали без осечки. Значит, её очередные жертвы получат сроки и отправятся по этапу из Сибири в Сибирь, где и сгинут без следа. А если не сгинут, то очень надолго исчезнут из нормальной жизни.
Ну, что ж.
Аврора решила разобраться с ними по очереди. Начать она решила прямо сейчас, с пьющего страдальца.
Глава 7
Савелию Прягину снился ужасно прекрасный сон.
Он снова был с Алевтиной, Алевтина была с ним, и они снова жить не могли друг без друга. Сава, наконец, набрался решимости и сделал Алевтине предложение.
Тут же началась свадьба, которую они играли в русском стиле. Алевтина была в красном сарафане, Савелий справил себе новый габардиновый костюм и блестящие сапоги. В нагрудном кармашке пиджака у него была белая роза.
Вот они уже в зале поселкового совета, готовятся обменяться кольцами. Алевтина протягивает руку Савелию, он держит в руке блестящее медное колечко, пальчик Алевтины всё ближе, ближе…
- Ну да, сон красивый. Только ты это всё пока что не заслужил. – сказал кто-то звонким и насмешливым голосом.
Савелий с трудом вынырнул из сна в реальность.
Горло его горело, во рту творилось что попало.
Он с трудом поднял голову, потёр лицо руками, и, еле-еле разлепив глаза, увидел, что никакой Алевтины рядом с ним нет, и празднично украшенного зала тоже нет, а есть только захламленная комната в общаге, и он сам за грязным столом с пустой бутылкой из-под водки.
Вновь на Савелия накатило отчаянное понимание того, что Алевтину он потерял навсегда. Она теперь с Петькой Савосиным, и тот уже предупредил Саву, чтобы он к ней больше не лез, и ему на глаза не попадался.
- Убью гада! – прохрипел Савелий. – А потом пойду на карьер и сам убьюсь!
- Не выйдет. – сказал тот же насмешливый голос. – Ты же при свидетелях начнёшь убиваться. Так что не дадут!
Савелий с трудом повёл головой в сторону голоса, со скрипом развернувшись на своём табурете, и увидел перед собой кудрявую девчонку лет девяти-десяти, в длинном одеянии.
Девчонка была полупрозрачная, как привидение.
Трепеща своими крыльями – да, у неё были крылья, похожие на лебединые – она висела в полусажени над полом и с насмешкой смотрела на Савелия.
- Эт… Эт что? – спросил он, хлопая глазами. – Ты кто, ваще?
- Ты допился до белой горячки. – сообщила ему девчонка. – Знаешь, что это такое?
- Ага… - растерянно кивнул Савелий. – У дяди Нефёда она была. Как накатит, так он чертей по избе гонять начинал!
- О, видишь, какой ты везунчик? К дяде чертей отправляли, а к тебе отправили меня!
- Так ты, это… - забормотал Савелий.
- Кстати, тебе кто больше нравится? – перебила его девчонка.
- Чего?
- Кто тебе больше нравится? Черти или ангелочки?
- Не, я ни тех, ни тех не хочу! Я же не в дядю пошёл!
- А в кого?
- Я в батяню! Он тут всю жизнь на кирпичном заводе проработал, ещё когда господа им управляли, ну и я вот теперь тоже… Как батя!..
- Недолго тебе осталось там работать, сам понимаешь.
- Эт почему?
- Выгонят тебя скоро. Из-за пьянства. Поэтому и Алевтина от тебя ушла.
- Ты откуда про Алевтину знаешь?
- Я же ангел! Мне положено.
- Не, не! Я не хочу! Изыди!
Савелий неловко перекрестил девчонку с крыльями.
Та вздохнула, покачала головой и сказала:
- Да, у тебя уже точно ум за разум зашёл! Придумал тоже – крестить ангела!
- А чего надо делать?..
- Не знаю. Крестом надо чертей отпугивать. Это на них действует. Если с искренней верой, конечно... А на ангелов… На ангелов надо кочергой махать! Есть у тебя кочерга?
- Откуда?! Тут же печек даже нету!
- Ну да. Потому что центральное отопление. Все удобства тебе, дураку, создали! А ты в бутылке своё счастье утопил!
Сава, отквасив челюсть, растерянно посмотрел на девчонку.
- Так, ладно, хватит предисловий! – деловито сказала она. – Иди вон к умывальнику, морду сполосни. И поговорим.
- Об чём?..
- О том, как тебе Алевтину вернуть, и зажить счастливо.
- Дык она всё равно не вернётся… - вздохнул Сава. – Она такая! Твёрдая как кремень!
- Ты ошибаешься. Очень-очень. Она по-прежнему любит тебя, балбеса.
- Чего?!..
- Любит, говорю, она тебя. Иди, морду споласкивай!
Савелий отошёл к умывальнику в углу комнаты. Вода в нём была. Сава сделал руки ковшиком, набрал воды, и сполоснул лицо. Стало полегче. Сава сполоснул лицо ещё раз. Стало ещё чуть-чуть легче. Слава набрал воды в ладони в третий раз, и с наслаждением её выпил.
Взяв замызганное полотенце, он медленно вытер лицо, очень надеясь при этом, что он сейчас повернётся, а девчонки с крыльями нету!
- Зря. – услышал он её голос. – Не надейся! Я не уйду, пока своё дело не сделаю!
Сава обречённо вздохнул и вернулся к столу.
Тяжело сев на табурет, он мрачно посмотрел на девчонку.
- Ну, чего тебе надо? Мне и так тяжело! Ещё ты тут… Явилась!..
- Да, тебе тяжело. И поэтому ты замыслил донести на Петра Савосина. Что он у вас на кирпичном заводе вредительством занимается. Болты на подъёмнике откручивает, чтобы ковши отвалились, подъёмник сломался, и завод план не выполнил.
Сава, опять отквасив челюсть, ошеломлённо смотрел на девчонку.
Та посмотрела на него сердито, замахала крыльями и приподнялась над полом повыше. Затем погрозила Савелию пальцем, перестала махать крыльями и вернулась в прежнее положение.
- Вот что ты задумал! – сурово сказала девчонка. – И я знаю, кто тебе это посоветовал.
- Кх.. А кто?.. – неловко спросил Савелий.
- Сам знаешь. У меня с ней совсем отдельный разговор будет, потому что она уже не человек.
- Чего?!
- Да что ты всё чегокаешь?! – рассердилась девчонка. – Она не человек, понятно?! Полностью пропала. А тебя ещё можно спасти. И жизнь твою, на всё твоё будущее. И жизнь Петра. И Алевтины. А то ведь советчица твоя вошла во вкус. Теперь если не ты, то она сама на Петра донос напишет. Нравится ей это дело!
Сава мрачно вздохнул, и шмыгнул носом.
Ему опять очень-очень стало жалко себя.
- Чего это я должен Петьку спасать? Он у меня Алевтину отбил! – сердито спросил Савелий.
- Да никого он не отбивал. – твёрдо возразила девчонка. – Она просто с тобой измучилась! Ты же не просыхаешь! Вот она и решила на тебя другим способом подействовать. И не волнуйся, с Петькой она ещё даже не целовалась. И не обнималась!
- Да?! А чего она тогда с ним уже третий день в обнимочку ходит?!
- Не в обнимочку, а под ручку. По-дружески!
Сава шмыгнул носом и мрачно засопел, уставившись в стол перед собой.
В его голове тяжело закрутились какие-то новые мысли, и вдруг, неожиданно для Савы, уложились правильно.
Подняв голову на девчонку, он сказал:
- Ты это, ты не думай… Я на Петьку не буду заявлять… Это я так, грешным делом только подумал, а заявлять – нет, не буду! И с той… советчицей… Тоже поговорю!
Девчонка покачала головой:
- Вот это не надо. Я сама с ней поговорю. А ты про неё забудь. Раз и навсегда. Понял?
- Ага…
- Вот и молодец! – сказала девчонка одобрительно. - А в следующий раз плохие мысли сразу от себя гони, и никаких тварей не слушай.
- Хорошо. Не буду слушать!
- Молодец. – опять одобрила его девчонка. – А я тебе помогу.
- Алевтину поможешь вернуть?! – обрадовался Сава.
- Ты сам её вернёшь. Как только пить перестанешь, и работать начнёшь как следует. Смотри, как твой сон сбывается!
Девчонка махнула рукой, и Сава опять оказался в своём сне. Только на этот раз всё было так явственно, как будто происходило на самом деле.
Они шли с Алевтиной по улице. Савелий был в своём прекрасном габардиновом костюме и блестящих новых сапогах. Алевтина была в свободном платье, и у неё образовался приличных размеров животик. Навстречу им попадались люди, и все с ними здоровались и улыбались. Сава был счастлив! Алевтина была счастлива! И Сава чувствовал, что у них и в самом деле всё хорошо.
Видение погасло.
Савелий, к своему глубокому сожалению, вновь оказался у себя в комнате.
- Эт чего? Она беременная? – растерянно спросил Сава девчонку. – От кого?
Девчонка рассмеялась.
- От тебя, конечно. Свадьбу-то вы ведь уже сыграли. Ну, пока во сне. И я тебе показала будущее. Оно будет!
- Да-а?..
- Будет. Точно! Только ты должен взяться за ум. И она сама к тебе вернётся.
Девчонка изучающе посмотрела на Савелия.
- Ладно, я тебе всё-таки больше помогу. Уж очень у тебя с силой воли плохо…
Девчонка сделала странное движение руками.
- Чего это ты делаешь? – насторожился Сава.
- Это чтобы ты водку больше не пил. И брагу, и самогон, и всё такое остальное!
- Это я что, не захочу больше пить?!
- Нет, захочешь. Просто крутить-вертеть тебя будет сильно, как только ты хотя бы понюхаешь любое зелье!
- Но я!.. Как это?! Как же?!..
- Ну, как! – девчонка развела руками. – Алевтина ведь любой водки слаще, правда ведь?
- Это да!.. – неожиданно для себя улыбнулся Савелий.
- Здорово, что ты это понимаешь. – кивнула ему девчонка. – Так, ладно, мне пора. А ты заведи свой будильник, чтоб на работу не опоздать. Ещё пару часов поспишь нормально. Я тебе нашлю хорошие сны.
- С Алевтиной?! – обрадовался Савелий.
- Конечно. Она ведь любовь всей твоей жизни! – кивнула ему девчонка.
И пропала.
Глава 8
Аврора проснулась в своей постели.
Мамы рядом не было.
Она вспомнила, как два часа назад вернула своё сознание в тело и затем уснула.
Из другой комнаты доносились приглушённые голоса родителей.
Аврора посмотрела на часы.
Без пятнадцати семь.
Ну да, папа уходит на свои торфяники очень рано. Перевыполняет план!
А мама заплетает ей косички, завязывает бантики, и потом они идут вместе. Анна Семёновна на работу, а Аврора в школьный лагерь.
- Сегодня мы сделаем по-другому… - сказала себе Аврора.
В комнату заглянула Анна Семёновна.
- Ты уже проснулась? – улыбнулась она дочери. – Позавтракаешь с нами?
- Конечно! Ты меня заплетёшь?
- С радостью!
- Только сегодня я пойду провожу папу немного. – заявила Аврора. – А потом приду в лагерь сама.
- Но… - протянула Анна Семёновна.
- Не волнуйся, мама, со мной ничего не случится. – убедительно сказала Аврора. – Ты же знаешь.
- Ну, хорошо. – сделав над собой усилие, согласилась Анна Семёновна. - Тогда вставай, умывайся, идём завтракать!
Через некоторое время в уютную берёзовую рощу на краю посёлка вошла девушка в белом крепдешиновом платье в розовый горох, с розовым пояском и розовой сумочкой в руках. Её русые волосы были красиво уложены, а в ушах виднелись маленькие стильные серёжки.
В общем, девушка эта была изумительно хороша. Но выглядела она совершенно несчастной и даже какой-то больной.
Она прошла по дорожке в глубину рощи, и вдруг увидела девочку в нарядном летнем платье, сидевшую на скамейке в уголке отдыха.
Девушка вздохнула, подошла к девочке, и, немного подумав, села на скамейку рядом с ней.
- Доброе утро, Аврора. – сказала девушка в пространство.
- Привет, Алевтина. – ответила Аврора. – Ты куда это такая нарядная?
- У меня выходной сегодня. – объяснила Алевтина. – Иду в контору, заявление об увольнении подавать.
- И куда ты поедешь?
- Дорог много. Строек тоже. – вздохнула Алевтина. – Завербуюсь куда-нибудь… Я квалифицированный штукатур-отделочник. Без работы не останусь!
- Да уж конечно. – кивнула ей Аврора. – И не оставят!
Обе немного помолчала.
- Только ведь тебе это не поможет. – сказала Аврора. – Ты всё равно будешь вспоминать его, и думать, а когда начнёшь забывать, опять кого-нибудь встретишь, и опять влюбишься безответно. И снова начнёшь страдать!
Алевтина порозовела, потупила взор и глубоко вздохнула.
- Вон они, кстати, идут! Смотри! – сказала Аврора.
На дорожке откуда ни возьмись появились молодые мужчина и девушка, одетые как на праздник. Они шли, держась за руки, мило беседуя и смеясь.
Алевтина вперила в них глаза, и лицо её исказилось от обиды и ненависти.
Но ни Алевтину, ни Аврору эта пара не заметила, и, пройдя немного вперёд, растворилась в воздухе.
- Это всё она, всё эта проклятая Дунька виновата! – прошептала Алевтина с гневом и ненавистью. – Всё же у нас было хорошо! Гриша мне уже хотел предложение делать! И тут!.. Появилась эта!.. Разлучница проклятая! Ничего, ничего, я знаю, что я сделаю! Знаю, знаю! Будет ей счастливая жизнь с чужим парнем!..
Алевтина замолчала, глядя перед собой остановившимся взором и нервно теребя свою сумочку.
Аврора посмотрела на Алевтину искоса и сказала самой себе с сожалением:
- Ты знаешь, да… А вот я не знаю, что с тобой делать! Ведь они вокруг тебя так и вьются!
Алевтина ничуть не удивилась этому заявлению и ничего не сказала в ответ, продолжая упрямо глядеть перед собой.
- Ладно, Аля, расскажу я тебе интересную сказочку! – решила Аврора. – Жили-были в одной семье две сестры, старшая и младшая. Старшая родилась красавицей, и к тому же умненькой и разумненькой девочкой. Младшая не вышла ни лицом, ни характером. Родителей она не слушалась, по дому не помогала, а когда немного подросла, стала влипать в разные неприятности. Но мать и отец её всегда жалели и всё ей прощали, а на старшую, умную, трудолюбивую и прилежную дочь, любви и внимания у них уже не хватало. Шли годы, сёстры росли, и младшая постепенно всю любовь и внимание родителей забрала себе. А старшей, как решили родители, и без того было довольно. Она ведь и красивая, и трудолюбивая, значит, всё у неё в жизни и так будет хорошо и даже распрекрасно, без всякой родительской помощи и внимания! Вот и выросла старшенькая очень-очень красивой девушкой, но очень-очень неуверенной в себе. Ну, не научилась она любить себя!.. Я всё верно рассказываю?
Алевтина опять ничего не ответила, но Аврора заметила, что её глаза наливаются слезами.
Аврора кивнула себе и продолжила:
- В конце концов старшей сестре, нашей трудолюбивой красавице, надоела такая жизнь, и она приняла самое важное решение в своей жизни. Уехала из дома! Поступила в профтехшколу, выучилась на штукатура и вскоре оказалась в одном замечательном посёлке, среди бескрайних лесов, полей и болот, где и устроилась на строительный участок. Жизнь у неё тут сразу наладилась. Она очень быстро вышла в передовики, получила комнату в благоустроенном общежитии и ещё чуть погодя встретила любовь своей жизни. Ну, это она так думала, что встретила любовь, по имени Григорий. Да только Гриша этот любовь лишь изображал!
Аврора искоса поглядела на Алевтину.
У той из глаз закапали слёзы.
Алевтина нервно открыла свою сумочку и вынула оттуда платочек, которым промокнула глаза.
- Откуда ты знаешь?.. - прошептала Алевтина.
- Что знаю?
- Что он любовь только изображал?..
- Я тут всё знаю. И не только тут. Но пока не могу понять, к счастью или к сожалению… - ответила Аврора. – Ну, я продолжаю, да?
Алевтина шмыгнула носом.
- Наша красавица – девушка умная и воспитанная. – продолжила Аврора. – Книжки она хорошие в детстве читала. «Ни одного поцелуя без любви!», и всё такое прочее. Замуж она была готова хоть прямо сейчас, а без этого – ни-ни! Так что на всякие нехорошие предложения Григория она ответила отказом.
Щёки Алевтины запылали румянцем.
- Аврора, ты же ещё ребёнок! – произнесла она смущённо. – Тебе ещё рано о таких вещах рассуждать!
- Конечно, рано! – с готовностью согласилась Аврора. – А я и не рассуждаю. Я рассказываю тебе сказочку! Я уже сейчас закончу!
Алевтина покорно вздохнула, уже, видимо, приготовившись ко всему.
- Ну и, эта, значит, любовь. Красавец этот писаный, Григорий то есть, нашу красавицу моментально бросил. – неумолимо продолжала Аврора. – И не только бросил, но сразу же нашёл себе другую пассию.
- Пассия – это чего? – тихонько осведомилась Алевтина.
- То самое! – ответила Аврора. – Ну, Авдотья эта, она же Дунька, тоже довольно миловидная стрекоза, хотя до нашей красавицы ей очень и очень далеко! Зато Григорий от неё уже получил то, что никак не мог получить от красавицы.
Аврора бросила на Алевтину контрольный взгляд.
Та опять зарыдала, проливая горючие слёзы на своё красивое платье.
- Сегодня получил. И вчера. И завтра получит. – безжалостно продолжала Аврора. – И при том замуж Дунька за Гришку даже и не собирается. Ей это не надо! Как и ему.
Алевтина зарыдала сильнее.
- В общем, на самом деле все счастливы, при том, что наша красавица избежала очень тяжёлой участи. Только она этого пока не понимает. А сидит сейчас рядом со мной и ревёт. Дура! – заявила Аврора.
Алевтина ошарашенно посмотрела на Аврору.
– Ведь если бы Григорий на ней женился, она бы очень скоро узнала, какой у него тяжёлый характер. И руки тоже. А вот другой орган, наоборот, у него очень лёгок на подъём! – закончила Аврора.
Алевтина открыла рот и захлопала глазами на Аврору с ещё более ошарашенным видом.
Аврора в ответ тоже похлопала на неё глазами, и с преувеличенно стеснительной улыбкой сказала:
- К сожалению, во всех подробностях я об этом говорить не могу! Мне нельзя!
- Но ведь говоришь… - сердито буркнула Алевтина, прекращая рыдать, и тщательно вытирая глаза и лицо платком.
- Приходится! – развела руками Аврора. – Раз тебе тут больше некому помочь, кроме меня!
- Помочь?! – с надеждой прошептала Алевтина.
- Конечно. Если только ты сама готова принять помощь! – заявила Аврора. – И для этого я расскажу тебе ещё одну сказочку. Будешь слушать?
- Да…
- Итак, в нашу красавицу уже давно по уши влюблён один очень хороший парень. Он многостаночником работает, в механических мастерских. И зовут его Виталий…
- Виталий? Сазонов, что ли?! – изумилась Алевтина. – Так он же заика!
- Он заикается, только когда сильно волнуется. – объяснила Аврора. – А волнуется он потому, что впечатлительный очень. Он из хорошей семьи, просто родителей рано потерял. Беспризорничал. В детском доме воспитывался. Зато он очень умный, начитанный, воспитанный. Чуткий и нежный!
- Да? Откуда ты знаешь? – заинтересовалась Алевтина.
- Я же тебе сказала, я тут всё про всех знаю.
Алевтина посмотрела на неё задумчиво.
- Каждую субботу, по вечерам, в нашем клубе танцы. – напомнила ей Аврора. - Я об этом, конечно, только слышала! Потому что детей на взрослые танцы не пускают. Но мне очень хорошо известно, что Виталий приходит в клуб не для того, чтобы танцевать – хотя, между прочим, танцует он прекрасно – а для того, чтобы тобой полюбоваться, дура ты эдакая!
- Почему ты опять назвала меня дурой?! – наконец-то возмутилась Алевтина. - Я не дура!
- Нет, дура! – настойчиво повторила Аврора. – Причём стопроцентная. Потому что себя не любишь, настоящей любви не замечаешь и льёшь слёзы по шаромыжнику!
На это Алевтина ничего не возразила.
Она смущённо улыбнулась, и спросила, опять слегка порозовев:
- А он ведь ничего так, да, Виталий этот?..
- Он очень даже ничего! Хотя с лица воду не пить! – наставительно сказала Аврора. – Смотри!
Она вытянула вперёд свой волшебный палец.
Оттуда вырвался пучок света, образовал большой шар, и в нём стала видна прекрасная пара – Алевтина с Виталием – кружащаяся в танце.
Некоторое время Алевтина и Аврора наблюдали за ними.
- Это был вальс! – сообщила Аврора, погасив изображение и убирая палец. – Всякие народные он тоже умеет. И, между прочим, неплохо играет на рояле. Только никому об этом не рассказывает. Во избежание!
- Покажи ещё раз! – с сияющим видом попросила Алевтина.
- Пожалуйста!
Аврора опять включила палец.
Алевтина и Виталий опять закружились в танце, как будто взлетая над землёй.
- Он правда здорово танцует… - восхищённо прошептала Алевтина.
- Имей в виду, это возможное будущее. – сообщила Аврора. – Зато ближайшее. Суббота послезавтра.
Алевтина захлопала глазами в пространство.
Как ни странно, она ничуть не удивилась тому, как ловко Аврора управляется со своим пальцем.
Более того, она повернулась к Авроре и с нетерпением спросила:
- А можно сегодня?!
- Что - сегодня? – даже удивилась Аврора.
- Ну, сделать, чтобы суббота была сегодня!
Аврора засмеялась.
- Нет уж, Алевтина. – покачала она головой. – В такие шутки мы играть не будем!
- Но ты ведь можешь?..
- Могу. Но в данном случае такой необходимости нет. Живи спокойно! Думай. Настраивайся. А суббота придёт своим чередом.
Алевтина улыбнулась, наклонила голову, подняла голову, улыбнулась снова и сказала:
- Ну, ладно. Я тогда пойду!
- Куда? Увольняться?
- Да с чего ради? – удивилась Алевтина. – Где у меня ещё будут такие условия?! И вообще!
Она поднялась на ноги и взволнованно огляделась.
- Всё это похоже на сон, прекрасный сон! – воскликнула она.
- Только от тебя зависит, сон это или нет. – сказала ей очень серьёзно Аврора.
- Я понимаю… Понимаю! – сказала Алевтина, поднимая голову и глядя в небо. - Так я пойду?..
- Конечно.
- Спасибо тебе, Аврора!
- На здоровье!
Алевтина рассмеялась, повернулась, и легко зашагала по дорожке обратно в посёлок.
Глава 9
Раиса Харитоновна, делопроизводитель промхоза, вышла из дома и заспешила к железной дороге. На ней было длинное официальное платье, а на голове – маленькая шляпка. Раиса Харитоновна ведь была конторская, а не какая-нибудь там работница на торфяниках или в глиняном карьере.
При себе у неё была дерматиновая сумка с документами, которые сегодня нужно было доставить в город. Поэтому она спешила на первый рабочий поезд, с которым обычно добиралась до Агеевска.
Настроение у Раисы Харитоновны было прекрасное. Оно у неё всегда становилось таким, когда в её сумке среди разных деловых бумаг и писем находилось совсем особое письмо, которое она могла незаметно для других занести куда надо.
Бодро прошагав по тротуару, Раиса Харитоновна повернула в сторону и пошла через берёзовую рощу, чтобы срезать путь.
И вдруг, в самой глубине рощи, она увидала Аврору Тоневу.
Девочка сидела на скамейке под кудрявой берёзой и спокойно смотрела на Раису Харитоновну.
Сердце Раисы Харитоновны почему-то ёкнуло.
- Здравствуй, Авророчка! – сладким голосом произнесла она. – Что ты тут делаешь? Ты же сейчас, кажется, должна быть в лагере?
В ответ Аврора мрачно усмехнулась и сказала такое, от чего волосы Раисы Харитоновны под шляпкой встали дыбом:
- Ну да, ты, если б могла, всех бы в лагерь отправила!
И, показав рукой на вторую скамейку перед собой, Аврора приказала:
- Садись. Нужно поговорить.
В усмешке Авроры было что-то настолько неумолимое, настолько жуткое, что Раиса Харитоновна почти не заметила, что Аврора обратилась к ней на «ты».
Она на ватных ногах послушно прошла к указанной скамейке, и не села, а прямо-таки рухнула на неё. Только тут она попробовала взять себя в руки и пролепетала, глядя в пронзительные глаза Авроры:
- Мне на рабочий поезд надо. Я должна сегодня отвезти документы. И почему ты говоришь мне «ты»? Ты же такая воспитанная девочка!..
- Поезд несколько раз в день ездит. Успеешь доставить свои документы. – спокойно сказала Аврора. – А то письмо давай сюда!
И Аврора протянула руку.
Сердце в груди Раисы Харитоновны бешено заколотилось. От её прекрасного настроения не осталось и следа. Она отлично поняла, какое письмо имеет в виду Аврора, только не могла понять, откуда она про него знает.
И ещё Раисе Харитоновне очень захотелось немедленно бежать отсюда, закрыв глаза и не разбирая дороги, но она чувствовала, что ноги её не послушаются, и она даже не сможет встать.
- Ну, чего тянешь? – резко спросила Аврора. – Давай письмо сюда, я тебе сказала!
- Ка… Какое письмо? – еле выговорила Раиса Харитоновна.
- То самое. С доносом на нашего взрывника Иоганна Карловича. В котором ты пишешь, что он уже пять лет работает на германскую разведку и ворует взрывчатку с сообщниками, чтобы взорвать кирпичный завод, железнодорожную станцию, а потом – товарища Сталина, когда он приедет сюда, чтобы осмотреть наши торфяники.
Сердце Раисы Харитоновны ухнуло в самые пятки.
- Сволочь ты, Раиса! И мерзкая тварь. – продолжала Аврора совершенно спокойно, только побледнев от гнева. – Род Иоганна Карловича в России уже сто семьдесят лет живёт! Точнее – сто семьдесят четыре. Вернее и честнее его нет человека! Его тут все любят и уважают. Какая к чёрту германская разведка?!
Раиса ошеломлённо открыла рот, сделала рыбье движение губами и просипела:
- Откуда… Откуда ты знаешь про письмо? Кто ты такая?!
- Погибель твоя! – заявила Аврора, усмехнувшись так многообещающе, что ослабевшие ноги Раисы Харитоновны заледенели.
Аврора, требовательно взмахнув рукой, которую она не опускала, повторила железным тоном:
- Письмо! Быстро!
Раиса Харитоновна поняла, что сейчас её будут убивать. И очень хотела крикнуть: «На помощь!»
Но вместо громкого крика у неё опять получилось только рыбье движение губами.
Тогда Раиса Харитоновна, пребывая в диком ужасе и смирившись со своей участью, открыла сумку, вынула то самое письмо и отдала его Авроре.
Аврора взяла его, и, держа в левой руке, как-то интересно провела по конверту правой рукой. При этом Аврора наклонила голову, как будто прислушиваясь.
Затем она кивнула себе, и отпустила конверт.
Вместо того, чтобы упасть на траву, конверт взлетел вверх и затрепетал в воздухе.
Аврора наставила на него палец.
Из пальца вылетел пучок пламени, ударил в конверт, и тот моментально вспыхнул, превратившись в пепел, тут же унесённый налетевшим порывом ветра.
Затем, усмехнувшись той же мрачной улыбкой, Аврора опустила руку и наставила свой палец на Раису Харитоновну.
- Не надо! – взвизгнула та из последних сил. – Не сжигай меня! Я больше не буду!
- Чего ты больше не будешь? – спросила Аврора, опуская руку.
- Писать такие письма! Больше не будут! Совсем! Никогда!
- Конечно, не будешь. – кивнула ей Аврора. – Потому что не сможешь.
- Я… Нет! Как это?!... – пролепетала Раиса Харитоновна.
- Некоторых из тех людей, на которых ты возвела поклёп, уже нет в живых. – продолжала Аврора, не отвечая на её лепет. – Всего за четыре последних года ты написала двенадцать доносов. Я правильно посчитала?
Раиса Харитоновна ничего не смогла ответить Авроре, делая губами всё те же рыбьи движения.
- Да говори уже! – повторила Аврора с досадой.
- Да… Да… Двенадцать… - прошептала Раиса Харитоновна.
- Двенадцать доносов. – спокойно повторила Аврора. – А людей из-за них было осуждено восемнадцать. Четверо из них расстреляны. Десять человек получили сроки от десяти до двадцати пяти лет и сейчас находятся в лагерях. Кто-то на лесоповале трудится, кто-то в рудниках, кто-то уголёк добывает. Правда, этим повезло. Они стали квалифицированными шахтёрами, а их очень ценят. Пайка у них повышенная… Четверо остальных прямо сейчас лежат в лагерных лазаретах, и могут умереть с минуты на минуту от дистрофии. Но я этого не допущу, конечно. Жаль, что это всё, что я могу для них сделать. Всё слишком интересно закручено, я даже не ожидала…
Аврора немного помолчала, задумавшись и глядя в траву перед собой.
Затем, подняв голову, она продолжала:
- В общем, как я уже сказала, больше писать доносы ты не сможешь. С этого момента, как только ты захочешь написать очередной донос, ты будешь чувствовать то же, что чувствуют те люди, которых ты уже оклеветала. Например, вот так…
Аврора ткнула в Раису Харитоновну своим жутким пальцем.
Всё вмиг потемнело в её глазах, как будто на неё навалилась неимоверная тяжесть. Но открыть глаза она не смогла, потому что у неё не было глаз. Она хотела вздохнуть, но вздохнуть тоже не смогла, потому что ей было нечем дышать. У неё не было лёгких. Пошевелиться Раиса Харитоновна не сумела тоже, потому что у неё почти не осталось тела. Ведь она сейчас лежала в братской могиле за воротами лагеря, в которой хоронили таких же страдальцев, умерших от дистрофии, тифа, воспаления лёгких и других болезней.
«Я ещё живая! Я не умерла!» - крикнула Раиса Харитоновна, понимая, что этого крика никто не слышит.
Никто, кроме этой страшной девочки с огненным пальцем и железным голосом.
- Или так! – сказала Аврора.
Раиса Харитоновна тут же оказалась в теле человеке, который вверх по деревянному настилу катил одноколёсную тачку, гружёную грунтом. Здесь шло строительство металлургического завода. Грунта предстояло вынуть очень много.
Человек катил тачку, напрягая все силы, в то время как его терзал голод и страх снова не выработать дневную норму, и тогда он не получит полную пайку, и снова всю ночь в лагерном бараке будет мучиться от голода. Поэтому хорошо отдохнуть он не сможет, а ранним утром их опять погонят на работу…
- Нет, нет! Я не хочу! Я не буду! – взмолилась Раиса Харитоновна.
Захлопав глазами, она поняла, что вернулась в рощу и продолжает сидеть на скамейке перед Авророй.
- Да, конечно. – кивнула ей Аврора. – Не будешь. Ты это уже поняла, правда?
Раиса Харитоновна закивала головой.
- И про нашу встречу ты тоже никому не расскажешь. – спокойно продолжала Аврора. – А если попробуешь, язык сразу отсохнет! Ясно тебе?
- Да!.. Да!.. – пролепетала Раиса Харитоновна с неимоверной радостью. До неё вмиг дошло, что убивать её Аврора не станет.
В ответ на это её открытие Аврора усмехнулась сокрушённо, вздохнула, обмерила Раису Харитоновну мрачным взглядом и сказала с досадой:
- А ведь и в самом деле было бы лучше тебя просто убить. Раздавить, как гадину! Ты этого заслуживаешь.
- Я?! Нет, нет!.. – воскликнула Раиса Харитоновна.
- Да и ещё раз да! – жёстко сказала Аврора. - Устроить, например, несчастный случай под поездом… Никто и не догадается!
- Нет! Нет! Авророчка, пожалуйста!..
- Да жаль, не могу я так!.. – вздохнула Аврора.
И, брезгливо посмотрев на сжавшееся перед ней существо, приказала:
– Ладно, пошла отсюда!
Раиса Харитоновна кое-как встала со скамейки, и, покачиваясь, двинулась из рощи не понимая, куда.
- Да не туда! – насмешливо сказала ей Аврора. – Тебе же на поезд надо? К железной дороге иди!
Раиса Харитоновна послушно повернулась в нужную сторону и сделала пару шагов.
- Стой! – неожиданно воскликнула Аврора.
Раиса Харитоновна в ужасе остановилась.
- И разным другим людям советы свои тоже не вздумай давать. – предупредила её Аврора. – Поняла? Я буду за тобой приглядывать!
- Поняла, да… - кое-как выдавила из себя Раиса Харитоновна.
- Ладно, иди уже… - разрешила ей Аврора.
Раиса Харитоновна, кое-как передвигая ноги, зашагала к железной дороге.
Глава 10
Аврора поднялась со скамейки, сладко потянулась и даже несколько раз подпрыгнула на месте. Настроение у неё поднялось вместе с солнцем, поскольку утро уверенно перешло в прекрасный яркий день.
Налетел лёгкий порыв ветра, пошумел ветвями берёз и впереди на лесной поляне взметнул листья костяники.
- О, вот мне перекус! – радостно воскликнула Аврора.
Пройдя по влажной траве к костяничной россыпи, она наклонилась и принялась лакомиться сочными кисло-сладкими ягодами.
Тут рядом с ней под чьими-то ногами хрустнула ветка, послышался тяжёлый прерывистый вздох, и женский голос произнёс:
- Аврора… Доброе утро, детка… Найди мне Варю!
Аврора стремительно выпрямилась и увидела перед собой женщину, возрастом чуть старше Анны Семёновны, но с измученным серым лицом, потухшим больным взглядом и в помятом коричневом платье. На плечах у неё был потрёпанный старый платок.
Женщина подняла голову, и Аврора увидела, что в её глазах плещется отчаяние пополам с безумием.
- Найди мне Варю, Аврора! – настойчиво повторила женщина. – Ты ведь знаешь, где она! Знаешь, знаешь!.. Верни мне мою девочку, пожалуйста, верни!
Сердце в груди Авроры бешено заколотилось, а руки затряслись.
- Здрасьте, тётя Тася. – произнесла она, стараясь сдержать волнение и дрожь в руках.
Немного успокоившись, она осторожно заглянула в искажённый разум мамы Вари Савельевой, и с ошеломлением поняла, что та пребывает одновременно в нескольких мирах – земном, придуманном и небесном. Значит, она и в самом деле видит и знает что-то такое, что людям в ясном рассудке недоступно.
- Как же я её верну, тётя Тася?.. – тихо спросила Аврора. – Ведь я её у вас не забирала!
- А как ты вернула Павлика и Нелли?
- Я… Я их просто нашла… - в замешательстве протянула Аврора.
- Ты их вернула… - прошептала тётя Тася с мятущимся взором. – И ты знаешь, кто забрал мою Вареньку… Я знаю, что ты знаешь…
Аврора в ответ хотела промолчать, но поняла, что не может.
И потому сказала:
- Знаю. Они уже наказаны. Их нет. Они больше никому и никогда не сделают ничего плохого.
- А моей Вареньке сделали… - прошептала тётя Тася.
На этот раз Аврора промолчала, хотя её сердце вновь заколотилось от страшного волнения.
Тётя Тася с явным усилием сосредоточила взгляд на Авроре и произнесла умоляющим тоном:
- Аврора, пожалуйста, прошу тебя! Молю тебя, Аврора! Верни мне моего ребёнка! Ведь она у нас одна! Одна-единственная! А вы дружили! Вы же дружили!
- Да, мы дружили… - пробормотала Аврора, чтобы что-то сказать.
Тётя Тася рухнула на колени, и, исступленно протягивая руки к Авроре, простонала:
- Умоляю тебя, мой ангел! Верни мою дочь! Верни моё дитя!..
Руки тёти Таси упали, как плети, и она вдруг даже не зарыдала, а завыла, как воет волчица над логовом, разорённым безжалостным охотником.
Аврора вся похолодела и неожиданно поняла, что приняла решение.
Она шагнула к тёте Тасе, обняла её и тихо сказала на ухо:
- Хорошо, тётя Тася. Я верну Варю. В самое ближайшее время. Скоро вам скажут, где она и куда вам надо поехать, чтобы забрать её домой.
- Спасибо, мой ангел! Спасибо! – воскликнула тётя Тася, судорожно обнимая Аврору.
- Поднимайтесь, тётя Тася. Поднимайтесь!
Аврора в меру своих сил помогла тёте Тасе встать на ноги, и, вновь заглянув в её глаза, увидала, что безумия там стало значительно меньше, а вместо отчаяния бьётся надежда.
- Теперь идите. Идите спокойно домой. – сказала Аврора.
- Но ты вернёшь её? Ты меня не обманешь?.. – умоляюще прошептала тётя Тася.
- Не обману. Не волнуйтесь. – ответила Аврора спокойно. – Идите спокойно. Не торопитесь.
Тётя Тася трясущимися руками попыталась разгладить свой платок, но повязывать им голову не стала, и, бросив на Аврору умоляющий взгляд, побрела по тропинке к посёлку.
Аврора посмотрела ей вслед, вздохнула, открыла своё сознание и позвала:
«Павлик! Нелли!»
«Я тут!» - радостно отозвался Павлик.
«И я!» - подхватила Нелли.
«Прекрасно. Павлик, ты должен нарисовать Варю Савельеву.»
«Понял. Уже рисую.»
«А ты, Нелли, рассчитаешь для неё образ действий. Совсем новый. Для начала неполный. Нужно, чтобы она развивалась, как будто возвращается в память. Понятно?»
«Конечно! Уже делаю.»
«Ну а я пока поищу подходящее место и время…» - сказала Аврора. – «Поскольку вернуть нам надо только одну Варю, то со всем остальным больших проблем быть не должно…»
Прошло несколько минут, в течение которых Аврора на одном из верхних уровней сознания наблюдала за тем, как тётя Тася бредёт по лесной тропинке. А на других, гораздо более глубоких и сложных уровнях Аврора в это же время проделывала гигантский объём преобразований, чтобы подготовить основу для самого главного из них.
«У меня готово!» - заявил Павлик.
«И у меня тоже!» - подтвердила Нелли.
«Ну, и у меня...» - мысленно кивнула им Аврора. – «Посмотрим теперь на результат…»
Аврора устремила свой взгляд вперёд, и увидела, как тётя Тася выходит из рощи и медленно шагает к началу поселковой улицы.
Тут к ней подбежала взбудораженная пожилая женщина, в которой Аврора узнала бабу Дору, соседку тёти Таси.
Баба Дора закричала:
- Тася, Тася! Я тебя по всему посёлку ищу! Радость-то какая! Варенька нашлась! Ты слышишь? Ты меня поняла? Нашлась твоя дочь!
- Нашлась? – недоверчиво переспросила тётя Тася. – Где?! Где она?!
- В губернской больнице. Психитрической!.. – воскликнула баба Дора. – Сейчас оттуда в контору позвонили. А я рядом была. Вот и побежала тебя искать!
- В психиатрической? Как она туда попала? – переспросила тётя Тася, правильно произнося название больницы, и Аврора с радостью услышала, что безумия в её голосе стало значительно меньше.
- Врачи говорят, что она, видимо, головой сильно ударилась или напугал кто её чуть не до смерти, когда она в мае домой возвращалась! – объяснила баба Дора. - Так что она в беспамятстве по лесу несколько дней блуждала. И не домой пошла, а совсем в другую сторону. Её гуртовщики нашли, которые скот перегоняли. И доставили в губернскую милицию, значит. Там её давай спрашивать, кто она и откуда, а она ничего и не помнит! Даже себя не помнит! Вот её и отправили в эту… Психитричку! А там доктора сказали, надо ждать, пока она всё вспомнит. Это у неё, мол, эта… Мнезия!
- Но это точно Варя? – с волнением спросила тётя Тася.
- Точно, точно! Сомнениев нету! Её Трофим Захаров узнал. У него в той больнице дальний родственник санитаром работает! И сама Варя, как Трофима увидала, сразу вспомнила!
- Вспомнила?!..
- Да, Трофима вспомнила! И как её саму зовут, вспомнила! И сразу стала спрашивать, а где, мол, мама моя, Таисия Матвеевна Савельева! Видишь? Вспомнила!
- Так надо ехать, ехать быстрее! – воскликнула тётя Тася голосом, в котором было жгучее волнение, но не осталось уже ни капли безумия.
- Конечно, надо! Ты иди скорее домой, приведи себя в порядок, документы все на дочь возьми, какие есть, и поедем. Антон Гордеевич специально свою машину даёт. На машине Вареньку домой повезём! Идём, идём скорее!
Тётя Тася и баба Дора быстро-быстро пошли по улице и вскоре пропали из виду.
«Ну, что ж! Меня попросили передать тебе, что это сделано неплохо. И даже очень.» - сказал в голове Авроры Солнце.
«Правда?» - недоверчиво спросила Аврора. – «И никаких искажений?»
«Искажения есть, конечно.» - честно ответил Солнце. – «Ты ведь прорезала уже сплетённую ткань реальности, причём в нескольких местах, как в пространстве, так и во времени, нарушив тем самым сложившуюся структуру Мироздания. Отправила в прошлое новый образ, а в настоящем внушила этому Трофиму, что его родственник и в самом деле работает в психиатрической больнице!»
«Но это же правда!»
«Да, которую ты сама создала. Разыскала этого давно забытого босяка, бездельного, никчёмного, не желающего и не умеющего трудиться, и устроила на работу, да ещё в такую больницу! И, причём, когда!»
«А когда?..»
«Полгода назад!»
«Ну, э… Мне пришлось быстро-быстро придумывать правдоподобную конструкцию, и я вдруг увидела, что в ней не хватает очень важного звена…»
«Это действительно очень важное звено, Аврора. К тому же, кстати, санитар в больнице – это завидное место для бывшего бродяги. Регулярная зарплата, хороший паёк, отдельная комната в жилом бараке. Так что ему пришлось как следует поработать над своими вредными привычками, чтобы там удержаться.»
«Да-а?.. Я как-то об этом не подумала…»
«Не подумала, потому что ты выполняла частную задачу, но это не просто задача – это уравнение! Только не из тех, которые теперь так любит Нелли. Гораздо, гораздо сложнее! Пока ты его составляла и решала, ты очень многих людей убедила в том, чего не было, и теперь у них в сознании формируются новые последовательности и связи.»
«В общем, наломала я дров…» - огорчённо сказала Нелли.
«Ну, как тебе сказать… Создавать свои собственные конструкции и вставлять в уже сложившуюся структуру Мироздания – это большое нахальство!»
«Я очень Его рассердила?»
«Очень удивила, я бы сказал!» - усмехнулся Солнце. – «Но дело в том, что благодаря этой твоей конструкции в Мироздании возникли и продолжают создаваться неожиданные и значимые цепочки.»
«Значимые?..»
«Необычные. Ценные. Многообещающие. Многоуровневые!»
«Ага?..»
«Вот тебе и ага! В общем, Его это очень заинтересовало. Поэтому, как я уже сказал, твои действия приняты и даже одобрены. А дальше будет видно!..»
«Да уж, интересно, что мы там увидим…»
«И ещё. С тобой кое-кто хочет пообщаться…»
«Кто?!»
«Она уже очень далеко. И с каждым мгновением улетает всё дальше. Я помогу. Поддержу связь. Слушай!»
Что-то затрещало в голове Авроры.
И через треск помех и космический шум до неё долетел очень далёкий и очень знакомый голос, только теперь он был не девчоночий, а взрослый, женский:
«Спасибо, Аврора!»
