Багряная Ласточка
Глава 11. Моральная гиперответственность
Если б ещё вчера кто-то ошарашил Ришель новостью о том, что она загремит в изолятор, Риш бы подумала, что этому кому-то следует меньше пить.
Застенки эти были частью следственного комитета, который, в свою очередь, делил скромное здание с отделом полиции. Крыло с доступом в подвал — для вампиров, другое — для людей. Почему так — загадка. Может, законникам так легче работалось, а может, на расселение по разным зданиям банально не хватало средств.
Отличие камер для вампиров от людских было небольшим, но важным: посеребрённая дверь, от которой Ришель отсела так далеко, как только могла.
Гемоники сказали им ждать. Чего и сколько — не пояснили, а слова Флориана о праве на адвоката пропустили мимо ушей. Сидя на стальной, привинченной к полу койке, Риш только и могла, что пялиться в пространство. Темно, воздух пересушен жаром батарей. Краска на стенах потрескалась, побелка исцарапана посланием знакомого ей сидельца: «Тут был Бошек».
Флориан, откинув голову к стене и прикрыв глаза, думал о своём.
— Признаюсь, не ожидал, что ты вот так и скажешь: «Мы целовались», — проговорил он после получаса взаимного молчания. — Впрочем, вышло отлично.
— Так ты первый начал говорить эти… глупости, нет… странности, — поморщилась Ришель. — Аж вспоминать стыдно.
— Чего же тут стыдного, если это нас выручило? — Он распахнул глаза и обратил на неё своё внимание.
Риш сложила руки на груди.
— Ну… да… такое каждый может понять и даже посочувствовать… классика… старуха, которая выгоняет парочку из подъезда…
— …угу… и юноша, что вспылил, когда его оторвали от губ любимой, — поэтично добавил Флориан.
Риш заёрзала. Разговор этот в тесноте камеры казался до странного некомфортным, ей так и хотелось отвернуться. Но Флориан, наоборот, будто стремясь добавить неудобств, неожиданно подался к ней. Ладонь его упёрлась в край железных нар.
— Ты когда-нибудь влюблялась, Ришель? — замер он не дальше, чем в десятке сантиметров от её лица.
— Ой… — ойкнула Риш, ударившись затылком. Отстранилась так быстро, что врезалась в стену.
— Ну так что? — пристально наблюдал он, как она потирает ушиб.
— Не поняла, что ещё за вопросы такие?
— Инспектор… Он должен видеть, что мы влюблены. Он думает, я запудрил тебе мозги ради своих коварных планов, — улыбнулся Флориан настолько коварно, насколько, кажется, мог. — Он не сказал этого прямо, но это было очевидно.
— Да он правда так думает, что это всё ради возвращения власти вампирам.
Флориан хохотнул, отстраняясь. Смех его ощущался искренним.
— Какая глупость! Властвование над людьми — это грёза для праотцов и впечатлительных юнцов!
— Вот и я так подумала… Но не могла же сказать, что твой коварный план — это продолжать владеть клубом.
— Ну а я не мог сказать, что не пудрил тебе мозги, ведь ты сама в состоянии запудрить их кому угодно.
— Не выставляй меня злодейкой, — нахмурилась Риш.
— Ни в коем случае. И всё же, чтобы разыграть нашу пьесу достоверно, знает ли моя невеста хоть что-то о любви?
— Ну, наверное, в твоём списке кандидаток был кто и поопытнее.
— Ты права, опытных там было предостаточно, но их недостатки раз за разом перевешивали, — перекинул он ногу на ногу. Дворянские замашки очень глупо смотрелись в стенах тюремной камеры.
— Может, скажешь уже, что это за недостатки такие, из-за которых я здесь с тобой?
— Всё дело в желаниях, Ришель. Когда каждый из нас получит желаемое, договору наступит конец. А те «кандидатки», они желают меня. А если и нет, то обязательно возжелают, пока будут рядом. Но ни один договор не даст им права на меня. Я разобью их сердца, и, поверь мне, мало кто мстительнее тех, кому разбили сердце. Ты же… с тобой много трудностей, признаюсь, больше, чем я ожидал, но я тебе не нужен. И никогда не буду нужен. Никакой лишней драмы. Мы расстанемся, и я спокойно женюсь на Бланке.
От удивления Ришель и сама подалась вперёд, впечатываясь ладонями в нары.
— Женишься? На Бланке? Думаешь, она выйдет за того, кто бросил её по электронной почте?
— Какой смысл отказываться от выгодной партии? — развёл руками Флориан.
Ришель опешила: этот самодовольный пижон и мысли не допускал, что Бланка ему откажет.
— Постой… — встряхнула она головой. — Ты спросил меня о любви. Но ты сам… ты сам хоть кого-то любил? Тот, кто хоть раз любил, не рассуждал бы так о девушке, которую бросил… ради клуба.
— Я могу понять твоё негодование, — расслабленно покачал он ногой, держа пальцы рук сцепленными на колене. — …Но ты рассуждаешь с позиции простолюдинки.
— Что? Да какая разница, простолюдинка или нет? Просто скажи, за свою эту длинную жизнь неужели никого не любил?
— И верно, сравнивая нас с тобой, жизнь моя была довольно длинной.
— То есть отвечать ты не собираешься? Тогда почему я должна?
— Торгуешься? — расширились его глаза, а затем тут же сомкнулись в хитром прищуре. — Хорошо. Я уважаю деловой подход. Что ж… поиграем в ответ за ответ. Я слышал, это сближает. Чувство любви мне хорошо знакомо… увы, в самой его печальной форме.
— Печальной? Это какой? Бланка тебя бросила?
— Бланка меня не бросала, с ней мы расстались обоюдно.
— Тогда что же тут печального?
— Кто тебе сказал, что я говорю о Бланке?
— Не о ней? — озадачилась Риш. — Тогда что это было? Безответная любовь? Измена? Вы были из разных слоёв общества? Она умерла?
— Детали оставлю при себе. Тебе позволяю тоже. Твоя очередь.
Риш прикусила губу: споря с ним, сама загнала себя в угол.
— Я… ну… не знаю, что сказать. Я встречалась с одним парнем в старших классах. Мы гуляли и держались за руки и… Короче, это считается за любовь?
— Может, да, а может, нет, — пожал он плечом. — Хочешь, чтобы я сказал тебе о твоих чувствах? Из меня плохая гадалка.
Отвернувшись, Риш уставилась на носы своих ботинок.
— Не переживай. Мне, знаешь ли, в последнее время было особо нечем заняться, и я смотрела много кино. Не так уж и часто про любовь, я больше триллеры люблю, но и любовь там была. Тимель нам поверит. И вообще, постой! Он же почти подписал разрешение! Ты был прав. Он помнит, что мы друзья. Он решил мне помочь!
Ей только сейчас вспомнилось, чем закончился тот неловкий допрос: ручкой, занесённой над бумагами. Флориан ещё поблагодарит её за это! Вот только выбраться бы отсюда.
— Хорошо, если так.
Флориан вновь приклонил голову к стене, прикрывая глаза. В камере воцарилась тишина. Только разговоры на повышенных тонах и крики заключённых из другого крыла время от времени долетали в подвал. Ришель осторожно взглянула на его профиль, на длинные ресницы и острый кончик носа. Странно было разговаривать с высшим вампиром о любви, но, как оказалось, это неплохо отвлекало.
— Какой у тебя любимый цвет?
— Что? — покосился на неё Флориан.
— Ты же сам сказал: ответ за ответ — игра на сближение. Мы же должны знать такие вещи друг о друге, чтобы не лажать?
— Тебе невыносима тишина оттого, что ты себя накручиваешь. Расслабься. Нас отпустят, сразу как мой адвокат до нас доберётся.
— Чёрный, не так ли?
— ...не угадала.
***
Спустя несколько часов мучительного ожидания в замочной скважине заскрежетали ключи. Под конвоем гемоников и чужими заинтересованными взглядами Ришель и Флориана повели вдоль коридоров. По пути даже можно было разглядеть поворот в человеческое крыло. А там и новенький ремонт: оказалось, это только на стороне СКГ краска выглядела удручающе.
В кабинете следователя ремонта не наблюдалось вовсе. В комнате, внутрь которой их завели, только голые стены и давящий жёлтый свет. Под потолком пряталось заколоченное окошко, а за деревянным столом сидела женщина — та самая, что проводила допрос во дворе. Гемоники усадили их перед ней и скрылись за дверью. Серьёзная дама заговорила:
— Следователь-гемоник по особо тяжким делам, Савель Приш. Я хотела бы задать вам пару вопросов.
«А не должна ли она была представиться раньше?» — подумалось Риш. Но мысль эта была не только запоздалой, но и бесполезной: права у вампиров испарились сразу, стоило им попасть под подозрение СКГ.
— Я хотел бы связаться с семейным адвокатом, — произнёс Флориан.
Усталый взгляд следовательницы устремился к нему.
— Выслушаете меня, а потом можете требовать кого угодно. Хоть адвоката. Хоть Архонта Гемоники.
— Мы и так вам многое сказали. Я не против сотрудничества, лишь хочу, чтобы соблюдались мои права, — не сдавался Флориан.
Его уверенностью можно было бы даже восхититься, если бы Ришель не думала о том, что самый лёгкий путь — это рассказать правду.
— Господин Сальве, настаивать не советую: использование мистических сил, пусть и не в целях насилия, но вне установленных зон, карается пятнадцатью сутками ареста, независимо от того, насколько хорош ваш адвокат. А учитывая, что прямо сейчас вы проходите инспекцию, думаю, вам это особенно не понравится.
Риш дёрнула Флориана за рукав. Если его посадят, Тимель точно не выдаст никакого разрешения, и плакал их фиктивный брак! Флориан и, сам это поняв, прикусил язык. Оценив его молчание, Приш заговорила вновь:
— Вы Флориан Август Сальве, владелец здания по улице Монастырской, 13?
— Верно, я владелец. Заведение, расположенное внутри, так же принадлежит мне.
Следовательница коснулась нагрудного кармана, расстегнула пуговицу и достала сложенный вдвое лист. При ближайшем рассмотрении это оказалось фото:
— Вам знакома девушка на фотографии? Вы встречали её? Если да, то когда?
Бросив краткий, незаинтересованный взгляд, Флориан ответил:
— Не припоминаю такого знакомства.
И ему даже можно было поверить — настолько невовлечённо звучал его голос. Но вот только Ришель девушку на фото узнала! На изображении их было две, одна из которых — сама Приш: она улыбалась и была заметно старше своей маленькой спутницы.
— Это же… Кушель! С ней что-то случилось? — выпалила Риш.
Мгновение — и следовательница вцепилась в неё взглядом, усталость сменилась лихорадочной энергией.
— Она пропала.
— Ты её знаешь? — удивился Флориан.
— Да, я её знаю! То есть… мы не знакомы, но я видела её один раз, у тебя в клубе!
— В моём… клубе?
— Ну тогда, тогда! Помнишь?
На лице Флориана появилось задумчивое выражение — слова эти его только запутали. Ну а Ришель просто не могла сказать больше. Это ведь была ночь, когда они заключили договор.
— Госпожа Мартлет, соберитесь с мыслями и расскажите мне всё, что помните.
— Да… да… конечно! — разнервничалась Риш. — Так… значит… я сидела за баром и пила воду. То есть я её заказала… но не пила. Я немного там пробыла, и тут к бару подошли две девочки, и одна из них была… Кушель. Я запомнила имя, потому что подружка постоянно её так называла. И они обе были из вамп. Вы же знаете, что такое вамп?
Приш отчаянно вздохнула.
— Да, я знаю. Продолжайте.
— Из их разговора я поняла, что они пришли в клуб, чтобы попасть в ложу, к высшим вампирам, — Ришель осторожно глянула на Флориана. Он слушал молча, хоть, очевидно, тема эта была деликатной для его бизнеса. — И… кажется, Кушель взяла деньги у родителей. Не знаю зачем, может, подкупить охрану? Так ведь можно попасть в ложу, Флориан?
Он на секунду стиснул губы, словно отвечать или участвовать в разговоре ему очень не хотелось.
— Ложа — место для избранных. Для тех, кто был приглашён, или тех, кто обладает пропуском. Но за деньги… Полагаю, кто-то мог таким промышлять.
— В общем, когда они пошли туда, я подумала, что их надо остановить. Ну… и пошла за ними! Догнала уже перед самым входом и схватила Кушель за руку…
— Вы держали её за руку? — взволнованно переспросила следователь.
— Да… за запястье… — Риш указала на своё, так словно жест этот мог что-то прояснить. — И я сказала ей, что, ну… ей не надо туда идти, что это опасно, потому что там вампиры.
Приш нахмурилась.
— Вы, вампир, сказали ей, что вампиры опасны.
— Ну да… они ведь опасны…
— И что было дальше?
— Дальше… ммм… Кушель меня не послушала, я не смогла её остановить, и она пошла внутрь, и… я… пошла за ней, но… там было темно, и я… ну… п-п-потеряла её из виду?
— Потеряли из виду, и что? И всё? Вы не пытались её искать?
— Нет, не пыталась. После разговора с Кушель я подумала, что лезу не в своё дело.
Стыд зудом пробежал по рукам, добрался до шеи, вызывая желание расчесать кожу до красных борозд.
— Не в своё дело?! — прикрикнула следователь. — Вы бросили ребёнка в логове вампиров!
— Я не знала, что она ребёнок! — оправдываясь, соврала Ришель. И ведь не ради Флориана — ради самой себя. Правда в том, что она бросила Кушель и Гретель из-за мелочной обиды на весь этот чёртов мир.
Приш перевела взгляд на Флориана.
— Это ваш клуб, Сальве. Вы должны знать, что там происходит.
— А знаете, я припоминаю, — задумчиво проговорил Флориан. — Теперь, когда вы рассказали. Недавно ведь к нам приходили из полиции и из СКГ. Я дал им полную свободу: записи с камер, обыск, разговоры с персоналом. Насколько мне известно, девушки покинули заведение целыми и невредимыми, что прекрасно видно на видео.
— В вашем клубе ошиваются несовершеннолетние! Я это так не оставлю!
— Прекрасно, вот и разберитесь с теми, кто продаёт детям поддельные удостоверения. Похоже, если ваша родственница и украла семейные деньги, то как раз для этого, чтобы подделать документы. Мне это тоже доставляет хлопоты, знаете ли, — нагло парировал Флориан, убирая с пиджака соринку.
— Вы сами были там в ту ночь и сами что-то видели, — прошипела Приш.
— Вероятно, я и мог бы, но в ту ночь всё моё внимание было приковано к госпоже Мартлет. Я сделал ей предложение в тот вечер.
Следовательница сощурила глаза. Становилось ясно, что дело для неё настолько личное, что она готова рвать и метать.
— Я правильно понимаю, что вы можете это подтвердить, госпожа Мартлет? Вы были вместе, и господин Сальве не пропадал с ваших глаз в ту ночь?
Абсолютно точнейшим образом Ришель не могла этого подтвердить. Паутина лжи опутывала её всё сильнее, и вот уже грозила поглотить без остатка. Одно дело — небольшая ложь ради регистрации в общежитии, совсем другое — покрывать кого-то в деле о пропаже детей.
— Да… я могу подтвердить, что господин, то есть Флориан, был со мной в ту ночь. Мы могли расставаться ненадолго, но мы были вместе, да…
Ещё один тяжкий вздох, и Приш встала со стула. Она кинула в их сторону пару листков бумаги и сказала:
— Пишите свидетельские показания по делу Яшвер. Я приму их и отпущу вас, но только при одном условии: вы приложите все силы, чтобы помочь мне найти Кушель.
Флориан, и не думая касаться листка, наградил Приш прохладным взглядом:
— Вы просите нас о невозможном, мы уже поделились с вами всем, чем могли. В ином случае я бы хотел продолжить этот разговор в присутствии моего адво…
Савель Приш в мгновение ока оказалась у стола и ударила по нему с такой силой, что подставка для канцелярии повалилась набок, а карандаши один за другим посыпались на пол.
— Кушель пропала после того, как вышла из твоего клуба, Сальве! И вы двое перероете его кверху дном, спросите с каждого жалкого кровососа в округе, куда пропала моя сестра! И только когда я буду уверена, что вы и правда постарались, я приму ваши показания и не сделаю из них выводы о том, что вы причастны к смерти старухи!
Угроза в голосе служительницы закона вселял в Ришель страх и беспокойство. Всё должно было быть не так — их с Флорианом маленькая ложь должна была сложиться куда проще.
***
Когда их выставили из изолятора, до рассвета оставалось всего ничего. Не было смысла противиться тому, что подобравший их Соломон свернул в сторону клуба.
Она могла бы расстроиться, что не попадёт сегодня домой, но все мысли были заняты Кушель и Гретель. Всю дорогу Риш пялилась на обрывок бумаги с мобильным номером Приш. Ей нестерпимо хотелось докопаться до истины и понять: скрыл ли Флориан что-то от следствия? Сделал ли её соучастницей? Так что стоило им оказаться наедине, в тишине его кабинета, как она громко и непреклонно спросила:
— Что вы с ними сделали!?
Флориан, уже успевший пересечь комнату и оказаться у стола, обернулся к ней с полным непониманием во взгляде:
— Кто эти «мы»? И с кем именно?
— С девчонками вамп! С кем же ещё? Я своими глазами видела, как твои друзья растащили их по тёмным углам!
Он не спешил с ответом: принюхался к краю пиджака и, скривившись, снял его, бросив на диван.
— Мы с ними ничего не делали. Вероятно, твои «девчонки вамп» подставили шеи тем, кто не побрезговал, но не более того.
— Откуда такая уверенность? Ты прям вот точно знаешь, что никто ничего с ними не сделал? И вообще, ты же в курсе, что это незаконно?
— Это прибыльно. Для многих. Мой клуб — лицензированная свободная для вампиров зона, и пока мы не переступаем черту, многие готовы закрывать глаза на многое. Все, кто входят в эти двери, получают то, зачем пришли. И люди, и вампиры, — начал он неторопливо расстёгивать пуговицы: сначала на запястьях, а после и у горла. — Никакого насилия. Никакого принуждения. Никаких обращений. Только взаимовыгодное сотрудничество. Как у нас с тобой.
Но Ришель-то знала: если плохое дело назвать сотрудничеством, хорошим оно от этого не станет. Она так много врала в последнее время, но договор не был ей оправданием. А глядя на Флориана, она и вовсе злилась — на него, на потакающую преступникам систему, на его друзей, высших вампиров, и на наивность молодых девушек, граничащую с глупостью. Злилась и не могла оторвать взгляда от движений его изящных рук. Они тоже страшно бесили.
— Может… может, ты и веришь в это, — сбивчиво заговорила Риш, — но ваша натура… она другая. Вы не всегда можете себя контролировать.
Подушечки пальцев Флориана замерли над третьей пуговицей сверху. Он обратил на Ришель взгляд куда более внимательный, чем раньше.
— «Ваша натура»? — многозначительно улыбнулся он. — Нравится, когда тебя считают не такой, как все, верно? Это легко заметить по твоему лицу. Ты радуешься словно дитя, стоит признать в тебе того, кто принадлежал к роду людскому. Но ты лжёшь себе — нет никакой «вашей» натуры. Твоя натура такая же, как и моя, Ришель.
— Нет! Ты ошибаешься! Я не пью кровь и тем более не кусаю людей!
— Святость не вернёт тебе человеческий облик. Твои благородство и жертвенность — ничто. Одна лишь мученическая диета, из-за которой ты чувствуешь себя так плохо, — проговорил он, расстегнув пуговицу.
Ришель не выдержала:
— Почему ты раздеваешься посреди нашего разговора!?
И опять этот взгляд — словно на идиотку.
— Запах изолятора. Я провонял им до нитки. И ты тоже, даже твои свежевымытые волосы. А ведь до этого они так чудесно пахли хвоей, — на секунду он даже прикрыл глаза, словно вспоминая запах. — А теперь воняют табаком, грязью и блевотой.
Ришель бы соврала, скажи она, что такое описание её ни капельки не смутило. Тут же коснулась волос, но на ощупь они казались чистыми. Запах шампуня давно выветрился, а больше ничем и не пахло. Быть может, у всех высших вампиров нюх такой же, как у Бошека, или же Флориан просто избалованный дурак.
— Даже если и воняет, не раздевайся передо мной, это неприлично!
Глаза его блеснули ехидством, присущим вампирам, на губах вновь появилась усмешка.
— Ты из тех, кто ждёт до свадьбы? Похвально.
— Что… о-о-о! Только вот этого не надо! Не заигрывай со мной. Ты же сказал, что тебе нужна жена, которой будет на тебя плевать, так зачем подначиваешь?
Уголки его губ моментально опустились. Он развернулся на каблуках, сделал три шага в сторону, ровно к окну. Створки были плотно закрыты, и всё же Флориан не поленился задёрнуть шторы. К счастью Ришель, перестав при этом раздеваться.
— Ты слишком серьёзна. Это была простая шутка. Не переживай, весь свой флирт я оставлю, чтобы убедить в своих чувствах не тебя, а других. Да и не в моём это характере — заигрывать с кем попало.
Ну конечно, она для него «кто попало» — тут и сомневаться не стоило. Но это неважно, деловые отношения её более чем устраивали. К тому же, если она что и поняла о Флориане, так это то, что он вроде как не «бабник». Казалось, в его сердце и правда был один только клуб.
— Не важно, — мотнула головой Ришель. — Ты опрашивал местных вампиров о Кушель и Гретель?
— Гретель? Какая ещё Гретель?
— Я же говорила, Кушель была не одна, с ней была вторая девочка.
— А… вот ты о чём. Сейчас это неважно, давай поговорим об этом завтра, — кивнул он ей на диван.
— Нет… с чего бы это? Мы поговорим об этом сейчас, — настаивала она. — Бедные девочки пропали!
— Лучше сделай, как я сказал. Присядь хотя бы.
И опять он командует! Даже в таких мелочах! Это порядком раздражало.
— Нет… — начала она, но тут на голову ей словно свалилась тысяча тонн стали. Она ощутила прилив усталости, такой, что ноги повело вперёд. Это был рассвет. Ночь её измотала — сначала дурацкий сосед, потом Ромелла, Сабрина и Готье, Флориан, Тимель, следователи из СКГ, изолятор. Она совсем не ела, ей и правда нужно было лечь. Она хотела это сделать, честно, — пойти вперёд, к дивану, но тело не слушалось. Пей она кровь, этого бы не случилось, а так лицо её грозило вот-вот встретиться с полом.
— Сказал же, жертвенность ни к чему хорошему не приводит… — слышался ей голос Флориана сквозь дымку давящей тяжести.
Он оказался рядом так быстро, как не смог бы ни один человек, легко подхватил её под спину и взял на руки. Мгновение — и Ришель уже ощущала мягкость подушки под своей щекой.
Ей так не хотелось смыкать глаз, отдаваться в объятия кошмара. Но она тонула, тонула во тьме, упуская окружающую действительность. Руки Флориана осторожно убрали пряди волос с её лица, и Ришель забрала к себе тьма.
***
Спроси её кто из старой жизни о том, как она понимает, что солнце село за горизонт, она бы не смогла перевести это на человеческий лад. Ведь закат происходил не там, высоко в небесах, он наступал прямо в голове. И вместе с ним распахивались и её глаза.
Гвальда всегда говорила, что вампиры связаны со звёздами даже больше, чем люди. Кто знает, может, гадалка была как сломанные часы, что раз в день показывают правильное время.
Ришель зевнула, потянулась, размяла шею и с шоком обнаружила, что выспалась. Лихорадочно она попробовала уцепиться за обрывки кошмара, но в голове зияла приятная пустота.
«Неужели это место и правда особенное? — с удивлением ощупала она диванные подушки и оглядела кабинет. — Но почему?»
Ответа не находилось, не было рядом и Флориана. Лишь под боком обнаружился оставленный им порядком измятый пиджак. Она так и уснула на нём и до сих пор не ощущала, чтобы тот пах чем-то, кроме парфюма. Или это был вовсе не парфюм, а обычный кондиционер для белья? Пахло чистотой, стиркой, которую мама устраивала по выходным. Пахло спокойствием.
Похоже, он накрыл её одеялом, снял с неё обувь и ушёл. Полная решимости отправиться на его поиски и получить ответы, Ришель спустила ноги на пол. На столе нашёлся батончик гематогена, а под ним и записка: «Никуда не выходи».
«И с чего бы мне тут торчать? Чтобы он там уничтожал улики?!» — задумалась она поначалу в шутку, но быстро мысль эта стала причинять настоящее беспокойство. Так что Риш не выдержала и юркнула в коридор: здание вибрировало от басов, клуб просыпался вместе с вампирами.
На ходу дожёвывая плитку гематогена, Риш быстро нашла дорогу в зал. Народу пока было немного. Только поднявшись по лестнице к ложе, она увидела небольшую толпу.
— Стоять, это зона только для высших вампиров, — гаркнул ей охранник.
— Мне надо поговорить с Флорианом Сальве.
— А по морде тебе не надо? — громыхал раскатистый бас.
Наверняка его можно было понять, её бы тоже достали идиоты и идиотки, мечтающие просочиться внутрь. Так что Ришель попыталась не злиться.
— Передайте своему начальнику, что пришла Ри-шель! — перекрикивая музыку, ощущала она взгляды толпы.
Зрелище интригующее — безумная фанатка идёт напролом.
— Ага, щас сбегаю, — бросил ей охранник, не сдвинувшись с места.
Это было вполне ожидаемо, Риш и не знала, на что надеялась. Может, что будущий муж хотя бы назвал сотрудникам её имя? Но нет, он даже номера ей не оставил, ещё и спрятал ото всех в кабинете.
— Да блин! Я его невеста, слышите, не-ве-ста! — закипала Ришель.
За её спиной визгливо захохотали. Группа девчонок, окруживших какого-то бледнолицего паренька, явно наслаждалась происходящим. Скорее всего, сочли её сумасшедшей — уморительно сумасшедшей. И не они одни: охранник тоже.
— Ага, а я тогда Архонт Гемоники.
Вот оно — поражение без права на победу. Возможно, стоило вернуться в кабинет и ждать Флориана там.
Но тут плеча Ришель коснулась чужая ладонь. Дёрнувшись от неожиданности, она встретилась глазами с белоснежной клыкастой улыбкой Бошека. Обрадовалась до невозможности и тут же вспомнила, что он продал её за платиновый пропуск.
— Бошек? Что ты тут делаешь в такую рань? Когда успел прийти…
— Да я... никуда и не уходил. Ты тоже? Эй, Бом, и для тебя новость, что ваш главный женится?
— Ась? — не понял охранник.
Бошек засмеялся.
— Постой тут немного. Сейчас вернусь.
Под одинаково озадаченные взгляды Бома и Ришель Бошек Монгре, мелькнув новой леопардовой курткой с вампирёнком, скрылся за шторой. А когда появился вновь, был не один, а со сгорбленным парнем. Парень этот при свете яркого неона оказался очень бледен, бледнее кого бы то ни было. Согнувшись с высоты своего роста, он что-то шепнул Бому, и тот озадаченно отступил, пропуская их внутрь.
В ложе всё было так же, как в прошлый раз: темно, тихо (по сравнению с остальным клубом), да скрытые тенью фигуры прятались по углам. Некомфортно тоже было, точно как в тот раз. Неужели Флориан всем этим наслаждался? Она знала его совсем недолго, но он не показался ей любителем тусовок. Какой-нибудь Бошек — другое дело, у таких, как он, на лице написано, что они рождены для гулянок. Вот и сейчас нахально прилип к ней хвостом, обрекая разыгрывать шоу.
Крючковатый же вёл их куда-то вглубь. Флориана не было в центре ложи — он сидел в приватном уголке, отгороженный от мира охраной.
— Я же сказал тебе оставаться в… — заговорил он недовольно, но, заметив Бошека, сменил голос на ласковый: — Проснулась? Я уходил тихо, чтобы тебя не потревожить. Надеюсь, хорошо отдохнула? Вижу, ты с другом?
Ришель и сама оглянулась на Бошека — вид у того был жутко возбуждённый, почти хищный, такой, словно Флориан его добыча.
— Да… с другом. Вы… ещё не пересекались в Резервации?
Без лишней скромности Бошек полез вперёд:
— Нет, Ришель, нам с господином Сальве не удалось свидеться. Я пытался его поймать, но ты хорошо его прятала.
— Зовите меня просто Флориан, господин Монгре. Присаживайтесь, — подозвал он их жестом. — Свежей крови? Есть совсем тёплая.
Языком тела выказывая раздражение, Риш села на диван, крепко сжав руки на груди и перекинув ногу на ногу. Даже и не подумала усесться рядом с будущим мужем, устроилась напротив, пока Бошек так и лип к её жениху.
— У тебя в клубе пропали две девушки, — дёргала она носком кроссовка. — А ты продолжаешь радостно сосать кровь!
— Ты о чём это, Риш? — удивился Бошек.
— Это… — начал Флориан, но Риш его перебила.
— Может, ты помнишь, с неделю назад я с тобой в клуб навязалась? В тот день тут пропали люди!
— Помню, конечно, как такое забыть — Ришель Мартлет в клубе… э-э-э… постой, — ударил он себя по лбу. — Так ты просто со своим парнем хотела встретиться, и никакой статьи? Никакого поступления в институт? — Он присвистнул. — Ну ты и придумала историю, конечно.
— Да всё так и было, — тут же подыграла Риш и указала подбородком на Флориана. — Решила сделать ему сюрприз, а то он не хотел меня тут видеть.
— Всё именно так, — поддержал её Флориан. — Я старался держать Ришель подальше от этого места. Думал, оно её недостойно. Но… Ришель вправе решать сама, куда и когда ей ходить.
— Прямо у меня под носом… — недоумевал Бошек. — Вот я балда.
— Да это не важно! — вспылила она. — Что вы вообще обсуждаете? В клубе пропали подростки, и их не могут найти! В городе убийца, а вам плевать? Гэлла мертва!
— Да, может, загуляли просто…
— Ты слышала, что я сказал следователю, — спокойно произнёс Флориан. — Они пропали вне клуба. Это не моя забота — следить за человеческими детёнышами. К тому же тот убийца охотится за вампирами.
И хоть слова его были ужасно эгоистичны, в чём-то он был прав — убийца не трогал людей, а Кушель и Гретель — люди. И всё же кто знает, что у чёртового маньяка на уме?
— Ты уверен, что они не вернулись в клуб? Ты сам-то смотрел эти записи? Может, их кто-то преследовал? — не унималась Риш. Если бы только она была настойчивее, если бы не обиделась на Кушель и позвонила в СКГ, всё могло сложиться иначе!
— Я не смотрел их. Луис подтёр всё, что могло показаться гемоникам не очень законным, но он подтвердил, что мы не причастны к их пропаже.
— Луис? И что, ты прям веришь этому Луису?
— Много больше, чем кому другому.
Риш нахмурилась — убеждённость Флориана в непричастности местных вампиров была непреклонной. Но она на это не купится.
— Ты бы не мог отнестись к этому серьёзнее? Кто-то ведь должен помочь найти Кушель и Гретель…
— Гретель? — вновь удивился Бошек. — Гретель пропала?
— Ты её знаешь? — тут же переключилась на друга Ришель. — Постой… ты что, водился с несовершеннолетней?!
— Да я не… в курсе был, сколько ей лет… ну и… да не смотри на меня так! Мы просто пересекались пару раз, ничего такого!
— Я была о тебе лучшего мнения… — нахмурилась она. — Хотя… после того, как ты продал меня за пропуск.
Бошек поднял ладони, будто защищаясь.
— Я тебе клянусь своими самыми дорогими кроссовками, а ты знаешь, сколько они стоят! Я в сторону малолеток не гляжу! А по поводу пропуска…
— Неважно! — перебила его Ришель. — Флориан, я должна увидеть записи!
Губы его дёрнулись, словно он хотел сказать нечто резкое, но голос остался ласковым.
— Я понимаю, что тебя это волнует, но ты ничего там не найдёшь. Если не веришь Луису, вспомни, что и гемоники ничего не нашли. Им ты доверяешь?
Риш подалась вперёд, через стол, ближе к Флориану.
— Но мы должны помочь, обязаны! Ты что, забыл, что сказала Приш?
— Вовсе нет, я как раз обдумываю, как нам поступить. И всё же главная наша забота — наш брак.
— Да чтоб тебя… — сжала Ришель кулак, чуть не вдарив по стеклянной столешнице, но тут услышала новый удивлённый возглас Бошека:
— Приш?
— И её знаешь? Ты и её охмурял?!
— Что? НЕТ! Ты же про бабу из СКГ? Да? Я её хорошо знаю, лучше, чем хотелось бы. Она сто раз натравливала на меня своих людей, чтобы запирали меня в изоляторе.
— За что? Что ты наделал?
— Ничего. Ей просто не нравится, что я вожусь с человеческими женщинами.
Риш передёрнула плечами, вновь складывая руки на груди.
— А… ну тогда поделом тебе. Похвалю её при встрече.
— Да она просто пользуется положением. Почему я должен сидеть в изоляторе за то, что взрослая девушка сама решила со мной позависать? Та баба — стерва, которая ненавидит веселье. Чем вы ей обязаны?
— Ой нет… — запнулась Ришель. — Не то чтобы мы обязаны. Просто Кушель, подруга Гретель, пропала вместе с ней, и она… сестра мадам Приш, и… я обещала помочь, потому что видела их в ту ночь.
Бошек присвистнул.
— Сеструха бабы, что ненавидит шашни с вампирами, повелась с вампирами? Вот это прикол!
— Это не смешно! — возмутилась Ришель.
Два этих идиота порядком её раздражали. То, как им было плевать! Хотелось домой, а ещё — есть. Гематоген ну никак не мог накормить взрослого вампира. Риш откинула голову на спинку дивана, взгляд заскользил по деревянным перекладинам потолка — что она вообще могла сделать, как помочь в поисках?
От раздумий отвлекло прикосновение — Флориана. Он пересел к ней и пальцами прижался к щеке. Первый порыв — оттолкнуть ладонь. Прикрикнуть, возмутиться. Но рядом был Бошек, и Риш не сдвинулась с места. Пусть посмотрит разок и больше не имеет дурацких подозрений. Тонкие пальцы нежно пробрались к её виску, подобрали прядь и убрали за ухо.
— Тебе стоит поесть. Я бы мог предложить тебе крови, сколько захочешь, но ты ведь откажешься.
— Я… — невольно запнулась она от его близости. — Ты прав, я откажусь.
— Вызову Соломона, — вглядывался он в её лицо. — Он отвезёт тебя в Резервацию. Там отдохни и поешь, а о бедных девушках подумаешь на свежую голову.
— Эй… в качестве предложения, — раздался голос Бошека, которого сцена перед глазами совсем не смущала, — может, заедем в столовку к Грогару? Поедим лапши.
Рука Флориана наконец перестала мучить её лицо — и думать мигом стало легче. Лапшу она любила. В отличие от всех других пародий на человеческую еду, та выглядела вполне достойно. Да и Грогар делал её как из обычной крови, так и из псевдо. Посещать эту маленькую забегаловку было их с Бошеком традицией.
— О, ну… — поглядела Риш на друга. Она была на него обижена...но… лапша оставалась лапшой. — Да я не против… можем сходить.
Флориану идея не понравилась — это было видно по его хмурому лицу.
— Назовёте Соломону адрес, он отвезёт вас куда надо, а затем в Резервацию.
Ришель тут же встала. Сбежать из клуба — это то, чего ей отчаянно хотелось. Только вот её затормозила идея, которую позже она объяснила себе банальной вежливостью.
— А ты не хочешь с на… — начала она, обратившись к Флориану, но Бошек оказался и быстрее, и смелее.
— А ты не хочешь с нами? Лапша там — пальчики оближешь!
Флориан учтиво улыбнулся.
— Как-нибудь в другой раз, у меня уйма дел.
— А, ну конечно, ты такое не ешь, — бросил Бошек и, поднявшись с дивана, направился к выходу. — Пошли, Риш. Пока народу нет, комендантский час только сняли.
Риш поспешила к выходу, но Флориан не дал ей уйти.
— Даже не думай заниматься самодеятельностью с поисками тех девушек, — произнёс он, цепляясь ей за запястье. — После еды сразу домой.
Глава 12. Переходный возраст
Неразумно использовать советы из интернета, особенно из статьи с таким названием, как «Страх побеждён! То, о чём вам не скажут психологи!»
Боитесь пауков — засуньте руку в террариум! Страшат закрытые пространства — заприте двери и окна! Пугает вода? Сиганите в озеро. Темнота? Выключите свет. Общение с людьми? Устройтесь работать на пункт выдачи заказов! И всё же посыл Ришель привлекал: автор не сюсюкался с ней, не гладил по голове, не воспевал проблему как особенность. Он предлагал эффективное действие здесь и сейчас. Никаких тебе дурацких мозгоправов, домашних заданий и дневников эмоций. Всё просто — нужно взглянуть страху в глаза.
Так она и поступила. Ничего не сказав Барлингу, Риш смело села в автобус до Мошкавца, и спустя час за окном замелькали парки, улочки, скверы, магазины и пиццерии. Книжный в полуподвале, рынок с одеждой из самого Мокриша, десятки памятных мест: детский сад, дорога в школу, дворы, где гуляла подростком, городская площадь и сцена на той. Даже секретный пень меж домами (с которого они с подружкой следили за парнем, в которого та была влюблена). Раньше всё это было залито солнцем, наполнено шумом и жизнью. Раньше всё это было еë. А теперь под запретом. И не только ведь оттого, что сам свет ей губителен. Дело ещё и в парализующем страхе, что шëл по пятам. Страхе, что, искажая воспоминания, топтался на них, оставляя следы.
Выйдя из автобуса, Риш первым делом сверилась с картой. С центральной улицы виднелся свет, хоть остальная часть города и тонула во тьме. Вампиры, что ехали с ней, разбредались кто куда. Еë так и подмывало шагнуть за одним из них, нагнать, прежде чем тот скроется за углом. Но Риш сжала ладони в кулаки — сегодня никакого паразитирования, только спокойная прогулка, отсюда и до какого-то странного заведения, помеченного в навигаторе крестом: «Столовая „У Грогара“. Часы работы: Пн–Пт с 11:30 до 4:30, Сб–Вс с 12:30 до 4:30».
В планах было идти медленно. Прибавить шагу — означало капитулировать. Только вот чем медленнее она шла, тем чётче ощущала, как за спиной, щекоча меж лопаток, сгущалась опасность. Нарастала с каждым шагом, заставляя затылок звенеть и зудеть от желания обернуться. Но оглянешься — и из темноты выскочит бесформенное зубастое нечто, повалит наземь и разорвёт на куски.
Пытаясь успокоиться, Риш уставилась в телефон — сколько ей ещё идти? Тут же вздрогнула, заслышав чужой смех. По другую сторону улицы двигалась компания молодых ребят. Ей вмиг стало спокойнее, и она вновь нырнула в телефон — тут всего пару улиц! Компания скрылась из виду. Шаги Ришель стали быстрее. Мгновение — и ни о какой прогулке не шло и речи, всё внутри скукожилось до желания поскорее добраться до забегаловки.
Вжав голову в плечи, она быстро шагала вперёд. Навигатор считал минуты. Четыре. Завизжали колёса машины, что гоняла в ночи. Три. В подворотне раздался истошный женский крик. Две. В закоулке мелькнула тень с ореолом белых волос. Одна. Ришель завернула за угол и увидела свет.
Столовая для вампиров взаправду существовала. Тут! Почти в самом центре города! На парковке у торгового центра «Восход». Крест на заведении сиял оранжевым светом, а название было точно таким, как на карте. Вокруг толпилось немало народу, но заходить никто не спешил. Наоборот, собравшись кружком, толпа стояла подле стальной бочки, в которой горел огонь. Смех. Разговоры. Музыка. Ришель будто попала на тайную вечеринку. А так как в глубинах её души жила сварливая старушка, поведение собравшихся показалось ей возмутительным. Только вот облегчение было куда сильнее: свет и музыка словно волшебный оберег растворили страх.
Она была собой почти довольна — колени всё ещё подрагивали, но она ведь добралась? Добралась? Быть может, если будет делать так почаще, сможет вновь стать нормальной? Только вот сама мысль повторить такой поход вызывала тревогу.
— Мартлет? — ворвался в её размышления неожиданный оклик.
Одна из фигур отделилась от толпы и быстро пошла в её сторону. Чем ближе та подходила, тем очевиднее становилось: они с этой фигурой знакомы.
— И правда Мартлет! — убедительнее вскрикнула девушка. — Ришель, давненько не виделись!
— О, Танья, привет…
К широко улыбающейся девчушке спешили другие — их, в отличие от Таньи, она знала плохо, ведь если Танья была её одноклассницей, то те две учились в параллели.
— Что ты тут делаешь?! Разве ты не в Нориш поступила?
— А… да… я… поступила, — ответила Риш, осознавая, что Танья не в курсе случившегося. (Неужели она и до обращения была настолько бледной, что мертвенный цвет лица её не выдавал?) — Просто туда же всего час ехать, так что я вот…
— Бли-и-и-н… Ну да, понимаю, не в общаге же жить с клопами! У меня сестра, пока училась там, еле выжила! Общий душ… туалет… Фу…
— Да это… не очень. Ну, а ты как… — попыталась отвести от себя внимание Ришель и преуспела. Танья была совсем не против поговорить о себе:
— Ой, я-то? Помнишь, хотела стать врачом? Прикинь — пролетела с баллами. Вот готовлюсь по новой. Стану патологоанатомом, — выразительно сказала девушка и засмеялась. Подруги поддержали её звучным гоготом.
Удивительно, но Ришель и правда помнила школьную болтовню о том, кто и кем хочет стать. Танья всегда говорила о какой-то жути. И именно это подсказало Риш, что сборище рядом — не обычная молодёжь. Нет, это были те, кто причислял себя к вамп. Догадка эта подтвердилась, стоило только внимательнее вглядеться в зубы девочек: на тех красовались пластиковые клыки.
— Припоминаю… — буркнула она.
— Блин, ну я так рада тебя увидеть! Ты, короче, это… не пропадай… А… Эй! А не хочешь, добавлю тебя в чат выпускников?! Тебя же там нет? Мы как раз обсуждали первую после выпуска встречу и бли-и-и-и-н… Все хотят в какое-то унылое кафе, нам чо, по пятьдесят? А я клуб предлагаю в центре, я кину тебе приглашение, а ты меня поддержишь, ок?
— А-а-а… ну я…
— ОГО! — завопила Танья, указывая пальцем на лицо Риш. — Ты чего, из наших? А чего молчишь? Бл-и-и-н, то-то я думаю, странно тебя тут встретить. Нет, ну надо же, ты и вамп! Без обид, но ты такая типа… правильная… всегда была…
Подружки Таньи активно закивали, будто вообще знали что-то о Ришель.
— Я не… — «Не правильная, а самая обычная» — хотелось ответить ей, но затевать спор она не решилась. — Я…
— Бл-и-и-и-ин! — не унималась Танья. — Это так круто, что ты тоже в теме! Нас всё больше и больше! У меня есть друзья, которые типа говорят — это бред! Но блин, вампиры же такие прикольные. Мы тут тусуемся прям с настоящими. Прикинь? Ну и типа знаешь, можно дружить, а потом, если кого попросить… они могут и помочь. Ну типа жить вечно! Ах-ха-ха-ха…
Звучный смех разлился по стоянке. Танья смеялась так, что отклеились пластиковые клыки. К горлу Ришель подступило отвращение. Точно такое, как если бы она съела человеческой пищи. Ришель чуть отступила — если этот разговор продлится хоть секунду, она вспылит. Нужно уходить.
— Ага… — растерянно кивнула Риш. — Ну я… пойду…
— Э-э-эй, спешишь куда? А как же поддержать меня, ну, в чате? Да и вообще… — вцепившись в локоть Ришель, Танья кивнула на толпу. — Оставайся с нами! Скоро придёт один парень. Он ваще тако-о-о-й. Вампир, смешной да и… милашка. Или ты… у тебя другая компания? Как их… те, что собираются за старым… клан…
— Нет у меня компании, — буркнула Риш.
— Ну вот, раз нет…
— Меня эта чушь не интересует! —выдернула Риш руку. — Идиотизм! Какая ещё вечная жизнь? Что в этом хорошего? Ты не можешь есть что хочется, не можешь ходить куда хочется, ездить куда хочется, учиться, работать. Только смотреть на то, как родные и друзья стареют и умирают!
Рот Таньи открылся так широко, что правая сторона приклеенных зубов повисла вниз. Девушки смотрели на неё ошарашенно — в глазах у Ришель стояли слёзы. Как странно, что одноклассница, с которой они почти не общались, стала первым человеком, который услышал то, что долгие месяцы роилось в голове.
— Мартлет… у тебя с башкой всё в порядке ваще? — наконец обрела голос Танья. — Ты типа нас идиотками назвала?
— Что? Нет…
— Нет? Нет, ты повтори, ты скажи мне в лицо, что я идиотка. Давай, как мой папаша? Назови меня тупой размалёванной идиоткой.
Риш бросила взгляд на яркие окна столовой. Нужно было как-то уладить конфликт. Извиниться. Но жутко бесило, что они её не слушали, не слышали правду, которую она пыталась донести. Вместо извинений Риш сделала шаг назад, попытавшись уйти, но Танья вновь поймала её за руку.
— Повтори! — крикнула она.
— Вы просто не понимаете, о чём говорите, я это хотела сказать… — примирительным тоном промямлила Риш.
— Мы не…!
— Та-нья, Та-а-анья, Тань–е-е-чка… — послышалось Ришель игривое пение.
Из темноты появился юноша, который казался неуловимо знакомым. Он держал руки в карманах красной спортивной кофты, на груди которой был нашит странный вампирёнок. Именно эту красную кляксу Риш не раз подмечала из окна своей комнаты. Выудив ладони из карманов, парень аккуратно взял Танью за запястье и убрал от Ришель. Затем запустил руки в свою причёску и растрепал её. Всё это проделал так отстранённо, будто сама ситуация его не интересовала.
— Бошек, прикинь! Тут антис! — заголосила Танья, и Ришель лишь смутно припомнила, что “антисами” называли тех, кто высмеивал движение вамп.
— Антис? Вот это да! Ну-ка, дайте я на неё погляжу! — с напускной заинтересованностью проговорил Бошек, вглядываясь Риш в лицо. Хлопая глазами, он расплылся в наглой улыбке.
— Это наша одноклассница. Говорит, мы идиотки. Хотела замаскироваться под наших, смотри! — вновь ткнула Танья в Ришель пальцем, так будто сдавала её с поличным. — …хотела развести нас как или что?
Ришель тяжело вздохнула. А Бошека, кажется, и правда девчачий конфликт интересовал бесконечно мало. Он перекатился с пятки на носок и обратно и, глянув в сторону забегаловки, сказал:
— Я такой голодный… ща помру… Ты Ришель, да? С третьего? Барлинг мне все уши про тебя прожужжал… Ришель то, Ришель это… Пошли поедим, правда, я на мели, вот бы меня кто угостил…
— А?
«На мели»? Он просил за себя заплатить? Ришель удивилась его наглости, но куда больше удивились Танья и её подруги.
— Э-э-э… — протянули они хором. — Бошек, объясни…
— Моя соседка, — указал он на Риш. — Не знал, что вы вместе учились. Расскажешь мне потом какие-нибудь истории про неё, а, Танья? Иметь на соседей компромат — это суперполезно!
***
У столовой, как и всегда, было людно. С годами место это привлекало всё больше и больше молодёжи. Парковка с ночными тусовками крепко вписалась в городской ландшафт. Реши местные чиновники вновь открыть заброшенный торговый центр и разогнать молодёжь, город бы потерял нечто важное.
Само же заведение, собранное из металлических листов, горело ярким светом уходящих в пол окон. Казалось бы: привлекательная цель для любого вандала? Только вот злить владельца никто бы не решился.
— Какие гости! Да это же Ришель и Бошек, давненько вас не видел! — прогремел на всё заведение добродушный голос хозяина.
Барлинг рассказывал, что когда-то давно, на этом самом месте, когда ещё Мошкавец был маленькой деревушкой, стоял дом Грогара. Мужчина разводил скот, торговал мясом — в общем, не нуждался. Ну а потом стал вампиром. И это ничегошеньки не поменяло. Он всё так же разводил скот и торговал мясом, включив в перечень услуг человеческую кровь. Схема была нехитрая — платить за кусок свинины своей кровью. Когда же история сделала новый поворот, Грогар открыл столовую. Подавали в ней разное, и всё из крови: колбаса, холодец, драники, желе. Но самой популярной была лапша. Хотя, если говорить откровенно, все позиции в меню мало чем отличались по вкусу.
Грогар же был невероятен — высокий, хорошо сложенный, с седой бородой и копной стального цвета волос. Он застрял в своих вечных пятидесяти. Низший вампир с лицензией на торговлю от самого Департамента. Поговаривали, у него была дочь от высшей вампирки дворянских кровей — и именно её связи разрешали бизнесу отца существовать.
— Соскучился, Грогар, по нашим денежкам? — усмехнулся Бошек, занимая место у окна. — Много кого успел накормить?
— Да считай никого. Комендантский час же только-только сняли. Эля с Алей заходили, мимо шли, на рынок. Элька же обожает кровяную шипучку: ну знаете, кровь, вода, сироп, перемешать, наполнить газом, но не взбалтывать, — усмехнулся Грогар, погрозив пальцем. — Из вашего дома ещё кто… ммм… Ремий был… в долг просил. Кривош заглядывал… И вот вы двое. Что будете заказывать? Лапшу? Из псевдо, Риш? Перцем посыпать?
— Нет, никакого перца! — рьяно заявил Бошек. — У меня от него всё горит, со всех сторон!
— Мне тоже без перца… На псевдокрови, — поспешно добавила Ришель.
— А Кривошу нравится.
— Он же облучённый! Ему радиация весь вкус отбила, — отмахнулся Бошек.
Грогар, который никогда и никому ничего не навязывал, просто пожал плечами и скрылся в кухне, немедленно загремев посудой.
— Тысячу лет тут с тобой не были… — проговорил Бошек, беря в руки зубочистку и прилаживая её над губой словно усы.
— Это не моя вина. Ты вечно тусуешься…
— Кто бы говорил. Это же не я нашёл себе женишка.
Как глупо — правда на её стороне, а сказать об этом нельзя.
— Да что там, и ты времени не терял. Побежал к моему «женишку», продавать меня за платиновый пропуск.
Бошек положил зубочистку на стол, став самую малость серьёзнее.
— Я хотел поговорить с ним как мужчина с мужчиной. Переживал о тебе. Марцелина сказала, что про него ходят слухи, будто он тот ещё деспот. Кажется, это растрепали девчонки, что набивались ему в подружки…
«Деспот? В каком ещё смысле?» — подумалось Ришель. Она была даже не уверена, что правильно понимает значение слова. Впрочем, сейчас её волновало иное.
— Ты переживал обо мне и случайно выболтал ему, что я не убираюсь в комнате? Ты свою-то комнату видел?
— Она станет чище, когда я арендую помещение!
— Помещение? Какое ещё помещение?
— Чтобы торговать одеждой, конечно, ну… той, что нахожу на барахолках и шью сам, — ткнул он в маленького вампирёнка на своей груди. — Было бы круто, если бы твой Флориан помог мне на старте…
Не веря своим ушам, Риш уставилась на друга словно на незнакомца.
— То есть ты продал меня не за пропуск, а за магазин одежды?
— Да я же ничего такого ему про тебя не сказал! Ещё и убедился, что он классный парень, а не какой-то там урод. Я бы не позволил тебе выйти замуж за урода.
— Правда? А если бы урод оплатил тебе открытие магазина? — едко улыбнулась Ришель.
— Да даже если бы и оплатил… Что у тебя за мнение обо мне? Я просто решил всё разом. И парня твоего проверил, и пропуск получил, ну и, возможно, вышел на того, кто поможет с помещением.
— Поздравляю, — холодно ответила она, медленно хлопая в ладоши.
Бошек был неисправим, и всё же они познакомились не вчера. Риш знала: перед ней не закоренелый эгоист. Просто он был вот такой — и никакой другой.
— Ришель… — сделал невинное лицо друг. — Ну я ведь угощаю тебя лапшой…
— Угощаешь?
— А ты как думала! Конечно! За мой счёт! — оживился он в надежде, что нащупал точку примирения.
Риш откинулась на жёсткую спинку деревянного стула:
— Ну и как ты понял, что Флориан нормальный?
— Я же говорю, Марцелина сказала, что среди девочек ходят слухи, будто он повёрнут на контроле. Ну я и написал ему и проверил, будет ли он ревновать и всё такое, закинул пару крючков, но он был спокоен как труп, — развёл руками Бошек.
Так вот что значило «деспот»! Ну что тут сказать: плохой из Бошека проверяльщик — Флориан определённо любил контролировать. «После еды сразу домой» — вспомнились ей его слова, и по телу пробежали неприятные мурашки.
— К тому же он хорошо пахнет, — продолжал Бошек. — Знаешь… такой запах, как из детства, когда с мамой на балконе развешиваешь стиранное бельё. Поверь мне, плохие люди и пахнут ужасно.
За спиной раздались грузные шаги, и перед глазами появился Грогар с двумя большими тарелками, точно такими, какие можно было найти на кухне бабушки Риш. Насыщенно алая лапша — заказ Бошека, а та, что отдавала оранжевым, — Ришель.
— Флориан хороший мальчик, — проговорил Грогар, ставя тарелки. — Помню его ещё вот таким, — указал он себе рукой по пояс. — Любил тут бывать.
— Тут? — не совсем поняла Ришель.
— Да, частенько наведывался. Храм тутошний ему полюбился. Ну давайте ешьте, что рты раскрыли, муха залетит.
И, сказав это, Грогар вновь скрылся за стойкой, оставив Ришель с новыми мыслями о Флориане. Удивительно, как сложно было представить его ребёнком. Бошека вот легко, а его никак. Было ли у маленького Флориана такое же серьёзное лицо? Или, быть может, он чаще счастливо улыбался?
— Эй… я тебя спрашиваю… — пощёлкал пальцами у неё перед носом Бошек.
— Чего?
— История с Гретель, что случилось?
— Она пропала, а вместе с ней и сестра госпожи Приш. Ты совсем ничего об этом не слышал?
— Не, Гретель иногда тусовалась с нами. Но ты сама понимаешь, я не то, чего такие, как она, хотят. То есть большинству нормально, они просто забавляются. Им нравится, что я пью их кровь и что мы зависаем вместе. Но Гретель… она совсем без головы, из тех, кто ищет высшего, чтобы он её обратил.
— И ты… — удерживала Ришель вилку с лапшой в воздухе. — …как ответственный взрослый сказал ей, что это плохая идея?
— Ну… — скосил взгляд в тарелку Бошек. — Скорее нет, чем да.
— Ну конечно! — взмахнула она рукой и уронила вилку обратно в лапшу.
— Риш, я думал, мы давно с тобой это обсудили. Ты примерно единственный вампир на всём свете, кто считает нашу жизнь проклятьем.
— И ничего я не единственная, в интернете целые сообщества есть, где…
Бошек отмахнулся.
— Окей. Не единственная. Полно вас таких печальных страдальцев. Но я-то точно не из их числа. Я не думал так тридцать лет назад, когда меня обратили, и не думаю сейчас. Так что нет, я не читал Гретель нотаций. И никто из наших не стал бы их читать.
— Можешь сколько угодно оправдываться, — недовольно прищурилась Ришель. — Но если с ней что-то случилось, тебя я тоже буду считать виноватым.
— И будешь неправа. Только обидишь кого-то, кому на тебя не плевать. А может, тебе уже и всё равно, выйдешь замуж и забьёшь на меня, — проговорил Бошек и с ужасно противным звуком всосал в себя лапшу.
— Неправда, — поморщилась Ришель и от слов его, и от действий. — Я же сказала, это ты на меня забил!
Лицо друга помрачнело. Уголки губ опустились, словно спор этот только мучил его.
— Прости. Я просто привык, что ты всегда рядом. Ну, что я всегда могу найти тебя в общаге, как ни в чём не бывало завалиться смотреть вместе какое-нибудь старьё. И ты никуда не денешься. И так будет всегда, десять, двадцать, да хоть сто лет. Ты пока этого не поняла, — указал он на неё вилкой, — но когда живёшь долго, начинаешь относиться ко времени по-другому. Безответственнее, что ли? Можешь год проваляться в постели с приставкой и не заметить, как он пролетел.
Лицо друга стало задумчивым, глаза уставились куда-то в потолок, на муху, наворачивающую круги вокруг старомодного плафона.
— Ладно… забили… — смутил её его серьёзный вид. Это было и невыносимо, и противоестественно. Правда, стоило ей это сказать, как он настолько быстро оживился, что можно было и засомневаться, не притворялся ли он.
— Но я и подумать не мог, что из-за недостатка моего внимания ты выскочишь замуж!
— Бошек! — прикрикнула она, и вместе с тем зазвенел колокольчик у входной двери.
— Добро пожаловать… Эй, дамочка, людям сюда вход… А… вы из СКГ? — прогремел Грогар.
Ришель удивлённо оглянулась. В забегаловку влетела девушка. Высокий хвост светлых волос и серая форма. Савель Приш собственной персоной. Она широкими шагами добралась до кассы и сунула Грогару под нос фото.
— Видел этих девочек у своего заведения, там? — указала она на толпу за окном. — Видел?
— Вы опять с этими? Я уже вашим сколько раз говорил: не видел никого. У меня с человеческими детёнышами разговор короткий. Сунулись — пошли вон. Кассу они мне не делают, а кровь им продавать запрещено.
Приш шумно выдохнула, цокнула языком, дёрнула головой, повела плечом. Голос Грогара смягчился:
— Вы давайте своё фото сюда, госпожа гемоник, я помочь-то всегда рад. Всем, кто будет заходить, буду показывать. Или хотите, прям на дверь повесьте объявление. Не воспрепятствую.
— Буду… благодарна, — отозвалась Приш.
Следовательница развернулась на каблуках высоких сапог и уже было собралась уходить, как встретилась взглядом с Ришель. Вектор её движения немедленно изменился.
— Твою ж за ногу… — пронёс мимо рта лапшу Бошек.
— Госпожа Мартлет, — подошла к столику Приш, с грохотом подтаскивая к себе свободный стул. — Вижу, вы всё ещё в городе после нашей с вами встречи.
— Э-э-э… да.
— Какие-нибудь новости о Кушель?
— Пока… ничего. Я как раз хотела поспрашивать в клубе…
— Поспрашивайте. Женщине своего главаря они доверяют больше, чем мне. И напомните ему о нашем уговоре. Он выглядел… незаинтересованным, — строго проговорила Приш и резко перевела взгляд на застывшего Бошека. — Монгре, быть может, такому жуку, как ты, есть что сказать о пропаже Кушель? Для прозрачности ответа могу запереть тебя за решёткой.
Бошек отложил вилку и положил руки на стол.
— Да не надо. Я только что всё рассказал Ришель. Если бы знал, куда Гретель и ваша сестра делись, скрывать бы не стал, я же не дурак.
Приш подозрительно сузила глаза.
— Такой отброс, как ты… должен что-то знать. Я чувствую, у меня нюх на это.
— Может, не стоит называть отбросом того, у кого хотите что-то узнать, госпожа следователь? Вас что, не учили манерам?
— Монгре, даже если бы ты не лез к человеческим женщинам, даже если бы был лучшим вампиром в мире, это не изменило бы того, что ты опасный кровосос. Таково положение вещей в этом мире. Не тебе учить меня манерам, — высокомерно процедила Приш.
И хоть слова следовательницы отдалённо походили на то, что могла бы сказать сама Ришель, слышать такое в сторону Бошека было неприятно. Сама она могла ругать вампиров сколько угодно, но вот так клеймить её друга только за то, кто он есть? Это неправильно.
— Я поспрашиваю знакомых, но ничего не обещаю, — проговорил Бошек недовольно. Переведя взгляд на Ришель, он добавил: — И знаешь, Риш, тебе стоило ответить этой бабе так же. Она думает, что мы замешаны, только потому, что мы вампиры. Мы для неё уже виноваты. Не выслуживайся перед ней.
— Презумпция невиновности, — поднялась Приш со стула, — придумана людьми для людей. То, что она распространилась и на вас, — просто ошибка слабохарактерных дураков. Ха. Гуманизм… как же…
***
Переваривая сказанное Приш, они молча доели лапшу и покинули столовую. Ришель неловко было заставлять Соломона ждать. Может, для Флориана это в порядке вещей, а Бошека вовсе не волновало, но она не такая.
На парковке же продолжала гудеть жизнь — ещё более активная, чем полчаса назад. Ришель обратила внимание на собравшихся: может, стоило с ними поговорить? Но их ведь уже точно опрашивали полиция и СКГ? Сама мысль подойти к эпатажно разодетой компании ощущалась дико некомфортно — та встреча с Таньей надолго отравила еë представления о местной молодёжи. Но тут взгляд Ришель зацепился за нечто знакомое. Риш прищурилась, никак не могла понять, откуда знает эту размалёванную девчонку, но уже секунду спустя сердце сделало кувырок. Разум отказывался верить в происходящее. Риш сорвалась с места и ринулась к толпе.
— Лира Мартлет! — взвыла она на всю парковку.
Взгляды пары десятков подростков обратились к ней со смесью страха и удивления. Затем толпа заинтригованно загудела. И в конце концов взорвалась весельем. Появление кричащей вампирки взбудоражило всех.
— Блин… — пискнула её глупая сестра, пряча взгляд.
Ришель оттолкнула стоявших на пути девочек и схватила Лиру под локоть, потащив за собой.
Гул возбуждённых голосов выл ей вслед.
— Ришель, ну… не надо, пожалуйста, — умоляла девочка, упираясь.
Риш резко обернулась, встав посреди стоянки.
— Не надо что!?
Вот же дура, идиотка, тупица! Как Лира могла ввязаться в подобную чушь? После того, что случилось с её родной сестрой?! Стоит одетая не пойми как, с дурацкими пластиковыми зубами во рту!
— Открывай рот, — ледяным тоном проговорила Риш.
Лира стиснула зубы и закрутила головой. Ришель резко дёрнулась вперёд, готовая силой раздвинуть сестре челюсти. Она сможет — только что поела, с пятнадцатилетней справится на ура.
— Эй, эй, Ришель, спокойнее, — ухватил Бошек её вскинутые запястья.
Он наконец нагнал их и теперь удерживал Риш сзади, не давая свершить семейное насилие.
— Ты посмотри на неё?! — возмущалась Ришель, но руки всё же опустила, впрочем, дёрнула ими так, чтобы и Бошеку досталась крупица её негодования. — Совсем сбрендила…
Бошек же вышел из-за её спины и, театрально приложив большой палец к подбородку, изучающе взглянул на Лиру. Та тут же покраснела от кончика носа до мочек ушей.
— Удивительно! Совсем на тебя не похожа!
— Потому что она вся в папу! — чуть ли не взвизгнула Ришель.
Люди постоянно удивлялись, что сёстры выглядели так по-разному. А ведь на самом деле общих черт у них хоть отбавляй, только вот рыжие волосы достались именно Ришель. Лира и Морек получили по наследству отцовский каштан.
— Я могу идти? Меня друзья ждут… — буркнула Лира.
Взгляд её бегал из стороны в сторону, иногда украдкой застревая на Бошеке.
— Ты едешь домой! Не понимаю, как мама и папа отпустили тебя гулять ночью…
Сестра зыркнула куда-то в толпу, но не ответила.
— Дай угадаю, — заговорил Бошек. — Она соврала им, что будет ночевать у подружки, а подружка соврала, что будет ночевать у неё? Когда мы с Марцелиной учились в школе, она всегда так делала.
Лира быстро глянула на Бошека и тут же отвела взгляд. Он угадал, не иначе. Ришель прикрыла глаза и застонала. Да не могло такого быть, чтобы её сестра стала одной из вамп!
— Ты больше из дома не выйдешь! Как приедем домой, я всё расскажу матери и отцу.
— Ришель, не надо, — чуть не плача умоляла Лира.
— Как ты вообще до такого додумалась? Тебе совсем на меня плевать? Ты не подумала, какого мне на это смотреть?
— Это тебе на меня плевать! — взвизгнула сестра.
Бошек присвистнул.
— Ты что такое говоришь? — не поняла Ришель.
— Я тебя почти не вижу! Приходишь в гости и просишь меня не будить! А последний раз ты вообще сказала им отправить меня к бабушке! Потому что не хотела, чтобы я смотрела на Флориана!
— Посмотришь на него как-нибудь потом! Мы обсуждали важные дела, которые тебя пока не касаются!
Лира сжала кулаки и топнула на месте.
— Но я хочу посмотреть на него! Вампиры ведь такие классные! Я думала и ты… и ты… — Из глаз девочки покатились слёзы. — …кла-а-а-сная! Я всем рассказывала, что моя сестра вампир. А ты не классная! Не понимаю, что Флориан в тебе нашёл!
Теперь, когда Лира второй раз назвала его по имени, Ришель поняла: тут что-то личное.
— Знаешь Флориана?
— Откуда мне его знать??? Но я знаю про него! Его во всех группах обсуждают! Пишут, что ты ему не пара! Он классный, самый классный вампир. Я думала, они неправы… а они правы, — Лира утёрла слёзы и, набравшись смелости, крикнула: — Ты ему не пара! Ты не любишь вампиров, а он вампир!
Бошек гулко засмеялся.
— Твоя правда, Лира. Ришель вампиров не любит, но замуж выходит за самого вампирского вампира.
Лира вновь бросила осторожный взгляд на Бошека.
— Бошек тоже крутой! — выпалила девочка, опустила взгляд и прошептала совсем тихо: — …даже круче Флориана…
Ришель встряхнула головой. Крутость Бошека её мало интересовала.
— Постой… что за группы?
— Ну, группы… чаты, где вампиров обсуждают… — немного успокоившись, ответила сестра.
— И что же, там всех подряд обсуждают? Меня, Флориана, Бошека?
— Флориана и Бошека… Тебя-то чего обсуждать?
И правда — в Ришель не было ничего, за что её можно было бы обсудить. Весь интерес глупышек из сети мог возникнуть лишь от ревности к самому «вампирскому вампиру». Ришель сложила руки на груди и взглянула на звёзды. Варианта, при котором она покрывает Лиру, не существовало. Их отношения будут испорчены со стопроцентной вероятностью. Жалеть проказницу только из любви к ней Риш была не намерена.
— А в этих ваших чатах обсуждают Кушель и Гретель? — спросил Бошек с осторожным интересом.
Ришель удивлённо вскинула бровь.
— А ты что, сам там не сидишь?
— Юные леди хотят обсуждать меня без меня, — с усмешкой заявил он.
Но в словах его что-то было: если где-то и хранились секреты, то это девчачий чат.
— Ну так что, обсуждают у вас Кушель и Гретель… — требовательно переспросила Риш.
— Если расскажу, ты не скажешь родителям, где я была?
— Даже не думай, что я пойду у тебя на поводу.
— Тогда не скажу!
И будто имитируя позу старшей сестры, Лира тоже сцепила руки на груди. Бошек сделал пару шагов в сторону девочки и почти ласково наклонился к ней. Щёки её зарделись сильнее прежнего, взгляд забегал. Где-то вдали, по толпе помешанной на вампирах молодёжи прокатился гул.
— Эй, Лира, Ришель хочет тебе добра, хоть и ведёт себя как последняя засранка. Она и со мной себя так ведёт, но мы-то знаем, что она добрая, хоть и вредная. Сестра беспокоится, потому что две твои сверстницы пропали, а в городе орудует маньяк.
— Но он только вампиров убивает!
— Ага, а у тебя, — указал он пальцем на выкрашенные в чёрный губы Лиры, — зубы во рту. И у Гретель с Кушель они были.
Риш раздражённо дёрнула головой. Вот же обворожительный прохиндей. Он не использовал какие-то там вампирские силы — просто был таким сам по себе. Всегда мог найти подход к девушке, даже если это её сестра.
— Ну, я ничего такого не знаю, честно… — Лира достала из кармана телефон и, разблокировав его, быстро куда-то полезла. — В группе обсуждали, что Гретель познакомилась с кем-то, кто обещал её обратить. А потом она сама писала, что встретится с ним… в ночь перед пропажей. И ещё постила фотки из клуба.
Ришель подошла ближе и сунула нос в телефон. И хоть Лира очень быстро его отвернула, название чата всё же успело попасться ей на глаза: «крестики сердечки вампиры и словечки». Взгляд резануло и что-то ещё, но не было и минуты подумать, что именно, а отбирать телефон у сестры, чтобы разобраться получше, она не решилась. Доверие на таком не построишь.
— А ты сама-то Гретель и Кушель знала?
— Я? Нет. Они же старше. Да и типа… чтобы ты понимала, не все, кто увлекается вампирами, вместе общаются. У нас типа есть… — смутилась Лира, — …«кланы». И Гретель была в другом. А Кушель… я не знаю, наверное, с Гретель. Я и не знала, что она тоже увлекается. Мы же из одной школы, и я видела её на переменах… ну… она тихоня. На тебя похожа, только ты… злая и кричишь много.
— Ага, поняла. И что, Гретель кто-то обещал обратить?
— Да, но Гретель постоянно говорила, что её скоро обратят. Ей уже и не верил никто. Каждый месяц одно и то же. И каждый раз это был «самый классный, самый высший вампир». А потом оказывалось, что её обманули. Ну, она, конечно, не говорила, но слухи ходили, и все смеялись. Это и обсуждали: какая она дура.
— А в этот раз? Что она говорила про того вампира?
— Ну, говорила только, что он из «Ласточки» и что знает владельца — ну… твоего… Флориана. Она туда часто ходила, но в ложу, ну, там, где высшие, её, конечно, никто не пускал. Все только фанфики пишут, как туда попали, ну и некоторые врут, что там были, и вот, конечно же, ей никто не поверил. А потом она прислала фотки оттуда, и все, ну… начали завидовать и писать ей гадости… а потом мы узнали, что она пропала.
— Что-нибудь ещё? — с надеждой переспросила Риш, но Лира только убрала телефон в сумку.
— Нет, больше ничего.
— Ну… спасибо тебе, Лира, ты очень помогла.
Сестра взглянула на неё с горящей во взгляде надеждой.
— Теперь ты не расскажешь ничего маме и папе?
Риш тяжело вздохнула. Ей не нравилось это делать, но так лучше для всех. Она вновь схватила Лиру за запястье и потащила к машине.
— Ещё чего, поехали домой.
Глава 13. Адаптивный регресс
— Мартлет! — встретил её в подъезде визгливый голос. Недовольство лилось через край. Ришель и обернуться не успела, как Бошек, не желая попадаться комендантше на глаза, растворился на лестнице.
— Госпожа комендант?
— Мартлет, немедленно объяснись! Что это вчера было? Половина СКГ у нас на пороге! Тебя увели словно какую-то… уголовницу! У нашей Резервации идеальная репутация! И благодаря кому? Не тебе! И не вам всем! Благодаря моему труду! С первого дня открытия дверей этого дома и до сегодняшнего!
Причитания Ромеллы так нагружали ушные перепонки, что хотелось брякнуть какую-нибудь гадость. Вот, к примеру, напомнить о пятнах на «безупречной репутации». О смертях, что случались в этих стенах. Но за хамство могло и влететь.
— Госпожа Виншу, мы с Флорианом просто свидетели.
— Свидетели? Вас увели под конвоем!
— Будь мы виновны, вы бы сейчас со мной не разговаривали.
Ромелла цокнула языком и в привычной манере вздёрнула нос.
— Ставлю тебя в известность, Мартлет, что инспектор из Мокриша отбыл в город.
— Тимель? Он попросил вас это… мне передать? Он не сказал, когда вернётся?
Ромелла картинно вздохнула, всем видом показывая, что делает Ришель большое одолжение.
— Он вернётся. Ему дан приказ не уезжать в Мокриш, пока оттуда не прибудет кто-то компетентный для расследования убийств, так что и вашим этим… делом он успеет заняться.
— Но что с моим разрешением… — пробормотала Риш.
Вместо ответа маленькая комендант дёрнула плечиками, развернулась и зашагала прочь. Риш двинулась за ней.
— Он не оставил для меня какие-нибудь бумаги?
Ромелла юркнула за дверь своей каморки и, перед тем как затворить её, проговорила:
— Инспектор Тимель Зебельски не уведомил меня касательно ваших… личных проблем.
Бах. Дверь захлопнулась перед носом Ришель. Ей оставалось только тяжело вздохнуть. Как же всё завертелось — она совсем уже ничего не понимала. Спасение могло ждать только в одном месте — в маленькой комнатушке на третьем этаже.
Но отправиться туда сразу не вышло: неожиданно зазвонил телефон. Достав его, Риш увидела незнакомый номер. Может, это Тимель хотел рассказать, где оставил разрешение на брак?
Но голос в трубке оказался женским: прохладным и размеренным, словно неспешная река.
— Ришель, ma chérie, раз ты наконец явилась, порадуй меня своим присутствием.
Звонила Сабрина. Откуда-то прознала, что Риш вернулась в общежитие. Неужели успела повесить на неё жучок? Зная госпожу Сальве, в это можно было без труда поверить.
— Госпожа… Сальве? Откуда у вас мой номер?
— Ах-ха-ха, — тысячью осколков переливался её смех. — Откуда? Конечно, взяла у Флориана. Почему у меня не может быть номера моей милой невестки? Я тебя жду.
Гудки в трубке гулко разлились по подъезду. Ришель насупила брови. Так значит, у Флориана был её номер?! Она не могла написать ему или позвонить, спросить, вернётся ли он к утру домой! А он, если бы захотел, вполне смог бы! Да ещё и Сабрина вдруг стала такой милой. Ришель не забыла, как та называла её «низушкой» и предлагала держать в любовницах.
Наглую аристократку следовало проигнорировать, но и настраивать против себя до брака не дело. С того инцидента с «чаем» прошли сутки, и Ришель уже остыла. Ей всё ещё не хотелось пить свежую кровь, но Флориан ведь обещал сказать матери, чтобы та не трогала её до свадьбы. Так что самое ужасное — это взбираться по ступенькам.
Но тело стремилось домой. Настолько, что уже на третьем этаже Ришель на автопилоте свернула к кухне и только, заслышав чужой смех, остановилась.
— А это, ma chère, Морель, называется «лапша быстрого приготовления»!
Видеть, что происходит за дверью, Риш не могла — не давало мутное стекло, чем-то напоминавшее столь популярные раньше стеклоблоки. Но по голосу она понимала: говорил господин Прашкец.
— Премерзейшая гадость! — послышался смех госпожи Бинска. — Не говорите мне, что люди это едят!
— И ещё как едят! Люди очень изобретательны, особенно когда голодны и страдают от безделья. Технология такова: из готовой лапши выпаривается вся жидкость, а то, что получилось, кладётся в упаковку вместе с затейливыми приправами. Та, что с говядиной, крайне недурна в стакане с тёплой кровью.
— Кловис! Вы надо мной смеётесь!
— Я не посмел бы! Давайте продемонстрирую.
Тут Ришель услышала, как что-то хрупкое ударилось о металл. Нетрудно было догадаться: сухая лапша упала в кастрюлю, следом послышалось журчание воды.
— Её кладут в посуду и заливают кипятком! Это называется réhydratation!
— И что же, после этого её можно есть?
— Да, но сначала надо добавить приправы, накрыть крышкой и подождать, пока она не разбухнет.
— Кловис, только не говорите мне, что вы это… пробовали… Какая нестерпимая вонь!
— О да, — засмеялся Кловис. — Уникальный запах, вмиг отбивает обоняние. Смею вас разочаровать, я это пробовал. Научного интереса ради! Люди ведь такие занимательные!
— И что же, вы утолили свой интерес?
— Меня тошнило три дня. Поначалу вывернуло наизнанку, а после я не мог нормально питаться. Я уже было побоялся, что старость коснётся моего прелестного лица.
— Такие страдания, и ради чего? Зачем же, Кловис? Вы ведь даже не способны ощутить вкус!
— Морель, смею поспорить, остроту приправы я ощутил как следует, язык мне обожгло. Так что эксперимент считаю удачным.
— Ох, мне вас не понять… Но почему же я не вижу, чтобы эти ваши скоростные macaronis как-то менялись?
На секунду в кухне повисла тишина, и Ришель почти физически ощутила замешательство, возникшее между двумя аристократами.
— О, дорогая Морель, я налил холодной воды.
Чванливая глупость аристократов мигом напомнила Ришель о Сабрине. Пришлось, изображая хорошую невестку, вернуться на лестницу. На последнем издыхании добравшись до девятого этажа, позабыв о звонке, Риш постучала.
— Открыто! — моментально раздалось с другой стороны.
Войдя на дрожащих от усталости ногах, Ришель обнаружила, что комната преобразилась. В ней затеяли ремонт: часть мебели сдвинули к центру и накрыли тканью, пол застелили плёнкой, а со стен сняли старые бумажные обои. Где-то уже виднелись новые — бархатные, насыщенно-багровые полоски чередовались с непроницаемо-чёрными. Сабрина же, одетая так же празднично, как и всегда, за исключением передника, резиновых перчаток и платка, стояла с кистью, критически осматривая нижний свежеокрашенный плинтус. Готье в комнате не было.
— Госпожа… Сальве…
— О, ma chérie, — обернулась к ней женщина. — Ты сделала остановку по пути? Садись.
С этими словами Сабрина отложила кисть, сняла перчатки, изящно отряхнула руки о передник и «поплыла» к холодильнику. Достав пачку крови и ковш с толстыми стенками, госпожа Сальве зажгла еле заметный огонь.
— Как я тебе и говорила, главное — это поддерживать температуру. Чуть-чуть превысил — всё свернулось. Передержал — снова провал. Большинству мужчин это искусство неподвластно, они ведь так нетерпеливы. И тем не менее тёплая кровь так привлекательна, но… средний мужчина скорее предпочтёт покусать соседскую девку, чем овладеть плитой.
Риш осторожно устроилась за столом. Кажется, Флориан так и не удосужился поговорить с матерью.
— Я заметила, ты вернулась не одна, а в компании молодого вампира из рода Монгре. Звучная фамилия, имеет свой… ммм… лоск. Но не более того, человеческий род.
— Бошек… Он, как и я, обращённый.
— Я это знаю, ma chérie. Ваша кровь пахнет иначе. Не хочу тебя обижать, но это ведь правда — низушки совсем другие. Но к вашему с Флорианом ребёнку это относиться не будет. Так кто этот молодой человек? Друг… или… — спрашивала её Сабрина, помешивая кровь.
— Да он… просто друг.
— Ростом не удался, но внешне привлекательный, хоть и с парой особенностей: слишком широкие передние зубы и крупноватый нос. Но харизмой не обделён и смеётся так, что трепещут сердца. Что же насчёт твоего? Оно волновалось хоть раз рядом с ним?
Ришель скривилась. Предположение это настолько отвратительное, будто её подозревали в связи с родным братом.
— Да нет же, говорю, — вспылила она. — Мы друзья. Я бы никогда о нём так не подумала.
— Никаких обвинений, просто вопрос. Всё должно быть честно. А что насчёт него? Его сердце обращалось в твою сторону?
— Нет, — отрезала Ришель. — Точно нет. Ни-ко-г-да!
— Вот и славно.
Сабрина выключила плиту. Взявшись за деревянную ручку ковша, она перелила кровь в маленькую чашечку с летучей мышкой на ней, затем отворила одну из полок и, достав оттуда уже знакомый мешочек сангвисорбы, отправила щепотку в напиток.
— Не пойми меня неправильно. В браке иметь любовника не так уж и зазорно. Союзы не всегда строятся на любви, а если и строятся, она, увы, не вечна… в отличие от нас. Главное — не доводить до позора, как некоторые… — поморщилась Сабрина. — И всё же… мы аристократы. Брак для нас — репутация. Первый десяток лет, а лучше два, стоит быть честными. Взгляни на нас: мы с Готье идеальная пара, отлитый из благороднейших металлов образец. И всё же раз или два каждый из нас подвергался страстям. Был один юноша, что пел так чудесно и описывал меня в своих стихах так лестно… А какие у него были золотые кудри и… голубые глаза. Так и хотелось сделать из них серьги или кулон… Но это было всего раз, и к тому же в конце я выпустила из него всю кровь. Знала бы ты, ma chérie, как сладок он был! Я уверена… то, что люди зовут мёдом, именно такого на вкус.
Закончив размешивать кровохлёбку, Сабрина поставила перед Ришель блюдце и взгромоздила на него чашку. Так буднично, будто только что не говорила об убийстве невинного. Реалии столетней давности не вызывали у вампирки ни капли раскаяния.
— Пей, Ришель.
— Госпожа… я… не пью… свежую кровь…
Сабрина удивлённо взмахнула ресницами.
— Не пьёшь? Значит, отличное время начать, ma chérie. Вздумала ещё растить мою внучку на чём… на «кровозаменяющем продукте»? Нет, нет и нет, Ришель, твоё тело тебе больше не принадлежит.
— Внучку?
— Конечно, внучку, это будет девочка. Непременно. У меня четверо сыновей. Наш род пропитан неотёсанным мужланством. А ведь Сальве должны воспевать женщин, возвышать их, говорить об их величии. Я окружена одними мужчинами. Хоть и старалась воспитать Флориана более чувствительным, нежели его братья, но и он в конце концов всего лишь un homme. Увы, мой план выдать его за Бланку, у которой в роду множество дев, провалился. Но и у тебя есть сестра, Ришель.
— Знаете про мою сестру? — насупилась Риш, вспоминая проказницу Лиру.
— Я много чего знаю, особенно если это касается той родословной, что скоро пересечётся с моей, — улыбнулась Сабрина. — Твоя мать домохозяйка. Это не стыдно для дамы, а отец — врач, что также более чем достойно в людском обществе. У тебя есть старший брат и младшая сестра. Две девочки в семье, конечно, я ожидаю внучку. Пей.
— Я не буду пить. Я не пью свежую кровь и не собираюсь начинать. Не хочу на неё подсаживаться!
— Ты выпьешь её сейчас или не выйдешь отсюда до того, как родишь наследницу этому клану!
В комнате мигом похолодало. Но Ришель шла напролом. Она резко встала, с грохотом отодвигая стул.
— Флориан… не… не разрешит меня тут запирать!
— Он поймёт. Он хороший мальчик. Он благодарен матери, что она позволила ему жениться на его маленькой зазнобе-низушке.
К холоду прибавилось что-то ещё. Приказ. Давление. Ришель сделала шаг назад и тут же врезалась в стул, с которого вскочила. Тревожные мысли заметались в голове: Сабрина могла оказаться права, для Флориана ведь так удобнее — запереть её здесь. Ему плевать, что с ней, лишь бы не мешалась и обеспечила регистрацию. Опасения эти промелькнули в уме так естественно, будто и не могла она пригрозить Флориану тем, что расскажет правду об их сделке и несуществующем наследнике. Похоже, на какой-то момент под гнётом госпожи Сальве Ришель слишком уж вжилась в роль пассивной невестки.
— Тогда… я… не распишусь с ним…
Сабрина моргнула несколько раз, ошарашенная, но затем легко усмехнулась.
— Тебе расхотелось замуж за моего сына из-за стакана свежей крови? Не скажу, что понимаю подобную глупость, но ценю стойкость позиции. Быть может, начинаю осознавать, что Флориан в тебе нашёл.
Вот уж правда — странно порвать с любимым из-за стакана крови. По легенде, которую они продали окружающим, Флориан и Ришель были без ума друг от друга. Риш вздохнула и села обратно.
— Я… может… вы просто будете добавлять кровохлёбку в псевдокровь… хотя бы поначалу… а потом… потом… может, я свыкнусь?
«Потом я заставлю Флориана сделать что-то с помешательством Сабрины», — подумалось ей.
Госпожа Сальве высокомерно хмыкнула, придвинув блюдце с чашкой к себе.
— Твоя взяла. Не хочу давить, стресс в твоём положении вреден. Не мне ли этого знать? Последнее дитя я ждала как раз перед Резнёй. Та бойня не оставила малышке и шанса повидать подлунный мир.
— Простите… — почувствовала себя неуютно от такой откровенности Ришель. Сабрина же только отмахнулась.
— Твоей гадости у нас не водится. Принесёшь сама в следующий раз.
— Да, хорошо…— Вот и славно.
***
Тело её ковыляло вниз по ступенькам. В голове стоял туман, блуждающий вокруг мыслей о том, что было бы не так уж и плохо уметь летать.
Риш миновала кухню, не обращая внимания на Гвальду, делающую Фаре расклад, на Элю с Алей, которые, вооружившись лопатками, пересаживали рассаду, и на Ремия, что, декламируя стихи, торчал у них над душой. Шагнула в коридор, завидев дверь своей комнаты и уже готовясь упасть в матрас лицом, как вдруг перед ней возник Невик.. Мальчишка жил в триста восьмой, впритык к кухне. В руках у него был мусорный пакет.
Обычно безразличный, сегодня он глянул на Риш испуганными глазами, которые еле-еле виднелись из-под взлохмаченной чёлки. В голове прояснилось. Эту же чёлку она заметила в телефоне Лиры, среди всех остальных контактов. Быть может, и не приметила бы, если б только не видела раньше в их домовом чате, в том самом, где Ромелла слала угрозы и предупреждения.
— Стоять! — рявкнула она.
Паренёк резко попятился, но Риш рывком вцепилась в ворот его футболки. «Подросток» доставал ей до подбородка — возможно, и вырос бы выше, если бы не застрял в вечных четырнадцати.
— Ришель, блин, не рассказывай Лире, что я вампир… — простонал он.
Растерявшись, Риш мигом ослабила хватку.
— Ч-ч-его?
— Она не знает, что я вампир. Она думает, что я такой же, как она, — достал он из кармана пластиковые зубы.
Ладонь Ришель непроизвольно разжалась. Ситуация ощущалась настолько абсурдной, будто это был «пранк», будто Невик должен был засмеяться и сказать: «Повелась, дура?», а после указать на камеру, которая уже засняла её глупое лицо. По крайней мере, так Риш представляла себе забавы современных подростков.
— Зачем тебе это?
Затравленно оглядевшись, Невик поманил её за собой.
В обители юного гения разбегались глаза, настолько много здесь было вещей: музыкальные инструменты всех форм и размеров — от пианино до контрабаса. Горы обучающих книг и журналов. Какая-то техника, паяльник, точильный камень, возле которого лежал огромный меч и кольчуга. На столе громоздилось несколько мониторов, микрофон и веб-камера. Противоположную стену украшала неоновая лента, складывающаяся в надпись «Невик58» (Ришель не взялась бы угадывать, что значило это число). Ощущение было такое, словно её неслабо ударили по голове и знания обо всех существующих в мире предметах перемешались и возникли в этой захламлённой комнате. Впрочем, наблюдался здесь и какой-то порядок. Система. Разгадать её Риш не могла, но понимала, что та существует.
— Не хотел в коридоре трепаться, — скривился Невик. — Фаря услышала бы, стала донимать.
— Она так заботится.
— Знаю я, просто… — поморщился он. — …странно это.
Что ж, забота порой и правда смущала. Повисла тишина. Невик явно надеялся, что Ришель заскучает и уйдёт. Но этого не произошло:
— Ну так что, что там с твоей игрой в человека?
«Подросток» скосил глаза к полу.
— Не подумай, что я какой-то там изврат, я понимаю, что я… давно не ребёнок.
— Я и не думала, что ты… извращенец… Хотя… После этих твоих слов… Что ты на меня смотришь? Выкладывай как есть!
Невик, явно из последних сил переступая через стыд, запустил руку в волосы.
— У меня есть блог… ну, видеоблог в интернете… не прям популярный… ну так…
— Хорошо, отлично… Блог, — кивала Риш, упираясь руками в бока.
Она и сама себе сейчас напоминала суровую мамочку или старшую сестру, хотя была в десять раз младше парня перед собой. И всё-таки его лицо… его совсем детское лицо заставляло мозг сбоить и не воспринимать в стоящем перед собой взрослого.
— Я там делаю вид, что человек… типа… подросток… с обычной жизнью.
— Типа ходишь в школу и всё такое?
— И это тоже… Но в основном… я прикидываюсь, будто увлекаюсь вампирами, что я…
— Что ты вамп.
Невик активно закивал, заметно обрадовавшись, что разговор этот свернул с дорожки абсурда на дорожку мало-мальского понимания.
— И я делаю вид, что у меня дядя есть… вампир и что он живёт в Резервации… и что из-за этого я знаю всякие штуки про жизнь тут… и что мой дядя такой важный, что я даже могу сюда сам приходить…
— Но все знают, что в Резервацию не пускают родственников! — сама не зная зачем заспорила Ришель.
— Ага, да, некоторые мне так и пишут под видео. Я их баню. Но… многие верят. Подростки. Девчонки в основном.
— Ну это потому, что ты симпатичный, — закатила глаза к потолку Ришель.
— Ну, может… — пожал плечами Невик.
Затем он развернулся, сделал два шага вбок и бряцнул по барабанной тарелке.
Хоть в комнате и была куча музыкальных инструментов, больше всех выделялся контрабас. Если Ришель ничего не путала и правильно запомнила то, что говорил Барлинг, Невик множество лет путешествовал с бродячим цирком, исполняя в нём роль живого «Мальчика гения, ребёнка-виртуоза». К нему и тут прицепилось это прозвище, и, кажется, страшно его бесило.
— Я поняла… Ты решил стать популярным у подростков блогером и стал им. Теперь скажи мне на радость, в каких ты отношениях с моей сестрой!
Невик обернулся, широко распахнув глаза под пушистой чёлкой.
— Я не знал, что она твоя сестра! То есть я знал, что у неё есть сестра-вампир, но кто она, не знал. Но сейчас... Короче... Там есть видео, как ты на неё орёшь...
— Видео? — на секунду обомлела, но затем рявкнула с ещё большим пылом Риш: — Ну и хорошо! Пусть попозорится, может, поймёт чего! Ты не ответил на мой вопрос: моя сестра, что у тебя с ней?
— Я не сделал ничего плохого! Она первая мне написала, вычислила город, в котором живу, хотя я его и не называл никогда! Вроде как что-то, что я рассказывал в видео про Резервацию, напомнило ей именно эту… — А, точно, теперь понял: ты, — указал он на Риш пальцем, — это из-за тебя она что-то узнала, ты ей что-то рассказывала!
— О-о-о, теперь я виновата, что моя сестра тебе пишет???
— Не! Просто… да там же ничего такого, она же думает, я не вампир. И я не скажу ей, что вампир… Если скажу… то она… ну… перестанет видеть во мне друга.
Как ни крути, перед Ришель стоял неловкий подросток. Сколько бы лет он там ни прожил, а она видела в нём ребёнка да и только. Риш вздохнула, а затем протянула вперёд два пальца.
— Две.
— Чего две?
— Выполнишь две мои просьбы и я не скажу Лире, что ты вампир.
— Чего это сразу две? — глянул он на неё исподлобья.
— Скажи спасибо, что не три.
— Это нечестно!
— Хочешь три?
— Нет… мэм… — пробормотал он, и Ришель вспомнила, что раньше он только так к ней и обращался. — Чего тебе надо?
Ришель требовательно протянула ладонь.
— Твой телефон.
— Я же сказал, я ничего такого ей не писал…
— Ты состоишь в чате… крестики… ммм… сердечки, вампиры и… как там... словечки. — Вслух название звучало ужасно по-дурацки.
— Он… девчачий, — заметно удивился Невик, стряхивая лезущую в глаза чёлку.
— Так состоишь?
— Ну да… с фейка.
Перестав спорить, парень обернулся, дошёл до заваленного нотами стола и, отодвинув их, клацнул по клавиатуре. Мониторы оживились, и Ришель заприметила окошко мессенджера. Подойдя ближе, среди списка контактов тут же углядела нужный, с символами карточных крестей и червей. Отодвинув Невика локтём, Риш присела на стул. Под ногами что-то мешалось.
— Осторожнее, — буркнул Невик.
Под столом валялись пластинки — вот уж ужасное место для хранения винила! Но Риш было не до этого. Она уже вбила в поисковую строку нужную дату, даже более раннюю: день, когда впервые встретила Гретель, Кушель и Флориана.
Что неудивительно, обсуждения в чате касались вампиров: их внешности, личной жизни, предполагаемых вкусов и привычек. Были здесь и фото девушек, замеченных с кем-то из фаворитов чата. Чем ниже Ришель спускалась, тем сильнее ей хотелось зажмуриться — настолько стыдно выглядели все эти коллажи с Бошеком. Участницы посвящали вампирам рисунки, стихи и рассказы. Судя по названиям, в одном фанфике Флориан выступал в качестве одноклассника, а в другом — в виде работника кофейни. И даже с некоторых стикеров на Риш смотрело его нагловатое лицо.
Она всё быстрее крутила колесо, пока глаза не зацепились за фото, не имевшее, впрочем, никакого отношения ни к Гретель, ни к Кушель. Судя по имени под ним, это был скриншот из профиля той, кого звали Бланка Бинска.
Ришель видела её впервые: волосы медового цвета, миловидное лицо-сердечко, большие глаза и мягкая улыбка. Бесспорно, красавица, хоть девочки и убеждали себя в том, что аристократка имела внешность вполне заурядную, да ещё и бесконечно отстала от моды, а значит, Флориану была не нужна.
— Нашла чего? — услышала она голос Невика и вздрогнула, совсем позабыв о том, зачем вообще листала чужую переписку.
Участниц в чате было много. Семьдесят шесть, если точно. Но кто из них Гретель, а кто Кушель, Риш не знала. Хотела было спросить у Невика, как заметила пост: «Угадайте, кого позвали в ложу!». К тому прилагалась и серия фото. Позировала Гретель — рожки горели алым, глаза густо накрашены. На одной из фотографий, сделанных в зеркало, рядом скромно стояла Кушель.
Под постом стартовало бурное обсуждение: часть девочек по-доброму завидовали и в шутку предлагали Гретель потрогать столько вампиров, сколько успеет, а другая часть откровенно злилась: «им что, в ложу клоун понадобился?», «два клоуна», — добавила другая девочка. — «посмотрите на Приш, что у неё с лицом XD».
Но Гретель было не до общения. Она пропала и объявилась чуть позже — с новой порцией фотографий. Риш стало не по себе: тёмная ложа, снятая украдкой, смазанные бледные фигуры, бокалы, полные алого, девичья ладонь с пятнами крови на ней.
«что с лицом клоунихи?» — значилось в подписи.
И хоть Ришель и до этого знала, что девочки в ложу попали, увидеть, что именно происходило в тот же момент, когда она сама так глупо на них разозлилась, означало испытать целую бурю стыда. В этот раз под фотографиями было больше оскорблений, чем радости. А после, в три часа ночи, от Гретель пришло одно последнее сообщение:
«умираю как хочу глянуть завтра на ваши рожи».
Гретель явно намекала на обращение. Собиралась утереть всем нос. Но больше от неё не пришло ни одного сообщения. Сколько бы Ришель ни листала вниз, чат вновь полнился одними только глупостями. И даже когда в нём разлетелась весть о пропаже Гретель и Кушель, все встретили это с иронией и дурацкими шутками.
«прикиньте, если правда померла, кто нам будет приколы устраивать», — писал кто-то.
Лира не соврала. Тут и правда не о чем было рассказывать. Риш вернулась к последнему сообщению Гретель и внимательно в то вгляделась. «Глупости, — понимала она. — Это всё видели в СКГ. Не могли не видеть. Будь тут что-то, они бы уже это поняли».
Ришель нажала на профиль, открыла аватарку — девочка улыбалась нахально и весело, не зная ещё, что её ждёт. Застывшее время последнего пребывания в сети вызывало мурашки. Прошлый четверг, 3:43. Риш скорее по привычке, чем пытаясь что-то найти, пролистнула аватарку вбок и остановилась. Фото, что стояло там раньше, было очень тёмным, будто в дыму. На фоне синим светом клубился неон, перекрываемый образом высокой сгорбившейся фигуры, тянущейся к маленькой Гретель.
Ришель резко подскочила.
— Ну, узнала чего? — недовольно спросил Невик.
— Возможно, — обернулась она к нему.
Парень смотрел на неё очень выразительно — не мог дождаться, когда она свалит. И тем не менее спросил:
— Что второе?
— Второе… — протянула Риш, всё думая о фото. — …продолжай общаться с Лирой, вызнавай, не задумала ли она чего опасного. А если задумала, сразу мне говори.
— Хочешь, чтобы я следил за твоей сестрой? — будто даже с отвращением глянул на неё Невик.
— Не надо за ней следить. Просто общайся. И ещё кое-что…
— Это уже третье! — взвыл парень.
— Нет, это второе, — отрицательно покрутила головой Риш. — Не смей влюблять её в себя!
— Что?
— Ей четырнадцать, хлебом не корми, дай в кого влюбиться. Не будь слишком очаровательным, — Ришель обвела взглядом комнату и указала на гитару. — И не вздумай играть ей на гитаре. Девочки обожают парней, которые играют на гитаре.
— Да не переживай, ничего не произойдёт, Лира в Бошека влюблена.
— В Бошека?!!
— Ага.
Риш шумно выдохнула. От подростковых перипетий кружилась голова.
***
Ощущение было такое, словно в один день уместилась вечность. Тысячу лет она добиралась до своей комнатушки. Упав на кровать, Риш уставилась в потолок. В прошлой жизни её нельзя было назвать домоседкой. Она любила гулять, даже если было не с кем: вот хотя бы пройтись с музыкой в ушах по осенней улице или усесться с книжкой в зелёном парке. Мошкавец, может, и казался городком невзрачным, но для Ришель он был по-своему прекрасен. Любила она и выезжать с палаткой. Последний раз выбиралась ещё с однокурсниками. До этого всего. Теперь же природа была только в мониторе её компьютера.
Риш искренне завидовала Барлингу. Он обожал это место. Любил встречать новеньких, заводить друзей, быть проводником в, по его мнению, маленький уютный мир. Он любил собрания во дворе, организовывать праздники, играть в шашки, чинить машины, гонять мяч, петь песни и пропадать в баре. Ришель завидовала и Бошеку: он жил полной жизнью, и, что главное, выбрал её сам. Он нравился стольким людям, без проблем вписывался в гости, развлекался в клубах, был со многими близок. И даже если город этот совсем мал, Бошек в нём огромная сияющая звезда.
Но Ришель не могла примерить чужие башмаки. Даже если бы и захотела. Она устала и боялась. И дни вроде этого выматывали до нитки.
Щёлкнул замок. Хлёсткий удар тревоги под дых заставил её подскочить и отползти к стене, забившись там в самый угол. Отчего-то не было и мысли о том, что это Флориан. Там, за дверью, кто-то неведомый и опасный. Кто-то, чей облик напоминал червоточину, вырезанную в плоти пространства. Кто-то с ореолом белёсых волос вокруг пропавшего из памяти лица. Образ этот настойчиво стоял перед глазами, дребезжа и вплетаясь в реальность.
— Ты тут… — взглянул на неё Флориан. Только увидев его, Риш осознала, что вся сжалась.
— Закрой дверь! — бросила она так грубо, будто грубостью можно скрыть испуг.
Озадаченный, он выполнил просьбу, затем снял пальто и повесил его на крючок. Прямо по соседству с ветровкой Ришель. Будто у себя дома. Хотя… он и правда у себя дома. И что же, они проживут вот так, бок о бок, четырнадцать лет? Это на всех уровнях странно, но, возможно, она привыкнет?
Осмотревшись, Флориан уселся в её компьютерное кресло, лицом к Риш, сложил пальцы рук вместе и спросил:
— Что с инспектором? Ты смогла пробудить в нём воспоминания о вашей дружбе… или же правильнее будет сказать, о первой любви?
Ришель нахмурилась.
— Не знаю я, что с ним. Не видела его сегодня. Ромелла сказала — он в городе.
Флориан прикрыл глаза и, откинувшись к спинке, упёрся головой в навершие.
— Нам нужно скорее заключить брак, только после этого можно будет расслабиться.
— С Тимелем проблем не будет, — уверенно сказала Риш. Он ведь почти уже дал разрешение. — А вот Приш… Я видела её сегодня. Флориан, ты у себя под носом не заметил похищение людей — видимо, слишком был занят похищением меня! Дай мне посмотреть видео с камер!
Её настойчивость заставила его недовольно прищуриться.
— В чём дело? Ты не доверяешь именно мне или в целом считаешь себя сообразительнее моих людей?
— И то и другое.
— Это плохо. Ришель… я не хочу, чтобы ты мне не доверяла, — говорил он тоном таким, каким не имело смысла говорить о доверии.
— А ты вообще понимаешь, что такое доверие? Оно не появляется, если попросишь. Оно либо есть, либо нет. Дай мне посмотреть записи, и тогда… если ты не виновен, я, может, и начну тебе доверять.
— Мне не нравится, — будто бы вслух озвучил свои мысли Флориан, — …когда мной командуют.
— Вот же совпадение, мне тоже!
— Кто-то рождён отдавать приказы, а кто-то подчиняться… — всё тем же ленивым голосом продолжал он. — И всё же… мы с тобой соучастники… будь по-твоему, — заговорил он энергичнее. — Я возьму тебя с собой в клуб, а там делай, что хочешь. Но с одним условием: тебе придётся побыть со мной у всех на виду. Та сцена с охраной была невероятно глупой.
Ришель широко распахнула глаза, открыла и закрыла рот, затем заговорила:
— Это что, моя вина, что охрана не знает, кто я? Это ты им не сказал.
— Верно. Я не озаботился этим, ведь ты должна была оставаться в кабинете. Более того, я предпочёл бы, чтобы ты вовсе не появлялась в «Ласточке» без надобности.
— О «я должна была», «ты бы предпочёл»… Что ещё мне сделать, сальто?
— Не злись без повода, я ведь беспокоюсь о тебе. Мои друзья могут быть навязчивы. Ты бы ведь не хотела… — он подался вперёд, — …чтобы они тебя донимали?
— Даже если и не хотела, ты не можешь говорить мне, куда ходить.
— Ещё как могу, — улыбнулся он. — Так что внесём правки в изначальный план: приходи так часто, как сможешь, приходи и располагайся в моих объятиях у всех на виду. Может, и до твоего инспектора дойдёт молва о том, насколько мы близки. У гемоников везде свои уши.
Голос Флориана звучал так приторно, что хотелось вновь забиться в угол.
— Вряд ли у Тимеля есть доносчики… И чёрт… Флориан, тебе реально стоило выбрать кого-то, кто к тебе расположен.
Флориан опустил локоть на ручку кресла и аккуратно приземлил подбородок на ладонь. Пальцы его играюче постукивали по щеке.
— Ты снова об этом? Никак не пойму твоих волнений. Сколько раз мне говорить: ты лучший вариант из всех. Я выберу спорить с тобой до момента, как солнце обернётся чёрной дырой, уничтожив планету, нежели отбиваться от назойливых ухаживаний какой-нибудь иной простолюдинки.
И вот снова — простолюдинка. Даже если они и делят одну комнату общежития, маленькую и невзрачную, она ему не ровня.
— Не называй меня так, — поджала губы Ришель.
— Тебя это задевает? — удивился он.
— Нет! Меня — нет. Но всё равно это оскорбление.
— Отнюдь. Это всего лишь констатация разницы социального положения. Не больше.
— Ты считаешь себя лучше меня. Не надо врать.
— Смею предположить, что это ты считаешь себя лучше меня, — появилась ухмылка на его губах. — С благородной и чистой душой, заслуживающей предстать пред вратами Рая, избранница Творца, — будто цитировал он святую книгу.
— Почему нет? Я ведь и правда ничего плохого никогда не делала. Не кусаю и не убиваю людей, даже кровь не пью… — Ришель отвела взгляд, обхватив колени. Пружины матраса протяжно заныли. — Я хороший человек. И это важнее социального статуса.
Со стороны Флориана послышался мягкий смех.
— Это вещи разного порядка, Ришель. Выстраивать их в единую цепь бессмысленно. К тому же… неужели ты думаешь, что я убивал людей?
Ришель резко перевела взгляд на его внимательное лицо.
— Н-н-но ведь… все высшие вампиры так делали? Вы же никогда не были людьми, вот и считаете нас просто пищей. Твоя мама сегодня рассказывала мне, как убила кого-то, да так, будто это… был поход в магазин.
Флориан кивнул, соглашаясь.
— Ты права. Во времена до Резни вампиры относились к людям как к добыче. Впрочем, не всегда. Иногда в моде был гуманизм, иногда декаданс. Или же ты думаешь, мы, аристократы, в секрете от других держимся своих кровавых традиций? Фантазируешь о том, как я в подвале фамильной усадьбы умерщвляю младенцев?
— А почему бы и нет? — огрызнулась Риш. Ей не нравилось, когда её не воспринимали всерьёз.
— Моя матушка слишком умна. Она знает, где не стоит переходить грань. Для неё сохранность рода важнее плотских утех и заплесневелых традиций. Бесспорно, ей это нравилось в прошлом. Но и я не часть того прошлого. Так что нет, Ришель, здесь мы с тобой похожи. Наш социальный статус разнится, но души не омрачены грехом убийства. И всё же смею тебя разочаровать: в Рай не попадёшь ни ты, ни я.
Риш чуть не взвыла. Да что он заладил о своём «Рае»? Она в него не собиралась — даже не верила! Правда, вместе с этим понимала: он не врёт. Спокойный и искренний — в отличие от его матери, в нём было исключительно мало наигранности.
— То есть ты не убивал людей? Точно?
— Нет, и не испытываю к этому интереса.
— И в твоём клубе… это не разрешено? — осторожно уточнила она, вспоминая фотографию с крючковатой фигурой, тянущейся к Гретель.
— Нет. Не разрешено.
— А если бы ты узнал, что такое случилось? Ну… что какой-то вампир заигрался со своей… кхм… едой… и убил её?
Флориан задумчиво отвёл глаза к потолку. Ответил спустя мгновения раздумий:
— Занимательный допрос ты мне устроила. Научилась у той следовательницы? Что ж, давай я скажу как есть, раз хочу заслужить твоё доверие. Если бы такое случилось, я был бы вынужден донести гемоникам.
— А… как же клуб… его ведь могли бы тогда закрыть?
— Этого бы я не допустил, — уверенно произнёс он.
«Нужно спросить про Луиса», — подумалось ей. «Задать вопрос в лоб! Этот ублюдок точно что-то сделал с Гретель и Кушель!» Но не успела Ришель и рта раскрыть, как Флориан поднялся с места и, снимая с себя пиджак, произнёс:
— Между мной и тобой есть и ещё одно важное различие. Ты сейчас упадёшь без сил.
Взгляд Ришель метнулся к будильнику: пластиковые стрелки с фосфорными наконечниками готовились объявить рассвет. Сегодня ей точно приснится кошмар, вновь и вновь настигающий её в этой комнате. В эту же секунду ей захотелось оказаться в том кабинете в здании клуба.
Риш услышала скрип половиц. Флориан аккуратно накинул пиджак на спинку кресла и, пересёкши комнату, направился не к дивану, где ему положено спать, а прямо к ней. Остановившись так близко, что ей пришлось вскинуть лицо, он вдруг спросил:
— Что-то случилось?
— В смысле?
— Когда я пришёл, ты была… напряжена. И вот сейчас. Расскажи мне. Пока между нами договор, твои переживания касаются и меня.
— Чушь какая… ничего они тебя не… — пробормотала Риш, ощущая, как добралось до неё утро. Навалилось стотонной тяжестью. Путаницей вместо привычной картины мира. Даже лицо Флориана и то расплылось. — Отойди… я буду спать.
Голова упала на подушку — тревожные шепотки щекотали виски, предвещая кошмарный сон. Шум майского дождя. Запах мокрой травы. Протяжный скрип пружин матраса. Взгляд Флориана. Внимательный, как и всегда. Веки тяжелели. Закрылись один раз. Другой. Риш боролась — пыталась не дать себе уснуть, будто это было возможно. Она всегда боролась и всегда проигрывала.
— Спеть тебе колыбельную? — глухо доносился звук его голоса. — Укутать одеялом? Погладить по голове? Подержать за руку?
Он шутил. Вероятно. В полудрёме было невозможно понять.
— Подержи… за руку…
Солнце взошло, наполняя светом небосклон.
Ma chère — дорогая моя.
Macaronis — макароны.
Réhydratation — регидратация, восстановление жидкости.
Ma chérie — милая моя, дорогая.
Un homme — мужчина.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
