Обложка Азисомикон

Азисомикон

Шая Фейгодский, Клоняш Ф.

0% прочитано
Стандартный
Шая Фейгодский, Клоняш Ф.

Азисомикон

—В общих чертах—

Среди Пустоты родилось существо по имени Генезис. В его мыслях царило абсолютное ничто до тех пор, пока в этой Пустоте не возникло другое существо — Миако. Вместе они дали имя Пустоте и запустили в ней время. Используя ее способности, Генезис и Миако оторвали от себя по куску и создали Моандера, а сами скрылись от него в ослепительном свете. Они наблюдали за ним издалека, пока он создавал первую вселенную и своих новых друзей «Венцов Творения»: Нит, Эссо, Клоняш, Синдра, Аллес, Венгий, Косма и Альвот.

Спустя недолгое время Нит и Клоняш дошли до такого этапа развития, что смогли выйти за пределы вселенной. Но они тут же поплатились за это. Вселенная умерла, души «Венцов Творения» и Моандера были закопаны в ткань Пустоты до лучших времен. Невозможно исчислить, сколько времени прошло, пока Генезис и Миако пытались придумать, как можно ограничить их создания от знаний, которые могут привести к тому, чего добились двое из Венцов Творения. После долгих раздумий и бесчисленных попыток создания новых вселенных, они вывели новую идеальную формулу по сотворению мира. Но как только Миако узнала, как именно Генезис собирается вывести новый мир, она ушла от него. Генезису пришлось исполнять свой план в одиночку и у него это выходило успешно. Из материи Пустоты он создал мощнейший квантовый компьютер планетарного масштаба и впечатал в него свое тело. В начале своего пути, как администратор квантового компьютера, Генезис мог спокойно следить за показателями и направлять вычислительные мощности на то, что ему было необходимо. Но спустя время квантовый компьютер получил власть над своим оператором и поглотил его, получив все знания и права Генезиса.

Мир, созданный Генезисом, состоял из мириадов рекурсивных областей, получивших среди своих жителей название «Метавселенные». Именно для поддержания жизни во всех этих областях ему была необходима мощная вычислительная машина, формулу которой Генезис смог вывести из прошлых вселенных, которые они с Миако создавали. Каждая из метавселенных состояла из вселенных, которых могло быть разное количество в одной рекурсивной области: чаще всего их было около тысячи. Хоть самих метавселенных и было бесчисленное количество, но все-таки не бесконечное. В каждую из этих вселенных Генезис заселил Высшее Божество, дав для каждого из них свой старт жизни.

Высшее Божество, или же Юмалус, — концепция, которая помогала снизить нагрузку на квантовый компьютер и делегировала полномочия Генезиса на вселенные. Каждое из существ, наделенных этой концепцией, обладало своим жизненным путем и своим символом власти: короны, кольца, кристаллы, ожерелья, посохи и так далее. Главной задачей Высших Божеств было следить за вселенными и выводить Судьбоносных Людей, которые могли объединиться и предоставить своему Высшему Божеству власть над метавселенной. Правители метавселенной еще больше снижали нагрузку на квантовый компьютер, но при этом моментально обретали ответственность за тысячи вселенных. Сам же Генезис, пока он не был поглощен квантовым компьютером, следил только за метавселенными в общих чертах. Если в какой-то вселенной появлялась ошибка, то компьютер тут же направлял на нее свою мощность.

Судьбоносные Люди, или же Салимусы, — концепция, которая позволяла Высшим Божествам становиться правителями метавселенной. В основе своей Судьбоносные Люди содержат примерно такие же права и интеллектуальные возможности, как и Венцы Творения Моандера.

Венцы Творения после создания нового мира слегка потеряли в интеллекте и правах, но судьбы их остались такими же могущественными, как и раньше. В процессе вычислений, Генезис выяснил, что при долгом взаимодействии Венцов Творения с обычными людьми, вторые приобретают приближенные возможности Венцов Творения. Судьбоносные Люди такой функцией не обладают. Так же Генезис расселил точные копии Венцов Творения по разным метавселенным.

Генезис запустил время для нового мира, дав ему имя Азис, и заключил его в огромный пузырь. Высшие Божества тут же проснулись и начали свой долгий путь. Каждый из них стал Первым в своем первом сне. Звание Первого, по мнению Генезиса, должно было дать мотивацию Божествам для дальнейшего созидания. Имя Азис было впечатано в бытие мира и каждое существо знало его с рождения, но не понимало его значения. Позже это имя станет неотъемлемой частью ритуальной магии, которую изобретут первые люди.

Моандер, утратив воспоминания о прошлом воплощении и некоторые способности, стал Первым в новом мире Генезиса. Блуждая по своему замку, висящему посреди открытого космоса, он заполучил свой признак правления — корону, состоящую из восьми камней: Творения, Любви, Времени, Хаоса, Порядка, Жизни, Смерти и Воли. Ведомый загадочными потоками, он сел на трон и начал вести диалог с душами вокруг, которые подсказывали ему, как начать править. Как только он дал имя своей вселенной — Круна — и запустил в ней время, перед ним встала задача по созданию первой жизни. Благодаря подсказкам душ, он вывел элементарную жизнь — стихийных элементалей. Четверо из них будут сопровождать его на протяжении всего жизненного пути. После заселения некоторых планет этими элементалями, он создал каменных големов, которые были отдаленно похожи на людей.

В какой-то момент между элементалями и големами вспыхнула война, спровоцированная некой «Белой звездой», на почве того, кого из них создатель любит больше. Моандер успешно прекратил эту войну, назвав их всех своими любимыми детьми, но задался вопросом, что это за белая звезда такая.

Спустя еще некоторое время Моандер обнаружил на одной дальней планете новую жизнь, которую он не создавал, она появилась здесь сама. Огромные растения росли по всей ее поверхности, а среди них разгуливали гигантские насекомые. Камень Жизни резонировал с окружающей обстановкой и даровал Моандеру знание о том, из чего состоит органическая жизнь, и что нужно для ее поддержания. С помощью Зеркала, которое было создано для заселения целых пластов вселенной живыми существами, Моандер сотворил первых людей.

Человеческие племена начали жить на разных планетах и развиваться. Вскоре племена стали развязывать войны друг с другом, что Моандеру крайне не нравилось, но когда он вмешивался, то чувствовал, как камень Хаоса перевешивал корону в свою сторону. Тут до Моандера и дошло осознание, что надо соблюдать во всем баланс, и чтобы не было никаких перевесов в короне и во вселенной. Любое личное вмешательство в жизнь обычных жителей чревато возрастанием Хаоса над всем остальным. Поэтому он начал являться перед людьми во снах и диктовал им Завет, чтобы больше не было бессмысленных войн. После этого все люди во вселенной начали развиваться сообща.

Спустя некоторое время каменные люди вновь развязали войну, но не такую, как с элементалями, да и войной это назвать сложно. В какой-то момент големы получили способность обращать все вокруг в камень через прикосновения. Обезумев от этого, они устраивали набеги на людей и превращали их поселения в груду камней. Элементали объединились с людьми и совместными усилиями вывели ритуальную магию, способную противостоять големам, за что люди в будущем будут почитать белую ведьму. Моандеру же, после осознания, что каждое его вмешательство сопровождается перевесом в сторону Хаоса, оставалось просто наблюдать за тем, как его создания продолжают войну. Пытаясь отвлечься от этого, в качестве эксперимента он создал новые расы, похожие на человеческие. Так уж они ему полюбились. В этот момент во вселенной появились люди-медузы, люди-коты, люди-рыбы и прочие. И пока он их создавал, война между людьми и големами закончилась. К каменным людям вернулся рассудок, и они ушли в глубины гор, впав в глубокую спячку.

В голове Моандера начали появляться обрывчатые фразы разных голосов, не похожих на голос душ. Они преследовали его везде, даже в тихих и укромных местах, о которых не знают даже четверо элементалей. Моандер чувствовал, как Смерть и Хаос все сильнее и сильнее перетягивают корону на свою сторону. Люди боялись выходить на улицу по ночам без света, големы с треском просыпались из спячки, а элементали чувствовали присутствие чего-то родного. Пытаясь разобраться с происходящим, Моандер вышел на след аномального явления, чего не должно было существовать во вселенной в принципе. В какой-то момент люди начали умирать, и потоки душ на мгновение рвались, что так же ощущал и Моандер. После нескольких смертей среди людей, големы начали разваливаться, и потоки душ вновь рвались. Следуя по этим рваным кускам потоков, Моандер нашел призраков, которые крутились вокруг него и пытались вырвать из него душу. Поняв, что именно из-за этих призраков Хаос и Смерть преобладают во вселенной, Моандер заключил их всех в петлю Времени и Порядка. Расспросив призраков о том, откуда они пришли, он не получил четкого ответа. Призраки обратились в форму Генезиса и Миако и тут же растворились. Ощущая что-то родное от этих образов, он почувствовал, что Хаос и Смерть вернулись в баланс. Но голоса все никак не прекращались.

Из-за последних аномальных событий Моандер отправился в бесконечные исследования короны, голосов и образов призраков, оставив вселенную на своих четырех элементалей. В одном из снов к нему пришла Миако под световой завесой и рассказала сказку о маленьком мальчике, который мечтал жить с друзьями, но его друзья совершили нечто ужасное и поплатились за это, за что попало от родителей и тому маленькому мальчику. Всего друзей было восемь, но преступление совершили только двое. В конце сна Миако повесила на Моандера зеленый амулет и добавила, что во время великой беды надо будет его использовать. Проснувшись в холодном поту, Моандер записал этот сон, и тут же до него дошло, что камней в его короне тоже восемь, но он забыл про дарованный амулет и считал, что он всегда был с ним. После этого сна голоса к нему больше не являлись.