«За что? Кто вы?»
«Спасибо за сестру, Аврора!» - пояснил голос с явно ощутимой улыбкой. – «Ты меня очень порадовала. Я буду ей помогать…»
Аврора вдруг поняла, кто с ней говорит.
«Но, как это?.. Что значит – сестра?!» - воскликнула Аврора. – «Она же просто… Мы же с Павликом и Нелли… Ну, в общем!..»
«Ты поступила от души и по сердцу… Поэтому... Он благоволит!.. Он вдохнул!..» - ответил голос и растаял в пространстве.
«Ты поняла, Аврора?» - спросил Солнце.
«Да!» - немного сердито ответила Аврора. – «Мне только не очень понравилось её заявление, что она будет помогать! Мало мне тут других забот!»
«Забот у тебя с каждым днём будет всё больше!» - невозмутимо сообщил ей Солнце. – «Тут, знаешь ли, по поговорке: «Взялся за гуж, не говори, что не дюж!»
«Да я и не говорю!» - вздохнула Аврора. – «Но я прошу тебя передать ей мою настоятельную просьбу. Каждый раз, прежде чем она соберётся помогать, пусть сверяется со мной!»
«Я услышал тебя.»
«Я имею право на такую просьбу?»
«Полное! Это ведь твой мир. Твоё поручение!»
«Вот и прекрасно!» - сказала Аврора сердито.
«Я всё передам, Аврора. Не волнуйся.» - заявил Солнце умиротворяюще. – «А теперь иди. Тебя ждут в лагере, и Анна Семёновна начинает волноваться.»
И отключил связь.
Глава 11
Когда Аврора пришла в лагерь, она обнаружила почти всех детей в школьном дворе под большим тополем. Здесь, сидя за простым дощатым столом, Коржик давал представление.
То есть он сам не думал, что даёт представление.
Просто у него так получалось.
Справа от него на жестяном подносе был большой ком плотно замешанной глины, из которого Павлик быстро-быстро отщипывал кусочки, и затем с неимоверной скоростью вылепливал разные фигурки – красноармейцев, кавалеристов, лётчиков, а также кошечек, собачек, мышек, белочек и почему-то слонят.
Когда появилась Аврора, Коржик как раз долепил забавного слонёнка, и, подняв его в руках, громко спросил:
- Чей Мумба-Юмба?
- Мой! – крикнула одна из младших девочек. – И не Мумба-Юмба, а Яша!
Коржик протянул девочке слонёнка и сказал:
- Яша – замечательное имя! А Мумба-Юмба – это название племени. Понимаешь?
Девочка засияла и захлопала глазами
- Тогда мне нужны ещё слоны! – заявила она. – Ну, там, Яшины родители, дяди, тёти и так далее!
- Хорошо, сделаю. – кивнул Коржик.
Остальные дети загалдели:
- Почему ей всё сразу?! Мы договорились! За один раз – одну штучку! Пусть новую очередь занимает!
Девочка насупилась, вздохнула, и, бережно держа в руках своего Яшу, отправилась в конец группы детей.
«Как тут Павлик всех организовал!» - подумала Аврора.
Коржик бодро оглядел своих заказчиков:
- Кто следующий?
- Я! – ответил один из мальчиков, стоявший ближе всех к столу.
- Тебе что?
- Красноармейца!
- Сейчас сделаю!
Павлик отщипнул комок глины от большого кома, буквально в несколько движений придал ему общий образ красноармейца и начал вылепливать детали.
- Я следующий! – заявил другой мальчик. – Мне кавалериста!
- Хорошо! – кивнул ему Коржик, не оставляя работы.
«Коржик, сбавь скорость.» - передала ему мысленно Аврора. – «Нельзя так быстро лепить.»
«Почему нельзя?» - удивился Коржик.
«Потому. Сам должен понимать. Обычные люди так не могут.»
«Да никто ничего не замечает!»
«Это пока. Но ты ведь ускоряешься. Лепи чуть медленнее и не ускоряйся. А то начнутся разные вопросы, и потом нас заберут в научный институт, на опыты.»
«Не заберут. Ты же не позволишь!»
«Я-то да! Только лишнее внимание со стороны нам совершенно ни к чему.»
«Ладно, ладно…» - нехотя ответил Коржик, и Аврора увидела, что он немного сбавил скорость лепки, хотя она всё равно оставалась очень высокой.
Аврора повернулась, ища взглядом Нелли.
И нашла её под другим тополем.
Нелли сидела на расстеленном покрывале вместе с тремя девочками помладше, и с искренним удовольствием играла с ними в куклы. При этом все четыре без умолку трещали, одна громче другой. Аврора, изловчившись, незаметно для Нелли коснулась её разума, и увидела, что на других уровнях сознания та одновременно играет сама с собой в математические игры.
Чуть дальше, за школьной партой, вместе с вожатой Степанидой, сидел Лёня Красногоров, и прилежно занимался арифметикой! Это очень удивило Аврору, потому что Лёня не любил ни один из школьных предметов, а математику просто ненавидел.
Лёня поднял голову, улыбнулся Авроре, и снова опустил голову, выписывая цифры.
Аврора незаметно заглянула в его сознание.
Здесь царило полное умиротворение, что Лёне обычно было не свойственно. Правда, к этому умиротворению примешивалось удивление и даже настороженность, но не ярко выраженные.
«Да, твои новенькие родители ведут себя гораздо лучше, чем настоящие,» - сказала не для него, а для самой себя Аврора. – «Но менять их в худшую сторону я отнюдь не собираюсь! Ничего, постепенно ты привыкнешь и всё наладится!»
К Авроре подошла Софья Александровна.
- Твоя мама очень волновалась, пока тебя не было. – сообщила она. - Два раза звонила мне по телефону в кабинет.
- Зря она волновалась. Я же ей сказала, что со мной ничего не случится.
- Но где ты была?
- Сначала провожала папу. А когда возвращалась через лес, нашла замечательную полянку с костяникой и немножко увлеклась!
- Понятно. Когда я увидела тебя в окно из кабинета, сразу позвонила твоей маме в бухгалтерию, что ты здесь, и чтобы она не волновалась.
- Спасибо, Софья Александровна!
У них уже давно было установлено, что «тётей Соней» Аврора может звать её только дома, а в школе следует называть как положено, по имени-отчеству.
Софья Александровна посмотрел на Аврору внимательно, и, понизив голос, спросила:
- Ты уже знаешь, да?
- Что?
- Варя Савельева нашлась!
- Да, когда я шла в лагерь, я видела тётю Тасю с бабой Дорой. Они очень громко об этом говорили.
- Ты не удивлена, как я вижу.
- Я очень обрадовалась! – заявила Аврора, на самом деле внутренне слегка настораживаясь. - Мы же с Варей дружим. С ней все дружат!
- Но ты…
- Что?..
- Нет, нет, ничего.
Софья Александровна смущённо улыбнулась, как-то интересно повела головой и сказала:
- Ты пропустила завтрак. Дежурные оставили тебе твою порцию. Пойдёшь в столовую?
- Конечно! Костяника – это ж не еда!
- Вот и хорошо! – кивнула Софья Александровна.
Она подошла к Нелли, что-то ей сказала, они с дочерью и девочками обменялись улыбками, и затем Софья Александровна ушла в здание школы.
Аврора поняла, конечно, что поговорить ей хотелось совершенно о другом, но Софья Александровна всегда была очень тактичной женщиной.
«Солнце, ты здесь?» - позвала Аврора.
«Прямо над твоей головой!» - с юмором отозвался Солнце. – «Между нами всего лишь сто пятьдесят миллионов километров.»
«Вообще-то сто сорок девять миллионов шестьсот тысяч.»
«Точно. Но это мелочи. Слушаю тебя. Что-то успело случиться за такое короткое время?»
«Нет, ничего не случилось. Но у меня появился к тебе вопрос.»
«Я внимательно слушаю.»
«Может быть, нам надо рассказать родителям кто мы такие на самом деле? Они ведь всё понимают. А что не понимают, то чувствуют…»
«К примеру, Софья Александровна, да?»
«Да.»
«Но зачем нужно рассказывать им кто вы такие?»
«Чтобы они меньше переживали за нас.»
«Нет, Аврора. Тогда они будут переживать ещё больше. А кое-что даже перевернёт их мир.»
«Разве?..»
«Да уж поверь мне!»
«Хм…»
«Родителям свойственно переживать за своих детей. Этого не избежать. Но мы с тобой знаем, что можем поступить другим образом…»
«Каким?»
«Не рассказывать им всё, как есть, а просто немного исправить их самих...»
«Нет!» - закричала Аврора. – «Ни в коем случае!»
«Вот, видишь?» - спокойно произнёс Солнце. – «Я специально сказал о такой возможности, чтобы ты её оценила.»
«И других возможностей нет?»
«Нет.»
«Ясно…» - вздохнула Аврора.
Они немного помолчали.
Затем Солнце продолжил:
«Аврора, ты должна понять – люди в принципе не могут обойтись без переживаний друг за друга, без сочувствия друг к другу. И это относится не только к родителям и детям. Это относится вообще ко всем людям. Более того, пока люди способны сочувствовать друг другу, помогать друг другу – сохраняется надежда, что на этот раз с Землёй всё будет в порядке.»
Аврора не стала спрашивать, почему Солнце сказал «на этот раз».
«Что-то я устала…» - пробормотала она.
«Это и не удивительно. Сегодня ты уже столько всего сделала!»
«Нет, я не про сегодня. Я устала быть ребёнком!»
«Так быстро?» - спросил Солнце с явной улыбкой.
«Это не смешно!» - сердито воскликнула Аврора.
«Я вовсе не думал смеяться!» - заявил Солнце уже совершенно серьёзно. – «Ты что-то хочешь предложить?»
«Да. Я всё-таки вижу ещё одну возможность…»
Аврора сделала паузу.
Солнце молча ждал.
«Ну… Может быть, нам сразу вырасти? Сразу стать взрослыми?» - продолжила Аврора. – «Тут же будет не очень большой сдвиг во времени?..»
«Вам – это тебе, Павлу и Нелли?»
«Да. Правда, их самих я ещё не спрашивала…»
«Ну а как ты думаешь, им понравится такая идея?»
Аврора посмотрела на Коржика.
Он увлечённо лепил из глины очередную зверушку. На неё с нетерпением смотрела одна из девочек, уже протягивая к своей новой игрушке руки.
Аврора перевела взгляд на Нелли, попутно вновь осторожно коснувшись её сознания.
Нелли с безмятежным видом завязывала своей кукле бантик и болтала с другими девочками о всяких пустяках. То есть, для стороннего наблюдателя, она вела себя совершенно так, как должен вести себя ребёнок её возраста и от других детей ничем особенным не отличалась.
Вот бы удивились эти наблюдатели, если бы узнали, что одновременно Нелли, просто чтобы занять голову, составляла и решала дикие по сложности уравнения!
«Нет, думаю, эта идея будет им не по вкусу.» - сказала Аврора Солнцу с досадой. – «Коржик теперь умный и талантливый. И ему очень нравится рисовать, лепить и дарить другим детям все эти штучки. А Нелли всегда любила играть в разные девчачьи игры, тем более, она сейчас слышит и говорит. Вон как языком своим мелет!.. Нет, она от детства ни за что не откажется!»
«Вот, видишь? Ты сама ответила на свой вопрос.» - сказал Солнце. – «И ещё ведь есть мнение ваших родителей…»
«Их мы спрашивать не будем!» - быстро сказала Аврора.
«Конечно.» - сказал Солнце уступчиво. – «К тому же, я тебе очень не советую использовать пространство и время в личных целях. Это – гибельный путь. Он приведёт, сама понимаешь, куда.»
«Понимаю…» - вздохнула Аврора. – «Ну, что ж! Попробую делать так же, как Коржик и Нелли. Жить и радоваться детству!»
Она ещё раз вздохнула, встряхнулась и направилась в столовую.
Глава 12
Поздним вечером того же дня, почти на закате, Таисия Матвеевна вернулась домой с дочерью. Встречать их к промхозовской конторе сбежался весь посёлок. Тётя Тася сияла, а Варя выглядела несколько заторможенной, и в ответ на радостные приветствия соседей и знакомых только смущённо улыбалась. Но отца, Демьяна Тимофеевича, она узнала сразу и со слезами кинулась ему на шею. Тот подхватил её и крепко обнял, приподняв над землёй.
Аврора с Анной Семёновной ждали с работы Виктора Николаевича, который сильно задержался, поэтому прибежали к конторе все втроём как раз к этому моменту.
Они остановились чуть поодаль, наблюдая за происходящим.
Аврора осторожно коснулась сознания Вари, желая убедиться, что образ, нарисованный Павликом, просчитанный Нелли и закреплённый ею самой, работает и развивается как надо.
Точнее, Аврора только собиралась войти Варе в сознание, как вдруг сквозь громкий треск, щёлканье и скрипы в своей голове она услышала далёкий женский голос, преисполненный уважения, но в то же время чрезвычайно настойчивый:
«Пожалуйста, не надо… Прошу тебя, Аврора!»
«Чего не надо?..» - ответила Аврора не очень-то любезно.
«Не надо лезть к ней в голову…»
«Почему?»
«Она в этом не нуждается. Ты увидишь прямо сейчас!..» - ответил ей далёкий голос.
И пропал.
Аврора вздохнула и убрала своё невидимое прикосновение от сознания Вари.
В это же самое время Варя перестала обниматься с отцом, и Демьян Тимофеевич осторожно поставил дочь на землю. Таисия Матвеевна вытерла ей лицо платком, и Варя, повернув голову, уставилась прямо в глаза Авроре.
Варя недоумённо заморгала.
Тут не надо было иметь особые способности, чтобы увидеть: в разуме Вари работает мысль, сшивая пунктирные связи в единое целое.
Наконец, в глазах Вари проявилось узнавание, и она нерешительно спросила:
- Аврора… Ведь ты же Аврора, да?
Анна Семёновна и Виктор Николаевич переглянулись, и внимательно посмотрели на Аврору.
- Да. – ответила Аврора нейтральным тоном.
- Мы с тобой… Мы же дружим?..
- Конечно. Мы тут все дружим…
Варя смущённо улыбнулась, нерешительно затеребив своё платье.
Все вокруг почему-то затихли, глядя на Варю и Аврору во всех глаза.
«Нет, это нельзя оставлять вот так!» - решила Аврора.
Раскинув руки, она неожиданно для самой себя всхлипнула, и воскликнула:
- Варя! Конечно это я, Аврора! Как я рада, что ты нашлась!
Вот тут Варя зарыдала и кинулась к Авроре.
«Как бы мне сыграть достоверно, чтобы никто ничего не заподозрил?» - успела подумать Аврора.
Но, как только руки Вари коснулись её плеч, никакой игры не понадобилось.
Всякая настороженность слетела с Авроры, и она с громадным облегчением обняла Варю так, как это было раньше, когда Аврора была прежней, а Варя – настоящей.
Однако тут же, с громадным удивлением Аврора поняла, что действительно обнимает сейчас вовсе не искусственное создание, а самую настоящую девочку, с которой действительно произошло всё то, что она для неё придумала.
«Он благоволит… Он вдохнул…» - прошелестел в её голове далёкий голос.
- Доктора сказали – она постепенно всё вспомнит. – громко сказала Таисия Матвеевна. - Теперь всё будет хорошо!
- И слава Богу! Слава Богу! – поддержала её, быстро крестясь, баба Дора.
Таисия Матвеевна и Демьян Тимофеевич взял дочь за руки и неторопливо, с Варей посередине, пошли домой.
Анна Семёновна и Виктор Николаевич взяли Аврору за руки точно так же и так же неторопливо зашагали домой.
- Ты рада Варе? – спросила Анна Семёновна с немножко странной интонацией.
- Конечно. Ещё как! – ответила Аврора совершенно искренне.
- И всем довольна? – спросил Виктор Николаевич ещё более странным тоном.
- В каком смысле? – удивилась Аврора.
- Во всех!
- Ну, э… Вы у меня очень умные! – ответила Аврора уклончиво, оглядывая родителей искоса снизу. – И много чего понимаете. То есть, вообще всё!
- Кого родишь – от того и наберёшься! – сказал с улыбкой Виктор Николаевич.
И, повернув голову к Анне Семёновне, он сказал:
– Аня, наша дочь запросто может быть народным комиссаром международных отношений.
- Почему? – заинтересовалась Анна Семёновна.
- Потому что она умеет говорить одновременно красноречиво и уклончиво!
Все трое рассмеялись.
- Но я бы, конечно, хотела, чтобы наша девочка подольше оставалась маленькой! – мечтательно произнесла Анна Семёновна.
- Дочь, ты поняла? Не вздумай расти слишком быстро! – сказал Виктор Николаевич Авроре уже с такой странной интонацией, что у неё одновременно мороз пошёл по коже и краска бросилась в лицо.
Виктор Николаевич и Анна Семёновна многозначительно переглянулись.
«А я ещё думала всё им объяснить!» - сказала Аврора себе мысленно. – «Они и так знают, и понимают всё на свете!»
Она крепче сжала руки родителей, и сначала потёрлась правой щекой о руку отца, затем левой – о руку матери.
Все трое одновременно глубоко вздохнули, но никто не проронил ни слова.
Поздний вечер неуклонно катился в ночь, и небо вдали красиво осветилось заходящим солнцем.
«Солнце!» - позвала Аврора мысленно.
«Я здесь!» - отозвался Солнце. – «И даже ближе, чем днём. Видишь, я сажусь? Прямо на горизонте!»
«Вижу. Очень красиво получается.» - сказала Аврора Солнцу в тон. – «Но не вздумай прятаться за шуточками!»
«Даже в мыслях не было!» - заявил Солнце преувеличенно серьёзно.
«Итак, у меня вопрос!»
«Давай!»
«В общем, выходит, что мне теперь всё можно?»
«Что значит – всё? Подожди! Мы ведь об этом уже говорили! Что ты сейчас имеешь в виду?»
«Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду…»
Аврора сделала паузу.
«Я слушаю, продолжай!» - сказал Солнце тоном доброго-доброго взрослого, разговаривающего с малым дитятей.
«Ты специально меня заводишь?» - спросила Аврора сердито.
«Нет. Это я от смущения…»
«Кокетничаешь? Играешь со мной?» - спросила Аврора с лёгкой досадой.
«Нет. Ни в коем случае.»
«Ладно, повторяю вопрос. Только более детально!.. Итак, мне всё можно? Если я, к примеру, попрошу Коржика вылепить какую-нибудь игрушку, а Нелли попрошу просчитать для неё образ действий, то потом, когда эта игрушка начнёт двигаться как настоящая, она и в самом деле станет настоящей?»
«Нет, Аврора, она не станет настоящей.»
«Но Варя стала!»
«Варя - это совсем другое дело.»
«Почему – другое?»
«Во-первых, она уже была. Просто её земной путь прерывался на некоторое время.»
«Ну да!..»
«Да, Аврора. Во-вторых, за неё тебя попросила не просто мать, а душа блаженная. В-третьих – и это самое важное! - мы не знаем, в чём состоит Его замысел. Мы никогда этого не знаем.»
«Понятно. Что ничего не понятно…»
«Ну, почему же! Постепенно, шаг за шагом, Его замыслы нам открываются. Иногда нам даже удаётся довольно точно понять, чего Он от нас желает…»
«Да уж…» - вздохнула Аврора. – «А если ко мне опять кто-нибудь обратится с такой же просьбой? Или я сама услышу такую просьбу, без обращения? Что мне делать?»
«Об этом мы тоже говорили, Аврора.» - ответил Солнце. – «Поступай по сердцу. Всегда поступай по сердцу!»
Впереди показался их дом. Закат доживал последние минуты в багрово-красном сиянии.
Аврора глубоко вздохнула.
- Почему ты вздыхаешь? – мягко спросила Анна Семёновна.
- Думаю…
- О чём, если не секрет?
- Об игрушках, мама. И людях.
- Люди иногда бывают игрушками, это да… - кивнул Виктор Николаевич.
От его слов Аврору опять бросило в жар.
«А игрушки – людьми!» - подумала она.
Анна Семёновна посмотрела на мужа укоризненно и сказала:
- Не смущай ребёнка, Витя.
- Я не смущаю. Я поддерживаю! – заявил Виктор Николаевич.
Глава 13
Перед сном, как обычно, родители пришли пожелать Авроре спокойной ночи.
- Папа, отодвинь шторы, пожалуйста, - попросила Аврора. – И открой окно.
Виктор Николаевич исполнил просьбу дочери и сказал, поглядев на небо:
- Удивительно ясное небо сегодня! Звёзды кажутся такими большими и близкими.
- Они и есть большие и близкие. – сказала Аврора. – Вот, например, Солнце. Он же тоже звезда!
- Оно. – поправил её Виктор Николаевич. – Солнце – среднего рода.
- Ну да! – не стала спорить Аврора. – От него до Земли всего лишь сто сорок девять миллионов шестьсот тысяч километров.
- Прямо рукой подать! – улыбнулся Виктор Николаевич.
А вот Анна Семёновна посмотрела на дочь внимательно и сказала с улыбкой, за которой пыталась спрятать искреннюю тревогу:
- Но ты ведь не собираешься сегодня улететь от нас на Солнце? Или к каким-нибудь другим звёздам?
- Мама, если бы я хотела улететь к звёздам, закрытое окно мне бы не помешало. – ответила Аврора, и тут же пожалела об этих словах, потому что губы Анны Семёновны задрожали, и она часто-часто заморгала глазами.
- Мам, ну ты что в самом деле?! – огорчённо воскликнула Аврора. – Это же просто шутка! Послушай, мама! Я никогда никуда от вас не улечу! Я всегда буду с вами!
Анна Семёновна смущённо улыбнулась и сказала:
- Да, что-то я в последнее время стала такая чувствительная!
- Пойдём, Анюта. – сказал Виктор Николаевич, приобняв Анну Семёновну за плечи. – Дадим ребёнку спокойно уснуть!
Родители поцеловали дочь, погасили свет и ушли, тихонько прикрыв за собой двери.
С удовольствием вдыхая свежий воздух и глядя в открытое окно на звёздное небо, Аврора попросила кого-то:
«В самом деле! Давайте сделаем вид, что моего глупого желания моментально стать взрослой никогда не было! Можно я хотя бы на какое-то время забуду о том, что я тоже звезда? Можно я хотя бы какое-то время побуду обычным ребёнком, таким же как раньше? Ну, пока длится детство? Вот возьму завтра с собой в лагерь Гликерию Флориановну, и буду с ней играть с другими девочками, как сегодня играла Нелли!»
Звёзды всплеснули сиянием, и Аврора поняла, что её услышали.
Она облегчённо вздохнула и закрыла глаза, тут же начав погружаться в спокойный и безмятежный сон.
«Пусть мне приснится что-нибудь такое приятное-приятное…» - пожелала она уже в сладкой дремоте. – «Только не космическое, а совсем даже земное! Но обязательно красивое. Например, что я бабочка. Или большой пушистый шмель! И летаю над цветоч…»
«У тебя очень красивые цветы.» - вдруг сказал кто-то невесомым печальным голосом. – «У меня, надо мной не такие…»
«А у меня вообще никаких цветов нет.» - подхватил кто-то другой. – «Здесь только камень и песок, песок и камень…»
«А сквозь моё тело проросли корни большой сосны. Мне не жалко… По веткам прыгают белочки. Их приходят кормить дети. Весело!..»
«А надо мной построили дом…» - продолжил ещё кто-то. – «Люди живут, ходят, говорят, поют… Они не виноваты… Они просто не знают обо мне… Некоторым я попробовала присниться, но они ничего не поняли…»
«И не поймут…» - дополнил четвёртый голос безнадёжным тоном.
«А если даже поймут, что они сделают?» - спросил пятый.
«Вот именно!» - произнёс шестой немного сердито.
«Мама ждёт меня. Всё ещё ждёт…» - произнёс седьмой голос.
«А у меня только бабушка.» - печально произнёс восьмой. – «Она сейчас немножко не в себе. Ей восемьдесят. Она всем говорит, что не может упокоиться, пока не узнает, что со мной. Вот бы кто подсказал ей, где я?»
«Зачем тебе это?» - спросил девятый голос.
«Как ты не понимаешь, она хочет успокоить бабушку!» - объяснил десятый.
«А я выросла в детдоме. Но меня не забыли. Вспоминают иногда.» - грустно произнёс одиннадцатый голос.
«Я тоже выросла в детдоме» - сказал двенадцатый голос. – «Зато у меня была такая хорошая работа. Я получила комнату! Повесила на окна очень красивые занавески. В тот вечер я пошла на танцы…»
«И в комнату свою, значит, ты больше не вернулась?» - спросил первый голос.
«Нет… Я только надеюсь, что новые жильцы сохранили мои занавески. Всё-таки я их сама вышивала… Меня научила вышивать Надежда Петровна, любимая воспитательница. Я знаю, она вспоминает меня, думает обо мне…»
После этого все двенадцать голосов загалдели одновременно, вспоминая своих родителей, воспитателей, друзей, любимые вещи и безделушки, домашних животных, походы в кино и на танцы, демонстрации и митинги, приём в пионеры и комсомол, тайные походы в церковь на пасху, мамины запреты, папины строгости, первую любовь, первый поцелуй и красивое звёздное небо в ту самую ночь…
Аврора, конечно, уже не спала, с беспокойством и тоской слушая все эти голоса, которые говорили всё громче и громче, перебивая друг друга, как будто желая донести до остальных мельчайшие подробности своих воспоминаний, хотя в таком гвалте уж просто невозможно было что-то услышать и понять.
«Так, тихо все!» - наконец, сказала Аврора строго. – «Что это вы вдруг сегодня оживились?»
Наступила тишина.
Затем самый первый голос сказал:
«Мы не оживились. Ведь мы все мёртвые.»
«Я знаю.» - сказала Аврора. – «И я знаю, кто вас убил, каждую из вас, и с кем. Я имею в виду, почему вы только сегодня заговорили? Да так, что я вас услышала?»
Все голоса опять заговорили одновременно, всё громче и громче, всё настойчивее перебивая друг друга.
«Так, тихо!» - сказала Аврора громко. – «Давайте по очереди! Иначе я ничего не смогу разобрать! Пусть кто-нибудь один объяснит мне, чего вы все хотите!»
«Но ты ведь и так всё прекрасно понимаешь.» - сказал первый голос.
«Ты ведь вернула тёте Тасе Варю…» - добавил второй.
И опять повисла тишина.
«Я вернула ей Варю, потому что тётя Тася меня об этом попросила.» - сказала Аврора. – «Это была блаженная просьба. Тётя Тася тогда находилась в трёх мирах одновременно.»
«Мы знаем… Мы знаем…» - зазвучали в ответ голоса уже не так громко, как раньше, а тихо и смущённо, как шуршат в лесу осенние листья под порывами ветра. – «Но наши родители, родственники и друзья нас не услышат…»
«Почему?»
«Потому что мы не только мёртвые. Мы почти исчезнувшие. Мы ведь уже перевоплотились. Здесь от нас остались только тени… Только слабые следы от себя прежних…»
Аврора слушала эти речи ошеломлённо, а мысли её метались, никак не желая собраться в какую-нибудь ясную идею.
А голоса шелестели и шелестели, но всё тише и тише…
«Когда ты возвращала к жизни Варю, ты напомнила нам о самих себе и о том, что наш путь в этом мире был прерван насильно и не завершён… Но это – последнее напоминание. Последний всплеск нашего бытия. Наши родители, родственники и друзья нас не услышат, и некому попросить за нас…»
Это объяснение Аврора слушала в ужасе, чувствуя, как душа её леденеет, не в силах подтолкнуть мысли к верному решению.
И вдруг, сквозь шум и треск в её голове возник новый женский голос, сильный и проникновенный. Это был не тот голос, который назвал Варю своей сестрой. Но он был очень похож на тот. Одновременно он был похож на голоса всех теней.
«А если за них попрошу я?» - уверенно спросил этот голос.
«Кто вы?» - насторожилась Аврора.
«Я – одна из этих двенадцати. Только уже в новом воплощении. Мне поручено говорить от имени всех.»
«Кем поручено?»
«Нами всеми. Теми, кто здесь.»
«То есть вы действуете самовольно. Без разрешения.»
«Но разве нужно брать разрешение, чтобы любить? Заботиться о других? Дарить другим свет, радость и счастье? На Земле остались наши родители, друзья, люди, которые нас любили, которые нас помнят до сих пор. Какое-то время мы просто ждали, когда они тоже окажутся здесь, пока вдруг не поняли, что можно не ждать, что можно их утешить и залечить душевные раны уже сейчас…»
«Вдруг поняли? Когда вы это поняли?»
«Когда появилась ты.»
В груди Авроры гулко ударило сердце!
Голос замолчал, затих в ожидании.
Аврора тщательно закрыла своё сознание и спросила саму себя:
«Ну вот, я хотела быть взрослой? Но я и так слишком быстро расту! И начинаю думать там, где раньше я сразу действовала, потому что мне было просто невыносимо видеть отчаяние родителей Нелли и Павлика, и сама я была в отчаянии. Затем я не могла сдержать омерзение и гнев на тех двух маньяков, а потом очень-очень захотела помочь тёте Тасе! Но Солнце сказал, что я прорезала ткань реальности и нарушила структуру Мироздания, а это никому не позволено! Хотя… Мне ведь позволили! Почему?! Потому, что я действовала по сердцу! А сейчас что оно мне говорит? Что сейчас окажется для меня сильнее – сердце, которое требует действовать или разум, который предлагает не горячиться, а как следует всё взвесить, продумать и рассчитать?!»
Мысленно произнеся этот монолог, Аврора глубоко вздохнула и вдруг поняла, что и на этот раз решение она уже приняла.
Она вновь открыла сознание и спросила свою далёкую собеседницу, которая терпеливо ждала её ответа:
«Сколько у нас времени?»
«Его практически не осталось. Действовать нужно очень быстро.»
«Ну, что ж… Быстро так быстро! Нелли! Павлик! Вот вам новое поручение!»
Глава 14
К удивлению Авроры, новый день начался и прошёл абсолютно безмятежно, и следующий тоже, и следующий, и следующий…
В некотором волнении Аврора провела только первые несколько минут после пробуждения, а потом совершенно успокоилась, и с радостью приняла мамины заботы. Анна Семёновна одела Аврору в тёмно-синее платье с кружевной отделкой, заплела ей косички, завязала банты и для завершения ансамбля пристроила на голову дочери белую панаму.
Критически оглядев себя в зеркале, Аврора сказала:
- Да уж… Так я похожа на малявку! Ути-пути!
- Ну, почему тебе и не побыть этим летом маминой и папиной малявочкой? – сказала Анна Семёновна, обменявшись улыбками с Виктором Николаевичем, который с интересом и любовью наблюдал за дочерью.
- Ну, собственно… - глубокомысленно протянула Аврора, переводя взгляд на отразившуюся в зеркале старинную куклу. – Кажется, Гликерия Флориановна вас тоже одобряет… Поэтому сегодня я возьму её с собой в лагерь!
- Что-то мне эта идея совершенно не нравится! – заявил Виктор Николаевич с кислым видом. – А если её там разобьют?
- Не волнуйся, папочка, не разобьют! – уверенно заявила Аврора. – И вообще, ты же эту куклу подарил мне, а не себе?
- Ну, да… - протянул Виктор Николаевич.
Его можно было понять. Гликерия Флориановна и в самом деле была очень ценной куклой, и даже настоящим произведением искусства. Она была, скорее всего, изготовлена в Италии или Франции, то ли в конце XIX, то ли в самом начале ХХ века. Её голова, ручки и ножки были сделаны из фарфора и соединялись шарнирами, а тельце было сделано из тщательно обработанной деревянной болванки, хотя обычно даже у таких дорогих кукол в качестве тела использовался набитый конским волосом мешок. Всё равно под платьем его было не видно.
Продала эту куклу та самая старушка, бывшая экономка в имении одного из местных помещиков, у которой Виктор Николаевич через пару лет приобрёл настенные часы фирмы Павла Буре.
И притом кукла была даже в более жалком состоянии, чем часы. У неё полностью отсутствовала правая ножка и кисть левой руки, а платье сделалось ветхим и местами порвалось. В общем, революционные ветра и сражения гражданской войны Гликерию Флориановну не пощадили. Зато и досталась она Виктору Николаевичу очень даже не дорого. Он, правда, сам заплатил старушке экономке больше запрошенной ею цены, поскольку кукла ему очень понравилась, и он решил, что она будет великолепным подарком дочери на день рождения в пять лет.
Утраченные конечности для куклы изготовил один из губернских скульпторов, правда, не из фарфора, а из гипса. А новое платье и панталоны сшила Анна Семёновна, которой пришлось трудиться по ночам, чтобы не показывать Авроре будущий подарок раньше времени.
Звучное имя для куклы придумала тоже Анна Семёновна
Зато и сюрприз для Авроры получился что надо!
Она прямо застыла от восторга и счастья, когда увидела Гликерию Флориановну во всей красе.
Но теперь Виктор Николаевич волновался насчёт неё совершенно зря. Авроре ведь и самой очень не хотелось, чтобы при случайном падении Гликерия Флориановна разбила руки-ноги или голову. Поэтому она сделала так, что теперь ручки-ножки-голова куклы состояли из очень прочного материала, который земным технологам предстояло изобрести только лет через тридцать-сорок.
Из этого материала сейчас делают крылья для самолётов.
Конечно, расчёт Авроры полностью оправдался.
Когда она явилась в школьный лагерь с Гликерией Флориановной, к ней сбежались все девочки, и даже многие мальчики. Такой куклы никто из них не видел никогда в жизни.
- Я тоже хочу такую куклу! – с молящей интонацией воскликнула семилетняя Настя Авдеева, протягивая к ней руки.
«Павлик?» - мысленно спросила Аврора.
«Сделаем!» - уверенно ответил Коржик.
Кошки, собачки, белочки и слоники всеми девочками были моментально забыты. Гликерия Флориановна удобно устроилась на столе Коржика, потому что ему нужен был образец. С такой же неимоверной скоростью, как зверушек и солдатиков, Павлик принялся лепить ручки-ножки и головы для кукол, причём в разном масштабе. И лица у новых кукол тоже были разные.
Правда, они получались тёмненькие, учитывая цвет глины, но счастливые обладательницы новых кукол были рады им и так. А кто хотел, тот красил кукол в любой желаемый цвет. Тела для кукол девочки, нисколько не смущаясь, делали из матерчатых мешочков, набитых соломой. Ну а платья им и всё прочее шили матери, бабушки, тёти, старшие сёстры или сами девочки, кто уже хорошо владел иголкой и ниткой.
В скором времени, папа Павлика, Иван Захарович Коржов, в виде эксперимента предложил обжигать детали для кукол, как и разные другие игрушки, сделанные Павликом, в тех же печах, в которых обжигали кирпич. Эта затея удалась с первого раза, и несколько позже создала основу для совсем нового производства в промхозе.
Ну а в то утро, когда Павлик вдохновенно лепил первый комплект ручек-ножек-головы для новой куклы, Аврора ехидно подумала кому-то:
«Теперь у Гликерии Флориановны будет много сестёр!»
В ответ она не услышала ни слова, уже слегка удивилась этому, но решила не придавать всяким мелочам большого значения.
Дальше дни побежали как по накатанной колее.
Павлик без устали продолжал лепить детям всё, о чём бы его ни просили, Нелли, треща без умолку языком, играла с девочками в куклы и другие девчачьи игры, а Лёня Красногоров усердно подтягивал школьные предметы, чем до глубины души поражал Аврору и восхищал Софью Александровну.
Однажды, улучив момент, когда рядом с ними не было других детей и взрослых, Софья Александровна сказала:
- Я прямо не нарадуюсь Клавдии и Егору. Раньше столько терпения и заботы о Лёне я у них не наблюдала. Их как подменили, в лучшем смысле этого слова!
Внутренне Аврора прямо вскинулась, услышав слово «подменили», а вслух спросила:
- Почему вы мне это говорите, тётя Соня? Ой, то есть Софья Александровна!
- Ну, просто потому, что мы соседи и друзья! – ответила ей Софья Александровна как ни в чём ни бывало.
И отправилась дальше по своим директорским делам.
Аврора проводила её задумчивым взглядом, но сдержалась, и в голову лезть не стала, хотя ей очень хотелось узнать, что же там происходит, в чём Софья Александровна уверена, а о чём только догадывается.
Заявив некоторое время назад Солнцу, что менять сознание своим родителям и другим взрослым она категорически не будет, Аврора неукоснительно придерживалась этого обещания.
А вот старших Красногоровых она контролировала постоянно, для чего в своём необычном разуме отвела специальный канал.
Впрочем, с каждым днём контроля требовалось всё меньше. Клавдия и Егор, хотя и были искусственными созданиями, действовали и выглядели абсолютно естественно, и сами нисколько не сомневались в том, что они настоящие люди.
«Ты молодец, Нелли!» - похвалила подругу Аврора. – «Они и в самом деле развиваются! У меня с ними практически никаких хлопот!»
«А то!» - гордо ответила Нелли.
Но больше всего Аврору радовали перемены, которые прямо на глазах происходили с Лёней. Он не только прилежно занимался школьными предметами, но и полностью перестал впадать в свои прежние истерики и реветь по всякому пустяковому поводу. Его отношения со сверстниками улучшались с каждым днём. Более того, Лёня явно выходил в лидеры.
А как-то вечером Аврора услышала, как Клавдия Красногорова сказала с гордостью Анне Семёновне:
- Ну, наконец-то Лёня избавился от ночного недержания! Вот что значит – правильный режим!
- Это просто замечательно! – искренне обрадовалась Анна Семёновна. – Большое облегчение для Лёни и для вас!
Через два дня после возвращения Вари Савельевой Таисия Матвеевна привела её в лагерь. Варя уже совсем чуть-чуть выглядела заторможенной и неуверенной, а вот в лице её матери не осталось никаких следов безумия.
Авроре она улыбнулась точно так же, как другим детям и взрослым, никак не выделяя её из всех остальных, и та поняла, что тётя Тася полностью забыла их встречу и свою страстную просьбу.
«Вот и хорошо!» - с удовлетворением сказала себе Аврора. – «Теперь она полностью вернулась в этот мир, а все остальные подождут!»
- Доктора нам советовали не торопиться и подержать Варю недельку-другую дома, чтоб она попривыкла, но она сама захотела к детям. – объяснила тётя Тася. – Да и мне пора выходить на работу. Телятки соскучились по мне, а я – по теляткам!
Таисия Матвеевна работала во второй животноводческой бригаде телятницей, а Демьян Тимофеевич трудился там же скотником. Первая животноводческая бригада промхоза занималась свиньями.
Дети радостно окружили Варю и потащили показывать ей лагерь, попутно засыпая вопросами: «А меня ты помнишь? А меня? А вот это? И это?»
Софья Александровна была не очень довольна ажиотажем вокруг Вари, требуя от детей, чтобы они не наседали на неё все одновременно, однако сама Варя окружившему её галдежу была явно очень рада.
Полностью восстановилась она очень быстро. Уже через пару недель, глядя на оживлённо играющую с другими детьми Варю, можно было только дивиться тем неоднозначным поворотам в жизни и смерти, через которые ей пришлось пройти.
В голову к ней Аврора не лезла. Во-первых, учитывая настоятельную просьбу её сестры, а на самом деле космического альтер эго, и, во-вторых, потому что в этом не было никакой необходимости.
Да и вообще, Авроре с каждым днём всё больше нравилось чувствовать себя обыкновенным ребёнком, и проводить время в безмятежных играх и общении с родителями, а вовсе не в заботах о других людях, живых и не очень.
Так продолжалась три недели подряд, до самой середины августа. За всё это время Солнце ни разу не заговорил с Авророй, и она тоже заговорить с ним больше не пыталась.
Почему он молчал, она не знала, а ей самой не очень-то хотелось слушать про то, как она понаделала дыр в тонкой ткани реальности и слегка (или не слегка…) покорёжила структуру Мироздания. Внутренне, впрочем, Аврора была готова к любым претензиям и нравоучениям, но сама лезть на рожон вовсе не собиралась.
Но однажды пришёл день, когда эти три недели безмятежного счастья закончились, а диалог Авроры с Солнцем возобновился.
Причём после совершенно неожиданной прелюдии.
Глава 15
Был уже довольно поздний вечер в самой середине августа.
Софья Александровна, опять превратившись просто в маму и тётю Соню, возвращалась с Нелли, Авророй, Павликом и Лёней из лагеря домой, и по дороге все пятеро оживлённо беседовали о событиях дня и просто о разных приятных пустяках.
И вдруг, пройдя через рощу, они прямо перед домом увидели чёрный «воронок».
Софья Александровна вмиг побледнела и встала как вкопанная. Нелли, Павлик и Лёня замолчали.
Но Аврора, быстренько проверив, что происходит, сказала:
- Тётя Соня, успокойтесь. Это не то, что вы подумали. Просто один человек приехал ко мне.
- К тебе?! Утешила, называется! Чего ради кому-то тревожить ребёнка?!
Аврора знала, чего ради.
Когда они подошли к «воронку», то есть «эмке», стало видно, что автомобиль этот вовсе не чёрный, а тёмно-зелёный.
Из него вышел мужчина, уже бывший здесь однажды. Но тогда он выглядел вполне здоровым и бодрым. Сейчас вид у него был измождённый и явно больной. Его голова была похожа на череп, обтянутый кожей землистого цвета, а глаза казались бездонными.
Впечатлительную тётю Соню этот человек напугал так, что она побледнела вторично и пробормотала:
- Настоящий Кащей Бессмертный…
- Нет, тётя Соня, разве вы не узнаёте? – сказала Аврора. - Это же тот милиционер, из уголовного розыска, который приезжал, когда мы нашли Нелли и Павлика. Его зовут Никита Миронович.
- А? Да? Он сильно изменился…
- Есть такое дело… - кивнул Никита Миронович.
- А что случилось?
- Так, небольшие проблемы со здоровьем… Аврора, мне надо с тобой поговорить. Безотлагательно.
- Ну, надо так надо! Пойдёмте, поговорим.
- Я здесь единственная взрослая сейчас! – нервно воскликнула тётя Соня. – И я не могу вам разрешить допрашивать ребёнка в отсутствие её родителей!
- Это не допрос. Мне просто нужно кое-что уточнить. – заявил Никита Миронович умиротворяюще.
Он доброжелательно посмотрел на тётю Соню и перевёл взгляд на детей. Лёня насупился и спрятался за спины Павлика и Нелли.
- Пойдёмте в сад. – предложила Аврора. – Там есть стол и стулья.
- Но, Аврора! Нельзя без родителей! Он это знает! И ты знаешь! – воскликнула тётя Соня.
- Можно. – спокойно возразила Аврора. – Особенно когда очень надо.
- Один момент. Я возьму портфель. – сказал Никита Миронович.
Он взял с заднего сиденья «эмки» потёртый кожаный портфель, а водителю сказал:
- Стёпа, жди! Мы недолго.
- Ну, спасибо хоть на этом!.. – сказала тётя Соня с очень недовольным видом.
Аврора и Никита Миронович устроились за столом под яблоней, рядом с цветущими розами. Свой портфель непрошенный гость держал на коленях.
- Какой красивый сад! И очень красивый дом. – сказал он с печалью.
Ничего не говоря, Аврора подалась вперёд и прикоснулась к его руке, хотя ей и так всё было ясно.
Никита Миронович ничуть не удивился, и, подождав пока она убрала руку, раскрыл портфель и вынул оттуда довольно толстую картонную папку с завязками.
- Тут служебная информация, а также вырезки из разных газет. – пояснил он, открывая папку. – Со всей страны, за последние пять лет. Всё, что может касаться серийных маньяков. Исчезновения людей – тоже здесь.
Аврора смотрела на Никиту Мироновича молча и бесстрастно.
Никита Миронович кивнул и продолжал:
- Я многих из них поймал. Маньяков, я имею в виду. И многих положил при задержании. Сэкономил время нашего государства. Им ведь всё равно конец один – вышка.
Он мрачно усмехнулся, глядя перед собой и явно не дожидаясь хоть какого-то ответа Авроры.
- Но вот уже десять лет я охочусь за особо зловредным мерзавцем. – продолжал Никита Миронович. – Он орудует в основном в Агеевске и в губернии, хотя и здесь тоже. Охочусь, выслеживаю, но задержать никак не могу…
Вот теперь Никита Миронович очень внимательно посмотрел в глаза Авроры своими бездонными очами.
Аврора выдержала это взгляд спокойно и молча.
- Так вот, в этой папке не только исчезновения. Но и разные счастливые возвращения и находки. – продолжил Никита Миронович. - Допустим, пропала девушка ещё пять лет назад, все уже начали думать, что её нет в живых. А она вдруг объявляется, в психиатрической больнице, только под другой фамилией и совсем в другой губернии, очень далеко от дома. Потому что пять лет назад случился у неё внезапный приступ амнезии, и уехала она в беспамятстве неизвестно куда. Или не очень давняя пропажа обнаруживается в цыганском таборе. Мол, любовь у неё приключилась! Тоже внезапная. Вот и отправилась она со своим возлюбленным, сыном цыганского барона, путешествовать по стране. Или какая-нибудь малолетняя дурочка третий год мотает срок в тюрьме, да ещё за чужое преступление, а узнал её новый охранник из одной с ней деревни. Родители всё равно чрезвычайно рады, что живая и здоровая нашлась! Сейчас письмами и прошениями прокуратуру одолевают. Скоро её выпустят, дурочку эту… Или вот ещё случай, и это уже натуральный цирк, когда…
- Ближе к делу, пожалуйста. – перебила Никиту Мироновича Аврора.
Он замолчал, усмехнулся, и, похлопав рукой по папке, сказала:
- Ближе к делу, говоришь? Ну да! Дело в том, Аврора, что документы в этой папке я знаю почти наизусть. Память у меня цепкая. Даты донесений и публикаций, описание дел, фамилии сотрудников, имена корреспондентов, и так далее.
Никита Миронович замолчал, подался вперёд, и, сверля Аврору своими очами, продолжил вполголоса:
- Так вот, меньше чем за месяц после счастливого возвращения Вари Савельевой содержание этих документов изменилось. Соответствующие записи в журнале учёта изменились тоже. Ну, то есть, это те же записи, что и были, никто их не подделывал, только содержание теперь другое.
Никита Миронович опять замолчал, значительно увеличив обороты своих очей-сверлилок.
- Вот это меня очень заинтересовало, мягко говоря! – закончил он интригующим тоном.
- И что же вы сделали? – спросила Аврора без особого интереса.
- Ну, я осторожно поговорил с сотрудниками архива, и они клятвенно меня заверили, что эти документы всегда были такие. Я сначала подумал, что это я уже разум теряю, из-за болезни своей… А потом сел, и более тщательно всё изучил. И вот что я обнаружил!
Никита Миронович сделал паузу, глядя на Аврору почему-то весело.
Аврора вздохнула.
- Всего их двенадцать. – весело сказал Никита Миронович. – Двенадцать счастливо нашедшихся девушек и девочек! А если считать вашу Варю Савельеву, тогда этих чудесно объявившихся получается уже тринадцать. А ведь тринадцать – это очень крепкое число. Крепкое и простое!
Вот тут Аврора наконец-то удивилась.
- Откуда вы знаете про простые числа? – спросила она.
- Каким образом двое твоих друзей попали тогда в пещеру? – быстро спросил Никита Миронович. – Что с ними произошло до того? И что произошло с тобой?
- Нехорошо отвечать вопросами на вопрос!
- А сводить человека с ума – это, по-твоему, хорошо?
- Никто вас не сводит с ума.
- А почему тогда я помню и вижу то, чего не помнят и не видят другие?
- Потому что вы умираете, Никита Миронович. – объяснила Аврора. - И прекрасно об этом знаете. Что вам сказал врач на прошлом осмотре?
- Он сказал – три недели.
- Правильно. То есть уже две, если считать с сегодняшним днём. Так что сейчас вы только на одну треть пребываете в этом мире, а на две трети уже переместились в другой, где нет вранья, нет иллюзий, и не может быть никакого обмана. Поэтому вы и видите то, чего не могут видеть обычные люди.
- Мир без вранья и обмана. – пробормотал Никита Миронович. – Что я там буду делать? Кем работать? Там же не будет преступлений!
- Глупости говорить не надо! Вы взрослый человек. – укорила его Аврора.
Никита Миронович ничуть не обиделся на эту ремарку. Откинувшись на спинку стула, он посмотрел в пространство и сказал сам себе почему-то с довольным видом:
- Я всегда знал, что Самуил Аркадьевич – честный доктор, и правду скрывать не станет. Вот и хорошо. Мне всегда нравилась определённость…
- Стул не сломайте. – попросила Аврора. – Это настоящий венский стул. Папа купил таких сразу четыре штуки, в очень плохом состоянии, и сам их отремонтировал.
Никита Миронович сел прямо, усмехнулся и сказал:
- Вот как! Стул тебе, значит, жалко, а меня нет.
- Почему это я должна вас жалеть? – удивилась Аврора. – Ваш путь в этом мире завершается. Вы прожили очень достойную жизнь. И скоро она продолжится на новом уровне, причём будет длиться практически вечно, и совсем с другими возможностями, ценностями и радостями, чем обладает любой земной человек.
- А ты?
- Что – я?
- Ты ангел?
- Нет, я не ангел.
- А кто?!
- Не кричите, пожалуйста. Я - просто звезда. И одновременно человек. Ребёнок даже. Недавно пошёл только десятый год моей земной жизни.
Никита Миронович пронзил её долгим взглядом, кивнул сам себе и сказал:
- Звезда! Ну да, конечно… Это многое объясняет! Вот почему ты можешь управлять пространством и временем, менять причину со следствием и оживлять людей!
- Оживлять людей я не могу. – поправила его Аврора. – Я могу создавать подобия. А станут ли они людьми – это решаю не я.
- Да уж… Подобий я в своей жизни встретил очень много… - сказал Никита Миронович задумчиво. - И кто из них был человеком, а кто нет – только Богу известно…
- Тут вы совершенно правы.
Никита Миронович опять одарил Аврору долгим взглядом и сказал:
- А теперь – самый главный вопрос. Ты нашла того мерзавца?
- Нашла. Только не мерзавца, а мерзавцев. Их было двое.
- И… Что ты с ними сделала?
- Сожгла. Вмиг и дотла. Правда, это получись почти случайно.
- Эх, как жаль!
- Почему?
- Я имею в виду, как жаль, что не я их поймал!
- Не думаю, что вы должны об этом жалеть.
- А твои родители? Знают, кто ты?
- Не точно. Они о многом догадываются, а многое просто чувствуют.
- У тебя, наверно, непростая жизнь?
- Смотря что считать простым. Жизнь – это не набор чисел.
Никита Миронович рассмеялся, закрыл свою папку, завязал, положил в портфель и застегнул его.
- Спасибо тебе, Аврора. – сказал он, держа портфель на коленях.
- За что?
- За то, что ты говорила со мной честно.
- А я ничем не рискую. Вы никому о нашей беседе рассказывать не будете. К тому же мне было очень приятно поговорить с человеком, которому можно рассказывать всё, как есть.
Никита Миронович поднялся, держа портфель в руках.
- Ну, теперь позволь мне извиниться за вторжение и откланяться!
- Подождите, Никита Миронович. Вы разве ни о чём не хотите меня попросить?
- О чём, например?
- Ну, оживлять людей – это не в моей власти. Но вылечить вас я могу. Причём сразу, прямо сейчас. И вы проживёте ещё лет тридцать, не меньше. Я имею в виду, в этом мире.
Никита Миронович растерянно улыбнулся, почесал затылок и повторил:
- В этом мире… Хм!.. Теперь, когда ты рассказала мне о будущем в другом мире… Даже не знаю!
- Другой мир будет тоже. Просто несколько позже.
- Ага. Через тридцать лет…
- Ну, в общем, вы подумайте. У вас есть на размышления целых две недели.
- Да, я люблю определённость… - повторил Никита Миронович с усмешкой.
И вдруг, как будто что-то вспомнив, он посмотрел на Аврору внимательно и сказал:
- Кстати, тот мальчик…
- Какой?
- Который спрятался за спины друзей, когда я на него посмотрел.
- А, Лёнька! Он у нас такой. Никогда не любил посторонних.
- Ты присмотрись к нему. Он какой-то странный.
- Странный? В чём это выражается?
- Не могу сказать. Просто что вижу и чувствую – о том и говорю.
- Ну, хорошо… - с некоторым удивлением кивнула Аврора. – Присмотрюсь! У него, в смысле у Лёньки, в последнее время было много разных переживаний.
- А, понятно. Ну, я пойду.
- Я провожу вас к машине.
Они вышли из сада и не спеша направились к «эмке».
День клонился к закату.
Вид у заходящего Солнца был таинственный, многозначительный и почему-то смущённый.
«Ага!» - сказала Аврора ему и себе. – «Ну, спасибо за предупреждение!..»
Никита Миронович бросил на неё быстрый взгляд и спросил:
- Вы с ним дружите?
- У нас сложные отношения.
- Ну да. Видимо, как у старшего с младшим, когда младший растёт, и время от времени ставит старшего в тупик.
Аврора посмотрела на Никиту Мироновича внимательно и подумала:
«Какой он сейчас, в этом своём состоянии, стал наблюдательный и мудрый! Жаль, что нельзя оставить его таким…»
Никита Миронович усмехнулся, как будто прочитав её мысли, и заявил:
- Вот что! Я принял решение. Я буду рад, конечно, если ты меня вылечишь, но только вместе со здоровьем я хочу получить способность видеть маньяков, знать, что они хотят совершить, где и когда.
Аврора даже рассмеялась:
- Какой вы ловкий человек, Никита Миронович! Кто кому тут ставит условия?
- А это зависит от того, кто от кого зависит и что кому нужно!
- Нет, Никита Миронович. У обычного человека, полностью живущего в одном мире, таких способностей быть не может.
- Да? Ну, тогда я хочу стать таким же необычным, как ты!
Аврора кисло усмехнулась:
- Вы думаете, это очень приятно?
Никита Миронович покачал головой:
- Нет, Аврора. Ни о каких приятностях я вообще не думаю. Я думаю о том, что я должен и хочу сделать.
Они подошли к машине.
- Прощай, Аврора!
- До свидания, Никита Миронович.
- Ты думаешь, оно состоится?
- Не знаю.
- Ну, что ж!..
Никита Миронович усмехнулся, козырнул Авроре, сел в «эмку» и уехал.
Аврора проводила машину взглядом и повернулась к дому.
На крыльце стояла тётя Соня и смотрела на неё.
Из дома вышел Лёнька, что-то сказал тёте Соне, она ему ответила, и он снова зашёл в дом.
Аврора вспомнила предупреждение Никиты Мироновича и осторожно заглянула в сознание Лёньки, чего уже давно не делала.
Ничего странного она там не обнаружила. Лёнька был такой же, как всегда, и даже стал намного лучше, потому что склонность к истерикам, мелким капризам и хныканью его почти покинула, а уверенности в себе стало значительно больше.
«Ну, вот и хорошо!» - подумала Аврора.
На самом деле очень странным было как раз то, что она не заметила в Лёньке ничего странного, но поняла она это гораздо позже.
Глава 16
Вечером её необыкновенные родители вновь удивили Аврору тем, что вообще не стали говорить о сегодняшнем визите Никиты Мироновича, как будто его и не было. Зато они очень мило поболтали о друзьях Авроры в лагере, о делах Анны Семёновны в бухгалтерии и о папиных заботах на торфяниках.
- Город с каждым месяцем требует от нас всё больше и больше топлива. Снарядный завод строит новый цех и новые жилые бараки, в Заводском районе открылось ремесленное училище с общежитием, в Заречном скоро заработает новая консервная фабрика. – рассказал Виктор Николаевич. – Так что нагрузка на городскую электростанцию растёт. А наше производство – нет. Завтра вскрываем дальний участок, где мы ещё не были, но надежды на него небольшие.
- Да всё будет хорошо, папа, не переживай! – сказала Аврора.
- Ты думаешь?
- Я уверена!
- Ну, если ты уверена, значит всё и в самом деле будет в полном порядке! – улыбнулся Виктор Николаевич.
Родители, как обычно, поцеловали Аврору, пожелали спокойной ночи и вышли из комнаты.
Наступила тишина, сопровождаемая только мерным стуком настенных часов и еле слышным шелестом ветра, игравшего тюлевыми шторами на открытом окне.
Авроре вдруг захотелось посмотреть, как там чувствуют себя те двенадцать новоявленных сестёр.
Если опять воспользоваться стрелками часов, как основными элементами ключа, направить на них звёздный свет для подпитки энергией, в качестве тонкой настройки добавить трепетание штор и уравновесить всю композицию шелестом лёгкого ночного ветра, то…
Перед Авророй с серебряным звоном сформировался новый ключ, как будто сделанный из чистейшего хрусталя. Переливаясь и разбрасывая по стенам лунные блики, ключ медленно поворачивался в воздухе.
«Привет!» - произнёс очень знакомый голос, который тогда был напряжённым и взволнованным, а теперь его наполняло веселье и безудержная уверенность в своём настоящем и будущем. А ещё этот голос был двойным.
Нет, он не был надтреснутым, рассогласованным, противоречивым или неустойчивым. Он был на удивление сильным и цельным, глубоким и звучным, неповторимым и ясным как раз потому, что пребывал одновременно в двух воплощениях.
Он был везде и прямо здесь, существовал коротко и бесконечно, звучал как музыка и выражался с математической точностью.
В такт первому голосу один за другим зазвучали новые двойные голоса, которых Аврора никогда не слышала раньше, но их обладательниц знала очень хорошо.
Успела узнать, пока сама же и придумывала им биографии…
«Привет!»
«Привет!»
«Привет!»
«Спасибо!»
«Спасибо!»
«Спасибо!»
И снова «привет», и снова «спасибо», и снова, и снова, и снова…
Эти необыкновенные голоса звучали каскадом, звенели капелью, сияли, как самые яркие звёзды в ясную ночь, переплетались и создавали нечто новое, чего ещё никогда не было во Вселенной. Три раза по четыре, четыре по три, два по шесть, шесть по два, а всего ровно двенадцать.
«Не двенадцать.» - ясно произнёс ещё один двойной голос. – «А тринадцать! Я тоже здесь.»
«Все в сборе, в общем!» - констатировала Аврора с лёгкой укоризной. – «Только где же вы были всё это время?»
«Мы узнавали, что и как!»
«Узнавали нас!»
«Мы привыкали!»
«Привыкали к нам!»
«Мы успокаивали, утешали, увлекали и радовали!»
«Нет, это нас успокаивали, утешали, увлекали и радовались вместе с нами!»
«А ещё нас ругали, да-да!»
«Мы ведь очень долго не давали о себе знать.»
«Ну, с этим у нас были некоторые сложности…»
«Зато теперь жизнь считает, что стала гораздо богаче вместе с нами!»
«А мы – с ней!»
«Но тебе надо проявить терпение.»
«Понимание!»
«Проникновение!»
«Веру и надежду!»
«Никогда не забывая о любви!..»
«В общем, он всё объяснит…»
«Кто?!» - воскликнула Аврора.
«Ты прекрасно понимаешь, кто…» - ответили голоса как-то все разом, и рассыпались, растаяли, растворились в окружающем пространстве, оставив после себя свет, тепло и ощущение бесконечной свободы и радости жизни.
«Доброй ночи, Аврора!» - прозвучал далёкий-близкий голос, по которому она, оказывается, очень соскучилась за прошедшие три недели. Вот только признаваться в этом вовсе не собиралась.
«Привет, Солнце!» - ответила Аврора как можно более беспечным тоном.
«Я рад твоему хорошему настроению!»
«Надеюсь, ты не собираешься мне его испортить?»
«А есть за что?»
«Ну, если ты считаешь, что нет, тогда поговорим о бабочках!»
Аврора почувствовала, что Солнце улыбается.
«Ты очень выросла за это время.» - сообщил он.
«За какое?»
«Пока мы с тобой не разговаривали.»
«Мы?..»
Солнце вновь улыбнулся, на этот раз смущённо.
«Ну да, я не отзывался на твои сигналы. Но я не мог. Ты задала нам массу вопросов, а ответов у нас не было.»
«А теперь, значит, есть?»
«Не на все вопросы.»
«Вообще-то никаких вопросов я никому не задавала.»
«Специально – нет, конечно. А не специально – целую кучу.»
Аврора почувствовала, что краснеет.
«Что, много из-за меня произошло искажений?» - спросила она с раскаянием.
«Огромное количество.»
«Ну, это…»
«Но мы уже не считаем их искажениями.»
«Почему?»
«Потому, что благодаря этим искажениям в Мироздании возникли совсем новые конфигурации. Причём корневые. То есть такие, которые дают основу чему-то совсем новому. И они очень интересно развиваются.»
«Как розы в саду?»
«Прекрасное сравнение!»
«То есть мне можно продолжать в том же духе?»
«Да, конечно.»
«Что?!» - страшно удивилась Аврора, потому что такого ответа на этот свой вопрос-подковырку она никак не ожидала.
«А ты думала, мы будем тебя наказывать? Ограничивать в желаниях и поступках? И даже прямо запрещать что-либо?»
«Да, именно так я и думала!» - честно призналась Аврора.
«Нет, Аврора. Разве ты забыла? Ты имеешь право на любые действия. Если только будешь поступать искренне. По сердцу.»
Как ни странно, эта, уже высказанная ранее мысль, почему-то поразила Аврору до глубины души.
«Но, если перед тем, как что-либо сделать, ты захочешь посоветоваться хотя бы со мной, я всегда готов тебя выслушать и помочь.» - сказал Солнце совершенно серьёзно, и только в самой глубине этой реплики чувствовалась мягкая ирония.
Аврора опять покраснела.
«Ведь мы по-прежнему хотим, чтобы ты научилась видеть ключи тёмных сущностей.» - продолжал Солнце. – «А ты сама? Всё ещё хочешь этого?»
«Да, конечно!»
«Тогда помни, что все изменения, которые ты вольно или невольно вносишь в структуру Мироздания, обязательно отразятся и в тебе самой.»
«Я никаких особых изменений в себе не чувствую.»
«Розы тоже растут не быстро. Но, когда переход назрел – он происходит.»
«Какой ещё переход?!» - встревожилась Аврора.
«Ты скоро поймёшь. Очень скоро.»
Этот ответ Авроре не понравился.
«Почему нельзя сделать так, чтобы всё всегда было хорошо?!» - воскликнула она сердито. – «Почему надо, чтобы постоянно случались эти переходы?!»
«Не постоянно, а время от времени.» - поправил её Солнце. – «Время для перехода наступает, когда накапливается очередная сумма действий.»
«Для этого вы прислали сегодня Никиту Мироновичу? Чтобы мне это показать?»
«Мы его не посылали. Он сам решил приехать. Но это было очень кстати. Так что мы не стали ему мешать.»
«Большое спасибо!»
«Видишь ли, Аврора, многие люди всю свою жизнь ищут и ждут высокого откровения. Но оно проявляется как будто случайно, чаще всего – в речах и действиях другого человека. Знакомого и незнакомого, близкого и дальнего, друга или врага. Поэтому внимательным нужно быть всегда, нужно всегда слушать, смотреть и думать.»
«И действовать по сердцу?»
«Именно так, Аврора, именно так…»
Глава 17
Голос Солнца растаял в ночи.
«Хотя ночь – это всего лишь тень на поверхности Земли, причём от себя самой.» - подумала Аврора. – «А там, где находится Солнце, никаких теней нет и быть не может!»
Пространство всплеснулось перед Авророй, и по комнате сотнями ярких огней рассыпалась лунные блики с недавно созданного ею ключа. Оказывается, она о нём совершенно забыла, пока разговаривала с Солнцем.
Она посмотрела на ключ внимательно.
Блистая гранями чистейшего хрусталя, он медленно вращался в воздухе, продолжая рассыпать вокруг себя лунные блики и с каждым новым поворотом приобретал разные очертания, всё более сложные и одновременно всё более ясные и простые.
Повернувшись в очередной раз, ключ полыхнул особо яркой россыпью бликов, и теперь каждый из них обладал своим собственным тоном, так что все вместе они сложились в необычную, своеобразную и очень выразительную мелодию. От её гипнотических звуков пронизанное лунным сиянием пространство вокруг Авроры заструилось множеством взаимопроникающих слоёв.
«Начинается переход!» - поняла Аврора.
В тот же миг её подхватило мощным потоком внешнего сознания, как будто сама ночь обрела разум населяющих её звёзд, так что Аврора, ничуть не потеряв себя, растворилась в грандиозном человеческом пространстве огромной страны, погрузившись в отдохновение тех, кто крепко спал, и в энергичное бодрствование других, кто спать даже не собирался и не имел права, потому что трудился в ночную смену.
Пребывая в состоянии свободного проникновения и осознав, как много человеческих разумов одновременно она может удержать в своём собственном разуме, притом будучи способной сделать с любым из них что угодно, Аврора моментально придумала и соорудила для себя сразу несколько блоков, чтобы не вмешаться в чужие сознания даже случайно.
Тут она вспомнила, как обошлась с Раисой, и что-то очень неприятное коснулось её разума, открывая картину мира с другой стороны.
С ошеломлением и ужасом Аврора увидела отчётливые следы огромного количества тёмных сущностей, которые в этот самый момент неустанно соблазняли, смущали и направляли по множеству фатальных направлений многие тысячи людей.
И эти люди не только не сопротивлялись соблазнам, но даже с удовольствием им следовали, ссылаясь на то, что «люди все такие, люди все изначально плохи», и что «раз шанс выпал, надо им воспользоваться, а то ведь нас другие дураками назовут», а также, на всякий случай, если всё-таки поймают на горячем, что «мы сами тут ни при чём, это нас бес попутал!..»
Кто-то из соблазнённых измысливал воровство, разбой или грабёж, тщательно прикидывая детали будущего преступления, так что Аврора даже поразилась такому изобретательному уму, кто-то сладострастно обдумывал будущее насилие над душой и телом своего ближнего или ближней, кто-то планировал грандиозную финансовую аферу по отъёму некоторого количества средств у родного государства, а кто-то, отнюдь не желая вступать в прямое столкновение с будущими жертвами, с упоением сочинял донос за доносом.
Что там одна Раиса!
Что там парочка уже уничтоженных маньяков!
Здесь, в этом многомиллионном человеческом сообществе, тёмные сущности распространяли своё вредоносное влияние без устали, получая его обратно многократно усиленным, напитываясь им и бесконечно множась, как будто не было их существованию никакого предела.
«Но как же так?!» - в отчаянии воскликнула Аврора. – «А как же совесть? Благородство души, честь, уважение и бережное отношение к другим людям? Как же все эти заповеди во многих прекрасных книгах и свитках, на многих языках, о которых знают все, но которым, оказывается, мало кто следует?!»
Никто не ответил ей на этот вопрос.
Тогда все только что созданные Авророй моральные блоки слетели напрочь, и, она, в состоянии жгучей досады, обиды на людей и гнева, решила создать новую бестелесную сущность – универсальную единую совесть. Не представление о ней, не память о каких-то там ограничениях и правилах, которым должны следовать все, но не следуют, а настоящий эффективный инструмент, который надо просто внедрить в подсознание каждому человеку, чтобы остановить поток любых преступлений раз и навсегда.
Аврора уже было открыла своё сознание, чтобы, как обычно, привлечь к исполнению этой затеи Нелли и Коржика, как вдруг вновь ощутила присутствие Солнца.
«Пожалуйста, не торопись, Аврора.» - спокойно произнёс он. – «Просто не торопись.»
«И это говорит тот, кто всего несколько минут назад заявил, что я имею право на любые действия, если только буду поступать искренне! По сердцу! А я сейчас собираюсь поступить очень даже искренне!..»
«Ну да. Ты хочешь улучшить миллионы этих людей всех одновременно. Своей сияющей звёздной ручкой направить их к счастью и свободе от тёмных сущностей.»
«Да! Моментально и разом!..»
«Что одно и то же.»
«Ну и пусть! Это просто другой вариант действий. Так что учиться видеть ключи тёмных сущностей никому не понадобится!»
«Это было бы прекрасно. Но, обрати внимание, я же не сказал тебе – не делай. Я просто попросил не торопиться.»
«Ну, допустим, я тебя услышала.» - сказала Аврора, чуть успокаиваясь. – «А дальше?»
«Дальше смотри глубже. Всё это продолжается уже очень долго, многие века. Тёмные сущности только что показали тебе тёмную сторону человеческой натуры. А ты не поддавайся им.»
«Я и не собираюсь им поддаваться!..»
«Ну, тогда снова посмотри на происходящее своим собственным взглядом. Подумай, каковы они в общем и целом, все эти люди? Чем они дышат? Кем они себя считают? Ради чего они готовы отдать свои жизни? И, самое главное, какая идея их всех объединяет?»
«Я уже посмотрела. И всё увидела. Теперь в моей голове всё уложилось как надо! Все эти люди – они же очень слабые! Поэтому не могут обходится без вождей. И среди них есть самый главный, тот, кому они поклоняются как живому богу. Его имя раздаётся из каждого репродуктора. Им названы города и улицы, заводы, пароходы и школы. Он говорит с читателями с первых страниц любых газет. Его изображения смотрят на людей с картин, открыток, плакатов и знамён. Его статуи стоят во всех скверах и парках. Даже влюблённые юноши и девушки спрашивают друг друга: «А кого ты больше любишь, меня или его?» И отвечают: «Конечно, его!»
«Допустим.»
«А он заставляет их трудиться так, как человек никогда ещё не трудился. Он отправляет их в лагеря, где они живут и работают за колючей проволокой, под конвоем. Он ставит им невыполнимые задачи и не принимает никаких оправданий, если эти задачи не решаются. Но они их решают, хотя это сплошь и рядом превышает человеческие возможности! В общем, он просто приносит их в жертву каким-то своим идеям. Без всякой жалости и снисхождения. От этого вокруг них и плодятся все эти тёмные сущности. Может быть, он сам – тёмная сущность?»
«Ты мне задаёшь этот вопрос?»
«А кому?! Тебе четыре миллиарда лет!»
«Может, и больше.»
«Тем более! Ты много чего видел и много чего знаешь. Вот и ответь! А я...»
«Что?»
«Я даже боюсь отвечать на этот вопрос…»
«А ты не бойся. Я ведь тебе и предлагаю – смотри внимательно. И ты всё поймёшь.»
«Ну, хорошо… Я попытаюсь…»
По-прежнему пребывая в состоянии свободного проникновения и одновременно полностью владея своим телом, спокойно лежащим в постели, Аврора несколько раз глубоко вздохнула, перешла к более ровному ритму дыхания и в очередной раз внимательно посмотрела на блистающий перед ней хрустальный ключ.
Он ответил ей новой россыпью лунных бликов, и на этот раз в них появились оранжевые и светло-жёлтые оттенки, напомнившие о том, что свет Луны – это на самом деле отражённый свет Солнца.
«Ах, какие мы настойчивые и тактичные! Как ненавязчиво мы умеем предлагать свою поддержку!» - подумала Аврора иронически, но улыбнулась с облегчением и почувствовала, что её недавний гнев понемногу рассеивается.
И она сама своим сознанием тоже легко рассеялась вместе с мириадами лунно-оранжевых бликов, моментально умножив их количество так, что смогла очень бережно и осторожно коснуться многих миллионов разумов, осознающих себя здесь и сейчас, но развивающихся во времени.
Теперь Аврора вовсе не собиралась их изменять, но притом совершенно свободно считывала их мысли и чувства, и даже те ощущения, которые скрывало подсознание.
В них действительно было нечто общее, благодаря чему в сложнейших переплетениях многих истин Аврора увидела чёткие ответы на все заданные Солнцем вопросы, а также на свои собственные.
Чем дышат эти люди?
Воздухом невероятной свободы, какой не знали их предки и до сих пор никогда не испытывали они сами. Это - несмотря на лагеря, чёрные «воронки» и всё прочее в том же роде.
Слабы ли они так, как она это только что увидела?
И да, и нет. В ситуациях смертельного вызова они могут быть невероятно сильными, но зачастую теряются в обыденности, которая затягивает их скукой и житейской суетой. Значит, им надо просто научиться видеть необычное и радостное в обыденном. На это требуется время.
Кем они себя считают?
Богами. Просто богами, способными создать любую реальность. Вот почему им стало по плечу то, что с точки зрения обычного человека является невозможным.
Ради чего они готовы отдать свои жизни?
Ради счастья и светлого будущего всего человечества. Они верят в это совершенно искренне, без какого-либо пафоса.
Какая идея их всех объединяет?
А вот эта самая – счастье для всех. Она необыкновенно их одухотворяет и вселяет во всех и каждого исключительные силы и способность переносить любые лишения и тяготы.
Но, может быть, за такой всепоглощающей верой этих людей в себя самих и во всеобщее счастье скрывается чей-то хитроумный обман?
Ничего подобного!
Вера – она и есть вера. Она захватывает их полностью, и она же соединяет их всех в единое целое, в потрясающий человеческий монолит.
Что же касается их вождя…
Ну да, для них он – фактически живой бог. Но, раз они самих себя тоже считают богами, то взаимное убеждение в божественном предназначении делает их человеческий монолит абсолютно несокрушимым.
«Но ведь они же не боги. Они люди!» - воскликнула Аврора.
«Конечно.» - согласился Солнце.
«И он… Он ведь тоже не бог! Он человек. И у него куча недостатков! Из-за них он уже такого натворил!..»
«К сожалению. Поэтому в будущем их ждут большие перемены. Им суждено растерять себя почти полностью, но затем многое понять и многое принять, чтобы собрать себя заново, на новом уровне и снова почувствовать себя настоящими людьми.»
«Снова равными богам?»
«Снова равными друг другу, Аврора. Именно потому, что в каждом из них есть Божья искра.»
«Как-то всё это очень сложно…»
«Постепенно самые высокие сложности станут для тебя очень простыми.»
«Надеюсь…»
«А сейчас я покажу тебе настоящую тёмную сущность.» - сказал Солнце. – «Родился он тоже обычным человеком. Но постепенно заморочил себя до такой степени, что ничего человеческого в нём не осталось. Смотри.»
Аврора увидела человека в военной форме, с маленькими усиками под носом и зализанным чубом на лбу.
Человек стоял на трибуне, кривлялся, махал рукам и лаял слова, жгучие, как серная кислота. Каждое его движение было отталкивающим, каждое слово отвратительным, звук лая тошнотворным, в общем, он был похож на гадкого клоуна, но толпа, перед которой он выступал, просто заходилась в экстазе обожания своего фюрера.
«Победителя никто не спросит, правду он говорил или нет. Чем грандиознее ложь, тем легче ей готовы поверить!»– лаял человек с усиками. - «С толпой нужно обращаться, как с женщиной. А женщина любит силу! Я освобождаю вас от химеры, именуемой совестью!»
«А-а-а!» - ревела толпа. «Да, мы любим силу!.. Верим в силу! Совесть – на помойку! Освободим жизненное пространство от недочеловеков для себя!»
«Это нас они назвали недочеловеками?» - растерянно спросила Аврора.
«Да».
«Значит, будет война?»
«Будет. Большая война.»
«И ничего нельзя сделать?»
«Можно. Если воевать и победить.»
«Я имела в виду другие варианты…»
«Нет, Аврора. Если ты начнёшь делать за людей то, что они должны сделать сами, ты просто превратишь их не в людей, а в человеческие подобия. С людьми нельзя играть, как с куклами.»
«А как же быть?»
«Делать что-либо не за людей, а вместе с ними. Беречь и развивать Божью искру в каждом из них.»
«Но с этим… И с этими… Которые ему вот так орут… Разве можно что-то сделать?..»
«С этими, вот сейчас, уже нельзя. Будет можно потом.»
«После победы?»
«Да.»
«А… Что делать мне? Сейчас что мне делать?!»
«Жить, Аврора. Жить и ждать.»
Хрустальный ключ перед ней повернулся новой гранью, изменившись в очередной раз, и Аврора увидела, что он приобрёл завершённый вид. Выдав новую россыпь лунных бликов, ключ блеснул прозрачными гранями и медленно растаял вместе с бликами.
В комнате наступил полумрак и тишина, чётко, как метрономом, отбиваемая размеренным стуком часов.
Глава 18
Аврора вновь убрала свою руку от Машиной руки.
Маша захлопала глазами, глядя в пространство, и, наклоняя голову влево-вправо, повела перед собой руками.
- Как парадоксально иногда течёт время! – сказала Аврора, наблюдая за Машей. – Несколько недель могут тянуться целую вечность, а годы и десятилетия пролетают в один миг!
- Ключ был очень… Очень красивый… И всё время менялся! - со вздохом сказала Маша, опуская руки. – Я пытаюсь запомнить, как он выглядел, но он ускользает из памяти!
- Возможно, ты ещё увидишь ключи. И даже свои собственные.
- Да-а?.. Как это?
- Когда поймёшь, кто ты есть на самом деле.
- Ну, э… Мы же сейчас не обо мне говорим!
- Придёт время, поговорим и о тебе.
- Я ещё мало что в жизни совершила, чтобы обо мне говорить!.. – буркнула Маша.
Аврора улыбнулась и замолчала.
- Аврора?! – воскликнула Маша как бы спохватившись.
- Что?
- Почему несколько недель тянутся целую вечность, а десятки лет пролетают в один миг?
- А, ты меня всё-таки услышала! Это радует.
- Так почему?..
- Я имела в виду субъективное восприятие времени, о чём многократно написали и сказали разные люди, великие и не очень. Не вижу смысла разжёвывать такие банальности ещё раз.
- А всё-таки? Твой вариант?
- Короткое время, наполненное ключевыми событиями, тянется. Длинное, но не наполненное такими же событиями, пролетает.
- Здорово сказано!
- Маша, я уже прямо завидую твоему умению восхищаться всякими пустяками.
- Но я искренне!
- Вот потому я тебе и завидую. Кстати, это не мой вариант. Это вариант, с которым я согласна.
Маша насупилась, задумавшись о чём-то.
Потом она посмотрела на Аврору подозрительно и сказала:
- У меня такое странное чувство, будто меня только что назвали дурочкой!..
- И в мыслях не было! И вообще, Маша, повышенная рефлексия – это не очень хорошо.
- Что же я могу поделать, если я такая уродилась?
- А, ну да… Если человек такой уродился, то это надолго.
Маша опять насупилась, но тут же рассмеялась.
- Ладно, ладно. Я сама напросилась!
- Вот именно.
Маша посмотрела на Аврору выжидающе.
Та усмехнулась:
- Теперь будем играть в гляделки?
- Нет. Рассказывай дальше! Ты остановилась на самом интересном месте.
- Я остановилась, потому что, во-первых, сильно устала.
- Никогда не поверю!
- Твоё право. Во-вторых, дальше случилось кое-что очень личное, о чём мне вспоминать довольно трудно. Я поняла, что не готова об этом рассказывать.
- Ну, э-э… Тогда расскажи не о личном!
- Да уж, Маша. Ты слышала поговорку про банный лист?
- Конечно. Я вообще очень люблю русскую баню! Особенно зимой. Когда из парной – прямо в снег!
- Какая ты закалённая девушка!
- Ага. Ну я слушаю, Авророчка!
- Не подлизывайся.
- Ну пожа-а-алуйста!.. Пожалуйста! Что было дальше с сёстрами? Ты с ними общалась?
- Только с одной из них. Самой первой. И только в её земном воплощении.
- То есть с Варей Савельевой?
- Да. На уровне «здравствуй-до свидания». Она вела себя со мной приветливо, но держалась на расстоянии. Давала понять, что в душу к ней лезть не надо. Так что я и не лезла. Ну а сразу после школы Варя поступила в МГУ.
- Ух ты!
- Она очень хорошо училась, да. И стала приезжать домой очень редко.
- А остальные двенадцать, значит, никак не обозначались?
- Никак.
- Как-то это грустно…
- Это нормально, Маша. Значит, у них есть причины для этого.
Аврора замолчала и задумалась на минутку, погрузившись в свои мысли.
- Ну а если дальше не о личном, то в тридцать восьмом нас приняли в пионеры. – продолжала она. - Это было очень важное событие. Лёню Красногорова сразу избрали председателем совета отряда, а в сорок первом, уже перед самой войной, он стал председателем совета пионерской дружины. Под его руководством наша дружина быстро выбилась в передовые и вскоре была признана лучшей среди всех пионерских организаций района!
Аврора рассказала об этом с искренней гордостью, но тут же усмехнулась с очень странным выражением лица.
Маша немного удивилась, но промолчала.
- Ну а когда началась война, наши отцы сразу же написали заявления в военкомат, чтобы их взяли добровольцами. Но в ответ они получили бронь, как работники, необходимые в тылу.
- И… Егор Красногоров тоже написал?
- Конечно.
- Так он же, это… Как он, например, прошёл бы медкомиссию?
- Он её прошёл абсолютно спокойно.
- Ты помогала?.. Ну, в смысле, воздействовала на врачей?
- Нет, Маша. К сорок первому году Егор Красногоров в моей помощи и контроле уже не нуждался. Как и Клавдия.
- То есть, получается, они, это…
- Да, к тому времени они перестали быть подобиями и стали обычными людьми, из плоти и крови. Правда, я не заметила, когда это произошло.
- Как это удивительно!
- Удивительно и волшебно... – кивнула ей Аврора почему-то с печальной улыбкой. - Ну а в сорок втором мы вступили в комсомол, и в этом же году заявления наших отцов были приняты. Все четверо отправились на фронт.
- Как на фронт?!
- Как многие и многие мужчины. Их должности заняли наши матери.
- Но они, это… Ваши отцы!..
- В сорок пятом все четверо вернулись с войны живыми. Никто даже не был ранен.
Маша посмотрела на Аврору пытливо.
- Вот только не говори, Аврора, что ты их не оберегала!
Аврора опять улыбнулась печально:
- Конечно, я их оберегала. Пули в них не попадали, снаряды пролетали мимо, бомбы падали на безопасном расстоянии. Ну и прочее в таком же роде.
- Здорово!
- Конечно, здорово. Если не думать о том, что пули, снаряды и бомбы, предназначенные им, попадали в других людей.
- Как это?!
- Как бывает на войне. Если в определённом месте и в определённое время кто-то погибает, значит, кто-то там же остаётся жив. А если кто-то в конкретном бою остаётся жив, значит, кто-то обязательно погибает. Но тогда я об этом не думала. Предпочитала не думать… А зря!..
Аврора вздохнула.
- Ну а потом прошло ещё несколько лет, наступил сорок девятый год, и случилось то, что случилось. И вот теперь мы с тобой, Маша, сидим здесь, в нашем прекрасном саду, а вокруг – застывший мир и невидимые люди!
Аврора с печалью посмотрела на Анну Семёновну, вздохнула, нахмурилась и добавила:
- Правда, в том, что тогда произошло, я виновата не одна, но, тем не менее…
Аврора замолчала.
Повисла долгая пауза.
И только деловито гудящие над розами шмели немного её разбавляли.
- Интересно, что шмели не застыли! – показала на них рукой Маша.
- Они не обладают индивидуальным сознанием. – заметила Аврора. – И по-другому, чем люди, воспринимают время и пространство.
- Да-а?.. Это точно?
Аврора посмотрела на неё иронически.
Маша покраснела.
Немного подумав, она попросила:
- Ну, если дальше не про личное, то расскажи про Коржика и Нелли. Пожалуйста! И про Агриппину Аверьяновну!
Аврора невольно рассмеялась:
- С чего вдруг про Агриппину Аверьяновну?
- Она мне очень понравилась!
- Ну, хорошо. Сначала, значит, про Нелли и Коржика. Ещё после первого совместного перехода мы с ними договорились, что свои настоящие способности другим людям показывать не будем. Нелли тут было даже проще, чем Коржику. И чем мне! Она умеет радоваться любому процессу, любой деятельности. Так что все годы в школе она с удовольствием изображала обычную ученицу. Решала задачки, учила стихотворения, писала сочинения и так далее. В голове-то она всё равно развлекалась по-своему.
- Ну да!
- Коржику было сложнее. Он не мог перестать рисовать и лепить. О нём время от времени писали районные и губернские газеты, сначала просто как о вундеркинде, а потом как о выдающемся юном художнике и скульпторе. Бестактные журналисты особенно любили подчеркнуть разницу между его внешностью и способностями.
- Фу, как некрасиво!
- Да-да. Однажды к нам даже приехал какой-то профессор и стал уговаривать дядю Ваню и тётю Дусю отдать Коржика в специальный интернат для художественно одарённых детей. Но ничего из этого не вышло.
- Родители Коржика не захотели с ним расстаться?
- Это – во-вторых. А, во-первых, сам Коржик категорически отказался куда-либо ехать. Просто потому, что мы ведь не могли уезжать друг от друга далеко и надолго. И, если один из нас должен был куда-нибудь уехать, мы должны были отправляться вместе с ним.
- А, ну да…
- К тому же Коржик не нуждался ни в каком дополнительном обучении. Он и так мог рисовать в любой технике, на чём угодно и чем угодно. Карандашом, углём, мелом, кистью, скребком и любыми красками. А лепил он из всего, что мнётся. И не только лепил. В девятом классе он загорелся одной идеей и выдолбил из большого куска доломита голову…
- Чью голову?..
- Ту самую. Человека с усами! – усмехнулась Аврора.
- Да-а?..
- Парторг промхоза пришёл в дикий восторг и предложил Павлику сделать полную скульптуру.
- Так, это!..
- Да, Маша. Там, у входа в посёлок, это она самая и есть. Всего у Павлика ушло на неё полгода.
- Это быстро?
- Даже слишком. Хотя он и за месяц всё бы сделал. Но я попросила его не торопиться. Когда весной сорок четвёртого этот памятник открывали, приехала куча партийного начальства, корреспонденты из районных и губернских газет, был организован большой митинг и всё такое.
- Но ты это всё не одобряешь?
- Да памятник-то ладно. У меня к самому оригиналу очень неоднозначное отношение.
- Понятно…
- Школу мы закончили в победном сорок пятом. Выпускники разъехались кто куда, хотя многие просто пошли работать. Работы тут всегда было полно. Леонид Красногоров поступил в военно-политическое училище…
Аврора странно усмехнулась.
Так странно, что у Маши ёкнуло сердце, но от вопросов и реплик она удержалась.
- Мы с Павликом и Нелли, конечно, остались здесь. – продолжала Аврора.
- Тоже пошли работать?
- Ещё как. Теперь мы были совершеннолетние, и Антон Гордеевич предложил нам создать артель при промхозе. Артель народных промыслов.
- О! Выпускать солдатиков и кукол! Да?
- Правильно. А также посуду и всякие безделушки. Артель эта крутилась вокруг Коржика, естественно. Ещё мы взяли туда нескольких фронтовиков-инвалидов, безногих и даже двух одноруких. Они делали заготовки. Нелли была на подхвате, а я занималась сбытом готовых изделий. Хотя с этим никаких проблем не было. У нас всё шло нарасхват.
- Ещё бы!
- На самом деле никто, кроме нас троих, нам был не нужен. Но мы очень хотели помочь инвалидам. Они у нас прямо воспряли духом! Снова почувствовали себя настоящими кормильцами для своих семей.
- Здорово!
- Ну а по ночам Коржик и Нелли подключали дублей, чтоб сделать всего побольше и побыстрее, и без свидетелей. Хотя нам очень нравилось работать в нашей артели руками. Это было даже приятно, как игра, особенно после тяжёлого труда во время войны.
- Ты работала вместе со всеми?!
- Конечно. Чем я лучше других? У нас были сначала пионерские, затем комсомольские трудовые отряды. Мы везде успевали! Работали на торфяниках, на кирпичном заводе, в карьерах, помогали с очисткой леса, ухаживали за телятами и свиньями, вывозили навоз на поля, вязали варежки и носки бойцам Красной Армии и делали много чего другого. Всё для фронта, всё для победы!
- Ага!
- Ой, кстати! Я хотела спросить! Коржик рисовал Нелли? – спросила Маша. – Мне кажется, он должен был…
Глаза Авроры блеснули.
- Конечно, рисовал. И лепил. Очень много. Причём, в натуральном виде…
- О!..
- Да-да…
Аврора замолчала, задумчиво улыбаясь.
- А теперь расскажи про Агриппину Аверьяновну! – попросила Маша.
- Про неё – с грандиозным удовольствием! К тому же тут ты попала в точку…
- Да-а?
- Ну, видишь ли, хоть я и отказалась от своей глобальной идеи изменить сразу всех людей, за здоровьем жителей нашего посёлка я следила очень тщательно. Так что у нас никто никогда серьёзно не болел. А когда-то кто-то умирал – ну, значит, срок его жизни закончился. В такие дела я уже не вмешивалась... Зато я очень трепетно относилась ко всем беременностям и рождениям. И очень аккуратно исправляла разные патологии у младенцев ещё до их рождения.
- Класс!
- С тех пор, как я этим занялась, тут не родилось ни одного инвалида. Я считала, что такое вмешательство – относительно небольшое, и не вызовет серьёзных искажений…
Аврора вздохнула.
- В сорок девятом выяснилось, что я ошибалась. И довольно сильно…
Маша приоткрыла рот, чтобы о чём-то спросить, но опять удержалась и промолчала.
- Ну а поскольку здесь все будущие мамочки попадали в руки Агриппины Аверьяновны и её помощницы Елизаветы Степановны, все роды проходили абсолютно благополучно, и все дети рождались крепкими и здоровыми, то люди стали думать, что это происходит благодаря им двоим.
- Тебя это не обижало?
- С чего ради? Наоборот, я была только рада, что о моей роли никто не подозревает. Кроме самых близких людей, конечно… В общем, довольно быстро слава о нашей замечательной больничке распространилась сначала по всему нашему району, затем докатилась до губернии и покатилась дальше. Всеми правдами и неправдами к нам стали приезжать рожать мамочки просто отовсюду. Однажды к нам даже привезли дочь первого секретаря обкома.
- Это мощно, да?
- Ещё как мощно! При том, что её родителей и её саму дико трясло. Прошлые роды, в губернской ведомственной больнице, у неё закончились трагически. Ребёнок умер.
- Какая жалость!
- Ну а в этот раз она должна была родить сиамских близнецов.
- Ужас!
- Да, они срослись животами. У них была одна печень на двоих. Конечно, никто об этом не подозревал, кроме меня. Так что мне пришлось срочно исправлять эту патологию.
- Но всё хорошо кончилось?
- Кончилось и началось. Эта женщина благополучно родила мальчиков-близнецов. Печень, как и все остальные органы, у каждого ребёнка были свои собственные. Новоиспечённая мамочка была счастлива, её драгоценные родители были ещё более счастливы, и вскоре её властный и очень деятельный папа добился того, что на месте нашей маленькой больнички был открыт межрайонный родильный дом. Его очень быстро построили и открыли в сороковом году. Но фактически это был не просто родильный дом. Это был, говоря современным языком, перинатальный центр.
- Класс!
- В сорок первом тут разместили тыловой госпиталь, хотя роддом тоже продолжал действовать, правда, не в таких масштабах, как раньше. Полностью его работу восстановили уже после войны.
Маша внимательно посмотрела на Аврору и осторожно спросила:
- Лечить раненых ты тоже помогала?
- Само собой, Маша. И многих вытащила чуть ли не с того света…
Аврора вновь странно усмехнулась.
Маша промолчала.
- Искажения… - пробормотала Аврора. – Я допустила огромное количество искажений…
Маша вздохнула.
Аврора подняла на неё голову и сказала:
- Ну, что ж! Продолжим, пожалуй. До победного!
- Ура! О личном тоже?..
- Да, Маша! Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец! – заявила Аврора и снова накрыла руку Маши своей собственной рукой.
Часть четвёртая. Глава 1
Сплошь и рядом происходит так, что, чем старше становятся дети, тем сильнее они отдаляются от родителей. Но у Авроры было наоборот – чем старше она становилась, тем крепче и теплее делались её отношения с матерью и отцом. Особенно они любили душевные разговоры о всяком-разном во время вечерних чаепитий, когда Аврора полностью, глубоко и свободно ощущала себя самым обычным человеком, а вовсе не звездой, способной запросто общаться с Солнцем и не только с ним.
Традиция этих чаепитий прерывалась только на те несколько лет, которые Виктор Николаевич провёл на фронте. Будучи прекрасным гражданским руководителем, он и на войне, став офицером, проявил себя как отличный командир. После окончания ускоренных офицерских курсов Виктор Николаевич получил звание лейтенанта, командовал взводом, а весну сорок пятого встретил уже в звании майора, в должности замкомандира батальона.
Очень неплохо проявили себя на фронте и остальные трое мужчин, живущих в этом доме – Андрей Борисович Гаранин, Иван Захарович Коржов и Егор Ефимович Красногоров. Орденов и медалей хватало у каждого, девятого мая они дружно выпивали за победу, но войну вспоминать не любили, и все четверо вернулись к своим довоенным занятиям.
Виктор Николаевич по-прежнему руководил торфяными разработками, которые всё расширялись и расширялись, как будто запасы торфа в этих местах были бесконечными. Собственно, это так и было, тайными стараниями Авроры… Солнце против этого не возражал. По его мнению, было допустимо всё, что не противоречит законам природы.
Андрей Борисович Гаранин уверенно руководил местной железнодорожной линией уже с настоящей станцией, которая получила гордое название «Железнодорожная линия имени Джузеппе Гарибальди». Правда, Андрея Борисовича несколько раз хотели повысить, но для этого надо было уезжать из промхоза, а расстаться с ним было выше его сил. Софья Александровна тоже категорически не желала покидать свою школу. Так что семья Гараниных, тщательно всё обсудив, решила из промхоза не уезжать никуда.
А вот Ивана Захаровича Коржова повысили без всяких переездов. Теперь он работал начальником кирпичного завода, после того как предыдущего начальника, очень пожилого и не воевавшего человека, с большим почётом проводили на пенсию.
Существенное место в производственных линиях завода занимала особая печь, в которой обжигались изделия артели народных промыслов. Среди продукции артели самыми ценными считались вовсе не посуда и не безделушки-статуэтки, а наборы солдатиков–красноармейцев и солдатиков Петровской эпохи. Такие наборы уходили даже не нарасхват, а просто влёт.
Ну а Егор Ефимович Красногоров всё так же пропадал в своих лесах, руководя заготовкой и обработкой древесины, а также лесовосстановлением, благодаря которому местные леса без какой-либо поддержки Авроры и вправду становились бесконечными.
В сорок шестом году сбылась давняя мечта Егора Ефимовича. В промхозе был построен большой цех по производству фанеры, на основе передовой немецкой технологии, но по проекту, разработанному самим Егором Красногоровым. Когда цех был запущен, качество выпускаемой им фанеры оказалось значительно выше, чем у давно работающих крупных комбинатов, так что в гости к Егору Ефимовичу зачастили делегации по обмену опытом со всего Союза.
Клавдия Фёдоровна Красногорова всё так же руководила клубом. В его многочисленных кружках занималось уже не первое поколение детей, и по-прежнему агитбригада промхоза имени Гарибальди завоёвывала первые места на районных и областных смотрах.
В общем, супруги Красногоровы ничем не отличались от обычных людей, а как родители были просто идеальными. Ведь недаром Лёня Красногоров так изменился, давным-давно оставив в прошлом все свои истерики и склонность к мелким капризам. К концу войны это был спокойный, твёрдый в словах и действиях, очень уверенный в себе юноша.
К окончанию школы он был уже бесспорным лидером среди сверстников и общепризнанным лучшим руководителем первичной комсомольской организации в районе. Окружающим было ясно, что у всех на глазах вырос настоящий политический деятель, которого ждёт самый светлый путь в жизни.
Вот почему, глядя на семейство Красногоровых, Аврора уже сама с трудом верила в те события тридцать седьмого года, благодаря которым их жизнь повернулась именно таким образом.
Больше того, в несколько послевоенных лет она очень сблизилась со старшими Красногоровыми, постепенно начиная воспринимать их практически как родственников.
Для этого была очень серьёзная причина.
Дело в том, что к окончанию школы Аврора вдруг поняла, что влюбилась в Лёню Красногорова. Влюбилась вовсе не как звезда, а как самая обычная девчонка в привлекательного юношу, обладающего к тому же явной харизмой.
Этому её открытию предшествовало другое.
Самой заметной и очевидной парой в промхозовской школе была пара Нелли и Павлика. Особенно ясно это проявилось к старшим классам, когда девочки одна за другой стали расцветать и оформляться, чем крайне заинтересовали юношей-сверстников. И притом Нелли на фоне других девушек выделилась просто несказанной красотой, которая притягивала к ней взоры не только сверстников, но и молодых людей постарше.
К сожалению для всех остальных юношей, сердце Нелли принадлежало только Павлику, а его сердце - ей. Они оба даже не думали, что может быть как-то иначе, ведь их объединяла общая тайна и единая невероятная природа.
Аврору это устраивало более чем, с самой что ни на есть прагматической точки зрения.
Было бы гораздо хуже и даже очень плохо было бы, если бы Павлик и Нелли влюбились не друг в дружку, а в совсем посторонних избранников. В этом случае возникли бы нежелательные треугольники или ещё какие-нибудь замысловатые фигуры, исправить которые даже Авроре было бы очень сложно.
Но на этом фоне – прекрасной взаимной любви между Павликом и Нелли – возникло одно существенное затруднение, которое Авроре пришлось улаживать самым решительным образом.
Дело в том, что одной лишь духовной общности Павлику и Нелли оказалось недостаточно. Они довольно скоро нацелились на то, чтобы обладать друг другом не только духовно, но и телесно.
В этом смысле для них очень неудобным было то, что они находились под присмотром Авроры, от которой невозможно было скрыть абсолютно ничего. По всему выходило, что надо было просить у неё разрешение на это самое! А это было, мягко говоря, не только неприлично, но и вообще нежелательно!
В конце концов, Аврора догадалась сама.
«Можете». – сказала она им однажды мысленно.
«Ты это о чём?» - смутилась Нелли.
«Ты прекрасно понимаешь, о чём. Я подглядывать не буду, не волнуйтесь. Я просто чувствую, что вам это необходимо. Стало необходимо с некоторых пор. Две звезды, и всё такое! Всё у вас не как у людей… Но с одним условием! Сами догадаетесь или мне прямо сказать?»
«Ну, э…» - протянул Коржик. – «Скажи!»
«Вы не должны становиться родителями. Ни в коем случае.»
«Почему это?!» - воскликнула Нелли.
«Я имею в виду, не в это время.» - уточнила Аврора.
«А когда придёт это?! Когда мы станем совершеннолетними?»
«Очень интересная мысль. Интересно, когда у звёзд наступает совершеннолетие? Через миллион лет? Или через миллиард?..»
«Миллион?!» - завопили Нелли и Коржик одновременно.
«Ладно, ладно. Уж и пошутить нельзя… Когда это время придёт, я вам сообщу. Обязательно.»
Нелли и Коржик вздохнули.
«А если вы с этим условием не согласны,» - продолжала Аврора, – «то я вам поставлю блок.»
«Не надо!» - дружно ответили Нелли и Коржик. – «Мы согласны!»
Итак, эту проблему Аврора уладила, но свою собственную уладить не могла никак.
Она влюбилась в Лёню Красногорова горячо и страстно, и он ответил ей взаимностью! Они подолгу общались с ним, гуляли под ручку по вечерам, ходили вместе на танцы, и танцевали на загляденье всем, но никогда не целовались, как другие сверстники. Лёня вёл себя очень, очень целомудренно, как комсомолец-активист с плаката – со взором горящим, устремлённым в светлое будущее, а не в сторону интимных отношений.
А вот Аврору распалял внутренний огонь, который она уже едва могла выдерживать.
«Может быть, я просто не должна вступать в отношения с обычным человеком?..» - спрашивала она себя. – «А как тогда быть? Ведь и посоветоваться не с кем! Я приглядываю за Нелли с Коржиком, а за мной приглядывать некому! И совета попросить тоже не у кого!»
Ну, то есть, она могла попросить совета у Солнца, но обратиться к нему по этому поводу было для Авроры ещё более немыслимо, чем Нелли и Коржику обратиться к ней самой за разрешением на интимную жизнь.
И вдруг, в тот самый прощальный вечер, когда Лёня уезжал поступать в военное училище, он вдруг спросил:
- Аврора, ты ведь меня дождёшься? Это всего четыре года…
- Что значит, дождёшься? – спросила Аврора с ёкнувшим сердцем.
- Ну, это… - покраснел Лёня. – Я бы хотел, чтобы ты была моей женой!
Сердце в груди Авроры застучало как набат!
- Это ты мне так делаешь предложение? – спросила она.
- Да, это предложение! – наконец-то выговорил Лёня. – Ну, так это… Ты…
Он смешался.
- Я тебе дождусь! – твёрдо пообещала Аврора.
«И будь что будет!» - подумала она.
Лёня посмотрел на неё с сияющим видом, и Аврора подумала, что вот теперь они наконец-то поцелуются.
Но Лёня так и не проявил инициативы на этот счёт.
Только гораздо позже Аврора поняла, почему.
Глава 2
Для настоящей звезды десять, двадцать или тридцать лет – это такой краткий миг, который даже заметить трудно. Но для обычного человека четыре года – это целых триста шестьдесят пять дней и ночей, повторённых раз, два, три и ещё раз.
Ослеплённая собственной любовью, всё это время Аврора провела как в тумане. В том числе и поэтому она не замечала самых очевидных вещей, которые в обычном человеческом и звёздном состоянии ни в коем случае не пропустила бы мимо внимания и легко сложила бы вместе случайные совпадения и мелкие события и факты.
Например, в эти четыре года ей стала довольно часто попадаться на глаза Раиса Харитоновна Цыбина, которую Аврора ещё на самом первом этапе своего звёздного воплощения так жёстко отвадила от сочинения доносов. Встречая Аврору, Раиса бледнела, тряслась от страха и стремилась побыстрее скрыться из её поля зрения.
Аврора брезгливо провожала её взглядом, на всякий случай проверяя, не тянется ли за этим недостойным существом гнилостный след каких-нибудь мерзостей, и никогда ничего не обнаруживала. Но на самом деле Авроре, всё из-за того же ослепления любовью, а также по другой, гораздо более существенной причине, было невдомёк, что искать надо совсем в другом месте.
Или же время от времени в посёлок доходили известия о новых арестах в Агеевске и губернии, причём тех людей, которые были хорошо знакомы её родителям и соседям, и тогда взрослые печально шептались, качая головами, не веря в обвинения, предъявленные арестованным, но и не имея возможности защитить этих людей.
Такие возможности были у Авроры, и она их пускала в ход, но не кардинально, следя главным образом за тем, чтобы арестованные люди оставались живыми, пусть даже они и получали длительные сроки.
Много позже, оценивая свои тогдашние действия, она думала, что, может быть, надо было сильнее вмешиваться в реальность? Ведь искажения наступали в любом случае, независимо от степени вмешательства.
Совсем ничего не делать она не могла тоже. В любом случае, Аврора тщательно следила за тем, чтобы в промхозе никаких арестов не было.
Искажения, однако, продолжали накапливаться, а жизнь текла своим чередом.
Бывшие одноклассницы Авроры одна за другой выходили замуж, рожали детей, за здоровьем которых Аврора продолжала незримо следить. Нелли и Павлик, также под незримой защитой Авроры, жили полной жизнью, и только она сама существовала ни так, ни сяк.
Время от времени Леонид приезжал на побывку. В курсантской великолепной форме, в начищенных сапогах, подтянутый, спортивный, он просто сводил с ума всех местных девушек, но подчёркнуто не обращал на них никакого внимания, а сразу шёл к Авроре. Ей, однако, было от этого не легче, поскольку дальше чинных прогулок под ручку у них дело не шло, в то время как Аврора вся прямо полыхала изнутри.
Она знала, конечно, что не замечаемые Леонидом девушки судачат между собой на их счёт. Вот, мол, жених и невеста, а будет ли когда-нибудь свадьба, никто не знает! Аврора тоже часто задавалась вопросом, зачем ждать четыре года? Они могли бы пожениться прямо сейчас, и тогда Аврора ждала бы Леонида уже совсем в другом положении – в положении жены.
В такие моменты в ослеплённом разуме Авроры даже появлялись мысли, что она могла бы уехать за своим мужем, то есть за Леонидом, прямо в тот город, где находится его училище, они могли бы снять там квартиру, и жить вместе, а Нелли и Коржика можно было бы поселить где-нибудь по соседству, чтобы все находились рядом.
Но, когда её любовное ослепление на некоторое время затихало, Аврора понимала, что это невозможно, что никогда она не позволит себе огорчить родителей Нелли и Коржика, которые жить не могли без своих детей. Ведь с того самого перехода в девятилетнем возрасте со всеми их родителями тоже кое-что произошло. Они стали намного более чуткими, чем обычные люди, и любые жизненные события и обстоятельства воспринимали и понимали намного, намного глубже обычных людей.
Ну а пока Аврора полыхала от своей неразделённой любовной страсти, время неумолимо приближало развязку, о которой она даже помыслить не могла.
Летом сорок девятого года, когда Леонид наконец-то закончил своё училище, и должен был приехать домой в отпуск перед отправкой к месту службы, уже изрядно поднадоевшая Авроре Раиса Цыбина стала попадаться ей на глаза особенно часто. Один только её вид сразу портил Авроре настроение, но никаких гнилостных шлейфов за Раисой Аврора по-прежнему не улавливала.
Затем всё как-то затихло.
Раиса не встречалась Авроре в течение целой недели, что было грандиозным облегчением.
В самом конце этой безмятежной недели, в один из прекрасных тёплых вечеров Аврору вдруг пригласили выпить с ними чаю Егор и Клавдия Красногоровы. Они расположились не в саду, а в просторной кухне-столовой их квартиры. Как-то так вышло, что в тот вечер во всём доме больше никого не было.
Клавдия налила Авроре чашку чая и сказала:
- Сегодня должен приехать Лёня.
Егор посмотрел на свои наручные часы и сказал:
- Он уже приехал. Идёт со станции домой.
Эти спокойные реплики вдруг вызвали в душе Авроры сильнейшую тревогу.
- Откуда вы знаете? – спросила она.
- От Леонида было письмо. – пояснил Егор. – Он сообщил, что совершенно точно приедет сегодня.
- Понятно… - пробормотала Аврора, делая маленький глоток из своей чашки.
- Угощайся мёдом. – предложила Клавдия. – А вот булочки и варенье.
- Спасибо. – сказала Аврора, чувствуя, как тревога прямо-таки сгущается вокруг них, но почему-то не имея сил разгадать её природу.
- Мы очень благодарны тебе, Аврора. – вдруг сказала Клавдия с мягкой улыбкой.
- За что?
- За двенадцать лет настоящей жизни. – ответил за Клавдию Егор.
- Двенадцать лет радости. Двенадцать лет счастья. – подхватила Клавдия, улыбаясь всё так же мягко и немного печально.
- Почему – двенадцать? – растерялась Аврора.
Но Егор и Клавдия промолчали в ответ, глядя на Аврору с одинаковыми улыбками, и даже сделавшись похожими друг на друга, как близнецы.
Только тут ослепляющая пелена в разуме Авроры стала рассеиваться, и она поняла, что Клавдия и Егор имеют в виду.
Но было уже поздно.
Из-за её спины раздался визгливый голос с истеричными интонациями, которых Аврора не слышала с самого детства:
- Молчи, дура! Нашла, когда заговорить!
Аврора с ужасом обернулась.
У входной двери стоял Леонид, в котором сейчас не было ничего от того уверенного в себе, подтянутого молодого человека, каким он казался всё последнее время. Теперь он выглядел как издёрганный комплексами человек в крайней степени аффекта – каким, собственно, и должен был стать, если бы его родителями оставались настоящие Егор и Клавдия.
- Кого ты назвал дурой? – ошеломлённо спросила Аврора.
- Не волнуйся, не тебя. – мрачно усмехнулся Леонид, вдруг разом успокаиваясь.
Теперь он опять выглядел уверенным и собранным, вот только это не была собранность нормального человека. Это была собранность убийцы, поскольку в его правой руке Аврора увидела ТТ.
Ослепляющая пелена окончательно спала с её разума. Аврора быстро поднялась на ноги, собираясь поставить перед Леонидом защиту, но опоздала на какие-то доли секунды.
Леонид выстрелил два раза.
Оба выстрела были предельно точными.
В Клавдию и Егора.
Каждому в грудь.
Их безжизненные тела тяжело упали со стульев на пол, в то время как из пулевых отверстий толчками била кровь.
- Что ты сделал?! – закричала Аврора. – Ты же убил своих родителей!
- Моих родителей убила ты. – спокойно сказал Леонид, засовывая пистолет в кобуру. – А это – просто куклы, которыми ты их заменила.
Аврора ошеломлённо смотрела на Леонида, наблюдая, как он продолжает меняться прямо на её глазах. В облике убийцы, которым её бывший возлюбленный только что стал, появились оттенки полного распада, как будто он в несколько мгновений сгнил полностью. Это был уже не Леонид – это было некое существо, испытывающее глубочайшее наслаждение от убийства.
- Правильно. – кивнуло ей это существо, а теперь её злейший враг.
- Ты слышишь мои мысли? – удивилась Аврора, вдруг совершенно успокаиваясь.
- Теперь да. – кивнул ей враг. – Она мне это обещала, и это на самом деле сбылось!
- Кто – она?
- Догадайся с одного раза! – усмехнулся враг.
Перед внутренним взором Авроры мелькнуло лицо Раисы, на котором выражение её обычного страха сменилось выражением полного триумфа. Но Аврору это не удивило и не огорчило. Теперь она владела собой полностью, и сначала хотела послушать, что скажет ей враг.
А его явно тянуло поговорить.
- То есть ты все эти годы ни о чём не подозревала. – сказал он, кивнув сам себе с выражением величайшего самодовольства. – Никто из вас не подозревал! А я уже в раннем детстве знал, когда они… Когда они совершали это! Они тогда приходили домой такие спокойные. Такие добрые!
- Добрые. – повторила Аврора без интонации.
- Да! Добрые! Ко мне! Они любили вспоминать. А я подслушивал. Мне очень нравилось, да. Подслушивать! Они всё время вспоминали! Пересказывали друг другу снова и снова. Как выслеживали, обманывали, завлекали… Как убивали! И всё остальное. И каждый раз после того, как они совершали это, несколько дней у нас всё было очень хорошо. Так хорошо! Меня не ругали, не били, мы читали книжки, разговаривали… И это длилось, длилось… Неделю или две. А потом они опять становились такими, как до этого. И я мечтал! Я мечтал, чтобы они опять поскорее сделали это!..
- И они делали.
- Конечно! И как же я ненавидел тебя! И этого дауна! И эту дуру глухонемую! Ведь ваши родители ни в чём таком не нуждались! Ваши родители и так были добрые. Без этого!
- Как всё просто, однако. – сказала Аврора, чувствуя, как её душа леденеет. - А ведь ты мог рассказать…
- Сначала я боялся. А потом уже не хотел.
- Значит, тебе понравилось слушать их воспоминания. И самому захотелось делать так же…
- Да, понравилось! Да, захотелось! И я начал мечтать. Я мечтал, ах, как я мечтал!.. Чтобы они убили этих двух дефективных, а потом и тебя тоже, и обязательно помучили перед смертью! И однажды это случилось!
Теперь глаза врага горели ненавистью и злобным торжеством.
Аврора молча наблюдала за ним.
- Это случилось! – повторил враг. – Они на самом деле утопили тех двух! Но тут вмешалась ты! Взяла звезду в руки! И сама стала звездой! И они вернулись! Уже другие! И ты с ними вернулась, тоже совсем другая. А мои родители!.. Они не вернулись!.. А пришли вот эти две куклы!..
Враг судорожно кивнул на два тела, лежавших на полу.
- Они только сначала были куклами. – мёртвым голосом сказала Аврора. - А потом стали настоящими людьми. И они любили тебя. Хотели тебя тоже сделать человеком…
- Да плевать я хотел на их любовь! – взвизгнул враг. - Они пришли и стали мне врать! А я сделал вид, что верю им. Понял, что надо затаиться. И ждать, ждать! И я затаился. И притворялся! Ах, как же я притворялся! Она мне помогала. Она мне всё время помогала. И я дождался!
- Почему же я ничего этого не понимала? – спросила сама себя Аврора вслух. – Почему я ничего этого не видела?
- Потому что он тебя предал! – сказал враг с торжествующей усмешкой. – Он закрыл тебе сознание. Конечно, он скажет тебе, что это ради высшей цели, что это было сделано ради очень важного перехода к сияющему будущему, но предательство всегда остаётся предательством. Все в этом мире предают друг друга! Всё в этом мире держится на предательстве!
- Аврора… - раздался хриплый голос. – Не верь ему!
Это на полу шевельнулся и из последних сил заговорил Егор.
Аврора кинулась к нему, напрягая все свои внутренние силы, чтобы удержать его уходящую жизнь.
- Не нужно, Аврора… - прошептал ей Егор. – Ты, главное, не верь врагу. Ни в коем случае не верь!..
С этими словами Егор закрыл глаза и больше не шевелился.
- Так, ладно! Всё получилось просто замечательно. – сказал враг таким тоном, как будто выступал перед кем-то. – Два преднамеренных убийства! Собственных родителей! Ах, какой ужас! И одно шикарное предательство! Лучших чувств одной наивной дурочки. Вот тебе и звезда!
Слова врага падали в душу Авроры как тяжеленные ледяные камни, замораживая чувства и её саму будто превращая в камень.
- Это кроме всего остального. Я прямо горжусь собой! – закончил враг торжествующе.
- Чего остального?! – кое-как выговорила Аврора.
- Для тебя это уже не имеет значения. – самоуверенно заявил враг. – Ты отправишься со мной. Она поможет. Мы дотащим тебя до ближайшей дыры и утопим. Как в болоте! Оттуда тебе не выбраться. Жаль, что я не могу прихватить с собой сразу и тех двоих. Но без тебя они тоже постепенно загнутся. А тут будет моя собственная чёрная дыра. Прямо в теле планеты. Место моей силы и власти!
- Дурак… Это даже по законам физики невозможно… - еле выговорила Аврора.
- Сама ты дура. Здесь будут другие законы физики! – высокомерно ответил враг. – Всё, идём!
Враг поднял руку, и Аврора почувствовала, как её тянет какая-то сила, которой она сопротивляться не может.
«Что, это всё?..» - подумала она ошеломлённо, не по своей воле поднимаясь на ноги и пытаясь позвать Павлика и Нелли.
Позвать не получилось. Аврора была как будто в плотном коконе, из которого не могла вырваться ни мысль, ни слово.
- Это всё! – подтвердил враг с гнусной ухмылкой.
Глава 3
- Я так не думаю! – сказал кто-то громко и насмешливо.
Аврора с трудом повернула голову и едва выговорила:
- Папа!
- Я тут, дочка! – кивнул ей спокойно Виктор Николаевич, входя в комнату в распахнувшееся французское окно.
Вслед за ним вошли Андрей Борисович Гаранин и Иван Захарович Коржов.
- Полный охват! – скомандовал Виктор Николаевич.
Трое мужчин быстро шагнули вперёд и встали в трёх точках вокруг врага, образуя вершины правильного треугольника. Враг судорожно дёрнулся и застыл, как муха в сахарном сиропе.
Аврора подумала, что мужчины возьмутся за руки, но им это оказалось не нужно. Они стояли совершенно спокойно, но было понятно, что сдвинуть их с места не сможет никакая сила в этом мире.
- Есть. Зафиксировали. – констатировал Виктор Николаевич.
В это же мгновение плотный кокон вокруг Авроры исчез. Она потёрла руки и встряхнулась, чувствуя, что к ней возвращаются её силы.
Жаль, что таким же образом нельзя стряхнуть с себя мерзкие и липкие речи врага! Конечно, он говорил свои гадости намеренно, потому что очень старался сделать ей как можно больнее, но Аврора знала, что теперь долго не сможет их забыть.
Сейчас враг стоял с багровым от напряжения лицом и судорожно дёргал руками, пытаясь вырваться из невидимой ловушки.
Чуть повернув голову, чтобы не выпускать врага из виду, Виктор Николаевич сказал дочери:
- Аврора, тебе нужно будет перенести всех в другое место.
- Кого всех? В какое другое место?
- Всех жителей посёлка. Со всем нашими домами, болотами, полями и лесами.
- И железной дорогой! И станцией! – быстро добавил Андрей Борисович.
- Не забудь про кирпичный завод и карьеры! – закончил Иван Захарович.
- Не понимаю… Почему?!
- Потому что этот субъект устроил нам всем грандиозную подлость. Обнаружил тут у нас многолетний антисоветский заговор! Он долго над этим трудился. Писал доносы. Ему было, у кого научиться… Он даже придумал название. Карпенковщина!
Виктор Николаевич усмехнулся.
- Они уже близко. – произнёс Андрей Борисович, к чему-то прислушиваясь.
- Времени мало. – сказал Иван Захарович.
- Видишь, Аврора? – спокойно спросил Виктор Николаевич.
- Я ничего не вижу…
- Увидишь, как только полностью придёшь в себя. Сюда выдвинулась воинская часть. Она возьмёт посёлок в кольцо, затем к делу приступит выездной отряд оперов и следователей. Они получили приказ раскрыть здесь заговор, которого никогда не было. Но эти люди ни в чём не виноваты. Поэтому они не должны пострадать. И все наши тоже не должны пострадать. Никто. Понимаешь?
- Я пытаюсь… Но… Что вы собираетесь делать?
- Этот… Это существо… - Виктор Николаевич кивнул на врага. - Накопило много тёмной энергии. Здесь нам его не удержать. Сейчас мы его переместим как можно дальше, и там нам придётся остаться с ним. Это займёт некоторое время…
- Какое время?
- Некоторое. Но так надо, Аврора. У нас тоже накопились долги. Перед всеми людьми. Особенно перед теми, кто погибал вместо нас...
Сердце Авроры гулко стукнуло в груди.
- Но я вовсе не хотела, чтобы кто-то погибал вместо вас. – сказала она. – Я просто спасала вас!
- Ты всё правильно сделала. – ободрительно улыбнулся ей отец. – Потому что всё делала по сердцу…
- Так это он вас научил! – воскликнула Аврора. – Он всё рассказал вам, а не мне! Почему он не рассказал мне?!
- Он не мог иначе. Он тоже делал всё именно так, как должен был делать. У него, как ни странно, тоже есть сердце. Очень большое! Ты не должна на него сердиться.
- Я… Я!.. – заикаясь, пролепетала Аврора.
- До свидания, дочь. – сказал Виктор Николаевич. - Береги маму!
- И моих береги тоже, пожалуйста! – попросил Андрей Борисович.
- И моих! – попросил Иван Захарович.
- Береги всех, Аврора. Пожалуйста, береги! – закончил Виктор Николаевич.
Он обменялся взглядами с остальными двумя мужчинами и сказал:
- Отправляемся!
В этот момент на улице что-то мелькнуло, ударило тёмным огнём, и в комнату влетело дымящее и отвратительно пахнущее тело с очень знакомой Авроре гнусной гримасой. Тело заметалось по комнате и стало раз за разом налетать на треугольник, образованный мужчинами, явно пытаясь пробить невидимый барьер вокруг врага.
- Убери её, Аврора. – невозмутимо попросил Виктор Николаевич.
Аврора, владея собой уже полностью, повела рукой.
Мерзкое тело налетело на невидимый барьер в очередной раз, хлопнуло, вспыхнуло, взорвалось и опало на пол жирным пеплом, напомнив Авроре подобное событие много лет назад.
- Ну вот, ещё одно убийство… - сказала она.
- Нет, Аврора. – возразил Виктор Николаевич. – Она убила себя сама.
- Жаль, что сама…
Виктор Николаевич ещё раз оглядел своих соратников.
Они кивнули друг другу, и Виктор Николаевич бросил прощальный взгляд на Аврору.
В следующий миг созданный ими невидимый барьер превратился в трёхгранную сияющую пирамиду, внутри которой просвечивали три ярких пятна и одно тёмное, затем пирамида сжалась, сплющилась, вытянулась в окно и с негромким всплеском исчезла.
Тела Егора и Клавдии исчезли тоже, как и опавший на пол пепел.
Аврора в отчаянии обвела комнату глазами.
Из-за окна донёсся необычный шум, которого она раньше никогда не слышала, как будто работало множество автомобильных моторов. Аврора поняла, что это к посёлку приближаются броневики с солдатами. На самом деле они были ещё далеко от границ промхоза, но обострившийся необыкновенный слух Авроры уже предупреждал её и давал понять, что действовать нужно быстро.
«Где эти несчастные счастливые влюблённые?» - с досадой подумала Аврора. – «Надо же сделать миллион расчётов! Куда мне всех перенести?!»
Прощупав окружающее пространство, Аврора вскоре обнаружила Нелли и Павлика, но, разобрав, чем они заняты, решила их не трогать.
«А, будь что будет!» - сказала она себе.
Собрав воедино близлежащую совокупность пространства и времени, она зачерпнула немного энергии прямо у Солнца, даже не подумав просить у него разрешения, и зашвырнула получившийся огромный ком вместе с собой и Нелли с Коржиком неизвестно куда.
Всё это заняло доли мгновения.
Враз наступила тишина.
Аврора осторожно подошла к окну и выглянула в сад.
Здесь за столом неподвижно сидела Анна Семёновна, которая только что была у себя на работе. Аврора вышла в сад и подошла к матери, встревоженно оглядывая её внутренним и внешним зрением.
Анна Семёновна была без сомнения жива, но находилась в очень необычном состоянии.
Аврора решила обойти весь дом и сад вокруг. Вскоре она увидела Софью Александровну и Евдокию Петровну, которые стояли перед домом в таких позах, как будто только что встретились и о чём-то оживлённо говорили. Они были тоже совершенно неподвижны.
Больше никого Аврора не видела, но чувствовала, что все где-то здесь.
- Аврора! – послышался взволнованный голос.
- Появились! – усмехнулась Аврора.
По тротуару к дому бежали Нелли и Павлик.
- Что случилось? – спросила, подбегая поближе, Нелли. – Мы с Павликом были, это…
- Мы в роще гуляли! – заявил Коржик, улыбаясь во весь рот.
- Гуляли, ну да…
- И вдруг что-то как тряхнёт! – продолжала Нелли. – И все куда-то пропали. Что-ты сделала, Аврора?
- Скоро объясню. А теперь нам надо убираться отсюда.
- Как убираться?!
- Пока нас тоже не засосало… Заглянем сюда через недельку. Этого времени, думаю, будет достаточно. - продолжала Аврора, не вдаваясь в детали. – Берём документы, деньги и отправляемся.
- А мои картины? Мои скульптуры? – воскликнул Коржик.
- Никуда они отсюда не денутся. Если что, в следующий раз возьмёшь, что тебе будет нужно.
Они сложили документы и деньги в офицерский планшет, который Коржик повесил через плечо, и взялись за руки.
«Так, ребята, перемещаемся в центральный сквер в Агеевске. Только не у фонтана, а где лавочки, в самом углу, у акаций. Чтоб поменьше было случайных свидетелей.» - распорядилась Аврора.
«Понятно!» - ответили Нелли и Коржик.
«А вот они даже за руки не брались!» - мимоходом вспомнила Аврора. – «Здорово он их зарядил!»
«Кто – они?» - удивилась Нелли.
«Потом расскажу!»
Пространство вокруг них всплеснуло, вспыхнуло, сместилось, и трое друзей обнаружили себя перед лавочкой в центральном сквере Агеевска.
На лавочке сидели в обнимочку и сладко целовались юноша и девушка.
- Кгхм! – прокашлялась Аврора.
Влюблённая парочка вздрогнула, отстранилась друг от друга, вскочила с лавочки и умчалась прочь.
Нелли засмеялась.
Но тут же сделалась серьёзной и спросила:
- Что всё это значит, Аврора?
- Начало новой жизни! – ответила ей Аврора, бодрясь, хотя на её душе скребли кошки. – Но в Агеевске задерживаться тоже не стоит. Давайте подумаем, куда нам перебраться.
«Аврора.» - раздался голос в её голове.
«Чего тебе?»
«Ты ни о чём не хочешь меня спросить?»
«Нет, не хочу. А зачем?»
«Я всё объясню.»
«Всё? Это вряд ли.»
«Мы не могли мешать твоей любви…» - осторожно продолжал голос.
«Так, стоп!» - воскликнула Аврора. – «Давай не будем! Я на самом деле не хочу тебя ни о чём спрашивать и никаких объяснений слушать не хочу тоже! О моей любви тем более!»
«Мне очень жаль…»
«Неужели?! Я очень устала быть пешкой в этой вашей вселенской игре!»
«Ты вовсе не пешка.»
«Правда? А кто? Конь? Ферзь? Королева?»
«Звезда.»
«И что это меняет? Особенно для вас? В этих ваших заковыристых конфигурациях?»
«Мы очень тебе благодарны.»
«А я вам почему-то не очень!»
«Мне искренне жаль.»
«Это я только что слышала… Ответь мне лучше на пару вопросов. Напоследок.»
«Хорошо.»
«Где сейчас мой отец? Отец Нелли? И отец Павлика?»
«Все трое мужчин живы.»
«Они теперь тоже звёзды?»
«Нет. Они просто согласились немного нам помочь.»
«Немного помочь! Когда мы увидим их снова?!»
«Прямо сейчас ответить на этот вопрос невозможно.»
«А когда будет возможно?»
«Когда сложится вся сумма обстоятельств.»
«Вот! Другого ответа я и не ждала. Всё, с меня хватит! Я больше не хочу с тобой разговаривать. Никогда! Понимаешь? Никогда!»
«Ты сейчас обижена и расстроена. Я буду очень рад услышать тебя, когда ты снова захочешь говорить со мной.»
«Ждать придётся очень долго!»
«Это не страшно. Времени у нас сколько угодно.»
Глава 4
Аврора вновь убрала руку.
Маша снова немного похлопала глазами, возвращаясь в реальность, и сказала Авроре восхищённо:
- Как круто ты с Солнцем общаешься!
- Ага. Как звезда с звездою говорю.
- И с тех пор ты с ним так больше и ни слова?
- Ну, почему же. Буквально на днях я прервала обет молчания. Были причины…
- И как он?
- Что – как?
- Не обижается на тебя? Был рад?
- Возможно.
Маша посмотрела на Аврору проницательно и сказала:
- А ты сама, значит, больше на него не обижаешься, нет?
Аврора промолчала.
- Значит, ты что-то поняла… - кивнула Маша с важным видом. – Выросла над самой собой!
- Маша! Это что за сеанс психоанализа?! – возмутилась Аврора.
- Я практикуюсь…
- А тебе никто ни говорил раньше, что это может быть вредно для здоровья?
- Кому вредно?
- Тому, кто практикуется!
- Ну, говорили пару раз…
Аврора взглянула на Машу внимательно:
- Сочувствую я тем молодым людям…
- А что я сделаю, если у некоторых отсутствует чувство юмора? – удивилась Маша.
Аврора посмотрела на Машу укоризненно и покачала головой.
- Аврора, а что было дальше? – спросила Маша после небольшой паузы.
- Тебе что, про всю нашу жизнь рассказывать, за все семьдесят лет?
- Ну, хотя бы в общем!
- Если в общем, то в первый заход мы уехали как можно дальше. Во Владивосток.
- Ничего себе!
- Денег у нас было достаточно, но, поскольку без работы мы сидеть не привыкли, а новую артель открывать не рискнули, то нашли в городе захудалую художественную мастерскую, и устроились туда на работу. При этой мастерской было общежитие. Это стало решающим обстоятельством.
- Мастерская, конечно, сразу воспряла?
- Не сразу, но быстро. Мы наладили выпуск красивой посуды и сувениров, так что дело пошло. Директор был счастлив, а простые работяги – тем более. Возраст у директора был уже предпенсионный, через три года мы его проводили на заслуженный отдых, и директором назначили меня.
- Здорово!
- Мы превратили мастерскую в настоящий завод, оборудовали себе уже не комнаты в общежитии, а благоустроенные служебные квартиры, и прекрасно прожили во Владивостоке двенадцать лет.
- А почему уехали? И куда?
- Тогда уже стали появляться первые компьютеры, и Нелли с Павликом очень ими заинтересовались.
- Так вы же сами круче любых компьютеров!
- Это да. Но, как я уже говорила, Нелли в любой деятельности очень нравится процесс. Поэтому она захотела поступить в технический ВУЗ и получить диплом по новой специальности, программиста. Вот мы и переехали туда, где была такая возможность.
- Можно подумать, ей нужны дипломы…
- Не нужны. Но она заявила, что ей хочется получить настоящий диплом, по-настоящему. Так что она поступила в университет, пять лет изображала там примерную студентку и диплом таки получила.
- С отличием?
- Само собой. А ещё за эти пять лет она свела с ума целую кучу молодых людей.
- Натурально свела?
- Фигурально, конечно. Своей красотой и неземным обаянием.
- Ну, оно ведь у неё и правда неземное!
- Вот именно. Увы, никому из Неллиных воздыхателей никогда и ничего не светит. Как я уже говорила, в её сердце есть место только для любви к Коржику. Как и в его сердце – только для любви к ней.
- Как это здорово!
- Конечно. Кстати, Павлик, глядя на Нелли, тоже решил получить настоящий диплом. Он поступил в высшее художественное училище, закончил его тоже с отличием, обзавёлся там кучей нужных знакомств, благодаря своему собственному неземному обаянию, и очень скоро стал преуспевающим художником и скульптором.
- Кто бы сомневался!
- Теперь он, правда, вынужден изображать собственного внука.
- А! Вот почему выставка называется «От деда – к внуку»!
- Конечно.
Аврора задумчиво улыбнулась.
- В общем, свою человеческую жизнь мы наладили… Правда, некоторые проблемы у нас были из-за воды. Во Владивостоке мы привыкли к большой океанской воде. Приятно, знаешь ли, поплавать в морских глубинах с китами и осьминогами.
- Класс! Я тоже хочу!
- Хотеть не вредно. Тем более, они очень обаятельные.
- Кто? Киты или осьминоги?
- И те, и другие. Но я нашла подземную линзу с древней и очень чистой водой…
Аврора загадочно улыбнулась.
- Так что тут мы и остаёмся всё это время. Меняем только антураж. Искажения, конечно, из-за этого возникают, но не особо значительные.
- Древняя чистая вода… Но почему?
- Вода – это тоже космос, Маша. Для поддержания равновесия и без риска остаться там навсегда.
- Ага!..
Маша замолчала, пристально глядя на Аврору.
- Ну, давай, продолжай свои вопросы! – сказала Аврора со вздохом.
- Ты сама, Аврора, ни в какие университеты не поступала, конечно… - произнесла Маша с намёком.
- Правильно. – кивнула Аврора. – Во-первых, все эти игры Нелли и Павлика в высшее образование вызвали изрядные искажения в реальности, которые мне пришлось исправлять.
- Это игры?! И почему искажения?
- Да, Маша, это были игры. Потому что дипломы Нелли и Павлик получили по-настоящему, вот только документы при поступлении предъявили ненастоящие.
- Как это – ненастоящие? У вас же всё было!
- А ты представь себе, Маша, что летом шестьдесят второго года приходят в приёмную комиссию розовощёкие юноша и девушка, и предъявляют паспорта на гораздо более взрослых людей, а к ним прилагают аттестаты зрелости об окончании средней школы в сорок пятом году.
- Ну да, точно!..
- Так что пришлось мне из-за этих студентов сделаться не просто поддельщиком документов, а снова и снова становиться поддельщиком реальности!
- Почему снова и снова?
- А потому, что Нелли и Павлику очень нравится вся эта студенческая движуха! Лекции, семинары, лаборатории, поездки на практику, посиделки, разговоры по душам, танцульки, песни под гитару…
- Так это же здорово! Мне это тоже очень нравится!
- Вот-вот. Поэтому каждые двадцать лет Нелли и Павлик оканчивают по ВУЗу. Этакие коллекционеры дипломов! Настоящих-пренастоящих!
Маша рассмеялась.
- А нам ведь нужно было работать, чтобы получать средства к существованию наших бренных земных оболочек. – продолжала Аврора.
Маша бросила на неё острый взгляд и сказала с хитрым видом:
- А разве вам обязательно было работать?..
- О, Маша! Конечно, мне было совсем не трудно сфабриковать для нас счета в сберкассе, а позже в банке, или напечатать кучку совершенно настоящих денег, или, что намного лучше, найти какой-нибудь старинный клад и получить свои законные двадцать пять процентов!
- Клад – это было бы вообще круто!
- Конечно. Но, увы, все вот такие, боковые способы обогащения – это путь в никуда. Для нас особенно. Ты прекрасно понимаешь, почему.
- Понимаю…
- Поэтому на нашем новом месте мы опять поступили на работу. На этот раз в издательство. Нелли и Павлику очень понравилось работать над книжками. Ну а потом, когда стало можно, мы создали собственное издательство, анимационную студию, открыли предприятие по выпуску сувениров и игрушек по нашим фильмам, распространяем сразу несколько франшиз, и ещё, несколько лет назад, я занялась ресторанным делом…
- «Три пескаря»!
- Да, именно.
- Это самый классный ресторан в городе! Мы там уже несколько раз были, с ребятами из нашей группы!
- Я рада твоей высокой оценке, Маша. В общем, как видишь, все наши средства к существованию мы зарабатываем честно. Платим налоги и ведём несколько благотворительных программ. Забот хватает!
- А, это…
- Что?..
- Ну… Нелли и Павлик вдвоём, а ты всё время одна…
Аврора посмотрела на Машу строго и сказала, выделяя каждое слово:
- Маша. У меня на самом деле очень насыщенная личная жизнь. Я уже давным-давно взрослая женщина, с большим-пребольшим жизненным опытом. Но рассказывать тебе об этом не собираюсь!
- Извини, Аврора… - пробормотала Маша.
- Да уж ладно… Любопытство – не порок…
Посмотрев на свои часики, Аврора сказала:
- Скоро появятся Нелли и Павлик. И нам надо будет отправляться обратно…
Аврора с грустью посмотрела на Анну Семёновну, всё так же неподвижно сидящую за столом.
Маша обвела долгим взглядом сад и дом, вздохнула и сказала:
- Как это грустно! Такой прекрасный и такой застывший мир!
Аврора меланхолично улыбнулась, глядя на цветущие розы.
- Мир-отражение. – вдруг заявила Маша.
- Что?!
- Мир-отражение тебя самой. – повторила Маша многозначительно. – Он застывший потому, что в тебе самой что-то застыло.
- Так, у нас опять начинается психоанализ? – нахмурилась Аврора.
- А из-за чего люди застывают? – продолжала Маша настырно. – Чаще всего, из-за обид и не извлечённых уроков.
- Это ты мне говоришь?!
- Ну да, у меня ещё нос не дорос, говорить с тобой об этом! – заявила Маша ехидно. – Хотя, вообще-то, устами младенца глаголет истина.
- Да уж, нашлась мне тут!.. Младенец! – усмехнулась Аврора. – Впрочем, про истину я готова послушать.
- Ну, тогда… Я думаю, дело в каком-то комплексе. – заявила Маша. – У меня вот, когда я заявилась к вам первый раз, был комплекс вины, которой на самом деле не было. А у тебя, я думаю, комплекс обиды. Которой на самом деле тоже не должно быть.
- Обиды на кого, интересно?
- Ну, как мы уже выяснили, не на Солнце, раз ты с ним снова контачишь.
- Контачишь! – усмехнулась Аврора.
- А что? Хорошее слово. Это я для простоты.
- Ага, ага…
- В общем, это у тебя обида не на Солнце, нет… - повторила Маша. – А тогда на кого? Не на родителей же!
- Ни в коем случае.
Маша немного подумала, улыбнулась каверзной улыбкой, вскинула голову и сказала Авроре абсолютно уверенно:
- Тогда, значит, на него!
- На кого – на него?
- На того, чья статуя стоит в самом начале посёлка.
Аврора рассмеялась, хотя несколько искусственно и сказала:
- Нет уж, Маша. Тут – никаких комплексов. У меня есть к нему очень конкретные претензии. Для меня он не просто символ эпохи, как для твоего поколения. Он мой современник!
- Конечно. – кивнула Маша. – Но ты же помнишь свои собственные мысли? Которые ты сама мне передавала?
Аврора вздохнула, покачала головой, но не сказала ничего.
- А я очень хорошо их помню. – продолжала Маша настойчиво. – Про людей, для которых он был живым богом, но при том сами себя они тоже считали богами. Поэтому они и смогли совершить всё то, что совершили. Всё то, что превышает человеческие возможности.
- Люди – не боги. – сказала Аврора холодно. – Как и звёзды – не боги.
- Разумеется, да! Но вместе они были монолитом. Помнишь это слово? Их нельзя оторвать друг от друга. Они построили страну, выиграли войну и восстановили страну! Не было бы всего этого – и нас бы не было. Так ведь?
Аврора вновь покачала головой и промолчала.
- Конечно, ты можешь обижаться на него. – сказала Маша задумчиво и сочувственно. – Многие могут. Имеют право. Но…
Аврора печально усмехнулась.
- Но ты иногда всё слишком усложняешь! – сказала Маша. – Помнишь, я тебе уже об этом говорила?
- Ну-ну!.. – пробормотала Аврора, чувствуя себя довольно странно, как будто старшей сейчас была Маша, а вовсе не она.
- Да, ты всё усложняешь, потому что мыслишь, как звезда. – уверенно заявила Маша. – Пространство и время, Мироздание и Вселенная, космические ключи и конфигурации, переходы, преобразования… А ты поступи, как обычный человек.
- Например, как?
- Поблагодари его.
- Что?
- Поблагодари его! - повторила Маша. – За жизнь, за страну, за Победу! За это он достоин благодарности?
- Ну, в принципе… - пробормотала Аврора, и принялась искать что-то глазами.
- Вон там. – сказала Маша, показывая рукой на секатор, лежащий на выступе фундамента. Рядом с секатором лежал аккуратно сложенный кусок ткани.
Аврора подалась к Анне Семёновне и сказала:
- Мамуля, я срежу несколько роз, хорошо?
Аврора поднялась со своего стула, взяла секатор и срезала несколько роз, белых, розовых и тёмно-бордовых.
Составив из них пышный букет, Аврора ловко обернула стебли роз тканью, чтобы защитить руки от колючек.
- Какой красивый букет! – сказала Нелли, входя в сад.
- Ну что, двигаем обратно? – спросил Коржик, входя вслед за ней.
Глава 5
Обратно они шли, всё время ускоряя шаг, как будто их кто-то подгонял.
Посёлок был всё так же неподвижен, на улицах и меж домами не было видно ни души, но что-то явно происходило. Маше даже показалось что пространство вокруг них струится.
Когда они дошли до памятника, Аврора положила свой букет у ног статуи, рядом с букетами полевых цветов, собранных утром Нелли и Машей.
Нелли вновь изобразила торжественный пионерский салют.
Коржик радостно усмехнулся и кивнул ей.
Аврора выпрямилась, и, приложив руку к глазам, посмотрела вождю в лицо.
Ей показалось, или он на самом деле улыбнулся и кивнул головой?..
Аврора всмотрелась в лицо усатой статуе так внимательно, как только могла, но всё почему-то расплывалось перед её глазами и делалось расплывчатым, как будто статуя стала меняться.
И тут Аврора поняла, что это меняется даже не сама статуя, а материя пространства, из которой она состоит.
Буквально в несколько мгновений материал огромной статуи опал и распространился в стороны, и на том же самом месте, на расширившемся пьедестале появилась новая скульптурная композиция – солдаты, офицеры, рабочие и крестьяне.
- Что это?! – вслух изумилась Аврора.
- Да, я бы так и сделал! – одобрительно заявил Коржик. – Памятник труженикам фронта и тыла!
Маша одарила Аврору сияющей улыбкой, и, с пафосом воздев руки к небу, торжественно провозгласила:
- Мироздание услышало тебя! И ты его изменила!
- Кого?
- Мироздание!
- Но почему изменилась статуя?!
- Потому что он получил твою благодарность за всё хорошее.
- И что дальше?
- Ты же видишь! – ткнула Маша рукой в новую скульптурную композицию. – Он получил твою благодарность, воспринял её, передал дальше и остался в завершённом месте. То есть в прошлом. В будущее мы его брать не будем. Он и сам понимает, что там ему места нет и быть не может.
Аврора вытаращила на Машу глаза.
- Смотрите! – заявил Коржик, показывая рукой.
- Тени меняются! – воскликнула Нелли.
И в самом деле, их собственные тени и тени от памятника стремительно укорачивались.
- Солнце! – восхищённо сказала Маша. – Несётся по небу!
Солнце и вправду стремительно проносилось над ними, вновь удлиняя их тени и клонясь к закату. Затем оно прямо-таки упало за горизонт и наступила ночь.
На небе высыпали яркие звёзды.
Все четверо задрали головы.
- Другие созвездия! - воскликнула Аврора.
- Значит, это другой мир. – спокойно произнёс Павлик.
- А давайте дадим им названия! – радостно предложила Нелли.
- Не успеем. – сказала Аврора. – Сейчас опять будет рассвет.
- Ты уверена?
- Абсолютно!
В тот же миг солнце вновь вышло из-за горизонта и вновь с неимоверной скоростью полетело по небу.
- Но уже медленнее. – заметила Аврора.
- Что? – не поняла Маша.
- Медленнее движется. – пояснила Аврора. - Интересно, сколько пройдёт циклов, пока всё стабилизируется?
Ответ на этот вопрос они получили довольно скоро.
Шесть раз Солнце пронеслось по небу очень быстро, хотя с каждым разом всё больше и больше замедляясь, а на седьмой раз, едва поднявшись над горизонтом, как будто остановилось.
- Опять застыло! – воскликнула Нелли огорчённо.
- Нет. – возразила Аврора. - Просто всё пришло в норму, как я и говорила.
- Смотрите! – сказал Коржик, опять показывая рукой.
Далеко впереди с неба спускалась сияющая ярким жёлтым светом пирамида, внутри которой просматривались три оранжевых силуэта и тёмное бесформенное пятно.
Три силуэта держались внутри пирамиды очень устойчиво, а тёмное пятно судорожно дёргалось, пытаясь вырваться из своих незримых пут.
Снизившись до крыш домов, пирамида зависла над проезжей частью.
- Что они хотят сделать, я не понимаю?.. – тревожно пробормотала Аврора.
- Сейчас увидим! – сказала Маша с таким выражением лица, с каким ребёнок смотрит на Дедушку Мороза, достающего из своего мешка подарки.
Три оранжевых силуэта отделились от пирамиды и плавно опустились на проезжую часть. Как только они коснулись земли, то сразу же перестали светиться, и стало видно, что это трое мужчин обычного человеческого роста.
- Папа! Папа! Папа! – воскликнули друг за другом Аврора, Нелли и Павлик.
Маша заулыбалась во весь рот.
Сияние пирамиды стало гаснуть, и вскоре погасло полностью. Тёмное пятно, оставшись без пут и опоры, свалилось вниз и шмякнулось об асфальт проезжей части между тремя мужчинами.
- Сейчас они его прикончат! – заявила Нелли с предвкушением.
Аврора посмотрела на неё удивлённо.
Однако мужчины не стали делать ничего.
Они даже отвернулись от пятна, оглядываясь по сторонам.
- Смотрите, смотрите! – воскликнул Коржик.
Тротуары наполнились гуляющими людьми. Мужчины и женщины в выходной одежде, мамочки с колясками, дети разного возраста, с криками бегающие туда-сюда.
На проезжей части появился автомобиль.
Он доехал до прибывших мужчин и остановился.
Из авто выскочил человек, подбежал к прибывшим и стал хлопать их по плечам и пожимать руки.
- Антон Гордеевич! – радостно воскликнула Аврора. – Он жив!
- Почему он не должен быть жив? – удивилась Маша. – Тут все живы.
На тёмное пятно, по-прежнему валявшееся на проезжей части, никто не обращал внимания.
Оно задёргалось, запульсировало и приподнялось над проезжей частью метров на пять, судорожно выбрасывая из себя корявые отростки. Но было видно, что всё это потребовало от пятна неимоверных усилий.
- Ему тут нехорошо. Совсем нехорошо! – невозмутимо констатировала Маша.
- Почему нехорошо? – спросила Аврора.
- Это – чистый мир. Ему тут не за что зацепиться.
- Вот как!
- Да.
Тёмное пятно, как будто услышав этот обмен мнениями, вдруг рванулось к Маше, Авроре, Нелли и Павлику.
- Маша, осторожнее! – закричала Аврора, бросаясь вперёд, чтобы закрыть собой Машу.
- Это уже ни к чему! – спокойно заявила Маша.
Сделав пару шагов, она удивительным образом оказалась в нескольких метрах впереди Авроры.
Пятно стремительно летело к ней.
Маша вытянула руку ладонью вперёд, и пятно, налетев на неё, вдруг вспыхнуло тёмным пламенем, взорвалось и рассыпалось на множество мелких лоскутков, тут же загоревшихся ярким огнём.
- Пусть летят клочки по закоулочкам! – сказала Маша торжественно.
Но несколько лоскутков не загорелись.
Они ударили в землю, отчего та пошла большими трещинами. Лоскутки юркнули в эти трещины и пропали. Трещины стремительно расширились вокруг Авроры, Нелли и Павлика, превратив кусок земли под ними в остров. Затем остров свернулся в большой пузырь с едва видными стенками, внутри которого все трое и оказались.
А Маша, глядя на них совершенно спокойно, осталась снаружи пузыря.
- Не удаётся всё сделать сразу! – непонятно объяснила она.
Её голос звучал как из-за тонкой стены, приглушённо.
- Что происходит, Маша? Ты нас выгоняешь? – спокойно спросила Аврора.
- Нет, защищаю! Этот мир сейчас растёт. Энергия высвобождается просто сумасшедшая. Если вы тут останетесь прямо сейчас, то перейдёте в другое воплощение, и уже не сможете вернуться.
- Откуда ты знаешь?
Маша развела руками
- Да вот!.. Знаю и всё. Возвращайтесь домой. Закончите с этим. Иначе он там натворит дел!
- А ты? – воскликнула Аврора.
- Я останусь здесь. Это ведь… Это мой мир! Но и ваш тоже.
Она загадочно улыбнулась.
- Но как же?! – воскликнула Аврора.
- Да всё будет в порядке! – заявила Маша. – У меня, у вас, везде! Приезжайте через недельку! Или через две!
Маша повела рукой.
Пузырь с Авророй, Нелли и Коржиком тронулся с места и стремительно полетел вверх. Через несколько мгновений он вылетел за пределы атмосферы и понёсся вперёд с такой скоростью, что звёзды слились в одно сплошное сияние.
- Ну, это уже переходит все границы! – сердито сказала Аврора. – Так обращаться со мной и всеми нами!
- Это ты про кого? Про Машу? – удивилась Нелли.
- Нет, не про Машу. – сердито буркнула Аврора. – Ну, я с ним поговорю! Я ему всё выскажу! И на этот раз он ответит на все мои вопросы!
- Да ладно тебе, не сердись! – сказала Нелли. – Наши папы вернулись! Теперь всё будет хорошо!
Аврора в ответ промолчала с сердитым и мрачным видом.
- Мне только жаль, что наш «Москвич» там остался. – добавила Нелли со вздохом.
- Вот об этом я меньше всего переживаю! – сердито буркнула Аврора. – Да и ничего там с ним не случится.
Сияние звёзд вокруг пузыря замедлилось и плавно остановилось.
Пузырь на мгновение завис в пространстве, затем стал погружаться в атмосферу. Они пролетели сквозь облака, оказались над большим городом, стремительно снизились и ещё через мгновение обнаружили себя стоящими на площадке перед входом в здание, украшенное разноцветными надувными шариками.
Пузырь бесследно исчез.
Раздались шумные аплодисменты.
Аврора, Павлик и Нелли недоумённо огляделись вокруг, оглядели себя и увидели, что Аврора и Нелли одеты в вечерние платья, а Павлик – в великолепно сшитый смокинг.
- Вот хитрец! – пробормотала Аврора, невольно улыбаясь. – Он нам прямо опомниться не даёт!
- Это мы где? – спросила Нелли.
- Разве ты не видишь? Это выставочный зал.
- А кому все аплодируют?
- Нам, естественно. Точнее, Павлику. Персональная выставка, как-никак. От дедушки внуку и наоборот!
Павлик радостно улыбнулся.
- Идёмте, ребята! – предложила Аврора.
Глава 6
Под аплодисменты и вспышки фотографов они поднялись по ступенькам на крыльцо.
Нелли и Павлик с сияющим видом шли впереди, Аврора следовала за ними. В таком порядке они и вошли в первый зал, тесно наполненный разряженной публикой.
«Нелли, почему так много людей?» - мысленно спросила Аврора. – «Наверно, те двадцать дополнительных пригласительных были всё-таки лишние!»
«Всё равно всем желающим не хватило!» - ответила Нелли.
«Ага! Ну что ж, значит, наш дорогой внук, он же собственный дедуля, сегодня настоящий триумфатор!»
Павлик заулыбался во весь рот.
«Аврора, все ждут твою речь.» - сказала Нелли.
«Почему мою? Пусть Павлик скажет. Это его праздник.»
«Он тоже выступит. Но ты первая! Вон трибуна. Видишь?»
Аврора усмехнулась, покачала головой и двинулась к обозначенной цели, чувствуя такую же волну внимания, какая всегда охватывала её при любом появлении в «Трёх пескарях».
Здесь и сейчас, так же, как и там, пока Аврора шла по залу, взоры всех посетителей выставки были прикованы к ней, и все молчали как зачарованные, в то же время улыбаясь ей и стараясь уловить ответную улыбку.
Аврора не обманула ничьих ожиданий и в этот раз.
Она улыбнулась и посмотрела в глаза всем, она увидела каждого, и каждому сумела передать именно то, что он хотел услышать от неё, не внося, однако, никаких физических исправлений в сознание и подсознание собравшихся здесь людей. Давным-давно прошли те времена, когда Аврора была готова улучшать любого встречного и поперечного по своему волевому решению. Теперь она всегда стремилась к тому, чтобы каждый человек строил свою жизнь по собственной воле, а не по чьей-то чужой.
Неуверенным она пожелала решительности, вспыльчивым – уравновешенности, слабым – твёрдости, грубым – мягкости, мечтателям – побольше реализма, материалистам – немного гегельянства, циникам – хотя бы чуточку тактичности, альтруистам – толику практичности, и всем вместе посоветовала принимать жизнь такой, какая она есть, без зависти к кому-либо и особенно к тем, кто сам склонен завидовать другим.
Собравшимся здесь мужчинам она пожелала побольше силы, упорства и надёжности, а женщинам – неизбывной уверенности в собственной неотразимости, ведь именно на этом и держится женская власть над мужчинами, да и вообще над всем этим бренным и одновременно бессмертным миром.
В то время как эти её пожелания нарядная публика впитывала без слов, на глубинном чувственном уровне, Аврора, Нелли и Павлик подошли к стильной трибуне с элегантным микрофоном.
Аврора под новые аплодисменты расположилась у микрофона, и, сделав небольшую паузу, чтобы сосредоточиться, начала свою речь:
- Эта наша сегодняшняя выставка – юбилейная, в честь той самой первой персональной выставки, которая состоялась ровно восемьдесят лет назад, в предпоследний год Великой Отечественной войны, когда дедушка нашего сегодняшнего героя ещё учился в девятом классе средней школы.
«Конечно, врать нехорошо!» - мысленно сказала себе Аврора. – «Но сказать правду тем более невозможно!»
Она сделала новую паузу, вглядываясь в лица собравшихся.
Все слушали её очень внимательно, стараясь не пропустить ни единого слова.
Нелли сияла, потому что она в такие моменты особенно гордилась своим единственным и ненаглядным Коржиком.
Павлик сиял тоже, с совершенно детским выражением лица.
Аврора продолжала:
- Ну а поскольку наш дорогой внук полностью унаследовал не только имя и отчество, но и все многочисленные таланты своего дедушки, очень бережно переняв его творческие подходы как к созданию различных изображений, в различных техниках, так и к созданию инсталляций и скульптур, то при организации нынешней выставки мы распределили работы деда и внука в четырёх залах по жанрам, но не по авторству. И притом имена авторов мы скрыли. Посетителям предстоит самим догадаться, где работы деда, а где – внука, а потом проверить свои догадки! Чтобы прочесть имя автора, нужно приподнять клапан, которым скрыто имя под каждой работой. Мы решили, что это внесёт в нынешнюю выставку дополнительную и приятную интригу!
Аврора загадочно улыбнулась публике.
- Ну а чтобы избежать путаницы, имя внука мы сопроводили приставкой «младший». – сказала она.
Раздались новые аплодисменты.
- В первом, самом большом зале, выставлены картины обоих авторов, написанные в жанре соцреализма. – продолжала Аврора. - Именно соцреализма, потому что дедушка нашего дорогого Павла Ивановича очень много работал в данном направлении, и вслед за ним его внук вовсе не считает этот жанр ушедшим в историю. В этом плане ваши догадки будут лёгкими, потому что тут выставлены такие знаменитые работы старшего Коржова как «Всё для фронта – всё для победы», «Кирпичных дел мастера», «Лучшая бригада торфяников», «Наш паровоз вперёд лети!», «Тётя Тася» и другие. Здесь же размещены такие работы внука как «Современные стеклодувы», «Новая станция метро», «Первый раз в первый класс», которые уже выставлялись, а также несколько совсем новых работ, которые вы увидите впервые.
Аврора сделала паузу, и публика вновь зааплодировала
- Во втором зале представлены куклы и солдатики, как произведённые в конце сороковых годов прошлого века в знаменитой артели «АНП», так и сделанные Павлом Коржовым в последние годы. Третий зал посвящён теме Солнца, которая занимает значительное место в творчестве обоих авторов, ну а в четвёртом зале выставлены картины и скульптуры, посвящённые прекрасной половине человечества.
Раздались новые аплодисменты.
- А теперь я предоставляю слово нашему дорогому внуку! – закончила Аврора с улыбкой.
Павлик вышел к микрофону и сказал:
- Я не сторонник и не мастер длинных речей. Поэтому скажу просто – мы очень рады, что вы нашли время посетить нашу выставку, так что смотрите, обменивайтесь впечатлениями, оставляйте отклики! Осмотр экспозиции лучше начинать с первого зала. Впрочем, по-другому и не получится. Все залы сообщаются между собой.
К микрофону притиснулась Нелли.
- Также мы думаем, что ваши впечатления усилит и улучшит прекрасное «Абрау-Дюрсо»! – звонким голосом заявила она.
Все засмеялись и вновь зааплодировали.
«Готова поспорить на миллион, что все первым делом рванут в четвёртый зал!» - сказала Аврора Павлику и Нелли мысленно.
«Почему это в четвёртый?» - удивилась Нелли.
«А потому, что ты бесстыдница!»
«Ничего я не бесстыдница!» - возразила Нелли. – «Просто модели лучше меня у Паши никогда не было и быть не может. Правда же, Пашуня?»
«Конечно, правда!» - кивнул Павлик.
Публика пришла в движение, распределилась на несколько потоков и вскоре равномерно наполнила все четыре зала.
Возле Авроры, Нелли и Коржика неслышно нарисовался официант в белом пиджаке и галстуке-бабочке. На подносе в его руках стоял десяток слегка запотевших фужеров с шампанским.
Все трое взяли по фужеру.
Официант мило улыбнулся, вежливо кивнул головой, отвернулся и уже собрался идти дальше, как вдруг Аврора скомандовала:
- А ну стой. Повернись!
Официант послушно повернулся к Авроре лицом и замер.
- Так. Очень интересно! – хмыкнула Аврора. – С каких это пор таксисты работают официантами?
- Да просто я в поте лица зарабатываю свой хлеб насущный! – заявил официант как ни в чём ни бывало.
- Ой, это же тот самый молодой человек, который привозил Машу! – воскликнула Нелли.
- Да-да, - кивнула Аврора. – Тот самый мармеладный блондин! Причём оба раза! А теперь он заявился сюда. В новом образе, как видишь.
- Это просто совпадение. Меня сюда направила фирма, в которой я подрабатываю! – заявил официант одновременно вежливо и нахально. – Когда осваиваешь разные профессии, ещё и не то случается!
- А когда пытаешься манипулировать другими, то могут случиться большие неприятности! – сказала Аврора сердито.
- Всё будет хорошо! – нахально улыбнулся бывший таксист. – Лично я готов к любым неприятностям!
- Неужели? – кисло усмехнулась Аврора. – К каким именно?
- Там видно будет.
- Ну-ну…
- Так я пойду? Вон страждущие стоят!
- Иди-иди…
Официант упорхнул, удивительно ловко лавируя между стоящими там и сям посетителями.
Аврора проводила его взглядом, невольно улыбнувшись.
- Вот жук! – сказала она негромко.
- Он не жук, он шмель. – заявил Коржик.
- Вы о чём, ребята? – удивилась Нелли.
- Да всё о том же! – вздохнула Аврора.
- А-а-а! – протянула Нелли. – Я поняла! Это же!..
- Тсс! – поднесла палец к губам Аврора. – Пусть думает, что мы его не раскусили.
- Он знает, что раскусили. – заметил Коржик спокойно.
- Однако мне что-то тревожно из-за того, что он явился сюда сегодня, да ещё в этом образе! – произнесла Аврора озабоченно. – С чего ради?.. А ну-ка, пойдём быстрее!
- Куда? – спросили Нелли и Коржик одновременно.
- В солнечный зал, естественно!
Глава 7
Но сначала им пришлось пройти во второй зал, где публика любовалась наборами солдатиков и различными воплощениями Гликерии Флориановны, и уже затем они перешли в зал, где на стенах были развешаны картины, изображающие Солнце в разных его видах и состояниях. Перед картинами стояли группки посетителей, обмениваясь впечатлениями.
- Коржику очень даже удаются рассветы и закаты, да, Аврора? – спросила Нелли вслух.
- Да-да! А мне сегодня тоже очень хочется кого-нибудь во что-нибудь закатать! – не совсем впопад ответила Аврора.
Они подошли к картине, названной «Преображение».
Она была выписана такими яркими красками, что на неё было почти невыносимо смотреть. Но, если всё-таки присмотреться и сосредоточиться, то в безудержном солнечном пламени становились видны лица трёх детей, будто только что проснувшихся.
Едва взглянув на эту картину, Аврора уж не могла оторвать от неё взгляда, чувствуя, как в ней закипают нежданные слёзы жгучей ностальгии и сожаления о чём-то несбывшемся, или, может быть, сбывшемся, но не так, как желалось когда-то.
«Только бы никто не увидел!» - подумала она, чувствуя, однако, что её глаза предательски становятся мокрыми.
- Это – моя самая любимая картина из всех выставленных! – произнёс совсем рядом мужской самоуверенный голос. – Автору она удалась как никакая другая!
Нелли и Коржик тут же повернулись к нему.
Аврора, из состояния ностальгии моментально перейдя в состояние гнева и наплевав на любые искажения, выхватила прямо из пространства салфетку, вытерла глаза и только затем повернулась всё к тому же нахальному официанту, держащему в руках поднос с пустыми фужерами.
- Попрошу ваши фужеры! – любезно сказал он, каверзно улыбаясь прямо в лице Авроре.
Коржик невозмутимо поставил свой фужер на поднос. Нелли поставила свой и невольно хихикнула, тут же посмотрев на Аврору опасливо.
- Вот такой бестактности я никак не ожидала! – прошипела Аврора в лицо наглецу в белом пиджаке. – А если я опять рассержусь?
Она раздражённо поставила свой фужер на поднос. Остальные фужеры зашатались и уже начали падать. Но официант невероятно шустро двинул подносом туда-сюда, так что все фужеры какими-то чудом вновь обрели равновесие и замерли на подносе как влитые.
Самодовольно усмехнувшись, официант вперил свой взгляд в лицо Авроре и заявил:
- Это будет прекрасно, Аврора Викторовна! Искренний гнев очень вам идёт!
- Уфф! – выдохнула Аврора, не найдя в ответ уже никаких слов, и, круто развернувшись, стремительно зашагала в четвёртый зал. Нелли и Коржик послушно потопали за ней.
Весь этот зал, самый большой в экспозиции, был наполнен картинами и скульптурами, изображавшими одну и ту же прекрасную обнажённую девушку, в которой легко угадывалась Нелли.
Посетителей тут и правда было несколько больше, чем в каждом из остальных залов, и все они одновременно повернулись и уставились на Нелли.
Мужская половина присутствующих принялась прямо-таки раздевать её глазами, не обращая внимания на возмущённые взгляды своих спутниц. Видимо, это были эксперты, пожелавшие сравнить натуру с её художественным воплощением.
Аврора многозначительно посмотрела на Нелли.
Та хихикнула.
«Смотрите. Вон у той скульптуры». – мысленно предложил Коржик.
Аврора и Нелли повернулись в указанном направлении.
И увидели мужчину лет тридцати, который в этот самый момент, воспользовавшись тем, что на него никто не смотрит, вытянулся на носках и поцеловал одну из мраморных копий Нелли в её прекрасную попу, в правую ягодицу.
«Что ты теперь будешь делать, Коржик?» - осведомилась Аврора. – «Вызовешь его на дуэль?»
«Нет, Коржик, не надо!» - воскликнула Нелли. – «Человек, может, только что исполнил свою мечту! К тому же я не возражаю. Он же не меня саму поцеловал, а произведение искусства!»
«Ценитель!» - ехидно заметила Аврора.
«Ладно, не буду.» - послушно согласился Коржик с лёгкой улыбкой.
«Аврора, помоги ему.» - попросила Нелли.
«Помочь фетишисту? Каким образом? Подарить ему одну из этих статуй?»
«Нет. Направь его внимание на какую-нибудь красивую девушку.»
«Ладно, в виде исключения…» - сказала Аврора. – «Всё равно я сейчас в таком гневе, что…»
Она сделала так, что одна из девушек, пришедших на выставку с подругой, вдруг повернулась и посмотрела на фетишиста, который как раз опять приподнялся на носках и сладострастно вытягивал губы, намереваясь поцеловать статую в другую ягодицу.
Фетишист смущённо улыбнулся, и неожиданно направился к девушке! Подойдя, он что-то ей сказал. Девушка вытаращила на него глаза, но тут же рассмеялась. Фетишист показал ей куда-то рукой, и они уже втроем, вместе с этой девушкой и её подругой, направились к выходу из зала.
«Что он ей сказал?!» - со жгучим интересом спросила Нелли. – «Что-то я не просекла!»
«Пусть это останется их тайной. – заявила Аврора. – «Зато теперь он будет целовать обеих, сразу и по очереди, во все места. Женится он тоже на обеих. У них будет восемь детей.»
Коржик рассмеялся.
«Женится на обеих?» - удивилась Нелли. – «Но это как-то…»
«Ничего не могу поделать! Уж такая у них судьба! Они все вместе переедут туда, где это можно.» - заявила Аврора, чувствуя, как её гнев растворяется в неземном удовлетворении. – «Не волнуйся, всю жизнь они будут любить только друг друга, будут всегда преданы друг другу, проживут долго, и уйдут из жизни мирно, в один день и час, держа друг друга за руки, в окружении многочисленных любящих чад и домочадцев.»
«Как это мило!» - сказала Нелли, хлюпнув носом.
- А ведь кто-то буквально несколько минут назад утверждал, что манипулировать другими не хорошо! – раздался тихий нахальный голос рядом с ними.
Все трое одновременно повернулись.
Это был всё тот же официант.
На этот раз никакого подноса в его руках не было.
- Где шампанское? – спросила Аврора. – Что это ты отлыниваешь от своих обязанностей? И ещё я хочу канапе с красной рыбой!
- Мы канапе не заказывали! – пискнула Нелли.
- А мне какое дело? Я хочу, и всё!
- Да никаких проблем! – заявил официант. – Рыбы у тебя будет целый океан. Только чуть погодя.
- Почему это?
- А вот потому! – заявил официант, странно шевельнув правой рукой.
Все посетители моментально потеряли интерес к экспозиции и покинули зал.
- Что ты делаешь? Что происходит? – тревожно спросила Аврора.
- Ни к чему вмешивать в наши конфликты невинных людей. - ответил мнимый официант с мягкой улыбкой.
В зале, не имеющем окон, тут же начали сгущаться тени, отчего сияние светильников стало казаться тусклым.
Продолжая сгущаться, тени затянули сплошной непроницаемой пеленой потолок и стены, и затем, странно завибрировав, эта пелена заговорила голосом старинного врага:
- Я давно, очень давно ждал подходящего момента! Но я даже не предполагал застать вместе не только вас троих, но и его тоже!..
- Ну, по крайней мере, ты с ним не заодно!.. – с громадным облегчением сказала мнимому официанту Аврора.
- Аврора, когда ты, наконец, вырастешь и всё поймёшь, как надо? – укоризненно сказал ей бывший таксист.
- Кому надо? – сердито ответила Аврора.
В ответ её собеседник только грустно вздохнул.
Коржик и Нелли напряжённо молчали, вглядываясь в сгущающуюся пелену.
- Они сделали грандиозную глупость, когда выпустили меня! – злорадно продолжала пелена, продолжая темнеть, сгущаться и вибрировать. – Да, в том мире для меня больше нет места! Зато здесь есть! Здесь у меня бесконечный источник силы!
- Ты думаешь, что сумеешь справиться с нами? – снисходительно осведомилась Аврора.
- Я уже справился! Уже справился! – прошипел в ответ старый враг. – Не веришь? Попробуй, ударь меня!
Аврора опять снисходительно усмехнулась, и подняла руку, чтобы…
То есть она попыталась поднять руку, но не смогла.
Она вновь, как когда-то, много лет назад, была будто внутри непроницаемого кокона.
Аврора, с трудом повернув голову, посмотрела на Нелли и Павлика.
Они стояли совершенно неподвижно, с ошеломлённым видом.
- Вот, поняла? – трясущимся голосом провибрировал ей старый враг. – Теперь вы узнаете, как это – много лет жить вот так, скованным по рукам и ногам. И ждать! Ждать! Ждать! Копить ненависть! А теперь я вам отомщу, я вам всем отомщу! Я просто вас задушу! Всех четверых! Тут всё-таки будет чёрная дыра! И плевать я хотел на все ваши законы физики!
Аврора почему-то не почувствовала страха.
Она поняла, что она сейчас сделает.
Она высвободит всю свою звёздную энергию, и тем самым вытолкнет остальных троих отсюда, затем пробьёт кокон врага, захватит его с собой в космос и взорвётся уже на безопасном от Земли и даже Солнечной системы расстоянии.
И все будут спасены.
Правда, кроме неё самой.
Ну, что ж!
Значит, просто пришло её время...
- Это какая-то плохая мелодрама. – сказала она врагу. – И ты очень плохо её играешь.
- Я покажу тебе мелодраму!.. – протрясся тот в ответ, но явно со страхом.
- Нелли. Коржик. – прошептала Аврора своим друзьям. – Теперь вы можете жить полной жизнью. Понимаете? Пусть сбудется всё то, о чём вы так долго мечтали. То есть о ком!..
- А ты что?.. Ты куда, Аврора? – испуганным голосом спросила Нелли.
- А я буду далеко! – ответила Аврора, уже начав высвобождать свою энергию. – Прощайте!
И тут мнимый официант-таксист крепко взял её за руку.
- Не спеши, Аврора. – сказал он со своей фирменной мягкой улыбкой. – У нас для него приготовлено кое-что получше.
Аврора с удивлением почувствовала, что её уже высвободившаяся энергия возвращается в исходное состояние.
- Ну, сестрички? Чего вы ждёте? – бодро воскликнул её защитник.
- Кульминации, естественно! – прозвенели в ответ насмешливые девичьи голоса. – Мелодрама – так мелодрама!
- Кульминацию вы должны создать сами! – порекомендовал им поддельный таксист и официант голосом опытного режиссёра.
В следующий миг обнажённые статуи и девушки на картинах принялись выпрыгивать со своих постаментов и холстов, превращаясь в настоящих живых девушек и дико хохоча.
«Вот тебе и сёстры-звёзды!» - подумала Аврора озадаченно. – «Ведьмы! Натуральные ведьмы!»
«Аврора, не переживай!» - сказал ей кто-то очень знакомым голосом. – «Это просто психическая атака, ради устрашения противника. А на самом деле мы очень приличные девушки. Правда-правда!»
Тёмная пелена заклубилась с откровенным страхом.
Девушки засияли невыносимым для человеческих глаз внутренним огнём, превратились в сверкающие силуэты и совершили новый прыжок в разные стороны, все одновременно по тринадцати направлениям, с громкими хлопками ударив в тёмную пелену и тут же взорвавшись.
Вокруг полыхнуло невыносимым жаром, в котором тёмная пелена сгинула без следа.
Свет на какое-то время исчез вместе с тьмой, и Аврора даже подумала, что она потеряла зрение. К счастью, через пару мгновений свет вернулся.
Все четверо обнаружили себя в том же четвёртом зале, где на постаментах стояли те же прекрасные статуи, а с картин лукаво смотрели прекрасные девушки, все, как одна, похожие на Нелли.
В зал возвращались посетители.
- Где сёстры? – тихо спросила Аврора. – Они погибли?!
- Ни в коем случае. – ответил ей защитник. – Они снова там, где были всё это время. Точнее, и там, и здесь.
- Но, как это?..
- Видишь ли, Аврора, Мироздание, конечно, держится на энергии любви. Но энергия благодарности ничуть не слабее! – объяснил ей бывший официант и таксист. – Просто это далеко не все понимают. А жаль!
Аврора немного похлопала на него глазами и перевела взгляд на Коржика и Нелли.
Те стояли с сияющим видом, будто только что о чём-то договорившись.
- Ты нам позволила! Ты дала нам обещание! – сказала Нелли, насупившись.
- Ну, дала, так дала! – улыбнулась Аврора.
Все четверо рассмеялись.
И вдруг из самого дальнего угла зала что-то метнулось в их сторону.
Аврора быстро шагнула вбок, закрывая собой Нелли и Коржика.
В следующий миг ей в левую руку вонзилось что-то невероятно холодное и одновременно пронзительно жгучее.
«Всё-таки я тебя достал! Я тебя доста-а-а…» - затрясся голос врага в её голове.
«Сдохни, тварь!» - сказала ему брезгливо Аврора, с облегчением ощутив, что враг тут же исполнил её приказ.
И затем она потеряла сознание.
Глава 8
Ей снился прекрасный сон. Без картинок и видений, но зато с очень приятным шумом и запахами. Шум был ровный и нарастающий, с регулярными накатами и последующими откатами. Прекрасные запахи навевал лёгкий тёплый ветер. Как заправский парфюмер, он смешивал свежесть большой чистой воды с разнообразными фруктовыми и травяными тонами, причём в различных пропорциях. Получалось очень интересно и каждый раз по-своему.
Открывать глаза ей не хотелось.
«А, может быть, у меня больше нет глаз?» - подумала она совершенно спокойно. – «Потому что от меня вообще ничего не осталось? То есть нет! Что-то осталось. Я же могу слышать и воспринимать запахи. Осязание у меня тоже есть. Я чувствую прикосновения ветра и ещё чего-то, на чём я лежу. А на чём я лежу?»
Машинально правой рукой она пощупала вещество, на котором лежала.
Это был тёплый мелкий песок.
Она попробовала пошевелить ногами.
Получилось!
Тогда она попробовала пошевелить левой рукой.
Вот это получилось не очень.
Тогда она, осторожно опираясь на правую руку, села на песке, поднесла левую руку к глазам и только после этого открыла их.
Она увидела, что её левая рука была в печальном состоянии. Она выглядела так, как будто не так давно была сильно обожжена, и теперь её пальцы были похожи на пятнисто-розовые обрубки, тесно прижатые друг к другу, раздвинуть которые или хотя бы пошевелить ими ей не удалось. Лучезапястный сустав не работал тоже. А вот плечевой и локтевой были в порядке.
- Ну, что ж! – сказала она себе. – Могло быть и хуже. Люди живут и не с такими травмами! Привыкну посте... Ой! Чего это?!
Она осеклась потому, что заметила на себе кое-что, чего не носила никогда в жизни.
Это был купальник.
Сплошной.
Стильный.
На тонких бретелях.
Тёмно-синий.
Тот, кто сшил или приобрёл этот купальник, обладал безупречным вкусом.
А тот, кто надел его на неё?
Чем обладал?
Или чего-то стеснялся?
А как тогда надевал?..
Аврора посмотрела вперёд и огляделась по сторонам.
Она сидела на берегу океана. Небо было ясное, солнце висело в зените, дул лёгкий ветер, но волны прибоя были немаленькие и набегали на песок с тем самым шумом, который так понравился ей при пробуждении.
Но, может быть, это вовсе не пробуждение, а прекрасный сон?
Аврора провела левой рукой по песку, почувствовала боль и обрадовалась этому. Значит, с рукой ещё не всё потеряно!
Она осторожно поднялась на ноги и почувствовала, как с неё осыпается песок, хотя в некоторых местах он её раздражал. Такого никогда не было раньше, когда она была полностью обнажённой.
«Снять купальник, что ли?» - спросила она себя.
Но, немного подумав, решила не снимать. А вдруг тот, кто его надел на неё, тоже находится где-то здесь?..
«Это что, я его стесняюсь, что ли?» - удивилась она. – «После того, как у меня было столько мужчин?..»
Она смущённо улыбнулась сама себе и вдруг замерла.
Что-то с ней было не так.
Что-то было очень-очень не так!
«Что не так? Что со мной не так?» - повторила она мысленно, и тут же поняла – что.
Она произнесла эту фразу в полной ментальной тишине.
То есть это что?!
Теперь она про себя может говорить только с собой и слышать только свои мысли?!
Как это…
Как это ужасно!
«А вода?» - подумала она. – «Я что, больше не смогу плавать, как рыба? А пространство и время? Я больше не смогу ими управлять?!»
Аврора почувствовала, как на неё накатывает отчаяние, какого она не испытывала никогда в жизни. Яркий солнечный день показался ей невыносимо грустным и бесконечно печальным.
Она вошла в воду по пояс, быстро окунулась, чтобы смыть песок и тут же вышла обратно, даже не попытавшись погрузиться в воду и поплавать так, как она любила раньше – поглубже, вместе с океанскими обитателями.
«Теперь я – обыкновенный человек!» - печально подумала она, еле-еле бредя по берегу в невыносимой жалости к себе. – «Что там рука! Другие травмы гораздо тяжелее! И теперь мне придётся с ними жить…»
Она вздохнула, и сказала себе вслух, чтобы не испытывать вновь мучительную ментальную тишину:
- Ну, что ж! Ведь все люди так живут! А я по рождению обыкновенный человек, и, значит, теперь буду жить обыкновенно, как другие люди. Я даже, наверное, состарюсь и умру. Может, я уже старюсь!
Она с испугом оглядела свои руки и ноги, затем ощупала лицо правой рукой.
Морщин вроде бы пока нет!
Значит, по крайней мере внешне, она ещё молодая.
Аврора вновь глубоко вздохнула, заглушила закипающие слёзы и сказала себе уже с лёгким недовольством:
- Ладно, хватит нюниться! Мне всё равно легче, чем другим. То, что смерти не существует, я знаю совершенно точно!
Приободрив саму себя этими словами, она произнесла уже с некоторым недовольством:
- Хотелось бы только убедиться, что мои жертвы и травмы были не напрасны!
Тут же в качестве ответа на этот вопрос она услышала чьи-то громкие стоны. Аврора резко развернулась и прислушалась, одновременно рассматривая окружающий пейзаж.
Она была на острове.
Судя по тому, что пологий берег без камней и скал, покрытый мелким плотным песком, уходил влево и вправо от неё по довольно крутой дуге, остров был небольшой. Сразу за песчаной линией начиналась поросшая густой травой земля, затем шёл лес из пальм и других тропических деревьев, а в середине острова вздымалась в небо высокая гора с ледяным пиком на вершине.
- Так это я нахожусь на моём собственном острове! – поняла Аврора. – И не только я!
Из леса донеслись новые стоны.
Стонала Нелли.
Её голос Аврора ни с чьим не перепутала бы.
Стоны были не только громкие и ритмичные, но также крайне сладострастные.
- Влюблённые живы! – сказала себе Аврора. – Это радует!
Несмотря на эти слова, большой радости она почему-то не испытывала.
А вот непривычная зависть охватила её вполне.
- Пойду, застану их врасплох и отругаю! – решила Аврора. – Чтоб не вторгались на мой остров без разрешения!
Ориентируясь на ритмичные стоны и вскрикивания, она вошла поглубже в лес, прошла вперёд буквально несколько метров и увидела на лесной поляне именно то, что и ожидала увидеть.
На расстеленном на прекрасной мягкой траве покрывале, окружённые со всех сторон созревшими тропическими плодами, как в райском саду, ничего не замечая вокруг, Коржик и Нелли наслаждались друг другом.
Нелли была сверху, лицом к Павлику, двигаясь не только ритмично, но и очень красиво.
«Снять бы их на видео, а потом шантажировать!» - сердито подумала Аврора, чувствуя, однако, как её зависть совершенно исчезает, заменяясь искренней радостью за своих друзей.
Они ведь не только были живы, но и радовались жизни вовсю, как и раньше!
И вместе с этой естественной радостью Аврора где-то глубоко в своей душе ощутила тихий голос надежды, сказавший ей, что и с ней всё будет тоже в полном порядке.
Поэтому ругать влюблённых Аврора не стала.
Она повернулась, и, стараясь двигаться как можно тише, отправилась обратно, решив обойти весь остров по берегу, как в своё самое первое появление здесь.
Она подошла поближе к воде, и дальше пошла по мокрому плотному песку, с удовольствием позволяя накатывающим волнам омывать ступни ног.
Через некоторое время в шум волн вторглись какие-то новые звуки.
Аврора остановилась, прислушалась и с удивлением поняла, что это – весёлый девичий смех, крики и взвизги, причём не одной девицы, а целой оравы сразу.
Аврора быстро вернулась в лес, и, прячась за деревьями, пробралась ещё немного вперёд.
Пройдя к самому краю леса, и выглянув из-за толстой пальмы, она увидела ошеломительное, прекрасное и нахальное – потому что опять без спроса! – зрелище.
В океане у самого берега резвились тринадцать приличных девушек, пребывавших в самом неприличном виде, поскольку все тринадцать были совершенно голые.
Развлекались они от души!
Бегали по мелководью, плескали друг в друга водой, запускали камешки-попрыгунчики, играли в чехарду, сталкивались, падали и поднимались с безудержным смехом и визгом.
В общем, сейчас ничего ведьмовского в облике и поведении у них не было.
Они, скорее, были похожи на тринадцать Ев, ещё не познавших плодов с дерева добра и зла, и безмятежно сливающихся с природой в духе соцреализма.
- Это мой собственный остров! – сердито сказала себе Аврора. – Я его нашла! И никого сюда не приглашала! Что за самовольство? Не райский остров, а прямо какой-то проходной двор! Конечно, дорогие сёстры, я вам очень благодарна, и, тем не менее…
Аврора вышла из леса, сложила руки рупором и громко крикнула:
- А-та-та!
Тринадцать голых сестёр вмиг остановились и повернулись к ней.
- Ой, смотрите, это же Аврора! – сказала какая-то из них.
- По-моему, она на нас сердится. – сказала другая.
- Само собой! Мы же заявились сюда без разрешения! – объяснила третья.
- А я говорила! – назидательно произнесла четвёртая. – Надо было у неё спросить!
- Но она же отдыхала! Мы не посмели её беспокоить. – оправдалась пятая.
- И вообще, океан большой! – выдала шестая.
- Он общий! – утвердила седьмая.
Сёстры дружно рассмеялись, повернулись, сверкнув мокрыми загорелыми ягодицами, побежали дальше в воду, дружно нырнули и скрылись из глаз.
- Нахалки! – произнесла Аврора с удовольствием.
На неё налетел резвый порыв ветра, принеся божественный запах, от которого живот Авроры громко забурчал.
Пахло жареной рыбой, приготовленной с какими-то специями, а также свежими фруктами, и, вдыхая этот запах всей грудью, Аврора услышала, как её живот забурчал ещё громче.
«Рыбы у тебя будет хоть целый океан.» - вспомнила она его слова, и быстро зашагала вперёд, прямо через лес, ориентируясь по запаху.
Вскоре она вышла на поляну, посередине которой догорал костёр. На краю поляны разместилась симпатичная хижина с конической крышей, покрытой широкими пальмовыми листьями.
Перед хижиной в наклон росла большая пальма, накрывая своей тенью плетёный стол и два стула.
На столе радовали глаз несколько оплетённых бутылей, большое глиняное блюдо, наполненное ломтями жареной рыбы, ещё одно блюдо с фруктами, а также глиняные тарелки, бокалы и вилки с ложками.
Сервировкой стола занимался крепкий мускулистый мужчина в шикарных купальных трусах длиной почти до колен.
- Кгхм! – негромко кашлянула Аврора.
Мужчина быстро повернулся к ней.
Это был всё тот же поддельный таксист и официант, и он же…
Аврора порозовела, улыбнулась, вздохнула и сказала:
- Ну, здравствуй, Солнце моё!
Глава 9
- Здравствуй, Аврора! – кивнул ей Солнце. – Пообедаешь со мной?
- Само собой! Я страшно проголодалась! – ответила Аврора без церемоний.
- Прошу! – сделал Солнце приглашающий жест.
Аврора подошла к столу.
Солнце взялся за спинку стула, чтобы отодвинуть его перед ней, но, бросив быстрый взгляд на её левую руку, остановился и предложил:
- Даю подую!
- И всё пройдёт?
- Конечно.
Аврора протянула ему руку.
Солнце бережно взял её в свои руки – крупные, загорелые, по-мужски красивые – и осторожно подул на обожжённые пальцы.
Раз, раз и ещё раз.
Аврора почувствовала, как в её травмированную руку возвращается чувствительность и сила. Пальцы прямо на глазах потеряли нездоровый розовый цвет и приобрели обычный вид. Аврора попробовала ими пошевелить… Получилось!
Она осторожно подвигала кистью.
Лучезапястный сустав заработал!
- Спасибо! – воскликнула она.
- Всё остальное восстановится тоже. Правда, не сразу. – пообещал Солнце, отодвигая стул.
- А когда? – спросила Аврора, садясь.
- Здесь на это потребуется несколько дней.
- Что, это такое особенное место?
- Особенное. Потому что твоё собственное.
- Ну да. В которое запросто заявляются непрошенные гости.
- Это я виноват. Я почему-то решил, что ты будешь им рада.
- На самом деле я рада. Но, раз они шалят, то почему бы и мне не пошалить?
- Действительно!
- Это я про сестёр.
- Я понял.
- А за Павлика и Нелли – отдельное спасибо. В течение всех этих лет я привыкла о них заботиться. Поэтому мне гораздо спокойнее, когда они рядом.
- Но они и не могут быть слишком далеко от тебя. Как и ты от них.
- Да, конечно…
- Ну, так мы присядем? – с улыбкой предложил Солнце. - Сейчас рыба самое то, уже не с пылу, с жару, но и не остывшая.
- Да, конечно!
- Вина?
- С удовольствием… - сказала Аврора, любуясь Солнцем.
Теперь он вовсе не выглядел мармеладным, как в прошлые два раза. Но таки оставался блондином.
Солнце решительно взял одну из бутылей, ловко раскупорил, ловко налил в два глиняных бокала, и, приподняв свой бокал, глазами показал Авроре на другой.
Аврора взяла свой бокал.
Они осторожно стукнулись бокалами и вежливо улыбнулись друг другу.
- За нашу встречу в таком прекрасном окружении! – сказал Солнце церемонно, кивая на пальмы и океан.
- Да, конечно! – искусственно улыбнулась Аврора.
«Что я заладила как попугай? «Да, конечно!», «Да, конечно!» - сказала она себе сердито. – «И вообще, почему мы так официально разговариваем? Как будто между нами по-прежнему сто пятьдесят миллионов километров! Хотя… Когда между нами было такое расстояние, и мы разговаривали мысленно, никакой дистанции между нами я не чувствовала! А сейчас…»
Аврора отпила немного вина из своего бокала, и, ставя его на стол, вдруг почувствовала, что ментальная свобода к ней возвращается.
Значит, Солнце слышал эти её мысли!
Он улыбнулся одобряюще и свободно.
Скованность моментально покинула Аврору.
«Почему я должна его стесняться? Для этого нет никаких причин!» - сказала она себе.
- Вот именно. - подтвердил Солнце вслух. - Мы ведь старые друзья.
- Старые и верные?
- Да!
- Тогда за нас?
- За нас!
Они улыбнулись друг другу совершенно свободно, снова подняли бокалы и стукнулись.
На этот раз Аврора выпила всё вино в бокале и приступила к трапезе.
Жареная рыба была великолепна!
- Это тунец. Рекомендую есть вместе с фруктами. – посоветовал Солнце. – Особенно вкусно будет с питайей.
- Да уж! Я сейчас готова съесть вместе с рыбой целый город! – пошутила Аврора.
- Город называется Патайя. – поправил её Солнце.
Они рассмеялись.
- Ещё вина? – спросил Солнце.
- А давай!
Следующие полчаса они почти не разговаривали, в полной мере занявшись великолепным обедом. Аврора ела с таким аппетитом и даже жадностью, как будто не ела неделю, и Солнце от неё нисколько не отставал.
Наконец, они вытерли губы и руки салфетками и откинулись на спинки стульев.
- Как приятно снова почувствовать себя обычным человеком! – заявил Солнце благодушно.
Тут странная мысль пришла Авроре в голову.
- Подожди! – воскликнула она. – Если ты сейчас здесь, кто тогда там?
Она показала рукой на солнце, уверенно поднимающееся в зенит.
- Там тоже я. – скромно ответил её собеседник.
- Как это у тебя получается?
- Я научился.
- Каким образом?
- Ты мне помогла.
- Да-а? Но я-то всё время здесь. Я всегда в одном образе, хотя и со звёздными возможностями, конечно.
- А сёстры?
- А, ну да! Кстати, что они такое, можешь объяснить? Ведь когда-то я создала только их подобия, а в своём нынешнем виде они возникли уже по воле Его самого…
- Это да. – кивнул Солнце. – Он любит необычные повороты!..
- Когда я увидела их тут, они резвились в воде как обычные девушки. – продолжала Аврора. - А в выставочном зале они прятались в изображениях и статуях, а потом превратились… В настоящие звёзды, да? А до этого они были как будто звёзды и люди одновременно, только разделённые расстоянием. Или не разделённые, а соединённые?
- Сёстры – очень необычные существа. – кивнул ей Солнце. – Всё это время они развиваются, открываясь для нас и самих себя с новых сторон. Думаю, обо всех их возможностях и новых образах мы узнаем с течением времени.
- А ты?
- Я – что?
- Что тебя самого подвигло принять человеческий образ? Через столько лет?
- Ну, э… - протянул Солнце, как показалось Авроре, уклончиво.
В приливе новой неожиданной зависти и ревности Аврора воскликнула:
- А, я поняла! Тебе нужно было сопроводить сюда Машу!
Солнце посмотрел на Аврору укоризненно и покачал головой:
- Вовсе нет! Необходимость сопроводить Машу была только предлогом.
- Предлогом? К чему?
- К тому, чтобы увидеть тебя. Именно так, как я вижу сейчас.
Что-то особенное, очень личное, предназначенное только ей, прозвучало в его словах.
Сердце в груди Авроры гулко стукнуло, и она жгуче покраснела.
Но и Солнце порозовел тоже!
Несколько мгновений они смотрели друг на друга, не говоря ни слова и сплетаясь только невысказанными чувствами. Аврору прямо потянуло к нему, и она почувствовала, что его невероятной силой тянет к ней. Она уже была готова прямо сейчас броситься к нему в объятья, но вместе этого, диким усилием воли, совладала с собой и сказала:
- Пойдём прогуляемся. По берегу. По мокрому плотному песку очень приятно ходить!
- Конечно. – кивнул он, как ей показалось, облегчённо. – С радостью!
Они вышли из-за стола и направились к берегу.
Взявшись за руки, как влюблённые подростки, они неторопливо зашлёпали по мокрому плотному песку, ничего не говоря друг другу, и просто наслаждаясь свежим ветром, который со значительно возросшим мастерством смешивал свежесть большой чистой воды с разнообразными тропическими тонами.
Вскоре к ним примешались запахи жареной рыбы.
- О, Коржик и Нелли тоже проголодались! – улыбнулась Аврора.
- У них медовый месяц? – спросил Солнце.
- Да у них каждый день и каждую ночь медовый месяц! – рассмеялась Аврора. – Хотя ты прав! Сейчас они очень стараются стать родителями, так что ближайший месяц у них и в самом деле будет медовым!
Аврора и Солнце рассмеялись вместе.
Несколько следующих минут у них прошли в молчании.
Затем Аврора спросила:
- Так что же такое Маша?
- Она – такое же любимое Его дитя, как и ты. – ответил Солнце. – Как и вообще все люди в этом мире. Изначально ей было предназначено немного подтолкнуть тебя.
- Подтолкнуть?
- Да. Потому что длительное время новый мир, сохранённый тобой, пребывал в застывшем состоянии. Как зерно в почве, никак не желавшее проснуться.
- Теперь я понимаю, да…
- Маша должна была найти нужные слова.
- И она их нашла. Неожиданно для меня…
- Совершенно верно. Ты не обижаешься на нас за это?
- Нет, вовсе нет…
- И… Ты больше не считаешь себя пешкой в нашей игре?
- Не считаю, нет. Ведь это было наше общее… Не игра. Дело! Но…
- Что?
Аврора вздохнула и призналась:
- Мне стыдно… За свои тогдашние слова…
- Это ничего. – улыбнулся ей Солнце.
- И я много думала о том, кто… Кто стал врагом. – продолжала Аврора. – Я действительно была ослеплена любовью. Но знать об этом мне и в самом деле было нельзя.
- Правильно. Враг должен был созреть, считая, что никто не видит его козней.
- Но вы видели. Всегда.
- Да, Аврора.
Аврора печально усмехнулась.
- И миг его триумфа стал его последним мигом!.. – продекламировала она с мрачным пафосом.
- Совершенно верно. С врагами так сплошь и рядом. Их сбивает с толку собственная самоуверенность, делая неосторожными и заставляя совершать фатальные ошибки.
- А Егор и Клавдия? Они ведь тоже знали? В том числе, и кто они такие на самом деле?
- Они узнали, потому что мы им сообщили.
- И предложили пожертвовать своей жизнью, чтобы укрепить врага в его самонадеянности.
- Да, Аврора. Но ты же знаешь, смерти не существует.
- Знаю…
- Там, в новом мире, они стали звёздами, и теперь у них впереди огромная жизнь.
- Маша тоже часть того мира?
- Очень существенная часть. Ведь в том мире больше нет тёмных сущностей. А если они попытаются проникнуть туда извне, их встретит Маша.
- Воительница и защитница! Вселенская Жанна д’Арк!
- Совершенно верно. Кстати, прекрасное сравнение!
- А мои родители? И родители Нелли и Павлика?
- С ними всё в порядке. Вы сможете навещать их в любое время. Правда, вначале тебе всё-таки надо восстановиться.
- Ну да, ну да… - пробормотала Аврора с неожиданной досадой.
Немного подумав, она поняла её природу.
- Но что же будет с нашим миром? – спросила она. - Он теперь тоже очищен от тёмных сущностей? Ведь враг уничтожен!
- Увы, Аврора. Это был только один из многих врагов…
- Понятно…
На Аврору накатила глубокая печаль, смешанная с отчаянием.
«Столько лет прошло! Столько усилий приложено!» - сказала она себе, зная, что Солнце прекрасно слышит её мысли, но не собираясь скрывать их от него. – «Но я по-прежнему не могу видеть тёмные ключи! И потому не могу стать полноценной защитницей для своего собственного мира! Это будет терзать меня всё время. Потому что я не могу чувствовать себя равной ему! А я хочу чувствовать себя именно так! Но как этого добиться, я не знаю! И он не знает тоже. Я должна выяснить это сама...»
Она посмотрела на Солнце.
Он ответил ей понимающим взглядом.
«Ведь я люблю тебя!» - сказала она ему.
«А я люблю тебя!» - ответил он ей. – «И здесь, в этом мире, в этом воплощении, я нахожусь ради тебя!..»
Вслух они не сказали ничего.
И вновь молча зашлёпали по плотному мокрому песку, позволяя пенным волнам омывать ступни своих ног.
Глава 10
Они провели на острове почти целую неделю абсолютно целомудренно, не как влюблённые мужчина и женщина, а как старые друзья, понимающие, что торопить события не нужно, и необходимо отнестись друг к другу бережно.
Точнее, это Солнце относился к Авроре необыкновенно бережно, а она была очень благодарна ему за это. Ей ведь и в самом деле нужно было время, чтобы восстановиться, потому что враг не только травмировал её, но буквально высосал из неё человеческие и звёздные силы, как чудовищный и безжалостный вампир.
Собственно, он таким и был.
Днём Аврора и Солнце гуляли по острову, забираясь в самые густые его джунгли, и однажды даже поднялись на центральную гору до самого начала ледника, где им стало холодно, и Солнце очень удивлялся этому необычному для себя ощущению.
Они также много времени проводили в океане, купаясь и плавая, но не так, как Аврора это делала раньше, дыша водой подобно рыбе, а как самые обычные люди, хотя и очень умелые пловцы. Купались они всегда в своей купальной одежде, хотя поначалу для Авроры это было довольно странно. Однако обнажиться в те дни полностью для неё казалось просто невозможным.
Солнце искренне наслаждался водными процедурами, утверждая, что давным-давно не ведал подобного удовольствия, которое можно испытать только на Земле и только в образе обычного человека.
Ещё они подолгу возились на берегу океана вместе с Павликом и Нелли, увлечённо, как дети, создавая из мокрого песка всевозможные башни, замки и скульптуры. Но тут остальных троих однозначно побивал Павлик, потому что он никогда не мог унять свою бесконечную энергию художника и ваятеля. Он создавал из песка настоящие шедевры и совершенно не жалел, когда их смывало очередным приливом.
Впрочем, вскоре Павлик занялся созданием шедевров, которые уже не могла испортить и смыть вода. Накопав на краю леса обычный глины и соорудив примитивный, но вполне рабочий гончарный круг и даже небольшую обжиговую печь, он понаделал всяких горшков, мисок и кружек, которые очень украсили их с Нелли незамысловатый быт.
И быт Авроры с Солнцем тоже.
Вот как много всего может сделать человек, который лишён необходимости спать!
Само собой, из уважения к нынешнему состоянию Авроры, Павлик и Нелли в присутствии её и Солнца всегда были одетыми тоже в купальные трусы, купальники или халаты, когда солнце уж очень сильно припекало с небес.
В такие моменты Нелли смотрела на Солнце многозначительно и с изрядной укоризной, а он делал вид, что не замечает и не понимает её намёков.
Каждый день обе пары ходили друг другу в гости, устраивая великолепные обеды из приготовленной разными способами рыбы, фруктов и вина, и эта диета им никогда не надоедала.
Рыбу они добывали в океане, фрукты собирали в лесу, а вино доставлял Солнце. Каким образом он это делал, никто не спрашивал, но вино каждый раз было разное и просто великолепное.
Павлик тоже построил хижину для себя и Нелли, причём украсил её орнаментами, сплетёнными из гибких лиан, а также глиняными скульптурками, так что эта хижина выглядела прямо как сказочный домик из фантазийного фильма.
Нелли просто обожала их жилище, то и дело повторяя: «С милым рай и в шалаше!»
Почему-то эта поговорка очень веселила всех четверых.
Часть острова с той стороны, где Аврора впервые увидала резвящихся сестёр, она отдала им в безраздельное пользование, на будущее разрешив бывать здесь даже в её отсутствие. Сёстры очень обрадовались этому разрешению, и пользовались им вовсю. То и дело во время прогулок Авроры вдвоём с Солнцем, или вчетвером с Павликом и Нелли до них доносились весёлые крики, взвизгивания и смех.
- Когда я услышала их первый раз, они показались мне такими необыкновенными и таинственными, а сейчас… Они потрясающе легкомысленные! – удивлённо сказала Аврора Солнцу.
- Это просто игра. – улыбнулся Солнце. - За которой, возможно, они как раз и скрывают свою необыкновенность и таинственность!
- Да-а?.. - задумалась Аврора.
В действительности ей очень хотелось присоединиться к сёстрам, и порезвиться вместе с ними так же легко и просто, как это делали они, но совершить это ей мешал какой-то непонятный внутренний комплекс – тот же самый, который в эти дни заставлял её всё время носить купальник.
Впрочем, она чувствовала, как этот комплекс постепенно делается всё слабее, потому что с каждым днём человеческие и звёздные силы в ней всё прибывали и прибывали, и однажды она усилилась настолько, что заметила очень важное изменение в Нелли.
Это было во время очередного совместного обеда.
Аврора, внимательно посмотрела на Нелли и сказала:
- Ну что! Поздравляю, моя дорогая. Мечта сбылась! Двойня.
- Спасибо! – сказала Нелли, розовея, в то время как Коржик окинул её нежным и гордым взором.
Но тут же Нелли сокрушённо вздохнула и сказала:
- Вот только я хотела сразу четверых!
- Куда тебе столько сразу?! – удивилась Аврора.
- Да, я хотела четверых, но они разделились только один раз, и ещё раз делиться отказались! – недовольно заявила Нелли.
- Ага! Детки проявили характер! – усмехнулась Аврора. – Значит тебе придётся считаться с этим.
- Но они же ещё даже не детки! – заявила Нелли. – Они ещё мои, то есть наши, плоды! И должны слушаться маму!
Аврора и Солнце переглянулись.
- Так, чувствую я, тут у нас будут проблемы… - сказала Аврора. – Причём, не с детьми, а с авторитарной мамашей. Вот уж чего-чего, а этого я от тебя, Нелли, не ожидала!
- И вовсе я не авторитарная! – насупилась Нелли.
- Посмотрим, посмотрим! – сказала ей Аврора, думая о том, что после рождения детей хлопот прибавится не только у Нелли, но и у неё самой.
Очень может быть, что Авроре придётся быть как арбитром, так и громоотводом во взаимоотношениях Нелли с её детьми. Так что надо как следует к этому подготовиться, пока они ещё не родились!
Солнце, слушая этот обмен мнениями, только молча улыбался во весь рот.
Когда наступала ночь, все четверо укладывались спать в своих хижинах.
Правда, Нелли и Павлик, постоянно переполненные энергией, не спали никогда.
Аврора и Солнце спали тоже в одной постели, но никогда не снимали своей купальной одежды, не обнимались друг с другом, и даже не целовались.
Самое большее, что они позволяли себя – это держаться за руки.
Но вся эта обоюдная целомудренность нисколько их не тяготила.
Во-первых, что такое – несколько дней по сравнению с целой жизнью? Даже если это была бы жизнь самых обычных людей?
А они ведь не были обычными людьми.
Во-вторых, они оба чувствовали, что внутри них, и в окружающей Вселенной что-то происходит, что-то нарастает, неуклонно меняясь к лучшему, и потому совершенно спокойно ждали, пока всё предназначенное созреет, прорастёт и сбудется.
Так продолжалось шесть дней и шесть ночей, а на седьмую ночь, в полнолуние, Аврора проснулась с каким-то очень приятным внутренним ощущением. Несколько минут она пролежала в покое, слушая ровное дыхание спящего рядом с ней любимого мужчины, но больше прислушиваясь к себе самой.
И вдруг она поняла!
Очередной переход завершился.
Она восстановилась полностью!
И, значит, может вновь управлять не только самой собой, но и пространством и временем.
Как только Аврора осознала это, она получила ответ и на свой самый важный вопрос, над которым, оказывается, думала все эти дни и ночи, так и этак раскладывая его на всех уровнях разума.
Теперь она знала, что должна сделать.
И знала, кто ей поможет.
В то же время она почувствовала в себе нарастающее желание, которое почти созрело и совсем скоро потребует определённых действий. Она понимала, каких…
Тогда Аврора привстала на руках, подалась к своему ненаглядному и единственному мужчине, Солнцу всей её жизни и нежно поцеловала его в губы самым лёгким, самым трепетным поцелуем, какой только возможен в этом мире между мужчиной и женщиной.
И это ведь был самый первый поцелуй в её жизни, несмотря на то, что она очень хорошо знала, что такое мужчины!..
Солнце проснулся, посмотрел на неё внимательно и так же осторожно, так же бережно и трепетно как она, ответил на её поцелуй.
Надо отдать ему должное.
Больше ничего сверх этого он не сделал.
Аврора улыбнулась и шепнула:
- Я пойду прогуляюсь. Одна. Мне надо встретиться кое с кем…
- Будь с ними поосторожнее. И построже! – посоветовал он ей.
- Обязательно! – улыбнулась Аврора.
И, легко поднявшись на ноги, вышла из их хижины.
Был около трёх ночи.
Полная луна безраздельно царствовала в небе, озаряя отражённым солнечным светом огромный океан и этот маленький остров, на котором Аврора была очень счастлива.
«И буду ещё более!» - сказала она себе.
Дул всё тот же приятный лёгкий ветер, который радовал их все эти дни, и в согласии с ним прибой шумел негромко и маняще, приглашая Аврору к себе.
Отказываться от этого приглашения она вовсе не собиралась.
Уже войдя в воду, Аврора провела рукой по своему купальнику, и он исчез. Больше она в нём не нуждалась.
В следующее мгновение в воздухе прозвучал одобрительный и одновременно озорной смех, и Аврора сказала мысленно:
«Подглядывать нехорошо!»
«А мы и не подглядываем!» - добавил первый девичий голос.
«Мы просто ждём!» - произнёс второй.
«Мы очень, очень рады, что ты решила присоединиться к нам!» - добавил третий.
Вслед за этим ночную тишину наполнил хрустальный смех целой оравы очень необычных девушек, и Аврора вдруг поняла, что этот смех является тоже своего рода ключом, таким же необычным, как эти девушки, и, если слушать его внимательно, то можно узнать, понять и совершить очень многое.
«Мне нужна ваша помощь, сёстры!» - сказала Аврора.
«Мы знаем! Мы знаем!» - ответили они. – «Только давай сначала немного поплаваем!»
«С удовольствием!» - ответила Аврора, входя в воду и любуясь лунными бликами на волнах. Присмотревшись к ним повнимательнее, она уловила почти невесомые движения гибких девичьих тел, сопровождаемые всё тем же хрустальным смехом и голосами, зовущими в глубину.
Тогда Аврора сделала полный вдох, сильно оттолкнулась ногами и нырнула так глубоко, как только смогла, устремляясь всё дальше и дальше в океан. Уверенно работая руками и ногами, а телом извиваясь, как дельфин, она выпустила весь воздух из лёгких и с наслаждением стала дышать водой.
Затем она принялась настраивать своё зрение так, чтобы лучше видеть в толще воды, но это оказалось ни к чему. Пространство вокруг неё озарили наполненные ярким внутренним светом силуэты сестёр. Они взмахивали руками и ногами почти расслабленно, и, однако, неслись в воде очень быстро, с акульей скоростью. Внезапно Аврора вспомнила, что для того, кто поведёт себя с ними неправильно, сёстры могут быть чрезвычайно опасными.
«Вы слышите меня, сёстры?» - спросила Аврора.
«Слышим, слышим…»
«Вы знаете, о чём я хочу вас попросить?»
«Знаем, знаем…»
«Тогда отправляйтесь в космос и ждите меня там. Я скоро буду.»
«Мы уже в космосе… Уже в космосе…»
Действительно, несмотря на то, что они были глубоко в воде, вокруг стали разгораться сверкающие сферы звёзд, как будто океан и в самом деле стал превращаться в космическое пространство.
«Прекрасно!» - сказала Аврора. – «В таком случае, я отправляюсь!»
Она устремилась дальше в глубину, уверенно работая руками, ногами и изгибаясь всем телом. Сверкающих сфер вокруг неё становилось всё больше, вода – или космос? – сияла всё прозрачнее и ярче, как будто Аврора не погружалась вниз, а поднималась вверх.
В следующее мгновение она вынырнула.
Океан вокруг неё исчез.
Время изменилось тоже.
Она оказалась точно в том месте и том времени, где намеревалась оказаться.
Вокруг был вновь тёплый августовский вечер тридцать седьмого года.
Тот самый вечер, когда к Авроре со специальным визитом приезжал инспектор уголовного розыска из Агеевска Никита Миронович Рындин.
Глава 11
Аврора оказалась здесь полностью, но из предосторожности осталась незримой, и тщательно экранировала своё присутствие, чтобы не смутить саму себя. Ведь в этот самый момент она, девятилетняя, прощалась с Никитой Мироновичем у «эмки».
Уже садясь в машину, он вдруг бросил острый взгляд в сторону её нынешней и странно усмехнулся.
Аврора вновь поразилась его возросшей чувствительности, хотя и не знала, что он заметил – её незримый силуэт или просто всплеск пространства, не постижимый другими?
Вскоре должны были появиться её родители.
А уж они-то обладали ещё большей чувствительностью, нежели Никита Миронович!
Поэтому, страстно желая увидеть своих родителей вместе, но не рискуя открыть себя, в изрядно растрёпанных чувствах, Аврора устремилась в Агеевск.
Всё ещё оставаясь незримой, она прошлась по его улицам тоже с ностальгией, но уже другого рода.
Были ранние августовские сумерки, на улицах было полно гуляющего народа, и Аврора удивилась этому. Она знала, что её современники работали всегда очень много, и при этом, значит, у них оставались силы для вечерних прогулок.
Впрочем, с некоторых пор она ведь знала, откуда у них столько сил…
По-прежнему оставаясь невидимой для всех, Аврора шла по улицам рядом с ними, слушая их разговоры о разных текущих делах, вглядываясь в их лица и ощущая невероятную жизненную силу, которая питала их уверенность в себе и уверенность в своём будущем.
Аврору пронзила глубокая печаль.
Ведь все эти люди даже не подозревают об испытаниях, которые ждут их всего лишь через несколько лет, когда начнётся самая жестокая и кровавая за всю человеческую историю война.
Авроре захотелось что-то сделать для всех этих людей, как-то подбодрить их.
Но ведь она за этим сюда и явилась! Значит, обязательно сделает.
Собственно, где-то в будущем она уже кое-что сделала, а сейчас собирается дополнить и усилить сделанное чем-то очень важным.
Аврора нашла здание, которое было её сегодняшней целью, и стала ждать, в то время как сумерки всё более сгущались.
Наконец, к Агеевскому уголовному розыску подъехала знакомая тёмно-зелёная «эмка». Никита Миронович вышел из машины, держа в руках портфель, и, отпустив водителя, вошёл в здание.
Аврора, всё ещё оставаясь невидимой, устремилась за ним.
Она думала, что Никита Миронович сразу пойдёт в свой кабинет, но он отправился в архив, который в такое позднее время уже не должен был работать.
Но здесь его с нетерпением и большим волнением поджидала весьма пожилая сотрудница.
Никита Миронович отдал ей папку с документами, и сотрудница с видом громадного облегчения сказала:
- Господи, как я переволновалась сегодня! Ведь это же готовая статья, Никита Миронович! Выдавать секретные документы, которые вообще не положено выносить из помещения!
- Да уж какие там секреты... – вздохнул Никита Миронович.
- Какие, какие… Государственные! – очень серьёзно заявила сотрудница, пряча папку с документами в сейф. – Ну, мы с вами договорились. Это было в первый и последний раз!
- Даю честное слово, что так и будет! – заявил Никита Миронович с грустной усмешкой, которую сотрудница не заметила.
Она отвернулась, закрывая железную дверь архива на несколько замков, а Никита Миронович уже с пустым портфелем в руках пошёл в свой кабинет.
Навстречу ему попался также припозднившийся коллега, с которым они обменялись рукопожатиями, и Никита Миронович, наконец, вошёл в свой кабинет.
Обстановка здесь была спартанская. Простой канцелярский стол с зелёным сукном и одной тумбой, громоздкий телефонный аппарат на столе, несколько стульев, железный шкаф для документов – ну и, в общем, всё.
Аврора всё так же незримо проследовала в кабинет за Никитой Мироновичем, и на этот раз она тщательно экранировалась, чтобы он её не почувствовал. А вот она сама ощущала его как постепенно угасающий силуэт, в отличие от ярко сияющих силуэтов сестёр, которые наблюдала совсем недавно.
Время поглощало жизнь Никиты Мироновича неуклонно и неумолимо, и вскоре должно было поглотить полностью.
Никита Миронович сел за стол и уставился в пространство.
Аврора невидимо и неслышно опустилась на стул перед ним.
- Значит, тридцать-сорок лет жизни? – пробормотал Никита Миронович. - Но нужна ли мне такая жизнь? Мы пытаемся раскрывать преступления после того, как они совершаются. А я хочу, чтобы преступлений вообще не было! Вот только как это сделать – никто не знает!
«Я знаю!» - сказала себе Аврора.
Никита Миронович вздохнул, и, наклонившись, вынул из кобуры свой ТТ и положил его на стол.
Задумчиво посмотрев на пистолет, он вынул из кармана связку ключей, и, наклонившись, открыл тумбу стола.
Проследив за тем, что он делает, Аврора с удивлением обнаружила, что в столе имелось потайное отделение!
Оттуда Никита Миронович вынул револьвер системы наган и положил его рядом с ТТ.
Револьвер был заряжен.
На нём была пластинка с несколькими выгравированными словами.
Аврора легко их прочитала и ещё раз удивилась.
Никита Миронович задумчиво оглядел оба пистолета и со странно весёлой интонацией спросил себя:
- Ну, из какого? Служебного или наградного? Правда, не хочется портить кабинет, но тут уж ничего не поделаешь!
Услышав эти слова, Аврора решила, что ждать больше не имеет смысла и материализовалась, одновременно сняв экран со своего разума.
Никита Миронович быстро вскинулся на неё и схватил наган.
- Что такое? Кто вы? Как вы сюда попали? – быстро спросил он, наставив наган на неё.
- Значит, наградной револьвер вам всё-таки приятнее, Никита Миронович! – сказала Аврора невозмутимо.
- Награда она и есть награда! - заявил тот в ответ.
- Вот только вы сильно рисковали, что хранили его прямо в служебном кабинете! – усмехнулась Аврора. – Бывший наркомвоендел сейчас ещё жив, и у вас могли быть большие неприятности!
Никита Миронович тоже усмехнулся, и, положив наган на стол, сказал:
- Чему быть – того не миновать! В моём служебном кабинете обыска не было ни разу, а квартиру шерстили уже четырежды. Доброжелатели сигнализируют!
Он развёл руками.
- Понятно.
- Аврора, это ведь ты? – спросил Никита Миронович с полной уверенностью.
- Она самая.
- Как это ты сумела так вырасти за два часа?
- Это у вас тут прошло два часа. А у меня уже почти девяносто лет пролетело.
- Однако! – хмыкнул Никита Миронович. – Тогда, значит, ты не просто выросла, но и неплохо сохранилась!
- Стараюсь. Здоровый образ жизни, спорт, физический труд на свежем воздухе, отдых на океане, и всё такое!
- На океане… - задумчиво повторил Никита Миронович. – Никогда не был на морях. Всю жизнь тут, в наших лесах да болотах!
- Какие ваши годы. Побываете ещё. – сказала ему Аврора. – Только сначала дайте мне ваш пистолет.
- Который из двух? – полюбопытствовал Никита Миронович.
- Наган. Раз он вам так нравится.
Никита Миронович протянул ей револьвер ручкой вперёд, и Аврора уверенно взяла его в свою руку.
- Увесистый. – сказала она.
- Пользоваться-то умеешь?
- Ну, тут же ничего сложного. Патроны, надеюсь, не холостые?
- Ни в коем случае! Боевые. С двадцатого второго года храню, в сухом прохладном месте.
- Вот и прекрасно! – сказала Аврора, взводя курок.
Затем она подняла голову и наставила револьвер на своего собеседника.
- А, так вот как, оказывается, происходит твоё лечение! – сказал тот, глядя на неё без всякого страха.
- Это не лечение. Это переход. – сказала Аврора.
И выстрелила Никите Мироновичу прямо в сердце.
Глава 12
Вокруг всё блистало, сияло, мелькало, искрилось, неслось, преображалось и непрестанно переходило друг в друга, повторяясь тринадцать раз подряд каждое мгновение, и каждые тринадцать мгновений закрепляя очередное преобразование ослепительной многократной вспышкой, пульсирующей вверх-вниз по спирали.
Аврора всмотрелась в лицо мужчины, который как будто парил в неистовом пламени. Он не сгорал без следа лишь потому, что сам сейчас был уравнен с этим пламенем, порождённым клокочущей вокруг миллионноградусной плазмой. Глаза Никиты Мироновича были закрыты, как будто он крепко спал, но на самом деле он неудержимо возрастал к жизни в новом воплощении, которое уже скоро должно было завершиться.
«Ну, что ж!» - сказала Аврора, обращаясь одновременно ко всем тринадцати сёстрам. – «Я полностью поручаю его вам! Будьте с ним внимательны, бережны, предупредительны и заботливы. Он человек выдержанный, внимательный и чуткий, и мне бы очень хотелось, чтобы он таким оставался и дальше, в любом воплощении. Теперь его жизнь зависит от вас, а ваша будет насыщенной и прекрасной только с тем условием, что вы будете как следует заботиться о нём.»
«Ах, спасибо за напутствие!» - ехидно произнёс чей-то звонкий голос.
«Мы сами ни за что бы не догадались, как нам следует с ним обращаться!» - ещё более ехидно добавил другой голос.
«И что бы мы без тебя делали?» - наигранно удивился третий.
«Да-да-да! Да-да-да!» - хором закричали сразу несколько голосов, и насмешливо загалдели:
«Великолепная Аврора!»
«Лучезарная Аврора!»
«Аврора-звезда, царящая на вершине мудрости и знания!»
«Да-да-да! Да-да-да!»
«Вот ведь ехидины какие!» - воскликнула Аврора открыто.
И, немного подумав, сказала многозначительно:
«На самом деле, мои дорогие, уникальные и абсолютно бесценные сокровища, без меня вы бы ничего не делали. Потому что без меня вас бы просто не было!.. И не забывайте благодарить Его за ваши нынешние воплощения!»
Повисла пауза.
Затем Аврора увидела смущённые улыбки, и самый известный ей голос из тринадцати произнёс:
«Ладно, ладно! Не бери в голову, Аврора! Мы всё сделаем как надо, не переживай!»
«Вот так-то лучше!» - сказала Аврора строго. – «Я отправляюсь обратно. Мне нужно кое-что проверить. А вы, когда всё завершится, помогите ему добраться до острова. Мне надо будет с ним поговорить и объяснить, что делать дальше.»
«А мы? А мы сами?!» - забеспокоились невидимые девицы.
«Вы сами? А что – вы сами?» - саркастически спросила Аврора.
«Ну, Аврора! Ты же всё понимаешь!»
«Ещё как понимаю!» - усмехнулась Аврора. – «Хорошо. Вы сами тоже можете отправиться на остров.»
«Ура!» - воскликнули все тринадцать разом.
«Но… Вы ведь приличные девушки, не правда ли?..» - осведомилась Аврора с намёком. – «Так что всё и всегда у вас должно быть в рамках приличий!»
«Мы их только немного расширим…» - тихонько сказала какая-то из тринадцати, и остальные тут же на неё зашикали.
Аврора рассмеялась.
«Спасибо! Спасибо! Спасибо, Аврора!» - загалдели в ответ сёстры уже без всякого ехидства.
Аврора довольно улыбнулась, и, вспыхнув стремительным протуберанцем, покинула эту неоднозначную тринадцатизвёздную систему.
Через миг она была уже на родной Земле, в текущем времени.
Здесь царила густая ночь, потому что луна только зарождалась, а небо над большим городом было затянуто сплошными облаками.
«Вот и прекрасно!» - подумала Аврора. – «Сейчас станет понятно, смогу ли я видеть всё по-новому, да ещё без света звёзд и Луны!»
Для пущего спокойствия Аврора решила оставаться незримой и бестелесной. Она сосредоточилась и погрузилась в себя, ища в своём зрении те возможности, которыми до сих пор не обладала.
Так, кажется, что-то есть…
Аврора задействовала этот появившийся у неё новый ресурс и огляделась вокруг.
Она парила в пространстве над большой городской площадью, красиво освещённой фонарями на высоких колоннах. Большие города никогда не спят, тем более, в такую располагающую к безмятежным прогулкам ночь, поэтому площадь, недоступная для автомобилей и общественного транспорта, была заполнена людьми.
Они произвольным образом разбились на группы и пары. Кто-то оживлённо разговаривал о том, о сём, кто-то молча гулял или стоял у колонн, предаваясь блаженному единодушию, для которого не нужны слова, а кто-то самозабвенно целовался, не обращая никакого внимания на окружающих.
И теперь Аврора видела ключи каждого из людей, находящихся здесь.
Большинство из этих ключей были самыми обычными, сберегая в себе признаки, особенности и жизненный опыт связанных с ними личностей.
Счастливчики и неудачники, трудяги и лодыри, весельчаки и зануды, альтруисты и мизантропы, сангвиники и холерики, флегматики и меланхолики, истероиды и нарциссы, шизоиды и паранойялы, вечно тревожные персонажи и абсолютно легкомысленные пташки, компанейские ребята и беспредельные одиночки, вполне, кстати, довольные жизнью и очень не любящие, когда кто-то лезет к ним в душу, а также правдоискатели, примиренцы, вояки, трусы, грязнули, чистюли, трезвенники, язвенники, потенциальные и активно употребляющие алкоголики – все они были тут, живя очень по-разному, но притом без исключений и без каких-либо предварительных условий получившие ещё при зачатии величайший бесценный дар, то есть Божью искру.
Аврора настроила своё зрение по-другому, чтобы видеть только эти искры, и в её глазах площадь тут же озарилась мириадами ярких огоньков, горящих самыми разными оттенками жёлтого, оранжевого и багряного. Погаснуть они должны были только в то время, когда завершится отведённый каждому из этих людей жизненный срок.
Это, незримое для других зрелище, было чрезвычайно приятным для Авроры и подействовало на неё как прекрасная музыка, написанная не кем-нибудь, а самим Создателем.
Некоторое время она только смотрела и слушала, слушала и смотрела.
И вдруг один из огоньков заинтересовал её больше других, потому что горел особенно радостно и ярко, причём с таким выражением, как будто владелец этого огонька либо совсем недавно решил для себя что-то очень важное, либо победил самого себя в каком-то случайном, но очень значительном поединке.
Аврора подлетела к этому огоньку поближе и посмотрела на него обычным человеческим зрением.
Это был тот самый мальчик, который в недавней записи новой серии про Мудриков и Шустриков исполнял роль Зазнайки, и прицепился к тексту песенки про сосну, зеленевшую не просто так, а прямо в небо.
«Его зовут Эдик.» - вспомнила Аврора. – «Он тогда устроил скандал, причём намеренный, а Маша этот скандал очень умело погасила, причём без всяких ключей и проникновений в сознание, всего лишь с помощью обыкновенной детской мирилки!»
Аврора внимательнее присмотрелась к Эдику, который в это самое время как раз рассказывал своим родителям про эти съёмки. Очень молодые родители слушали своего сына с большим вниманием и прекрасно реагировали на его живой рассказ.
«Какой, всё-таки талантливый ребёнок!» - подумала Аврора. – «Вот только почему родители позволяют ему не спать так поздно?»
Тут же очередная реплика отца Эдика дала Авроре ответ на этот вопрос. У юного артиста сегодня был день рождения. Десять лет! Первый крупный юбилей. Поэтому родители и позволили ему гулять так поздно, да и сами решили прогуляться от души.
«Но кого же, то есть, что же он победил совсем недавно?» - подумала Аврора, и, вновь перенастроив своё зрение, увидела, что именно.
Ключ души этого мальчика был загрязнён тёмной сущностью, прицепившейся однажды к его склонности развлекаться разными скандалами по пустякам. Вначале эта сущность была почти незаметной, но постепенно разрослась, и, как организм-паразит, стала привлекать к своему носителю новые тёмные сущности. Если бы эта зараза не остановилась, дело могло завершиться очень плохо.
Из Эдика мог бы вырасти невротический скандалист, делающий несчастными людей вокруг себя, и сам несчастный и жалкий.
Либо, при худшем варианте, Эдик мог бы превратиться в того, в кого превратился Лёня Красногоров…
Но случилось так, что, вмешавшись вовремя и сделав, казалось бы, очень простую вещь, Маша сильнее разожгла Божью искру этого ребёнка, и теперь он не просто победил случайную тьму в самом себе, но с каждым днём стал побеждать её снова и снова, выстраивая отношения с родителями, родственникам и сверстниками, и открывая для себя уже совсем другой жизненный путь.
«Спасибо, Маша!» - радостно произнесла Аврора. – «Ты просто чудо! Мне здесь делать нечего. Но я ещё не убедилась в том, что могу видеть не только светлые, но и тёмные ключи.»
Аврора, оставаясь незримой и бестелесной, поднялась повыше, окидывая всю площадь внимательным взглядом, и вот тогда заметила у одной из колонн тёмное пятно, от которого исходила отчётливая опасность.
Причём, не только для других людей, но и для неё самой.
Это Аврору очень удивило.
Она осторожно переместилась к пятну поближе, чувствуя, однако, что с каждым метром его опасность возрастает.
Тогда Аврора, зависнув на месте, экранировала себя тщательнейшим образом и присмотрелась к зловещему пятну получше.
Это был неприметный мужчина лет сорока, неброско одетый, в очках. Посмотришь на такого – и тут же забудешь, и даже под гипнозом не вспомнишь, как он выглядел.
А всё потому, что в этом человеке не только полностью угасла Божья искра, но даже душа, её вместилище, исчезла без следа, уничтоженная тёмными сущностями. Чтобы питать их и поддерживать свою псевдожизнь, он нуждался в отвратительных, мерзких, не вообразимых нормальным человеческим разумом удовольствиях, всегда связанных с мучениями и смертью других людей. Поэтому и ключ его, который Аврора видела сейчас вполне отчётливо, превратился в нечто абсолютно уродливое и крайне отталкивающее.
Прямо сейчас этот упырь, сохраняя на лице бесстрастное выражение, высматривал среди людей на площади новую жертву. Затем он примется следить за этой жертвой, изучая её привычки и постоянные маршруты, чтобы напасть в такой момент, когда рядом не будет ни свидетелей, ни включенных камер. Подобных мерзостей злыдень совершил уже несколько, и с каждой новой жертвой всё больше входил во вкус и всё сильнее утверждался в своей безнаказанности.
Аврору прямо затрясло от гнева и отвращения, и ей страстно захотелось уничтожить ключ этого тёмного субъекта и его самого немедленно, прямо на этом месте.
Но!
Она вспомнила, что случилось в выставочном зале, и поняла, что, если она займётся этим субъектом прямо сейчас, ею самой займутся связанные с ним тёмные сущности. И тогда пострадает не только она, но и окружающие люди.
Уж очень уязвимо человеческое тело!
Даже если в нём живёт настоящая звезда.
Поэтому Аврора, приложив изрядное усилие, успокоилась и сказала себе:
«Не будем торопиться. Я заметила этого субъекта. Я увидела его ключ. Я его запомнила. Теперь он от меня не скроется. Чуть позже я приду за ним уже с Охотником. И тот сделает всё, для чего сёстры его сейчас и готовят. Несколько дней у нас есть, ведь эта тварь находится сейчас в своей спокойной фазе. К тому же я буду следить за ним постоянно. Днём и ночью, во сне и наяву, сознательно и бессознательно!..»
В это время упырь тревожно повёл плечами, как будто ему стало не по себе.
Аврора тут же отлетела от него подальше.
«Какая поразительная чувствительность!» - подумала она удивлённо. – «Он ощущает угрозу даже сквозь все мои экраны!»
Аврора пронеслась над городом к реке, снизилась, замедлилась почти до полной остановки и нырнула в воду практически бесшумно.
Она вовсе не собиралась привлекать громким всплеском внимание случайных прохожих.
Глава 13
Над островом по-прежнему сияла полная луна, так что ещё из-под воды Аврора заметила на краю берега обнажённого мужчину. Он стоял лицом к океану, и, видимо, любовался лунной дорожкой.
«Прибыл!» - обрадовалась Аврора.
Без какой-либо задней мысли она быстро вынырнула на поверхность и побежала к берегу.
Мужчина всмотрелся в неё, захлопал глазами и воскликнул:
- Аврора?!
Тут же с очень важной частью его тела кое-что произошло.
- А, чёрт! – воскликнул мужчина.
Он резко повернулся и поспешно дёрнул правой рукой, будто пытаясь что-то поправить спереди, а левой прикрыл свой тыл.
Аврора, объятая искренней радостью, выбежала из воды полностью.
Но, приблизившись к мужчине на расстояние нескольких шагов, она остановилась, одновременно озадаченная и восхищённая.
Никита Миронович Рындин образца тысяча девятьсот тридцать седьмого года был человеком среднего роста, зрелым, худощавым, крепким, жилистым, в хорошей физической форме, но всё-таки вполне обычным. Тогда большинство мужчин и женщин были именно такими. Люди много работали, много двигались, питались не очень сытно, зато натуральными продуктами, поэтому набирать лишний вес было не от чего.
Мужчина с голосом Никиты Мироновича, которого Аврора наблюдала перед собой сейчас, был сложен как полубог. Крепкие ровные ноги, мощная спина, мускулистые сильные руки, выразительная шея, рост явно выше среднего, а возраст, если судить только по его тыльной части, поскольку разглядеть лицо Аврора не успела, никак не старше тридцати.
«Ну, сёстры!» - воскликнула Аврора про себя, не зная, сердиться ей или радоваться. – «Воплотили, значит, свои представления о прекрасном. Прекрасном мужчине!»
Тут Никита Миронович кашлянул и сказал смущённо:
- Аврора, мне надо, это…
- Что, Никита Миронович?
- Штаны какие-нибудь… Я, как только тут появился, сразу пошёл в лес, чтобы листьев нарвать, для прикрытия… Но там девушки!
В подтверждение его словам из леса донеслись оживлённые девичьи голоса, смех и божественный запах жареной рыбы и мяса.
«Где они взяли мясо?» - удивилась Аврора.
Вслух она сказала:
- Это сёстры. Вы с ними уже познакомились, в их звёздном воплощении.
- Ну, да…
- А тут они находятся в обычном человеческом виде.
- Так ведь их там целая орава! И они совсем голые!
- Мы в тропиках. К тому же сёстры в принципе не затрудняют себя одеждой.
- Нет, я без одежды не могу. Я в Сибири вырос, а не в Африке!
- Не волнуйтесь, Никита Миронович. Держите.
Аврора прямо из воздуха извлекла предмет одежды и передала его Никите Мироновичу. Тот с облегчение закрыл свои чресла.
Себе Аврора вынула из пространства свободный махровый халат с пояском. Надев халат, она завязала пояс красивым узлом.
- Это что за штаны такие?! – воскликнул Никита Миронович недовольно, поворачиваясь к Авроре лицом.
- Это шорты-бермуды.
- Расцветка какая-то попугайская!
Аврора вздохнула и сказала укоризненно:
- Никита Миронович, вы почему такой недовольный всем на свете?
- С чего мне быть довольным? Сначала ты меня убила, потом возродила, потом закинула на этот остров, с голыми девицами!..
- Спасибо, Никита Миронович.
- За что?
- За обращение на «ты».
- Пожалуйста! – буркнул Никита Миронович. – Между прочим, когда ты мне выстрелила в сердце, было очень больно!
- А давайте я дам вам пистолет, и вы тоже выстрелите мне в сердце? – предложила Аврора. – Мы будем квиты.
- Нет уж, я не убийца…
- А я зато убийца. Самая настоящая. – сказала Аврора совершенно спокойно. – Потому что я наконец-то совершила преднамеренное убийство и теперь вижу ключи тёмных сущностей. Сёстры вам должны были рассказать обо всём этом. О ключах, о тёмных сущностях, и так далее. Ну, то есть, рассказывать что-либо обычным образом нам было некогда, поэтому нужные знания они просто вложили вам в голову. Вы поройтесь там у себя!..
- Рыться не нужно. Оно само в голове торчит! Прямо как кино, во всех красках и со звуком. – заявил Никита Миронович.
И добавил мрачно:
– Они ведь их всех когда-то убили. И тебя тоже…
- Было дело.
- Странно это всё очень. Даже жутко. – сказал Никита Миронович, зябко поводя плечами. – Хотя я в своей жизни много всякой жути насмотрелся!
- Я, к сожалению, тоже.
- Почему ты мне не рассказала?!
- Не поняла вопроса?
- Почему ты мне не рассказала обо всём ещё тогда, когда я приезжал к вам в посёлок самый первый раз?!
- Ну вы даёте, Никита Миронович! А смысл? Вы бы мне, во-первых, не поверили. Во-вторых, что бы вы сделали? Тех двух уже не было, а ловить других я вам никак не могла помочь, в своём тогдашнем воплощении.
- Что за слово такое?! Воплощение! – воскликнул Никита Миронович сердито.
- Слово очень точное. Тем более, что сейчас вы можете понять его гораздо лучше и глубже, чем раньше.
- Да уж, ёлки-моталки! – воскликнул Никита Миронович, шумно вздохнув. – Это ведь было всего месяц назад!
- Это было девяносто лет назад. – поправила его Аврора. – Почти девяносто.
- Ну да!.. – буркнул Никита Миронович.
Бросив на Аврору быстрый и очень мужской взгляд, он добавил, глядя в сторону:
- И ты выросла, но не состарилась!
- В этом воплощении мне, и вам теперь, кстати, тоже, до старости ещё очень-очень далеко.
- Однако! – воскликнул Никита Миронович.
Он наклонился, подобрал на песке плоский камушек и прямо по центру лунной дорожки запустил попрыгунчик.
Оба проводили его взглядом, до тех пор, пока камешек не утонул.
- Двадцать два. – сказала Аврора.
- Рекорд, ёлы-палы! – усмехнулся Никита Миронович.
- Видите, как прекрасно быть молодым, здоровым и обладать кое-какими возможностями? – многозначительно спросила Аврора.
Никита Миронович вновь бросил на неё быстрый взгляд, но теперь другого рода.
Уставившись на лунную дорожку, он долго о чём-то думал, затем вновь повернулся к Авроре и спросил:
- Так я что, на самом деле смогу их находить и ловить? Всех этих упырей?
- С моей помощью. Потом что сейчас видеть их ключи могу только я. Сможете ли вы их видеть тоже – я пока не знаю. Скорее всего, да. Но нам с вами всё равно лучше действовать вместе.
- Почему?
- Потому что они развиваются и учатся, становятся сильнее, лучше прячутся. Нам тоже нужно научиться находить их где угодно и вычищать из этой реальности. Вместе с ключами.
Никита Миронович криво усмехнулся.
- Но кто мы такие, чтобы судить? – неожиданно спросил он. – И кто дал нам право карать?
Аврора тоже усмехнулась.
- Это философские вопросы. Но в данном случае речь идёт не о философии или каких-то там отвлечённых понятиях. Речь идёт о том, чтобы избавить от этой нечисти весь мир.
- Весь мир! У меня просто мороз по коже от самой этой мысли!
- Ну да, работы много. – кивнула ему Аврора. – Но цель абсолютно реальная.
- А если мы ошибёмся? И вычистим кого-нибудь не того?
- Ошибок быть не может. Это вы в прежнем вашем воплощении, когда работали в уголовном розыске, вынуждены были вести расследования и собирать всевозможные доказательства, чтобы подтвердить факт преступления. С ключами всё иначе. Они существуют реально, как вода, воздух, свет солнца и звёзд, как пространство и расстояние, или смена времён года, в зависимости от положения Земли на орбите и наклона её оси. Понимаете?
- Пытаюсь…
- Ключи отражают и сохраняют абсолютно всё. Это один из основных законов Мироздания. Избежать запечатления в ключах не может никто, ничто и никогда. Ни в светлых ключах, ни в тёмных. – продолжала Аврора. - А критерий наших действий очень простой: если какой-либо человек склонен к такого рода преступлениям, но ещё ничего не совершил, мы сможем ему помочь. Сможем очистить его мысли от этой грязи.
- Это называется профилактическая работа… - усмехнулся Никита Миронович.
- Да, вроде того. Тут, главное, чем раньше начать, тем лучше. Способов много, и они могут быть очень разные. – сказала Аврора, вспомнив Эдика. – Ну а если человек уже начал преднамеренную серию убийств, ради своих мерзких удовольствий, то есть уже превратился в упыря, то вычищать надо будет его самого. Вместе с ключами.
- Почему ты так много говоришь об этих ключах?
- А почему происходят преступления?..
- Ну, почему… - пробормотал Никита Миронович.
- Потому что сама возможность совершения преступлений сохраняется в ключах.
- М-да…
- Кстати, одного из упырей я обнаружила буквально сегодня. Смотрите!
Аврора прикоснулась к руке Никиты Мироновича, передавая ему всё, увиденное ею на площади.
- Видите?
- Вот чёрт! – воскликнул Никита Миронович. – Так чего мы ждём?! Надо его брать прямо сейчас!
- Нет, прямо сейчас брать его не надо. – покачала Аврора головой. – То есть, конечно, можно прямо сейчас его вычистить, но дело в том, что он пока дозревает, и я вижу только его собственный ключ. А вот когда он начнёт действовать, то я смогу увидеть гораздо больше тёмных ключей, и, соответственно, связанных с ними сущностей. Ключи ведь запечатлевают не только тех или иных субъектов, но и события, предпочтения, связи. Дело в том, что сохранённые разными ключами тёмные сущности всегда тянутся друг к другу, выстраивая свой собственный тлетворный мир.
Никита Миронович заморгал на неё глазами:
- Так это что, они слетаются, как мухи на мёд?
- Скорее, как стервятники на падаль. Но падалью при этом является не жертва, а сами эти упыри. Они распространяют своего рода запах, который в определённые моменты усиливается…
- Однако!.. – воскликнул Никита Миронович, вновь передёрнув плечами.
Аврора вздохнула, немного подумала и продолжала с некоторым смущением:
- Но, когда они слетаются все разом, это может быть очень опасно. Смертельно опасно. Я же не просто так сказала, что они развиваются и учатся. Когда-то я довольно легко управилась с теми двумя маньяками и даже сожгла их ключи…
Никита Миронович бросил на Аврору быстрый взгляд.
- А вот теперь мне пришлось восстанавливаться почти целую неделю после того, как один из них меня лишь слегка задел. – закончила Аврора.
Никита Миронович посмотрел на Аврору внимательно:
- Кажется, я догадываюсь, кто это был…
- Да, вы очень догадливый. И наблюдательный. – холодно усмехнулась Аврора.
Никита Миронович хмыкнул, немного помолчал и спросил:
- То есть, когда они слетятся все разом, то могут и заклевать?
- Могут. Даже меня.
- А уж меня, значит, тем более!
Аврора развела руками:
- Поэтому вам и нужны сёстры. Они вас поддержат, обеспечат многоуровневую защиту, и, при необходимости, восстановят…
- Сёстры?! Мне?! – нервно воскликнул Никита Миронович, так сильно покраснев, что это стало видно даже при лунном свете. – Это они себе, между собой, сёстры! Как бы сёстры!..
- Ну, я выразилась в самом общем смысле… - произнесла Аврора мягко.
На них налетел порыв ветра, принеся с собой девичий гомон и восхитительный запах уж совсем готовых блюд.
- Аврора!.. Тринадцать голых девушек! Одна другой краше! – произнёс Никита Миронович драматическим шёпотом. – Суетятся, ходят, бегают, прыгают! Разговаривают, смеются! Воду носят! Рыбу ловят! И поросят!
- Поросят? – удивилась Аврора. – Каких поросят?..
Никита Миронович взволнованно продолжал, не ответив на этот вопрос:
- По деревьям лазят! Фрукты собирают! Костёр разожгли, рыбу жарят! И мясо! И смотрят так завлекательно, и смеются, и, это… Ой!..
Никита Миронович быстро отвернулся от Авроры, вновь как-то интересно дёрнув правой рукой.
- А я не могу так! Я советский человек! А не какой-нибудь там падишах! – продолжал Никита Миронович сдавленным голосом.
- Ну, конечно, вы не падишах! – подтвердила Аврора. – Вы теперь человек-звезда! И герой. Вас-то они и ждали. Всё это время.
- В каком смысле – ждали? – спросил Никита Миронович настороженно.
- В прямом.
- А как же, это… Они же где-то жили, работали… У них были семьи!
- Прошло почти девяносто лет, Никита Миронович. Не забыли? Так что обыденные земные пути они завершили, и теперь готовы исполнить своё истинное предназначение!
- Аврора, ты что, надсмехаешься надо мной? – спросил Никита Миронович уже даже жалобно.
- Ни в малейшей степени! – заявила Аврора. – Так что хватит тут колебаться, на берегу океана. Меня тоже ждут.
- Нет, Аврора! Не уходи! Не бросай меня одного с ними! – воскликнул Никита Миронович таким испуганным голосом, что Аврора едва сдержалась, чтоб не рассмеяться.
- Всё, Никита Миронович. Хватит сомнений! – твёрдо сказала она. - Идите к девушкам. В первую очередь, они приготовили вам великолепный ужин.
- А во вторую очередь? И в третью?..
- С этим вы разберётесь постепенно. Идите, Никита Миронович, идите! – посоветовала Аврора. - Вам всё равно нужно познакомиться с коллективом. Нам с вами теперь долго предстоит сотрудничать!
Аврора развернулась и решительно зашагала прочь, наблюдая за Никитой Мироновичем своим внешним зрением.
Тот ещё постоял на берегу, повздыхал, и, наконец, поддёрнув свои прекрасные бермуды, направился к лесу. Девушки вышли ему навстречу очень прилично, без гомона и смеха, сияя ангельскими улыбками, но по-прежнему совершенно голые.
- Дуры! Могли бы хоть халатики накинуть для начала! – сказала Аврора неодобрительно. – Впрочем… Это поможет ему быстрее раскрепоститься!
Группа девушек с Никитой Мироновичем вошла в лес, и почти сразу весёлый гомон и смех возобновился. Тон ему задавал сочный мужской голос, с каждым мгновением звучавший всё более уверенно.
- Вот! Процесс пошёл! – констатировала Аврора.
Через несколько минут она увидала лужайку с большой пальмой и хижину с конической крышей за ней.
И тут вдруг до Авроры донеслись настолько неожиданные звуки, что она сперва даже не поверила собственным ушам.
Она резво обернулась назад, и увидала выбегающее из леса небольшое стадо свиней, обросших кучерявой щетиной. Свиньи дружно подбежали к океану и принялись плескаться на мелководье, опровергая ошибочное мнение о своей нечистоплотности.
- Это что, эти нахалки у меня тут на острове ещё и свиней развели?! Хозяйственные какие! – возмутилась Аврора. – Ну, я им задам!..
Но, немного понаблюдав за свиньями, которые плескались в воде с явным удовольствием, Аврора передумала и решила:
- Впрочем, если они будут следить за порядком, то ладно!..
Усмехнувшись и покачав головой, Аврора поспешила к хижине, в которой её ждал Солнце.
Глава 14
Подойдя поближе, она встряхнула плечами, и её длинный махровый халат исчез, как не бывало. Затем Аврора сместилась во времени и вошла в хижину через десять минут после того, как покинула её.
«Надеюсь, это небольшое искажение Мирозданию не повредит!» - подумала она.
Судя по тому, что Аврора увидела внутри, Солнце подумал точно так же и как следует поработал над интерьером их жилища и своим внешним видом.
Стены хижины украсились гобеленами, на которых было изображено пламя в разных его видах, выписанное всевозможными оттенками жёлтого, оранжевого, красного, багряного и багрового. То есть так показалось Авроре при первом взгляде. Но, присмотревшись, она увидела, как свозь языки и всполохи огней на гобеленах проявляются силуэты мужчин и женщин, соединяющихся друг с другом в таких позах, которые неизвестны даже Камасутре. Аврора явственно услышала глубокое и шумное дыхание пламенных влюблённых, прерывистое из-за страстных поцелуев.
Перед гобеленами стояли жаровни на кованых треножниках. В жаровнях без дыма и жара горели яркие огни, над которыми трепетало марево.
А когда Аврора перевела взгляд на Солнце, она сама загорелась и затрепетала.
Он ждал её на широком ложе, покрытом полосатыми шкурами.
В отличие от Авроры он не был полностью обнажён.
На нём были пятнистые леопардовые плавки, которые ненавязчиво, но красноречиво подчёркивали рельефную мускулатуру его великолепного мужского тела, выразительную без излишеств, как это бывает у профессиональных воинов, а не у переразвитых культуристов.
На его груди красиво курчавились волосы.
В целом эта картина выглядела комично, и, одновременно, потрясающе классно. Своей примитивной выразительностью она очень чутко проникала в древние центры признания и удовольствия, спрятанные глубоко в душе у Авроры, как у любой женщины, готовой отдать всю себя настоящему боевому самцу.
Аврора почувствовала, что уже не просто трепещет и горит, но прямо-таки плывёт. Одновременно ей пришлось приложить изрядные усилия, чтобы не рассмеяться.
«Ну почему мужчины ведут себя так смешно?» - подумала она открыто. – «Даже те, кому уже столько миллиардов лет!»
- А может, я именно такого эффекта и добивался? – спросил Солнце вслух, совершенно не смутившись, и оглядывая Аврору заблестевшими глазами.
Его плавки изрядно оттопырились.
- Ну, если ты Конан-варвар, тогда я – Барбарелла! – сказала Аврора.
- Это две разных истории!
- Ничего, мы соединим их обе в нашей одной!
Заявив это, Аврора почувствовала, что от прилива возбуждённой крови уже не плывёт, а натурально улетает, становясь внизу горячей и мокрой.
Она забралась на ложе на четвереньках, приблизилась к Солнцу, выгнула спину и нежно поцеловала его в губы, одним только лёгким прикосновением.
Им обоим это оказалось очень приятно.
И даже очень-очень приятно!
Затем Аврора тихонько шепнула Солнцу на ухо:
- Конан-варвар, где твой меч?
- Меча у меня нет. – ответил он. – Зато есть копьё!
- Ну так расчехли его, мой герой! – произнесла Аврора выспренне.
Этой фразы не выдержали оба и дико захохотали.
Что-то громко хлопнуло и взорвалось. Краем глаз Аврора заметила разлетевшиеся по всей хижине пятнистые ошмётки.
- Я расчехлился! – заявил Солнце гордо.
Авроре почти неудержимо захотелось податься назад, но вместо этого, повинуясь женской интуиции, она подалась вперёд и ниже, приблизилась к лицу Солнца и провела по его глазам, щекам и губам сосками своих грудей.
Раз и ещё раз.
И ещё раз…
И ещё…
Ей самой от этих движений и прикосновений стало необыкновенно горячо и приятно, а он не преминул воспользоваться такой возможностью, и сначала очень нежно поцеловал её в обе груди, а затем принялся посасывать их.
Одну за другой.
Левую и правую.
Правую и левую…
И снова правую…
И снова левую…
Ах, как это было приятно!
Как это было прекрасно!
До сих пор, за всю её жизнь, ни с кем из мужчин, Аврора не испытывала ничего подобного!
«Почему?» - спросила она себя, уже зная, конечно, ответ.
Её охватили нега и страсть, сладость и пламя, признательность и любовь.
Любовь!
Любовь!
Она жгучим сладостным пламенем пропитала и пронизала всё её естество, протуберанцами и всполохами отразившись на гобеленах, на которых, как Аврора увидела и ощутила сейчас своим внешним и внутренним зрением, отражались не отвлечённые и посторонние мужчина и женщина, а они сами, она и её любимый, которого она, оказывается, страстно желала, к которому она, оказывается, столько лет стремилась, хотя теперь все эти годы превратились в краткий миг, по сравнению с которым происходящее с ними сейчас длилось уже целую вечность.
Тогда, подчиняясь новому порыву женской интуиции, Аврора подалась назад и тут же ощутила его живое крепкое копьё, очень твёрдое, очень горячее и абсолютно прекрасное. Она немного подвигалась, обозначая ему путь… Чуть-чуть туда… Чуть-чуть сюда… Не стараясь прицелиться, а вновь полностью доверясь своему женскому природному чутью… И ещё более доверяя ему… Через свою горячую влагу всё сильнее, всё проникновеннее ощущая его пламя…
И вот!
Она приняла его в себя.
На какое-то время они оба замерли, единодушно отдаваясь этому необыкновенному моменту первого проникновения, самого важного, самого значимого, самого сладостного для всех влюблённых в этом бренном мире и в любом другом из миров – если, конечно, ими тоже правит любовь.
Они с Солнце одновременно сделали бездонный вдох всеми лёгкими.
Протяжно выдохнули.
И опять вдохнули всеми лёгкими, очень длинно.
Аврора надвинулась на него чуть глубже.
Затем снова подалась вверх.
И опять надвинулась вниз.
Ещё глубже.
И опять подалась вверх.
Затем приняла его в себя так глубоко, как только смогла.
И опять подалась вверх медленно, медленно, растягивая и умножая совместное удовольствие, и без того потрясающе проникновенное.
Теперь они оба принялись двигаться в уверенном горячем ритме, глубоко дыша, и слушая дыхание друг друга.
Сколько это продолжалось, они не могли сказать.
Быть может, пользуясь своими необыкновенными физическими и звёздными возможностями, они могли бы растянуть время взаимных проникновений как можно дольше, но они, не сговариваясь, просто подчинились своей двойной природе, с каждым движением разгораясь всё ярче и всё сильнее растворяясь в мощной волне нарастающего наслаждения.
А вот когда оно полностью завладело ими, вздымая обоих на самый пик невероятного удовольствия, они, вновь не сговариваясь, что-то шепнули времени и пространству, и волна сладостной любовной неги повлекла их вперёд, вдаль и вглубь медленно-медленно, сладко-сладко, невероятно приятно и необыкновенно чутко…
И вот…
Прилив и откат…
Сладость и покой…
Нежные объятия…
Глубокие поцелуи…
Главное, чтобы воздуха на Земле хватило…
Хватило!..
Они осторожно освободили друг друга, и в совместном перетекающем движении оказались на боку, в обнимку, сливаясь в глубоком и долгом поцелуе.
- Это было… У меня нет слов! Просто потрясающе! – заявила Аврора. – Ты – самый прекрасный! Самый лучший! Мой единственный и неповторимый!
- А ты – моя бесценная, бесподобная и ни с чем не сравнимая радость! – воскликнул он, нежно целуя её в щёчки и губки.
- Я никогда и ни с кем не целовалась… - поделилась с ним Аврора. - Я даже не представляла себе, что это может быть так прекрасно!
- Это самое главное?
- Всё – самое главное! – с жаром ответила она.
- А я очень волновался… - признался он.
- Почему?
- Ну, у меня же не было… Я не был… С женщиной… Четыре с половиной миллиарда лет!..
- Разве это срок, мой милый?..
- Не срок?
- Абсолютно нет! Ведь я…
- Что?..
- Я люблю тебя!
- А я тебя люблю ещё больше!..
Они вновь принялись целоваться, и целовались очень долго, пока их не вернула к реальности проза жизни.
Их животы одновременно забурчали.
- О! Надо что-нибудь съесть. – сказал он.
- Ничего же нет… - сказала она сокрушённо.
- Разве это проблема? – сказал он беспечно. – Сейчас доставим что-нибудь откуда-нибудь. Я знаю очень хороший ресторан. Называется «Три пескаря»!
Они засмеялись.
- Или давай превратимся в акул. Или даже мегалодонов. Для экономии времени. – предложил он.
Она посмотрела на него укоризненно:
- Надсмехаешься?
- И в мыслях не было. В океане полно рыбы. Поплаваем и наедимся!
- Нет, боюсь! – сказала она.
- Чего?
- А вдруг мне понравится быть хищницей?
- А ты не хочешь становиться хищницей?
- Ни в коем случае!
- Хм… Ну, тогда возвращаемся к варианту с рестораном. – заключил он. – Хотя, ты знаешь, сёстры ведь наготовили целую гору еды. А я им подарил бочонок прекрасного портвейна! Восемнадцатого века, между прочим.
- Двести лет выдержки?!
- Нет. Я им свеженького подарил. Так что они могли бы с нами чем-нибудь поделиться. От их стола – нашему столу!
Тут снаружи хижины раздались быстрые шаги и тихий смех.
Что-то стукнуло об стол, затем булькнуло.
Очень приятно запахло жареной рыбой и мясом. И ещё кое-чем.
Затем шаги удалились и затихли.
- Это что, портвейн такой ароматный? – спросила Аврора.
- Конечно. Они нам принесли целый кувшин.
- Пустой кувшин, скорее всего, стибрили у Нелли с Павликом.
- Или обменяли на вино.
- Кстати, бочонок большой был?
- Приличный!
Оба опять засмеялись.
- Видишь, какие они молодцы! – сказал Солнце.
- Ага. Надеюсь, они не замучили Никиту Мироновича…
- На этот счёт не волнуйся. Он ведь герой. А они знают, как обращаться с героем.
- А, ну да. Я же его сама в этом убедила…
- Ну что, приступим к трапезе? – предложил Солнце. – А потом вернёмся в постельку!
- А давай вообще жить в постельке! – предложила Аврора. – Выходить будем, только чтоб поесть.
- Прекрасный вариант! – обрадовался он.
И они вновь принялись целоваться.
Глава 15
Бывший человек, а теперь ходячий мертвец, он же упырь, он же злыдень, первые двое суток после своей привычной экскурсии на площадь провёл в непривычных для себя сомнениях и раздумьях.
Он всё возвращался и возвращался к тому загадочному и очень тревожному взгляду откуда-то со стороны, который вдруг задел и прямо-таки раздел его – как будто на него посмотрел тот, кто знает про него всё. Посмотрел, и сразу исчез.
Злыдню хотелось вспомнить досконально, как это было, чтобы сохранить в памяти очень неприятное ощущение своей полной открытости, и, руководствуясь этим ощущением, впредь избегать ситуаций и мест, где его может настигнуть подобный взгляд.
Бывший человек считал себя очень смелым и способным посмотреть прямо в глаза любой грозящей ему опасности.
Но вспомнить всё досконально ему не удалось.
Наоборот, к вечеру первого дня после экскурсии воспоминание о том странном и опасном взгляде почти полностью растворилось в его памяти, а на второй день злыдню даже стало казаться, что никакого взгляда вовсе и не было.
Может быть, ему просто померещилось?
Бывает же такое, когда что-то мерещится?..
Бывает!
Но не с ним.
По крайней мере, раньше никогда не было.
До сих пор, выходя на финальную охоту за тщательно проработанной жертвой, упырь всегда сохранял полную ясность восприятия. Более того, его чутьё в такие моменты многократно усиливалось, и он всегда знал, когда можно довести охоту до желанного конца, а когда можно и остановиться, чтобы всё сделать чуть позже, через день-другой.
Ещё, во время каждой охоты у злыдня даже возникало ощущение, что ему кто-то помогает – даёт всю нужную информацию об очередной жертве, определяет точное время охоты, когда на всём её маршруте отсутствуют случайные свидетели, подсказывает, что нужно сделать, чтобы направить полицейских по ложному следу.
А тут вдруг какое-то странное, призрачное явление непонятного взгляда!..
И ведь надо же так совпасть, что случилось это в то самое время, когда упыря вновь начал терзать голод!
Голод, которому он никогда не мог противостоять и обязательно должен был удовлетворить в определённое время, невзирая ни на какие опасности. Иначе наступит жестокая ломка, причём гораздо хуже, чем у обычных наркоманов…
Днём третьего дня злыдень понял, что он должен что-то сделать.
Нужно удостовериться, что никакого взгляда не было! Иначе он останется голодным, а это очень-очень нежелательно!
Так что днём третьего дня упырь собрал в кулак всё своё самообладание, и гуляющей походкой обошёл ту площадь. Он даже постоял у той самой колонны, на краю площади, где и ощутил впервые тот опасный взгляд. Злыдень притворялся, что говорит с кем-то по телефону, а сам ждал, ждал, сдерживая дыхание и обострив все свои чувства.
Но ничего особенного не произошло.
Никто не бросал на упыря незримых взглядов, никто на задевал его неприятным ощущением опасности.
Для укрепления уверенности в том, что всё спокойно, и взгляд этот ему в самом деле померещился, злыдень пришёл на ту же площадь ночью.
Здесь опять было полно народу.
Намеченная жертва тоже была здесь.
Но злыдень на неё старался не смотреть. Зато он планомерно обошёл всю площадь, немного постояв у каждой колонны с красивым фонарём наверху.
Никто на него не смотрел.
Никто его даже не замечал – как, собственно, всегда и было.
Упырь про себя усмехнулся.
Странно, что в детстве это его огорчало. Ведь друзей у него никогда не было, ни близких, ни случайных. Потому что он был никому не интересен.
Да, когда-то это его огорчало, а теперь радует.
Быть никому не интересным – это же прекрасно!
Это позволяет тебе делать всё, что заблагорассудится!
Это позволяет тебе быть самим собой, и получать от окружающих то, чего они не достойны, а ты очень даже достоин!
Ты достоин.
Только ты!
Полностью успокоившись и настроившись на новую охоту, упырь даже позволил себе немного понаблюдать за намеченной жертвой, хотя отрабатывать её маршрут он планировал начать только на следующий день.
Это была девушка лет шестнадцати-семнадцати, студентка первого курса колледжа. Симпатичная, спортивная, в меру фигуристая, самоуверенная и даже дерзкая.
Во всяком случае, с матерью по телефону она разговаривала без малейшего уважения, постоянно повторяя: «Мама, хватит меня контролировать! Я уже вполне самостоятельная! Нет, домой я сегодня не приду. И завтра не приду. И послезавтра! Я живу в общежитии! Ты в курсе? Меня это вполне устраивает. Во-первых, колледж рядом. Во-вторых, я наконец-то больше не слышу твоих постоянных нотаций!»
В общем, всё, как злыдень любит.
Юная, красивая, самонадеянная, неопытная, не чувствующая опасности!
Лёгкая и приятная добыча.
Может быть, когда-нибудь в будущем, ради спортивного интереса, и чтобы пощекотать себе нервы, он начнёт охотиться на более взрослых девушек или совсем взрослых женщин, которые уже понюхали пороху, и потому взять их не так-то просто, зато интересно!
Но это – когда-нибудь.
А сейчас ему нравятся вот такие.
Маршрут девчонки злыдень полностью отработал за два дня.
Там особо нечего было отрабатывать. Общежитие, колледж, бассейн, площадь, кафе – вот, собственно, и всё.
Особенно упырю понравилось, что возвращаться в общежитие эта девчонка предпочитает не с подружками, а одна, причём по замечательному, плохо освещённому переулку, где никогда не было и нет камер.
Почему одна?
Да потому, что один из её мимолётных летних ухажёров дал ей курнуть кое-чего, и ей понравилось. Осенью этого ухажёра взяли и отправили в далёкие леса, чтобы перевоспитать трудом на свежем воздухе, но клиентура, которую он готовил для себя, осталась и перешла другим.
Так что в полутёмном переулке эта девчонка всегда задерживается минут на десять, чтобы по-быстрому пыхнуть без свидетелей.
Вот и замечательно…
На третью ночь после начала отработки маршрута будущей жертвы упырь был готов полностью.
Ему даже не пришлось преследовать и ловить её.
Он просто загодя пришёл в тот самый переулок, присел за мусорным контейнером на приготовленный деревянный ящик и принялся ждать.
Со временем он, оказывается, угадал довольно точно.
Не прошло и пятнадцати минут, как послышались уже знакомые лёгкие шаги, затем девчонка прошла мимо его контейнера, остановилась, и щёлкнула зажигалкой.
Тут же повеяло характерным запахом.
«Пора!» - решил упырь.
Он быстро вышел из-за контейнера, правой рукой зажал девчонке рот, одновременно её левую руку заломив за спину.
- Ммм! Ммм! – попыталась крикнуть девчонка.
Бесполезно!
Сейчас он немного пережмёт ей сонную артерию, чтоб не дёргалась, и потащит в своё секретное место...
Так, есть!
Главное, не задушить раньше времени.
А то ведь бывало дело, по первости…
Ну, теперь пойдём…
И вдруг!
То же самое ощущение!
Опасность!
И не где-то вдали!
Совсем рядом!
Рядом!
Так, девчонку бросить, и бежать!
Быстрей бежать!
Девчонку злыдень действительно бросил, но её тут же подхватила другая девушка, которая вышла как будто прямо из воздуха.
А самого злыдня железной рукой, как клещами, взял за горло какой-то мужик.
Этот откуда тут взялся?!
Ведь мгновение назад никого тут не было, кроме него самого и девчонки!
Посторонняя девушка поставила шатающуюся девчонку перед собой и влепила ей две звонких пощёчины.
- Ой! Не надо! Не бейте меня! За что?! – воскликнула девчонка, тут же приходя в себя.
- Я просто привожу тебя в чувство. - спокойно ответила незнакомая девушка. – А вообще тебя не бить надо, а как следует выпороть.
Взяв девчонку руками за плечи, она развернула её лицом к упырю, который только хлопал глазами в железном захвате державшего его мужчины:
- Смотри. Это тот, кто на тебя напал. А перед этим он следил за тобой, несколько дней.
- За… Зачем?
- Затем, видишь ли, что он бывший человек. А теперь упырь, ну, или злыдень. Ходячий мертвец, в общем. Чтобы существовать, ему надо питаться. И питается он такими дурочками, как ты.
- Как питается?.. – растерянно пролепетала девчонка.
- Не как, а чем. Смертью вашей. Но убивает он не сразу, ему обязательно нужно каждую жертву перед смертью помучить. Так вкуснее, и на дольше хватает.
- А-ах… - выдохнула девчонка, закатывая глаза и явно собираясь свалиться в обморок.
Но девушка решительно её встряхнула и вновь отвесила пару пощёчин, по обеим щекам.
- Не бейте меня! – воскликнула девчонка со слезами.
- Хорошо. Больше не буду. – усмехнулась девушка.
- Кто вы такие? Вы полиция? – пролепетала девчонка.
- Нет, мы не полиция. Мы те, кто тебе жизнь спас. Ты это понимаешь?
- Да…
- Теперь слушай внимательно. Мы этого упыря могли раньше перехватить, и ты бы его даже не увидела. Но мы дождались, пока он на тебя нападёт, чтобы ты кое-что поняла и на всю жизнь запомнила. Врубаешься, о чём я?
- Да, да!.. – всхлипнула девчонка.
- Сейчас ты пойдёшь домой. – продолжала девушка. – Но не в общежитие, а домой, к маме. Она ведь у тебя мать-одиночка? Да? И ты у неё одна-единственная, так ведь?
- Да, да!..
- Ясно. Значит, так: про злыдня этого не рассказывай никому.
- По… почему?
- Потому! Матери ты расскажешь, что тебе приснился кошмар, и ты очень испугалась за себя и за неё. Затем ты попросишь у неё прощения за своё поведение. Понятно?
- Да!
- Сделаешь так?
- Да, да!..
- Прекрасно. В общежитие тебе возвращаться пока не надо. Жить будешь дома, с мамой.
- Хорошо!..
- Она будет счастлива. И ты будешь счастлива. Не волнуйся, твоей личной жизни это не помешает. Не торопись. Всё придёт в свой срок. Просто поверь мне!
- Я… Я постараюсь…
- Да, и ещё! Гадость эту, к которой ты ещё не сильно привыкла, выбрось! – потребовала Аврора. - И даже не думай продолжать. Я за этим прослежу.
- Как это – проследите?..
- Как надо, так и прослежу. И ещё. Злыдня этого ты запомнишь на всю жизнь. Это был не сон. Это было на самом деле. А вот нас забудешь. Всё поняла?
- Поняла, да... Спасибо!..
- Молодец! Пожалуйста! Раз ты умеешь быть благодарной, значит, всё у тебя будет в порядке. А теперь - бегом домой!
Девушка выпустила девчонку, и та стремительно побежала прочь, всхлипывая на ходу.
Упырь захлопал глазами ей вслед.
В нос ему ударила густая вонь.
- Он обмочился. И обделался. – спокойно констатировал державший его мужчина.
- Это ничего. – заявила девушка. – Пламя уберёт всё. А запахи вы смоете в океане.
«Каком океане?» - несмотря на весь свой ужас, изумился упырь.
- Конечно. – спокойно сказал мужчина.
- Моя задача выполнена. Я ухожу. – сказала девушка.
- Понятно. – кивнул ей мужчина.
Девушка сделала шаг вперёд.
И вдруг исчезла.
Просто растворилась в полутьме.
Мужчина ослабил захват.
С отвращением дыша собственной вонью, злыдень прохрипел:
- Вы ошиблись! Я тут ни при чём! Это… Это моя племянница! Я с ней просто играл!
- Очень весёлая игра. – усмехнулся мужчина.
И отпустил злыдня совсем.
Тот сделал шаг назад.
Затем ещё шаг.
Мужчина спокойно смотрел на него.
«Бежать! Бежать!» - подумал злыдень. – «Он должен меня убить, но он не может! Они же все гуманисты!»
А вокруг что-то происходило.
Что-то шуршало, скрипело, покачивалось и постукивало, как будто нечто хотело вырваться откуда-то, но чего-то опасалось.
Вдруг злыдень странным образом сообразил – это выбираются в реальность его защитники! Девушку они почему-то очень боятся, а этого мужчину не боятся, и сейчас, сейчас!..
Что-то прошуршало, стукнуло, хлопнуло, и со всех сторон на мужчину, будто взмахивая крыльями, как большие летучие мыши, полетели не то существа, не то предметы. Мужчина смотрел на них без страха, как будто чего-то поджидая.
«Беги, идиот!» - зло прохрипел кто-то в голове у злыдня.
Тот рванул с места, с трудом передвигая ноги, потому что мешали мокрые и обделанные штаны, но тут же кто-то крепко влепил ему в лоб.
Злыдень рухнул вниз, вновь с ужасом увидев перед собой ту же девушку и больно ударившись о плитку, которой был вымощен переулок.
В это же время мужчину почти полностью завалила масса непонятно чего.
Девушка метко и остро пнула злыдня в печень. Он захрипел и сжался от дикой боли.
Одновременно девушка подняла правую руку и прямо из неё принялась палить яркими вспышками в копошащуюся вокруг мужчины массу непонятных тёмных созданий.
Они начали вспыхивать и взрываться каскадом, со звуком новогодних хлопушек, только гораздо громче.
Повеяло густым, дурно пахнущим дымом.
- Сколько в них всех, однако дерьма! – недовольно сказал мужчина, поднимаясь на ноги.
- Просто они сами дерьмо. – уточнила девушка.
- А с этим что? – спросил мужчина, тяжело опираясь на стену.
Он еле стоял на ногах.
- Ну, что! – хмыкнула девушка. – Так и быть, это я возьму на себя.
Она повернулась к злыдню, посмотрела на него с брезгливостью, и подняла руку.
«Нет!» – хотел крикнуть злыдень, но не успел.
В него попала бесшумная молния, и с яркой вспышкой злыдень исчез без следа.
- Сёстры! Вы здесь? – сказала Аврора в пространство. - Можете забирать вашего героя!
Тут же в переулок откуда ни возьмись выпрыгнула стая голых девушек. Они окружили Никиту Мироновича, подхватили под руки и принялись причитать и сюсюкать:
- Никита, Никитушка, Никиточка! Мы тут, мы уже тут! Всё хорошо, милый! Всё хорошо, родной! Сейчас мы тебя заберём, мигом доставим и окунём в чистую водичку, смоем эту гадость! А потом будем отдыхать и кушать! Всё будет хорошо! Всё будет хорошо!
Сёстры с Никитой Мироновичем на руках исчезли.
Кроме одной.
Та повернулась к Авроре и сердито сказала:
- Как ты могла, Аврора?! Зачем тянула?! Надо было уничтожить его сразу!
- Спокойно, Варя. Это была военная хитрость. – объяснила Аврора. – И вообще, тянула не я, а Никита Миронович. Он всё сделал правильно. Выманил на себя ключи. Восемнадцать штук! Я сожгла восемнадцать тёмных ключей! За один раз!
- Ну надо же! Просто грандиозное достижение! – сказала Варя язвительно, и, ещё раз сердито сверкнув глазами на Аврору, исчезла.
Аврора задумчиво посмотрела на то место, где она только что стояла.
- «Никита, Никитушка, Никиточка! Сейчас будем отдыхать и кушать!» - передразнила она тонким ехидным голоском. – Вы ему ещё титьку дайте! Выбор у него богатый!..
Тут, впрочем, Аврора вспомнила кое-что очень приятное, довольно улыбнулась, и закончила снисходительно:
- Вот тебе и сёстры-медсёстры! Стараешься для них, стараешься…
Она хмыкнула и оглядела переулок. Здесь по-прежнему никого не было. Только где-то совсем рядом шумел ночной город.
- Ну, вот и всё с этим делом! – кивнула Аврора. – Пойду-ка я тоже, окунусь в водичку! А затем… Очень надеюсь, кто-то меня сегодня и похвалит, и утешит! Не то, что эти, неблагодарные!
Она сделала шаг вперёд.
И растворилась в пространстве.
Глава 16
Все в городе отлично знали, что Лев Давыдович Крушевский, единоличный владелец и директор сети магазинов-складов и торгового интернет-портала «Всё для всех» на работу в колл-центр своей компании принимал только красивых молодых женщин и девушек, которые составляли его действующий гарем.
Никто из женщин и девушек не возражал.
Во-первых, Лев Давыдович, несмотря на свои слегка за пятьдесят, был не только мощный мужчина, но и щедрый покровитель, всегда вознаграждавший своих умелых сотрудниц и вдохновенных наложниц за доставленные радости ценными подарками, а также денежным вспомоществованием.
Во-вторых, другие преуспевающие мужчины в городе очень доверяли безукоризненному вкусу и чутью Льва Давыдовича, поэтому, если девушка – или молодая женщина – была красива, умна и умела держать язык за зубами, она в компании «Всё для всех» только начинала карьеру, а дальше могла достичь просто небывалых высот в искусстве эскорта, или даже исполнить бриллиантовую мечту вот таких целеустремлённых особ – то есть выйти замуж за хорошо упакованного самца совершенно официально.
Соответственно, среди сотрудниц колл-центра «Всё для всех» наблюдалась изрядная текучка, которая, впрочем, всех устраивала.
Льва Давыдовича – потому что он, как человек энергичный, целеустремлённый и постоянно развивающийся, всегда нуждался в свежих впечатлениях и новых лицах и личиках.
Девушек всё устраивало по карьерным соображениям.
Ну а те девушки, которые стремились к каким-то другим карьерам, и, как ни странно, эскорт за искусство вовсе не считали, в колл-центре и вообще в компании «Всё для всех» не задерживались.
Это продолжалось длительное время, никак не меньше двадцати лет.
И всё всех устраивало, кроме, как уже рассказывалось, глубоко интеллигентной и ранимой Ривы Марковны, супруги Льва Давыдовича, которая в их роскошной семейной спальне обрыдала не одну подушку теми ночами, когда её неблаговерный супруг будто бы задерживался на работе.
Рива Марковна ведь была далеко не дура, и она знала, она всё знала!..
И вдруг, несколько недель назад, данный статус кво кардинально изменился.
Рива Марковна воспряла духом, засияла, ожила и начала стремительно молодеть.
Лев Давыдович тоже изменился прямо на глазах. Его изрядный животик резко уменьшился, жирок на лице, боках и руках растворился, открывая симпатичную мускулатуру, и на месте пожилого жизнерадостного мужчины появился ещё более жизнерадостный моложавый красавец, которому никак нельзя было дать больше сорока.
И каких сорока!
Проведённых Львом Давыдовичем как будто не в плотских утехах и дорогих ресторанах, а в спортивных залах и плодотворном труде на благо общества. Хорошо известно, что именно такой труд облагораживает человека не только духовно, но и физически.
Тут, главное, без фанатизма.
А вот в гареме Льва Давыдовича, то бишь, в колл-центре, за эти недели воцарилось всеобщее уныние.
Конечно, свои служебные обязанности девушки исполняли безукоризненно. Они вовремя приходили на работу, целый день принимали и корректировали заказы, разбирались с претензиями покупателей и поставщиков, если таковые поступали, вежливо, но твёрдо осаживали грубиянов, вели душевные беседы с клиентами преклонного возраста, которые зачастую звонили для того, чтобы просто с кем-то пообщаться, и делали массу другой работы.
Вот только Лев Давыдович больше не наведывался в колл-центр по несколько раз в день, не сыпал комплиментами направо и налево, не приглашал кого-нибудь из девушек обсудить с ним очень-очень важные дела вечерком в ресторане, и, соответственно, не одаривал никого из сотрудниц ценными безделушками и приятными сувенирами в виде красивых бумажек с видами на различные города и достопримечательности страны.
Зато женская разведка регулярно доносила девушкам, что Лев Давыдович вместе с Ривой Марковной стабильно посещает фитнес-центр, где они на равных занимаются с людьми на десять-двадцать лет младше себя, и что раз, а то и два в неделю супруги выходят куда-нибудь в свет.
Их видели то в ресторане «Три пескаря», то на прогремевшей на весь город выставке «От деда – к внуку», то в театре, то в опере, то на вернисаже, то на рок-концерте и даже в аквапарке, где помолодевшие жизнерадостные супруги Крушевские развлекались и веселились вместе с женой и детьми старшего сына, ещё неженатым средним сыном и своим самым младшим ребёнком, дочерью-школьницей.
Девушки в колл-центре приуныли.
Им стало понятно, что Лев Давыдович свою карьеру записного ходока закончил и начал совсем другую – образцового семьянина, заботливого мужа, чуткого отца и любимого деда.
Собственно, такую карьеру и карьерой-то назвать невозможно.
Это просто образ жизни, который с искусством эскорта никак не коррелируется.
На пятой неделе этих перемен одна из сотрудниц колл-центра, миловидная брюнетка Валерия сказала своей подруге, пухленькой блондинке Эльвире:
– Надо, видимо, новую работу искать!
- И нового папика? - усмехнулась Эльвира.
- С папиками сейчас проблемы! – вздохнула Валерия. – То один на лесоповал, то другой! Что с ними такое, прямо ума не приложу!
- Ага. Загадка неразрешимая…
- А как всё было хорошо! – мечтательно протянула Валерия.
- Да, пока нашего дорого шефа не угораздило снова влюбиться в собственную жену. – заметила Эльвира.
- Ты думаешь, он влюбился в жену?! – воскликнула Валерия.
- Конечно. Причём, по уши. С людьми его возраста это бывает.
- Как это?!
- Ну, однажды они вдруг смотрят на своих жён новым взглядом, вспоминают молодость, разные там первые трудности, через которые прошли вместе, закалились в них, всё преодолели, победили, и тут у них включается.
- Чего включается?
- Повторное зажигание. Старая любовь разгорается по новой.
- Откуда ты всё это знаешь?
- У меня мама работает семейным психологом. Я ещё и не такое знаю.
- Ух ты!
И тут в колл-центр прибежала взволнованная секретарша Льва Давыдовича и объявила:
- Как только закончится рабочий день, то есть через полчаса, шеф ждёт вас всех в конференц-зале!
Секретарша убежала.
Девушки взволнованно переглянулись и зашептались.
- Как ты думаешь, это чего? – спросила Эльвиру Валерия.
- Думаю, нас всех уволят! – сурово сказала Эльвира. – Заменят на ИИ.
- Да ну?! А куда мы пойдём?!
- Ладно, успокойся. Это я пошутила. – усмехнулась Эльвира.
В конференц-зале вместе с цветущим Львом Давыдович девушек поджидала весьма пожилая дама в стильном брючном костюме.
- Здравствуйте, мои дорогие! – жизнерадостно начал Лев Давыдович, заботливо беря пожилую даму под локоток. – Позвольте представить – Сара Аншельевна Мирер, моя бесценная любимая тётя! А на самом деле она мне настоящая мама, потому что вырастила и воспитала меня после безвременной кончины моих родителей!
Лев Давыдович наклонился и поцеловал ручку тёти Сары, раз и ещё раз.
- Тётя много лет проработала учительницей русского языка и литературы, и моим воспитанием занималась очень тщательно. – продолжал он с чувством. - В общем, только благодаря тёте Саре я стал человеком и добился всего того, что у меня есть в этой жизни!
- Но ты всё ещё, дорогой мой, остаёшься большим озорником! И даже хулиганом! – заявила с улыбкой тётя Сара.
Она произнесла это с такой любовью и юмором, что все девушки в колл-центре засмеялись.
- Тётя, ну я же работаю над собой! – ответил Лев Давыдович очень серьёзным голосом.
- Это радует! – усмехнулась тётя Сара.
Она приветливо оглядела девушек, кивнула самой себе и сказала племяннику:
- Ну, что ж, девушки весьма милы! Я и не сомневалась. У тебя всегда был прекрасный вкус!
- Они не только очень милые! Они все – умницы-разумницы! Многие учатся заочно и на вечернем в разных ВУЗах! – подхватил Лев Давыдович.
Девушки переглянулись.
- Всё даже хуже, чем я думала!.. Он нас расхваливает, как товар! – прошептала Эльвире Валерия. – Нас всех продадут!
- Какой ужас! – сказала Эльвира со странной интонацией.
- Эта старуха – никакая не тётка. Она бандерша! – продолжала Валерия, тараща глаза.
- Ага, как в сериале.
- Да-да. Будет нам сериал!..
Однако Валерия зря пугала свою подругу и себя саму.
Она ошиблась, и очень сильно, хотя дальнейший разговор с племянником и девушками тётя Сара повела весьма оригинально.
- В общем, это весь твой гарем? – осведомилась она у Льва Давыдовича как ни в чём не бывало.
- Ну, да… - ответил Лев Давыдович, слегка порозовев.
- И ты был со всеми?
- Со всеми не успел… - сознался Лев Давыдович.
- Планируешь наверстать?..
- Ты что, тётя! Ни в коем случае! – воскликнул Лев Давыдович горячо. – Моя Рива!.. У меня Рива!..
- Прекрасно. – кивнула тётя Сара племяннику, одновременно очень внимательно наблюдая за девушками.
Они тоже, все как одна, покраснели. А некоторые сидели с огорчённым видом.
- Краснеют. – констатировала тётя Сара. – Значит, ещё не всё потеряно.
Она улыбнулась.
И вдруг выдала:
- А ну-ка, девушки! Поднимите руки те, с кем Лев Давыдович не успел!..
Девушки завертели головами, но руки никто не поднял.
- Тётя, что ты делаешь?! – с упрёком воскликнул Лев Давыдович. – А ещё называла меня хулиганом!
- Я не ради того, чтобы похулиганить.
- А ради чего?!
- Ради того, чтобы выяснить положение дел и установить справедливость.
Тётя Сара вновь пристально оглядела девушек.
- Ну, девушки, тут все свои. – сказала она. – Стесняться нечего!
Четыре девушки, потупя взоры, подняли руки.
- Спасибо, молодцы! Можете опустить руки.
Повернувшись к племяннику, тётя Сара сказала:
- Лёва, вот этим девушкам ты должен выплатить компенсацию.
- За что?!
- За упущенные возможности. Они же не предполагали, что ты вдруг возьмёшься за ум.
- Понял. Хорошо!
- Можешь сделать это прямо сейчас. Лучше наличными.
- У меня нет с собой наличных.
- Не верю!
- Ну, хорошо. Есть! Но при всех это будет неприлично!
- В первый раз слышу, что иметь наличные неприлично! – удивилась тётя Сара. – Впрочем, ладно. Смотри, не обмани! Не меня. Девушек!
- Обижаете, тётя!
Четыре девушки засияли. Остальные зашептались, с завистью поглядывая на них.
- А вот завидовать не надо! – заявила тётя Сара, перехватив эти взгляды. – Как я уже сказала, мы просто восстанавливаем справедливость. Чтобы выйти на следующий уровень.
- А следующий – это какой?! – вдруг громко спросила Валерия.
- Какой замечательный вопрос! – улыбнулась ей тётя Сара. – Следующий – это не тот, который связан только с деньгами и карьерой, как у вас сейчас. Это тот, который связан с чувствами!
Девушки все разом криво усмехнулись и вздохнули.
- Это вы про любовь, что ли? – насмешливо спросила какая-то из них.
- Да, моя дорогая.
- Да где ж её взять? На всех её не хватает!..
Тётя Сара доброжелательно кивнула девушке и сказала:
- Мне очень приятно, милая, что ты не отрицаешь любовь как таковую.
- Да как же её отрицать? Все о ней мечтают! Но она то ли будет, то ли нет, а деньги нужны здесь и сейчас. Вот поэтому!..
Девушки задвигались и зашумели, явно соглашаясь с данным аргументом.
- О времена, о нравы! – печально вздохнула тётя Сара. – Парадокс в том, мои дорогие, что место, которым вы хотите зарабатывать деньги, на самом деле предназначено для любви!
Девушки опять зашумели, запереглядывались и захихикали.
- Лично я зарабатываю головой! – заявила Эльвира. – Всё остальное – для удовольствия.
Девушки зашумели и зафыркали.
- Кто бы говорил! – сказала одна из них Эльвире. – Живёшь в квартире, которую он тебе купил и ещё выделываешься!
- Типа, ты не такая! – сказала другая.
- А сама больше всех вокруг Льва Давыдовича крутилась! – заявила третья.
- Так это она для удовольствия! – съехидничала четвёртая. – Вы что, девочки!
Девушки издевательски захохотали.
Тётя Сара бросила быстрый взгляд на племянника.
Тот сокрушённо вздохнул, но не произнёс ни слова.
Эльвира сидела, не моргнув глазом и каверзно улыбаясь, но явно не собираясь ничего говорить.
Тётя Сара снова посмотрела на племянника.
Он поднял голову, подождал, пока все успокоятся и объяснил:
- Эльвира Станиславовна заканчивает экономический факультет, заочно. По индивидуальной программе. Пятилетний срок обучения она прошла за три года. Это, надеюсь, о чём-то говорит?
Девушки удивлённо запереглядывались.
Валерия вытаращила глаза на Эльвиру.
- Год назад компания «Всё для всех» действительно приобрела для неё квартиру, поближе к университету и будущему месту работы. – продолжал Лев Давыдович. - Как только Эльвира Станиславовна получит диплом, она возглавит наше новое северо-западное отделение.
Девушки зашумели.
Эльвира скромно улыбнулась.
- Полтора года назад Эльвира Станиславовна, проанализировав некоторые моменты в нашей логистике, предложила программу оптимизации. – продолжал Лев Давыдович неумолимо. – Эта программа принесла компании значительную прибыль, которая уже многократно перекрыла стоимость приобретённой для неё квартиры.
Девушки зааплодировали.
Эльвира порозовела.
- И ещё! – воскликнул Лев Давыдович. – По нашему договору, в настоящее время приобретённая квартира является служебной. Эльвира Станиславовна должна отработать в компании не менее пяти лет, и только после этого квартира перейдёт в её собственность.
- О-о-о! – протянули девушки.
- Лёва, это что за кабальный договор?! – возмутилась тётя Сара.
- Это бизнес, тётя! – заявил Лев Давыдович авторитетно.
Тётя Сара покачала головой.
- Хорошо, с бизнесом прояснили, - заявила она. – Продолжим про любовь!
- Про бизнес интереснее! – заявила какая-то из девушек.
Все засмеялись.
- Но любви тоже хочется! – воскликнула ещё какая-то из девушек.
- Очень хочется!
- Большой, светлой и чистой!
- Каждой девушке – по мужу!
- По любимому мужу!
Девушки снова засмеялись, на этот раз мечтательно.
- Вот и прекрасно. – кивнула им всем тётя Сара. – Я могу вам с этим помочь.
- Интересно, как?
- Прежде всего, вы должны сформулировать ваши желания. Тем точнее вы это сделаете, тем быстрее они исполнятся.
- Ага, попадут прямо Богу в уши! – засмеялась какая-то девушка.
Глаза тёти Сары интересно блеснули.
- Совершенно верно. – сказала она абсолютно серьёзно.
Девушки уже в который раз переглянулись и зашумели.
- Ну, допустим, мы поверили! – воскликнул кто-то. – Чего надо делать?
- У вас тут всё очень хорошо устроено. – ответила тётя Сара. - Поднимите столики для письма и закрепите их.
Девушки принялись щёлкать столиками, поднимая и закрепляя их перед собой.
Лев Давыдович посмотрел на дверь.
В конференц-зал вошла секретарша и раздала девушкам листы бумаги и ручки.
- Теперь каждая из вас должна написать сочинение. – сказала тётя Сара. – О себе, своих мечтах, достоинствах и недостатках, и о том, каким вы видите своего избранника. Но предупреждаю – не врать! Иначе не сбудется!
- А если у меня нет недостатков? – спросила какая-то девушка.
- А если у меня нет достоинств? – с юмором подхватила другая.
Девушки засмеялись.
Тётя Сара опять покачала головой.
- Такого, чтобы человек состоял из одних недостатков или одних достоинств, просто не может быть. – сказала она. - Я же вам сказала – не врать! Не торопитесь, думайте, пишите подробно.
- А если я напишу с ошибками? – спросила Валерия испуганно.
- Тогда избранник будет тоже ошибочный! – съехидничала какая-то из девушек.
Все опять засмеялись.
- Орфографические и синтаксические ошибки – это не страшно. – успокоила аудиторию тётя Сара уже совершенно с учительской интонацией. – Гораздо важнее – верно выразить чувства. Но, если вы сомневаетесь, как написать то или иное слово или как точнее выразить мысль, поднимите руку, я подойду, подскажу.
Девушки, как старательные ученицы, разгладили листы бумаги перед собой, взяли наизготовку ручки и принялись писать во всех подробностях о своих мечтах, надеждах и планах.
Эпилог
1
На этот раз автомобиль им не понадобился.
Тем более, его и не было.
Они просто посмотрели друг на друга, настроились, взялись за руки и шагнули вперёд.
Тут же все четверо обнаружили себя в самом начале знакомой улицы, рядом с памятником труженикам фронта и тыла. Подножие памятника было усыпано цветами.
Аврора и Нелли оказались одеты в белые льняные платья, а Коржик и Солнце – в лёгкие брюки и рубашки с короткими рукавами, тоже из белой льняной ткани. На ногах у всех четверых были матерчатые туфли на шнуровке.
Не успели они толком оглядеться, как услышали бравурную музыку. Где-то не очень далеко играл духовой оркестр. Судя по всему, шла репетиция. Затем, довольно близко, раздались детские голоса, которые хором выкрикивали речёвку:
Мы шагаем дружно в ногу,
Уступайте нам дорогу!
Смело с песнями идем,
Чтоб сиял наш общий дом!
Кто шагает дружно в ряд?
Юных тоневцев отряд!
- Кого отряд?! – удивилась Аврора, не поверив своим ушам.
- Юных тоневцев. – серьёзно ответил Солнце.
- Тонева – моя фамилия!
- Конечно.
- Что значит – конечно? Почему дети называют себя тоневцами?! Кто их так назвал?!
- Это – сразу три разных вопроса.
- Значит, я хочу получить сразу три ответа!
- Ну, э-э…
- Смотрите. – показал рукой Павлик.
Все посмотрели, куда он показал.
Впереди, за границами посёлка, прямо в пространстве висело грандиозное колесо, к которому были подвешены кабинки. Колесо медленно вращалось вокруг своей центральной оси.
- Колесо обозрения! – воскликнула Нелли. – Какое здоровенное! Хочу покататься!
- На чём оно держится? – подозрительно спросила Аврора. – Я не вижу никаких опор.
- Оно держится в пространстве. – с улыбкой заявил Солнце.
- Большое спасибо, капитан Очевидность! Я вижу, что в пространстве. Я хочу знать, на чём!
Солнце только развёл руками.
- А вон там, смотрите! – сказал Коржик, показывая на группу зданий из красного кирпича. – Там же был наш медицинский центр!
- Значит, это он и есть. – сказала Аврора. – Только сильно разросся…
- А это что? – спросила Нелли, показывая рукой в другую сторону.
Все повернулись туда и увидели несколько высоких круглых башен большого диаметра, над которыми висели белые облачка.
- Башни охлаждения. – констатировал Солнце. – Они же – градирни.
- Как на атомной электростанции… - пробормотала Аврора.
Тут же она вытаращила глаза и воскликнула:
- Атомная электростанция?! В сорок девятом году?! И это колесо обозрения?! И новые здания медцентра?! Всё – за две недели?!
Она оглядела остальных требовательным взглядом.
Коржик, наклонив голову, обозревал колесо обозрения.
Солнце невозмутимо улыбался.
Нелли нахмурилась.
- Что ты на меня так смотришь? – сказала она. – Я не знаю!
- Ну, может тут уже не сорок девятый год. – заявил Коржик как бы между прочим.
- А какой тогда?! – воскликнула Аврора.
Коржик и Нелли пожали плечами.
Солнце продолжал улыбаться.
- Ну, Маша! Ну, я ей задам! – сердито сказала Аврора.
- Дело не только в Маше… - примирительно произнёс Солнце.
- А в чём?!
- Этот мир развивается… - произнёс Солнце одновременно глубокомысленно и уклончиво.
Аврора обожгла его взглядом.
Солнце ласково ей улыбнулся.
- Развивается. Мир! – повторила Аврора угрожающе. – А вон там, в небе… Кто сияет?
- Ну, я…
- А в нашем мире кто сиял? И, надеюсь, продолжает сиять?
- Тоже я, разумеется.
- Разумеется! Жёлтый карлик, блин!
- Он не карлик! Он прекрасный мужчина! – вступилась за Солнце Нелли.
- Он прекрасный хитрец! И швец, и жнец, и на дуде игрец! Фигаро тут, Фигаро там!
Солнце улыбнулся ещё более ласково.
- Ну ладно, когда я была ребёнком!.. И многого не знала и не понимала! – продолжала Аврора гневно. – Но теперь! После всего того, что!..
Она задохнулась от гнева и закашлялась.
- Осторожнее, дорогая. Не надо так нервничать! – сказал ей Солнце заботливо.
- Да, ребята, пожалуйста, осторожнее. – попросил Коржик. – А то устроите тут…
- Что – устроим?! – воскликнула Аврора, перенося свой гнев на Павлика.
- Космический катаклизм. – пояснил Коржик миролюбиво. – Вспыхнете, как две сверхновых…
- Я держу себя в руках! – сказала Аврора с металлом в голосе. – Полностью себя контролирую! Но я хочу знать, почему от меня нужно было скрывать всё то, что здесь происходило! И происходит!
- Я не скрывал. – сказал Солнце искренне. – Для меня это тоже большой сюрприз.
- Неужели?..
- Аврора, ты прекрасно знаешь, как сложно, на многих уровнях, разворачивается взаимодействие между пространством и временем, когда в Мироздании возникают новые корневые конфигурации. – объяснил Солнце спокойно. – Тем более, эту конфигурацию создала ты сама.
- Так-таки я сама? Единолично? – осведомилась Аврора иронически, но уже смягчаясь.
- Ну! Ведущая роль всё равно у тебя! – заявил Солнце. - Тут теперь появился и растёт целый новый рукав, как я вижу оттуда!
Он махнул рукой в небо.
- Рукав? Какой рукав?
- Всё того же нашего Млечного пути. – объяснил Солнце. – Только он теперь удлинился. Парсеков этак на тысячу. И продолжает расти.
- Аврора сшила новый рукав. – произнёс Коржик с юмором.
- Очень красивый! – с энтузиазмом воскликнула Нелли.
Аврора захлопала глазами и задумалась.
- Ну, то есть, это не параллельное пространство? – спросила она гораздо спокойнее.
- Ни в коем случае. – ответил Солнце. – Это всё та же наша Вселенная. Единая и неделимая.
- А Маша?
- Ну, она, конечно, очень много тут поработала… - произнёс Солнце дипломатично.
- Так-так-так… - протянула Аврора. – Я уже прямо горю желанием с ней пообщаться!
Совсем близко снова послышались детские голоса:
Раз, два, три, четыре, пять!
Мы шагаем к вам опять!
И с пути не повернём,
Если даже грянет гром!
Кто шагает дружно в ряд?
Юных тоневцев отряд!
Звуки речёвки сделались гораздо громче.
Через мгновение на тротуар, колонной по двое, вышел отряд детей лет десяти-одиннадцати, мальчиков и девочек. Девочки были в белых платьях до колен, мальчики в белых брючках такой же длины и белых рубашках. На шее у каждого пионера был повязан бело-сине-красный галстук.
Рядом с колонной, тоже в белом платье, шла вожатая, с таким же галстуком на шее.
Это была Маша Орлова.
- Отряд, стой! Раз-два! – скомандовала она.
Пионеры дружно остановились.
Аврора хищно усмехнулась, и уже хотела сказать Маше что-нибудь максимально ехидное, пусть даже и не совсем педагогичное, но тут её внимание захватили два первых ребёнка в колонне.
Судя по тому, что один ребёнок был в платье, это была девочка, а второй, одетый в штаны и рубашку, был, значит, мальчик.
Вот только эти дети были зелёненькие, как ящерицы. И притом их явно рептилообразные лица были вполне человеческими – два глаза, выдающийся нос, рот, щёки, высокий лоб, выразительный подбородок.
У них даже были волосы на головах, точнее, нечто похожее на дреды.
В общем, выглядели они необычно, но ничего отталкивающего в их облике не было. Наоборот, чем дольше Аврора на них смотрела, тем обаятельнее они ей казались.
«Какие хорошенькие! Правда же, Аврора?» - обратилась к ней Нелли мысленно в полном восторге.
«Правда!» - согласилась с ней Аврора. – «Очень даже симпатичные. Интересно, откуда они тут взялись?»
«Спасибо.» - сказал кто-то детским голоском в её голове. – «Мы с планеты Дея. Тут недалеко. Полтора парсека.»
«Наш вид эволюционировал в гуманоидную форму от теплокровных рептилий.» - важно добавил ещё один детский голос.
«Они телепаты!» - восхитилась Нелли. – «Какая прелесть! Хоть будет с кем посекретничать!»
«Я бы на это не надеялась.» - услышали они скептический голос Маши. – «Детям с Деи до совершеннолетия не разрешается секретничать отдельно от своих родителей и воспитателей.»
Зелёные пионеры дружно шмыгнули носами и насупились.
«И нечего тут носами шмыгать!» - сказала им Маша строго. – «Не я придумала ваши законы!»
Весь этот мысленный диалог произошёл в течение нескольких мгновений.
Вслух Маша сказала, обращаясь к четверым прибывшим:
- Дорогие наши гости! Передовой отряд объединённой пионерской дружины имени Авроры Тоневой приветствует вас! И передаёт вам приглашение на общий сбор сегодня на стадионе в четырнадцать ноль-ноль!
Пионеры подняли руки в салюте и дружно крикнули:
- Ура! Ура! Ура!
Аврора ошеломлённо захлопала глазами.
- А теперь – внимание! Вольно! – скомандовала Маша. – Первая восьмёрка, вперёд! Вторая восьмёрка готовится!
Пионеры моментально разбили строй, кинулись к четверым прибывшим и взяли их за руки. На каждого получилось по два пионера. Вторая восьмёрка топталась рядом, с нетерпением глядя на сверстников. Всего, значит, их было шестнадцать.
Аврора поняла, что означало это разбиение на две восьмёрки.
За правую руку её взяла зелёная девочка, за левую – зелёный мальчик. Их рукопожатие было приятно тёплым, даже почти горячим.
«Тридцать восемь градусов по Цельсию.» - объяснил мальчик. – «Это наша нормальная температура. Кстати, меня зовут Дар. Почти как подарок, на русском языке!»
«А меня – Ина.» - сообщила девочка.
«Очень приятно!» - сказала им Аврора, стараясь быть максимально вежливой, и одновременно в некоторой растерянности соображая, экранировать ей сознание или нет.
«От наших родителей вы всё равно закрыться не сможете.» - сообщила ей Ина.
«Аврора Викторовна сможет.» - возразил Дар. – «Она же звезда.»
«А, ну да!» - согласилась Ина. – «Значит, остальные трое тоже смогут».
«Конечно.»
«Кто ещё тут знает, кто мы такие?» - с неудовольствием осведомилась Аврора.
«Здесь все это знают.» - авторитетно заявил Дар.
Аврора сердито посмотрела на Машу.
Но Маша смотрела на ручные часы.
- Первая восьмёрка – свободна! Вторая - вперёд! – скомандовала она.
Первая восьмёрка дисциплинированно, хотя и со вздохами, освободила руки гостей. Вторая восьмёрка радостно схватилась за них.
- Маша, что это такое – пионерская дружина имени меня? – осведомилась Аврора вслух, держа за руки уже двух земных детей.
- Это единогласное решение наших пионеров и вожатых! – объяснила Маша, не моргнув глазом.
- И родителей! – сказал мальчик, который держал её за правую руку.
- А меня почему никто не спросил? Ну, хотя бы из вежливости!
- Так товарищ президент одобрил! – заявила девочка, державшая её за левую руку. – Он сказал, что он уверен, что вы возражать не будете!
- Если он сказал именно так, это ещё не означает прямого одобрения!
- Да ладно тебе, Аврора, не придирайся! – заявила Маша.
Тут до Авроры дошёл полный смысл всего сказанного детьми.
- Какой ещё президент?! – воскликнула она.
- У нас один президент. – авторитетно объяснил мальчик. – Ваш папа!
2
Их дом выглядел так же, как и всегда – кирпичные стены, французские окна, черепичная крыша, розы, яблони и вишни в саду. Даже мощёная плиткой дорожка, которая вела к дому, была такая же.
Но сердце в груди Авроры с волнением стукнуло и забилось учащённо.
Солнце успокаивающе взял её за руку.
- А вон наш «Москвич»! – радостно воскликнула Нелли.
Действительно, их тёмно-зелёный «Москвич» стоял здесь же, во дворе.
- Интересно, кто-нибудь есть дома? – вслух сказал Коржик.
- А как же! – раздался весёлый голос позади них.
Все четверо обернулись – и увидели перед собой Виктора Николаевича и Анну Семёновну.
- Мама! Папа! – воскликнула Аврора и кинулась обниматься с родителями, даже не пытаясь сдержать слёзы радости.
Как следует натискавшись и нацеловавшись, она вытерла глаза платком, оглядела родителей и сказала с удивлением и радостью:
- Какие вы!..
- А какие? – улыбнулась Анна Семёновна.
- Опять совсем молодые!
- Зачем же нам стареть? – улыбнулся Виктор Николаевич. – Можно обойтись и без этого. Чем мы хуже собственной дочери?..
Он подмигнул удивлённой Авроре.
- Нелли! Павлик! – раздались голоса со стороны дома.
Все посмотрели в ту сторону и увидели радостно махавших руками старших Гараниных и Коржовых.
- Папа! Мама! – завопили Нелли и Павлик и побежали к родителям.
- Идёмте в дом. – предложила Анна Семёновна. И, обращаясь к мужу, спросила: – Вы как, товарищ президент, располагаете временем? Или опять куда-нибудь унесётесь?
- Располагаю. – серьёзно ответил Виктор Николаевич. – Но прошу не забывать, что сегодня в четырнадцать ноль-ноль на стадионе большой праздничный сбор нашей пионерской дружины. Мы с Авророй участвуем.
- Да, передовой пионерский отряд нам уже передал приглашение. – кивнула Аврора. – Хотя я не поняла, в чём заключается наша роль.
- Ну как, в чём! – многозначительно воскликнул Виктор Николаевич.
Вдали в воздухе что-то мелькнуло, вспыхнуло и загрохотало.
- Ой, что это там?! – встревоженно воскликнула Аврора.
- Не волнуйся, дочь. – успокоил её Виктор Николаевич. – Это не стрельба. Просто огнедышащие амфибии учат своих детей летать. Арендуют у нас полигон рядом с источником энергии. Очень удобно!
- Амфибии?!
- Разумные. Из одного из ближайших миров. Очень похожи на симпатичных драконов самого подходящего размера! – пояснил Виктор Николаевич как ни в чём не бывало.
- Наши дети просто обожают на них кататься. – добавила Анна Семёновна. – Но мы, само собой, высоко летать им не разрешаем.
- Этим милым драконам, видишь ли, очень понравился наш торф. Он позволяет им добиваться оптимальной температуры и насыщенности пламени. – продолжал Виктор Николаевич – Вот они и законтрактовали всю нашу добычу на ближайшие пятьдесят лет. По самым вкусным ценам! Так что больше мы собственный торф на свои нужды не используем.
- Поэтому и построили атомную электростанцию? – спросил Солнце.
- Совершенно верно. Должны же мы тоже где-то брать энергию! У нас потребности растут семимильными шагами.
Виктор Николаевич остро взглянул на Аврору и сказал:
- Между прочим, Аврора… Могу я тебя попросить?..
- Смотря о чём!.. – осторожно сказала Аврора.
- Правильно, дочь. – кивнула Анна Семёновна. – С нашим папой теперь надо держать ухо востро! Он каждого готов запрячь в свои грандиозные проекты!
- Аня, я же ради всего общества стараюсь! – сказал ей Виктор Николаевич.
И продолжал, обращаясь к Авроре:
- Дело в уране. Нам приходится возить его издалека. Не могла бы ты нам организовать месторождение поближе?..
- Ну, э-э… - протянула Аврора, вопросительно глядя на Солнце.
- Помочь, в общем. Как когда-то с торфом… - продолжал Виктор Николаевич с намёком.
Анна Семёновна опять покачала головой.
Солнце улыбнулся и сказал:
- На Земле чего только нет! Так что, если тут недалеко обнаружится месторождение урана, я думаю, особых искажений это не вызовет.
- Ну, ладно! – кивнула ему и отцу Аврора. – Пусть будет. То есть, уже есть.
- Что значит – уже есть? – удивился Виктор Николаевич.
- Белая падь, папа. Вот там. – сказала Аврора.
- Это точно?
- Абсолютно.
- А на какой глубине?
- От двухсот до четырёхсот метров. Не глубже.
- Тогда одну минуточку! – обрадовался Виктор Николаевич.
Он выхватил из кармана портативную рацию, выдвинул из неё антенну и произнёс авторитетным тоном:
- Семёнов! Приём! Ты меня слышишь?
- Да, товарищ президент! – послышался голос из рации.
- Завтра же, а лучше прямо сегодня отправь передвижную буровую в Белую падь. Пусть сделают пробное бурение, на глубину до пятисот метров. Образцы брать через каждые пятьдесят метров!
- Ясно, Виктор Николаевич! Что ищем?
- Уран.
- Понял! Когда нужен отчёт?
- Вчера!
- То есть, как всегда! Будет сделано, товарищ президент!
- Прекрасно! – воскликнула Анна Семёновна сердито. – Доволен теперь?! Ничего не боишься!
- А чего тут бояться? – с притворным удивлением воскликнул Виктор Николаевич. – Одобрение получено с самого верху!
Он ткнул пальцем в небо и подмигнул Солнцу.
Тот засмеялся.
- Мама, не волнуйся. – сказала Аврора. – Нежелательных искажений я не допущу.
- Вот и хорошо. А то наш папочка, он, знаешь ли!..
Виктор Николаевич не дал ей закончить. Он подался к жене и нежно поцеловал её в щёчку.
- Хитрец! – воскликнула Анна Семёновна.
- Мам, да они все такие! – заявила Аврора.
Виктор Николаевич и Солнце переглянулись и подмигнули друг другу.
- Папа, а это… Где твоя охрана? – вдруг обеспокоилась Аврора.
- Дочь, какая охрана? – удивился Виктор Николаевич совершенно искренне. – Никакая охрана мне не нужна. Здесь никто ни на кого не нападает!
- Правда?
- Конечно. Причём, благодаря тебе. И Маше.
- И вам, Виктор Николаевич. – серьёзно сказал Солнце.
- Я очень рада, что вы с мамой не бросаете наш дом… - продолжала Аврора.
- А, это ты намекаешь, что я должен жить где-нибудь в резиденции? – понял Виктор Николаевич. - Ну, резиденций у меня полно, это да. А родной дом – один. И я никогда его не брошу!
- Тем более, у нас теперь такие замечательные соседи! – добавила Анна Семёновна.
- Какие соседи?
- Во второй квартире живёт Маша с родителями.
- Как – с родителями?! – поразилась Аврора. – У них же огромное хозяйство! Неужели они его бросили?!
- У Михаила Аркадьевича, Машиного отца, и здесь огромное хозяйство. – заявил Виктор Николаевич. – Теперь в его подчинении все полеводческие и животноводческие бригады, комбикормовый завод, пищекомбинат, биофабрика… Антон Гордеевич на него прямо не нарадуется!
- И он всё успевает? И там, и тут?!
Виктор Николаевич усмехнулся:
- Ну, Аврора! Твой, так сказать, молодой человек, тоже ведь как-то всё успевает? И там, и тут, и везде, и даже в разных воплощениях!
Солнце невозмутимо улыбнулся.
- И ты тоже всё успеваешь, не так ли? – продолжал Виктор Николаевич с лукавой улыбкой. – Вот и Михаил Аркадьевич тоже всё успевает!
Аврора изумлённо захлопала глазами.
Солнце улыбнулся ещё шире.
- А сам Антон Гордеевич? Он чем занимается? – спросила Аврора.
- О, у него дел невпроворот! – заулыбался Виктор Николаевич. – Наш промхоз имени Джузеппе Гарибальди признан образцово-показательным хозяйством во всём нашем рукаве.
- Ничего себе!
- Поэтому многие миры захотели организовать у себя подобные хозяйства. Так что Антон Гордеевич мотается по всему рукаву. Организовывает, налаживает, контролирует!
- Обалдеть!
- Так, а что мы всё стоим на улице? – вопросила Анна Семёновна. – Идёмте, наконец, в дом, обедать!
3
Огромная чаша стадиона была заполнена людьми до отказа.
И не только людьми.
Под барабанный бой и звуки горна на поле выходили и строились отряды пионеров.
Среди них тоже далеко не все дети были гуманоидами.
Аврора наблюдала за всем этим ошеломлённо.
- Большой праздник! – сказал Солнце.
Нелли и Коржик смотрели на происходящее с откровенной детской радостью.
«Пока мы с Иваном и Андреем были там, где мы были, мы вовсе не скучали…» - услышала Аврора в своей голове голос отца и вовсе не удивилась этому.
«Что же вы делали?..»
«В первую очередь, держали охрану, конечно. И одновременно очень много общались с обитателями ближних и дальних миров. Заводили, в общем, деловые и дружеские связи.»
«Вот почему, папа, тебя выбрали президентом!»
«Ну да. А ещё потому, что моя дочь – звезда.»
«Я-то тут при чём?!»
«А при том, моя дорогая, что в нашем рукаве Млечного пути огромное количество обитаемых планет. Разные их обитатели живут по-разному, а мы обязаны жить в мире со всеми.»
«У вас получается?»
«Конечно. И у тебя получится. Теперь, когда существует и развивается этот мир, тебе будет гораздо легче действовать в нашем изначальном мире…»
«Я надеюсь…»
«Даже не сомневайся!»
«Я тебя перебила! Ты начал рассказывать о том, каким образом ваши выборы коснулись меня.»
«Ну, видишь ли, когда дело подошло к выборам нового президента, в них приняли участие в том числе и те планеты, которые раньше выборы игнорировали.»
«Почему игнорировали? И почему приняли?»
«Для игнорирования у них была целая масса причин. А приняли потому, что для них очень важными являются семейные и наследственные отношения.»
«Не поняла?..»
«Ну, видишь ли, с их точки зрения, если у кандидата растут хорошо воспитанные, и даже, рассуждая прагматически, влиятельные дети…»
«Влиятельные!..»
«..То, значит, этот кандидат достоин самого пристального внимания, доверия и уважения!..»
«Видишь, Аврора, какой у нас хитроумный папочка?» - с юмором спросила Анна Семёновна. – «Всё обращает себе на пользу!»
«Не себе, моя дорогая, а обществу!» - произнёс Виктор Николаевич наставительно.
Пионеры закончили построение.
Барабаны и горны затихли.
К микрофону на центральной площадке вышла Маша.
- Внимание! Прошу тишины! – звонко провозгласила она. – Всем присутствующим приготовиться!
Над стадионом повисла пронзительная тишина.
- Слушайте все! – торжественно произнесла Маша. – Говорит и показывает Земля! Объединённая пионерская дружина имени основательницы нашего мира Авроры Викторовны Тоневой…
«Боже мой!» - воскликнула про себя Аврора.
- ..Живущая и работающая под девизом!
Послышался общий глубокий вдох, и тут же несколько тысяч звонких детских голосов грянули:
- Светить всегда, светить везде,
До дней последних донца!
Светить, и никаких гвоздей,
Вот лозунг наш и Солнца!
Аврора бросила быстрый взгляд на Солнце.
Он сиял.
- На общий праздничный сбор, посвящённый торжественной встрече с нашей основательницей, построена! – звонко звучал голос Маши. - Слово для приветствия предоставляется Авроре Викторовне Тоневой!
«Маша! Что за новости?!» - в ужасе воскликнула Аврора. – «Предупреждать надо! Я не готова!»
«Аврора, не надо так переживать.» - сказала ей Маша спокойно. «Конечно, ты готова. Тебя все ждут! Тебе все рады! Все хотят тебя услышать!»
Аврора вздохнула.
Оглядела своих друзей и родителей, посмотрела на Солнце, который сиял уже просто ослепительно.
И под гром аплодисментов и радостные крики юных тоневцев пошла к микрофону.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
