Обложка "Бес.Возвращение"

"Бес.Возвращение"

Настя Кот

0% прочитано
Стандартный
Настя Кот

"Бес.Возвращение"

Февраль 2024 года

Февраль 2024 года

…– Вот, смотри.

Они еще раз встретились, на улице.

– Его тогда увезли и сразу сожгли, – рассказала Женя, – в другом городе, сюда привезли прах похоронить. Вот, Оля прислала…

Она достала телефон и быстро нашла нужную фотографию. На ней было изображено место на кладбище, где я и живу. Правда, могилы, запечатленные на снимке, находились в самом начале – ну, на въезде, где еще дорога железная была. Там целый рассадник деревьев и кустов. Еще там ели сажают. Я там крайне редко хожу, но место сразу узнал.

В том же районе могила Хозяина находится.

Правда, об этом знают единицы…

Настя кивнула.

– Ясно…

– Квартира дочерям достанется, – Женя тяжело вздохнула. – Как мне его не хватает, а…

Настя понимающе кивнула.

– Я тебя понимаю. Я с ним детство провела, если можно так сказать…

Женя кивнула.

– Я пойду. Меня Толян ждет…

Настя проводила ее пристальным взглядом.

В подъезде стало еще тише.

Настя спрятала руки в карманах пуховика и продолжила свой путь.

На этот раз просто прогуляться.

В голове у нее витали мысли о книге, о продолжении и как вообще жить, когда жизнь повернулась настолько круто…

– Ты куда?

В поселке улицы стали пусты. Кто-то уехал. Кто-то на войне. Кто-то, как большинство в последнее время, умер. Кто-то просто на работе. Настя шла по улицам, что были знакомы ей с самого детства, и не могла поверить, что здесь может быть настолько пусто…

Поэтому меня с ней никто не мог увидеть.

– Ты со мной? Я думала, ты у себя там сидишь…

Я покрутил головой.

– Одному мне там делать нечего…

– Ясно. Я просто гуляю.

– Я тогда с тобой.

Настя пожала плечами.

– Хорошо.

Я взял ее за руку и ощутил, какие пальцы у нее холодные.

– Перчатки не носишь?

– Пока не хочу. Пусть кожа отдохнет.

Я кивнул.

– Хорошо…

Мы шли по улицам, и не говорили ни слова. Настя погрузилась в свои какие-то мысли, и не совсем хотела с ними делиться. Я понимал, что она переживает из-за наших внезапно вспыхнувших отношений. И понятия не имеет что делать дальше. И как жить…

Я же решил к ней не лезть. Внутри нее все еще кипели обиды и злость, которые она хорошо скрывала. Как-то совершенно случайно бросил взгляд в сторону, и меня накрыли воспоминания…

– Давай… присядем…

Настя удивилась, но перечить не стала.

– Давай. А что с тобой?

– Понимаешь… – я убрал руки в карманы брюк и немного отошел от нее, оставшись стоять к ней спиной. – Я так… скучаю по этому поселку…

– Я понимаю. Это тяжело…

Мы находились на площади, напротив местного Дома Культуры.

– Тут все так изменилось…

– Ну да. Жизнь не стоит на месте…

Я кивнул.

– Да, ты права…

– Скажи, а как ты вообще видишь этот мир? Он у тебя черно-белый или цветной?

Этот вопрос прозвучал для меня очень неожиданно.

– Как и ты. Он для меня цветной.

– А что-то чувствуешь? Ну, физически?

Я задумался.

– Я могу дышать, иногда, но это скорее по инерции. Правда, в последнее время все реже и реже, все же дух и покойник разные существа…

– А тело? Оно что-то чувствует?

Я покрутил головой.

– А ты тело?

Я снова покрутил головой.

– В первые годы я мог чувствовать вообще все. Сейчас нет.

– А как ты тогда чувствуешь оргазм?

Я усмехнулся.

– Дело в том, детка, что бесы и сущности тоже размножаются…

– Да, я слышала и про суккубов, и инкубов. Но я думала, что это все выдумки…

– Нет, размножаются только те, кто на Сатану работает. Я к ним отношения не имею. Иногда они приходят к нам по поручению своего хозяина, но мы с ними не находимся в тесной связи…

– Ясно.

– Да, есть те, кто просто тупо трахается с живыми. Я не такой. Секс без чувств как жвачка без вкуса. Я такое не люблю.

– Но ты же не со всеми занимался сексом по любви…

– Откуда ты знаешь? – я сложил руки на груди и повернулся к Насте.

Она усмехнулась.

– Да на тебе все написано…

– На тебе тоже. Ты бегала за своими жуткими мужиками…

Тут Настя помрачнела.

– Ну бегала, и что? Я от тебя уже ушла…

– Это ничего не значит, – я усмехнулся, – я же никуда не могу деться…

– Это только твои проблемы…

Я развел руками.

– Не могу. Так уж получилось.

Настя прищурилась.

– Мне кажется, ты много что скрываешь…

– Тебе это только кажется.

Настя тяжело вздохнула.

– Ясно.

Она села на лавочку.

– У тебя еще есть вопросы?

– Да даже если и есть… разве ты на них сможешь ответить?

– А ты задай. А я попробую.

Настя опустила голову. Я увидел, что ей непросто об этом говорить, потому что вопрос касался ее прошлого.

– Скажи, тогда, когда ты умер, и тебя хоронили, меня что-то напугало. Ну, я к двери подошла, чтобы заглянуть в щелочку…

Я нарочито отвернулся.

– А тебе так интересно было посмотреть на меня мертвого?

Настя поджала губы.

– Я когда была маленькая, меня все это очень сильно интересовало. Я понимаю, что детей моего возраста должно интересовать другое…

Я тяжело вздохнул.

– Нет, я ничего не знаю. Может, тебе показалось?

Да, я врал.

Мне не хотелось говорить о прошлом и рассказывать всю правду, чтобы не спугнуть от себя любимую.

Ей это точно не понравится…

– Возможно. Тем более, я ничего не видела…

Пауза.

– Скажи… к тебе другие девушки ходят?

Я удивленно на нее посмотрел.

– Нет. С чего вдруг такие вопросы?

Настя отвела взгляд.

– Ну… Я просто подумала…

– Ты ревнуешь?..

Настя тяжело вздохнула.

– Я просто не понимаю, причем тут я…

– В смысле?

– Почему я, Миш? И с чего вдруг такие нежности, а?

Я тяжело вздохнул.

– Я почти сразу в тебя влюбился, когда ты только-только появилась у меня. Да, я очень сильно ошалел, когда ты пришла ко мне спустя четыре месяца после похорон. Я этого вообще не ожидал!..

Настя усмехнулась.

– Я не понимал, чего ты пришла, – продолжил я врать, – долго думал об этом…

– И решил меня убить. Чтоб не мешала…

– Глупости. Я не собирался тебя убивать. Если честно, в те годы я чувствовал к тебе такое влечение, как будто я сумасшедший какой-то. И поэтому я пришел. Инстинкты, знаешь ли…

Настя вытаращила глаза.

– Серьезно?..

– Я же молодым парнем был. Гормоны. Даже после смерти прошибало.

– Ничего себе…

– Так что, твои догадки, что я хотел тебя убить, просто фантазии и страхи. Я влюбился в тебя почти сразу. И решил стать для тебя другом. Помощь, конечно, такая себе, но все же…

– Ясно. Но ты не ответил на вопрос…

– И мне не с кем было поговорить. Тоска зеленая. Так что, никого у меня нет и не было. Я имею в виду переход. До него была невеста, правда, мы разошлись еще за год до этого…

– Людмила Ивановна говорила про какую-то Настю…

– Людмила Ивановна… – я усмехнулся. – Ну да, ее звали Настей. Как и тебя.

– Ясно.

– Я тоже в нее влюбился, бегал за ней страшно, и она согласилась. Ну, быть со мной. И все бы ничего, но она изменила мне с моим другом…

– У тебя их много…

– Было двое. Иван и Олег.

– Про Ивана я слышала…

– Именно он и увел у меня девчонку. Мы разругались и больше не общались.

– Он был на твоих похоронах…

– Много кого было…

– Я все равно не понимаю… Это что, судьба?

– Получается так.

Настя почесала лоб.

– Да-а… Мне говорили, что ты за мной ходишь, но чтобы все так серьезно…

Я тяжело вздохнул.

Я отвернулся, чтобы скрыть то, что я ей наглым образом вру.

Это и так понятно, потому что я объяснял это в каждом своем диалоге.

Но была ложь еще и про невесту…

Что она одна у меня была…

Я знал про Настину ревность. Я и сам ею болен. Пусть Настя и делает вид, что ей наплевать на меня, но она врала. Так удобнее, чтобы избежать проблем. И это тоже приносило мне боль…

Я для нее сплошная проблема…

– Что со мной, а? Я ведь действительно сомневаюсь, что абсолютно здорова…

Я еще раз тяжело вздохнул.

Я не мог ей сказать всю правду…

Что я в ней живу. Или моя частица, чтоб было точнее. Потому как если бы я полностью жил в ней, меня бы тут не было б…

Все, что она чувствует, мое…

Все, что она видит, все, что ей снится, тоже…

Я обернулся к ней и улыбнулся.

Как бы там ни было…

Эта девушка лучик света в моей вечной и безпроглядной тьме…

Я подошел к ней и сел на корточки. Взял ее руки в свои, будто пытаясь согреть теплом. Не физическим, но хотя бы морально дать поддержки…

– Это уже неважно. Все уже в прошлом…

– Ты уверен?..

Я кивнул.

– Я просто хочу знать, что меня с тобой связывает. И что со мной творится…

– Считай, что это просто судьба, – улыбнулся я.

– И все?

– Да, и то, что моя мать натворила. – Я накрыл своей ладонью ее руку. – Еще именно по этой причине хочу тебя видеть, что ты не из моего окружения. Я бы с ума сошел, находясь рядом с ними постоянно…

Настя тяжело вздохнула.

Я знал ее от и до. Я понимал, что навряд ли ее успокоят мои слова. Она все равно продолжит искать ответы на свои вопросы, и обязательно их найдет. И тогда нашим отношениям конец…

Мне не хотелось об этом даже думать…

– Пойдем домой.

Настя кивнула.

– Пойдем.

Я взял ее за руку. С неба начали падать крупные белые снежинки. Они ложились на грязные из-за дымовых выхлопов сугробы. И во всем этом царила тишина. Не такая же, как на кладбище, но ближе.

Я не помню, чтобы поселок был таким…

– Мне эти места снятся, – заметила Настя, когда мы шли по той же дороге, что и раньше, – наверное, потому что я часто по ним хожу…

Мы вышли на аллею. По ней от силы гуляли пару человек. Через дорогу от нее шла школа, третий корпус, где учились уже совсем взрослые ребята. И дальше шла улица, где я жил до переезда. Но даже о ней я смолчал, не решившись сказать любимой правду…

Мне вообще показалось, что Настя не должна знать о моем прошлом. Нет, ничего страшного в нем не было, за исключением, что у меня было много девушек до нее. Но вся та правда, что я скрывал, могла, как ледяная вода, обрушиться на нее, и она бы точно бы этого не пережила…

Потому что бы она снова считала бы себя какой-то не такой…

Она видела во снах те места, где я был до своей смерти. Но рассказать ей сейчас об этом я просто смелости не нашел. Будто бы эта правда могла бы все разрушить…

Мы вернулись во двор.

– Давай посидим маленько…

– Ты скучаешь?

Я отвернулся, пряча от нее слезы.

– Д-да… сильно…

Настя поджала губы. Осмотревшись, она подошла ко мне и обняла.

– Я тебя понимаю. Мне очень жаль…

Я вытер слезы рукавом пиджака.

Я плакал не только из-за того, что со мной случилось.

Я переживал еще и за наши с Настей отношения.

Я боялся, что в любой момент могло все оборваться…

И это было намного страшнее смерти…

– Я тебя убью… – сквозь слезы произнес я.

Настя с ужасом на меня посмотрела.

– Я убью тебя, если ты меня бросишь…

– Не брошу… Обещаю…

– Я клянусь!.. Я это сделаю!..

– Не надо, Миша… Я рядом…

– Ты даже понять не можешь, как мне было больно, когда ты ушла…

Я плакал, никого не стесняясь. Как мальчишка. Как дурак. Потому что стало так плохо и так отвратительно на душе…

Это очень сложно объяснить…

И Настя была та, что могла эту боль унять…

– Я просто решила для себя все начать заново. Стать нормальной, – призналась Настя, – особенно после того, как мать наорала на меня. Ну, что я с тобой…

Я усмехнулся.

– Не ей об этом говорить…

Настя кивнула.

– Да, ты прав, у нее тоже лицо в пушку…

– Да и вообще плевать, кто и что думает! Это ведь наши с тобой отношения!

Настя взяла мою руку и накрыла ее своей ладонью.

– Так нельзя. Мы не в вакууме живем. Ну, ты-то можешь спрятаться, стать невидимым, а я нет. – Она горько усмехнулась. – Мне еще жить и жить, тем более с твоим, как ты говоришь, окружением. В мешке шила не утаишь, к сожалению. Если бы ты знал, как мне это надоело…

– Я понимаю…

– И страдать из-за того, что нельзя вернуть, тоже глупо. Хотя душам после смерти предначертено страдать, если они не ушли, потому что их сюда тянет. А этого не должно быть. В общем, я хочу сказать, что даже в твоем положении можно найти выход. Да, грустно. Да, обидно. Пришли и жизнь забрали. Просто прошло уже много лет, и страдать из-за этого… Конечно, мне легко говорить…

Я внимательно ее слушал.

– Хотя я сама прожила все эти годы как в аду. Чудовищные мучения…

– Я тебя ни в чем не виню…

– Еще бы, ты бы меня винил! Это я тебя должна винить, за то, что мне было очень больно и обидно. Ты даже не представляешь, как. Я понимаю, что ты меня ждал, и до сих пор меня любишь… эх… Не хочу продолжать эту тему. Давай пойдем домой…

Я кивнул.

Я понимал, что она боится новых ссор и новых слез, хотя невысказанное все еще крутилось на языке. Да и зачем портить и так тяжелые отношения?..

Уже начало темнеть.

Улицы, и до того опустевшие, затихли окончательно.

Дома и их жители погрузились в сон.

Настя разделась и села за стол.

– Надо бы поесть… Устала очень…

Я кивнул.

– Ты решила дальше книгу писать?

Настя кивнула.

– Ну, да. Это все равно со мной останется. Ну, я про само писательство. Раз уж дневник не вышел…

– Но ты же его пишешь…

Настя отвела глаза.

– Да. Пишу. Решила начать заново… и закрыла его ото всех. Так спокойнее…

– Я понимаю. Держать все в себе очень тяжело…

– Ну, я всю жизнь дневники вела. Не все дописывала, конечно. – Настя усмехнулась. – Было что сказать. Ну, ты и сам знаешь…

Я встал у окна, сложив руки на груди.

– Я понимаю тебя. Мы не всегда во всем сходимся. Все люди разные.

– Да. Я же женщина, я же не могу тебе объяснить, почему я плачу, на пустом месте. Ты мужчина. Ты холоден на эмоции. У тебя все по-другому…

Я усмехнулся.

– Ну да…

– И плюс, такой опыт у меня впервые. Его не принимают, потому что я не принимаю. Хотела узнать, что здорова, а получила это. Извини, если что…

– Все нормально.

Настя потянулась за сигаретами и закурила одну из них.

– Я понимаю. Я свалился на тебя как снег на голову…

Настя усмехнулась.

– Зато есть о чем написать!..

Я слабо улыбнулся.

– Это хорошо…

И тут у меня возникла мысль. А правда же, можно и самому написать книгу о своих чувствах и вот об этом всем, о жизни после смерти, как тут в кавычках весело, ну, и все в таком духе…

Я тяжело вздохнул.

Да уж…

О чем я только думаю…

Хотя на самом деле мне столько всего бы хотелось сказать…

Жаль, что не услышат…

Настя легла спать. Я решил дать ей немного отдохнуть и вышел на улицу, где падал снег. С мрачного неба летели крупные снежинки. Так красиво…

– Опять ты?

Я заметил Мару.

Она развела руками.

– Ну, да. Дракон тут…

Она кивнула Дракона, зависшего над домом.

Я хмыкнул.

– Он в январе соседа моего сожрал…

– Скажем так, забрал душу. Но не более.

– В смысле?

Мара тяжело вздохнула.

– Твоего соседа кремировали. Забыл?

– А, ну да. И что?

– Он стал не сильнее, а слабее. Душа к нему не попала. То есть, минус энергия. Ты не в курсе, что у него нет задних лап?

– Я знаю.

– Так вот, сосед твой должен был ими стать. Ему повезло. Да и Дракон уничтожается огнем.

– Я помню.

– Если бы все эти тела сжигали бы, такого гемороя не было бы…

– Да как сказать… – я усмехнулся.

Мара кивнула.

– Да, ты прав. Было бы что-то другое…

– А ты здесь только ради него?

– Ну да. Мне же нужно вернуть свою форму!..

– Ну, удачи.

Я развернулся и пошел обратно к Насте.

На часах было три ночи.

Стояла гробовая тишина, даже машины не проезжали.

Я вошел в квартиру и тихо подошел к спящей невесте. Будить посреди ночи, конечно, такое себе, но все же…

– Настя…

Настя открыла глаза и повернулась на бок.

Я улыбнулся.

– Прости, любимая, но я соскучился…

Настя кивнула.

– Я понимаю. Мы же вроде как живем вместе…

– Вроде как?

Настя развела руками.

– Я не знаю, как это назвать!..

– Серьезные отношения.

Настя тяжело вздохнула.

– У которых нет будущего…

– Почему ты так решила?

– А куда оно нас может привести, Миш?

Я опустил голову.

Опять…

Настя взяла меня за локоть.

– Прости. Я не хотела.

– Все хорошо…

– Не переживай. Я, скорее всего, ошибаюсь. Так что, улыбнись. Не люблю, когда ты хмурый.

Я улыбнулся.

– Ну вот. Совсем другое лицо…

Я приблизился к ее лицу и поцеловал.

– Ты не против… ну…

– Я поняла.

Я провел рукой по ее предплечью. Сбросил с плеча лямку, тем самым снимая с нее ночнушку, под которой не оказалось лифчика. Только голая грудь – само совершенство…

Она была полностью в моей власти, и это так прекрасно…

Настя уже не сопротивлялась, но и любви особой не показывала, поддаваясь на мои слова и чувства. И все еще была растеряна. Не знала, как себя вести и что делать…

Истерила, потому что боялась…

Поддавалась, потому что нравилось…

И все сильнее путалась во всем этом…

Я обхватил ее лицо руками и снова прикоснулся к губам. Мне хотелось делать это снова и снова, потому что я так по ним соскучился…

Я медленно опускался все ниже, покрывая каждый участок кожи поцелуями. Мне хотелось сделать ее хотя бы немного счастливой – пока что ее глаза по-прежнему оставались грустными…

Она положила руки на мои плечи.

Я чувствовал, как она смущена.

Как в первый раз…

Ее гложила мысль – она так низко пала, что спит с покойником…

И все никак не могла взять в толк, что я не покойник, а бес…

Пусть и не совсем тот, что с рожками и копытцами…

Но все же…

Я снял с нее трусики.

Мне хотелось нежного и одновременно красивого секса, полного любви и ласки. Сводящего с ума. И такого страстного…

Правда, страсть и любовь не всегда вместе уживаются…

Я разделся, и снова она была подо мной.

О, это чувства всевластия…

Когда она полностью нагая, лежит, затаив дыхание, в ожидании продолжения, и ничего не говорит…

Губы ее приоткрыты…

Дыхание такое тяжелое…

Руки ее подняты, и я прикоснулся к ним, стараясь удерживать их над ее головой…

Она зажмурилась.

– Насть…

У нее все в голове смешалось.

Мой образ…

Я, прошлый, выходящий из подъезда…

Те страшные, пресловутые похороны…

И снова я, нависающий над ней…

Нет, это все какой-то страшный и нелепый сон…

– Насть, открой глаза… прошу…

Она отвернулась, будто таким способом я мог исчезнуть, раствориться в воздухе…

Она тщетно пыталась бороться со своими мыслями и с самой собой, убеждала себя, что ей в кайф, она же так об этом мечтала…

Мечтала…

Потому что любила меня когда-то…

Больше жизни…

И снова воспоминания…

Тщетные попытки построить отношения с кем-либо…

Влюбленность, каждая по разному…

Месяц, и снова все рухнуло…

Начиналось все очень красиво…

И все рушилось, превращалось в прах…

Настя закрыла лицо руками и заревела. Эти все воспоминания приносили такую боль, что держать все в себе стало невозможно, до невыносимости. Это все разъедало ужасно душу, которая и так была истерзана постоянными страданиями…

– Ты чего?..

Я опешил. И остановился. Я смотрел на нее, не зная и не понимая, что делать и как себя вести…

Настя же просто билась в истерике. Она переворачивалась туда и сюда, и громко рыдала, не в силах сказать что-либо…

– Настя…

Она утихла. Уставилась пустым взглядом в спинку дивана. Полежала так несколько минут…

– В чем дело?

Настя присела на постели.

– Я… ну…

Она прикусила губу.

– Воспоминания… понимаешь?

Настя посмотрела на меня так пристально…

И я увидел в ее взгляде столько боли… и злости…

– Ты злишься, что я не дал тебе жить с другим мужчиной…

Настя отвернулась.

– Я очень этого хотела. Понимаешь?

– Я понимаю. Но я не могу этого принять. Прости.

– Почему ты? Почему именно ты?!

Я пожал плечами.

– Я не знаю… Так получилось…

А что еще я мог сказать?..

– Я люблю тебя. Поэтому по-другому не смог.

Настя поджала губы.

– Я любила одного человека, очень, буквально жила им. И я надеялась, что у меня с ним что-то получится. Он носил меня на руках. Дарил всякие безделушки, мы подолгу гуляли, и еще у меня с ним был самый прекрасный секс…

– Это он тебя лишил девственности. Я помню.

– Ты не представляешь, как мне было больно, когда мы с ним расстались… просто на пустом месте!..

– У него была другая. И он тобою просто пользовался.

– А ты?! – повысила голос Настя. – А ты мною не пользуешься?!

– Я?..

Я растерялся.

Это обвинение прозвучало как гром среди ясного неба.

– Как я тобою пользуюсь, малыш?

– Ну, потому что я тебя к себе привязала…

– Неправда. Это был мой выбор.

– Или то, что твоя мамочка тебя убила, и ты видеть никого не хочешь…

Я сложил руки на груди с демонстративным видом.

– Неправда. Я просто тебя люблю. И мне ничего от тебя не надо!..

Настя отвернулась, скрывая слезы.

– Понимаешь, это просто не твой человек был, – я смягчился, увидев, к чему мое высокомерие привело, – ну, так бывает. Любовь это прекрасно, но… он тебя не любил… к сожалению. Просто попользовался, и все…

Настя не хотела слушать мои слова.

Я чувствовал свою вину перед ней, и понимал, что я наделал тогда. Да, я все видел, ведь ни на секунду от нее не отходил. Видел в ее глазах счастье, искреннюю улыбку, радость, все то, чего нам не хватает в наших с ней отношениях…

– Прости, зайка. Я понимаю, я не очень хорошо поступил. Я видел, насколько он с тобой неискренен. Все эти улыбочки и словечки… они все лживые…

Настя повернулась ко мне и пристально и одновременно презрительно на меня посмотрела.

– А ты? Ты разве не сделал мне больно?

Я опустил голову.

– Ты разве мою жизнь не уничтожил? Все эти психушки, комиссии, издевательства, травля…

– Прости меня…

– Да засунь ты свои прощения себе в задницу!

– Почему ты так жестока со мной? Я разве не заслуживаю второго шанса?

Настя заплакала. Она закрыла лицо руками, и от ее слез сердце, даже будучи мертвым, разрывалось на куски.

– Я так хотела быть счастливой… Я так его любила… Я ради него все бросила, я ради него на все бы пошла…

– Я… Я понимаю…

Я не знал, что ей еще сказать, ведь любые мои слова будут восприняты в штыки.

– У меня было столько возможностей начать новую жизнь и забыть о тебе!.. – Настя продолжила плакать. – Я бы построила нормальную жизнь, только без тебя!..

Я чувствовал беспомощность и не знал, что делать и что сказать.

– Ты сильно ошибаешься… – это единственное, что я смог сказать.

– Да откуда тебе знать?!

– Я знаю. – Я поднял глаза и посмотрел на нее. – Я все знаю. Ты просто тешила себя иллюзиями. Ты и так это прекрасно знаешь…

– Ты имеешь в виду мою инвалидность?

– Нет. Просто эти мужчины тебя не любили. Мне же все равно, инвалид ты или нет. Я просто тебя люблю. Мне важно, чтобы девушка была человеком, ну, в смысле, чтобы она была хорошая и добрая, и внимательная. Это все в тебе есть. Ты еще очень заботливая. Ты меня этим и зацепила…

Я взял ее руку в свою.

Ее пальцы оказались такими холодными…

Я прикоснулся к ним губами, пытаясь своим поцелуем согреть.

– У меня никого нет. Ты оставил меня абсолютно одну…

– Неправда…

– У меня нет человека, ради которого я бы могла жить! – слезы градом лились по ее бледным щекам. – Ни ребенка, ни котенка! Никому не нужная тридцатилетняя тетка!

– Неправда… Тебе есть ради кого жить…

– Не говори этого! Прошу!

– Я бы мог стать смыслом твоей жизни… Протянуть тебе руку помощи… Вести тебя по жизни… Только… Только чтобы ты меня любила…

Настя закрыла лицо руками.

– Нет… Это какой-то кошмар…

Я убрал руки с ее лица.

– Это наш личный маленький рай. Я тебе его обещаю. Ты будешь счастлива. Я клянусь. Я все для этого сделаю…

Настя замотала головой.

– Нет… Нет…

– Пожалуйста…

– Да отойди от меня!..

Настя оттолкнула меня от себя и, вскочив, убежала в другую комнату. Я заметил, что она хотела выбежать из квартиры, чтобы не видеть меня и всего того, что происходит, но ее остановила нагота. Куда она полностью обнаженная побежит?..

Настя схватилась за оконную ручку.

По спине пробежался холодок.

Что она задумала?..

– Настя…

Я остановился на пороге комнаты.

– Не надо…

Она открыла створку и посмотрела вниз, на улицу.

Ей хотелось броситься из окна, чтобы все наконец-то закончилось…

Я быстро подошел и захлопнул дверцу.

– Зачем…

Настя опять разрыдалась.

– Насть, я ведь ничего плохого тебе не хочу… Я тебя люблю… и очень сильно… И хочу, чтобы ты жила… Ведь… даже если ты умрешь… ты все равно окажешься со мной…

Настя помотала головой.

– Нет… Нет…

– Правда… Я ведь и здесь… и там… И ты сама это понимаешь…

– Ты просто козел!.. – она начала меня бить. – Я тебя ненавижу!..

Я в ответ на ее удары крепко обнял и прижал к себе. Чтобы успокоить. Чтобы дать понять, что я хочу ей только добра и даю всю ту заботу, что у меня есть…

Настя некоторое время продолжала меня бить. Потом затихла, потому что силы оставили ее.

– Все хорошо… Все хорошо…

Я чмокнул ее в макушку.

– Давай я тебя утешу, хорошо?..

Настя продолжила всхлипывать.

– Я тебя ненавижу… – но уже так тихо и устало…

– Это все обиды. Я больше никогда тебя не обижу. Обещаю.

Я обнял ее еще сильнее, чтобы успокоить.

У меня у самого слезы ручьем текли по лицу.

Мне так было больно и плохо, что ничего у нас с любимой не получается…

Я почувствовал, как она уткнулась в мою грудь. Силы уже полностью ее покинули, и я, мягко взяв ее за плечо, повел обратно в зал.

Я уложил ее спать и перед сном поцеловал ее в губы.

– Тебе нужно отдохнуть. Поспи. Уже поздно. Почти утро…

Настя перевернулась на другой бок и еще долго всхлипывала.

Солнце уже вовсю светило, когда Настя открыла глаза.

– Доброе утро.

Она повернула голову и увидела меня.

– Как спалось? – я улыбнулся.

Я стоял абсолютно нагой, опершись спиной об сервант.

Настя тяжело вздохнула.

– Ты все еще обижаешься?

Настя перевернулась на другой бок.

– Я жалею о том дне, когда вернулась…

– Жалеешь? Почему?

– Я не счастлива с тобой. Я думала, что смогу как-то утихомирить свою душу, хотя бы на время, но не получилось. Себя не обманешь…

Я медленно подошел к ней.

– Я все же могу тебе помочь…

– Не надо! Я знаю, чем это все может закончиться!

– Все будет хорошо. Я тебя уверяю.

– Я сомневаюсь…

– Почему?

Настя тяжело вздохнула.

– Я каждый раз спрашиваю себя, почему мне так не везет, в чем я провинилась перед богом. И не могу найти ответа…

– Насть, ты же сама все понимаешь. Я люблю тебя. И ты меня обязательно полюбишь. Вот увидишь.

– Сомневаюсь…

Настя привстала на постели, подложив под спину подушку.

– Я как раз хотел поговорить с тобой…

Я присел перед ней на корточки.

– Я бы очень хотел, чтобы ты стала моей женой. Если бы я был бы жив…

– Я бы, пожалуй, отказалась…

– Но сейчас я хочу попросить тебя о другом. Возьми мою фамилию. Пожалуйста. Хоть так мы сможем стать друг другу не чужими. Мужем и женой…

Настя покачала головой.

– И еще. Прости меня, пожалуйста. За то, что оставил тебя совсем одну…

Настя усмехнулась.

– Да уж… А ты понимаешь, что я никогда никого не прощаю?

– Все равно прости.

– Знаешь… – Настя с трудом сдерживала слезы. – Я в последние годы подумывала родить для себя. Чтоб кто-то был, просто рядом, близкий. Чтобы я не чувствовала себя одинокой и не нужной…

– Насть, ты не одинокая. И не не нужная. У тебя есть я…

– Спасибо, мне такой человек не нужен.

– Почему?

– Ну, во-первых, твоя мама. Во-вторых, прошлое. И, в-третьих, мне еще раз все это повторить?

Я присел на край дивана.

– Я разве не мужчина? Это все мои проблемы, не твои…

– Нет. Ты не мужчина.

– Почему?

– Послушай, я не хочу никаких разборок. Давай ты просто уйдешь. А если ты действительно хочешь меня убить… вперед. Я устала от такой жизни…

Настя встала, чтобы дойти до кухни, но я схватил ее за руку, не давая уйти.

– Прости. Я погорячился. И давай не будем рубить с плеча, хорошо? Я понимаю, тебе сейчас нелегко с этим свыкнуться, но, пожалуйста…

Настя отвернулась.

– Миша…

– Что – Миша? Пожалуйста…

– Я не могу быть с тобой. Это слишком тяжело…

– Ничего тяжелого! Мы с тобой просто вдвоем…

Настя посмотрела на меня, и я вновь увидел ее глаза. Уставшие. Полные грусти. Хоть она и улыбалась, иногда, в ее улыбках полно депрессии и отчаяния. Внутри себя Настя все еще броолась, готовая в любой момент сдаться…

– Мне и тогда жилось несладко. А сейчас…

– Все будет хорошо. Я тебе обещаю.

Настя тяжело вздохнула.

– А куда мне деваться? Мне тридцать… почти. Кто меня теперь возьмет…

– Это так важно?

– Мужчины любят помоложе…

Я усмехнулся.

– Какая ерунда! Ты моложе меня, но это не значит, что люблю молоденьких. Просто так вышло…

– Ага…

– И мне не нужны ни дети, ни штамп в паспорте. Ты мне сама нужна. Вот и все…

Настя усмехнулась.

– Я тебе не верю. Прости.

Настя ушла на кухню. Ее мысли звучали у меня в голове – а что, если вернуться к старому? Пусть все тоже не очень радужно было, но все же…

Там меня не было…

И это главное…

– Давай прогуляемся, а? Погода хорошая…

Настя повертела головой.

– Хочу книгой заняться. И перестановкой. Не нравится мне здесь…

– Ясно. Хорошо. Я побуду с тобой.

– Уходи, пожалуйста. Дай мне отдохнуть.

Я сник.

– Ладно… Хорошо…

На самом деле мне не хотелось уходить и оставлять ее в таком вот состоянии. Я понимал, что уговорить Настю сейчас в чем-либо бесполезно, она будет либо кричать или плакать. Нужно время. Да, ждать никто не любит. Придется отсидеться в тени, пока в себя все не придет…

Я тяжело вздохнул и пошел в сторону двери. Настя даже не посмотрела мне в спину, она занималась своими делами на кухне, чем-то шумела и ни на что не обращала внимание.

Я покинул квартиру. Остановился на улице. Ну не хотелось мне покидать любимую ни на минуту!..

Я топнул ногой от злости. Я злился на себя. На свою судьбу. За что со мной так? Что я сделал плохого? Я просто люблю женщину, да, живую, так получилось, и что теперь, меня надо свести с ума проблемами?..

Я прикрыл веки. Сжал и разжал пальцы, пытаясь привести эмоции в чувство.

Бывает…

Все бывает…

Время шло. Жизнь продолжала идти своим чередом. Словно ничего не произошло. Что бы ни случилось, все шло дальше. И это вызывало недоумение…

Сегодня день выдался пасмурным. По серому небу плыли облака. Вот-вот должен пойти снег. Ощущение непогоды витало в воздухе, и я легко чувствовал изменение погоды… вот такая вот тавтология…

Я просто стараюсь не думать о плохом…

Отвлечься…

Не получилось…

Я походил какое-то время по двору. Не выдержал и вернулся в квартиру, сделавшись невидимым. Не хотелось снова вызвать бурю эмоций у своей возлюбленной, пусть отдохнёт, но мне нужно знать, что с ней все хорошо…

Да, отмазка.

Да, повод такой себе.

Но мне плевать.

Настя убиралась в спальне. Там она редко жила, потому что холодная и отдаленная комната в квартире. Иногда ей хотелось перемен в жизни, и начиналась перестановка. Сидеть в четырех стенах становилось все невыносимее. А идти куда-то, просто так, некуда…

Настя тяжело вздохнула и, набрав воды в ведро, принялась мыть натяжной потолок. Окно в комнате было открыто наполовину. Холодный воздух проникал и в так холодную комнату. Хотя в ней были две батареи, и обе очень горячие…

А Настя – в шортах и майке…

Холодный воздух обнимал ее, касаясь открытых участков кожи…

Я испугался.

Она же может простыть…

Неужели она о себе не думает?..

Настя выглядела уставшей. Звучала громкая музыка, разбивая тишину во всей квартире. Ее можно было услышать и на улице – слава богу, царил ясный день, и можно все…

У нее зазвонил телефон, что заряжался в зале.

Настя слезла со стола и пошла в комнату, чтобы ответить.

Номер оказался незнакомый.

Настя хмыкнула и подняла трубку.

– Да.

– Привет…

Голос оказался мужским…

Настя поморщилась.

– Это кто?

– А ты меня уже не помнишь?

– А должна?

Настя тяжело вздохнула.

У нее было слишком много мужчин…

– Ну да. Я же тебя люблю…

Настя покачала головой.

Что-то слишком много желающих ее любить…

Когда уже ничего не хочется…

Я напрягся.

Я сложил руки на груди и ожидал продолжения.

И злился.

Что этому Максиму от Насти понадобилось спустя полтора года после расставания?..

– Ага. А кто меня любит-то?

– Максим.

– А-а-а…

– Что?

– Вспомнила. Тот, кто меня избил…

– Ну что ты начинаешь, а? – голос тяжело вздохнул. – Избил… Ничего подобного! Я уж точно этого не делал…

– Ага…

– Как твои дела?

– А тебе есть до этого дело?

– Ну да. Я же переживаю…

– За что?

– За тебя.

– Ага… Конечно…

Настя почесала переносицу.

Как она устала от всех этих мужчин и всех этих отношений…

Уже хотелось побыть одной…

Или чтобы дали наконец-то нормального человека…

– Ты мне не веришь?

– Конечно. Еще что-нибудь?

– Да. Почему бы нам не встретиться?

– Не хочу.

– У тебя уже кто-то есть?

Настя задумалась.

А стоит ли говорить?

Да и вообще…

Ему какое дело?

Все, он ушел!..

Они расстались!..

Зачем звонить и напоминать о себе?

Все равно ничего не будет…

– Даже если и так… Тебе-то что?

– Да так…

– Это все?

Максим тяжело вздохнул.

– Ну да. Ты же не хочешь со мной разговаривать…

– А зачем? Мы же расстались.

– Это ты так думаешь.

Настя тяжело вздохнула.

О Господи…

Что за издевательство…

Когда от нее все отстанут…

Хотя она сама этого хотела…

Ну, в смысле, чтобы кто-то рядом был…

Но точно не бывшие…

– Ясно. Ладно. Мне пора. Много работы, – и Настя поспешила положить трубку.

Она застыла, стоя посреди комнаты.

– Я знаю, что ты здесь, Миша. Я тебя сразу прочуяла.

Я хмыкнул.

– Я не мог тебя просто так оставить…

– Понятно.

– Ты не против?

Настя покрутила головой.

– Нет.

Она вернулась в комнату.

– Что ты делаешь?

– Хочу, чтобы пространство на меня работало. Вдохновение, короче, хочу…

– Ясно. Ты всё-таки решила дальше книгу писать…

– Я же писатель, Миш…

– А как насчет моего предложения?

– Какого именно?

– Давай так, несмотря на все эти обстоятельства, мы будем считать друг друга женой и мужем. Ну, типа семья…

– Зачем?

– Ну, мы же любим друг друга…

Настя тяжело вздохнула.

– И фамилия… Мне это очень важно…

Настя кивнула.

– Я подумаю.

Я улыбнулся.

– Хорошо.

Уже ближе к вечеру Настя закончила уборку. На улице стемнело, но в комнате не было света. Что-то случилось с люстрой и лампочкой.

– Надо бы вызвать кого-нибудь…

Настя тяжело вздохнула.

– Да не… тут собака… и мне неудобно…

Я кивнул.

– Я тебя понимаю. Чужой человек, мало ли что…

Настя села за стол и включила ноутбук. Открыла документ с книгой. Там уже было неплохое начало написано, но меня туда еще не вписали. Только похороны, которые стояли у автора поперек горла…

Причем, на страницах они так нехило растянулись…

– Хочется всех вписать. Я изначально хотела много персонажей. Чтобы было интереснее…

Я кивнул.

– Ты не против?

Я покрутил головой.

– Ты же все равно будешь этим заниматься…

– Я понимаю. Но жить без этого уже не могу…

Я положил руку ей на плечо.

– Как бы там ни было, я тебя поддержу. Не хочу портить нашу любовь.

Настя кивнула.

Мне это далось нелегко. Конечно, было бы лучше, если бы все свое время любимая посвятила бы мне. Я же одиннадцать лет ее ждал…

Но это так эгоистично…

И спасибо она не скажет…

Будет ненавидеть еще больше…

Я сложил руки на груди и улыбнулся.

Все равно ее очень сильно люблю…

Настя закурила и села за текст. Квартира погрузилась в полную тишину. Спальню окутала темнота. На мрачном небе висела полная луна. Она слабо прогоняла тьму с улиц. Луч от нее упал на пол комнаты.

Я сел на софу, на которой никто уже не спал. Она была застелена обычным покрывалом, и на нем, свернувшись клубочком, лежал кот.

На меня он никак не отреагировал.

Мне было интересно, когда Настя освободится.

Мне так хотелось провести с ней ночь…

Ведь прошлая была упущена…

Вечер перешел в ночь, и Настя, закрыв ноутбук, вернулась в зал. Я пошел следом, и, едва мы остались наедине, бросились друг к другу с поцелуями.

– Прости меня…

Настя кивнула.

– Хорошо…

– Я очень сильно виноват перед тобой… Я правда не мог по-другому…

– Все хорошо…

Мы начали раздеваться. Прижались друг к другу, когда стали совсем голыми. Ощутили прикосновение тел, и стало так хорошо, что мы забыли обо всем…

Нас никто не мог отвлечь. Ксюша по-прежнему жила у соседки, помогая за ней ухаживать. А больше и некому. Даже ее пресловутый племянник не появлялся, хотя мог, потому что в этой квартире есть его доля…

Мы продолжили целоваться и незаметно рухнули на диван. Я покрывал ее лицо поцелуями, возбуждаясь с каждой минутой все сильнее. Мне уже хотелось войти в нее и почувствовать, как ей хорошо со мной. Ее тепло. Ее любовь. Ее страсть…

Я позволил ей на время забыть обо всем. Кто я. Чем мы занимаемся. Обо всех проблемах на свете. Только любовь и секс. И больше ничего…

Меня все больше захватывали чувства. От них кружилась голова. От них можно было задохнуться. Руки тряслись, будто любимая вот-вот сбежит от меня. Ее хотелось удержать. Прижаться, что есть сил, не давая даже пошевелиться…

Я понимаю, как это все звучит…

Но по-другому сказать нельзя.

Я вошел в нее и принялся двигаться. Все мое тело горело от сильного желания – даже занимаясь с ней любовью, не мог удовлетворить самого себя. Достоинство будто бы горело, как и тело, хотелось познать ее всю, познать как можно глубже… и, о боже, как это все звучит…

Я двигался, сначала медленно. Если буду двигаться быстро, то удовольствия Настя получить не сможет. Нужно постепенно. Аккуратно. Осторожно. Не давая опомниться…

Настя тяжело дышала. Она обняла меня, закрыв глаза и поддаваясь каждому моему движению. Губы ее пересохли, потому что были постоянно открыты – и я иногда прикасался к ним, желая почувствовать их вкус, их сладость…

Затем я ускорился.

Настя начала тихонько стонать.

А мне хотелось ее криков…

Настоящих…

Чтобы сходила с ума от страсти…

Даже оставила бы на моей спине царапины…

– Настенька… Я так тебя люблю… – шептал ей я в ухо.

– Миша… мой мальчик…

Это возымело действие.

Эти слова вскружили мне голову.

Я стал двигаться еще сильнее, покрывая ее тело поцелуями.

Нам было так хорошо, и хотелось, чтобы это длилось как можно дольше…

Я кончил и напоследок поцеловал Настю в губы.

Мы все еще обнимали друг друга. Боясь расстаться хотя бы на минуту. Словно это новое окончательное расставание…

– Все хорошо? Тебе понравилось?

Настя кивнула.

– Я рад…

Настя заснула.

Я впервые почувствовал себя счастливым и довольным.

Хоть бы это длилось как можно дольше…

Уже на утро Настя проснулась и почувствовала першение в горле.

Я понял.

Она заболевала…

– Все хорошо?

Настя махнула рукой.

– Надо просто воды попить. У меня такое бывает…

Я покачал головой.

– Смотри… Я беспокоюсь за тебя…

Настя улыбнулась.

– Спасибо…

Мы обнялись.

Я поцеловал ее.

Мы снова занялись любовью. Утро, еще рано, да и темно на улице. Да, сегодня должны были принести Настину пенсию, но это еще так не скоро…

Мы могли провести все это время вместе, пока не придет доставщик…

И уже перед самым обедом мы с трудом оторвались друг от друга. Настя оделась, правда, першение в горле не прошло. Стало даже хуже. В носу начали появляться сопли…

– Блин, не люблю болеть…

Я развёл руками.

– Потерпи, малыш. И лечись. Я помогу. Я буду рядом.

Настя кивнула.

Когда принесли пенсию, Настя надела на себя тёплые вещи и отправилась до магазина. Идти еще куда-то не хотелось – да и сил не было…

Настя вернулась домой и села кушать.

До вечера она провела время, сидя за ноутбуком.

И уже вечером, закуривая сигарету, Настя продолжила писать. Она стерла все то, что было написано до этого, и начала заново. Но уже с другой подоплекой…

Любовь между живой и сущностью…

От лица девушки…

Как она все это переживает…

И необязательно описывать все с самого начала…

Ну, с тех самых похорон…

Но интереса и вдохновения это не добавило…

Настя закрыла документ с книгой и легла под одеяло. Вздохнув, она перевернулась на другой бок и попыталась заснуть. Не выдержав боли в горле, она встала и выпила таблетку. И уже под утро вырубилась.

Настя простыла.

В помещении.

В холодном помещении…

Целые сутки Настя провалялась в постели. Температура била ее нещадно, она пила таблетки, уже появился кашель и пошли сильные сопли.

Настя с трудом дошла до магазина и купила все необходимое для лечения.

Эти сутки прошли незаметно.

Я был вместе с ней.

– Я люблю тебя…

Я сидел на краю дивана и смотрел куда-то в сторону.

Я повернул голову и посмотрел на нее.

Я понимал, что ее лихорадит…

И что это слова ее простуды…

Я тяжело вздохнул.

– Я знаю. Я тебя тоже.

Она коснулась моей руки.

– Люблю тебя…

Рука была такая… горячая…

– Насть, ты выпила таблетку?

Настя кивнула.

– Спи. Тебе надо поспать.

Настя кивнула и закрыла глаза.

Я приблизился к её лицу и поцеловал.

Настя то спала, то наоборот просыпалась и долго смотрела в одну точку. Уже почти ночью температура окончательно спала, и Настя смогла заснуть. Кашляла, конечно, сильно, но, засунув карамельку в рот, быстро отключилась. И я облегченно выдохнул.

– Ты далеко?

Утром Настя почти пришла в себя.

– Хочу купить себе тёплый костюм. И что-нибудь еще…

– Я с тобой!..

– Я сама. Ничего страшного не произойдёт, не переживай.

Я покачал головой.

Она же знает, что я все равно с ней пойду…

Мы дошли до другого конца поселка. Пошли через центр, обойдя храм и аллею. Спустились к зданию бывшего кафе, в подвале которого располагался магазин с одеждой. Торговали нерусские. И я уже об этом писал…

Настя выбрала себе кое-какие вещи, оплатила и пошла обратно домой.

Я шел следом.

И тут внезапно мы встретили мою маму…

– О, привет…

Настя кивнула.

– Ты откуда? Из магазина, что ли?

Настя кивнула.

– Решила кое-какие вещи купить. Просто так, для себя…

Настя отвела взгляд.

Ей было стыдно на мою маму смотреть.

Она же со мной спит…

Она же ко мне ходит…

И она же обещала ей никогда ко мне не ходить, потому что больше меня не любит….

Настя тяжело вздохнула.

Ей все-таки нужно все рассказать…

Иначе будет беда…

Я покачал головой.

Это будет большой ошибкой…

– А я вот до аптеки пошла. Сходила на флюорографию. В общем, бронхит… – мама тяжело вздохнула.

Я испуганно посмотрел на маму.

Она заболела…

И Настя простыла…

Две самые дорогие мне женщины плохо себя чувствуют…

И я не могу раздвоиться…

Настя кивнула.

– Понятно. Я тоже вот простыла. Дома сижу…

– Выздоравливай. Ох…

В общем, они повздыхали и пошли дальше.

Я посмотрел матери вслед.

Как только Настя заснет, я спущусь к ней.

Я по ней тоже очень сильно скучаю…

Настя вернулась домой. Она переоделась и, выкурив сигарету, села за книгу. Благо, здоровье уже позволяло. Нужно было как-то решить эту проблему с сюжетом, чтобы он был как можно интереснее, хотя нет никакой гарантии, что ее вообще будут читать…

Нужна реклама…

Настя почесала лоб.

Да уж…

Как-то все не очень…

Писать под тренды она не могла. Себя ломать? Зачем?

Настя тяжело вздохнула.

Ладно…

Лучше писать все как было до этого…

Любовный роман с призраком не удался, потому что были написаны пару сцен из реальной жизни. А идей, чтобы что-то придумать, по-прежнему не было…

Значит, надо вернуться к исходникам…

Настя не стала все стирать и просто закрыла документ. Часть глав она успела выложить в Интернет. Но никакого отклика не было, кроме двух-трех лайков…

Настя тяжело вздохнула.

Она предпочла не думать о том, что ее книги никому не нужны…

Не везет…

Настя в последние годы чувствовала себя неудачницей. Ничего не складывалось. Неудача за неудачей…

Надо бороться…

Нельзя сдаваться…

Настя сидела в холодной комнате. Посидев минут десять, она не выдержала и перенесла стол с ноутбуком обратно в зал. В угол, у окна, где все и находилось…

Настя поправила все и села опять писать.