Поняв, что маленький мальчик — это он, а друзья — камни, Моандер пришел к выводу, что сейчас эти друзья находятся в заточении и ему надо их освободить. Прилетев в самый дальний угол вселенной, Моандер попытался разбить камни, но у него ничего не получилось. Продолжая расшифровывать сон, он сел на трон и расспросил души о камнях, на что они ответили, что настоящие владельцы камней летают среди них, но они не знают, где именно они сейчас. Элементали, как самые элементарные существа во вселенной, могут общаться с душами в любой момент времени. Воспользовавшись этой способностью, он призвал всех элементалей искать для него восемь душ, связанных с короной. Спустя некоторое время они нашли их, но не точное местоположение, а очень плавающее, ведь потоки душ никогда не стоят на месте. Моандер, понимая, что просто невозможно выловить какую-то определенную душу из постоянно двигающегося потока, пришел к выводу, что надо каким-то образом ограничить поток. Он отправился в самый дальний уголок вселенной, куда направлялся поток с душами камней. Обустроив планету для будущей жизни, он впал в раздумья, как замедлить или ограничить поток душ. Экспериментируя с камнями, он наткнулся на интересную комбинацию Времени, Порядка и Воли. Используя камень Времени, он остановил потоки в направлении взгляда. С помощью Порядка он создал из этого потока камень, как когда-то создал големов. С помощью Воли скрепил этот камень. И перед ним появилась твердая субстанция, похожая на камень. Это был скованный поток душ, который переливался изнутри разноцветными огнями — душами. Как только он вывел этот камень, к нему пришло озарение, что с помощью такого же метода можно создать целую пленку из душ в атмосфере планеты, которая не будет ни впускать, ни выпускать души. Он создал новый поток, но только в рамках одной планеты, слегка нарушив общий поток вселенной. Но только это должна быть настолько тонкая пленка, чтобы звезда все так же продолжала нагревать планету и давать свет. Но если она и правда будет такой тонкой, то она может сломаться от любой мощной солнечной вспышки. Спустя некоторое время экспериментов, он создал механизм в виде башни, которая контролировала потоки душ и постоянно воспроизводила новую тонкую пленку над планетой, когда прошлая давала трещину или ломалась. Отключив на некоторое время этот механизм, Моандер выжидал появление нужных ему душ, о чем ему докладывали элементали. Как только души появились в нужной звездной системе, Моандер направил камень Хаоса в поток и перестроил его, от чего души начали течь прямиком в планету. Как только все нужные души оказались в атмосфере, Моандер запустил механизм, и под пленкой создался новый поток, который двигался только в рамках этой планеты.

Радуясь успеху, он отправился обратно в крепость для заслуженного отдыха. Во вселенной наступило тихое и мирное время, где все друг друга понимают, никогда не воюют и в каждом доме тишина и спокойствие. Моандер иногда спускался к людям для общения с ними, но в основном сидел в своей Крепости и экспериментировал с новыми расами. Но вдруг Зеркало дало трещину и выплеснуло на Моандера синюю жидкость с жужжащим звуком. Отныне оно не просто массово проецировало расы во вселенную, но и уродовало их. Моандер сделал рискованную попытку создания новой расы и тут же понял, что сотворил нечто ужасное. Эта новая раса изуродовалась до такой неузнаваемой степени, что потеряла свой изначальный вид. Как только эта раса успешно заселилась, существа вокруг нее тут же начали сбегать в страхе. Моандер осознал ошибку и тут же отправил четырех элементалей почистить эту расу из вселенной. Закончив работу, элементали вернулись к Моандеру и сообщили печальную весть. Существа, живущие во вселенной, все равно продолжали чего-то бояться, даже после истребления этой изуродованной расы. Моандера это напрягло, и он отправил послание всем существам во вселенной, чтобы они ничего не боялись, ведь их оберегает их Создатель. Но, к сожалению, это не помогло. И пока Моандер находился в раздумьях, элементали самолично отправились на поиски причины этого страха.

Моандер блуждал по планетам, на которых не видел ни одного намека на счастье и радость. Всё во вселенной погрузилось в Хаос. Даже когда он пытался насильно вписать Порядок и Волю в существ, Хаос продолжал расти. В раздумьях о том, почему Хаос вновь берет верх, Моандер пришел в свой Сад Судеб. Здесь, на удивление, его встретил баланс всех концепций. Он решаил задержаться здесь на некоторое время, и не зря. Он чувствовал, как абсолютно все камни в его короне резонируют с окружающим миром, пока ходил по планете. Он наполнился особым сочувствием и любовью к этой планете и не хотел отсюда уходить, но к нему прилетели элементали и доложили, что, кажется, нашли причину страха у существ во вселенной. Вместе они пришли к галактике, рядом с которой издавались какие-то странные синие пульсации. С каждой пульсацией Хаос в короне все больше резонировал с этим аномальным явлением. Моандер попытался убрать эту аномалию так же, как было и с призраками, но у него не получилось, так как он утратил связь с камнем Времени. Как будто что-то начало высасывать всю энергию из камня. С шокированным взглядом он полетел по траектории уходящей энергии и оказался рядом с замком в Саде Судеб, в котором родилась маленькая девочка, впитывающая в себя концепцию Времени. Моандеру тут же пришло озарение. Когда будет суждено родиться носителю концепции из камня, то камень в короне утратит силу, и вся она передастся носителю, и Моандер не сможет ее использовать самостоятельно. Моандера начали посещать мысли, что, возможно, его вселенной скоро придет конец, и он решился принести эту малютку в жертву, чтобы вернуть силу в камень Времени. Но эта жертва оказалась напрасной, так как душа этой малышки уже успела побывать в мире живых и впитать в свою душу силу камня. Моандер понял, что время на исходе, и попытался хоть какими-то оставшимися силами остановить пульсации, но от каждой попытки все исправить, пульсации становились все чаще и чаще, что привело к появлению микротрещины во вселенной. В процессе запечатывания этих пульсаций, он чувствовал, как и другие камни тоже утрачивают свои силы, но теперь он просто не обращал на это внимание. Вскоре даже и Хаос ушел из короны, от чего она стала до невозможности легкой. А эта микротрещина, которую Моандер пытался запечатать, стала огромным разломом, и из него вылетел рой синих москитов, которые пожирали все вокруг. Первыми погибли четверо элементалей, стоящие рядом с Моандером. Москиты облетали Моандера, что приводило его в недоумение. Вселенная погибала на его глазах. Он пытался использовать камни в короне, но они не отзывались, и ему оставалось лишь одно — бить москитов кулаками. Но каждый раз, когда он бил их, те отлетали от него все дальше, и он промахивался. Он пытался пройти сквозь ряды москитов к ближайшей планете, но пройдя уже достаточное расстояние, осознал, что москиты съели абсолютно все. Впав в отчаяние, он пытался понять, где же совершил ошибку, и почему все так произошло. В какой-то момент до него дошла одна главная несостыковка. Раз эти москиты откуда-то пришли, то значит куда-то и уйдут. И раз его мир не первый, то значит и не последний. В его груди зажглась надежда, и он почувствовал прилив энергии от амулета на шее. Он мертвой хваткой взялся за него, от чего рука закровоточила. В какой-то момент в нем проснулось желание разжать руку, но он понял, что сделать этого уже физически не может, так как его тело покрылось каменной субстанцией, похожей на пленку, которую он создал для Сада Судеб. Поняв, что вся сила теперь в руках душ в Саде Судеб, он решился запечатать вместе с собой всю вселенную, кроме одной планеты. После чего на него одной огромной волной накатились воспоминания о прошлой жизни, и он мысленно произнес, чтобы воплощение Хаоса — Эссо — пришел и вытащил его из заточения, хоть и считал, что это невозможно.

Миако, как только она покинула Генезиса, все время бродила по вселенной Моандера, и даже изредка заглядывала в другие вселенные, но все же основной ее средой обитания была вселенная Моандера. От скуки она нашептала големам Моандера, что их создатель любит меньше всего, за что получила прозвище белой звезды. Наблюдая за тем, как Моандер справлялся с этой задачкой, она воодушевилась и решила наградить его вселенную быстрым развитием органической жизни. На окраине вселенной она создала первые микроорганизмы и ускорила их эволюцию. Позже эту планету нашел Моандер и подхватил идею этой жизни в свой камень Жизни. Наблюдая за быстрым развитием вселенной Моандера по сравнению с другими Высшими Божествами, она чувствовала, что в Пустоте появляются какие-то особые колебания. Вернувшись к Генезису, она увидела, как квантовый компьютер посреди Пустоты создает уродливых существ без души, которые через некоторое время преобразуются в синих москитов. Миако решилась поинтересоваться у Генезиса, что это за существа такие, на что дал ответ не Генезис, а компьютер. Немного погудев, он роботизированным голосом произнес, что это необходимо для удаления ошибок в программе и сдерживания быстрых темпов развития вселенных. Миако тут же осознала, что это последствия ее подарков для Моандера, и отправилась обратно в его вселенную. Но как только она открыла для себя то, как Моандер заселяет свою вселенную, все встало на свои места. По сравнению с другими вселенными, где органической жизни еще даже не существует, вселенная Моандера полностью заселена разными видами и расами. Чувствуя резкое вмешательство в жизнь этих существ извне, Миако поняла, что Генезис пытается напрямую сократить численность населения этой вселенной, заставляя големов обезуметь. Она решилась вмешаться в предстоящую войну и даровала людям знание о истинном значении имени Азис. Благодаря этому имени люди вместе с элементалями создали ритуальную магию. После этого очередного подарка, она осознала, что сделала только хуже. Поняв, что эти ошибки ей уже не исправить, она пришла к Моандеру во сне и даровала ему амулет, которым он должен будет пожертвовать, чтобы избавиться от угрозы Генезиса. По ее задумке Моандер должен был кинуть этот камень в разлом, который Генезис создаст для будущего нашествия москитов. Наблюдая за дальнейшими действиями Моандера, она гордилась им и надеялась, что он сможет успешно избавиться от влияния Генезиса. Но то, что Моандер придумал свой Сад Судеб, подорвало какую-либо надежду Миако на положительный исход. Она чувствовала, как Моандер пляшет под дудку Генезиса, чтобы тот как можно быстрее приблизил свою гибель. Как только проект Сада Судеб реализовался, она осталась в нем и насильно замедлила потоки душ, чтобы у Моандера было хоть какое-то время подготовиться к моменту, когда Генезис, наконец, явит рой своих москитов. Но Генезис тоже не лыком шит. Он до последнего откладывал вторжение москитов, пока не родятся все носители камней Моандера, чтобы он окончательно ослабел. И в какой-то момент квантовому компьютеру, видимо, надоело долгое ожидание, и он выдернул Миако из Сада Судеб и запечатал в Пустоте. Миако оставалось только брыкаться и наблюдать за тем, как Моандер погибает. Он использовал камень, подаренный ей, не так, как она задумывала, что так же привело ее в отчаяние. И как только вселенная погибла вместе с москитами, Миако отправилась в нее. Она не нашла ничего, кроме огромного разноцветного сгустка, рядом с которым висела планета с башней, окруженная тонкой цветной оболочкой. В отчаянии она вырвала из себя память, которая тут же стала семенем для новой жизни в этой вселенной. Миако, потерявшую всю память, пробудило новое Высшее Божество и назначило на пост наблюдателя за звездной системой, где находилась эта планета с башней.

Пока правили новые Высшие Божества, происходило незаменимое для всех вселенных открытие. Отныне ритуальная магия стала пережитком прошлого. Открытие состояло в том, что в каждом живом существе есть некая колба, которая содержит в себе ману, дающую способность к магии. И так же раскрылась еще одна особенность этих колб — всего их два вида. Позже разновидности этих колб назовут Божественными и Человеческими. Божественная колба может содержать в себе гораздо больше маны, чем Человеческая. После этого открытия во всех вселенных началась сортировка существ по видам колб. Существа с Божественной колбой становились прислужниками Юмалусов, которых потом будут знать как Хранителей галактик и звездных систем. Одним из таких Хранителей стала и Миако. Существа же с Человеческой колбой оставались жить на планетах, проживая свою обычную жизнь, без всяких межгалактических интриг. Так же наравне с Хранителями появились и Границы, или же Алонраи. Они никому не подчинялись, даже Юмалусам, но в них изначально была вложена программа по защите вселенной. Всего в каждой вселенной таких Границ четыре. Каждый из них брал под опеку определенную часть вселенной и следил, чтобы на этой территории не было никаких дебоширов. Хоть для Юмалусов происхождение Алонраев является загадкой, но все они были рождены из душ первых элементалей, которые летали вместе с Первыми на заре заселения вселенных. Во всех метавселенных больше не существовало никакого титула Первых. Все Первые сгинули в небытие, а их жизненные пути забылись. Границы же, ведомые глубинным чувством утраты, с самого своего появления вели записи о вселенной и Юмалусах.

После открытия колб, Юмалусы тут же получили возможность следить за своими Судьбносными Людьми — Салимусами — прямиком из Крепости. Каждый раз, когда Высшие Божества садились на трон, они видели семьи, в которых их Салимусы с большей вероятностью могли родиться. А когда они рождались, Юмалусы, садясь на трон, видели мир их глазами. Прознав, что эти Судьбоносные люди нужны для какой-то неизвестной высшей цели, Высшие Божества с помощью наемных сил начали набеги на соседние вселенные, чтобы устранять Салимусов других Юмалусов. В отличие от Первых, В каждом из них проснулось чувство важности только их собственной жизни и жизни своих детей, которых они создавали для будущей передачи статуса Юмалуса, если их все-таки настигнет гибель. И если Первые могли чувствовать приближающуюся смерть с помощью своих символов правления, то последующие поколения Высших Божеств утратили эту способность.

Дефайн — первый Юмалус Круны нового поколения Высших Божеств, рожденный из памяти Миако. В отличие от Моандера, в его короне шестнадцать камней. Как только он поставил Миако на пост хранительницы звездной системы, то тут же отправился на поиски своей Крепости, как будто следовал какой-то программе. Во время его правления происходит открытие колб. Обнаруживает в себе божественную колбу. С помощью магии он создал своего ребенка — Патлина.

Патлин — ребенок Дефайна, созданный из звезд и туманностей. Как и отец, обладал божественной колбой. В короне шестнадцать камней. Во время его правления появилась магия, способная разрезать пространство вселенной, даруя выход в пустоту метавселенной, наполненную силой изначальной Пустоты. Эти разрезы будут в будущем называть разломами, и с помощью них можно будет быстро перемещаться между вселенными и даже в рамках одной вселенной.

Сильвер — ребенок Патлина, тоже созданный из звезд и туманностей. Обладал божественной колбой. В короне шестнадцать камней. Во время его правления начались первые войны между вселенными за неизвестную высшую цель. Так же было сделано открытие, что колба у существ начинает проявляться только в возрасте пяти лет. Выдвинул теорию, что у всех Божеств, Хранителей и их детей априори божественная колба.

Рейгар — ребенок Сильвера. Обладает мутировавшей человеческой колбой. В короне двенадцать камней. Когда ему исполнилось семь лет, Сильвер отправил его в далекую часть вселенной, чтобы уберечь от надвигающейся войны между вселенными. Анирель — одна из Салимусов Сильвера — привела Рейгара к Миако и оставила на ее попечительство.

Миако, чтобы не отходить от своих обязанностей, даровала Рейгару безжизненную планету с башней в качестве игрушки. Рей, как ему казалось, создал жизнь на этой планете, но по факту же, сам того не осознавая, он просто возродил образы прошлого. На этой планете появились восемь королевств с уже сформировавшимся устройством. Потоки вновь начали течь под атмосферой этой планеты. Сад Судеб Моандера получил вторую жизнь.

Спустя несколько лет наблюдений за планетой, на ней один за другим вновь начали рождаться Венцы Творения, которых Моандер некогда выводил. Первыми родились Венцы Творения, Хаоса и Любви: Клоняш, Эссо и Синдра. Как только жизнь в Саде Судеб вновь начала кипеть, потоки во вселенной стали точно такими же, когда еще жил Моандер. Из-за этого сторонним наблюдателям, которые могли отслеживать потоки душ, начало казаться, что внутри вселенной родилась новая вселенная. Вследствие этого, люди, которые охотились за Салимусами других Высших Божеств, получили совсем иные показания по местонахождению Судьбоносных Людей. Их информаторы считывали неправильное местоположение Салимусов. Точнее, они получали информацию о Венцах Творения Моандера, а не о нужных Салимусах нынешнего Высшего Божества.

1) Из Нулей

Кромешная тьма, среди которой не было и намека на жизнь. Ничто, пропитанное лишь хаотичным потоком единиц и нулей. Круг за кругом, цикл за циклом проходили эти потоки, ничего из себя не представляя. Но однажды они выстроились так, что вывели первую жизнь среди этой тьмы: мужчину и женщину. Хотя, изначально у них не было ни пола, ни его первичных и вторичных признаков.

Неизвестно сколько времени прошло с того момента, как их тела начали парить среди ничего. Единицы и нули проходили сквозь их разум и создавали первые мысли. Они дали этим существам имена: мужчина – Генезис, женщина – Миако. И только после того, как у этих двоих появились имена, для них запустилось время. Отныне они могли самостоятельно двигаться, но их разум все еще не был сформирован. Бесцельно бродя вдоль хаотичного потока, Генезис и Миако ускоряли формирование своих мыслей, хотя они этого даже не осознавали. И вот, в один миг они прозрели, что нельзя так просто существовать.

После осознания их целью стало созидание. Но им было не понятно из чего можно творить в этом ничто. И единственное, что пришло к ним в голову – оторвать от себя по куску, чтобы создать новое существо. В следующее мгновение Генезис и Миако сделали это, а их раны тут же заросли. Только сколько бы они не пытались создать себе подобного, у них ничего не выходило. Генезис, обозлившись на тьму вокруг, завопил во весь голос: «Чертова Пустота!». И, сам того не понимая, дал имя окружающей тьме, что запустило для нее время. Потоки единиц и нулей ускорились, что почувствовали и Генезис с Миако. Их разум стал наполняться быстрее. Было решено снова соединить куски друг друга. Теперь же их плоть спокойно срослась, и посреди Пустоты появился первый человек мужского пола с его первичными и вторичными признаками. «Родители» решили дать ему имя – Моандер, а сами скрылись от него в ослепительном белом свете. Стали маленькими звездочками среди кромешной тьмы.

Моандер открыл глаза, и первое, что увидел, – Пустоту. Вокруг не было никого, кроме двух ослепительных звезд, кружащих рядом с ним. Вскоре его настигло осознание, что он здесь совсем один. От этой мысли он заплакал. Слезы безостановочно текли по его щекам, но когда они падали с лица, то улетали вглубь Пустоты и смешивались с потоком единиц и нулей, создавая нечто новое.

Сначала его взору явился огромный шар, который был покрыт тонкой пленкой, переливающейся волнами в такт потоков Пустоты. Внутри шар был полым и ничего не имел в своей основе. Моандер с детским интересом рассматривал его. Но вскоре он вновь залился слезами, так как это не было тем, что бы он хотел видеть. Слезы, как и до этого, пролетали сквозь Пустоту, обретая форму. Но при этом, как только у них появлялась оболочка, они не оставались висеть в Пустоте, а моментально втягивались внутрь шара. Моандер плакал долго, пока шар не заполнился новой жизнью. Последние восемь слез стали первыми разнополыми людьми, которые поселились внутри. Обрадовавшись такому результату, Моандер перестал плакать и назвал этих людей своими «Венцами Творения». Хоть он и не знал, для чего именно нужна разница в поле, но понимал, что это не просто так. Именно так в Пустоте появилась первая вселенная.

2) Пустотная сила

Пока Моандер отправился внутрь шара, чтобы познакомиться поближе со своими созданиями, Генезис и Миако пошли вдоль течения Пустоты. Они надеялись найти исток ее сил, чтобы понять, по какому принципу она работает, и обуздать всю ее мощь. На протяжении всего пути они наблюдали хаотичное появление неразборчивых образов в разных краях Пустоты, которые затухали так же быстро, как и появлялись. Единицы и нули продолжали сталкиваться друг с другом в попытках создать нечто новое, сродни Генезису и Миако, но у них не выходило. И сколько бы они не шли, всегда возвращались к вселенной Моандера. Генезис и Миако поняли, что так и будут вечно бродить кругами. Поэтому они решили, что нет смысла куда-то идти – надо изучать Пустоту на месте.

Сжимая и разжимая кулаки, они пытались уловить хоть какое-то понимание сил, но единицы и нули, коих Генезис и Миако не могли наблюдать, продолжали течь в своем темпе. Что бы они ни пытались делать, все было тщетно: махали руками, били, пинали Пустоту и силой мысли хотели воссоздать хоть что-то. Пустота просто не понимала, что они от нее требуют.

Выдохшись, они взглянули на вселенную Моандера, которая была создана из его слез и бурлящего потока Пустоты. Генезис с Миако, хоть и были «Родителями» Моандера, но все равно считали себя выше него, и это привело их к мысли, что раз он – не создание Пустоты, то ему необходимо приносить в жертву частичку себя, а они должны уметь использовать ее силу без жертв. Тогда они закрыли глаза и дали Пустоте возможность направить их. Направить так же, как когда-то они плыли по ней без разума.

Отдавшись ей, Миако почувствовала, как сквозь нее безостановочно сочится сила Пустоты. Ведомая этой силой, она выставила руки вперед и сделала выпад. Она чувствовала, как ее пальцы вытягиваются и впиваются в Пустоту. И когда она открыла глаза, то увидела, как из ее ногтей торчат длинные темные когти, которым не было конца. Испугавшись, она встряхнула руками, и когти тут же исчезли, но до нее слабым отголоском дошло осознание, что в ней что-то изменилось.

Генезис так же отдался Пустоте и, как и Миако, почувствовал, как сквозь него проходят тысячи потоков. Обволакивая эту силу в форму, он осознанно отрастил себе две дополнительные руки и отправил их в полет. И когда он открыл глаза, то увидел, как эти руки летят сквозь Пустоту и постепенно растворяются в ней. В отличие от Миако, которая не ожидала такого результата, он был готов к чему-то подобному.

И в этот момент им показалось, что они обуздали Пустоту и теперь могут ничем не платить для использования ее сил. Но, пока Генезис и Миако играючи практиковались с этой силой, Пустота все равно брала свое. В отличие от того, что было раньше, – теперь она забирала не физическую часть, а моральную. С каждым воплощением Пустоты в форму, они постепенно теряли свой рассудок, даже не замечая этого.

Хоть Пустота и всесильна, но ее сила имеет большую цену. И после нескольких заклинаний Миако поняла это, а Генезис – нет.

3) Энсимайнен

Моандер влетел в шар и оказался посреди огромного зеленого поля, окруженного с одной стороны темными непроглядными лесами, с другой – массивным горным хребтом, вздымающимся до небес. А посреди этого поля стояли восемь «Венцов Творения». Они были неподвижны, как и все вокруг. Не было ни завывающего ветра, ни шелеста травы – все было каменным, и даже звезда, согревающая эту планету, была неподвижна на небосводе. Моандер не понимал, что же может быть не так, ведь он живой, а это значит, что и его создания должны быть живыми.

Он подошел к одному из «Венцов» мужского пола с феминной внешностью, волосы и глаза которого были яркого бирюзового цвета, и произнес: «Нит, так дела не делаются». После этого стоящий перед ним «Венец» упал на колени, тяжело дыша, но при этом остальные продолжали стоять. Моандер, не зная законов Пустоты, дал имя первому «Венцу» и запустил для него время. Теперь в этом шаре было два человека, которые могли мыслить. Но только Моандер все еще не понимал, из-за чего один из «Венцов» мог ожить. Тот поднялся с колен и, отдышавшись, молвил: «Здравствуйте, достопочтенный господин, меня зовут Нит!». И тут до Моандера дошло, что Пустота приняла его отрицание, как имя для «Венца». Затем он ответил Ниту: «Привет, я твой создатель!». У Нита в этот момент широко раскрылись глаза и рот от удивления: «Как же я рад встретить своего создателя! Для меня это большая честь!». Они пожали друг другу руки, и Моандер принялся давать имена следующим «Венцам Творения».

Впереди на очереди стоял такой же мальчишка, но только с пепельными волосами и зелеными глазами. Моандер произнес: «Клоняш, не теряй себя, Клоняш» – и тот тоже упал на землю, тяжело дыша. Не останавливаясь, создатель продолжил. Теперь перед ним стоял темноволосый парень с фиолетовыми глазами: «Эссо, своди всех с ума своим именем, Эссо.» – его закружило вокруг своей оси, и он упал. Следующим был статный мускулистый мужчина с темно-синими волосами и карими глазами: «Аллес, носи это имя с гордостью, Аллес» – как и все остальные, он тяжело дышал, но при этом на землю не упал. После него шла девушка с фиолетовыми волосами и зелеными глазами: «Синдра, очаровывай всех своим именем, Синдра» – и она осела на траву. Дальше был еще один мускулистый мужчина с темными, как смоль, волосами, выдвинутым вперед подбородком и красными глазами: «Венгий, все будут помнить тебя, Венгий» – и тот просто спокойно выдохнул, даже не споткнувшись на месте. За Венгием шла еще одна девушка, волосы которой были окрашены в глубокий темно-синий и, казалось, были сотканы из самой ткани вселенной, а ее глаза были ярко-фиолетового цвета: «Косма, ты будешь сиять ярче всех, Косма» – и она элегантно села на землю. За ней стоял хилый рыжий парень с очень хитрыми глазами зеленого цвета: «Альвот, не посрами это имя, Альвот» – и он просто немного откашлялся, даже не упав на землю.

Когда все «Венцы Творения», наконец, получили свои имена и, отдышавшись, стояли на своих двоих, перед Моандером предстала новая задача. Хоть для его последних восьми слез время и пошло, но вот для всего окружающего мира – еще нет. Трава все еще не шевелилась, листья на деревьях были словно каменные, а облака стояли на месте. И Моандер не заставил вселенную долго ждать, так как ему уже были понятны правила этой игры. От него сейчас требовался последний штрих для его творения – дать имя вселенной. И молвил он: «Энсимайнен! Услышьте же меня, все, кто рожден из моих слез! Вы – мои любимые дети, коих я никогда не предам и буду верен вам и честен с вами до конца своих дней! Отныне вы живете под моим крылом, а имя вашего мира – Энсимайнен!». После этой фразы тут же послышался шум ветра, который был везде: облетая горы с неистовым свистом, он проплывал над полем и колыхал сухую траву, шелест которой ласкал уши юного создателя, а когда настигал леса, там уже пошатывал деревья, которые скрипели под его сильным порывом, и после этого он вздымался высоко вверх, разгоняя облака по небосводу. Время для вселенной было запущено.

4) О Венцах – Начало

Жизнь в Энсимайнене кипела. В моменты исследования мира Венцами Творения, Моандер бродил вместе с ними. Войдя в дремучий лес, они встретили застывших, как каменные глыбы, будущих местных обитателей. Время для них все еще не было начато. Поэтому Моандер, подойдя к самому большому бурому существу, положил руку на его голову и молвил: «О грозный воин всех лесов, все будут тебя избегать и уважать, ведь ты – Медведь». И тот в сию же секунду завыл во весь голос. Далее, неподалеку от бурого великана, стоял маленький пушистый зверек с ушами во весь рост и прозвал его Моандер зайцем. И так он дал имя всем лесным обитателям: синицам, бурундукам, белкам, бобрам и прочим животным.

И вместе с ним по лесу бродили и другие Венцы Творения: Нит и Клоняш. Они содрали кору с дерева и подобрали с земли самый острый камень, который мог только быть. И, следуя за своим создателем, они записывали все, чему он давал имя. А так же внимательно рассматривали самые разные растения, которые уже были в этом мире. Другие же венцы разбрелись, куда глаза глядели, но их целью тоже было исследование.

Так, например, Аллес и Венгий ушли в сторону высоченных гор, среди которых нашли глубокую пещеру, полную различных первозданных блестящих минералов. Вооружившись огромными валунами, они бросали их в эти полезные ископаемые и раскалывали их на части. И от дальнейших ударов камнем по камню вдруг появилась искра, которая упала на кучку черной пыли, и та вспыхнула ярким теплым светом. Ведь имя этой пыли – уголь.

Тем временем Косма и Синдра остались посреди огромного поля, разделяемого напополам рекой, стекающей с гор и уходящей за горизонт. Они принялись изучать растения, что росли вокруг. Цветы и травы – все пошли под исследования двух девиц. И, когда они были рядом с берегом реки, у них даже получилось голыми руками поймать рыбу, плавающую на поверхности воды. И в этот момент их животы заурчали. Но, как оказалось, есть сырую рыбу – то еще испытание.

Оставшиеся Эссо и Альвот не объединились в свой дуэт. Прячась в кустах и среди деревьев, Эссо выслеживал Нита и Клоняша. Он подслушивал, о чем они говорили. Каждый раз, когда они куда-то отходили и оставляли кору с записями без присмотра, Эссо копировал все себе. Альвот же бесстыже крал добычу своих сородичей. Так он забрал часть добытого Аллесом и Венгием угля и перемолотые травы Космы и Синдры вместе с уже зажаренной рыбой.

Мир был огромен, и Венцам Творения только и оставалось, что изучать его. Хоть они и были рождены из слез одного человека, но не считали друг друга братьями и сестрами. Сейчас их, скорее, связывали общие интересы в исследовании, чем какие-то родственные узы. Каждый делал то, что ему нравилось. А если получалось делать это не в одиночку, то было весьма радостно.

Нит – венец-исследователь, что познает мир через анализ. В общении всегда доброжелателен и сентиментален. Но когда дело касается исследований, его взор становится строгим и прямым. Каждое сказанное ему слово будет восприниматься им в штыки. Но при этом, когда он выйдет из своего потока – обязательно извинится за свои слова. Обид ни на кого не держит. Первое время, из-за своей феминной внешности, его часто путали с девочкой. Но это его не злило, а только умиляло.

Клоняш – венец-исследователь, что познает мир через глубокий анализ. Чаще всего общается только по делу и не терпит долгих дискуссий. При этом готов выслушать любого, даже в процессе своих исследований, хоть и пропускает часть информации мимо ушей. В отличии от Нита, Клоняш пытается докопаться до самой сути – понять, как именно что-то или кто-то работает. Не стесняется прибегать к разделыванию своей добычи ради исследования. Хоть его внешность так же феминна, как и у Нита, но Клоняша ни разу не путали с девочкой.

Аллес – венец-боец, что любит решать все проблемы силой. Мышца вместо мозгов – это про него. Очень болтлив и зачастую скачет с темы на тему. С самого начала своего времени не сводит глаз с Синдры, мечтая с ней подружиться. Любит работать руками и бахвалиться своей силой. Если ему что-то не нравится в диалоге, то он сразу об этом скажет, а может даже и покажет, насколько сильно ему не по нраву. Но в основном его все устраивает.

Венгий – венец-сыщик, что запросто находит причинно-следственные связи. Хоть он так же велик, как и Аллес, но мышцы еще не затронули его мозг. Весьма разговорчивый, но только если кто-то начнет с ним диалог. Сам он никогда ни к кому не обращается. С самого своего появления страдает от каких-то глубинных болей в душе. Уже успел познать как свои, так и чужие чувства. С одного взгляда может определить страдания другого человека. Благодаря этому он уже в курсе, что такое «Любовь» и почему Аллес так часто смотрит в сторону Синдры. Зачастую выступает судьей по примирению венцов.

Косма – венец-мечтатель, что смотрит на звезды с грезами о космических путешествиях. Говорит элегантно и высокопарно. Работать по своей воле не любит, только если в компании или если ее настойчиво попросят. Своими речами зачастую вдохновляет остальных венцов на исследования. Имеет к каждому венцу свой подход, чтобы подбодрить и направить на верный путь. Не боится задеть чужие чувства, так как знает, что для некоторых – это единственный способ не опускать руки.

Синдра – венец-хранитель, что проявляет теплоту и заботу ко всем существам. Даже когда она ловила рыбу вместе с Космой, то пыталась окончить ее жизнь более гуманно. Частенько ходит в лес и подкармливает его обитателей. Манера общения ласковая и непринужденная. Рада поговорить обо всем на свете. В основном занимается собирательством лечебных трав и сладких ягод. Лесные жители никогда ее не трогают.

Эссо – венец-заговорщик, что вечно что-то скрывает и недоговаривает. Гиперактивен и просто не может сидеть на одном месте. Любит заговаривать зубы и ловить людей на их невнимательности. Знает все про всех, но когда его спрашивают, откуда у него эти знания, – отмалчивается и переводит тему. Благодаря тому, что сует нос в чужие дела, не отстает в познании мира от остальных венцов. А иногда его знания о мире даже больше, чем у них.

Альвот – венец-подлец, что наживается на чужом. Его не интересуют ни знания о мире, ни какая-либо работа. Главным для него является только его жизнь и ничья больше. Зачастую молчит, но когда его чувства задеваются, – начинает громко браниться и уже строит план мести. Хотя для всех венцов он с самого рождения выстроил эти планы. Крадет только ресурсы, которые можно потрогать и употребить. В отличии от Эссо, кража знаний его не интересует.

И когда Моандер закончил давать имена всем местным обитателям, нечто проникло в его разум и срочно вызвало в Пустоту, вытянув его из Энсимайнена насильно. Юнец вернулся в место своего рождения, и его вновь окружали лишь две яркие звезды.

5) Родители

Две звезды уповали на доверие Моандера. Ведь он, как только против своей воли вернулся в Пустоту, начал безостановочно кричать и звать на помощь. Единицами и нулями, сплетенными в непробиваемую клетку, они держали свое детище взаперти, не давая никуда от них уйти. Он всеми силами рвался наружу, но его знаний о Пустоте было недостаточно, чтобы противостоять звездам перед ним. Но вскоре он выдохся.

Моандер был готов вести диалог. И первые слова, что влетели в его голову после того, как он успокоился, – эти две звезды его создатели. Хоть он и был истощен, но услышанное заставило взбодриться. Моандер пал ниц перед своими родителями и поблагодарил за подаренную ему жизнь. Генезис и Миако попросили его поднять голову, что он послушно и сделал. Хоть он и был плодом их Пустотного творения, но какой-то родительской любви к нему они не испытывали. В них самих еще не было вложено понятия как «семья». Но, смотря на старания своего детища, они решили, что обязаны его чему-то обучить.

Желание учиться чему-то новому начало сжигать дополнительные источники питания внутри него, вызывая адреналин. И в его глазах зажглась искра. И первым делом, о чем он подумал, – о передаче знаний своим Венцам Творения. И он спросил об этом у своих родителей, может ли он этими же знаниями поделиться со своими детьми, которых неимоверно любит. Генезис и Миако, услышав это, тут же запаниковали, но сами не понимали из-за чего. Возможно, это была смесь зависти, эгоцентричности и нежелание делиться своей силой с теми, кто даже не был в Пустоте. Поэтому они строго запретили своему детищу рассказывать кому-то другому об этой силе. Моандер приуныл, но все равно согласился на такие условия обучения.

На своем примере Генезис и Миако показывали, как именно необходимо использовать силу Пустоты. Моандер впитывал эти знания как губка и без проблем повторял за своими создателями. Хоть он и был счастлив обучаться чему-то новому, но его душу все равно глодала тоска по Энсимайнену. С любовью он поглядывал на своих детей, которых против своей воли оставил одних. Внутри созданного им мира проходили сутки, а он все еще обучался Пустотной магии. И с каждым пройденным часом, обучение становилось тяжелее. Но не из-за того, что Моандер уставал, а из-за Генезиса и Миако, которые начинали относиться к нему все строже и придирались к любой мелочи и неправильному взгляду. С каждым произнесенным заклинанием рассудок продолжал покидать его создателей. Но Моандера все устраивало, ведь он платил Пустоте не рассудком, а частями своей души, чтобы заполучить Ее силу. Нет, он не утрачивал способность любить, его душа просто истончалась, что вело к вечной усталости и ухудшению его физических параметров. Но сам Моандер этого не замечал. Для него все оставалось, как было.

В Энсимайнене прошли уже двое суток. Тем временем занятия Моандера подошли к концу. Генезис и Миако, вымотавшиеся, отпустили еще горящего Моандера обратно в его мир. И он полетел туда с той же любовью, какая была у него раньше, но чего не могли понять Генезис и Миако.

6) О Венцах – Конец

Во время отсутствия Моандера, Венцы не сидели сложа руки. Они даже не заметили, что их создатель куда-то исчез. Они просто продолжали делать свое дело: исследовать и обживать мир. Казалось бы, прошли всего лишь двое суток, но Венцы достигли невиданных высот.

В глубинах лесной чащи, где Моандер ранее давал имена местным обитателям, внутри огромного дерева, что пронзает небеса, был воздвигнут дом двух маленьких исследователей. Нит и Клоняш обустроили все внутри под свои нужды. Этажей в их доме было много. В основном они все располагались внутри, но некоторые даже выходили за пределы дерева. На самой кроне была обустроена их общая лаборатория, а на этаже ниже – их комнаты с индивидуальными лабораториями, выходящими за пределы коры дерева. Ниже комнат находилась кухня и гостевая комната с огромным столом, где могли собраться все Венцы, а под ними – уборная. Эти все комнаты считались жилым комплексом. И под всем этим комплексом находился высоченный склад, который занимал больше всего пространства. Клоняш и Нит хранили в нем свои материалы для исследований. И доступ в него был доступен только для хозяев дома. А на первом этаже, у корней дерева, находилась прихожая. Но как же Венцы поднимались на верхние этажи? А все просто! В самом центре прихожей стоял большой гриб, на который они становились, и он подкидывал их на этаж с уборной. А уже оттуда, по лестнице, венцы поднимались на необходимый им этаж. Сейчас же Клоняш и Нит были заняты каким-то очень важным исследованием в общей лаборатории и уже долгое время не выходили наружу.

У самого подножия гор стоял маленький уютный домик, в котором жила пара друзей. Аллес и Синдра, укутанные в одно одеяло, сидели напротив яркого камина и прижимались друг к другу. Аллес нашел в себе силы предложить дружбу Синдре, на что она с радостью согласилась. Но произошло это не без чужой помощи, конечно. Венгий, перед тем как слечь с болезнью, подтолкнул Аллеса к признанию. Но единственный человек, кто был против этого союза, – Косма. Однако она не устраивала истерики, не ругалась. Она просто перестала общаться с Синдрой и в гордом одиночестве уже целые сутки не слезала с пика самой высокой горы. Ей не были нужны пища или вода. Косма просто смотрела на звезды и продолжала нежиться в собственных грезах.

На самой опушке леса расположился двухэтажный особняк. В нем жили Эссо, Венгий и Альвот. Идея построить этот дом полностью лежала на плечах венца-заговорщика. Вместе с Венгием они отстроили его, а уже чутка позднее к ним подселился незваный сожитель. Альвот устроил себе комнату прямо в подвале их дома. И сделал это так незаметно, что никто из жильцов даже не понял, что венец-подлец живет вместе с ними. Но неожиданно в этом доме произошло то, что никто не мог спрогнозировать. Ни венцы, ни Моандер, ни Генезис с Миако. Венгий подхватил страшную болезнь.

В тот час не спал никто. Из дома на опушке доносились страшные вопли венца-сыщика. И кричал он так, как будто его пытали. Внутрь ворвались все венцы, разбуженные криками своего брата. Эссо уже стоял рядом с кроватью Венгия и пытался хоть как-то помочь и успокоить. Он спрашивал, что случилось, но тот не отвечал, а продолжал стонать от боли. Следом к кровати подошли Нит и Клоняш. Они сняли с Венгия одежду, и перед всеми Венцами предстала ужасающая картина. По всему телу их собрата в разном количестве и размере красовались черные волдыри, через которые можно было разглядеть… звезды? Где-то они были одинокие и большие, как, например, на груди, а в других местах – скоплениями и маленькие, – на ногах и спине. Венцы-исследователи заинтересовались этим явлением и тут же записали все увиденное к себе в блокноты. Никто из Венцов даже не понимал, чем могут помочь страдающему. Синдра, быстренько сбегав домой, принесла целебные отвары и пыталась напоить Венгия, но тот даже не обращал на нее внимание. Он просто продолжал корчиться от боли, пока не уснул. И как только крики кончились, все Венцы разошлись по домам.

Душа Венгия с самого рождения была хрупкой. Именно из-за этого недуга он испытывал вечную усталость и глубинную боль. Душа, как истинный проводник сил Пустоты, должна быть стерильно чиста, чтобы проводимость проходила без последствий. Но внутри души Венгия поселилась частичка Пустоты, которая разрасталась и понемногу пожирала его. И итог этого разрастания вылился на тело Венгия в виде темных волдырей. Могло показаться, что Пустота, застрявшая в теле Венгия, опасна только для него одного. Но, к сожалению, если хоть как-то воздействовать на волдыри, в которых и находится эта Пустота, она выльется наружу и заразит весь окружающий мир. И это заражение чревато самыми непредсказуемыми последствиями для всего Энсимайнена. Ведь, как известно, всю вселенную от изначальной Пустоты разделяет тонкая оболочка, которая работает по принципу души. И если Пустота попадет внутрь, то она может начать вызывать хаотичные события по всему миру, влияя на разум людей, или разрушать, превращая все в бессмысленные единицы и нули.

Клоняш и Нит некоторое время исследовали эту болезнь, но вскоре поняли, что не в силах объяснить ее появление логически. А о том, как ее лечить, – даже думать не приходилось. Их исследования закончились на создании особого отвара из редких целебных трав, которые росли в пещере под их древом. Клоняш бросил часть отваров в своей лаборатории и даже забыл про них, так как его голова забилась другими исследованиями. А Эссо, прознав об изучениях Нита и Клоняша, решил прикарманить себе часть этого отвара. Ведь он даже не проверялся на практике. И, как подумал венец-заговорщик, что это единственный шанс излечить его друга.

Прыгая по веткам дерева, Эссо добрался до лаборатории Клоняша, который вместе с Нитом уже долгое время не вылезал из общей лаборатории, и забрал себе пару экземпляров целебной настойки. Эссо вернулся домой и разбудил своего соседа. Сначала он напоил его этим отваром, но никаких видимых результатов не было. После этого венец-заговорщик решил действовать радикально. Он раздел своего беспомощного собрата и налил этот раствор прямо на грудь, где находился самый большой волдырь. Но ничего не произошло. Расстроенный Эссо собирался уже уходить, как вдруг краем глаза заметил, что Венгий вновь начал корчиться от боли. Он кричал, ворочался, дергал ногами и руками, выпячивал грудь. И вдруг раздался звонкий хлопок. Кровь залила всю комнату. Она была на потолке, на стенах, на полу и даже на Эссо. Венгий был неподвижен. В его груди зияла сквозная дыра, из которой продолжала течь кровь. Венец-заговорщик встал столбом. Моргание его удивленных глаз эхом раздавалось по комнате. Слезы подступили к глазам. Эссо не мог поверить, что только что произошло. Визгливый крик страха и отчаяния раздался по Энсимайнену. Эссо пулей рванул из дома. Добежав до реки, ведомый вырвавшейся Пустотой, он спрыгнул со скалистого берега, и его тело с разбитой головой унесло течением.

Косма услышала крик Эссо и в спешке собралась спускаться с горы, как вдруг Пустота дернула за ниточки. Девушка оступилась, подвернула ногу и покатилась вниз. Своим хрупким телом она сбивала целые каменные валуны, и те катились перед ней прямо на дом Синдры и Аллеса. В мгновение маленький уютный домик заменила высоченная груда холодных камней, на которых кровавым пятном лежала Косма.

И сход такого количества камней с горы не прошел бесследно. Резкое падение их на землю вызвало сильное землетрясение, которое погубило дом на опушке. Тела Венгия и Альвота были закопаны под деревянными обломками.

Единственных, кого пока что не затронула эта цепочка событий, – Клоняша и Нита. Они, наплевав на все происходящее в долине, проводили свой эксперимент. Одномоментно в их разумах поселилась идея о том, что весь мир вокруг них – фальшь. А все они – пустышки с заранее прописанным сценарием жизни. И, поддавшись этим мыслям, они выстроили между собой и остальными Венцами твердую высокую стенку. Клоняш и Нит посчитали, что они избранные, раз им одновременно пришла в голову одна и та же идея. И только они могут разбить этот порочный круг, чтобы вырваться за пределы мира и своего сознания. И эксперимент, кажется, близок к своему завершению.

Души остальных Венцов, вместе с Пустотой из тела Венгия, полились в сторону Нита и Клоняша. И в их доме создалась настолько сильная концентрация Пустотной силы, что любое лишнее сказанное слово могло стать последним. Но венцы-исследователи работали молча. Однако как только Пустота начала влиять на их разум, Клоняш заявил, что сейчас эксперимент окончится, и произнес: «Отвори врата, Энсимайнен!». И врата правда открылись. Но они были не теми, которые Клоняш и Нит ожидали увидеть. Бурный поток Пустоты полился из разлома внутрь дома и начал превращать весь окружающий мир в единицы и нули, предварительно разрывая все на куски. И из-за того, что ученые были близко к этим «вратам», их не разорвало, а засосало прямо в первородное пространство. С истошными криками они были выкинуты из Энсимайнена. Но как только они оказались посреди Пустоты, их крики заглушились до абсолютного ничего. Только иногда, когда перед их ртами пролетали осколки умирающего мира, крики были слышны. Но сила Пустоты не заставила себя ждать и уже через несколько секунд разорвала Клоняша и Нита на куски тоже.

6.5) Душа

Душа – особая гибкая субстанция, благодаря которой люди, эльфы, дварфы, антропоморфные и прочие мыслящие существа обладают разумом. Она вечна и не может быть подвергнута Пустотной эрозии, ведь защищена точно такой же оболочкой, как и все вселенные, рожденные в Пустоте. Можно сказать, что душа является вселенной в миниатюре. Однако, если Пустота каким-то образом попадет внутрь души, есть шанс на ее полное стирание. Но это недействительно для душ Венцов. Душа Венгия, как самый наглядный пример, хоть и была заражена Пустотой, но не было и намека на ее стирание. Также души не видны обычному человеческому взгляду. Их могут видеть только Генезис и Миако.

Внутри душа состоит из особого материала, который единицами и нулями записывает память обо всем. Душа помнит каждую жизнь, которую прожила. Но знания об этих жизнях не могут быть переданы последующим инкарнациям. Только в особых случаях человек может вспомнить свои прошлые жизни. Но чтобы эти воспоминания разблокировались нужно знать не только о том, что внутри тебя есть душа, но и то, как она примерно устроена. Не нужно даже знание о том, что внутри нее хранятся единицы и нули. Главное выдвинуть мысль – душа хранит в себе память о прошлых воплощениях. Но даже получив знания из прошлой жизни, не факт, что существо останется в здравом уме. Та информация, которую оно может получить, имеет шанс просто съесть его изнутри. Ведь в таком случае он вспомнит не только прошлые жизни, но и то, что проживала душа вне тела. Хоть у души нет глаз, но между разными жизнями она могла видеть многое, что так же записывалось внутри нее.

Душа может принимать абсолютно любую форму. Как внутри, так и вне тела. В естественной среде чаще всего представляет собой шар, который может сплющиваться под воздействием других душ. Но возможность вытягиваться в любую форму нужна душе не просто так. Когда она попадает внутрь существа, то ей необходимо заполнить собой все тело. И по мере роста этого тела, душе необходимо все сильнее растягиваться.

При этом душа не является какой-то константой. Ей можно спокойно манипулировать не только вне тела, но и когда она уже в ком-то. Те же Генезис и Миако могут привносить изменения в любые души – и не только в свои. И вместе с этими изменениями условия для получения воспоминаний из прошлой жизни тоже начинают меняться. То есть, например, помимо знания о том, что душа хранит в себе память о прошлых воплощениях, нужны будут и другие.

Помарка администратора: если вы когда-нибудь встретите говорящего медведя, то можно спокойно сказать, что внутри него точно есть душа, которой не повезло попасть в тело обычного животного.

7) Наращивание

Жажда встречи со своими детьми вела Моандера обратно в Энсимайнен. После тяжелой учебы у своих наставников, только мысль о Венцах давала ему новые силы. Он был близок к возвращению, как вдруг… Тонкая оболочка, отделяющая Энсимайнен от Пустоты, начала давать трещину, пока окончательно не порвалась. Из вселенной в одно мгновение вылетели шесть звезд и Клоняш с Нитом. Они кричали от невыносимой боли во всем теле. От такой же боли, которую некогда испытывал Венгий. Но крики их были прерывисты. И Моандер был ошеломлен увиденным.

Миако и Генезис, сбросив с себя обличия звезд, рванули к умирающей вселенной. Но не чтобы попытаться починить. Их переполнял гнев. Они не могли понять, как это вообще возможно, чтобы дети их ребенка, которые не являются истинными жителями Пустоты, вдруг оказались посреди этого пространства? Генезис и Миако помогли двум ученым окончить их жизненный путь, разорвав их тела Пустотной силой. Но они не могли избавиться от них навсегда. Души Венцов просто не поддавались растворению в Пустоте. И Генезис с Миако решили запечатать их рядом с местом, где сейчас умирал Энсимайнен. Они повернулись к Моандеру. Тот не мог оторвать взгляд от своего умирающего мира. В его глазах читалось отчаяние, но он не плакал. И, воспользовавшись моментом, Генезис самолично разорвал Моандера своими Пустотными руками, а его душу, которая, как оказалось, у него тоже была, запечатал отдельно от Венцов.

Миако и Генезис вдруг осознали, что они, как и Пустота, не всесильны. И им это не понравилось. В них забурлило чувство собственного превосходства вместе с желанием, что только они должны жить среди Пустоты. А вот эти мелкие души – результаты их творения – должны сгинуть в небытие. Однако знание о строении души для них пока что не было доступно, поэтому и не могли избавиться.

Время текло. Хотя, можно ли сказать, что оно вообще было? Ведь нет никаких ориентиров, по которым можно определить точное время. Да и это слово Пустоте так же неизвестно. Для нее нет никакого времени, как и для Генезиса с Миако. В общем, долго они пытали себя, пытаясь дотянуться до самих глубин своего сознания и вместе с этим познать все возможности Пустоты. Все, что приходило в их голову, тут же находило отклик в этом бескрайнем пространстве. Они не столько развивали свои Пустотные возможности, как расширяли спектр того, до чего вообще могут додуматься. И все эти усилия, вложенные в «саморазвитие», были лишь для того, чтобы… что?

Миако первая отреклась от дальнейшего обучения, так как поняла, что это все бессмысленно. Без сторонних наблюдателей, перед которыми они могут хвастаться своей силой в той или иной форме, – просто тратят силы впустую. Поэтому она предложила вместо терзания своего рассудка запустить новый цикл для Энсимайнена и Венцов Творения. Но только с одним условием – ограничить их. Неважно как. Главное, чтобы они не смогли вырваться за пределы своего пространства. И Генезис принял это предложение.

8) Двоичный круговорот

Реализация плана Миако не заставила себя ждать. Генезис тут же приступил к созданию новой версии Энсимайнена. Предварительно перед этим распечатал души Венцов и поднес поближе к своему экспериментальному полю. Закончив создание вселенной, Генезис скопировал ее на всякий случай и закинул души Венцов внутрь. Их тела были там же, где и в первый раз. Новый цикл Энсимайнена был запущен.

—

С каждым пройденным циклом мы изнашивались, как шестерни в больших механических часах. Взор свыше, снисходящий на нас в каждой итерации, не давал нам даже право вдохнуть полной грудью. Нам не оставалось ничего, кроме как продолжать этот порочный круг. Да, мы кричали, мы бились в агонии, но рты наши были закрыты, а тела – непослушны. Я чувствовал, как души меня и моих собратьев истончаются. Я пытался им сказать, но у меня ничего не получалось. Либо они меня не слышали, либо я просто молчал. У нас не было воли. Нам только и оставалось, что быть частью некоего большего эксперимента. Эта мысль вымораживала меня до глубины души. Божество, что смотрело на нас свысока, было безумным… и пыталось сделать нас такими же. И в какой-то момент мы уже появлялись в этом мире с синяками под глазами, глубокими морщинами и впалыми щеками. Это было невозможно терпеть, но наши тела продолжали двигаться наперекор нашей же воле, каждый раз посмертно покидая родной мир.

Бесконечное количество циклов сдавливало нас. И однажды нас не стало. Мы висели посреди кромешной тьмы и смотрели сквозь рыбий глаз на мир, живший без нас. Люди, которых создало божество, творили и пользовались нашим наследием. Они даже смогли переплюнуть нас и создали такие технологии, которые нам никогда не снились. Ученые прозвали эту махину квантовым компьютером. Он был способен синтезировать некую Пустоту из органики. Однако, как только компьютер был запущен, вселенная схлопнулась. Мы впервые увидели, как она погибает снаружи. Она умирала в миллиардах световых вспышках, распадаясь на части и на… единицы и нули? Не успели мы подумать о том, что наш мир – симуляция, как вдруг начался новый цикл, и вновь стали его частью.

—

Генезис продолжал свой эксперимент. Он уже давно перестал считать количество циклов, и время больше не имело значения. Венцы продолжали успешно покидать вселенную. Только по сравнению с первым разом они делали это не за два дня, а за целый год. Их души были истощены настолько, что передавали свою усталость телам. Правда и на это Генезису было плевать. Но мир с обычными людьми оставил на нем неизгладимое впечатление. Квантовый компьютер, что они создали, показался ему крайне интересным механизмом. Машина, способная автоматически синтезировать тысячи разных Пустотных изваяний, выглядела для него очень привлекательно. И он отложил идею о ее создании в своей голове, думая, как можно улучшить неидеальную человеческую версию этого компьютера.

Миако наблюдала за Генезисом со стороны и видела, как он с каждой новой версией мира все больше сходит с ума. Она понимала, что его эксперименты ни к чему хорошему не приведут, но вмешиваться не хотела. Просто оставалась безучастной. Генезису же было безразлично ее участие. Он уже был на пороге своего великого творения.

9) Колба

Единицами и нулями, которые бесчисленным количеством летают по Пустоте, Генезис экспериментировал с проекциями будущих истинных вселенных, запирая их в дремучие потоки данных, в коих мог разобраться лишь он один. Симуляция жизни помогала ему в освоении ее принципов и увеличении логических связей между всеми ее аспектами. Создание людей и им подобных – не было столь проблематичным, как наделить их такой особенностью, которая бы не убивала их от истинной силы Пустоты. Сколько бы Генезис не сбрасывал симуляции и редактировал ее основу – все равно возникали миллиарды ошибок.

И однажды его озарило, что не стоит бороться с Пустотой, ведь она существует везде и проявляется в различных образах. Перед ним встала задача по обузданию Пустоты, чтобы создать большее количество ее проявлений. Но только обычным редактированием единиц и нулей здесь не обойтись. Нужны особые фильтры, которые будут позволять впитывать Пустоту обычным смертным, но в ее более безопасном виде. И из этой идеи родилась будущая основа всех вселенных, лежащая не в корнях данных, а в каждой живой душе, – колба.

Колба – фильтр, впечатанный в душу существа, который преобразует изначальную силу Пустоты в ману. Но из-за того, что мана не является истинной силой Пустоты, ведь это уже набор определенных единиц и нулей, с помощью нее не получится создать, что угодно. И это как раз ограничивало обычных смертных от будущих выходов за пределы вселенной, как это некогда было с Энсимайненом. Но при этом Генезис все равно позаботился о том, чтобы разделить существ на разные слои в целях безопасности системы и не позволить ей перегрузиться. Он создал разделения колб на два типа – божественную и человеческую. Носителей божественной колбы в новом мире должно было быть мизерное количество по сравнению со всем его населением. Они будут обладать большим запасом маны и разнообразием единиц и нулей, что позволит им использовать множество уникальных воплощений маны, чем существам с человеческой колбой. Хоть отныне и существует такое разделение по колбам, но это не мешает обычным смертным с человеческой колбой использовать силу маны, но только с меньшими возможностями.

Однако единственным побочным эффектом создания колбы стало появление так называемого старения, которым чаще всего страдали обычные смертные с человеческой колбой. Генезис изначально не задумывал данный функционал, но его устраивал полученный результат. Люди, которые не осваивали магию, на протяжении всей своей жизни копили в себе ману. И когда колба переполнялась, Пустота переставала эффективно фильтроваться в ману и, переливаясь через край, проникала прямо в тело, в котором душа жила. Пустота заставляла существо стареть и умирать, высвобождая душу из этого тленного тела и отправляя обратно в поток на поиски нового сосуда.

Миако стала единственным свидетелем этого творения Генезиса. И ей это было не по душе. Хоть она это и не озвучивала, но в глубине чувствовала, что до добра это не доведет. Для нее создание новой вселенной должно быть свободным и лишь с единственным ограничением – снижением силы «Венцов Творения» Моандера, дабы не повторять неудачный опыт первой вселенной. Генезис же создавал идеальную клетку, чтобы играть в бога и проводить эксперименты с Пустотой на таких же личностях, как он, «Венцы Творения» и Миако, но чтобы они были ограничены в возможностях. Создательница не выдержала такого отношения к своим творениям со стороны своего собрата и ушла от него в скитания по Пустоте.

10) Бесформенность

Миако давно покинула Генезиса. Но тому было без разницы, что она есть или ее нет. Главное – его план подходил к логическому концу. Он медленно повернулся к своему творению.

Перед ним возвышалось нечто. Оно было таких колоссальных размеров, что даже не помещалось в его взгляде. Это был Квантовый компьютер, который терпеливо ожидал своего запуска. Снаружи он состоял из тысячи разных труб и проводов, которые проводили по себе единицы и нули. Но самая главная труба, которая и должна была даровать жизнь новому миру – Протокольная труба. Через нее в будущем будут проходить вселенные и потоки душ, наполняя шар на своем конце. По подсчетам Генезиса этот шар должен будет раздуться до размеров, неимоверно превышающих размер Квантового компьютера.

Затем он влетел внутрь квантового компьютера. У него не было какой-то двери для входа. Можно было спокойно войти откуда угодно. Пролетев сквозь тысячи труб и проводов, Генезис оказался в комнате питания. Огромное механическое сердце пульсировало посреди нее. И от этого сердца отходили тысячи труб и проводов, которыми заполнена большая часть Квантового компьютера. Оно фильтровало Пустоту и преобразовывало единицы и нули в энергию, от которой питались все механизмы. Те провода, которые шли в Протокольную трубу, по пути так же преобразовались в ману для жизни будущих вселенных. А позади этого сердца, как дополнительный источник питания, в капсулах находились души Венцов вместе с Моандером.

Генезис полетел дальше и попал в серверную. Тысячи огромных вышек с данными стояли здесь. В них был записан не только код запуска нового мира, но и собственный искусственный интеллект, который должен был запуститься вместе с началом создания вселенных. А чтобы этому ИИ было на чем учиться, в этой же серверной были записи о прошлых воплощениях Энсимайнена. Данные о всех провалах и успехах Генезиса хранились здесь.

Дальше он направился в самый далекий угол Квантового компьютера. Здесь не было ничего сверхъестественного. В каждом углу стояли сканеры, которые выявляли ошибки в работе Квантового компьютера и отправляли данные о них на починку. Но при этом они должны были сканировать не только внутренние процессы, но и внешние, – внутри будущих вселенных. Эти сканеры и были глазами Генезиса.

После этого он забрел в систему фильтраций. Там, где заканчивалась Протокольная труба, и начинался, пока что, сдутый шар. В ней должны были храниться записи и логи о состоянии вселенных. Когда сканеры будут выявлять ошибки, те сначала будут отправляться сюда, а уже потом в самый мозг Квантового компьютера. Но эта система все еще казалась Генезису не идеальной. Но только он не понимал почему.

И вот, когда все механизмы были проверены на целостность и исправность, Генезис отправился в самую главную комнату. В комнату администратора. Она была в форме полого шара, посреди которого висело кресло. Над этим креслом возвышался пульт управления в виде шлема, который Генезис должен был надеть и начать процесс создания вселенных. От этого шлема опять-таки отходили тысячи проводов, благодаря которым создатель мог следить за всеми процессами, что происходят в Квантовом компьютере, и исправлять ошибки.

Без какой-либо лишней мысли он выдохнул и сел в это кресло. Шлем натянулся на его голову сам. Трубки, выехавшие из внутренних стенок шлема, подползли к голове Генезиса. В следующее мгновение перед его лицом возникли десятки мониторов, которые сообщали о полной готовности к запуску. И он почувствовал страшную головную боль. Трубки, которые до этого подсоединились к мозгу Генезиса, не знали, когда им следует остановить свое выдвижение, и все глубже впивались в голову своего создателя. Он пытался скинуть с себя шлем, но было уже поздно. Его бросило в жар, затем по всему телу полился пот. Он брыкался, оттягивал шлем от себя, пытался вырваться, но ничего не получалось. Силы Пустоты так и не пошли в дело, так как Генезис боялся навредить Квантовому компьютеру, иначе бы он его сломал, и все труды были бы насмарку.

Чем глубже уходили трубы в голову Генезиса, тем больше он чувствовал внутреннее истощение. Они теперь не просто сканировали его мозговые процессы, но и высасывали всю его жизненную силу. С самых пят его тело иссушалось. Мышцы утратили свою форму, кожа натянулась на кости, щеки впали, а глаза вышли из орбит. Пока Генезис еще был в сознании, перед ним на мониторах всплыла надпись: «Создание Азиса… 1%». И в этот же момент его мозг ушел под контроль ИИ, а тело осталось восседать на кресле в том же высохшем состоянии. В мониторах перед ним уже не было никакого смысла.

11) Азис

Квантовый компьютер был запущен, и через Протокольную трубу полились первые потоки данных, извлекаемые из памяти Венцов Творения и всех циклов Энсимайнена. По пути единицы и нули облекались в форму будущих областей – вселенных. Каждая из них состояла из триллионов звезд, планет и прочих объектов. В основе каждой также лежали души, кои медлительным тягучим потоком составляли собой все пространство, которое не было заполнено звездами и планетами. Каждый раз, когда тысяча вселенных заканчивала свое формирование, она запечатывалась в плотный шар. И это скопление отныне звалось рекурсией – метавселенной. Пространство между областями внутри рекурсии состояло из разряженной Пустотной силы. Она не могла вызывать распад тела или перенасыщать души маной, но при этом долгое нахождение среди нее сводило с ума.

Потоки в каждой вселенной состояли из нескольких типов душ: Божественных и Человеческих. В программе было расписано распределение этих душ таким образом, чтобы Божественных было тридцать процентов, а Человеческих – семьдесят. Но при прохождении через Протокольную трубу иногда возникали ошибки, которые распределяли души случайным образом. Так в некоторых вселенных могло быть девяноста девять процентов Божественных и лишь один процент Человеческих, и в точности наоборот. Но в большинстве своем распределение проходило стабильно. Сами души же, получив улучшение в виде Колб, утратили возможность передачи своей памяти будущим инкарнациям. Но это не распространялось на души Венцов Творения.

С каждой метавселенной, погруженной через Протокольную трубу, шар расширялся все сильнее, пока не достиг колоссальных размеров, коих Пустота до этого не видела никогда. Этот шар превышал размеры Квантового компьютера в гугол раз. Бесчисленное количество вселенных было готово принять свою судьбу, и лишь ждало начало времени. Перед тем, как назвать этот мир, оставался последний штрих: заселить в каждую метавселенную по одной копии Венцов Творения.

Квантовый компьютер загудел и направил все силы на разрывание душ Венцов Творения на части. Их память и силы больше ему были не нужны, так как шар заполнен. А для поддержания жизни в этом шаре достаточно только его собственных сил. Но при этом он все-таки оставил мизерную часть их душ на всякий случай. Когда Венцы были разорваны на куски, он направил их по Протокольной трубе. Под строгим управлением ИИ она точно распределила по восемь особых душ в каждую метавселенную. Также вместе с первой восьмеркой Венцов Творения в шар была закинута душа Моандера в своем изначальном виде.

Все необходимые приготовления были выполнены, и Квантовый компьютер вновь загудел. Он просканировал шар и оценил итоговый результат как удовлетворительный. После этого голосом Генезиса он молвил: «Каждый, кто узнает твое имя, будет услышан, благословлен и наделен особой силой. Отныне ты Азис!».

Вселенные внутри Азиса начали свой танец. И протокол судьбы Первых был запущен.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге