Bleach: Отличный выбор, госпожа Айзен
Глава 135
Маюри не спал, когда я на рассвете пришёл в шестьдесят первый квадрат. Судя по виду, не спал он и прошлой ночью, и, возможно, ещё парочку до неё: белила на лице пошли трещинами, чёрная полоса поперёк глаз размазалась к вискам, а журнал в его руках распух от вложений так, что уже не закрывался.
— Господин капитан. — Он даже не повернул головы. — Вы как раз вовремя, чтобы увидеть мою очередную неудачу, уже сорок первую по счёту.
Вокруг гиллиана всё было как раньше: кольцо светящихся штырей, по человеку из корпуса кидо у каждого и восемь цепей Монкагибари, пригибающих огромную чёрную тушу к склону. Разве что фотографических пластин в тени под соснами прибавилось. Целая поленница уже набралась.
— Что не так?
— Всё так! — Маюри наконец развернулся ко мне, и я невольно отступил на полшага: из-за лопнувших капилляров жёлтые глаза Куроцучи покрылись алой сеткой, что придавало его облику хтоничности. Ещё больше, чем обычно. — Метка ставится — препарат действует, и гиллиан что делает? Правильно, боится. Он боится, господин капитан, причём так, как не делал этого никогда за всё своё жалкое существование, — эталоны пишут всплеск, какой я видел только у пустых при очищении. Но не уходит! Безмозглая тварь, оскорбляющая меня своим скудоумием.
Гиллиан, словно в подтверждение, вздрогнул всей тушей.
— Может, что-то не так с препаратом? — сделал очевидное предположение я.
— Препарат прекрасный! — оскорбился Маюри. — Я лично…
— Добрый вечер.
Соуко поднялась на гребень так тихо, что, если бы не реяцу, я бы её и не заметил. Ни следа вчерашней надменности: вежливая улыбка, короткий поклон Содзюну, ещё более лёгкий — Маюри.
— Лейтенант Айзен, — бросил тот, даже не попытавшись изобразить радость. — Пришли посмотреть на мой провал?
— Только на чужую работу, господин третий офицер. — Соуко подошла к краю круга и некоторое время молча разглядывала гиллиана. — Простите мне невежество — я не сильна в устройстве Меносов.
Ага. Как же.
— Прощаем, — милостиво разрешил Маюри, махнув рукой.
— Но позвольте один вопрос. Ваши эталоны, как вы сказали, пишут всплеск — но где именно?
— В теле, — раздражённо буркнул Куроцучи. — Оболочка, ядро, вся туша целиком. Как и положено при…
— А на маске?
Маюри замолчал на полуслове.
— В одном из давних отчётов я встречала предположение, что проход между мирами открывается выбросом реяцу, — продолжила Соуко извиняющимся тоном. — Оно сгущается в одной точке до нужной плотности, после чего гиллиан обращается к своей сути, получая таким образом доступ в пространство между мирами. И ещё я заметила, что восьмая цепь ведь идёт прямо к маске, верно? Тогда, может быть, Менос вовсе не отказывается уходить, а именно цепь уводит всё реяцу в контур связывания, как отводной жёлоб уводит воду мимо мельничного колеса?
Маюри открыл рот и так застыл. Затем посмотрел на цепь Монкагибари, что уходила от штыря прямо к маске и пригибала её к склону.
— Тц, — сказал он. — Это столь очевидно, что я считаю себя оскорблённым собственной же слепотой.
Как она его, однако.
— Кучики! — Маюри резко развернулся к Содзюну. — Цепь с головы по моему знаку.
Содзюн не удостоил Куроцучи ответом, но встал туда, куда требовалось. Люди Управления и корпуса кидо забегали, готовясь к новой попытке.
Я посмотрел на Соуко. Та стояла с видом прилежной ученицы, которая задала вопрос на лекции и теперь смиренно ждёт ответа. «Простите мне невежество». Аж зубы от концентрации скромности сводит.
— Командир Сой Фон! — выкрикнул Куроцучи.
Названная вышла из-за сосен.
— Метка, — коротко сказал ей Маюри. — Затем — вводим препарат и снимаем цепь. И сразу же отойдите, госпожа тюремщица.
— Знаю, — ответила ему Сой Фон.
На миг — на короткий, едва заметный миг — её взгляд скользнул по Соуко.
— Жаль врагов насмерть, Судзумебачи.
Чёрно-золотое жало, укол — и на маске гиллиана, у самой пасти, распустилась чёрная бабочка. Двое сотрудников Управления подскочили с длинной латунной трубкой, вогнали её под край маски и надавили на поршень. Гиллиан издал звук — что-то среднее между привычным визгом и стоном.
— Цепь! — крикнул Маюри.
Содзюн сделал короткий жест. Восьмая цепь Монкагибари, та, что шла к маске, дрогнула, истончилась и растаяла.
Клюв вырвался из земли, разбросав комья глины, и ткнулся остриём в небо. И оно треснуло.
Чёрная трещина пробежала по воздуху в нескольких шагах над маской — сначала тонкая, как волос, потом шире, шире. Её края разошлись, и за ними открылась чернильная пустота.
— Пластину мне! — заорал Маюри. — Пластину! Вторая группа, рамка! Сейчас же, пока я вам не установил что-нибудь полезное вместо ваших пустых голов!
Девять человек в серых робах — вторая группа корпуса кидо — разом шагнули вперёд. Над трещиной вспыхнул прямоугольник света, затем его углы прибили к воздуху четыре светящихся столба. Кидо, названия которого не значилось ни в одном сборнике, — у корпуса таких хватало. Свет сомкнулся вокруг краёв разрыва, и разрыв перестал сходиться.
Маюри стоял на гребне, раскинув руки, и, кажется, плакал. Во всяком случае, белила под глазами поплыли подозрительно ровными дорожками.
— О-о-о-о-о, оно держится, господин капитан! — выкрикнул он, когда гиллиан уткнулся обратно носом в землю.
— Какая удача, что вы нам подсказали, лейтенант Айзен, — сказал я, обернувшись к Соуко.
— Я лишь задала вопрос, капитан Кадзама, — скромно ответила она, чуть пожав плечами. — Ответ нашёл сам господин третий офицер.
Маюри даже не стал спорить — был слишком занят открывшимися перспективами — его глаза бегали по кругу, и, кажется, иногда даже вращались вразнобой. Думаю, в скором времени у нас появится способ проникнуть в Гарганту без участия гиллиана.
Сутки Куроцучи не выходил из палатки у подножия холма. Оттуда доносились то стук и шипение, то его визг, распекающий кого-то из подчинённых, а один раз — рёв гиллиана, от которого с сосен посыпалась хвоя.
На рассвете следующего дня Маюри ждал меня на гребне с тем, что он назвал ключом. Это была латунная труба длиной чуть больше руки, с медными рукоятями на одном конце. На другом конце, в зажиме из тёмного металла, находился обломок кости с ладонь величиной. Кончик клюва.
— Маска — вовсе не украшение, господин капитан, — пояснил Маюри, любовно поглаживая трубу. — Теперь мне больше не требуется материал, и его можно утилизировать.
— Уже провёл испытания? — не смог не поддеть Куроцучи я.
— Утилизировать после успешного завершения проверки моего устройства, — недовольно оскалившись, поправился Маюри.
Двое из корпуса кидо взялись за медные рукояти, и Куроцучи навёл обломок в небо и скомандовал. Кость засветилась, а потом воздух перед ним разошёлся в стороны, открывая проход в Гарганту. Трещина вышла поменьше вчерашней, и вторая группа тут же взяла её в рамку.
М-да… точно убью его, как только работа Управления будет налажена, — создать проход в Гарганту всего лишь за несколько дней работы — это слишком высокий уровень компетентности.
Трещину закрыли спустя пару минут, после чего Маюри выждал десяток вдохов и открыл её снова. Потом снял с пояса стеклянный флакон, в котором на тонкой нити висела костяная щепка, замершая остриём строго в одну сторону, и сунул мне в руку.
— Та же кость, — пояснил Маюри. — Аналог компаса из мира живых, только указывает направление на Хуэко Мундо… с высокой вероятностью. Полагаю, вы не откажетесь поучаствовать в проверке эффективности этого устройства, господин капитан? — Он опять оскалился, одновременно поднимая к лицу металлическую втулку с намотанной серой нитью. — Спрессованное рейши. Постоянно подавайте реяцу, и оно будет трансформироваться в нить. КПД этого процесса вам лучше не знать — моя гордость не выдержит распространения этого факта.
Нить Ариадны, ни больше ни меньше.
— А выход в Хуэко Мундо?
— Этим же ключом. — Маюри постучал по трубе. — Только там у вас не будет людей из корпуса кидо, а реяцу на это нужно больше, чем на открытие прохода с этой стороны. Но полагаю, что уж у целого капитана его хватит. Когда выход откроется, вложите максимально допустимый максимум, и ключ некоторое время проработает сдерживающей проход рамкой, после чего уничтожится — я не всемогущ, господин капитан, так что не надо требовать невозможного.
— Срок действия ключа?
Вместо ответа Маюри опять — уже в который раз — оскалился.
— Дай угадаю — результативность устройства не установлена?
— О, сразу видно руководителя Управления — вы сразу вникли в нюансы работы только что созданного экспериментального прибора. Я в восхищении, господин капитан. Предположительно, от четырёх до пяти дней, — это всё, что я могу вам сказать.
— Сколько времени потребуется, чтобы собрать второй ключ?
— Столько же, сколько понадобится для поимки нового гиллиана, плюс день-другой. — Маюри развёл руки в стороны.
Значит, тянуть время не имеет никакого смысла, и идти можно прямо сейчас — ключ всё равно один, а все, кто мне нужен на той стороне, находятся или прямо здесь, или в Синки-си. Даже если мы застрянем на другой стороне по... техническим причинам, со мной будет Соуко, которая уже разок превратила пустого в таксиста.
— Тогда ожидайте после полудня — сразу как ударная группа будет собрана, — произнёс я и отвернулся, собираясь направиться немедленно в город.
— Настоятельно напоминаю о необходимости захвата образцов, — донеслось мне в спину.
***
Совет я собрал в тот же день в полдень.
— Идём сегодня, — начал я без предисловий, оперевшись руками о стол. — Возможность добраться до Хуэко Мундо у нас есть, но она единственная на данный момент, потому ждать не будем. Наше… устройство не только единственное, но ещё и… экспериментальное.
— Это значит, что мы идём драться? — задал волнующий его вопрос Кенпачи.
— Да.
— Наконец-то. Я пошёл. — И он встал.
— Куда? — осведомился у него я.
— Ну… драться? — ответил Зараки таким тоном, будто спрашивая: «Ты чё, тупой?»
— Так и где же будет эта драка? — продолжил напирать я.
— Э-э-э-э… ладно, я понял. Сижу, жду, пока ты соизволишь напиздеться. — Кенпачи уселся обратно на пол.
— Состав ударной группы следующий, — вернулся к теме я. — Иду я, капитан Зараки, лейтенант Айзен и лейтенант Мугурума.
— А я? — спросила сидевшая с неизменной книжицей на коленях Лиза.
— А ты остаёшься здесь за старшую.
— Это ещё почему? — Ядомару прищурилась. — Если ты думаешь, что я…
— Если мы не вернёмся, то кто-то должен будет рассказать старику, как всё было. Мне нужен здесь человек определённой компетенции, и им будешь ты. Ещё вопросы?
— Ладно. — Лиза поправила очки. — Но если ты не вернёшься, я напишу старику, что ты сбежал с лейтенантом Айзен в Хуэко Мундо, чтобы вам там никто не мешал.
Кенсей фыркнул, Кенпачи хохотнул, Саджин постарался сдержать лицо, но всё равно чуть улыбнулся. Соуко же вежливо улыбнулась. Одна Сой Фон, стоящая, как всегда, у дальней стены, не отреагировала.
Хм, вот и возможность «сказать» Айзен, что я понял её намёк и знаю о переходе Сой Фон на нашу сторону.
— Командир Сой Фон, так как Онмицукидо придано ударной группе для взаимодействия, а не для подчинения, я вам не приказываю, а прошу: останьтесь у прохода вместе со своими людьми. Вы слышали пункт четвёртый приказа Командующего: при угрозе прорыва проход закрывается немедленно, не дожидаясь возвращения ударной группы. Вторая группа исполнит этот пункт, это их долг, но мне бы хотелось, чтобы рядом с ними находился кто-то, кто сможет отличить настоящую угрозу и будет решать, полагаясь на свой опыт, а не на первое впечатление.
У прохода остаются ведь ещё Содзюн и Маюри — из тех, кто представляет хоть какую-то силу, — и мне бы не хотелось, чтобы кто-нибудь по неосторожности или в случае нашей задержки закрыл проход. В свою возможность пересечь пространство между мирами с помощью ноги Короля Душ я не верил, пусть и оставил в нескольких местах метки из подчинённого камня.
— Слушаюсь, капитан Кадзама, — ответила Сой Фон.
Она коротко поклонилась, и её взгляд опять метнулся к Соуко.
Вот и всё. Лиза будет смотреть за городом, а Сой Фон проследит, как бы чего не вышло с коридором на этой стороне.
— Собираемся через час у выхода из города — всем взять необходимый запас припасов на три дня, — сказал я, и на этом совет закончился.
У крыльца Дома Совета меня поджидал Гин. Мальчишка сидел на перилах и болтал ногами, а Рангику придерживала его за рукав и что-то шептала. При виде меня она тут же замолчала.
— Господин капитан, а возьмите меня с собой. — Ичимару соскочил с перил и вырвался из захвата Мацумото.
— Нет. Хуэко Мундо — это тебе не Сообщество Душ. Следить там за тобой у меня возможности не будет, и если что-нибудь случится, то я не смогу вернуться обратно. — Я перевёл взгляд на рыжую девчонку. — Убьют-с.
Гин поджал губы, а Рангику несмело улыбнулась.
К четырём часам мы уже были у межмирового прохода. Маюри сам привязал конец серой нити к металлическому столбу, установленному перед проходом в Гарганту, проверил узел дважды и только потом отдал мне катушку. Ключ я закинул за спину на ремне, а флакон со щепкой сунул за пазуху.
Кенпачи тем временем заглянул в трещину.
— Ну и темень. Как в очке у…
— Итак, последняя проверка. Люди — здесь. Припасы? Отлично. Ударной группе — вперёд.
Первым в Гарганту залез Кенпачи с Ячиру на плече.
— Бля, а как и куда идти? Тут дороги нет.
— Позвольте мне, господин капитан. — Мимо Зараки проскользнула Соуко, и под её ногами образовалась идеально ровная прямоугольная дорожка из рейши.
Кенпачи тут же шагнул следом, а за ним последовали Кенсей и я.
Внутри не было ничего. Под ногами была лишь чуть светящаяся дорога, а вокруг — ни звука. Ни верха, ни низа.
— Кентик, туда! — Ячиру ткнула пальцем куда-то в черноту.
Я глянул на щепку во флаконе. Та смотрела совсем в другую сторону.
— Нет, не туда.
— Туда-туда!
— Нет, не туда.
— А я говорю — туда!
Какая же бесячая малявка.
— Уважаемая лейтенант Одиннадцатого отряда, — подала из головы колонны голос Соуко. — Не хотите ли вы обменять обязанность искать путь вперёд на хранение вот этого, — она вытащила из-за пазухи небольшой кулёк, — груза?
— А это что? — с интересом спросила Ячиру.
— Конфе…
— Согласная я! Кентик, сам ищи дорогу.
Зараки вздохнул. Или выдохнул — не поймёшь.
Некоторое время мы просто следовали в сторону, куда указывала щепка с маски. Постепенно мы разошлись в стороны, каждый на свою дорожку — только Кенпачи следовал за Кенсеем, так как его контроль создавал нечто вроде ухабистого полотна с кучей дыр, в одну из которых он чуть не провалился.
— Сой Фон у прохода, — тихо произнесла поравнявшаяся со мной Соуко. — Изящно. Хотя ты мог просто спросить.
— Чтобы получить ответ: «О чём ты, образец?» Не хочу портить свою безукоризненную репутацию в твоих глазах.
— О, можешь не беспокоиться, — насчёт чего именно, Соуко, конечно, не сказала. — Я рассчитывала, что ты догадаешься, но именно такого ответа не ожидала.
— Значит, мы договорились? — спросил я. — Про неё?
— Мы не договаривались, — поправила она меня. — Ты показал, что знаешь, а я не стала делать вид, что не поняла. Этого вполне достаточно.
Сложно сказать, какое расстояние мы шли. В Гарганте нет ориентиров, а карманные часы, отсчитывающие минуты, могли показать только примерную длительность пути — невозможно было даже определить нашу среднюю скорость, кроме как прикинуть по мышечной памяти.
Потом щепка во флаконе перестала дрожать и уставилась остриём вниз, а внутри меня поселилось странное ощущение узнавания.
Дом, милый дом.
Пустых не спрашивали.
— Зараки! — позвал я. — Иди сюда и хватайся. Вложи столько дури, сколько можешь.
Кенпачи с подозрением осмотрел трубу и взялся за медные рукояти. Вокруг него начало расти золотое облако. Я держал трубу за середину и прицелился осколком туда, куда смотрела щепка.
Ключ чуть не вырвался у меня из пальцев, и темнота перед нами разошлась. Из щели в Гарганту хлынул холодный лунный свет.
— Хватит, отпускай.
Кенпачи с сожалением разжал пальцы. Я шагнул наружу первым, на этот раз не дожидаясь остальных, вогнал ключ в песок прямо под трещиной, по самые рукояти, и привязал к нему конец нити, одновременно подчинив песок под ногами и уплотнив его до состояния каменного блинчика. Латунь загудела, а кость на конце чуть потускнела. Проход не спешил закрываться.
Следом показался Кенпачи, за ним вышел Кенсей, и последней спрыгнула Соуко.
В чёрном небе без единой звезды висела Луна — огромная и неправдоподобно близкая. Ну здравствуй, Хуэко Мундо. Совсем не изменился.
Мы стояли на гребне песчаного склона, который круто уходил вниз, в чашу такой величины, что её противоположный край терялся в лунной дымке. Песок со дна сдули к краям, и из склонов торчали обломки выломанных под корень кристаллических деревьев.
На дне чаши, под самой Луной, стоял многоуровневый дворец. От верхней части вниз уходили широкие уступы из белых плит, засыпанные землёй, и по ним, сверкая в лунном свете, текла вода. Достав бинокль, я полюбовался на растущую на ступенях зелень… серебрянь тогда, скорее, учитывая цвет растительности.
— Это… что за хрень? — хрипло спросил Кенсей.
Я последовательно глядел на все уступы. Обычная трава, подсолнухи, несколько вишень и даже кукуруза.
— Ты не поверишь, Кенсей, — сказал я, убирая бинокль. — Огород. Террасный и с орошением, если тебе интересны детали.
— Ты издеваешься?
— Хотел бы, но нет.
Соуко молчала, стоя на гребне и глядя на террасы и воду в желобах. Лица её я не видел — только поблёскивающие очки. Но чуть изогнутый краешек губ отчётливо говорил, что картина ей нравится.
— А Зараки где? — спросил внезапно Кенсей.
Я огляделся и увидел стремительно удаляющуюся от нас по склону спину с розовым комком над плечом. И бежал Кенпачи в направлении мощного источника реяцу — огромного настолько, что, пожалуй, только Ямамото и мог с ним посоперничать. Возможно, Соуко и Барраган тоже могли бы, но их предельного уровня я не знал — первая его не показывала, а второй при своей «жизни» был слишком для меня силён.
— Твою ж мать. — Кенсей тоже обратил внимание на источник. — Это что такое? Пустой? Настолько сильный?
— Вастер Лорд. И, кажется, в ближайшее время он или умрёт, или Готэй оскудеет ещё на одного капитана.
— Мы же были обязаны отступить при обнаружении их главного! — выкрикнул Кенсей, схватив меня за плечо. — Останови его!
— Ты сейчас серьёзно? — Я сбросил его руку. — Кенпачи? Остановить? Вперёд, давай, я посмотрю на это. Да и не Барраган это. Сам ведь понимаешь — не то реяцу.
— Ты командир группы, а потому обязан его остановить, — не стал давать заднюю Мугурума.
— Да, и как командир я принимаю решение не делать этого — пусть Кенпачи отвлечёт на себя этого пустого. Кому, как не ему, это под силу, пока мы ведём разведку?
— Да… пожалуй, да…
— Раз уж ваша истерика, лейтенант, — я специально назвал Кенсея только по званию, — закончилась, то извольте взять яйца в руки, потому что мы выдвигаемся к этому дворцу.
— Ой, да пошёл ты, — беззлобно огрызнулся Мугурума. — Я… я просто не ожидал такого.
— Как и мы все. Вперёд.
Мы спустились по склону и пошли вперёд. Чем ближе мы подходили, тем больше открывалось нашему взгляду. Белые плиты террас были подогнаны одна к другой, по каменным желобам вдоль краёв бежала вода, а через каждую сотню шагов из земли торчали кристаллические шесты в человеческий рост — отметка, как я полагаю.
Рис рос тройными пучками ровными рядами в воде. Выше шли картофельная ботва, кукуруза выше пояса, обычная трава и густой бамбук. Всё бледное, с серебряным отливом.
На нижних террасах копошились человекоподобные фигуры с дырами в груди и остатками масок.
Одни таскали вёдра, другие ковырялись в земле, что-то подсаживая. Ближний к нам, низенький, с остатком маски, вытянутым вперёд клювом, прижимал руки к бокам и бегал между грядками, возмущённо покрикивая. Садовники, блядь, как есть садовники. И это даже не бред. Пустые действительно сажают сраную картошку в Хуэко, блядь, Мундо.
— А вот и живые особи, — вспомнил я о нашей задаче.
— Ты предлагаешь хватать огородников? — удивился Кенсей. — Может, кого-то поважнее найдём?
— Пока предлагаю посмотреть, что будет, если мы попробуем.
Но стоило нам попасться на глаза пустым, как те просто бросились врассыпную, роняя вёдра и саженцы, даже не пытаясь вступить в бой. Клювастый, запрыгнув на два уступа выше, остановился и, готов поклясться, посмотрел на нас с упрёком.
А потом воздух перед нами дрогнул, и впереди возник Умбраль, вышедший из Сонидо. Кенсей уже стоял в стойке, с ножом в руке.
— Шинигами. — Голос у Умбраля был без тени враждебности. — Господин приглашает вас к себе. Он сказал: «Пусть поднимутся по лестнице, ведь для этого она и предназначена. Напомни им об этом, а то вдруг забыли».
Мы с Кенсеем переглянулись, а потом оба посмотрели на Соуко. Та сохраняла невозмутимый вид. Интересно, чего ей это стоило, а то лично я был, мягко говоря, в состоянии крайнего удивления. Охуевал, точнее.
— Это ловушка, — всё же высказался Кенсей. — Это, мать его, точно ловушка.
— Разумеется, — согласился я. — И раз мы уже в ней, то предлагаю пойти дальше. Что может пойти не так?
Я ведь смогу уйти в любой момент, а Соуко банально отобьётся от кого угодно. Что же до Кенсея… Ну, не повезло, бывает.
— Нам надо отступить и доложить, — опять упёрся Мугурума.
— «При обнаружении», — поправил его я. — А мы ещё никого не обнаружили. Разницу чувствуешь?
— Не чувствую!
— Лейтенант Мугурума, — мягко влезла в разговор Соуко. — Пункт второй приказа — установить местонахождение главаря противника. Мы не можем быть уверены, пока не убедимся своими глазами. Попрошу вас прекратить своевольничать и подвергать приказы Командующего выгодной лично вам трактовке.
Ха, да она его практически прямо трусом назвала, и, судя по сузившимся глазам Кенсея, он это понял.
— Вы оба просто ебанулись, — сказал он с убеждённостью.
— Да. Так ты идёшь?
— Да, пустые вас… а, уже возможно, что прямо сейчас и меня с вами заодно, так что не буду продолжать.
Лестница начиналась у подножия нижней террасы и поднималась по всей высоте уступов к самому дворцу.
Умбраль шёл впереди, не оборачиваясь — удара в спину он не боялся. Убегающие садовники на террасах начали останавливаться и смотреть нам вслед. Только клювастый, уже с лейкой из черепа в руках, поливал куст и делал вид, что ему до нас нет никакого дела.
На одной из средних террас, у самого её края, стояла темнокожая женщина с золотистыми взъерошенными волосами и белой маской на нижней половине лица. Правая рука её переходила в длинную заострённую пластину. За её спиной держалась троица, из которой я разглядел только одну, с оленьими рогами, и другую, с гривой из костяных пластин.
Ещё один Вастер Лорд, чтоб меня — у них здесь вечеринка?
И тут меня наконец осенило. Довольно необычный вид девицы всколыхнул такую вещь, как мозг, и тот вытолкал на поверхность омута памяти чуть иной, но крайне похожий образ — да это же Тия! Значит, тот пустой вполне может быть…
Ох бля, не повезло Кенпачи — мечнику будет очень непросто совладать с тем, кто предпочитает дистанционный бой.
— Тия Харрибел, — представил её Умбраль, не оборачиваясь. — Она не будет на вас нападать, если вы не тронете сад и тех пустых, что за её спиной.
— А это её сад? — удивился я.
Вроде бы таких наклонностей у Тии не было.
— Это наш общий сад, — ответил Умбраль. — Но для неё он более важен, как мне кажется.
Харрибел проводила нас взглядом до следующей террасы, не сказав ни слова и не демонстрируя агрессии. Потом отвернулась и пошла вдоль края, вытянув ладонь в сторону, и с неё начала течь вода, орошая то, что росло ниже.
Да что за ужас тут творится? Почему Вастер-лорд работает садовым оросителем?
У колонн перед тронным залом стояли вишни — четыре кривых дерева с корой цвета пепла и листьями, отливающими на изнанке серебром. Вот и нашлись деревья из Соснового Брода. Самая низкая и кривая из сакур, у подножия колонны, цвела серебряными цветами.
Соуко на мгновение остановилась перед ней, посмотрела на цветы и пошла дальше, ничего не сказав.
Пол тронного зала рассекали трещины от трона до самого края, и из каждой росла серебристая трава. Колонны по бокам стояли те же, что и много лет назад, когда я стоял здесь на коленях и бился лбом об пол. Трон же был пуст. Его оплела лоза с гроздьями лиловых цветов так плотно, что сесть на него, не тронув цветы, было невозможно.
У края зала, где начиналась верхняя терраса с подсолнухами, сидел он. Прямо на краю, свесив ноги вниз, спиной к нам. Длинное одеяние светло-серого цвета, белые волосы рассыпались по плечам, а над ними торчало несколько коротких костяных зубцов — всё, что осталось от некогда имевшейся короны.
— Господин, — сказал Умбраль и опустился на одно колено. — Шинигами прибыли.
— Вижу, Умбраль. Спасибо, — ответил ему Барраган незнакомым — более глубоким и с оттенком благодарности — голосом.
Он поднялся одним плавным движением и обернулся. Чуть выше, чем я помнил, с кожей цвета выбеленной кости и крупными чертами, правильными до неестественности. Глаза без белка и зрачка светились ровным багровым светом.
Барраган Луизенбарн, Король всего, что под Луной. Ну или тот, кто когда-то им был.
Кенсея он окинул коротким взглядом и тут же перевёл взгляд на Соуко. Её он рассматривал куда дольше — почти половину минуты. А потом он посмотрел на меня.
— Приветствую тебя, мелкий шинигами. Ты очень изменился за прошедшее время. Как и я, впрочем.
Ну пиздец.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