Я внимательно за ней следил.

Девчонка просто мучается, пытаясь стать хоть кем-то, а не пустым местом, как её называла родная мать…

Я бы мог ей помочь…

Но спасибо мне за это не скажут, будут проклинать еще сильнее…

Уже вечером я спустился к матери. Она уже легла спать. Несмотря на больничный, ей пришлось лечь отдыхать пораньше. Привычка…

В квартире никого больше не было…

Мама жила теперь одна. Ни дяди Юры. Ни Алеси, ни Алины. Отец умер. И меня нет рядом… физически…

Я прошёл в спальню.

Мама почти заснула.

– Мама… Я так по тебе скучаю…

Она тяжело вздохнула и перевернулась на другой бок.

– Выздоравливай… мама…

Мама заснула, и я подошел к ней. Не хочу, чтобы меня обнаружили, поэтому дождался, когда заснет. Чтобы поговорить. Поделиться наболевшим…

– У меня все хорошо… Я опять с Настей…

Я опустил голову.

– Да, мама, я давно тебе не снюсь. Я просто рядом, всегда, но ты вряд ли это чувствуешь. А надо бы присниться и сказать все, что накопилось за эти годы. Я скучаю и по Алеське. И по Алинке. Матвея я вообще не знаю, видел, но как мальчишку не знаю…

Я плотно поджал губы и опустил голову.

Мне так их всех не хватало…

Я прикоснулся к материной руке и погладил ее.

Если бы она знала, как мне плохо…

Среди мёртвых…

Одному…

Я тяжело вздохнул и встал. У выхода из комнаты обернулся и бросил взгляд на спящую маму. Еще раз тяжело вздохнул и ушел из квартиры.

Настя громко кашляла и еще не спала. На столе играл ноутбук – видео воспроизводилось.

– Не могу спать ни в тишине, ни в темноте. До сих пор страшно…

Я подошел к ней и сел на край дивана.

– Меня боишься, что ли?

– Я тогда не думала, что это ты. Думала, что с горя крыша поехала. Сам знаешь, я столько людей похоронила…

Я кивнул.

– Знаю. Я все видел. Это очень тяжело…

Настя кивнула.

– Вот-вот. Я как будто до сих пор в кошмаре живу. Все щупаю себя, щупаю, а толку нет…

– Потому что щупаешь. А надо щипать.

Настя слабо улыбнулась.

– Очень смешно…

…

– Тебе бы не помешало бы побольше улыбаться. Улыбка тебе идет.

Настя смутилась.

– Мне нравится, когда ты стесняешься…

Я приблизился к ее лицу и поцеловал в губы.

– Ты даже кашлять перестала… Любовь лечит…

Настя кивнула.

– Ты отдохни еще немного. Потом… займемся… кое-чем…

Настя отвела взгляд.

– Мне этого очень сильно не хватает сейчас…

– Ты мужчина. – Настя тяжело вздохнула. – Тебе надо.

– Ты права. Надо. Но по любви.

Настя заснула, и я остался ее сторожить. Мало ли что случится…

Прошло еще пара дней, похожих друг на друга. Постепенно Настя пришла в себя, и мы смогли наконец уединиться. Она пошла помыться, смыть пот и остатки простуды, а я остался ждать. На улице стемнело, и в темноте можно было заниматься любовью сколько угодно. Правда, этого хотелось больше всего днем. Чтобы видеть друг друга и наслаждаться этим…

Я понимал, что Настя стесняется собственного тела. Она комплексует. То полные бедра, то груди маленькие, то небольшой животик. Настя сильно хотела похудеть, чтобы носить то, что хочется, и она похудела. Бедра потеряли былую привлекательность, да и худоба ей не шла. Черты лица стали острее, глаза потускнели…

Я понимал, что это моя вина.

И все же…

Я все равно ее люблю.

Любой.

В ванной шумела вода. Большая струя била по чугунному дну и уходила в канализацию. После раздались звуки душа, и я услышал, как Настя смывает с себя шампунь…

Она очень часто дышала, смывая пену с лица…

Потом все затихло.

Настя вернула душ обратно и принялась вытираться. Она вышла из-за дверного косяка, и я увидел ее полностью обнаженной. Такая… соблазнительная…

Она завернула волосы полотенцем и прошла в комнату. Запах геля для душа с ароматом парфюма ударил в нос. По телу стекали капельки воды…

– Иди сюда…

Я похлопал рукой по свободному месту рядом с собой.

Настя послушно подошла.

– Ты не будешь обижаться?

Я взял ее за руку.

– Я постараюсь…

– Тогда ложись.

Настя послушно выполнила мою просьбу.

Я приблизился к ее лицу и принялся целовать.

Она не сопротивлялась.

Она была готова.

Она сама хотела меня как мужчину… конечно, последние два слова прозвучали глупо…

Я обхватил ее левой рукой, поскольку лежал на боку у спинки дивана, а она рядышком, почти на самом краю. Мокрые волосы были разбросаны по всей подушке. Вода полностью впиталась в наволочку…

Я принялся покрывать поцелуями ее шею, грудь, а она закрыла веки. Хотя в какой-то момент ей захотелось посмотреть на меня, и она это сделала, наградив пристальным взглядом. Коснулась до моих волос и убрала несколько прядок в сторону.

Да, я ей нравился.

Жаль, что она этого не признает…

Я снова был сверху. Мне так хотелось почувствовать прикосновение ее бедер к моим ногам, что просить об этом не пришлось, меня поняли без слов. Настя уступила мне сегодня образ послушной подстилки – и устроилась сверху. Я обхватил руками ее бедра, и мы слились в поцелуе…

Время ускорилось. Стоило начаться чему-то хорошему, как тут же все быстро заканчивалось. Можно, конечно, заниматься этим без остановки, но мне было жалко Настю. Она же совсем без сил останется…

Мы какое-то время целовались, не в силах остановиться. Нас полностью захватили чувства и страсть. Я поглаживал ее, вызывая все больше и больше желания, в каждое прикосновение вкладывал любовь и нежность, и Настя это чувствовала. Она будто бы была в раю…

И тут зазвонил телефон.

– Ой!..

– Кто это?..

Настя встала и схватила телефон со стола.

– Дядя Коля… Отчим…

Я тяжело вздохнул.

– Вовремя…

– Не ворчи. Может быть, просто так звонит…

– Ага…

Настя ответила на звонок.

– Да, слушаю.

– Здравствуй, Настя, – ответил грустный мужской голос.

– Ага. Здрасти.

– Слушай, я сегодня в поселок ездил, и зашел в магазин, Ане памятник заказать…

– А, так вы все-таки решились!..

– С Никитой на эту тему я пообщался…

– Поругались?

– Ну, да… Есть такое… Он против…

– Почему? Не ему же ставить…

– Ну, да, но ему это не понравилось. Потому что я столик не поставил…

– От столика отказался?..

– Да. Ну зачем? Можно же и дома помянуть…

– Ну да. Я еду на кладбище не ем. Она на вкус, как будто ее из гроба вытащили…

Я поморщился.

– Вот и я об этом… Зачем…

– Ну, и какой он будет?

– Да обычный, без всяких там. Они приняли заказ, сделают ближе к лету, и ставить будут тогда же.

– Ясно.

Настя положила трубку.

– Что ты там, про кладбище-то…

– А?.. – Настя очнулась от своих мыслей. – А, ну, я действительно не ем еду на кладбище. Мы как-то все втроем на кладбище ходили, я, мать и Аня. Ну, как обычно, сели, чтобы помянуть, годовщина бабулина была… Мы до этого минут двадцать через все кладбище шли, и еда вся пропиталась… сам знаешь чем… И я есть ее не смогла. Такая на вкус… противная…

Я кивнул.

– Ты не обижайся… Я тебя не имела в виду…

– Я не обижаюсь. Я знаю, что на кладбище нельзя есть, для этого квартиры имеются.

– Ну, ваши могилы тоже что-то вроде квартир!.. – Настя развела руками.

– Ну вот смотри, я приду к тебе в гости, перед этим наберу еды и сяду есть. Прямо на пороге! Без приглашения, без разрешения, ну а че, так же принято…

– Я тебя поняла.

– Я не злюсь, ни в коем случае, просто высказываю свою точку зрения. Да, могилы это наш дом, вечный дом, постоянный. Даже не для нас, искр, а для тел. И к этим домам надо относиться с уважением. Как к своему…

Настя хмыкнула.

– Некоторые собственные квартиры убивают…

– Ну, эти не в счет. Надо брать приличных. Достойных.

Настя кивнула.

– Твоей сестре памятник ставят?..

– Да. Два года они там между собой по этому вопросу не могли договориться, и тут, внезапно, отчим решил поставить… Я ничего плохого не имею в виду. Это его дочь…

– Ясно.

Пауза.

– Я вот свой памятник терпеть не могу… Что за выпендреж…

– Почему? – удивилась Настя.

– Ну, выставлять напоказ, кем я там был… Да и зачем он вообще нужен…

Настя поджала губы, пытаясь отыскать в голове подходящие слова.

– Да, я знаю, что таким образом увековечивают память об умершем. Да, я в курсе, что таким образом выражают уважение и скорбь. Да, мне не единожды говорили, что могила с памятником становится намного особеннее, чем могила с крестом. Что это такой молитвенник или даже храм, куда приходят с просьбами и молитвами. Да, с такими могилами практики лучше работают. И да, я знаю, что таким образом обозначают саму могилу. Возможно, я действительно спустя много лет смогу заинтересовать историков и биографов для написания своей собственной истории. Но все равно это так бесит…

Настя даже не успела ничего ответить и просто стояла с открытым ртом.

– Можно же было поставить памятник и поскромнее. Зачем вот это все…

– Ты сейчас говоришь, как мой отчим! – Настя вдруг рассмеялась.

Я нахмурился.

– Ну ладно тебе, злиться… – Настя подошла ко мне и похлопала по плечу. – Все нормально, все тебя понимают…

– В любом случае, я был против. Потому что я хотел показать, что я не умер.

– Как это? – удивилась Настя. – Хотя как ни показывай, закопанное тело тому доказательство. И это называется иллюзия. То, что ты делал…

– Да знаю я! Но мне правда не хотелось, чтобы этот памятник ставили! И все равно поставили. Друзья… – я тяжело вздохнул.

– Так это правда?.. – Настя охнула.

– Что именно?

– Мама моя говорила, что твоя мать памятник тебе не ставила, что это сделали твои друзья…

– Да, правда. Я сопротивлялся до последнего.

– Значит, моей вины тут нет…

– Если ты про те записки, то да, ты не виновата. По сути, все это моих рук дело. – Я тяжело вздохнул. – Я не хотел признавать очевидного…

– Ну и? – Настя развела руками. – Тебе хоть что-то это принесло?

Я понял, куда она клонит. И тяжело вздохнул. Признать-то я, может быть, и признал, но принять это все оказалось куда сложнее…

– Я понимаю, о чем ты. Да, ничего мне это не принесло. Кроме боли…

Настя подошла ко мне и взяла меня за руку. Накрыла ею своей ладонью, и я почувствовал поддержку… ту самую… свою собственную… и ее… тоже…

– Мы с тобой похожи. Я тоже уже сколько лет пытаюсь принять свою инвалидность, ничего не выходит. И кроме проблем, это ничего не принесло…

Я кивнул.

– Вот видишь, – я улыбнулся, – сколько у нас похожего. А ты говоришь, разные…

– Похожие своим положением?..

– Ну да. И мы бы могли помогать друг другу…

– А как тут поможешь? Тут только самому все… обдумывать…

Я кивнул.

– В любом случае, зря ты не ушел, – заметила Настя, и в ее глазах заблестели слезы.

– А ты бы этого хотела?

Настя тяжело вздохнула.

– Честно? Хотелось бы, да только вот… К кому бы я пошла, когда у меня начались проблемы? По сути, среди живых не было того человека, кто бы протянул мне руку помощи. Меня скорее целенаправленно топили. И среди этих людей искать помощи? А чужие? Им это надо?

Я молча и очень внимательно ее слушал. И в чем-то даже соглашался…

– А с другой стороны, было бы лучше, если бы ты ушел. Ради себя самого. Зачем так мучиться и мучить других? У меня бы, возможно, по-другому бы жизнь сложилась. Не так, как сейчас…

– Тебе плохо со мной?

Настя тяжело вздохнула.

– Давай не будем, хорошо? Я лишь высказала свое мнение, а не сто процентное решение. Это разные вещи.

Я кивнул.

– Прости…

Настя понимающе улыбнулась.

– Все хорошо…

– Слушай, я могу тебя попросить?

Настя кивнула.

– Да, говори.

– Приходи ко мне завтра, а? Прогуляемся хотя бы…

Настя пожала плечами.

– Я могу. Почему бы и нет?

Я улыбнулся.

– Спасибо…

И уже на следующее утро Настя вышла из подъезда. До того момента я вернулся к себе на могилу, чтобы дождаться ее там. Посидеть маленько, подумать о том… о сем…

Вокруг по-прежнему лежал снег. Все белым-бело, но на небе уже появился просвет. Надежда на скорое тепло. Облака, держащие небо в своих ежовых рукавицах, проступили, и солнце начало сиять так ярко, что глаза невольно зажмурились. Конечно, я видел это из года в год, и все же…

Это выглядело так красиво… и одновременно так обнадеживающе…

Стало чуточку пригревать, и с крыш начало капать.

Конечно, на кладбище нет никаких крыш, да и сам завод выглядел как одна сплошная бетонная буква “П”, и краев крыши на ней не видать, по крайней мере, близко к заводу я никогда не подходил, не было смысла. Возможность-то есть всегда… навсегда…

На его территории гремела тяжелая техника, но сами люди редко появлялись на улице, в основном, сидели в здании. Иногда на своих дорогих автомобилях они проезжали мимо, через кладбище, и иногда кормили собак, подбрасывая им мясо. И все, в основном…

В этом году родительский день выпал на середину мая, и поэтому народу было вообще мало, от силы один человек, и тот мимо проходящий. Уборки начнутся в апреле, как только снег растает. Может быть, и придет кто-нибудь просто так…

Жалко, когда после перехода становишься пустым местом, о котором редко вспоминают… если вообще вспоминают…

Смерть у нас не в почете…

С веток деревьев снег начал падать на могилы и бетонные плиты. С самих могил снег сойдет еще не скоро, и тела под ним еще месяц будут спать, как под одеялом…

– А это нормально, снег на могиле? – спросил я у Хозяина, когда тот был еще жив.

Он кивнул.

– Да. Это такое же одеяло, как и у живых. И убирать его нельзя.

– Почему? А если мне жарко?

Хозяин усмехнулся.

– Это все индивидуально, но ты попробуй стащить с живого одеяло. И посмотри, понравится ли ему…

Я тяжело вздохнул.

Ерунда все это, конечно…

Я почесал переносицу и продолжил идти к себе. И на душе было по-прежнему мерзко и плохо. В какой-то момент захотелось заплакать, а потом подумал – а смысл? Станет ли легче? Да нет, конечно. И меня это к жизни никак не вернет…

Конечно, меня иногда все же пробивает на истерику. И тогда ничего не может меня успокоить…

Я отмахнулся от этих мыслей и от жалости к самому себе.

Пусть идет она прочь!..

Не хочу испортить свидание со своей любимой…

Она вот-вот придет…

И Настя действительно пришла. Я нахмурился, увидев ее. Она выглядела сильно побледневшей и очень уставшей, она едва передвигала ноги…

Я помрачнел.

За ее спиной я увидел беса. Другого по внешности, но похожего со мной по сути. Внешне это был мерзкий коротышка, работающий среди слуг Сатанаила, любитель полакомиться за чужой счет…

Он побледнел, увидев меня.

А я разозлился.

Я готов был его убить!..

А бес этот весь скукожился, увидев мой гневный взгляд. Попятился, понимая, что сейчас с ним произойдет нечто страшное…

– Посиди. Я сейчас…

Настя села на лавочку.

Вид у нее был, конечно…

– Ты что делаешь?! – я набросился на несчастного коротышку.

Тот выставил руки вперед:

– Я не знал, что это твоя телка! Пощади!

Я тяжело вздохнул и почесал переносицу.

– Что ты тут вообще забыл?..

– Мы вообще-то всегда здесь тусуемся, независимо от распоряжения хозяина, – бес по-прежнему выглядел напуганным.

– Ты тут что забыл?!

– Я покушать пришел… – коротышка потупил глазки.

– Пошел отсюда… – прошипел я. – В следующий раз уничтожу…

Бес поспешил уйти.

Я покачал головой и вернулся к Насте.

Она по-прежнему выглядела не очень.

– Мне, наверное, не надо было есть перед свиданием…

– Наоборот. Это бес. Их тут много.

Настя тяжело вздохнула. Она хотела спать, и глаза ее закрывались.

Я понял, что до дома она может не дойти.

– Бес?..

– Да. Ты прости, это случайно вышло…

Настя слабо кивнула.

– Ты, наверное, будешь таким же, как он…

– Нет. С чего ты взяла?

– Ну, бесы они же все так выглядят…

– Глупости, – усмехнулся я, – я не буду так выглядеть…

Настя хмыкнула.

– Ясно. Я в последнее время замечаю, как ты им становишься. Тебе сколько еще осталось?

Я опустил глаза.

Мне по-прежнему не хватало смелости открыто признаться ей, что я уже стал бесом. Это могло ее очень сильно напугать и оттолкнуть.

И я решил врать до конца.

– Год…

– И ты потом уйдешь?

– Да. Как и говорил тебе…

– Я помню…

Настя тяжело вздохнула.

– Я все равно с тобой останусь… Буду вспоминать о тебе…

Она снова кивнула, и я понял, что будет лучше, если я помогу ей дойти до дома.

– Тебе пора…

– Угу…

Настя встала.

– Я помогу тебе дойти…

Я поддерживал ее за локоть, пока мы шли по насыпи. Мысленно звал на помощь – и меня услышали. Появилась машина, белая иномарка. Она остановилась возле Насти:

– Давайте мы вас подвезем…

Настя кивнула.

– Еще увидимся, – шепнул я ей, и машина уехала.

Март 2024 года

Март 2024 года

…– В общем, я поговорил с Никитой…

Насте позвонил отчим. Как и всегда, особенно когда они втроем остались одни, каждый сам по себе…

Настя внимательно его слушала. Она сидела перед открытым документом с текстом книги, над которой продолжала работать, несмотря на мое несогласие. В конце концов, решил я, это все равно произойдет, но книга в нынешнем виде это вообще никуда не идет…

И надо что-то другое, чтобы зацепить читателя…

– И?

Настя взяла пачку сигарет со стола и, взяв одну, закурила.

– У него там кредитов накопилось. И могут за долги еще и твою квартиру прихватить…

– Ну да. Потому что здесь его доля.

– Вот и я об этом. Я поговорил с ним и сказал, что выплачу его долги, если он свою долю тебе подарит. Он согласился.

Я покачал головой.

Да, я все слышал.

Этот мальчишка редкостный обманщик, да и, к тому же, не совсем адекватный…

– Хорошо.

– Так что, мне придется завтра поехать в банк этот и заодно к тебе потом зайду. Подарок отдам.

– Хорошо.

Настя положила трубку.

– Ты не боишься?

– Чего?

Я хмыкнул.

– Ну, без квартиры остаться…

Настя тяжело вздохнула и пристально на меня взглянула.

– Нет, не боюсь. Мне не нужна эта квартира.

– Почему? – удивился я.

– Я в ней скоро плесенью покроюсь. Одно и то же… Из-за дня в день…

– Может, в этом не квартира виновата?

– Она мне просто не нравится. И я хотела бы съехать. Была б причина, конечно, я бы давно отсюда сбежала. Плохо мне здесь…

Я подошел к ней.

– Даже со мной?..

Настя отвела взгляд.

– Я хочу остаться одной. Чтобы никто не мешал жить с тем, с чем живу много лет. Не хочу, чтобы меня посчитали сумасшедшей…

– Я ничего не понимаю. Ты все еще переживаешь из-за наших отношений?

– Да. Я до сих пор не могу их принять. И я все еще ничего к тебе не чувствую. Я стараюсь, правда…

Я сложил руки на груди.

– Ты на меня даже не смотришь. О каком старании ты говоришь?

Настины щеки вспыхнули.

Я попал в точку.

Она меня до сих пор стеснялась…

– Ты даже на фотографии стараешься не смотреть, будто я урод какой-то. А раньше взгляд не могла отвести…

– Потому что раньше я была другой! – воскликнула Настя. – Я теперь на саму себя не похожа, понимаешь?

– Но почему?

Настя тяжело вздохнула.

– Потому что меня постоянно обижали и предавали. Я привыкла…

Я подошел к ней и положил руки ей на плечи.

– Насть, я не такой. Я любил тебя все эти годы и до сих пор люблю. Почему ты этого не можешь?

– Ты и сам это понимаешь…

Я кивнул.

– Я понял. Ты обижаешься на меня из-за тех мужчин…

– Да. У меня бы с ними что-то да могло получиться…

– Ну что, Насть?! Что могло получиться?! Они же пользовались тобой… – я взял ее за подбородок и заглянул ей в глаза. – Такой… прекрасной… и незабываемой…

– Миш…

– Ну что, Насть?..

– Я ведь не такая…

– Нет, такая! И ты моя! Я не хочу, чтобы другие мужчины на тебя смотрели! Я их никогда к тебе не подпущу! Пусть даже не мечтают!

– Миша…

Настя опустила глаза.

Она почему-то испытывала стыд от моих слов.

– Все, я все сказал. Я твой мужчина, и я несу за тебя ответственность. Как твой муж…

– Но ты мне не муж!..

– Но я хочу быть им!

– Миша…

– Я хочу быть мужем не по штампу, а по любви и по судьбе, понимаешь? Я очень давно об этом мечтаю! Если бы можно было бы, я бы сделал тебе предложение! Не зря же браки на небесах заключают!

Настя закрыла лицо руками.

– Миша… Миша…

– Ну что, что? Я что-то не то говорю?

– Миша, ну ты себя услышь…

– Да?..

– Какой брак, Миш? Я тут, ты там…

– Не надо, не говори этого!..

– Хорошо. Я не буду говорить.

Я взял ее за руку.

– Давай так, ты будешь называть меня своим мужем. Будто мы уже семья…

– Что?.. – Настя растерялась.

– Ты моя жена, а я твой муж…

– Миша! Очнись! Ты себя сам послушай! Это же шизофрения какая-то!

– Никакая это не шизофрения! Это моя мечта! Быть тебе мужем, а не просто соседом, как ты меня везде и всегда называешь!

– Я говорю как есть. Я не хочу проблем. На меня будут ругаться, если я буду называть тебя по-другому…

– Да брось… Тебе самой не хочется что-то общее со мной иметь…

– Миша, перестань вести себя как мальчик… и вообще, мы с тобой почему-то тему сменили…

– А если я хочу себя вести как мальчик? – я развел руками.

Настя легонько потрепала меня по щеке. И все же нашла в себе силы чмокнуть в губы, и я немного успокоился.

– Стало легче?

– Угу…

Настя улыбнулась и хотела уйти, но я схватил ее за руку.

– Только ты не совсем умеешь целоваться…

Я прижал ее к себе и поцеловал в губы. Страстно так. И одновременно нежно, вкладывая в поцелуй всю свою любовь…

– Кхе-кхе…

Мы вздрогнули и обернулись.

Настя смутилась.

В квартире находилась Ксюша.

– Здарова, голубки! Что нового?

Настя прижалась ко мне, желая спрятаться от стыда за таким высоким и большим парнем. Мне льстило, что ей нравятся такие, как я. Высокие. Спортивные. Ухоженные. Ну, и худые, конечно. Правда, по ее бывшим это все не скажешь…

– Да так… – я нахмурился. – Ничего нового, пока ты не пришла…

Да, мне ее подруга откровенно не нравилась. Как и та, которую Гелей зовут. Да, мне не нравились все ее подруги, они какие-то странные, гулящие и выпивающие, их и девушками нельзя назвать. Моя Настя не такая. Что она вообще с ними забыла?..

Ксения фыркнула, но не стала со мной ругаться.

– Понятно…

– Миш…

Я очнулся от своей злости.

– А?..

– Ты не можешь нас оставить?

Я тяжело вздохнул, но спорить со своей любимой не решился.

– Хорошо. Только разговор наш еще не закончен…

Настя цокнула и покачала головой.

Но далеко я не ушел.

– Что-то ты его совсем распустила…

Настя махнула рукой.

– Ты же его знаешь…

– Ну, и что ты хочешь мне сказать?

Подруги закурили, и комната наполнилась дымом.

– Тут отчим звонил…

– Ага…

– Они все-таки сошлись в этом вопросе и решили поставить памятник…

– Ане?..

– Да. И еще. В общем, у моего дрожайшего племянника оказалось куча кредитов, оформленных на его мать…

– Я помню.

– Ну вот, отчим готов их выплатить взамен на дарственную. Ну, что племянник мне свою долю подарит…

– Кинет.

Настя хмыкнула.

– Думаешь?..

– Ага. У него на лице все написано.

Настя задумалась.

– Если честно, я давно задумываюсь о переезде отсюда…

– Из-за Мишки?

– Да. И мне просто неудобно идти пешком целый час! А на дорогу на автобусе сама знаешь…

– Ну, понятно. Про проездной я буду молчать.

– Ага. Так что, выбор у меня совсем небольшой…

– А куда переезжать-то?

– В поселок N. Оттуда до Мишки ближе всего.

– Вообще-то, это он должен обо всем этом заботиться. Он же у нас такой влюбчивый…

– Ну да…

Они помолчали.

Ксюша затушила сигарету.

– А по поводу него тоже есть кое-какая информация…

– Ну?

– Мы как-то разговорились, и он мне сказал, что памятник свой он терпеть не может…

– Че это?

– Ну, слишком выпендрежный, можно было бы и попроще. Да и вообще, эти два года, что ему ничего не ставили, это его инициатива…

– Мне кажется, что вся эта ситуация одна сплошная его инициатива…

– Думаешь?

Ксюша кивнула.

– Ну, смотри, он молодой парень, верно? Футболист, все такое… И тут болезнь. Потом смерть. Понимаешь, к чему я клоню?

Настя нахмурилась.

– Я клоню к тому, что он не воспринимает свою смерть. Он ее не признает. Не признает и не принимает. И всячески доказывает нам всем, – Ксения обвела пальцем комнату, – что он живой, просто мы глупые и слепые…

– Я ему сказала, что это бесполезно. Тело закопано. Точка поставлена. О чем тут еще думать?

– Слушай, – Ксюша задумалась, – а что, если он вставал тогда из могилы, чтобы не убить нас, а как раз таки показать, что он жив?

Настя хмыкнула.

– Звучит сомнительно…

– Для нас да. Для него это единственный вариант показать, что он не умер. Что это блеф.

– Я бы задумалась на его месте…

– О чем?

– Что таким способом можно довести до инфаркта. И слава богу, что, кроме нас, в подъезде никого не оказалось тогда. Тут же сколько стариков было, сколько женщин, у кого какие болячки, что от одного чиха можно копыта откинуть! Я не знаю, это все очень сомнительно… ну, я про выбранный способ…

– Я не удивлюсь, если он до сих пор ходит…

– Он же запечатанный…

– Ну да! Ты видела, что его площадка покрыта трещинами?

– Слушай, это все из-за давления… Там все-таки шахта снизу…

– Которая не работает.

– И что?

– Ой, Настя… Мне кажется, что одной искрой тут дело не обходится…

Настя покачала головой.

– Я сомневаюсь. Да и одни кости остались…

– Да? А разве Христина не говорила тебе об обратном?

– Ну, говорила…

– Ну вот. За ним смотреть надо. И вообще, поговорить, может, даже помочь как-то его упокоить. Это не дело, вот так ходить и людей пугать…

Настя хмыкнула.

– А че там, памятник-то…

Настя тяжело вздохнула.

– Он сказал, что памятник ставили его друзья, а он был против…

– То есть, твоя мама права?

– Да…

– Погоди, а двести тысяч?

– Ну явно не ее! Скорее всего, кто-то из его близких друзей делал. Вот и все…

– Ясно…

Ксюша подошла к ней и похлопала по плечу.

– Держись. Все хорошо будет.

– Сомневаюсь…

– У вас, кстати, когда встреча?

Настя пожала плечами.

– Шестого или седьмого. До женского дня… Потом сам придет…

– Ясно. Ты поговори с ним об этом всем, ладно?

– Постараюсь…

Настя осталась одна в комнате.

– Кстати, я сейчас опять ухожу…

– И опять на несколько дней?

– Ага…

Настя цокнула.

– Ясно…

– Ты звони, если что. Мы этого батеньку сразу на место поставим!..

Настя слабо улыбнулась.

– Да-да…

Ксения ушла, оставив подругу наедине с мыслями.

– Ты как?

Я осторожно вышел из своего так называемого укрытия. Приходилось прятаться в тенях и углах, правда, это не особо помогало, поскольку Настя все равно могла меня чувствовать.

– Да нормально… – Настя махнула рукой.

– Я все слышал…

Настя тяжело вздохнула.

– Я уже поняла. От тебя нельзя ничего скрыть…

Я подошел к ней.

– Я хочу продолжить наш с тобой разговор…

– Ты о том, чтобы называться моим мужем?

– Ага.

– Я не знаю. Честно!

– Но ты же не против?

Настя покрутила головой.

– Это могут воспринять неправильно твои друзья, родственники!..

– Да и плевать…

– Я помню их реакцию…

– Это их проблемы. И это мое решение.

– Тогда почему ты сам о нем им не скажешь?

Я поджал губы.

– Это очень непросто. Когда со мной случилась эта беда, и все решили, что я умер сам, то я пытался до них достучаться. Не вышло. Они все меня боятся. Я же покойник…

– Ну ясное дело…

– Поэтому я не вижу смысла. Да и плевать, Насть! Это же наша… то есть, твоя… жизнь…

Настя кивнула.

– Я подумаю. Хорошо?

Я кивнул.

– Хорошо. Только побыстрее, ладно? Мне не терпится…

Настя улыбнулась, и на этом наш с ней разговор закончился.

И уже через день она встретилась с отчимом. О нем я упоминал вскользь. Это очень худой, среднего роста, человек. Живет один, в центре города, из родни только внук…

Хотя зачем я об этом рассказываю?..

– Я заплатил все эти кредиты, – отчим тяжело вздохнул, – мы с ним договорились, что после восемнадцати он сразу идет к нотариусу и пишет на тебя дарственную…

Настя хмыкнула.

Она не верила, что племянник именно так и поступит…

– Я так и не поняла, нахрена он эти кредиты взял…

– Сказал, что на какую-то машину…

– Машину? В четырнадцать лет? Хм…

– Ну, да…

– Максимум что он сможет с нею делать в этом возрасте, это ездить вокруг моего дома. Да и то в каждом кусту возле него по гаишнику уже сидит…

Отчим кивнул.

– Да… Да…

Отчим достал бумажник и отдал Насте ее подарок на восьмое марта.

– Вот. Это тебе.

– Спасибо…

– Да не за что…

Они расстались, и Настя, прихватив с собой рюкзак, поспешила ко мне.

У нас как раз было назначено свидание.

Март начался с очень теплой погоды. Снег уже вовсю таял. День стал немного длиннее. Лужи потекли вдоль улиц, да и у нас на кладбище стало немного оживленнее, если можно так сказать. Перед женским праздником приезжали живые на своих дорогих и не очень автомобилях. Кто-то вообще приходил пешком. Да и сами мертвецы – кто проснулся, кто вернулся после зимней работы…

И так – каждый год…

Настя пришла вовремя. Она выглядела слегка растрепанной.

– Ты чего? Бежала, что ли?

Настя кивнула.

– Почти…

Мы обнялись.

– Ну сядь, отдохни…

Настя села на лавочку, а я остался стоять, устремив свой взор вдаль, на холмы, еще покрытые снегом.

– Тут очень красиво…

Я повернул голову и посмотрел на Настю.

– Как бы то ни было!.. – она всплеснула руками. – Я вот люблю природу… и здесь лучшее место, чтобы можно было писать книги… к примеру…

Я кивнул.

– Я понял, о чем ты.

И все равно…

Настя видела в этом нечто прекрасное, я же откровенно страдал.

Мне не хватало жизни…

И столько всего несделанного…

Не доведенного до конца…

– Знаешь, я тебе хотел кое-что сказать…

Настя кивнула.

– Я слушаю.

– В общем, я подслушал тот разговор с твоей подругой. И, в общем-то, она права… – я поджал губы.

– Да? – Настя удивленно приподняла брови.

– Да. Я ведь сам согласился здесь остаться. Ну как я мог уйти, а? – я развел руками. – Футбол, дело всей моей жизни… И моя мечта… Как это все отпустить?!

Настя внимательно меня слушала.

– И ты решил во что бы то ни стало добиться своего?

– Да. Смерть не конец. Она просто не может быть им! – я сложил руки на груди. – Я так думал тогда…

– И что же?

– В общем-то, я решил попробовать… и ничего…

– А точнее?

– Точнее? Хм… – я усмехнулся. – Да после этих похорон почти сразу шла игра. Не отходя от кассы, так сказать, – я горько усмехнулся. – Я решил попробовать, и я пришел. Они меня не увидели и не видели, но тогда мне казалось это все такой ерундой. И я, несмотря на свое положение и во что одет, – я потрепал пиджак за воротник, – решил сыграть. И первый удар, тут же! Я не могу ударить по мячу ногой. Сколько бы ни пытался… и все без толку…

По щеке потекла слеза.

– Раз ударил, два… а потом понял, что все зря и сюда вернулся…

– И не ушел…

– Да. Признавать провалы не в моем характере. А тут… да все тут заставляло меня это признать!..

– И не признал…

– Не-а. Все равно это как удар под дых. И когда пришло время уходить, я отказался. Я все равно останусь. Я все равно буду жить…

– Но ты не живешь. Ты существуешь как дух. Такое себе…

Я горько усмехнулся.

– А что хорошего меня могло ждать там?

– В первую очередь, боль бы отпустила. И ты бы не разрушил ничью жизнь…

– Ну, ты права. В чем-то. А в чем-то нет. Я не могу сказать. Я сделал все, чтобы не выглядеть мертвым, дать понять, что я все еще жив, и ничего не кончено. Я здесь. И я кричу об этом до сих пор…

Настя кивнула.

– Мне сложно тебя в чем-то обвинить, но и поддержать не могу…

– Можешь.

Настя пристально на меня посмотрела.

– Ты в таком же положении, что и я. Ты против всего мира, и я тоже. Ты постоянно борешься, и я тоже. И оба мы несем чувство тоски, утраты и одиночества, – объяснил я ей, повернув голову. – Да, мы два несчастных и никому не нужных человека. Да, у меня куча родственников, но слышат ли они меня? Нет, не слышат. Они согласились с тем, что произошло, и мои слова их уже никак не касаются…

Настя кивнула.

– Возможно, ты и прав. Я не буду спорить. Да, – она тяжело вздохнула, – нам было бы проще, прими мы все как есть. А так… оба мучаемся… и толку от этого никакого…

Я усмехнулся.

– Есть толк…

– Какой?

– Ну, наша беда нас с тобой очень крепко связала. Мы стали чем-то больше, чем просто друзьями по несчастью. Мы стали парой…

– Ты влюбился, не я.

– Разве?

– Я всегда воспринимала тебя как отца. Да, был косяк с моей стороны, что я влюбилась в тебя, как в мужчину, но потом поняла, что тебя нет. Да и чужие мы друг другу. Ты бы навряд ли на меня посмотрел…

– Ошибаешься…

– Возможно. И все же…

Я подошел к ней.

– Давай не будем об этом, хорошо? – я взял ее за руку. – Я не враг тебе, поверь. Ты ведь столько лет со мной прожила…

– Я просто об этом не знала…

– Я намекал тебе на это. И ты чувствовала…

– Я просто думала, что с ума сошла…

Я покрутил головой.

– Нет, как видишь…

Настя поджала губы.

– Я часто гуляю по тем местам, где проходила моя жизнь. И проходит, – я тяжело вздохнул, – воспоминания меня не отпускают ни на секунду. Я очень сильно скучаю…

Настя подняла руку и положила ее на грудь.

– Я это чувствую…

– Ну вот. Нас с тобой что-то да связывает…

Настя тяжело вздохнула, подошла ко мне и взяла за руку.

– Если честно, да, ты мне нравишься, ты очень красивый… – шепнула она. – Но не более. Ну не могу я заставить себя полюбить тебя!..

Я отошел к памятнику и облокотился об него. Уставился куда-то вдаль, пустым взглядом смотря на деревья, скрывающие другие могилы.

– Ты чего?..

– Тогда позволь мне тебя любить. Пожалуйста…

Это прозвучало так… жалостно…

И мне стало противно от самого себя…

Я же должен ее добиваться!..

– Я не против. Ну… А что еще мне делать?..

– То есть, если кто-то появится, ты уйдешь?

– Я не смогу на два фронта, понимаешь?

Я тяжело вздохнул.

– Тогда мне придется постараться…

Настя улыбнулась.

– Постарайся…

Мы еще какое-то время побыли вместе. Если честно, мне не хотелось отпускать Настю до дома, даже зная, что приду к ней позже. Да и вообще, вся эта дорога очень сильно на нее влияла, она очень уставала, да и времени уходило прилично…

Я посмотрел ей вслед. И ощутил горечь, будто мы расстались навсегда. Что она больше вообще не придет. Такие мысли очень часто приходят ко мне в голову, даже несмотря на то, что любимая вернулась, она рядом…

И должно быть легче…

Но облегчение не наступает…

И я задумался.

А что, если она останется здесь? На могиле? Вместе со мной? И навсегда?

Я тяжело вздохнул.

Она ведь тоже не дура. И так же, как и я, понимает, что впереди беспросветная задница…

Что ничего хорошего не будет…

Я читал ее мысли как раскрытую книгу, и в них тоже было полно горечи…

Как бы мне не хотелось, но, если это произойдет, мы будем навсегда вместе. И никакие мужчины уже не будут страшны. И ходить так далеко не придется…

Я понимал, что это отчаяние…

Как и у нее…

Мы оба застряли в этом болоте депрессии и безысходности…

Я закрыл глаза – так проще к кому-нибудь обратиться. И стал тихо ее звать. Пусть и в своей голове. На все эти обдумывания у меня ушел не один час. И стало темно. А она ушла почти совсем недавно… как мне кажется…

Слезы потекли по щекам.

Стало так грустно… и так отвратительно…

– Пожалуйста, приди… Приди, если можешь…

Я стал ходить из угла в угол, без цели и без какого-либо смысла. Как и все то мое существование, что я волоку все эти восемнадцать лет…

Я сжал пальцы. И тут же разжал.

Всем же будет легче…

На самом деле…

Или я снова обманываю себя?..

Небо стало совсем темным. Солнце скрылось за горизонтом. Вот еще один день прошел в борьбе за жизнь. У меня-то ее нет, но я не хочу это признавать…

Почему все так?

Почему это происходит именно со мной?

Я же ничего страшного не сделал, вреда никому не причинил…

Ночь опустилась, и я понял, что веду свою возлюбленную на смерть. Да, наступил март, но на улице в темное время по-прежнему холодно. И она попросту замерзнет…

Я схватился за голову.

Что же я делаю?!

Я опустился на корточки, но не выдержал и упал на колени.

Господи…

Жалкие слезы потекли по моему лицу…

Ну что я за чудовище такое?!

Я решил к ней не приходить. Я чувствовал свою вину перед ней. Да и вообще, зачем я все это придумал?!

Пусть отдохнет…

Я больше так не буду…

Наступило восьмое число. На улице стояло совсем раннее утро, и было темно. Я незаметно ушел с кладбища, хотя я больше всего на свете уверен, что никому там до этого дела нет. И да, я маленько путаюсь при написании этого отрывка, потому что волнуюсь.

Я вернулся обратно в свой дом. Поднялся на пятый этаж и прошел сквозь дверь.

Настя еще спала.

Я улыбнулся и, подойдя к дивану, встал на корточки. Сидушка уж слишком узкая, и мы с Настей на ней с трудом помещались. Поэтому приходилось сидеть на полу, иногда.

Я многое умалчиваю, потому что к делу оно отношения не имеет.

Ждать пришлось недолго.

Настя будто бы почувствовала мое присутствие и открыла глаза.

– Доброе утро…

Настя слабо улыбнулась.

– Доброе…

Она выглядела такой уставшей…

Я прикоснулся к ее лицу и убрал мешающиеся пряди волос.

– С праздником тебя, милая…

Настя смутилась.

– Чтобы ты была самая счастливая и радостная, чтобы все сложилось…

– Спасибо…

– Ты уж прости, что без подарка, – я развел руками, – ты уж понимаешь, в каком я положении…

Настя кивнула.

– Понимаю…

Я приблизился к ее лицу и поцеловал в щечку.

Настя смутилась и отвела глаза.

– Как ты? Как настроение?

Настя пожала плечами.

– Все хорошо. А у тебя?

Я улыбнулся.

– У меня все стабильно. Сама знаешь. – Я усмехнулся.

– Ну, мало ли…

Я покрутил головой.

– Нет, ничего у меня не меняется. Я привык.

– Я понимаю…

– Какие планы?

Настя пожала плечами.

– Я всегда дома в праздники сижу…

– Хочешь… Ну…

Настя смутилась, но взяла себя в руки и кивнула.

– Я не против…

– Тогда я начну, хорошо?

Настя кивнула.

Я приблизился к ее губам и поцеловал. Понимаю, что описание наших близостей всегда начинаются одинаково, но так, наверное, не только у нас. Можно, конечно, начинать секс с других мест, более интимных, но я никуда не тороплюсь. И мне просто хочется доставить своей любимой удовольствие, настоящее, ни с чем не сравнимое…

Настя обняла меня, позволяя делать с собой все, что угодно. Я положил руки на ее талию, продолжая нежно покусывать шею. Тишина и спокойствие стали более плотными и осязаемыми. И темнота за окном добавляла интима…

Да, мы занимались любовью почти все время. Сами понимаете, мы так давно не были вместе, и теперь это все кружило нам головы. И при этом Настя хотела меня как мужчину, для здоровья, а не для избытка чувств…

И потому что очень хорошо трахаюсь.

Я заметил, что она спит без трусиков, одеяло все прекрасно выдало – оно просто упало на пол. И я увидел то, что возбудило меня еще сильнее. Обычно приходилось сначала снимать нижнее белье…

А тут…

Она словно была готова…

И я знала, что я приду…

И каждый раз я задавался вопросом – что у нее в голове? Почему она так непостоянна в своих желаниях и настроениях? Или женщины все такие?

Я не стал ломать над этим голову. Не сейчас, по крайней мере. Нужно пользоваться моментом, пока снова все не рухнуло…

Я обхватил ее за талию и слегка приподнял. Одеяло полетело куда-то в сторону, и теперь больше не мешало. Ткань под пальцами была приятная на ощупь, как и кожа, к которой все чаще и чаще хотелось притрагиваться…

Я не стал снимать с нее ночнушку, лишь слегка приподнял ее, чтобы не мешала. Опустился и коснулся языком ее интимного места, затем еще и еще…

Настя прикрыла веки. Раздвинула ноги, позволяя делать с собой все что угодно. И я этим тоже воспользовался.

С ее прикрытых уст сорвался стон удовольствия, и я услышал:

– Еще…

И я не стал переспрашивать. Провел еще раз языком по тому же месту – пока не хочу говорить об этом слишком пошло. Хотя это и так звучит не очень, но мне плевать. Все мое существо заполнилось чувствами к ней и сильным желанием. Желанием обладать ею…

Она снова застонала, и этот сладкий стон был для меня словно сигналом для дальнейших действий. Я расстегнул ширинку и достал пульсирующее от возбуждения достоинство. Мы не стали тратить время на раздевания, и так все пройдет слишком быстро. Да и кто нас видит-то…

Я вошел в нее, прижавшись к ее телу. Ощутил то самое до боли знакомое тепло и начал медленно двигаться. Мне хотелось хотя бы на секунду остановиться и почувствовать, как влагалище полностью обхватывает мой член…

Вот это уже пошло…

Надеюсь, последнюю строчку я написал без ошибок. И не слишком смешно.

И я остановился. Почувствовал, как все пульсирует ее это запретное место. Она сгорала от желания ощутить его движения. И посмотрела на меня так, словно молила о продолжении…

И я снова начал двигаться. Прижимаясь к ней все сильнее. Прикусив нижнюю губу и не отводя взгляда. Я знал, что снова в нее кончу – уж от духа она не забеременеет…

Я все же приспустил лямку ее ночнушки, чтобы увидеть голую грудь, сосок, который бы можно было бы ласкать, пока достоинство внутри. И я чувствовал, как ей хорошо, с каждой минутой все приятнее, и она полностью расслабилась, и я почувствовал себя хозяином положения…

Еще толчок…

И еще один…

Достоинство все еще горело…

С каждой секундой я чувствовал, что вот сейчас точно кончу…

И резким движением перевернул ее на спину. Вошел в нее снова и принялся двигаться еще быстрее. Ни брюки, ни наполовину расстегнутая ширинка мне не мешали, ни другая либо одежда тоже. Я просто впился в ее бедра пальцами и продолжил двигаться еще сильнее…

И я понял…

Вот оно…

И я ее сейчас заполню… полностью…

Я поцеловал ее в губы.

Настя устало улыбнулась.

– Может, посидишь дома? Твой же день…

Настя тяжело вздохнула.

– Я бы с радостью, но эта скука…

Я понял, к чему она вела…

– Ладно, я сдаюсь. И от судьбы не уйдешь. Можешь писать свою книгу. Я разрешаю.

Настя приподнялась.

В ее глазах появилась радость.

– Правда? – спросила она уже не так устало.

– Конечно. – Я улыбнулся.

Настя бросилась ко мне и обняла за шею.

– Спасибо! Спасибо!

Я лишь грустно улыбнулся. Проследил, как она, подскочив, как маленькая козочка, побежала к столу, наспех одеваясь. Включила ноутбук на столе и бросилась на кухню, за порцией кофе…

Я тяжело вздохнул.

Я ведь тоже жил кое-чем…

И достигал своих вершин…

Если бы…

Я отмахнулся от этих мыслей. Не хочу доводить себя снова до истерики. Лучше посижу здесь, посмотрю, как любимая пишет свою книгу…

Это намного интереснее.

Настя открыла файл с книгой и, удобно устроившись, закурила. Это единственное, что меня очень сильно смущало – через курение она пыталась добиться вдохновения, усидчивости, терпения, хотя сама понимала, что от природы у нее нет ни того, ни другого. И тут поможет только дисциплина…

И она каждый раз задавалась вопросом – у нее много свободного времени, и уже бы давно написала бы не одну книгу, но вместо этого тратит это самое время непонятно на что. Почему бы просто не сесть и не писать?..

И каждый раз она находила для себя отмазки…

Глупые…

И плюс, она почему-то верила, что любое дело должно получаться сразу. В первый раз не повезло, значит, не твое…

Я хмыкнул.

Это дело рук ее мамы…

Мы уж как-нибудь в другой раз поговорим об этой особо неприятной особе…

В общем, я понял, что торопиться мне некуда, и просто сел на диване, где постель все еще оставалась неубранной. В квартиру ворвалась тишина, и был слышен лишь стук клавиатуры…

Комнату наполнило дымом. Он извивался в воздухе, танцуя и на мгновение зависая. Нехотя растворялся, но с каждой минутой его становилось все больше…

Хоть топор вешай…

Мне-то без разницы, этот дым мне уже никак навредить не сможет…

А вот Насте…

– Как ты можешь столько курить?

Настя потушила очередную сигарету в пепельнице.

– Да я знаю. – Она повернулась ко мне. – У меня же по наследству расположенность к раку легких…

– Ну вот. Зачем столько курить?

– Да просто догнаться. – Настя пожала плечами.

Я удивленно приподнял бровь.

– Да не получается у меня просто сесть и писать!.. – воскликнула Настя. – Ты, наверное, не поймешь, проблемы творческих людей…

– Ну да, прежде чем начать, надо немного себя как-то замотивировать. – Я сложил руки на груди. – Настроиться, что вот, ты сегодня сделаешь то-то и то-то, добьешь рекорд, сделаешь определенное упражнение…

Настя посмотрела на меня.

– Что?

– Ты так спокойно говоришь…

Я усмехнулся.

– Ну, а что мне еще остается делать? Плакать? Я больше не хочу…

Настя положила руку мне на локоть.

– Не переживай. Все хорошо будет…

Я усмехнулся.

– Я, конечно, не знаю, как тебя еще поддержать… в такой ситуации…

Я кивнул.

– Спасибо тебе…

– Да за что, я ничего такого и не сказала…

Настя вернулась к тексту.

– Ох… Щас надо догнать до третьей части… Там самое интересное…

– То есть, начало не очень?

Настя тяжело вздохнула и оперлась об столешницу.

– Да я вот посмотрела на этот две тысячи шестой… и что-то он ну не очень…

Я недоуменно взглянул на нее.

– Я никогда не думала, что он будет таким скучным. Что тут интересного? Похороны, поиски кладбища, поиски твоей могилы, и потом кладбище, кладбище, кладбище… И все! И следующий год такой же! Ничего интересного! Хотя да, в моральном плане он тяжелый, если перед этим написать предыдущий год, ну, чисто показать, для сравнения…

– Я понял. – Я кивнул.

– Если писать многотомник, то начало должно быть интересным. Как мне неохота все сначала начинать…

– С другого года? – я хмыкнул.

– Ну да…

– А ты не пробовала с другого персонажа начать?

Настя удивилась:

– С какого?..

– Ну, допустим, с меня…

– Ты появляешься там только в этом году, – хмыкнула Настя.

– А раньше? Сделать весь рассказ от моего лица?

Настя тяжело вздохнула.

– Хорошо. Я подумаю. Хотя это будет очень тяжело, от лица умершего я еще никогда не писала…

Я кивнул.

– Хорошо.

Так прошло несколько дней. За окном уже практически все растаяло, и лужи постепенно стали высыхать. Асфальт – тоже. Несмотря на свое физическое отсутствие в этом мире, я все же любил наблюдать за изменениями погоды, и это изменение не могло не радовать…

Мы с Настей будем видеться чаще…

Настя же каждый день сидела за столом и печатала текст на клавиатуре. В одно мгновение все стало таким неинтересным и ненужным. Отошло на задний план. Весь взгляд только в книгу. В собственное прошлое…

– И как оно?

Ксюша поднялась к подруге. Она подошла к ней и заглянула на экран.

– Я решила оставить только нас с тобой. И че-то так скучно стало…

– Может, тогда и остальных персонажей надо было оставить?

Настя задумалась.

– Я же на первой сцене на неделю застряла…

– Ты про похороны?

– Ага…

– Зато уделила внимание сразу всем! И интересно стало…

– Ага…

– Так что, че ты их удалила-то? Куда торопишься?

Настя пожала плечами.

– Не знаю… Тут еще отсканировать фотографию надо…

– Его?

– Ага…

– Зачем?

– Чтоб в книгу добавить…

– Ясно…

Пауза.

– Ты решила, что с вещами его будешь делать?

Настя хмыкнула.

– Да у тебя оставлю. У меня опасно…

– Ну да. Ты их либо выкинешь, либо сожжешь…

– Вот и я о том же…

– Хорошо. Пусть пока так. Потом надо будет их перенести, когда баба Вера помрет…

– Не дай бог…

У Насти зазвонил телефон.

– Да, слушаю…

– Привет! – раздался знакомый голос. – Не хочешь встретиться?

Я поморщился.

Геля…

Ее только не хватало…

– Ну хочу. А ты где?

– Прямо под твоими окнами.

Настя вскочила.

– Щас тебя встречу!..

Она отключилась и побежала вниз, наспех надевая на себя куртку.

Выйдя на улицу, подруги обнялись.

Настя заметила у Гели живот.

– Ого… Неужели получилось?

Геля закатила глаза и улыбнулась:

– Ну, я последовала твоему совету, так что, мама все сделала, чтобы я его выносила…

– И кто?

– Мальчик.

Настя кивнула.

– Ясно.

– Слушай, я подниматься к тебе не буду, но ты карты возьми…

– Хорошо.

– Я тебя здесь подожду.

Настя кивнула и, вернувшись в квартиру, взяла первые попавшиеся колоды.

Я поспешил за ней.

Подруги пришли в дом к бабушке. Та сидела у печки и кочегарила, шуруя кочергой в топке.

Так что, в домике было тепло, но от этого мне спокойнее не стало…

– Ты похудела…

Настя хмыкнула.

– Ну, да… – хотя она сама в это и не верила. Настя думала, что ее так разыгрывают на фоне ее комплексов. – Есть такое…

Геля пристально на нее посмотрела.

– Я правду говорю.

Настя тяжело вздохнула.

И в этот момент на кухне появилась Ольга Васильевна, мама подруги. Ну, вы ее уже знаете, по прошлому году. Сам же домик был маленьким, двухкомнатным, вторая комната была напротив кухни, но очень маленькая. Лишь зал большой, и в нем-то как раз и жила бабушка, уже больной человек, разговаривающий с трудом и переживший инсульт…

– Да, ты реально похудела, – заметила мама подруги, – а я вот все никак не могу похудеть. Не подскажешь способ?

Настя испугалась. Говорить о том, что она спит с покойником, ей не хотелось. Ее могут неправильно понять. Или вообще за больную принять…

– Да просто месячные пошли… – Настя махнула рукой, и это выглядело очень неумело.

Зная маму ее подруги, я сразу понял.

Та меня наверняка почувствует…

Но уходить я не собирался.

– Это не от этого зависит, – отрезала мамаша.

– Ну значит, я просто стала чаще гулять!.. – Настя стала ощущать себя как в ловушке.

– Отстань от нее, а? – устало вздохнула Геля. – Похудела и похудела… Завидуй молча…

Ольга Васильевна усмехнулась. Она развернулась и, остановившись на пороге, бросила на меня взгляд. Да-да, именно на меня, не на Настю. Хоть я и старался быть невидимкой, все же от этой ведьмы, занимающейся старо-славянской магией, не скроешься…

Ольга Васильевна ничего не сказала и ушла в комнату, где сидела ее мать.

– Не обращай внимания, – сказала Геля, закуривая сигарету, – у нее просто настроение сегодня такое…

– Какое? – раздалось из зала.

– Не подслушивай!..

Настя улыбнулась.

Напряжение, что витало в воздухе между подругами, спало.

– Ты себе мужика, что ли, нашла? – хмыкнула Геля. – Раз уж похудела…

Я недовольно закатил глаза.

Ну началось…

Снова вопросы про мужиков и все такое…

Настя махнула рукой.

– Да никого я не нашла, просто так случилось…

Геля в упор на нее посмотрела.

– Я же тебя знаю…

– Никого я не нашла. – Настя отвела взгляд. – Сижу дома… как обычно…

Геля тем временем расставила пустые чашки на столе.

– Кофе будешь? – крикнула она.

– Буду! – ответила ее мама.

Чайник закипел, и подруга взялась разливать кипяток по чашкам. Достала после пакет с молоком, банку кофе, чай, сахар, всякие сладости…

Настя села на самый угол.

Ольга Васильевна вернулась на кухню.

– Кто-нибудь знает, к чему ремонт снится?

Настя хмыкнула.

– Смотря, какой… Обычно к переменам…

– Мне снилось, что я обои клею.

– Главное, чтобы сразу не упали. Иначе перемены будут бессмысленными.

Ольга Васильевна открыла кран с водой.

– Бессмысленные перемены, значит…

Настя развела руками.

– Мне ремонт в подъезде который год снится! Правда, такой ремонт, который тут же разваливается…

– Ясно.

Все расселись по местам и, сделав пару глотков кофе, Геля обратилась к Насте:

– Погадаешь?

Ольга Васильевна погрозила пальцем.

– Не вздумай! Пусть будет сюрприз…

Настя хмыкнула.

– А чего вы так боитесь? Выносит она этого ребенка, нормальный он будет…

– Нет-нет-нет! Не надо ничего…

Геля цокнула.

– Ничего страшного не будет…

– А вдруг?

– Мам…

Настя сидела и в некотором изумлении следила за происходящим.

– Насть… – снова обратилась к ней Геля.

– Не надо! – воскликнула Ольга Васильевна.

– Давай, – настаивала подруга, – не слушай их…

Настя не знала, что делать. Переводила взгляд с одной женщины на другую.

– Ладно, я погадаю. Но на другое…

Ольга Васильевна фыркнула и ушла.

Настя достала карты, перетасовала их и принялась раскладывать.

– Ничего страшного я не вижу, все хорошо…

Под конец гадания на кухню снова вошла Ольга Васильевна. Она закурила и посмотрела на Настю.

– Ты вот другим гадаешь, – заметила она, – а свою-то судьбу ты знаешь?

Настя тяжело вздохнула и убрала карты в рюкзак.

– Знаю. К сожалению…

– И?

– Мам! – воскликнула Геля. – Тебе-то это зачем?

– Да так… Просто…

Геля тяжело вздохнула.

– Как я с тобой пятнадцать лет прожила…

Настя улыбнулась.

– Ничего страшного…

Время прошло незаметно, и Геля вышла на улицу, чтобы проводить подругу до ворот.

– Еще увидимся…

Геля кивнула.

– Обязательно…

Из дома показалась и Ольга Васильевна. Она достала сигарету и закурила, бросая в мою сторону взгляды. И я понял – мне уходить еще рано…

Настя помахала рукой и покинула двор.

Геля вместе со своей мамой посмотрели ей вслед.

– Как она все мужика себе найти не может…

Ольга Васильевна усмехнулась.

– Да есть у нее мужик…

– Да ладно?! И как ты это поняла?

– А вот так, – Ольга Васильевна поджала губы, – ты же сама знаешь, чем я увлекаюсь, от меня ничего не скроешь…

– И что у нее за мужик?

– Ты правда хочешь это знать?

Геля удивленно посмотрела на мать.

– У нее что, бандит?

Ольга Васильевна поморщилась.

– Когда я только-только проходила просвещение, ко мне приходил один такой же…

– Так, погоди… Ты имеешь в виду?

– Да. Он не из живых. Покойник.

Геля побледнела.

– Зачем?..

– Это ты у нее спроси…

– Она рассказывала мне когда-то про своего соседа… Погоди…

– Это он и есть. Правда же, Миша?

Я хмыкнул и проявился.

– Да, правда.

– Я тебя, конечно, при жизни не видела, но зато после смерти о тебе много шума было. Не думала, что Настя на те же грабли наступит…

Я скривился.

– Чего ты хочешь?

Геля удивленно переводила взгляд с матери на меня и обратно.

– Ничего, – бросила Ольга Васильевна, – оставь ее в покое, ей и так досталось…

– Если ты все знаешь, ты понимаешь, почему я не могу так сделать…

– Это не любовь, – покачала головой женщина.

– А что же? Я ей зла не желаю…

Ольга Васильевна тяжело вздохнула.

– Ладно, это не мое дело. Уходи. И без тебя забот много.

Я хмыкнул и растворился в воздухе.

Дома я застал Настю в расстроенных чувствах.

– Я стараюсь об этом не думать… стараюсь…

– Ты о чем?

Я подошел к ней ближе. И только в этот момент я заметил Ксюшу, которая сидела рядом и успокаивала подругу.

– Что-то случилось? – я встревожился не на шутку.

– Да нет-нет… Все хорошо…

– Я же вижу…

Ксения поднялась.

– Вы поговорите друг с другом, а я пойду. Мне баб Веру надо кормить…

Я проводил ее пристальным взглядом и, когда дверь за ней захлопнулась, посмотрел на Настю.

– Что такое, малыш?

Настя не хотела говорить, но я был очень настойчив.

– Да я просто…

– Из-за Гели?

– Ну, да… Она же малыша ждет…

Я присел перед Настей. Взял ее руки в свои.

– Я понимаю тебя…

И тут Настя закрыла лицо руками:

– Я просто не понимаю, что я такого сделала, что бог не дает мне ребенка!..

– А я? Меня для тебя недостаточно? Я же ведь тоже нуждаюсь в ласке и заботе…

Настя тяжело вздохнула.

Я снова взял ее руку в свою.

– В любом случае, ребенок не будет с тобой вечно. Либо ты, либо он уйдут. У него будет своя семья, своя жизнь. И ты все равно одна останешься. Или он… совсем один…

Настя тяжело вздыхала, не отвечая.

– А я… Я буду рядом вечно… И всегда-всегда приду на помощь…

– Ты умер…

– Ну и что? Я же перестал существовать. Я же по-прежнему рядом…

Слезы потекли по ее щекам.

– Пожалуйста, не плачь…

– У меня никого не осталось, я совсем одна…

– Ты не права. Я рядом…

Я видел, что она по-прежнему из-за всего происходящего переживает. Просто делает вид, что все хорошо, что она смирилась с этим…

И обманывает и себя, и меня…

Чтобы никого не обидеть…

И больше не плакать…

– Я всегда буду рядом. Что бы ни случилось…

Настя опустила глаза.

– Почему ты молчишь? Ты согласна со мной?

Настя отвернулась.

– В любом случае, деваться мне некуда… так что…

– Я не хочу, чтобы это было по принуждению. Мы же любим друг друга…

Настя покачала головой.

– Что?

– Я ничего не буду говорить. Прости.

– Я скажу. Ты подумала над моим предложением?

– Чтобы мы считали друг друга мужем и женой?

– Да.

Настя тяжело вздохнула.

– Куда деваться, я согласна…

Я провел пальцем по ее губам.

– Ты будешь счастлива. Я все для этого сделаю…

Я принялся ее целовать. Покрывать поцелуями щеки, губы, подбородок, опустился ниже, на шею – и она не сопротивлялась. Все еще оставалась грустной и немного задумчивой, да, но с легкостью приняла мои ласки…

Это уже о многом говорило… или не говорило ничего…

Я взял ее за руку и повел к дивану. Чтобы утешить. И продолжить наши ласки уже там, оставшись наедине со своими чувствами и тишиной. Нам уже ничего не могло помешать…

Я помог ей раздеться. Увидел ее обнаженной, пусть и в который раз, возбудился и принялся ласкать каждый участок кожи, с каждой минутой все страстнее, вкладывая в каждый свой поцелуй любовь. Да, тут много слова “каждый”, но что поделаешь…

Я же рассказываю все как есть…

Я почувствовал, что настроение у Насти немного изменилось. Она обняла меня за шею и поддалась моим ласкам. В ее мыслях я прочитал – “хоть немного отвлечься, а там что будет, то будет…”...

И такой разнообразный букет чувств и эмоций…

Она запуталась. С одной стороны, ко мне у нее что-то оставалось. И это была та самая любовь, что началась восемнадцать лет назад, когда у нее получилось меня найти…

С другой стороны, окружение. Мое. Что не принимало ни ее, ни ее чувства ко мне. Из-за прошлых косяков, которые тоже произошли по моей вине. Но вот так открыто не придешь к ним и не скажешь – простите, это я виноват, не вините ее…

Хотя…

На самом деле я мог бы это сделать…

Но мне нужны гарантии…

Что Настя опять не уйдет, не бросит меня в очередной раз…

Да, жизнь это не магазин бытовой техники, и надеяться на что-то смысла нет, лишь ценить “здесь и сейчас”...

Да и какая может быть любовь, если я требую каких-то там гарантий?!

Тогда это не любовь…

Но что мне еще делать?!

Лишь одно – проследить, как будет развиваться ситуация…

И тогда уже думать…

В то же время Настя продолжала думать, что поступает неверно. Она занимается любовью с покойником, и это вводит ее в такой ужас, что становится противно от самой себя…

Она что, ненормальная?

Она что, нашла себя на помойке?

И ей все-таки хотелось именно меня, не только потому что я единственный мужчина рядом, но и потому что как-никак нас связывает очень долгая и очень длинная история…

Она же мечтала об этом очень долго…

Представляла себе в голове, как это будет происходить, если действительно произойдет…

Но она сломалась, когда это реально произошло…

Потому что в голове мигом всплыли обидные слова матери, ее крики и та настойчивость, под которой мог бы сломаться…

Издевательства моего окружения…

И многолетняя травля…

Весь этот мрак отодвигал светлое чувство как можно дальше…

И уже я чувствовал перед ней вину…

Мне хотелось, чтобы она как можно скорее забыла этот кошмар…

Не просто вычеркнуть из головы и делать вид, что ничего не было…

А именно забыть или даже отпустить…

Я не знаю, ну, просто сделать все, чтобы быть как можно дальше от этого ужасного прошлого…

Чтобы оно не портило нашу любовь…

Настя успокоилась в моих объятиях. Она корила себя лишь за то, что часто смотрит по сторонам, делает выводы по чужой жизни и часто сравнивает себя с другими. Почему у них вот так, а у нее совсем не так?..

– Прости…

Я погладил ее по голове.

– Все хорошо… Я на тебя не обижаюсь…

– Все равно…

– Я тебя понимаю. Вокруг люди. От них не скроешься…

Настя прерывисто вздохнула.

– Знаешь, в последнее время я мечтаю лишь об одном – уйти от людей как можно дальше и жить одной. Я уже понимаю, что навряд ли смогу себе кого-либо найти, а делать себе еще больнее не хочу…

– Почему бы просто все не принять?

Настя опустила глаза.

– В конце концов, это твой выбор. Зачем от него бежать?

Настя пожала плечами.

– Чтобы никому не доставлять проблем…

– Проблем? Я не понимаю…

– Твоей маме будет очень неприятно, если она обо всем узнает. И ты сам это знаешь. Не хочу быть плохим напоминанием в ее жизни. Лучше тогда уйти… чтобы никому не причинять боли…

Я тяжело вздохнул.

– В чем-то ты и права, безусловно. И все же…

Настя взяла меня за подбородок и посмотрела мне в лицо. Так пристально, что я понял. Она меня изучает. Как в те мгновения, когда остается одна и рассматривает мою фотографию. С каким-то любопытством и невероятной жадностью улавливает каждую деталь моего лица, будто видит их впервые…

Я это не первый раз замечал. И когда уже она замечала это, краснела, прикусывала нижнюю губу и отводила взгляд…

– Ты мне все еще нравишься. Ты очень красивый…

От этих слов становилось легче, без шуток и иронии. Значит, уже есть надежда на что-то…

– Ты же меня любишь? Ты просто боишься… верно?

Настя всплеснула руками.

– Ну да, черт тебя подери! Есть такое! Иначе бы я с тобой не спала… Хотя кого я обманываю…

– Вот именно. Я все то время, что мы вместе, говорю тебе об этом – ты меня любишь. Но ты же упрямая девочка, так просто не сдаешься…

– Я и сейчас в этом не уверена…

Я поник.

– Да, ты красивый. Хотя до этого видела тебя только на памятнике да со спины. И передо мной появился совершенно другой человек. Но я чувствую, что это ты, да. Тот самый…

Я слабо улыбнулся.

– Я знала тебя лишь по каким-то мелким крупицам, что у меня были. И по той фотографии, что была на кресте…

Я слушал ее, и мне казалось, что от ее слов мое сердце снова начнет биться…

– И вижу, что реальность все равно круче. – Настя кивнула. – Знаешь, какими иногда глазами я смотрю на твою фотографию? Ты иногда из головы моей не выходишь, насколько ты красивый. И все же…

Она поджала губы.

– Было бы хорошо, если бы ты был жив. Живой ты еще красивее… Это наверняка так…

Я кивнул.

– Ну да. – И усмехнулся. – Есть такое…

– В любом случае, я влюбилась в образ. Во внешность. Не в человека. Хотя я много слышала раз, что ты был очень хорошим человеком, ты всем помогал…

– А ты разве в себе это не чувствуешь?

Настя пристально на меня посмотрела.

– Ты хочешь сказать…

– Я ведь многое тебе передал. Чтобы оно в тебе жило… хотя бы…

– А как же племянник? Ты бы мог отдать и ему…

– Мы с ним чужие, хоть и одной крови. И он меня не знает. Как и я его. А ты… ты ближе всего… по душе… – я приложил руку к груди. – Я будто родственную душу нашел, пусть даже так поздно…

Настя снисходительно на меня посмотрела.

– Ты серьезно? Мы же при жизни друг друга не знали…

– Но узнали потом. А как люди еще знакомятся? Заранее друг о друге все знают? Так, что ли? Ну да, – я скривился и почесал затылок, – я что-то да знал о тебе, мы с тобой пару раз сталкивались, и даже здоровались…

Настя вытаращила глаза.

– Когда это?!

– А ты не помнишь?

Настя поморщилась.

– Может быть, что-то и было такое… Но я правда не помню…

– Зато я помню. – Я взял ее за руку. – Теперь-то ты понимаешь, что все не просто так?

Настя опустила глаза.

– Я стараюсь этого понять…

Я погладил ее по щеке.

– Перед тем, как мы продолжим, я хочу попросить тебя – приходи ко мне. Опять. Ты не представляешь, как я хочу тебя видеть… там… у себя…

– На могиле?..

Я опустил голову.

– Я так не люблю это говорить…

– Я понимаю. Если бы ты знал, – Настя усмехнулась, – сколько времени мне пришлось потратить, чтобы тебя найти…

Я сделал удивленный вид.

– Сколько?..

– Четыре месяца. Мало, да? – Настя снова усмехнулась. – Хотя могла и целый год искать…

На самом деле я все это знал, но решил снова соврать. Чтобы не напугать или не причинить еще больше проблем…

Мне и так было очень тяжело Настю в чем-либо убежать…

Она видела во мне врага…

Обижалась…

Кричала…

Так что, признаться прямо в лоб я не мог…

– Мне это очень приятно… – пусть и наигранно, но застеснялся я.

– Ты не знал? – Настя удивилась.

– Не знал. И мне от этого приятно… что ты так долго искала… и нашла…

Я приблизился к ее губам и поцеловал. Снова над нами повисла тишина. Никто и ничто не могло нас отвлечь…

Очень быстро мы оказались в постели, раздетыми. Может быть, об этом я уже говорил выше, но сейчас меня захватили эмоции, и я с трудом успеваю все записывать. Точнее… мой проводник успевает…

Утром солнце заглянуло в окно. Оно оказалось не зашторенным – Настя просто об этом забыла. Как-то чувства и эмоции затянули нас в омут, и стало не до этого…

Настя позавтракала, умылась и, высушив волосы, оделась. Вышла на улицу, где все еще стояла зимняя прохлада, хотя на календаре середина месяца, и пошла в сторону кладбища.

За всю дорогу она не останавливалась и не говорила ни звука.

Целый час занимала дорога до кладбища, еще минут двадцать приходилось идти через могилы до меня.

Конечно, об этом уже не раз было сказано, и я просто растягиваю эту дорогу.

Но в этот раз Настя пошла через насыпь. Дорога уже обсохла, и светило яркое солнце, слегка приподнимая настроение. Природа очнулась от долгого зимнего сна, то и там пели птицы и отвратительно громко кричали вороны, которые зимой куда-то девались…

И собаки…

После того, как в начале этого года, в поселке N закрыли питомник, эти бродячие животные вновь оказались на улице. И пришли они на кладбище, где, несмотря на столь своеобразное место и атмосферу, еды всегда было вдоволь…

И они прятались среди могил…

Да, я знаю, что большинство животных это как раз те, которые не захотели уходить в мир иной. Как я. Правда, мне не хотелось бы еще много лет лаять и гадить везде, с полным отсутствием мозга. И поэтому я стал бесом…

Но и после питомника их стало еще больше…

И это были просто животные…

На нас, бесов и неупокоенных, они внимания не обращали. Тявкали только на живых, что редко проходили здесь. Ну, могут, да, повысить голос на лярву или сущность, что еще не умеет скрываться, да и только…

Тем временем в сосенках снег растаял. Учитывая, что там когда-то было болото, неудивительно, что вода, оставшаяся после сугробов, потекла по маленьким канавкам, вырытым работниками завода. Да, связи тут, возможно, нет, но все же…

Просто я говорю, что сосенки стали этим самым болотом снова, но еще не таким большим…

Да и погода еще с ума сходила…

По небу вон уже, тучи плывут…

А Настя шла. По насыпи. Так дольше, огибая могилы и засматриваясь на водоем. Лед на нем уже растаял, но вода все еще ледяная…

На лице Насти не было ни единой эмоции. Она просто шла, погруженная в свои какие-то мысли. Смотрела лишь на дорогу и, будто робот, двигалась в заданном направлении…

Вместо шапки капюшон. Волосы развевались от слабого дуновения ветра. И этого, казалось, она не замечала…

Я заметил ее фигуру издалека. Так как стояло раннее утро, на фоне встающего из-за горизонта солнца она смотрелась очень таинственно и одновременно очень красиво…

Неподалеку – от моей могилы – шумела дорога. Люди, очнувшись после долгого ночного сна, двинулись по своим делам. Некоторые шли мимо, пешком, не замечая местных обитателей, желающих ими полакомиться…

– Привет…

Я улыбнулся, когда она подошла ближе.

Настя кивнула и слабо улыбнулась.

– Устала?

– Да есть такое…

– Ничего. Это все временно…

И тут я почувствовал чье-то присутствие, совсем рядом…

И немного расслабился.

Петро…

Он часто тут ходит, и к нему уже многие привыкли…

Да и он здесь не просто так, сами уже знаете…

Хотя уже давным-давно это кладбище стало своеобразным “местом безысходности”. Не потому, что из гроба нет выхода. А потому что сюда приходят те, кому некуда деваться. Не к кому идти. И таких с каждым годом все больше…

Инвалиды…

Пьяницы…

Просто люди, пребывающие в отчаянии…

Да, это такое себе решение проблемы, но все же…

И Настя тоже была из их числа…

И, кажется, об этом я уже рассказывал, но решил внести конкретики. Чтобы было понятно, о чем идет речь…

Зимой да, как ни крути, люда все равно меньше. А вот летом…

С приходом тепла эти люди возвращаются…

И проводят здесь все свободное время…

Хотя его у них очень много…

Сначала я ужасался. Потом привык. Потом понял, что люди эти несчастны, и ходят сюда не от хорошей жизни…

Петро обходил кладбище каждый день. И даже ночевал здесь. Ничего его не смущало, в мистику он не верил. Правда, по каким-то причинам меня и мне подобных видел, но не воспринимал всерьез. Наверное, думал, что от алкоголя…

– О…

Я поднял голову. И увидел, что Петро обошел другие могилы и подходил к ряду с моей. На нем был пуховик, старый и довольно потрепанный. Такие же штаны, темные, из-за налипшей на ткани грязи. Ботинки, что уже просили каши, ну, тоже порванные, как и пуховик. Шапка. Из-под нее торчали пряди волос, давно немытых…

– Привет!.. – он махнул мне рукой.

Я нахмурился, давая понять, что, если он проболтает лишнего, ему не жить…

– О, так это твоя девчонка? – Петро усмехнулся. – Я смотрю, она каждый день сюда ходит…

Я обнял Настю, сильнее прижимая к себе.

– Да, моя. А ты тут чего забыл?

– Да ты тоже забыл, я же каждый день тут хожу!.. – и он усмехнулся.

Настя смотрела на этого бомжа безо всякого страха. Она будто бы привыкла уже к увиденному…

– А она-то не боится? – Петро показал на нее пальцем.

– Кого? – я усмехнулся. – Тебя, что ли?

– Да не… Вообще… Здесь много чего нехорошего…

– А то я не знаю. – Настя усмехнулась. – Я здесь восемнадцать лет, к твоему сведению…

Петро почесал затылок.

– Ничего себе! Я здесь больше двадцати лет, но тебя впервые вижу…

– Взаимно.

– Ясно все. Значит, ты его знаешь… – Петро показал на меня.

– Да, это мой сосед.

– Сосед?.. – я растерялся.

– Был моим соседом, мы потом стали встречаться, и…

– Ясно все. Он твой муж.

– Ну да… типа…

Я удивленно посмотрел на Настю.

– Типа?..

– Не обижайся…

Петро махнул рукой.

– Ясно все! Я когда дальше искать…

– Иди-иди…

Мы остались с Настей наедине.

– Ты только не обижайся, хорошо? Я просто… ну… стесняюсь…

Я сложил руки на груди.

– Почему-то своих тех мужчин ты за мужей уже считала…

– Потому что глупая была!.. – Настя развела руками.

– Разве?..

– Миш, давай не будем…

– Да я шучу!.. – и я рассмеялся.

Да, это было наигранно. Каюсь. Мне все еще было неприятно, что я типа муж и все еще ее сосед…

– Ладно, мне пора…

Время летело слишком быстро, и я понял, что потратил его на какие-то глупые обидки.

– Я провожу…

Настя пожала плечами.

Мы вместе покинули кладбище.

И уже почти к концу месяца окончательно потеплело, и окончательно подтопило сосенки. Шумные ручейки бежали по узким канавкам, заливая не только полянки поблизости, но и саму тропу до кладбища. Тут всегда весною грязища…

– Ну и дорога… господи…

– Будешь меньше жаловаться, быстрее дойдем.

– Да как тут не жаловаться-то?! Грязюка вон какая!..

Их крики было слышно очень даже хорошо, и я, гуляя между могилами, увидел двух подружек, пытающихся чистыми дойти до меня.

Я хмыкнул.

Снова Настя взяла с собой эту Ксюшу…

Чем дальше, тем меньше она мне нравилась…

Лучше уж без нее…

– Давай быстрее, я уже устала…

Настя тяжело вздохнула. У нее самой промокли ноги, штаны испачкались до самых колен, и вообще, эта дорога знатно ее вымотала…

А еще обратно идти…

Они дошли до кладбища, но пришлось еще какое-то время идти через поле, по тропинке, полностью погрузившейся в одну сплошную грязевую кашу. Это была единственная тропинка, ведущая от сосенок до последних рядов могил – вторую давным-давно заняли захоронениями. По ней-то Настя и начинала ко мне ходить…

Затем еще одна тропинка, уже мимо могил, довела до асфальта, который местами уже успел высохнуть. Светило яркое солнце, на небе ни тучки, неудивительно, в общем…

Деревья, как и посаженные кусты, все еще стояли голыми. Кое-где под венками еще лежал снег – тонна пластмассы не позволяла ему растаять до конца. Или небольшие холодные кучки лежали в тенях, куда солнце не доходило…

И такая тишина…

Никого…

Ни одной машины или силуэта не попались подругам по пути…

Настя шла впереди, с трудом волоча ноги. От такой длинной и изматывающей дороги не осталось совсем сил. Хотелось сесть прямо на этот асфальт и вытянуть ноги… и никуда больше не идти…

Тишину разорвал громыхающий завод. На нем что-то опять изготовляли, и это немного разбавило ту скуку, что здесь царила целыми днями…

– Не могу больше… – простонала Ксюша. – Почему именно мы должны к нему ходить?

Настя тяжело вздохнула и повернулась к ней.

– Потому что! Хватит ныть! Идем…

Ксения выругалась про себя, продолжая идти следом за подругой.

Настя с облегчением рухнула на лавочку, стоило ей дойти до моей могилы. Достала дрожащими от усталости руками сигареты и закурила.

– Ну и дорога…

Ксюша плюхнулась на бетонную площадку.

– Нам надо бы тут убраться, – заметила Настя, указывая на куски льда, лежащие на плитке, – потом… как-нибудь…

– Ну да. Мне бы хотелось, чтобы ты первой была, кто у меня убрался. – Я кивнул. – Подслушивать не хотел, извиняюсь.

– Потому что не хочешь видеть свою мамашу? – фыркнула Ксюша.

– А что тут такого? – я развел руками. – Что в этом такого, что любимая девушка будет обо мне заботиться?

– А ты любимую девушку об этом спросил?

Настя не успела на подругу рявкнуть, как у нее зазвонил мобильный.

– Да, слушаю…

– Это Марина Владимировна, медсестра. Я звоню сказать, чтобы ты прошла флюорографию, и привезла нам справку…

– Хорошо. Привезу. – И Настя бросила трубку.

Я удивленно на нее посмотрел.

– Чего ты так?..

– Да я не хочу туда ездить! Зачем? Сделали из меня дуру, еще чего-то требуют…

Я тяжело вздохнул.

Может, ей все-таки рассказать правду?..

Но я не стал давить на больное. Подошел к ней и обнял за плечи.

– Все равно надо о себе позаботиться… Сама понимаешь, здоровье и жизнь важнее…

Настя кивнула.

– Хорошо. Я постараюсь.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге