Обложка Близнецы-Жрецы.

Близнецы-Жрецы.

Marina McGreevy

0% прочитано
Стандартный
Marina McGreevy

Близнецы-Жрецы.

Глава 0. Забытый Остров

Остров Нии-Тии. Праздник конца круга

Долгий летний день подходил к концу. Красное солнце садилось за горизонт, оставляя остров Нии-Тии в полном одиночестве посреди Бесконечного Океана. Крутые склоны гор, высящихся в центре острова, в лучах заката становились почти багровыми. Красноватой казалась и струя дыма, будто разрезающая горы на две части.

Вытолкав своё судёнышко на песчаный берег, Рыбак посмотрел вверх и увидел зарево праздничного костра - источник дыма. Оно поднималось над высокими соснами и почти достигало верхушек самих гор, перед тем как рассеяться в подступающей вечерней тьме. Сколько лет он смотрел на эти склоны? Сколько поколений его предков глядели на них же, вытягивая свои лодки на берег после рыбалки? Пусть сам он и родился в другом месте - столице Архипелага, городе под названием Лиалу-Наан на Лиалу-Тии, его семья происходила отсюда, с далёкого северного острова Нии-Тии. Мать рассказывала ему о том, что их предки были в числе первых высадившихся здесь сотни лет назад. Согласно повериям, в ту ночь на небе светили три полные луны, поэтому основанный поселенцами город и назвали Лунным Городом.

Рыбак напомнил себе, что стоило бы поторопиться. Жена наверняка уже ждала его у устричных скал. Закинув на плечи связки с сегодняшним уловом, он зашагал вперед, глядя на зарево костра, поднимающееся над деревьями. Огонь развели вчера на закате в самом центре Лунного Города, и он был велик. Всю ночь старый жрец Улли вместе с помощником - молодым жрецом Ниилем - поддерживали его, подкидывая сухие ветви священных деревьев.

Рыбак указал на зарево своей жене, которую только что встретил, но та лишь пожала плечами и сказала, что ничего, кроме дыма, не видит. Жена Рыбака заметила сам огонь гораздо позже - когда они уже шли по песчаной дороге, ведущей прямо к Лунному Городу.

В эти дни подходил к концу очередной календарный цикл, или круг, как его чаще здесь называли. Слово «цикл» было слишком замысловатым для большинства жителей этого острова. Прошлый календарный круг продлился без малого пятьдесят лет. Две недели назад с Ахл-Тии - Храмового острова - приплыл гонец, сообщив, что уходящий цикл получил своё финальное имя — что-то про благодать, процветание, лунные лилии, мягкий прилив и ещё множество слов, которые Рыбак не запомнил. Кажется, там ещё упоминались альбатросы или какие-то другие морские птицы...

Сегодняшней же ночью начинался новый цикл, название которому дадут тогда, когда Рыбак уже, скорее всего, будет мёртв и отправится в чертоги Матери Всех Вод. Эта мысль застала его, когда они с женой грузили свой улов на повозку, пригнанную к границе города специально для рыбаков. Он с удовлетворением посмотрел на то, что успели принести другие. Сегодня он поймал даже больше обычного - в каждой связке было не меньше десяти рыбин. А вот Гоха - его жена, несшая в руках деревянный чан с моллюсками, - не была довольна своим уловом. «Поймай она хоть целого левиафана, — подумал Рыбак, — всё равно бы ворчала».

Поправив короткие кудрявые волосы жены, он подумал о том, что хотел бы, чтобы этот цикл был таким же спокойным, как и предыдущий. Он хотел продолжать ловить рыбу, хотел просыпаться и засыпать в кровати со своей любимой, хотел, чтобы его дети выросли в мире. Сейчас, направляясь к дому, он мысленно молил об этом Великую Матерь Всех Вод, образ которой так часто видел в детстве.

На этом острове не было ни одного изображения Матери - ни каменного, ни деревянного, ни даже выписанного на бумаге. В праздничные дни её рисовал на песке жрец во время отлива, кладя на место глаз мутные фиолетовые камни. Такие камни иногда выкидывало волнами на пляж в бухте у Опасных скал. Когда приходил прилив, образ богини медленно исчезал, уносясь в море, где песчинки должны были поведать Матери о людях, которые надеются на её милость. О том, что те просят дать рыбакам улов и спокойное море, и обрушить шторм на суда Бледных Людей, если те вновь придут сеять своим оружием смерть. На этом далёком уединённом острове жизнь текла своим чередом. И ничего другого его жители не просили. Но Рыбак помнил совсем другую Богиню - большую белоснежную статую женщины, лицо и одежда которой были выписаны насыщенным синим цветом. Статуя стояла в храме без крыши на берегу моря на столичном острове Лиалу-Тии. Пол того храма был вымощен большими и ровными мраморными плитами. Взгляд каменной женщины был устремлён к морю. Рыбак помнил шум в храме, множество людей, и как собственная мать тащила его за руку, чтобы мальчик в последний раз увидел лицо Владычицы Всех Вод. Даже будучи взрослым мужчиной, он помнил безмятежный, полный спокойствия и силы взгляд бело-синих глаз статуи…

Переодевшись к празднику, мужчина и его жена вышли на порог. Все окна на этой улице были тёмными. Казалось, низкие каменные дома полностью опустели. Рыбак еле различал мощёную булыжниками дорогу, ведущую к площади. Гоха, шедшая рядом, была облачена в праздничный наряд островитян - голубую свободную рубашку и тёмно-синие шелковые штаны с вышивкой. Мужчина улыбнулся, когда заметил в доме, как она наряжается. Шелковыми штанами в городе могла похвастаться только жена Главы, но им уже минуло десятилетие. А шаровары его любимой были совсем новыми. Он приобрёл их на одном из южных островов Архипелага, когда плавал туда продавать деликатес - засоленное мясо белой рыбы тэгу. В день, когда он вернулся, лицо Гохи, женщины молчаливой и скупой на улыбку, засияло.

Ещё на подходе к главной площади запахло едой. Кухарки на железных жаровнях, выставленных у двухэтажного каменного дома Главы Лунного Города, готовили мясо огромной дикой свиньи, пойманной недавно в горах старым охотником. Рядом стояли корзины с рыбой и моллюсками. На открытом огне кипели котлы с похлёбкой. Мяса свиньи было так много, что аж пяти домам пришлось вынести к площади свои жаровни, чтобы поспеть к празднику. В воздухе смешались запахи жареного мяса, лука, ароматных трав, похлёбки из рыбы и моллюсков и других лакомств, которые рыбаки ели по большим праздникам.

В эту ночь всем жителям Лунного Города следовало прийти к костру для проводов кончающегося цикла. Много веков подряд, со дня появления на Архипелаге первых людей, раз в несколько десятилетий, в день, вычисленный жрецами с Храмового острова Ахл-Тии, в каждом городе и в каждой деревушке люди разводили костры и бодрствовали ночь напролёт. Рыбак и Гоха оба несли в руках по фонарю, которые следовало зажечь от пламени большого костра. Этот огонь они принесут домой и поместят в очаг и светильники. То же самое сделают и другие островитяне, живущие в Лунном Городе и по всему Архипелагу. Этим ритуалом люди провожали последний заход солнца в прошедшем круге и встречали новый цикл с первыми лучами рассвета. Островитяне верили, что, если не провести церемонию, следующие десятилетия будут полны неприятностей и потерь. Когда-то этот ритуал не помог Нии-Тии избежать нашествия Бледных Людей. Но Глава говорил, что ритуал помог островитянам пережить его.

Сейчас Глава восседал на бамбуковом кресле, верх спинки которого изображал солнце. Его жена сидела на другом по левую руку. Прямо за Главой стоял старый жрец Улли, облачённый в тёмно-синюю робу. Капюшон венчал его седую голову. Синие узоры покрывали лицо жреца. Рядом стоял его преемник и внук Главы по имени Нииль, высокий голубоглазый парень восемнадцати лет. Он тоже был одет в синюю робу, но на его лице было только две синих полоски поперёк щёк. Жрец и его ученик, не отрываясь, смотрели на пламя костра, который поддерживали уже больше суток.

Рыбак проследил за взглядом старого жреца и тоже посмотрел на пламя. Затем на три круга крупных белых кристаллов, разложенных вокруг костра, — кристаллы, каждый с голову ребёнка, блестели и переливались в свете огня. Он не знал символического значения этих узоров. Но ему казалось, что они не дают пламени выйти за пределы круга, не позволяют этому могущественному огню сжечь весь город, а, может, и весь остров. От мыслей Рыбака отвлекли двое весело пронёсшихся мимо детей. Кажется, это были одни из многочисленных внуков, а то и правнуков Главы. Его отпрыски сейчас сидели на длинных лавках по обе стороны от кресла деда. Все до единого они был смуглыми, кудрявыми и светлоглазыми. Простые горожане тоже разместились на лавках, выставленных по всей площади. Рыбак знал, что люди, выбравшие места поближе к пламени, скоро об этом пожалеют. Хотя летняя ночь была прохладной, пламя пекло так, что пот выступал на лбу мгновенно. Но близость огня сегодня считалась благословением.

Прежде чем выбрать себе место, Рыбак вместе с женой подошли к Главе. Тот был одним из людей, чьи предки первыми приплыли на остров несколько веков назад, и с тех пор его не покидали. Старик говорил, что помнил Бледных Людей, которые высадились на берег Нии-Тии почти сто лет назад. Он говорил, что своими глазами видел кончину последнего из них. Рыбак знал ту историю так же хорошо, как и все остальные жители острова. Когда Белые Люди приплыли на своём страшном чёрном корабле, принеся с собой смертоносное оружие, тогдашний глава Лунного Города принял тяжёлое решение. Он велел нескольким жителям — молодым и умелым в мореплавании — уйти на другие острова и предупредить их жителей о том, какая напасть пришла на Нии-Тии. На протяжении десятилетий остров находился в изоляции, его жители молчали, не выдавая страшным чужакам секретов того, как обойти опасные течения и уплыть отсюда. Никто с остального Архипелага также не посещал Нии-Тии. Остров находился в полной изоляции до тех пор, пока последний из Бледных людей не сгинул.

Спустя почти век после вторжения всех детей острова пугали страшными пришельцами, если те себя плохо вели. В рассказах местных они были описаны как настоящие чудовища — с кожей такой белой, что почти прозрачной, с лысыми головами и ртами, полными острых зубов. Глава был единственным ныне живущим человеком, что лично застал Бледных людей.

— Кузнец ещё не пришёл? — спросил с улыбкой Рыбак, протянув вперед руку.

Глава был худым, его кожа, как у настоящего островитянина, от рождения была бронзовой, а волосы не просто поседели, а стали серебряными. Одет он был в красную плотную рубаху с вышивкой на подоле и рукавах. В отличие от других мужчин он не подвязывал её поясом, оставляя свою сухую грудь полностью открытой. Глава Лунного Города протянул руки Рыбаку и его жене, приветствуя их. Он улыбался своей изрядно поредевшей улыбкой, сжимая их пальцы в своих мозолистых ладонях. Лицо Главы напряглось, когда он услышал про Кузнеца. Но он, не разжимая рук, весело ответил:

— Лун на небе нет. Кузнец, должно быть, забыл о времени, уча детей.

Рыбак послушно кивнул. Он заметил, как молодой жрец Нииль покосился на них, услышав упоминание Кузнеца. Сам Рыбак никогда не считал Кузнеца опасным человеком, хоть тот и был чужестранцем.

Они с женой расположились на бамбуковой циновке недалеко от котлов и жаровен. Рыбак ощутил, как проголодался за день. Дела одно за другим не давали ему вспомнить о еде. С благодарностью он принял от одной из женщин, готовивших к празднику, тонкую деревянную дощечку, на которой лежал кусок хорошо прожаренного свиного мяса и овощи. Другая женщина поднесла им с Гохой кувшин кисы — яблочного напитка, дурманящего голову. Они отпили из него по очереди, протягивая руки с кувшином к костру. После каждого глотка муж с женой говорили благодарности за вещи, случившиеся в последние пятьдесят лет, и желали новые, которые должны произойти с ними и их островом в следующий календарный цикл.

Одна из поварих — полная молодая женщина с круглым румяным лицом, широкими бёдрами и огромной грудью — поднесла большую керамическую миску с похлёбкой, в которой плавали рыба, моллюски и грибы. Выловив острой палочкой трёх креветок, мужчина пододвинул суп своей жене, посмотрев на неё. Женщины в теле считались самыми красивыми на островах. А Гоха при округлых бёдрах имела маленькую грудь, худое лицо и стройные ноги. И всё-таки для него она была самой красивой.

«Мы сразу вас нашли!» — услышал звонкий возглас за спиной Рыбак. Он обернулся с улыбкой на губах и обнял своих детей.

— Ну, что? Решили стать кузнецами? — спросил он, трепля макушку старшего сына.

— Отец, дом колдуна такой огромный и весь чёрный, как пепелище! — задыхаясь от бега, начал девятилетний Гаппи, названный в честь своего прадеда — торговца моллюсками. — А вокруг растут огромные ели...

— Сосны, вокруг растут сосны, — поправил брата младший Кадзи.

— Кузнец вернулся вместе с вами? — прервал спор сыновей Рыбак.

— Да, чужестранец и его отпрыски, и тётя Коха тоже пришли, — ответил Гаппи. — Вон они. Здороваются со стариком.

Рыбак сквозь полный дыма ночной воздух посмотрел на высокие фигуры людей у бамбукового кресла Главы. Такие другие фигуры… Его сердце забилось чаще. Он больше месяца не видел Кузнеца. И лишь краем глаза три недели назад заметил его детей, быстро перепрыгивающих с камня на камень у Опасных скал.

Старшая сестра его жены — вдова — одиннадцать лет назад во второй раз вышла замуж за чужеземца, человека очень высокого, крупного, тёмноволосого и темноглазого, с кожей красной, как панцирь краба. Приплыв на ветхом судёнышке вместе с двумя детьми на остров много лет назад, он занял заброшенный лесной дом старого колдуна и стал кузнецом. Ходили слухи, что он долго пиратствовал по морям, пока его корабль не потерпел крушение.

Чужеземец, называвший себя Леббани, не рассказывал о своём прошлом даже жене. Сам он прижился на острове. Но дети, приплывшие вместе с ним, вызывали много споров и пересудов у жителей Лунного Города и по сей день. Возможно, понимая это, Леббани быстро отослал их учиться в храм на Ахл-Тии, где дети провели несколько лет, вернувшись только в прошлом году.

Рыбак вспомнил, как увидел этих мальчика и девочку в первый раз много лет назад. Говорящие на неизвестном языке, светлокожие и высокие, с тёмными волосами, они были словно неведомые животные, завезённые в единственном экземпляре на остров, где не было им подобных. На остров, который хранил память о смертях и разрушениях, когда-то принесённых другими чужестранцами. По прошествии лет и после учёбы на Ахл-Тии дети хорошо освоили язык Архипелага, выучили местные обычаи и традиции. Но со своим отцом и между собой они всегда говорили на наречии, которого Рыбак не знал. Имён, данных детям при рождении, Кузнец не называл, поэтому мачеха сама нарекла их Амалем и Гектой. Этими же именами их звали и другие островитяне.

Будучи близким родственником чужеземцам, Рыбак многое узнавал от Кохи, которая была частым гостем в их доме и славилась своей болтливостью (не в пример её тихой младшей сестре). Он помнил, как плотная женщина жаловалась на постоянную непонятную трескотню её новой семьи, когда Кузнец с детьми только приплыл на остров. Дети Кохи от первого мужа, сгинувшего в море, давно выросли и завели свои семьи. Старшая дочь даже уплыла с мужем на центральный остров Лиалу-Тии. Из хлопот у женщины осталась только вышивка на полотнах, забота о доме и скоте да причитания о непослушных пасынках. Когда те уплыли учиться на Храмовый остров и не появлялись на Нии-Тии годами, её жизнь стала ещё беззаботнее. Но почти год назад, после окончания учёбы близнецов и их возвращения, её жалобы возобновились. Коха причитала о том, что девочка совсем не помогает ей по хозяйству и вечно копается в вещах, оставшихся от старого колдуна. А мальчик и вовсе сбегает с местными красавицами к Опасным скалам.

В глубине души Рыбак понимал, что Коха — женщина узколобая и непрозорливая — была лучшей парой для кузнеца-иноземца. Её заботил сегодняшний день: еда на столе, вовремя заштопанная одежда, своё ремесло, куры, восемь овец и коза в загоне. Всё, что она рассказывала, было простым, будничным. Она никогда не выдавала тайн вроде того, откуда прибыли Леббани и его дети, и что скрывало прошлое Кузнеца.

По этой причине Рыбак сам отваживался наблюдать за семьёй иноземцев. Много раз он приносил им рыбу и ракушки после выхода в море. Когда дети были младше, они несколько раз отправлялись на рыбалку вместе с ним. Но с тех пор прошло много лет.

В прошлом году, после возвращения близнецов на остров, он никак не решался прийти к ним домой просто так, поэтому однажды зашёл попросить новую острогу, крючки и другие рыбацкие принадлежности. И стал наведываться к нему каждый день, якобы проверить, как идут дела. Пока, наконец, ему не начало казаться, будто Кузнец заподозрил его в излишнем любопытстве. Рыбак поблагодарил того за работу, заплатил и с тех пор не наведывался к дому, в котором, по легенде, пару веков назад жил настоящий колдун.

Чем больше времени близнецы проводили в Лунном Городе, тем чаще он стал слышать пересуды людей. Местные шептались о причинах их возвращения на Нии-Тии. В основном говорили про девочку Гекту. То ли она занималась колдовством, то ли участвовала в кровавых жертвоприношениях. Рыбак понимал, откуда шли эти слухи. Гекта - высокая, белокожая, с острым носом, узкими тёмными глазами и хмурым выражением лица - была похожа на страшную морскую колдунью из древних сказаний. Ту, что живёт в расщелинах подводных скал и затаскивает в свои владения зазевавшихся рыбаков, упавших за борт. За глаза жители Лунного Города звали Гекту «дурным знамением».

Про её брата островитяне в основном молчали. Хотя о том, что по нему сохнет половина девчонок города, знали все. Амаль тоже был высоким, светлокожим и молчаливым, но, в отличие от своей вечно хмурой сестры, он часто улыбался и любил развлекать островитян игрой на флейте. И как прекрасно он играл! Рыбак сам несколько раз заслушивался мелодией, которую исполнял сын Кузнеца. Но и у Амаля была иная сторона. Такие дела обычно не выходили за порог дома, но и до Рыбака недавно долетел рассказ о том, что высокий светлокожий мальчик слишком сильно нравился нескольким замужним женщинам, и что эта симпатия была взаимной.

Сейчас, в разгар праздника, околдованный треском костра, мерным гулом голосов горожан и кувшином кисы, который только что обновили, Рыбак наблюдал за близнецами. Очень высокие, светлокожие мальчик и девочка с тёмными волосами вернулись на остров в прошлом году. Хотя мальчиком и девочкой их уже было сложно назвать. Им обоим должно было быть не меньше восемнадцати лет.

Рыбак сквозь дымку видел, как гневный взгляд на старшего внука Главы деревни Нииля бросила Гекта, как что-то крикнула мать красавицы Малии её брату — Амалю. Близнецы, одетые в белые рубашки и тёмные штаны, взяли подносы с едой у поваров и сели у костра вместе с отцом и мачехой.

— Они уйдут, — услышал Рыбак тихий голос жены.

— Что? — не понял он.

— Близнецы. Сегодня они покинут остров.

ГЛАВА 1. Дорога

Остров Нии-Тии той же ночью

Ночной прилив нашёптывал что-то звёздам, перебирая мелкие круглые камешки на одном из множества пляжей Нии-Тии. Кроме звёзд его шум слышали только двое.

«Без лун небо кажется таким пустым», - тихо сказала девочка. Они с братом сидели прямо на камнях. Рядом с ними носом к морю стояла лодка-плоскодонка со спущенным косым парусом, который слабо колыхался на летнем ветерке. Тихую и тёмную ночь в этой части острова не мог потревожить ни огонь городского праздника, ни шум леса.

- Пора, - выдохнула девчонка, вставая. Она стряхнула камешки с деревянных подошв сандалий.

- Ночь очень тихая. Почти штиль, - заметил брат.

- Милость Матери Всех Вод снизойдёт на нас, - ответила она, поднимая тяжёлый металлический фонарь. Девочка постучала пальцем по стеклу, показывая огонь. Фонарь был зажжён пламенем праздничного костра. В ответ юноша только пожал плечами.

Вдвоём они легко вытолкнули лодку на воду и запрыгнули в неё. Парень налёг на вёсла, сестра села на нос. Она прикрыла фонарь одеялом и стала вглядываться в тёмное море. Брат взял с собой несколько карт, нарисованных им самим, и компас, но она знала: сейчас они ему не понадобятся. Ночью он больше доверял звёздам.

- Ты уверен, что впереди нет скал? - прервала молчание девочка.

- Я два раза нырял здесь в приливы, - ответил брат. - Может, сама возьмёшься за вёсла?

- Когда выйдем в открытое море. Ты не хуже меня знаешь, что управляешься с лодкой гораздо лучше... - она внезапно прервалась. Потом продолжила уже на общем языке Архипелага. До этого они, как и всегда друг с другом, говорили на родном наречии, которое происходило откуда-то с восточного континента. Девочка продолжила: - теперь будем говорить по-архипелагски. На этом их разговор закончился. Брат продолжал грести, выводя лодку из бухты. Сестра подобрала со дна ещё один шерстяной плед и закуталась в него. Несмотря на разгар лета, океанский бриз был прохладным. Она выпрямилась на носу лодки и стала тихо читать наговор. Ей не хотелось показывать брату то, насколько она переживает. Из-за коварных подводных потоков с Нии-Тии почти невозможно уплыть - как и приплыть сюда. Путешественник, не знающий точной карты и не читающий наговор, был обречён. Даже опытному мореплавателю было не просто попасть в верное течение. Ошибешься с курсом и тебя в лучшем случае отнесет на другую сторону острова, а оттуда уплыть в разы сложнее. Худшим же вариантом было вовсе оказаться в открытом море на милость Матери Всех Вод. Именно по этой причине, девочка когда-то выучила морской наговор и верила в то, что он должен помочь. Хотя брат уверял её, что во время своих прежних плаваний он справлялся только с помощью паруса и вёсел. Она не верила ему. Она знала: покинуть остров без милости высших сил невозможно. Поэтому выбрала именно этот день для их исхода, веря, что Матерь Всех Вод будет благосклонна к ним.

Когда лодка отошла дальше от острова, брат сложил вёсла и занялся парусом. Как только тот был поднят, налетел попутный ветер, взявшийся будто ниоткуда. Девочка обернулась и улыбнулась брату. В темноте он этого не заметил. Плоскодонка легко скользила прочь от острова. Значит, они попали прямо в течение - несмотря на прилив.

Утром погода на море была скверной. Первым, что увидела девочка, открыв глаза, были серые тучи, быстро гонимые по небу влажным ветром. Зато белый парус был натянут, и лодка быстро шла по волнам. Она не должна была засыпать в эту священную ночь, но брат убедил её, что так будет безопаснее - она поспит и сменит его днём. Сейчас он стоял у паруса, подставив лицо ветру. Девочка невольно залюбовалась им. Высокий, стройный и широкоплечий, её белокожий брат был настоящим красавцем, даже закутавшись в серый овечий плед. Его черты лица - губы, нос, скулы - были тоньше, чем у неё. Только глаза - миндалевидные с поволокой и густые брови над ними - достались им обоим. Но её глаза были тёмными, почти чёрными, а его серыми, как море в грозу.

- Ты не спал? - спросила девочка.

Брат в ответ лишь мотнул головой.

- Ложись. Тут не слишком удобно. Или хочешь поесть?

- Я хочу есть, - ответил юноша на их родном наречии.

- Достань коричневую кожаную сумку, что прямо за тобой. И говори по-архипелагски.

Жуя вяленую рыбу, близнецы сильнее жались друг к другу, пронизываемые усилившимся ветром. Свои пледы они накинули на спины в два слоя, создавая большую преграду для холодного воздуха. На ноги оба натянули предусмотрительно взятые с собой шерстяные носки, а сверху кожаные ботинки. Девочка снова начала читать наговор. Лодка пошла по волнам быстрее. Близнецам не в первый раз было путешествовать к южным островам, но в этот раз погода оказалась слишком скверной для второй половины лета.

- Ты уверен в курсе, по которому мы идём? - спросила девочка.

- Пока - да. Ночью проверим, - ответил её брат.

- Если тучи уйдут.

- К обеду распогодится.

- А к ночи могут опять собраться.

Брат и сестра переглянулись. Они оба были правы, если не про сегодня, то про завтра или послезавтра. Девочка знала, что у брата был с собой компас, но также знала, что он больше доверял звёздам. Магнитные аномалии были тут слишком частым явлением.

- Если курс верный, с таким ветром дойдём до Ахл-Тии за неделю, - сказал брат.

- Надеюсь, - ответила девочка.

Она достала одну из книг, захваченных из дома отца, и вынула оттуда сложенный вчетверо лист бумаги - карту. Эту карту она забрала без спросу. Вообще-то её брат был отличным картографом, возможно, одним из лучших во всей северной части Архипелага. Карты течений Нии-Тии, которые он рисовал, считались самыми верными. По крайней мере, так говорил один жрец на Храмовом острове. Но карта из дома отца была особенной. Когда-то она принадлежала старому колдуну, чей дом семья заняла больше десяти лет назад. На ней не было Архипелага, зато значился "Восточный Континент". Такая надпись возвышалась над массивной частью суши, нарисованной на жёлтой бумаге. Девочке, выросшей на островах, было сложно представить, что такие обширные земли действительно существуют. Хотя она знала о континенте с самого детства. "Не плыть на судне, а передвигаться каким-то другим способом, - думала она, разглядывая карту. - На чём там можно ехать? Может, жители континента запрягают ослов и волов? Или ещё каких животных? Или используют солнечные двигатели?"

На старой карте лучше всего сохранилась Мория - полуостров и горный хребет, уходящий вглубь материка. Мория была частью страны без названия: её границы, обозначенные фиолетовым, уходили за пределы карты. Ещё там значился "Восточный Берег" - длинная полоска земли к северу от Мории. Кажется, он принадлежал другой стране, границы которой были выделены коричневым, но названия городов Восточного Берега стёрлись.

- Ты сможешь перерисовать карту, пока мы плывём? - спросила девочка, протягивая ему замусоленную, почти рассыпающуюся бумагу.

- Смогу, - ответил парень, глядя ей в лицо. - Как мне тебя называть?

- Думаешь, нам можно пользоваться именами островитян?

- Это лучше, чем использовать наши собственные.

- Собственные, ага, - усмехнулась сестра. - Имена, которыми назвал нас Кузнец. Откуда они взялись? Кто нам их дал? К какому месту на карте они принадлежат? - Она крепко сжала кулаки и сквозь зубы процедила: - Теанах... Гол-го... ни один островитянин не сможет произнести “Теанар” и “Горго”.

Брат ничего не ответил, но она продолжила:

- Я не могу думать о Кузнеце без злости.

- Он вырастил нас, Горго, - сказал брат. - Он наш отец.

- А как же. Притащил двух иноземных детей в дыру на краю мира и растил, - её голос звучал громко, перебивая шум волн.

- Родителей не выбирают. - Ему не нравились эти разговоры. Юноша, которого на Северном острове звали Амаль, а сестра и отец - Теанаром, обнял близняшку, коснувшись губами её волос, таких же тёмных, как и его собственные. Он вспомнил, как год назад они плыли вдвоём на лодке-плоскодонке, но в другом направлении. Тогда тёплый ветер трепал волосы сестры, её лицо светилось надеждой. Сейчас же она выглядела совсем иначе.

- Нам нет места на этом острове, - шепнула она, сжимая его руку. - Поспи. Я буду следить за морем.

Когда брат наконец заснул, или сделал вид, что заснул, девочка обернулась и посмотрела назад. Там, где ночью огромным тёмным пятном стоял остров, теперь зелёными волнами плескалось море. Ей захотелось в последний раз взглянуть на место, ставшее на долгие годы её домом. Она подумала, что, если бы не дымка, смогла бы разглядеть хотя бы точку на горизонте. Но потом признала: их лодка неслась быстро, и остров исчез из вида ещё ночью.

В сердце защемила тревожная грусть, когда она вспомнила горные речки и каменные утёсы, где росли только кривые сосны. Они заставляли воздух на острове всегда пахнуть хвоей. Девочка думала о горах, куда они с братом гоняли овец на выпас. Она представляла себе красное лицо Кузнеца - могучего человека, способного справиться с медведем голыми руками. Каким оно будет, когда он поймёт, что дети покинули остров? Представляла растерянность мачехи Кохи, не знавшей, то ли смеяться, то ли плакать. Её воображение рисовало переполох в деревне, пересуды соседей и зависть - зависть старшего внука Главы деревни Нииля. Когда-то давно, ещё детьми, они с Ниилем сидели вдвоём на отвесной скале, свесив ноги вниз, и она сказала ему, что уплывёт с этого острова, с этого Архипелага.

Восемь лет назад они с Ниилем и братом уплыли учиться в храм на Ахл-Тии, возвращаясь на Нии-Тии всего несколько раз, чтобы проведать родных. Теперь их лодка неслась именно туда - на Храмовый остров, в место, которое им пришлось покинуть прошлым летом.

К обеду небо над морем прояснилось, а к самому закату стало полностью чистым. Девочка сидела на носу судна, листая толстенную книгу без переплёта, одну из тех, что прихватила с собой из дома колдуна. Она никак не могла найти припрятанные ею сложенные вдвое страницы. Вздохнув, она захлопнула книгу, решив вернуться к поискам позже. Её брат спал, завернувшись в плед, на дне лодки. «Чудесно строят на Нии-Тии», - подумала девочка, отметив, что вода почти не скапливается на дне судна. Розовое солнце садилось, отбрасывая последние лучи над океаном.

Девочка тихо прочла короткую островитянскую молитву Меннену - богу солнца. Пусть она была иноземкой, с детства ей вместе с другими детьми острова рассказывали, что ночью солнце - брат Морской Владычицы - уходит в океан, так глубоко, чтобы светить тем, кто живёт в нём. Что смерть в море не так страшна, ведь там тоже будет солнце. Эта история не казалась девочке убедительной, особенно после учёбы на Храмовом Острове Ахл-Тии, но вся жизнь Архипелага была подчинена кругу подобных легенд и преданий.

От Кузнеца девочке приходилось слышать мифы других уголков мира, которые, возможно, были мифами её родины. В зимние месяцы, когда дождь лил стеной так, что невозможно было открыть входную дверь, Кузнец, именем которого было Леббани, рассказывал им с братом о Короле-Медведе, жутких змеях пустоши, убивших некогда плодородные земли огнём и ветром, о засушливом крае, где небо становится землёй, и множество других. Кузнец был не лучшим рассказчиком, но близнецы знали предания наизусть. Брат особенно любил историю о Тротионе-плуте, сыне торговца коврами из далёкого края.

Любимой историей Горго же было сказание о древней людской царице и появлении людей-нис. В нём говорилось о незапамятных временах, когда на островах Архипелага вовсе не было людей, а на всей большой земле правила одна царица. Мудрая, красивая и справедливая, она могла решить любую загадку, раскрыть козни, а сама, если надо, обвести врагов вокруг пальца. Богатства сами текли во владения царицы, народ её жил счастливо. Тогда граница между Небесным и Земным была очень тонкой. И слухи о земной правительнице вскоре достигли Небесного Царства. Семеро божественных созданий предстали перед земной царицей, облачив себя в тела прекрасных мужей. Достойнейшего из них она взяла себе в мужья. И они стали править вместе, божество, облачённое в плоть, и человек.

Но со временем царица заметила, что душа её избранника изменилась. Ибо нельзя небесному жителю стать человеком. Снедаемый смертельной тоской по родине, её муж решил изменить землю людей. Сделать так, чтобы он и его соплеменники правили ими. Царица разгадала его заговор, но не смогла свергнуть бывшего небожителя, потому что могущество их было равным. И тогда царица попросила помощи у самой судьбы. Она заговорила всех пришельцев из Небесного Царства. Закляла, что во всём их роду на протяжении тысячелетий не родится ни одной девочки, и должны они будут брать в жёны людских женщин до конца веков. И что зваться они будут народом Нис, не людьми, но и не богами. Но такие заклятия, как это, не должны быть подвластны никому. И сама смерть пришла забрать царицу в свой сумрачный мир. Тогда та обернулась птицей и улетела из дворца за океан. А смерть выпустила свою длань прямо из моря, пытаясь схватить её в воздухе. Но как только смерть приготовилась сжать свою страшную ладонь, она заметила, что у птицы была человеческая голова. Смерть остановилась. Ведь она приходит за людьми только на суше и в море. Лишь птиц смерть может достать в полёте. Но царица не была ни человеком, ни птицей. Смерть удалилась в своё царство ни с чем, оставив торчать из океана свои уродливые окаменевшие пальцы.

Продолжения истории Леббани не знал или не хотел рассказывать. Но когда брат, раздражённый тем, как история захватила его сестру, фыркнул, мол, всё это неправда, кузнец пожал плечами и ответил, что корабли людей-нис и сейчас можно увидеть в больших портах, а Персты Смерти всё так же торчат уродливыми скалами в Море Забвения. Эта история положила начало грёзам близнецов. Девочка фантазировала вслух, рассматривая клочок карты, на котором была изображена восточная часть континента, брат слушал её, как правило, молча.

Сейчас, сидя в лодке посреди моря, девочка думала, что смолчи тогда Кузнец, причиной для их ухода стало бы что-то другое. В голове у неё роились сотни вопросов. Перед сном её голову мучили загадки и тайны. Ей хотелось найти ответы хотя бы на некоторые из них. А ещё в её сердце сидела злость, там же ютилось отчаяние...

В попытке отогнать от себя мрачные мысли она вдохнула носом свежий вечерний воздух и посмотрела на своего брата, спящего в лодке. Во сне его лицо выглядело ещё более безмятежным. Теанар - так называл её брата Кузнец, и девочке нравилось это имя - всегда выглядел отречённым от действительности, будто бы что-то в ином мире волновало его сильнее событий здесь и сейчас. Может быть, этим он и очаровывал жительниц Архипелага?

За последний год девочка не раз с интересом и толикой отвращения наблюдала за братом, развлекавшимся со своими подружками на траве у скалистых обрывов. Что двигало им на Нии-Тии, и что движет сейчас? Она боялась размышлять об этом, понимая, что причины для ухода с острова у брата совсем иные, нежели у неё.

- Первые звёзды зажглись, - услышала она родной голос.

- Ты хорошо спал? - спросила девочка с улыбкой.

- Спина болит.

- Могу потереть её.

- Потри.

Брат улыбнулся и сел на скамью рядом с сестрой, скинув с себя плед и полотняную рубашку. Девочка скользнула ему за спину, встав на колени, начала водить ладонями по его плечам, разминая затёкшие мышцы. Её пальцы всегда нажимали на нужные точки. Теанар запрокинул голову, он любил, когда сестра терла ему спину, но порыв прохладного ветра заставил юношу обернуться.

- Спасибо, ты уже ела? - спросил он у сестры, накидывая на разгорячённые плечи плед.

- Нет, зачиталась, - ответила девочка.

- Какую книгу ты читаешь теперь?

- Пытаюсь читать одну из библиотеки старого колдуна. Мы не сбились с курса?

Теанар поднял глаза к небу. И половины звёзд ещё не зажглось на вечернем небе, но самые яркие уже показались.

- Сейчас мы, скорее всего, идём где-то между Кадзи-Тии и Наланда-Тии, - сказал он сестре.

Та удовлетворённо кивнула. Кадзи и Наланда были большими северными островами. Куда более крупными, но не такими северными, как Нии-Тии. На них жило намного больше людей, которые в основном занимались лесозаготовкой. Порой в море возле этих двух островов можно было увидеть гигантские корабли с баржами, транспортирующими древесину. Течения, которые делали Нии-Тии труднодоступным, почти не задевали акватории Кадзи и Наланда-Тии.

Через четыре дня пути море помелело, а воздух стал намного теплее. Вода за бортом плоскодонки приобрела нежно-голубой цвет и стала прозрачной настолько, что можно было увидеть песчаное дно. Стали появляться тут и там маленькие островки с растительностью. Ветер, пусть и попутный, дул здесь слабее, даже когда девочка читала наговор. Вокруг лодки шныряла мелкая рыбёшка, изредка выпрыгивая из воды.

Утро в этой части Архипелага наступало всегда рано. Облаков здесь почти не было. Горго любовалась блеском солнца на прозрачной поверхности воды, предвкушая скорую высадку на Храмовом острове. Опустив кончики пальцев в тёплое море, её брат полулежал на носу лодки - наслаждался последней возможностью ничего не делать. В скором времени им нельзя будет полагаться на один только ветер, управлять судном между рифами придётся вручную.

- Что ты будешь делать, когда мы доберёмся до Ахл-Тии, Теанар? - задала вопрос на их родном наречии девочка.

- Не знаю, Горго, - ответил тот, - пойду в храм Нефесфина. Буду петь там и танцевать. И восхвалять своего любимого бога.

- Думаешь, тебя пустят туда после всего...?

- Думаю, что бог будет милостив к своему любимому жрецу. А ты что будешь делать?

Горго ненадолго замолчала. Она знала, что Нефесфин многое прощает своим жрецам, но всё равно тревожилась за брата. О своих планах, однако, ей не пришлось раздумывать. Она сказала:

- Я пойду в Дом Крови. И тоже буду восхвалять своё любимое божество.

Теанару стало не по себе от этих слов. Хотя Горго улыбнулась. Дом Крови вызывал в нём такие же чувства, что и сама кровь, - тошноту.

- Что ты будешь делать после? - спросил её брат, - чем хочешь заниматься после того, как мы посетим Ахл-Тии?

- Ты знаешь, чем, - сказала Горго, устремив взгляд вперёд. Её тёмные волосы развивались на ветру, - я хочу отправиться на континент и хочу колдовать.

Теанар боялся этого ответа. И был готов к нему. Его сестра верила в магию. Верила в то, что умеет колдовать. И верила в континент. Теанар сомневался в том, что магия существует. Он никогда не видел её хоть сколько-нибудь впечатляющего проявления, а ведь они провели почти восемь лет в самом сакральном месте всех Десяти Тысяч Островов. Идея отправиться на континент казалась ему ещё более фантастической, чем использовать магию. Он вообще сомневался, что до континента можно доплыть. Никто из знакомых ему людей ни то, что не бывал там, а даже не знал ни одного человека, там побывавшего. Школяры и жрецы с Ахл-Тии почти никогда не говорили о континенте и вещах, там происходящих. Настолько он был далёк, а течения Бесконечного Океана делали путь туда ещё более трудным и опасным. Кроме того, ходила молва, что на континенте жили чудовища...

- Чем ты собираешься заниматься после того, как мы уплывём? - спросила его сестра.

Брат не ответил, он поднял глаза и стал наблюдать за тем, как она расчёсывает волосы гребнем. Теанар медленно придвинулся к сестре, убрал с её лица и смял в пальцах тёмную прядь.

- Ты всё путешествие просидела на пекле, а не случилось солнечного удара. Почему, Горго? - брат посмотрел ей в глаза. Вблизи выпрыгнула на поверхность и шлёпнула хвостом о воду крупная рыба.

- Ты впервые об этом задумался? У меня никогда не было солнечных ударов, - сестра приподняла подбородок, продолжая смотреть ему в глаза, - как будто бы у тебя они были.

Потом она добавила:

- Давай мы всё-таки не будем говорить по-архипелагски. И вообще на островах лучше не подавать вида, что мы знаем больше десятка слов на местном наречии.

Её брат кивнул, предотвращая перепалку, которая бы началась, сорвись с его языка что-то язвительное. Он не хотел напоминать сестре о том, что на Ахл-Тии их знает каждая обезьяна. Какое-то время близнецы сидели молча, глядя на море. Пока Горго вдруг не вскочила на ноги:

- Рыбы, - шепнула она охрипшим голосом, - исчезли.

- Сядь на дно, - Теанар резко дёрнул её на себя, так что они оба упали. Девочка, вцепившись в рубашку брата, медленно повернула голову. Недалеко от судна послышался свист и плеск, будто кто-то то выпрыгивал, то снова нырял в воду. Разжав руки, девочка аккуратно приподнялась на четвереньках. Она смотрела в сторону, откуда доносились брызги, её глаза горели.

- Левиафаны, - торжествующе шепнула она брату.

Теанар тоже приподнялся, уперевшись руками в дно лодки. Его сестра уже стояла на коленях, держась за бортик судна. Близнецы наблюдали за морскими змеями, охотящимися близ рифов. Тут плавали как минимум двое. Их блестящие зелёные шкуры, выглядывающие из-под воды, блестели словно драгоценные камни, а двигались они быстрее любой наземной твари. Казалось, будто вспышки света мечутся по поверхности моря. Увидеть левиафанов в такой близости от обитаемых островов было настоящей редкостью.

- Не могу понять, сколько их, - Горго прикрыла глаза рукой, ослеплённая блеском чешуи водных змеев, - но двое есть точно. Они длинные, каждый с сажень, не меньше.

Змеи то и дело высовывали из воды свои длинные головы, увенчанные белыми плавниками, и оглушительно шипели, хотя этот звук скорее стоило назвать свистом. Две сверкающие длинные полоски быстро двигались на восток, изредка будоража воду.

- Почему левиафаны и так близко к людям? Сожрали всю рыбу в своих заводях? - спросил Теанар.

- Не знаю. О них мало что известно. Даже их детёнышей никто не видел, а если уж видел, не спешил об этом рассказать, - заворожённо проговорила Горго, вставая в полный рост, - они такие красивые.

- Леббани рассказывал, что на необитаемых островах на юго-востоке их полным-полно, и встречаются гигантские по пятнадцать метров. Плавают среди мангр, жрут акул...

Горго засмеялась:

- Те острова потому и называются «Левиафановыми».

Юноша ухмыльнулся. Сестра не изменяла своей привычке вечно поправлять его. Он лёг на дно лодки, беззаботно закинув руки за голову, и уже собирался накинуть платок на лицо, чтобы солнце не так слепило, но сдавленный голос сестры заставил его вновь подняться.

- Теан, - прошептала девочка.

В метре от их лодки, высунувшись из воды на полметра, замер левиафан. Его голубые, немигающие глаза пристально смотрели на путников. Чешуя у этого змея была цвета нефрита, а плавники-перепонки, обрамляющие его голову у висков, серебрились.

- Что ему нужно? - девочка впервые слышала такое удивление в голосе брата. Но от страха и восхищения, сковавшего её, не могла ничего ответить.

Тут же левиафан исчез, так же внезапно, как и появился. Горго вздохнула и приготовилась было сесть. Как вдруг ливень брызг окатил лодку. Величественный морской змей пронёсся прямо перед лицом девочки, блеснув шкурой, словно россыпью драгоценных камней, и ушёл под воду по другую сторону судна. Теанар, вцепившись в бортик раскачивающейся лодки, принялся выглядывать спину змея под сверкающей на солнце водой.

- Он ушёл на глубину, - кинула ему сестра.

- Эта штука была огромной. Не меньше четырёх метров, - восхищённо сказал Теан.

- Я увидела только блеск и брызги.

На минуту зависло молчание. Близнецы смотрели вслед змею или просто любовались прекрасным полуденным морем - тёплым и искрящимся.

- Он мог спокойно убить нас, перевернув лодку, - сказал юноша, посмотрев на сестру.

- Может, ему просто было интересно? - улыбнулась Горго, - или он решил покрасоваться, прямо как ты, когда влюбляешь в себя девчонок.

Брат сгреб в ладони морскую воду и плеснул ею в лицо сестре. Та улыбнулась, растерев влагу по лицу и одежде.

- Шкура у первых двух была темнее, чем у этого, - отметила девочка.

- Думаешь, он их принц? - Теанар опять плеснул в неё водой.

- Думаю, что он молодой, или наоборот старый. Или он не их породы. Никогда не слышала о левиафанах, охотящихся стаями.

- Что ты вообще о них слышала?

- Тоже, что и ты.

- Змеи, которые живут в воде...

- Змеи, которые живут в воде у диких островов на юго-востоке, восточнее них только Острова-за-Островами-Левиафанов, - Горго пожала плечами, - в древности они были огромны и топили корабли из одной только прихоти, людей потом сжирали акулы. А акулами закусывали сами левиафаны. Я видела такие рисунки в книге старого колдуна, одной из тех, что нашла в доме у Леббани.

Брат спустил парус, закрепив его на мачте, а сам сел на доску-скамейку для гребли, взяв длинный шест, привязанный всё их путешествие к парусу лодки.

- Расскажешь в другой раз, - сказал он сестре, - вставай на нос.

Несмотря на то, что до Храмового острова было ещё полдня пути, море помелело настолько, что в самом глубоком месте было не больше четырёх метров. Клочки суши, что попадались близнецам на пути раньше, теперь стали небольшими островками-отмелями с густой порослью мангр.

Лодка неслась по морю быстро даже со спущенным парусом. Сильное течение в центральной части Архипелага облегчало перемещение между островами. Но также высок был риск напороться на мель или риф и повредить лодку.

Горго стояла, поставив правую ногу на нос плоскодонки, и выглядывала в прозрачной воде кораллы, которые могли задеть дно судна. Она руководила братом, когда тот длинным шестом из прочного чёрного дерева отталкивался то от одного препятствия, то от другого. Жители из удобства перемещались между этими мелкими островами на плотах, но для путешествия с северного острова Нии-Тии и плавания в открытом море плоты не подходили.

«Как бы нам не пришлось тащить лодку на себе, между вон теми косами, кажется, совсем мелко», - громко сказала Горго, ткнув пальцем вперёд. Брат не поднял на неё глаз, он прощупывал дно деревянным шестом:

- Отдохнём, - сказал он негромко.

- Хорошо, отдохнём, - отозвалась девочка.

Вдвоём они вытащили лодку на белый горячий песок очередной отмели. Горго зашипела, когда её босые ступни коснулись суши. Она потопталась на месте, а потом всё же надела сандалии на деревянной подошве. Эта обувь не подходила для передвижения по нагретому солнцем песку, но девочка чувствовала радость от земли под ногами. Брат расстелил шерстяное одеяло и сразу же лёг на него, прикрыв глаза рукой. Он пролежал так меньше минуты, перевернулся на живот и посмотрел на сестру, которая стояла, уперев кулаки в бока, и смотрела на юг.

- Отдохни, Горго, - сказал ей Теанар.

Сестра обернулась. На её обычно хмуром лице засияла улыбка. Она подошла к нему, присела на край одеяла и чмокнула брата в щёку, шепнув на языке Архипелага: «я люблю тебя». Юноша притянул сестру к себе за талию и коснулся её лба своим. Близнецы молча лежали друг напротив друга, жмурясь от солнца.

Теанар думал, глядя в глаза, так похожие на его собственные, о чувствах сестры, о её взгляде, переполненном любовью. Что чувствовал он сам? Тёплую пустоту внутри себя, тёплую то ли от жара песка, то ли от света солнца. Он представил себе, что будет, поцелуй он сейчас Горго в губы, как целовал девушек с острова. Что она сделает? Теанар хорошо знал свою сестру, лучше, чем она сама знала себя, но ответа на этот вопрос у него не было.

- Приятно чувствовать землю, - тихо сказал он.

- Я думала, ты больше любишь море, - сестра смотрела на него, её глаза лучились теплотой. Теанар почувствовал, как его сердце опустилось в живот и вернулось на место. Какой странный порыв нежности обуял сейчас мрачную Горго...

- Суша мне нравится больше, - сказал он, прикасаясь к ее губам пальцами, - я тоже люблю тебя.

Близнецы лежали на одеяле, жмурясь, под злым полуденным солнцем. Волны с тихим шёпотом омывали берега песчаной косы, где-то недалеко подпрыгивала и шлёпалась об воду рыба, акулы охотились у других берегов, попадаясь изредка левиафанам у островов, многим восточнее этого Архипелага.

- Сейчас поедим и отправимся дальше, - тихо сказала Горго, не открывая глаз, - у нас осталось мало воды. И если я продолжу лежать на этом пекле, то в первый раз в жизни заработаю солнечный удар. Поэтому вставай.

Её внезапный прилив нежности закончился так быстро, будто его сдуло штормовым ветром. Девочка вскочила на ноги, потянулась и пошла к лодке, чтобы достать остатки провизии. Когда она вернулась, неся в руках три яблока, сушёную рыбу и бурдюк с пресной водой, брат продолжал валяться на животе, подперев подбородок кулаками.

- Больше ничего нет? - спросил он, недовольно глядя на сушёную рыбу.

- Есть кочан капусты, который ты зачем-то взял с собой, - фыркнула сестра.

- Правда? - брат оживился, - он ещё не сгнил?

- Не сгнил и не сгниёт. Скоро он засолится и переживёт тебя, если ты так и не положишь его в сумку.

- Зачем? Квашеная капуста всегда пригодится.

- Только квасят её по-другому.

И без того хмурое лицо сестры сморщилось, стоило ей отпить из бурдюка. Повернувшись к брату, она выругалась: «какого морского чёрта ты сюда налил?»

- А-а-а, - брат просиял, - это тот самый сосуд с кисой. Если не нравится, давай мне.

Он забрал у сестры бурдюк и сделал несколько больших глотков. Утерев рукавом рубахи губы, Теанар улыбнулся, когда Горго губами приблизилась к горлышку сосуда, ещё сжимаемого его руками. Он приподнял кожаный мешок и немного сжал его так, чтобы сестра смогла отпить. Струя потекла по её подбородку, но Горго продолжала пить из рук брата, пока бурдюк наполовину не опустел.

- А если мы не доплывём сегодня до острова? - спросила она, - будем пить морскую воду?

- Давай останемся здесь навсегда, - предложил брат, обнимая её за плечи, - будем есть сырую рыбу и пить её кровь. Будем спать днём. Одеяла защитят нас от солнца. Ночью будем смотреть друг на друга.

Он погладил волосы сестры, положившей голову ему на плечо.

- А ещё у нас есть капуста, - шепнула Горго. Она снова отхлебнула из бурдюка, подняла глаза к ярко-голубому небу и сказала: - будь сейчас ночь, я бы согласилась. Солнце заставляет меня идти вперёд. Пора плыть дальше, Теанар.

Сказав это, Горго заметила другое судно, приближающееся к их островку. Это тоже была лодка-плоскодонка, но более хлипкая, смахивающая на плот. В ней сидело три человека. Девочка молча указала брату на неё. У лодки не было паруса, и вёсел не было видно, но она двигалась очень быстро.

- На солнечном двигателе, - сказал Теанар.

Сестра кивнула.

Лодка подплыла ближе, но не остановилась, а сделала небольшой круг, взбаламутив воду у островка. В ней сидели три молодых парня. «Типичные островитяне», - подумала Горго, глядя на крепких коренастых парней со светлыми вьющимися волосами. Один из них засвистел, увидев их парус и вёсла, и показал неприличный жест.

- Они всё равно скоро потонут, - сказала Горго, скрестив руки на груди.

- Почему ты так думаешь? - спросил брат.

- Катаются на самой дешёвой лодке. Она непрочная и скоро загниёт. А с такой скоростью потонет в два раза быстрее. Хорошо, если это случится где-нибудь здесь, а не в океане.

- Ты такая умная, Горго, - сказал Теанар, обнимая сестру.

- Ты вместе со мной восемь лет учился на Храмовом острове, - ответила девочка, толкая его локтем в бок, - странно, что ты не выучил тех же вещей, что и я.

ГЛАВА 2. Храмовый Остров

Близ Храмового Острова также известного как Ахл-Тии.

Близнецы приблизились к Храмовому острову, когда уже стемнело. Лун на небе всё так же не было, но звёзды горели ярко. Зарево священных костров поднималось над сердцем острова и освещало его контуры - тонкую полоску земли, растянувшуюся на многие километры. В отличие от Нии-Тии, в центре которого возвышались горы, Ахл-Тии, или Храмовый остров, был атоллом. Совершенно плоским песчаным пляжем, заросшим джунглями, с гигантской внутренней лагуной в центре. - Я не вижу ни одной лодки, - сказала Горго брату. - Думаешь, все убрали их на ночь? - спросил Теанар, зная ответ. Он еле видел сестру в слабом свете их фонаря, но знал, что она качает головой. Значение Ахл-Тии было ничуть не меньше, чем у столичного Лиалу-Тии, а то и больше. Если последний был головой Архипелага, то Храмовый остров был его сердцем. Все важные торговые и политические решения принимались на Лиалу, но Ахл был средоточием мудрости и культуры всех Десяти Тысяч Островов. Жрецы говорили, что во внутренней лагуне острова находится вход в царство Матери Всех Вод. Прикасаться к воде там было запрещено под страхом смерти. Она считалась священной.

За пределами Архипелага, однако, об острове ходила дурная молва. Его джунгли кишели ядовитыми тварями и были почти непроходимы для того, кто не знал верной тропы. А внутренняя лагуна острова, по слухам, была домом для жутких чудовищ и не имела дна. Теанар не знал, правда ли это. За восемь лет, проведенных на острове, чудовищ он так и не встретил, но и бывал он в основном только в северной части. Иногда он задумывался о том, чтобы обойти Ахл-Тии по кругу, но всегда находились другие дела. Не говоря уже о том, что такой поход мог быть смертельно опасным. - Может, Манна придумала очередную новую политику, - сказал Теан сестре. Отсутствие лодок заставило его поёжиться, - костры всё так же горят. - Если бы что-то случилось, то их бы потушили? - спросила Горго. - Наверное. - Их не тушили никогда... - Давай причалим к берегу и посмотрим сами.

Брат и сестра подошли к острову с северо-востока, и теперь течение само несло их плоскодонку к песчаному пляжу. Лишь когда совсем обмелело, они оба выпрыгнули из лодки, чтобы вытянуть её на тихий и тёмный ночной берег. На ночлег близнецы устроились прямо на пляже. Горго сказала, что узнала это место. Заходить в джунгли в это время суток было опасно. Зарево костров поднималось над невысоким лесом. В воздухе пахло дымом, но кроме обычного запаха горелого дерева, в дымке можно было различить ноты других, более благородных ароматов. «Звёзд здесь меньше, чем на Нии-Тии», - подумала Горго, глядя в ночное небо со дна лодки. Над островом всегда витала лёгкая дымка, заметная даже днём, когда костры почти затухали. Сейчас ей казалось, что год назад дым был гуще. Гигантский атолл, который жители Архипелага называли Храмовым островом, был местом, в котором Горго могла бы прожить всю жизнь. Она уже думала об этом, когда проходила обучение в Доме Крови. Тогда девочка влюбилась в своё красное одеяние послушницы, пропитанное запахом ночных костров и смерти. Она помнила, как сама ходила в джунгли собирать пахучие лианы для вечернего окуривания, и не только для него. Возвращаться живой из лесов, кишащих змеями, злющими обезьянами и другой ядовитой живностью, казалось ей тогда вещью обыденной, само собой разумеющейся. Теперь, лёжа под открытым небом Храмового острова, Горго вспоминала это с ухмылкой. Видимо, Матерь Всех Вод действительно хранит своих прислужников. Но Горго покинула её почти год назад, сняла своё красное одеяние и уплыла с острова. Не потребует ли богиня платы за свою прежнюю щедрость?

ТЕАНАР

“Брат, проснись!” - взволнованный голос сестры заставил только что проснувшегося Теанара приподняться на локтях и оглядеться. Его глаза оказались чуть выше края лодки.

Следующим, что он почувствовал, был удар в рёбра справа. Он хотел вскочить, но увидел, что с трёх сторон окружён. В бледном свете раннего утра он разглядел двоих парней и девушку, одетых в белые тоги послушников Главного Храма. Они стояли, окружив их с сестрой лодку. Все трое держали в руках короткие копья. Удар в рёбра ему нанесли древком одного из них. Теан не разобрал, кто это был, но покосился на высокого широкоплечего островитянина с крупными русыми кудрями. Их глаза встретились. И Теан почувствовал, что этот послушник вот-вот ударит его снова.

«Этани, отвали», - услышал он голос сестры, обращённый к высокому послушнику. Горго стояла на пляже в нескольких метрах от лодки и злобно смотрела на троих копейщиков.

«Что двое оборванцев делают в священном месте»? - спросил Этани, повернувшись к ней. Он ловко перевернул копьё, наконечником целясь в Горго.

Двое других послушников продолжали держать свои копья в направлении полулежащего на дне плоскодонки Теанара. Сестра прищурилась. Её и без того узкие чёрные глаза стали тёмными щёлочками. Теан перевёл взгляд на двух послушников. Он не знал их. Оба выглядели совсем юными. Может быть, лет тринадцати. Мальчик был невысокого роста, имел смуглую кожу, вьющиеся русые волосы и карие глаза. Девочка внешне была похожа на мальчика, но её длинные волосы были очень светлыми. «Погодки. Или близнецы», - понял Теанар, всё ещё лежа на дне лодки. Он тоже прищурил глаза, но не так, как его сестра. Он улыбнулся, посмотрев сначала на мальчика, а потом на девочку, которые неумело держали копья над ним. Теан подумал, что в принципе мог бы выбить копья из их рук…

- Этани, - сказала Горго. Её голос звучал ниже, чем обычно, - какого морского дьявола?

- Никто не может приплыть на священный остров без разрешения, - сухо сказал Этани.

- Это новая идея Манны?

- Манны больше нет. Лионель теперь верховный жрец. Он устанавливает правила.

- Что случилось с Манной?

Теан не видел лица Этани, но ему казалось, что тот улыбнулся:

- Скоропостижно покинула нас полгода назад.

Горго мгновенно помрачнела. Брат видел, что новость о смерти жрицы разбила ей сердце. Он сам чувствовал боль. Он долго прокручивал в голове, что скажет Манне при встрече…

- Так что волочите своё корыто обратно в океан, - махнул кончиком копья Этани, - или тоже будете похоронены.

Выражение лица Горго резко переменилось. Теан увидел знакомую ему маску раскалённой до бела ярости. Его сестра начала тихо читать наговор, но не тот, что помогал им в море. Теан узнал слова и ошарашенно посмотрел на Горго. «Аада-мага... Она читает Аада-мага», - подумал он. Этани, кажется, тоже понял, что она шептала страшное проклятье жрецов Дома Крови, известное как «зов смерти». Двое молодых растерянно смотрели на своего старшего. А голос Горго тем временем звучал всё громче. Её тёмные глаза совсем почернели. На висках выступили вены, пока слова древнего языка вылетали из её рта.

- Ну давай, колдунья. Покажи, на что ты способна, - крикнул Этани, занеся копьё для удара.

- Придурок! - Теан хотел подняться, но младшие послушники только приблизили наконечники копий к его лицу…

«Ооо-ээээиии», - звук чьей-то песни, громкого низкого голоса заставил всех, кроме Горго, обернуться. Сестра продолжала читать проклятье. Теан выдохнул, когда увидел фигуру высокого мужчины, одетого в бордовую робу. Кожа мужчины была очень тёмной, почти чёрной, зато его глаза были такими же красными, как и одеяние. Капюшон покрывал его обритую голову. Мужчина продолжал петь свою песню без слов, приближаясь к ним со стороны джунглей. Горго стояла к нему спиной, но его приближение заставило её наконец замолчать.

- Этани, Махи, Камила, - обратился мужчина к послушникам, - что вы делаете?

- Мы поймали чужаков, - ответил Этани. Теан заметил, как тот напрягся. Кажется, присутствие верховного жреца Дома Крови пугало его куда больше, чем слова старого проклятья.

- Какие же они чужаки? Разве ты не знаешь их имён, Этани?

- Мы выполняем приказ Лионеля.

- Напомни мне его приказ.

- Напоминаю, Делинда. Все, явившиеся на остров без приглашения, не имеют права высаживаться на берег. А высадившиеся обязаны немедленно его покинуть, либо умереть.

- Откуда ты знаешь, что у близнецов нет приглашения? - мужчина в красном встал рядом с Горго, положив левую руку ей на плечо. Даже он чуть уступал ей в росте.

- Разве оно у них есть? - поднял подбородок Этани.

- Они мои гости.

- А у них есть официальное приглашение?

- Разумеется, есть. Я пригласил их. Зачем ещё они, думаешь, приплыли сюда? Я уверен, что близнецы покажут моё письмо, когда вы уберёте свои отравленные копья.

«Отравленные копья, - мысленно повторил Теанар, - значит, приказ Лионеля более чем серьёзный. Они в самом деле готовы были нас убить». Махи и Камила посмотрели на Этани, тот кивнул, и они убрали копья от лица Теана.

- Покажи своё приглашение, - кивнул Этани Теану.

- Его съел левиафан, - быстро сказала Горго.

Этани скорчил гримассу:

- Левиафан? Они не приближаются к обитаемым островам…

- Мы видели троих в акватории Мехенчи-Тии, - перебил его Теанар. Он наконец поднялся на ноги, но не стал шагать из лодки. Стоя на её дне, он был почти на две головы выше молодых послушников. Он продолжил, - они почти перевернули нашу лодку и… съели приглашение Делинды. Один из них съел.

- Все трое почти подрались за него. Но съел приглашение всё-таки один, - сказала Горго, сложив руки на груди.

- Самый мощный из них, - добавил Теан.

Жрец в красном улыбнулся, обнажив белые зубы. Этани снова поднял своё копьё. Махи последовал его примеру, а Камила растерянно смотрела то на Этани, то на Делинду. Теан одним быстрым движением выпрыгнул из лодки, оказавшись в нескольких шагах от всех трёх копий. Они всё так же могли убить его и сестру, метнув их, но не ударив напрямую. Теанар подумал, что не собирается умирать, тем более от рук детей… или Этани. Он посмотрел сначала на девочку, потом на мальчика, пытаясь рассчитать, у кого из них легче будет выбить копьё, но вдруг услышал.

- Если тебе так дороги эти оборванцы, Делинда, можешь забирать их. Я доложу Лионелю о том, что ты позвал на остров чужаков, как только вернусь в Храм.

- Твоя преданность служению достойна восхищения, Этани, - ответил мужчина в красном, - когда будешь докладывать, не забудь упомянуть моё имя и имена этих двоих, - Делинда окинул близнецов взглядом, - чужаков.

- О, я с удовольствием назову их имена, - Этани развернулся и подал знак Камиле и Махи. Те последовали за ним вдоль пляжа. Теанар, Горго и Делинда проводили их взглядом.

- Оттащите свою плоскодонку подальше от глаз, - сказал жрец в красном, кивнув в сторону джунглей, - поторопимся… пока очередной прибрежный патруль не решил вас убить.

- Кровь не будет ждать, - сказала Горго.

Делинда посмотрел на неё и кинул:

- Смерть не будет ждать.

Пару секунд они смотрели друг другу в глаза. А Теанар думал о том, как ненавидит эти слова.

Дом Крови

Дом Крови Теанар не любил примерно так же сильно, как и присказку, которую его жрецы повторяли при каждом удобном случае. Низкое здание из серого камня поросло лианами и не имело почти никаких украшений или опознавательных знаков. Только слова, высеченные над главным входом. Теанар не знал, что эти слова значили, но предполагал, что они советовали любому, случайно забредшему сюда, убираться, пока цел. Он вспомнил, как они с сестрой впервые попали в Дом Крови в конце второго года их обучения. Тогда жрецы в красном готовили к погребению тело совсем молодой женщины. Она приехала на Ахл-Тии тяжело больной. Теан не знал, надеялась ли она, что боги помогут ей вылечиться, или готовилась к неизбежности, но умерла она здесь, в одной из келий Дома Крови. Он всё ещё хорошо помнил, как увидел её голое, пустое тело на каменной плите, окружённое безмолвными фигурами в тёмно-красных балахонах. В ритуальном зале пахло травами, маслом и спиртом, а ещё кровью и смертью. Сейчас, идя по низкому коридору без окон вслед за жрецом и своей сестрой, Теан вспомнил, как его стошнило тогда. Он не мог выносить вида мёртвой человеческой плоти. С тех пор мало что изменилось, тошнота снова подступила к его горлу, когда он почувствовал знакомый запах высушенных лиан и ароматических масел.

Идя по бесконечным коридорам Дома Крови, он пытался отогнать от себя те воспоминания и сфокусироваться на чём-то другом. Сфокусироваться на длинных тёмных волосах его сестры, блестящих в свете тусклых ламп. На фоне её белой свободной рубахи они казались ещё более чёрными, чем обычно. Волосы большинства островитян были русыми и кудрявыми. Их кожа была смуглой, а глаза голубыми, реже - зелёными или ореховыми. И все они, даже молодые мужчины, были ниже и Теанара, и Горго. Иногда Теан задумывался о том, почему их отец выбрал для жизни именно Архипелаг - место, жители которого были предельно непохожи на него самого и его детей. Он не находил ответа на этот вопрос, а спрашивать отца никогда бы не стал.

Теанар подумал об отце и мачехе. Каково им было узнать, что дети ушли, не сказав ни слова? Ни объяснений, ни благодарности. Только короткая записка на их родном языке, криво нацарапанная нетерпеливой рукой Горго. Может быть, ему стоило написать собственную записку? Он гнал от себя эти мысли, но вспомнил слова отца. Те, что он сказал после их четвёртого года обучения на острове.

Когда они с сестрой ненадолго приплыли на Нии-Тии, их отец, человек немногословный, сказал Теанару, что боится за Горго. Даже приплыв на родной остров, сестра иногда надевала багровые одежды Дома Крови. Её тёмные глаза горели страшным огнём. Всё на Нии-Тии казалось ей глупым, неинтересным или бессмысленным. Она рвалась как можно скорее вернуться обратно на Храмовый Остров. Вернуться в Дом Крови. В её храм, где главной хозяйкой была смерть. Теан знал, что островитяне за глаза звали Горго «дурным знамением» ещё с тех пор, как она была совсем девочкой. Он думал, что, возможно, его сестра решила дать им настоящий повод звать себя так, надев красную робу Дома Крови.

Теанар всегда понимал, что жить на Нии-Тии его сестре было нелегко. Куда сложнее, чем ему. Даже ребёнком она была слишком высокой, слишком бледной, слишком похожей на хищную птицу. А за годы учёбы на Храмовом Острове она ещё сильнее вымахала, почти догнав его и их отца. Островитяне считали привлекательными женщин с округлыми формами, тёмной кожей и мягкими чертами лица. А Горго, чей профиль как будто был вытесан в скале, была полной противоположностью местных представлений о красоте. Сначала Теанару казалось, что сестру это мало заботило. Она близко общалась с Ниилем, старшим внуком Главы Лунного Города. Все трое уплыли учиться на Ахл-Тии одновременно и сначала проводили много времени вместе. Потом Теанар начал замечать, что Горго и Нииль стали чаще видеться вдвоём. Он принял это. Ему самому было чем заняться. Но затем что-то произошло. Горго, унаследовав больше, чем она сама думала, от их отца, не рассказывала, почему перестала видеться с внуком Главы Лунного Города. Она вообще ничего не рассказывала брату о своих отношениях. Теанар, впрочем, редко спрашивал. Но, глядя на то, как глубоко его сестра погружается в служение смерти, он невольно задавался вопросом: от чего она бежит?

Поэтому, когда его отец сказал, что боится за Горго и назвал причину, то сердце Теана опустилось в самые пятки. Отец заговорил об их матери, женщине, сгинувшей в море, когда они с сестрой были совсем маленькими.

«Она была одержима смертью и тьмой, - сказал кузнец, когда они шли по каменистому пляжу, - смерть и тьма захватили её. Она умерла и стала их частью». Говоря это, отец смотрел в море. День был пасмурным, и волны казались серыми вместо привычных зелёно-голубых. Теанар спросил, думает ли отец, что с Горго может случиться то же самое. «Да», - ответил тот.

Теан никогда не признавался в этом ни отцу, ни сестре, но он смутно помнил мать. Помнил её длинные тёмные волосы, её светлую кожу, её тёмные платья и её запах. Помнил её небольшой силуэт рядом с гигантским силуэтом отца. Они оба были одеты в чёрное, стояли рядом, но не обнимались. Почему-то в его воспоминаниях не было моря и кораблей, но было много зелени, другие дети, смех и музыка. Много людей. Больше Теанар ничего не помнил.

Теанар не так много знал о происходящем за пределами Архипелага. Но он догадывался, что жизнь на континенте, откуда их семья скорее всего происходила, была намного опаснее и жёстче их жизни здесь. Он понимал, почему отец мог принять решение уплыть с континента. И задумывался о том, что чувствовал Кузнец Лебанни, когда оказалось, что даже тут – посреди Бесконечного Океана - его дочь могла постичь та же судьба, что и его жену. Горго, которая хотела стать прислужницей смерти, которая всего лишь полдня назад была готова наслать страшное проклятье как на своих обидчиков, так и на себя саму… Теан поморщился, вспомнив об этом. Он уж точно никогда бы не стал произносить тот наговор, название которого предпочёл бы забыть. Его самого всегда куда больше интересовала жизнь. Смерть проходила мимо него. Теанар любил танцевать и играть на флейте и барабанах. Любил, когда в него влюблялись девушки, и любил сам влюбляться.

«Можете остаться здесь», - сказал Делинда, открывая тёмные занавески, скрывающие вход в комнату в конце тёмного коридора. Теана всегда поражало, насколько безлюдным и безмолвным было это место. В Храме Нефесфина, где он проводил большую часть своего времени, будучи послушником, всегда было шумно. Там звучали музыкальные инструменты, песни и смех. Сейчас мимо них словно тень проскользнула всего лишь одна фигура в красном. Сам Делинда тоже был немногословен даже когда они шли через джунгли. Горго задала ему несколько вопросов… попыталась задать. Она спросила, не будет ли у верховного жреца проблем из-за того, что он привёл их на остров. Спросила, что случилось с Манной и какова политика Лионеля. Теана интересовало, какого чёрта их чуть не проткнули ядовитыми копьями, но он ничего не сказал.

Делинда заверил сестру, что проблем у него не будет. Что Манна не умерла, но ей пришлось покинуть Храмовый Остров и перебраться на Лиалу-Тии. Про Лионеля жрец ничего не сказал.

Скромная комната, в которую их привёл Делинда, не имела окон. Освещённая только лампой, она пахла благовониями, как и остальной храм. На каменной плите у стены лежал тонкий матрас. В каменной раковине плескалась вода, поступающая сюда из пресного источника под храмом. Горго радостно плюхнулась на матрас и улыбнулась.

- Не слишком уютно, - сказал её брат, сев рядом.

- Делинда спас нас. И выделил целую келию, - ответила Горго, - эта намного больше, чем та, в которой жила я.

Теан поднялся и подошёл к каменной раковине, чтобы умыть лицо. Вода, пусть и пригодная для питья, отдавала солью и немного щипала его кожу. Он почувствовал, насколько сильно устал.

- Я посплю, - сказал он сестре.

Мальчишка закрыл глаза и увидел, как события сегодняшнего утра накрывают его словно страшный ураган.

ГОРГО

Горго вышла из главной библиотеки Дома Крови. Судя по свету, приникающему сквозь прорези редких узких окон, она провела там не менее нескольких часов. К её счастью, библиотека сегодня была совсем пустой. Только пару раз она слышала чьи-то шаги за стеллажами. В эти моменты она замирала, затаив дыхание. И продолжала свои поиски снова, когда шаги затихали и тяжелая библиотечная дверь хлопала. Горго искала две вещи. Первой была карта континента. Она знала, что скорее всего ничего не найдет, но всё равно решила попытать удачу. Когда-то давно, много лет назад она видела очень подробную карту то ли в Храме Матери Всех Вод, то ли в Дворце Повелителя Птиц. Она не помнила, где именно. Но очертания гигантского тёмного пятна, необъятной земли с сотнями рек, озёр, непреодолимыми горами и даже пустынями навсегда остались у неё в памяти. Как девчонка и ожидала, библиотека Дома Крови не хранила в себе знаний о далёких землях. Оставив свои попытки найти информацию о континенте, она юркнула в секцию, куда нельзя было заходить обычным послушникам. До сегодняшнего дня она сама никогда в ней не бывала. В маленькой комнатке с ещё более низким потолком, чем в остальном Доме Крови, пахло старостью и тайнами. Но и здешние свитки, книги и пергаменты не давали ответов, которые она искала. Надпись под каждой полкой с древними рукописями указывала на то, что именно там хранится. Большинство записей касалось вещей, которые Горго и так знала - нейропаралитические яды, дурманы, медленные яды, и ни одного упоминания магии или хотя бы континента. Но одна книга, которая, судя по белым страницам, была написана совсем недавно, заинтересовала её. Она называлась “Контроль Функций Тела Прикосновениями”. Первое, что увидела Горго, открыв её, было указание, как правильно обезвреживать нападающего, надавив ему на глазные яблоки. Из уважения к Дому Крови, который был для неё святым местом, она не стала брать книгу с собой, лишь пролистала её.

Выйдя из библиотеки, Горго юркнула в закуток одного из коридоров и вынула из кармана штанов сложенные в четверо листы. Именно их она заранее спрятала в одной из книг старого колдуна. И еле нашла, пока они с братом путешествовали по морю. Эти полу-выцветшие страницы древней книги когда-то найденные ею в доме, где жили отец и мачеха, содержали всего несколько строк, написанных на родном наречии Горго – языке восточного континента:

Нам известны несколько источников магии. На протяжении тысячелетий наши предки использовали некоторые из них, чтобы добиться просвещения, величия, могущества или других более низменных целей [..неразборчиво…]. На сегодняшний день, опытные маги могут достичь лишь десятой доли того, на что были способны колдуны древности. Однако, остальными источниками магии до сих пор являются [..неразборчиво…]

Основные Источники Магии:

Кровь - передаётся по наследству. Наличие в роду нескольких могущественных колдунов повышает шансы отпрысков на способность к магии. Способности требуют обучения их использованию. Наиболее часто передающиеся: разные формы провидения, целительство, нейроманс [...неразборчиво и стёрто..]

Призыв - осуществляется по средствам вызова магических существ с помощью ритуалов и таинственных практик. Чем сильнее призываемый, тем большее количество искусных призывающих требуется для проведения ритуала.

Артефакт - [...отсутствует..] почти недоступен современным магам. Им осталось лишь пользоваться инструментами, созданными в прошлые столетия.

Соитие - самая страшная форма магии, сводит почти любого с ума. Источник магии проникает в тело колдуна и наделяет того способностями в обмен на жизненные силы человека. Может подчинять себе разум.

Последние строчки были стёрты, поэтому Горго не могла посчитать, сколько всего у магии источников. За восемь лет её учёбы на Ахл-Тии, никто из её учителей-жрецов в своих уроках никогда не упоминал ни один из них. Но однажды она подслушала как двое жриц Повелителя Птиц, только что вернувшихся из длительного путешествия, обсуждали, что на континенте живут люди, способные вызывать дождь или наоборот разгонять облака, управлять огнём и водой, ускорять рост цветов и деревьев. Она хранила воспоминания об этом разговоре в своей памяти как самую прекрасную жемчужину. О магии на Храмовом Острове вообще не принято было говорить. Горго знала, что Лионель - нынешний Верховный Жрец - был консерватором. Одним из тех, кто считал, что истинное предназначение всех храмов, дворцов и святилищ на Ахл-Тии - поклонение богам, истовое служение им. Всё выходящее за пределы традиционных религиозных обрядов, считалось им ересью, принесённой чужестранцами. К тому же само присутствие на Храмовом Острове людей не с Архипелага, тот считал богохульством. Горго готова была поспорить, что Делинда - верховный жрец древнейшего храма на всём Ахл-Тии, выходец с Островов-за-Островами-Левиафанов и учёный - был бельмом на глазу Лионеля.

События этого утра снова пронеслись перед её глазами. Она мысленно отругала себя за то, что решилась использовать “Аада-мага”, сокровенное заклинание Дома Крови на мелкой рыбёшке Этани. Если уж на ком-то и стоило его использовать, так это на Лионеле. В прочем, она знала, что Делинда бы не одобрил этого. Верховный жрец часто повторял ей, что смерть не будет ждать, но не надо её торопить. С этими мыслями Горго вышла из своего убежища и зашагала вперед.

Она шла по хорошо знакомому ей коридору. Одному из десятка таких в Доме Крови. Она думала, что знала их все, хотя они мало отличались друг от друга. В отличие от других главных храмов на острове, Дом Крови не имел декораций ни внутри, ни снаружи. Здесь были лишь длинные коридоры, которые её брат называл лабиринтами, и множество комнат из холодного камня. Жрецы говорили, что смерти было всё равно как украшен её храм. И Горго это нравилось. Ей нравилась размеренная жизнь здесь. Год назад каждый её день был похож, если не на вчерашний, то на позавчерашний. Три дня в неделю она участвовала в погребальной процессии и ночной подготовке тела к погребению, после чего отсыпалась в своей келии. Участие в ритуалах было большой физической нагрузкой, поэтому все жрецы и послушники посещали гимназиум. Горго ходила туда по утрам, а иногда ночью - она толкала каменные валуны от стены к стене, приседала с мраморной гирей, перекидывала набивные кожаные мячи с другими послушниками, как правило, мужчинами. Самым нелюбимым способом укрепления тела были пробежки по пляжу. Несмотря на длинные ноги, она задыхалась уже после пары километров. Её горло начинало гореть. И всё же она заканчивала пробежки вместе с остальными. “Кровь не будет ждать”, - однажды крикнул ей один жрец, когда она согнулась пополам и начала кашлять. “Смерть не будет ждать”, - прохрипела ему в ответ Горго и медленно начала идти вперед. Вскоре она нагнала остальных бегущих, и впредь никогда от них не отставала, хоть и ненавидела бег всем своим существом.

Физические нагрузки, однако, сменялись нагрузками интеллектуальными. Она много помогала Делинде в саду и в библиотеке, а ещё занималась изучением тел, пожертвованных Дому Крови. Горго вспомнила об одном человеке, завещавшем своё тело Дому. Это был относительно молодой мужчина, кажется, ему не было и сорока. Короткая запись о его деле гласила, что он был воином с другого архипелага. Его тело было заражено каким-то редким ядом, из-за которого он медленно и мучительно умер. Источником отравления был поцелуй. Лала, заведующая лабораторией, потом рассказала Горго, что ни то возлюбленная, ни то возлюбленный, передал воину яд из своего рта, и в итоге, скорее всего, тоже умер. Воин же, поняв, что умирает, приплыл на далёкий Ахл-Тии, чтобы воссоединиться с Великой Матерью. Жрецы напоили его “вечной благодатью”, и он скоропостижно умер. Горго помнила его тело так, будто это было вчера. Она помнила, как блестела его тёмная кожа. Несмотря на мучительное умирание, его тело сохранило мышцы, выдающие в нём воина. И самое главное, у него был огромный член. Горго никогда не видела таких больших, а он ведь был не в “рабочем” состояние. “Даже огромный пенис не спас его”, - думала она, размышляя о печальной судьбе воина.

Горго спустилась вниз по крутой короткой лестнице и очутилась в одном из ритуальных залов. Дневной свет проникал сюда сквозь узкие прорези в потолке, освещая каменные столы-глыбы, предназначавшиеся для тел людей, которых готовили к погребению. Сейчас в этом зале из восьми был занят всего один каменный стол. Горго увидела, что кровь уже стекла с него в узкую канаву, ведущую к центру комнаты. Вокруг тела стояло трое жрецов, все облаченные в красные робы.

Горго хотела подойти к ним и помочь с подготовкой тела, но остановила себя. Она больше не была частью этого места. На ней была надета белая рубашка и темные штаны, а не красный балахон.

Она молча смотрела со стороны как распахнулась грудная клетка умершего человека. Это был мужчина. Жрецы с закрытыми лицами вынимали его внутренние органы, взвешивали их, измеряли температуру, а затем помещали на тяжелые металлические чаши. Скоро эти части тела будут опущены в воду внутренней лагуны. Их достанут через три дня уже пустыми.

Такое погребение было самой великой милостью для любого островитянина. Горго вспомнила как сама несколько раз участвовала в процессиях возложения чаш. В последний раз она несла чьи-то ноги. Она не участвовала в подготовке тела того человека. Но глядя на костлявые ступни и пальцы с желтыми ногтями, она придумывала себе в голове, кем был умерший при жизни. Ей хотелось, чтобы это была женщина. Старая и могущественная. Одна из купчих с Лиалу-Тии, заправляющая торговыми флотилиями. Женщина, прожившая жизнь долгую и насыщенную, полную приключений. Может быть, эти ноги ходили по палубам множеств кораблей? Может, они ступали на самые разные земли Десяти Тысяч Островов и континента?

Фантазии помогли Горго дотащить тяжеленную посудину до самой внутренней лагуны. Там их ждала Киала, как всегда, с ног до головы закутанная в красное. Она должна была возложить тело в воду для погребения. Все послушники поставили чаши на массивные плоты. И жрица длинным шестом оттолкнулась от берега. Горго знала, что жрецы оттачивают мастерство погребальщиков годами. Она сама пробовала заниматься этим последние два года. Балансируя на плотах, жрецы должны были столкнуть чаши в темно-синюю воду, не касаясь её. Киала сталкивала чаши так, будто они ничего не весили. Хотя жрица всегда закрывала своё лицо, Горго знала, что она занимается этим уже несколько десятилетий. Что скоро она совсем состарится, уйдет на покой или умрет, и тогда эта вакансия станет свободной…

Горго захотелось покинуть темный зал и пойти к внутренней лагуне. Лагуна была священным местом. Подходить к ней просто так было запрещено, по крайней мере в этой стороне Храмового Острова. Ведь именно там стояли «ворота смерти» - шесты, между которыми были натянуты сети, на которые ложились чаши с телами умерших. Горго знала сакральность этого места очень хорошо, и никогда бы не осмелилась нарушить запрет в свою бытность послушницей. Но послушницей она больше не была. Она оставила это место год назад. И остров сильно изменился с тех пор.

Жрецы не замечали её, продолжая работать над телом. Горго развернулась и, стянув один из красных балахонов, висевших на крючке на стене, направилась к выходу из Дома Крови. Красное одеяние было не единственным предметом, который она взяла с собой без спроса. Горго засунула себе в рукава два тонких скальпеля. На случай если ей снова встретится Этани.

Свет красного солнца ударил Горго в лицо, когда она вышла из Дома Крови через один из задних ходов. Поморщившись, она поморгала несколько раз, чтобы привыкнуть к свету уже закатных лучей. На её лице мгновенно выступил пот. Даже в самую лютую жару темный камень Дома Крови сохранял прохладу. Горго вспомнила, почему так любила это место. Несмотря на дискомфорт, она отправилась в джунгли. Знакомая тропа была на месте, хотя она ожидала, что нововведения Лионеля затронут и её. Но, видимо, тот настолько боялся Делинду, что решил, не трогать Дом Крови.

Скоро Горго услышала звук барабанов. Это стало настоящей неожиданностью. Джунгли, по которым она шла, поредели. Девочка не ожидала, что у лагуны кто-то будет. Та часть внутреннего пляжа, что граничила с территорией Дома Крови и где проводились погребения, раньше всегда была совсем безлюдна. Горго вытащила один из тонких ножей из-под правого манжета. В тот же момент в нос ей ударил сильный запах костра.

Осторожно шагнув из-за высокого кустарника, она увидела людей, сидящих полукругом спиной к ней. Уже тёмное небо пронзали последние лучи закатившегося солнца. У самой кромки лагуны стоял огромный барабан, в который била маленькая островитянка. Вокруг барабана сидели другие музыканты.

Не осмеливаясь шагнуть ближе, Горго наблюдала издалека. Маленький оркестр играл музыку, которая заставляла её тело пуститься в пляс. Ритмичная мелодия, которую задавала маленькая островитянка и её огромный барабан, отдавались эхом в сердце Горго. Она было подумала, что ей надо вернуться обратно в храм, как вдруг увидела спину своего брата. Теанар был среди зрителей выступления. Он сидел на песке во втором ряду с самого края. Горго бы ни с чем не спутала его широкую спину, покрытую светлой рубашкой, и темные волосы, недостающие плеч.

Несколькими широкими шагами, она преодолела существенную часть песчаного пляжа. И молча села возле брата. Ей показалось, что несколько человек обернулись и посмотрели в её сторону, но она не удостоила их своим вниманием.

- Какого морского дьявола ты здесь делаешь? - шепнула она одними губами. Людей прямо впереди них не было, но она всё равно боялась быть услышанной.

- Я не мог находиться в том месте, - шепнул в ответ её брат, глядя вперед.

Горго это разозлило. Она подумала о том, насколько Теанар неблагодарный. Жрец Крови спас их. Он же предложил им кров. Но она ничего не сказала, лишь почувствовала, как от злости сводит её нижнюю челюсть.

Только один человек среди зрителей носил красное одеяние Дома Крови. Этим человеком был Делинда. Он сидел в первом ряду, подпевая оркестру. Его обритая голова блестела в пламени костров. Оторвавшись от разглядывания лысины жреца, Горго заметила несколько синих костюмов храма Нефесфина, белые одеяния Дома Плавучих Лилий, был даже кто-то в бело-серебряном из самого главного храма острова - Дворца Матери Всех Вод. “И жрицы Повелителя Птиц тут, - подумала Горго глядя на цветные перья в волосах нескольких женщин. Наконец она заметила третьего человека, кроме её и Теанара, одетого в обычную одежду. Это была очень худая женщина с Островов-за-Островами-Левиафанов. В отличие от Делинды, её голова была обрита только наполовину. У женщины был тонкий крючковатый нос и красные глаза. Длинные тёмные волосы, которые начинались на макушке, были собраны в толстую косу. Её одежда была традиционной - длинное полотняное платье с вышивкой у подола. Женщина не отрываясь смотрела на музыкантов.

- Что за морская чертовщина тут происходит? - шепнула она Теанару.

- Что? - тот был увлечен музыкой и качал головой в ритм.

- Когда в последний раз ты видел людей на внутреннем пляже Дома Крови? Почему они все собрались здесь? Такого никогда не происходило раньше…

- Твой храм наконец-то становится популярным, - Теанар улыбнулся, - люди перестали обходить его стороной.

Горго стиснула зубы:

- Ты видишь здесь хоть одного жреца крови, кроме Делинды?

- Я хочу танцевать. Прости, - с этими словами Теанар поднялся и пошел к музыкантам.

Он обнялся с другими мужчинами, сначала с двумя, потом подошли ещё двое. И стали танцевать линейкой. Потом, когда к ним присоединились ещё люди, сомкнулись в круг. Мужчины ритмично двигали ногами в бой барабана. Двое разомкнули свои руки и дали женщине, одной из жриц Повелителя Птиц, войти внутрь круга. Горго смотрела на них зная, что раньше, она была бы зачарована и сама захотела бы оказаться в этом круге. Сейчас даже звук барабана не мог забрать её тревог.

- Что такое, девочка? - почувствовала она прикосновение чей-то руки к своему плечу.

- Ничего, Делинда. Всё нормально, - соврала она.

- Пойдем. Тут есть кто-то, с кем ты должна познакомиться.

Горго мысленно выругалась. Каким-то образом Делинда всегда знал, что её тревожит. Она подозревала, что дело в какой-то тайной магии людей с Островов-за-Островами-Левиафанов. Горго нехотя поднялась на ноги и встала рядом со жрецом. Только тогда она заметила, что та самая худая женщина - соплеменница Делинды - стояла рядом с ним. Она была намного ниже мощного жреца крови и легко терялась за ним.

Женщина молча взяла своей тёплой сухой рукой руку Горго и повела её в сторону. Та кинула быстрый взгляд на танцующего брата, и послушно пошла за ней. Она доверяла жрецу как себе. Это доверие она практически сразу же начала чувствовать и к его соплеменнице.

Они отошли на несколько десятков метров от места собрания на пляже. Вдали от огня костров, здесь было заметно темнее. Только сейчас Горго заметила, что шагала одна. Обернувшись, она увидела, что Делинда остался стоять у самой кромки света. В темноте ночного пляжа находились только она и сухая чёрная женщина. Та смерила Горго взглядом и улыбнулась ей. Девочка же продолжала стоять с мрачным видом.

- Что ты чувствуешь? - с легким акцентом спросила островитянка, посмотрев своими красными глазами в чёрные глаза Горго.

Та лишь открыла рот. Никто раньше не задавал ей таких вопросов. Она было начала думать, что значит чувствовать и как опознать свои чувства. Но внезапно её губы задвигались будто бы сами собой:

- Тревогу. Опустошение.

- Почему ты это чувствуешь?

- Потому что я не знаю, кто я такая. Не знаю, где моё место.

- Что, если бы ты знала, кто ты и где твоё место?

Горго замолчала. Почему она стояла сейчас напротив этой женщины? Зачем рассказывала ей о себе? Горго кинула быстрый взгляд на пляшущих людей. Заметив своего брата, она вспомнила причину.

- Если бы я знала, кто я и где моё место, я бы… - начала она, - я не знаю, чтобы я сделала.

- Как бы ты чувствовала себя?

- Я бы чувствовала себя уверенной и… - Горго помотала головой, - полной…

- А сейчас ты не полная?

- Сейчас я - половина. Вторая моя половина там, - она кивнула в сторону танцующих и Теанара.

Но женщина даже не посмотрела на них. Её внимательные красные глаза были направлены на Горго.

- Что тебе нужно, чтобы вернуть свою вторую половину себе? - спросила она.

- Я… я не знаю… Я и Теан всегда были вдвоем, с рождения. Я не могу представить свою жизнь без него, - Горго замолкла на несколько мгновений.

Воспоминания проносились у неё перед глазами. Она и Теан совсем маленькие бегают по палубе отцовского судёнышка. Отец держит её в левой руке, а брата в правой, когда они идут по улице острова, к которому только что причалили. Они вдвоем уже на Нии-Тии сбегают от Кохи, которая ругается на них на непонятном языке. Теанар и она в первый раз выходят в море только вдвоем. Теанар целует Мику - девчонку из Лунного Города, а Горго чувствует опустошение. Потом он поцелует ещё многих девчонок, и Горго к этому привыкнет. Привыкнет к тому, что он отделяется от неё. Она примет то, что больше мир не существует только для них двоих, и сама встретит Нииля, и сама же поцелует его уже на Храмовом Острове. “Что тебе нужно сделать, чтобы вернуть себе свою вторую половину?” - прозвучал у неё в голове вопрос островитянки. Горго поняла, что второй половины у неё давно уже нет…

- То место, которое занимал мой брат, теперь пустует. Оно болит и кровоточит как открытая рана. Как человеческое тело, но не мертвое, а то, в котором бьётся сердце, - сказала Горго, - но я долго не замечала этого. Я могла заполнить эту рану - у меня был этот остров… У меня был Дом Крови. Я приплыла сюда вчера и вижу как то, что я знала, рушится, - к горлу девчонки подкатил ком, слёзы брызнули из её глаз, но она продолжала говорить, - остаться здесь только на время было нашим планом с самого начала, мы… мы собирались отправиться на Лиалу-Тии, а потом на континент... Но я думала… Я думала, что снова смогу почувствовать то, что всегда чувствовала здесь. Почувствовать себя как дома. Но, когда мы причалили к берегу, нас чуть ли не убили! И это был Этани! Этани, которого я знала ещё со Дворца Владычицы Всех Вод! Не какой-то чужак…

Горго рыдала, из её носа текло, но она продолжала:

- Делинда молчит. Мой брат отказывается отмечать, что всё здесь изменилось. Но я чувствую это. Чувствую, что и на этом острове я теперь тоже чужая. И страх сковывает меня, потому что я знаю, что на Лиалу-Тии я буду ещё более чужой…

Худая женщина расхохоталась. И Горго наконец обратила на неё внимание, хотя та стояла прямо перед ней. “Да, действительно”, - подумала девочка, глядя в красные глаза островитянки. Её чёрная кожа, полуобритая голова, крючковатый нос… Люди с Островов-за-Островами-Левиафанов не были редкостью на Архипелаге, но и встречались не часто. И выглядели они совсем иначе, чем архипелагцы. И репутация у них была не то чтобы лучшая…

Горго вздохнула:

- Я думаю, что куда бы я ни отправилась в этом Океане, везде я буду слишком высокой, слишком бледной, слишком узкоглазой.

- Ты заложница своего тела, - сказала женщина.

- Да, - подумав, кивнула Горго.

- Заложница своего красивого, сильного, молодого тела.

Горго снова кивнула. Она поняла, как абсурдно звучало её “да”. К своим девятнадцати годам она была сильнее большинства мужчин на Нии-Тии. Она могла карабкаться по отвесным скалам, выработала резистентность к некоторым ядам…

Чёрная островитянка молчала. Горго поняла, что это пристальный взгляд заставляет её нервничать. Она была готова начать переминаться с ноги на ногу, но не могла заставить себя развернуться и пойти обратно к костру. К костру, у которого никому до неё не было дела. К тому же она чувствовала себя виноватой за то, как сильно была сконцентрирована на себе. Внезапно девочка почувствовала толчок. Чёрная женщина резко приложила свою ладонь к её лицу. Подушечка её большого пальца впечаталась Горго между глаз.

- Повторяй за мной, - сказала женщина.

Горго почувствовала, как это прикосновение что-то открыло в ней.

- У меня есть брат, но я это не мой брат.

- У меня есть брат, но я это не мой брат, - Горго повторила эту на первый взгляд бессмысленную фразу. И так понятно, что она и Теанар это разные люди.

- У меня есть дом, но я это не мой дом.

Горго повторила и это.

- У меня есть глаза, но я это не мои глаза.

Горго послушно повторяла.

- У меня есть кожа, но я это не моя кожа. У меня есть тело, но я это не моё тело.

- У меня есть тело, но я это не моё тело, - прошептав это одними губами, девчонка почувствовала, как что-то сияющее внутри неё будто бы поднимается на поверхность из-под тёмной воды. Она больше не слышала звуки музыки и голосов. Её внимание было обращено полностью вовнутрь.

Она повторяла и повторяла за женщиной, говоря: “У меня есть страхи, но я это не мои страхи”, “у меня есть чувства, но я это не мои чувства”. Проговаривая это, она чувствовала, как сияние, её истинный свет поднимается снизу вверх по её телу, распространяется по рукам и ногам, доходит до пяток и пальцев, касается корней её волос и останавливается где-то в районе солнечного сплетения.

- У меня есть мысли, но я это не мои мысли, - сказала островитянка.

Горго повторила за ней и только тогда заметила, что женщина больше не держит руку на её лице.

- Сделай последнее сама. Скажи себе то, что должна сказать.

Горго закрыла глаза и послушно сделала это. Сказала себе несколько фраз, последней из них было: “У меня есть брат, но я это не мой брат”.

- Внутри тебя есть всё, что тебе нужно. Твоя эссенц.

“Эссенц”, - это слово точно было не с островов…

- Неси свой свет.

Услышав эти слова, Горго закрыла лицо руками, села на колени и разрыдалась.

Всхлипывая, Горго шла по джунглям. Эта тропа была знакома ей как свои пять пальцев. Она могла пройти по ней даже с закрытыми глазами. Уходя с пляжа, она бросила взгляд на людей у костра. Женщины с Островов-за-Островами-Левиафанов она не разглядела, как и верховного жреца Дома Крови. Зато её брат, кажется, продолжал скакать в танцах. Она знала, что Теанар вернется в храм только под утро. А может, вообще не вернется. Может, он пойдет ночевать к Королю Птиц или своему любимому Нефесфину. Не смотря на то, что год назад его почти выгнали оттуда, Горго была уверена, что в храме музыки найдутся люди, готовые приютить её брата. И если боги будут милостивы, его там не прикончит Этани или другие посланники Лионеля. Сама же она направлялась в дом к своему главному богу. Слёзы на её щеках почти высохли...

Юркнув в один из задних входов, она сначала спустилась по пяти каменным ступенькам вниз. Затем прошла по длинному узкому коридору. Но вместо того, чтобы направиться к своей келии, она спустилась ниже. В самый низ. Говорили, что это было самое глубокое место на всём Ахл-Тии. Мурашки выступили на руках Горго. Здесь, в тёмном каменном зале с низким потолком было холодно. Тусклые лампы, висящие на стенах, светили, но совсем не грели. Горго прошла между рядов каменных стеллажей со стеклянными ёмкостями. Ёмкости слева от неё были наполнены законсервированным человеческими сердцами с разными формами патологий. В ёмкостях справа же находились в основном легкие - совсем почерневшие, с опухолями, недоразвитые, и ещё морской дьявол знает какие. В своё время она часто приходила в этот зал на урок анатомии и патологии, но сейчас её интересовали не внутренние органы. Подойдя к противоположному краю помещения, Горго открыла тяжелую металлическую дверь, ведущую в маленькую комнатку. Она сняла со стены плотный тёмный плащ и маску, закрывающую нос и рот. Накинув на голову капюшон плаща, она направила вверх по крутой лестнице. Отперев ещё одну металлическую дверь, Горго почувствовала, как свежий тёплый воздух согревает её лицо.

Перед ней под звёздным небом раскинулся сад со всевозможными деревьями, лианами и кустарниками. Прямо у входа стояла клумба с кактусами. В саду было тихо. В отличие от джунглей, где всегда слышались какие-то шорохи, крики зверей, или пение птиц, здесь стояла абсолютная тишина. “Сад Дома Крови. Самое опасное место на всём острове, - подумала Горго, - это последний раз, когда я смотрю на него”. Она не стала двигаться, оставшись стоять у закрытой двери. Скоро сюда должны были прийти послушники, собирать утреннюю росу с тёмных лилий. Сейчас как раз был разгар сезона. Из росы делали обезболивающее, которое в больших дозах, становилось нейропаралитическим ядом. Тёмные лилии, как и все растения в саду Дома Крови, были ядовитыми.

Посмотрев на растения ещё пару минут, Горго вышла из сада, вернув маску и плащ на место. Пройдя сквозь залу с законсервированными человеческими внутренностями, она поднялась наверх. Её келия была пустой. Она легла на каменную постель, но ей совсем не хотелось спать. Тревога, которая не покидала её с момента их с братом приближения к острову, испарилась. Вместо неё пришла решимость. Умыв лицо водой из каменной раковины, Горго вышла из кельи, прихватив с собой свою сумку. Сумки Теанара в комнате не было.

Она могла слышать глухой бой барабана, символизирующий начало хода похоронных процессий. “Сколько их сегодня?” - подумала она. Вчера вечером она видела лишь одно тело в подготовке. Год назад ежедневно в путешествие к Матери Всех Вод пускали минимум четыре тела за день.

Пройдя по длинному коридору, Горго сделала несколько поворотов, поднялась по очередной каменной лестнице и оказалась у деревянной двери. Дверь была плотной и тёмной, и выглядела бы совершенно простой, если бы не слова, начертанные на ней. Слова на древнем забытом языке. Постучав кулаком по дереву, Горго почувствовала, как дверь отворилась. Верховный жрец Дома Крови встретил её внутри своего кабинета. «Я сказал твоему брату уплывать поскорее», - не дожидаясь приветствия, сказал Делинда.

Горго кивнула. Она помолчала, разглядывая жреца и его кабинет. Тёмные каменные стены, простой стол и стул, полки с пергаментами и книгами. Может, тут есть какая-то информация о магии? Хотя бы о том типе, что сухая чернокожая женщина использовала на ней вчера ночью? Окно в кабинете было длинным и узким, через него проникали первые лучи рассветного солнца. Это могло бы быть любое другое помещение в Доме Крови. Лишь плетенным орнамент на стене, привезенный из Островов-за-Островами-Левиафана, выдавал человека, которому это место принадлежало.

- Ахл-Тии очень изменился, - сказала Горго.

- Это так, - кивнул жрец.

Храмовый Остров считался самым безопасным местом во всем Архипелаге, за исключением, может, Нии-Тии с его течениями, но о нем вообще вспоминали редко. Здесь, помимо главного культа Морской Владычицы, поклонялись и другим богам, совсем древним, пришедшим с самых дальних концов Десяти Тысяч Островов, или вовсе тем, что привезли с собой жители других, совсем далёких земель. «Морская Владычица щедра, - говорили в главном храме, её Дворце жрецы, иногда добавляя, - и гостеприимна». Горго притворялась, что не слышала этих слов, хотя они явно были обращены к ней - чужеземке. И всё же она считала это место домом. Считала Дом Крови своим домом. Она решила сказать об этом Делинде, но верховный жрец опередил её:

- Лионель послал за твоим братом, Гекта.

Горго тяжело вздохнула, вспомнив об Этани и отравленных копьях. Люди, которые придут за Теанаром, будут куда опаснее.

- Ты можешь остаться тут, - сказал Делинда.

Девчонка молча кивнула, поджав губы. Это место точно больше не было её домом:

- Я не могу, - сдавленно сказала она.

- Тогда тебе лучше поторопиться и догнать своего брата.

- У тебя будут проблемы? За то, что ты приютил нас.

- Не думаю, - медленно покачал обритой головой жрец.

Горго не знала, правда ли это, но на всякий случай спросила:

- А у Дома Крови? С ним всё будет в порядке?

- Это место появилось тысячи лет назад, и просуществует ещё тысячи лет. Пока светит солнце и не иссох Бесконечный Океан.

- Лионель - фанатик. Он ненавидит пришельцев. Ненавидит учёных. Его прислужники были готовы убить меня и моего брата просто за то, что мы ступили на остров! Остров, на котором провели много лет! Думаешь, он долго ещё будет считаться с твоими экспериментами, с лабораторией, с садом… Он разрушит всё!

Делинда прервал её одним жестом. Он шагнул к Горго и взял её руку в свою. Ладонь жреца была очень горячей. Его красные глаза встретились с тёмными глазами Горго, и ком в горле у той сразу же куда-то исчез. Слёзы, подступающие к её глазам высохли. Верховный жрец был живым воплощением того покоя, что даровал бог, которому он служил.

- Что будет с островом? - сдавленно спросила Горго.

- Он изменится. Возможно, изменится сильно, - кивнул Делинда, - изменения неминуемы. Это часть жизни.

- Но я не хочу, чтобы он менялся… Я - чужестранка - нашла когда-то здесь свой дом, который не могла найти где-либо ещё.

- Твой дом, девочка, не этот остров. Твой дом - Дом Крови. Мы с тобой служим одному божеству, девочка, хоть ты и сняла красное одеяние. Твоё бьющееся сердце найдёт дом везде, где появляется наш бог.

- Охх, - Горго шумно выдохнула. Она никогда не думала об этом, но слова Делинды казались ей правдой. Ни в Храме Матери Всех Вод, ни во Дворце Короля Птиц, ни в любом другом месте на Ахл-Тии, она не чувствовала себя своей. Только Дом Крови был “её” местом.

- Возможно, это воля нашего бога, Гекта, - продолжил жрец, - возможно, тебе суждено уйти с этого острова, уйти из Дома Крови. И служить нашему богу за пределами этого места.

- Спасибо, Делинда, - ответила Горго, сглотнув снова подступивший к горлу ком, - наверное, мне пора догнать брата.

- Пора, - кивнул тот, - я покажу тебе кратчайший путь до пляжа. Я хочу, чтобы ты знала. Ты стала бы великой жрицей Дома Крови, Гекта.

- Моё настоящее имя Горго, - прошептала девчока.

- Горго, - повторил жрец, - тебе пора идти, Горго. Кровь не будет ждать.

- Смерть не будет ждать.

Она бежала через джунгли, перепрыгивая через корни и уклоняясь от ветвей деревьев. Подпрыгивающая сумка больно била по её спине. На прощание Делинда дал ей кошелёк, полный денег, и книгу, которую она не успела разглядеть. В ответ она в очередной раз чуть не расплакалась.

Солнце уже взошло, когда Горго наконец выскочила на пляж. Она сразу увидела своего брата и их лодку, стоящую у самой кромки воды. Заметив её, Теанар замахал ей рукой. Бежать по песку было сложнее, чем по джунглям, но Горго не снизила темп. Ей, подгоняемой тревогой, хотелось скорее уплыть отсюда. Закинув сумку в лодку, она жестом показала брату, что пора отплывать. Вдвоём они вытолкали лодку в море. Ноги Горго были по щиколотки в воде, когда Теанар крикнул: “Смотри!”. Он указал на быстро идущих в их направлении людей в белом.

- Морской дьявол! - выругалась Горго, - скорее отплываем.

Близнецы быстро запрыгнули в лодку. Горго не стала читать наговор, она села на вёсла, помогать брату. Вдвоем они гребли быстро, в одном ритме, как делали это много раз, но прикладывая больше силы. Горго видела, что все приближающиеся к ним - их было не меньше шести - были крепкими мужчинами. В самом мелком из преследователей она узнала Этани. Мужчины что-то кричали им в след, но шум волн заглушал их голоса.

- Это Данали, - сказал Теанар, - и он с копьем… Это плохо, Горго.

- Он собирается метнуть его в нас?

- Да… И он хорош. Если промажет в нас, то пробьет дыру в лодке… Сядь на вёсла.

Горго испуганно посмотрела на брата. Неужели её богиня заберёт её себе настолько скоро, стоит ей покинуть Храмовый Остров? Она отогнала эти мысли от себя. Теперь оба весла были в её руках, и она гребла со всей силы. Одними губами она начала читать наговор. Теанар встал на ноги и посмотрел на происходящее на пляже. Данали отошел от воды, сжимая в руке длинное копьё. Он готовился разбежаться. “Что за нелепая смерть”, - думала Горго, пока её сердце бешено билось в груди, - “свалить с одного острова, на котором помирала со скуки, чтобы действительно помереть на другом”. Ей хотелось зажмурить глаза, чтобы не видеть происходящего, но она внимательно смотрела на то, как разбегается Данали. Как блестит на солнце наконечник копья.

- Возьми вправо, - крикнул ей брат.

Горго покорно следовала его команде. Они уже были достаточно далеко от берега, но хороший копейщик вполне мог достать их и с такого расстояния. Горго видела, как Данали замахивается длинным копьём. Как оно летит в их лодку. Как её брат сгибает колени и подпрыгивает вверх, хватая обоими руками копьё за длинное древко. Сделав это, Теан почти потерял равновесие, но всё же удержался на ногах. Горго издала стон.

- Слишком рано, - сказал ей брат, - у них ещё есть копья. К счастью, эти идиоты запустили длинное копьё первым.

- Не хочешь помочь мне грести? - огрызнулась Горго.

- Данали готовится снова, - ответил ей брат, - греби сильнее.

Это было правдой. Горго могла видеть, как Данали снова разбегался на пляже. Только теперь древко копья, которое он готовился запускать, было коротким. Её брат тоже готовился к удару. Теанар упёрся одной ногой в борт лодки, другой он крепко стоял на дне, сжимая в правой руке древко длинного копья. Когда Данали запустил второе копьё, Теанар прицелился и со всей силы метнул своё. Горго видела, как копья встретились в воздухе. как древко копья Тенара задело копьё Данали и заставило оба упасть в море.

Теанар громко засмеялся:

- Схавали, ублюдки! - закричал он.

- Они не пустят в нас ещё? - спросила Горго.

- Теперь не достанут.

ГЛАВА 3. Лиалу-Тии

ТЕАНАР и ГОРГО

Где-то в Бесконечном Океане

Несколько дней в море Теан и Горго провели в почти полном молчании. Они только пару раз перебросились десятком слов, и то лишь из-за того, что их запасы еды иссякали. План запастись провиантом на Храмовом Острове провалился, поэтому им предстояло несколько дней провести почти без пищи. Горго не собиралась мириться с голодом. Она умудрилась поймать на удочку, захваченную с Нии-Тии, молодого тунца. Умело разделав его прямо в лодке, они с братом съели его сырым. Вкус филе рыбы был отменным даже без приправ. Ещё она как-то умудрилась добыть курчавые водоросли, которые, высохнув на солнце, тоже были вполне пригодными в пищу.

Теан был благодарен сестре за её навыки, но не хотел с ней разговаривать. Он всё ещё был очень зол на неё за её готовность использовать “аада-мага” на бесполезном куске дерьма вроде Этани. Он не верил, что древнее заклинание на непонятном языке сработает. Но сам факт того, что Горго была готова распрощаться со своей жизнью, только чтобы прикончить какого-то настолько никчёмного, тревожил его.

Теан не знал, что сказать сестре. Он понимал, что Ахл-Тии и Дом Крови в особенности были очень дороги её сердцу. Она сама много раз говорила ему о том, какой счастливой чувствовала себя там. Что она нашла своё предназначение, свой высший смысл. И теперь во второй раз ей приходилось оттуда практически убегать. Он чувствовал себя виноватым. В особенности виноватым за то, что сейчас они плыли на Лиалу-Тии, откуда Горго планировала отправиться на континент. Он же считал, что обосноваться в столице Архипелага - лучшая их возможность. Они говорили на местном языке, были знакомы с обычиями, сам Теан прекрасно играл на инструментах, пел и танцевал, и мог найти со своими талантами неплохую работу. К тому же его очень любили местные женщины. Ни на какой континент он не собирался.

Как сказать о своем решение сестре он не знал. За время их путешествия с самого Нии-Тии, Теанар заметил насколько нервной она стала. Сейчас она сидела сгорбившись и теребила кончики своих волос, будто что-то пыталась в них найти. Когда она не перебирала в руках волосы, то крутила головой влево и вправо, будто бы разминая её, или покусывала подушечку большого пальца правой руки. Теанар знал, что зубы Горго уже оставили там синячок. Чем ближе они подходили к Лиалу-Тии, тем более нервной она становилась. Не то чтобы Горго раньше можно было назвать самим спокойствием, но нынешнее её состояние было скверным. К тому же, Теан знал, она придёт в ярость, когда узнает, что он хочет остаться на Архипелаге. Поэтому он выбирал молчать.

Горго тоже не горела желанием разговаривать с братом. Она не горела желанием разговаривать вообще с кем-либо. Помимо рыбалки и навигации, она занималась тем, что смотрела на море, пытаясь осмыслить произошедшее с ней на Ахл-Тии. Каждый раз, когда она погружалась в мысли о последнем дне на Храмовом Острове, она чувствовала боль. Делинда сказал ей, что она будет служить их богу, где бы ни оказалась. Но всё её тело как будто пронизывала какая-то безысходность. Как будто она оставила ту себя - жрицу крови - на Храмовом Острове и больше не могла к ней вернуться. Нигде за пределами Ахл-Тии, не подготавливали к погребению тела. Горго прекрасно знала, что на большинстве островов умерших, как правило сжигают, отправляя на плоту в море. Что ещё она могла предложить потенциальному работодателю? Резистентность к ядам? Скверный характер?

Сильнее всего Горго тревожило то, что за сутки на Храмовом Острове их пытались убить дважды. Место, которое долгие годы было мирным и гостеприимным, изменилось до неузноваемости всего за год. Она снова вспомнила слова Делинды, но не те, что он сказал ей на прощание. Кое-что, что она услышала от него несколько лет назад на одной из лекций о физиологии. Верховный жрец говорил о веществе, которое производят из фиолетовых цветов каалы используют как наркотик, выключающий способность человека испытывать эмоции. Горго не помнила названия вещества, но хорошо помнила описание его эффекта. Принявший его не забывал своё прошлое, но на время полностью терял интерес к нему, становился полностью безразличным. Мать и отец. Возлюбленный или возлюбленная. Даже дети… На эти дорогие и близкие когда-то вещи ему становилось всё равно. Дальше Горго ожидала услышать несколько исторических примеров его использования. Наверняка, подобный наркотик когда-то подмешивали людям с целью нагадить им. В её голове сразу нарисовался образ того, как недоброжелатель добавляет такое вещество в еду своей жертве, а потом убеждает её в том, что возлюбленная - враг и замысляет недоброе. Но верховный жрец Дома Крови сказал нечто иное, слова, заставившие Горго от удивления открыть рот. Эти слова до сих пор звучали в её голове, будто были произнесены вчера. Делинда рассказал, что этот препарат в древние времена давали будущим жрецам Храмового Острова. Тогда их часто набирали из рабов. И постепенное употребление наркотика в малом количестве помогала новоприбывшим забыть о своей прошлой жизни, посвятив себя служению древним богам. “Однако, - добавил Делинда, - Дом Крови никогда не практиковал подобного. Почему?” Немногочисленный класс, ожидаемо молчал. У Горго, которая часто задавала вопросы или пыталась на них отвечать, не было идей. И она молчала тоже. “Дом Крови никогда не прибегал к ядам, наркотикам и прочим веществам для поиска послушников и жрецов. Любой, вступающий на этот путь, должен придти сюда добровольно. И любой, идущий по этому пути, должен понимать, что прошлое - финальный удел смерти”.

“Потому что прошлое уже невозвратно потерянно”, - тихо пролепетал кто-то, Горго не разобрала кто.

“Именно так, - кивнул Делинда, - прошлое мертво. Живёт оно исключительно в человеческой голове”.

Эти слова поразили четырнадцатилетнюю Горго. Они же заставили её думать, что такие изгои со странностями как она, готовые разделывать людские тела, видимо, существовали и тысячи лет назад. Позже она, разумеется, поймёт, что служение смерти - высшая честь, которую может быть дарована жрецу на Храмовом Острове. Но тогда ею двигал в основном извращенный интерес ко всему странному, дикому и пугающему.

Сейчас, плывя прочь от своего прошлого на встречу неизвестности, Горго думала о тех словах. Ахл-Тии и Нии-Тии были единственным, что она по-настоящему знала, и, если верить Делинде, оба были для неё мертвы. Впереди ждала лишь неизвестность, но она точно обещала быть живой… «Мы скоро будем у Манчинни-Тии», - прервал размышления Горго её брат. Она лишь кивнула в ответ.

ТЕАНАР

Спустя три недели пути и две остановки на попутных островах, лодочка Горго и Теанара наконец достигла Лиалу-Тии. Главный остров Архипелага был огромен. Теанар никогда не видел материков, но приближаясь к Лиалу, ему казалось, что так мог бы выглядеть континент. На подходе к Лиалу-Наан - столице Архипелага - они миновали множество рыболовецких лодок и катеров, несколько гигантов дальнего плавания, которые хоть и имели паруса, работали на недавно установленных солнечных двигателях. “Куда шли эти судна?”, - думал Теанар, глядя одному из них в след.

Он смотрел на гигантский город, тянущийся полоской вдоль берега, и его сердце замирало. С особенной жадностью Теан рассматривал зелёные холмы, высящиеся за прибрежной равниной. Он знал, что именно там в светлых домах из песчаника живут самые богатые люди Архипелага, а может и всех Десяти Тысяч Островов. В свой последний визит в Лиалу-Наан, он выучил, что город делился на нижний, средний и верхний. Нижними считались все прибрежные части близкие к гаваням. Там торговали, обменивали, кричали, ругались, а ещё много пили. Все бедняки, ремесленики, простые торговцы селились там. Все злачные места Лиалу-Наан тоже находились в нижнем городе. Средний город располагался у подножия холмов и был куда более спокойным и куда более дорогим местом с садами, широкими улицами и государственными зданиями. Но даже Средний город не шел в сравнение с Верхним, расположенным на самих зелёных холмах. Теанар никогда там не был, но мог представить себе жизнь людей там. Его воображение рисовало особняки сравнимые с Храмом Нефесфина, где он провёл несколько лет. “Там наверняка везде играет музыка”, - подумал Теанар. Он посмотрел на свою сестру и с досадой подумал, что им пока светит только Нижний город. Даже с кошельком, который дал его сестре жрец крови, им вряд ли хватит надолго. Столица Архипелага была дорогим местом.

Горго скорее всего даже не думала о деньгах. Сейчас она не переставая бубнила морской наговор, сидя на носу лодки. Иногда его поражала наивность его сестры, острый и быстрый ум которой обычно руководствовался сухим расчетом. Поражала её детская вера в чудо, в магию. Но он ничего ей об этом не говорил, хотя управиться с заведением лодки в гавань Тиханы вдвоем было бы куда проще. Он был так занят управлением судном, что почти не успел рассмотреть приближающийся город - зато почувствовал его жар. По мере приближения к гавани морская прохлада уступала горячему и пыльному городскому воздуху.

Сложив парус, Теанар сел за вёсла. Он сказал Горго, что наговор бесполезен - скоро они будут у пристани. Сестра кивнула и замолчала. Она не стала помогать ему с вёслами, а продолжила сидеть на носу лодки, разглядывая приближающийся Лиалу-Наан. Пришвартовавшись рядом с другими мелкими суднами, Теанар увидел, как к ним спешит портовый сборщик в сопровождение двух охранников.

- Солдаты гвардии градоначальника, - шепнула ему Горго, - не помню, чтобы они тут раньше были.

Теанар молча кивнул. В последний раз он был на Лиалу-Тии почти два года назад. Приплыв сюда в одиночку, без сестры, которая была занята расчленением мертвых тел в Доме Крови, он вошел в город через Рыночную гавань. Та играла роль главных ворот в для всех мелких судов с товаром будь то вернувшиеся с ночной рыбалки шхуны, или крестьяне, привезшие с соседних полей овощи для продажи. Там его осмотрел таможенник, но без сопровождения охраны. Гавань Тиханы же была куда меньше и находилась в самой восточной части Лиалу-Наан. Но, к удивлению Теанара, здешнего портового сборщика охраняли аж двое солдат самого градоначальника.

Легко выскочив из лодки, Горго начала разговаривать со сборщиком - мужчиной лет шестидесяти. Как и большинства островитян, его кожа была смуглой, а глаза голубыми. Кудрявые волосы мужчины поседели настолько, что стали серебристо-белыми. Он перекинулся несколькими словами с Горго, удивившись тому, насколько чисто звучала её речь на архипелагском диалекте. Теанар окинул свою сестру быстрым взглядом, она была одета в традиционный костюм - прямые тёмные штаны и рубашку серого цвета. Если бы он не видел её лица, и проигнорировал её рост, то мог бы предположить, что с портовым сборщиком говорила самая обычная островитянка из народа - крестьянка или швея. Горго довольно точно имитировала манеру разговора их мачехи.

Заплатив за швартовочное место, Горго поинтересовалась у мужчины, где простым людям можно остановиться на ночлег. Но тот лишь пожал плечами. Когда сборщик и его сопровождающие ушли, Теанар закрыл на ключ рундук, в котором лежала их сменная одежда и обувь, и другие припасы, включая сестрицыны книги. Ключ он положил в потайной карман своей непромокаемой сумки. Такая же висела на плече у его сестры.

Уже идя по длинному деревянному причалу, Теан чувствовал, как на них с Горго косятся местные. Он знал, что сестра тоже это заметила, хоть и не подавала виду. Когда рыбаки и торговцы оборачивались на неё, она предпочитала задирать подбородок повыше. Теанару же нравилось это внимание.

Он окинул взглядом широкую улицу, тянущуюся вдоль гавани. Она была оживленной, а ещё грязной. Одноэтажные халупы - глиняные дома с бамбуковыми крышами - тянулись вдоль каменной дороги. Гавань, названная в честь древней грозной царицы, была малоприятным местом. “Что бы подумала Тихана, увидь она какую дыру назвали в её честь”, - думал Теанар. Вряд ли бы ей это понравилось. Теанар плохо знал историю Архипелага, но личность Тиханы всегда будоражила его. По легенде она была мудрой, жестокой и бескомпромиссной, а ещё прекрасно владела луком, копьём, и сама участвовала в штурмах вражеских кораблей. Теанар всегда представлял Тихану с тёмной кожей, тёмными длинными волосами, и высокой, но не долговязой как его сестра, а крупной и сильной. В его воображение она была одета в доспехи из коричневой кожи, плотно облегающие её мускулистое тело и большую грудь. Теанар мало знал о женских доспехах, но подозревал, что на самом деле они выглядели иначе.

Больше всего в Тихане его привлекало то, что она делила свою постель с женщинами. Он представил себя в компании древней царицы и ещё одной девушки. Вторая героиня его фантазии была более светлокожей, имела длинные русые волосы, изящные ключицы и очень большую грудь, которую сжимало светлое платье. Это же платье Тихана распарывала кинжалом, одновременно впиваясь в губы нежной красавицы. О том каково было его место в этой тройке, Теанар решил подумать потом. Хотя бы после того, как они с сестрой найдут ночлег.

Близнецы обошли постоялые дома вокруг гавани Тиханы, но везде им отвечали отказом. То не было мест, то двери самой гостиницы оказывались заперты. “Тут тоже творится что-то не то”, - ворчала Горго, раздосадованная произошедшим на Храмовом Острове. Но Теанар не сдавался. Он предложил сестре обойти холм Палили, и поискать ночлега в другой гавани - более тихой, находящейся за официальными границами города. Там им сопутствовала удача. К тому же Горго заметно повеселела, когда глиняные развалюхи сменились симпатичными домиками с небольшими садами.

Их пустила к себе на постоялый двор женщина, внешне похожая на их мачеху. Она была типичной островитянкой лет пятидесяти в темно-зеленом платье и белом фартуке. Пропуская их внутрь, Хозяйка шикнула на кур и гусей так, что Горго и Теанар переглянулись. Настолько её манера напоминала Коху. Похожей на мачеху она была и в своем любопытстве. Она расспрашивала близнецов про их происхождении, сильно удивившись, узнав, что они приплыли сюда с Северного Острова Нии-Тии. Комната, в которую она их привела, была чистой и светлой. Две узких кровати были, пожалуй, слишком короткими для них, но уставшим близнецам было всё равно.

Горго заплатила за несколько ночей деньгами, которые дал ей Делинда. Это была единая валюта Архипелага - симпатичные прозрачные монеты, сделанные из слюды. Два “лантана” и десять “винок”. Внутри них были запечатаны цветы, по именам которых монеты были названы. На каждой монете был выбит знак Лиалу-Наан - столицы Архипелага, подтверждающих их подлинность. Этих же денег хватило и для того, чтобы оплатить завтраки в постоялом дворе. Оставшись одни в своей новой комнате, Теанар и Горго молча легли спать. Стопы их обоих свешивались со слишком коротких кроватей.

ГОРГО

Первые недели на Лиалу-Тии прошли именно так, как Горго и ожидала. Её брат моментально нашел способ заработка. Он присоединился к труппе музыкантов, играющих на праздниках вроде свадеб и помолвок. Услышав, как её брат играет на своей флейте, глава труппы мгновенно нанял его. Сама же Горго провела первую неделю на Лиалу-Тии в безуспешных попытках устроиться на работу. После нескольких весьма грубых отказов ей удалось убедить владельца мясной лавки дать ей шанс. Но и тот спустя пару дней выгнал её, сказав, что та слишком аккуратно разделывает свиные туши. Девчонка попыталась переубедить его, пообещав, что исправится и впредь будет резать мясо более небрежно. Но тот сказал, что своими навыками она пугает его, а своим мрачным видом скоро распугает всех покупателей. От этого было очень обидно, ведь Горго даже не любила мясо, почти не ела его, отдавая предпочтение рыбе и моллюскам.

Оставив попытки найти работу, Горго стала помогать хозяйке постоялого двора на огороде. Махина, так звали хозяйку, казалась Горго единственной приветливой жительницей Лиалу-Наан. Она согласилась кормить их с братом завтраками бесплатно за помощь Горго по хозяйству. Сцепив зубы, девочка дёргала лук шалот на грядках, потом шелушила его, глотая слёзы и проклинала своего брата за то, что ей приходится этим заниматься. Всё-таки она была жрицей Дома Крови, служительницей самого великого бога. Во Дворце Матери Всех Вод говорили, что та является главным божеством всего мира, но Горго знала, что смерть не подвластна даже ей.

Ежедневная работа на огороде портила её настроение примерно также, как и счастливый вид её брата, который вчера припёрся ночевать пьяным и в порванной рубашке. Он рассказал, что две женщины напали на него… Дальше слушать Горго отказалась. Она несколько раз заводила разговор о том, чтобы уплыть дальше - достигнуть континента, как они и хотели. Но Теанар сначала говорил про то, что такое путешествие стоит денег, и их надо заработать, а потом просто начал приходить в комнату ночью, когда Горго уже спала.

Сегодня Махина дала ей выходной и Горго наконец решила сходить в Средний город. После того, как мясник уволил её, она вынашивала одну довольно отчаянную идею. Путь до Среднего города был не близкий. Ей не хотелось тратить деньги из кошелька Делинды на извозчиков, поэтому Горго решила идти пешком. Махина, которая по какой-то причине прониклась к Горго симпатией, рассказала ей о тропе, ведущей вдоль холма Палили к центру среднего города.

Взяв с собой свою непромокаемую зеленую сумку, Горго нашла тропу и зашагала по ней. Дорога должна была занять более часа. К её удивлению, тропа не была “тропой” в её понимании. Вместо узкой еле вытоптанной дорожки, она представляла из себя довольно широкий тракт, уложенный грунтом. Тракт шел через лесистую местность. Тут и там над ним склонялись высокие деревья, висели лианы. Пару раз дорогу Горго переползали змеи, рядом прыгали жабы. Где-то в деревьях кричали обезьяны. После тропок Ахл-Тии, просто кишащих гадами, эта казалась вполне цивилизованной. Единственной вещью, беспокоящей Горго, была влажность и духота. Храмовый Остров обдували ветры. На северном Нии-Тии всегда было относительно прохладно. Лиалу-Тии же заставлял её обливаться потом. На полпути к Среднему городу она вытащила из непромокаемой сумки красное одеяние Дома Крови, и вытерла им лицо, напомнив себе, что смерти было всё равно.

Горго испытала невероятную радость, услышав городской шум. Она сошла с тропы и миновав несколько узких улочек, оказалась на большой площади, мощённой крупными светлыми плитами. Площадь делила пополам небольшая речушка. Ринувшись к ней, Горго спустилась к берегу и умылась пресной водой, которая сильно отдавала водорослями. Обрадовавшись, что её лицо больше не щиплет от пота, она подняла край своей светлой полотняной рубаки и вытерла свои лоб и щёки. “Не смотри на неё”, - услышала она чьё-то шипение. Подняв голову, Горго увидела нескольких молодых девушек в расшитых узорами рубашках и штанах. В их кудрявые волосы были вплетены серебряные кольца. “Богачи Лиалу-Тии”, - подумала Горго. Она злобно посмотрела на них, скрестив руки на груди. Тем же взглядом она одаривала людей на Нии-Тии в последний год. Пара девушек пискнули, и вся группа заспешила вперед по узкому мосту. Горго подумала о том, насколько она отличалась от этих девчонок. Все они были намного ниже её, имели покатые плечи и большие, круглые задницы. Задницам Горго завидовала больше всего. Напомнив себе слова женщины с Островов-за-Островами-Левиафанов, она немного приободрилась. Её тело было сильным и здоровым. И это было главным. Тем более в месте, куда она собиралась сегодня пойти, внешность вряд ли имела ценность.

Поднявшись обратно к большой площади, Горго огляделась по сторонам. Вдалеке стоял белоснежный храм - Великий Храм Владычицы Всех Вод. Он был красив, но в своём величии всё же не дотягивал до Дворца на Ахл-Тии. Горго знала, что внутри стоит статуя Великой Матери, сделанная из самого редкого бело-синего камня. Такой не было даже на Ахл-Тии, но служительница Дома Крови была безразлична к дорогим материалам. К тому же, здание, в которое она направлялась, находилось за пределами площади.

Идя по улицам Среднего города, Горго чувствовала на себе взгляды прохожих. “Пусть пялятся”, - думала она, стараясь сохранить лицо безразличным. Её путь лежал к Академии Великих Искусств - главном учебном заведении Архипелага, после, конечно, Храмового острова.

Уже на подходе к Академии, она начала замечать молодых людей в серых робах. Многие из них тащили в руках связки книг, фолианты, прикрытые тканью стеклянные банки, и вещи, которые она не смогла распознать. Школяры смеялись, обсуждали что-то между собой, даже спорили. Горго снова почувствовала себя совершенно чужой.

Поднявшись по крутой лестнице из известняка, она направилась к главному входу. Пройдя сквозь высокие двери, Горго вошла в просторный холл. Тут стояло множество скамеек и столов, за которыми сидели студенты Академии. Горго подумала спросить кого-то о школе врачевания, но не набралась смелости. Параллельно она размышляла о том, что, возможно, стоило двинуть какого-то студента по голове на подходе сюда, надеть его серую робу и пробраться в школу незамеченной…. Но шанс был упущен. На высокую белокожую женщину обратили внимание уже все. Поэтому Горго решила, что лучше всего как можно быстрее найти нужное ей место. Она зашагала вперед, внимательно читая вывески над входами в коридоры, ведущими вдаль.

“Болезни, лекарства и исцеления” гласила надпись над коридором, в который Горго зашла. С первых шагов ей в нос ударил знакомый запах. Запах смерти. Она улыбнулась, это придало ей уверенности. Потолок в коридоре был довольно низким, даже ниже, чем в Доме Крови, построенном тысячи лет назад. Горго чувствовала, что между её макушкой и белым камнем всего несколько сантиметров. Тут и там она замечала морские раковины и совсем древние окаменелости, проглядывающие сквозь светлый камень стен. Это напомнило Горго о детстве. Когда их отец ещё ходил на своём судёнышке между островов, и они с братом, прибыв в очередной порт, неслись к местным управам, которые часто были единственными каменными зданиями, чтобы изучить их стены. Они придумывали истории про кости морских чудовищ, про зубы левиафанов и сокровища древних царей, которые теперь были лишь частью обветшалого здания на захолустном острове.

Мимо Горго проскользнули несколько школяров в масках и перчатках. Она проводила их взглядом. Откуда они появились? С обоих сторон коридора находились двери. Все они были закрыты и не имели табличек. “Стоит мне толкнуть одну из них?” - думала Горго, не решаясь на действие. Она рассудила, что стоит попробовать дойти до конца коридора и посмотреть, что там. Но оказалось, что коридор разделялся надвое. Один рукав вёл влево, другой вправо. Горго выбрала левый, свернув в него.

К её удивлению, уже через десяток метров она заметила открытую дверь, которая вела в просторную светлую аудиторию с высоким потолком. В аудитории полукругом стояли несколько рядов столов, за которыми сидело не меньше тридцати школяров в серых одеяниях. Лицом к ним стоял мужчина лет сорока с длинными тёмными волосами. Он был одет в белоснежную робу. За его спиной висели плакаты с подробным анатомическим описанием желудочно-кишечного тракта. Кажется, мужчина только закончил занятие. Его ученики начали подниматься на ноги. Горго знала, как широко раскрывались их и без того большие архипелагские глаза при взгляде на неё. Лектор тоже заметил её. Он склонил голову на бок и молча смотрел на Горго. Она быстро зашагала к нему. Достигнув мужчины, который был на полголовы ниже неё, девчонка отчеканила на идеальном языке Архипелага:

- Я хочу учиться тут, - она приложила усилие, чтобы её речь звучала как можно более формально, а не по-крестьянски.

- И кем же ты будешь? - спросил мужчина.

Вместо ответа Горго приоткрыла свою непромокаемую сумку так, чтобы её содержимое было видно только мужчине в белом. Любопытные школяры наверняка попробовали бы подглядеть, если бы она дала им шанс. Красное одеяние Дома Крови лежало на самом верху. Судя по выражению лица мужчины, он понял, что перед ним.

- Все вон, - внезапно раздался за спиной Горго знакомый голос.

В эту секунду она почувствовала себя так, будто её всю облили ледяной водой. Девчонка не стала оборачиваться, она просто не могла заставить своё тело двигаться. Шум шагов за её спиной означал, что студенты последовали команде и торопились покинуть помещение. Спустя пару мгновений послышался звук закрывшейся двери. Темноволосый мужчина в белом склонил свою голову в поклоне. А Горго всё не могла заставить себя повернуться и посмотреть в глаза человеку, которого совсем не ожидала тут увидеть.

- Гекта, девочка, - голос за её спиной прозвучал более мягко.

Сделав над собой усилие, Горго выдохнула и обернулась. Её глаза встретились с глазами бывшей Верховной Жрицы всего Храмового Острова. Девчонка почувствовала, как к её векам предательски подступили слёзы от одного вида этой маленькой, седовласой женщины. Но она сдержала их. Вместо этого Горго лишь кивнула в знак приветствия.

- Прости нас, - сказала Манна.

- Моё почтение, мудрейшая, - снова поклонился ей мужчина и направился прочь из аудитории.

Несколько мгновений две женщины - одна старая, другая молодая молча смотрели друг на друга. Одежда Манны отличалась от бело-голубой робы, вышитой ракушками и жемчугом, которую она носила на Ахл-Тии. Теперь она носила свободное белое платье и серебристую накидку сверху.

- Я поняла, что это ты, как только мне доложили о появление в Академии высокой чужестранки, - прервала молчание Манна.

Горго не знала, что сказать. Она пробубнила в ответ что-то язвительное про скорость распространения слухов. Бывшая Верховная Жрица в ответ усмехнулась:

- Ты знаешь только смерть, девочка. Та крепко хранит секреты. В остальном мире даже у стен есть уши.

- Вот как?

- Именно. Мне не сказали, куда ты направилась. Но мне это и не понадобилась. Я сразу поняла, где тебя искать.

Горго вздохнула и потупила глаза. Манна правда знала её с самого детства. Знала, пожалуй, слишком много о ней. По какой-то причине Горго почувствовала стыд.

- Значит, ты уплыла со своего далёкого острова, - продолжала женщина.

- Мне нет там места, - Горго поняла, что оправдывается. Она сразу же возненавидела себя за это. Ей захотелось отыграться. Уколоть Манну, поэтому она добавила, - Мне теперь даже в Доме Крови нет места.

В ответ женщина прислонила указательный палец к губам, приказывая ей молчать. «Ты так и не научилась слушать, Гекта», - сказала она. Горго заметила, что тёмные глаза Манны горят всё тем же знакомым ей огнём. Она никогда не могла понять, что это было за пламя. Женщина протянула ей сложенную вдвое бумагу. Горго сразу же раскрыла её. Кажется, это был адрес. «Приходи ко мне в гости через пару дней, - сказала бывшая Верховная Жрица, - а сюда больше не возвращайся».

ГЛАВА 4. В Гостях у Жрицы

ГОРГО

Дом Манны был просторным и очень красивым. Он располагался на границе Среднего и Верхнего города, на склоне холма Лида и был окружён прекрасным садом. Сидя на остекленной террасе, Горго разглядывала растения, которые выращивала бывшая верховная жрица Ахл-Тии. В отличии от огорода Махины, тут не было грядок с корнеплодами и овощами. Зато росли высокие манговые деревья, фрукты на которых уже успели напитаться горячим архипелагским солнцем, и ждали, когда их сорвут. Тропинки в саду были посыпаны белоснежным песком, видимо, привезенным с какого-то кораллового пляжа. Они вились между клумбами с красными и бордовыми лилиями, винками и каллами. В саду стоял невероятный цветочный аромат, проникающий в остекленную террасу через открытые окна. Из самого же дома доносился запах благовоний. Пожалуй, это была единственная вещь, которая напоминала об Ахл-Тии.

Горго повернула голову в сторону раскрытых дверей, ведущих в основной дом. Они с Манной только что закончили обедать. И старая жрица, отказавшись от её помощи, пошла относить пустую посуду на кухню. Еда, которую она подала Горго, была невероятно вкусной. Настолько, что девчонка даже не стала задавать никаких вопросов про Ахл-Тии и Лионеля, сосредоточившись на своих тарелках. Но обед подошел к концу.

Манна вернулась на террасу, шелестя и позвякивая своими расшитыми ракушками и жемчугом одеждами. Сегодня её наряд был нежно-голубым. Седые волосы старой жрицы были собраны в пучок на макушке. Её голову венчал ободок, тоже расшитый белым жемчугом. Она поставила поднос с кувшином и двумя стеклянными стаканами на столик перед Горго, а сама села в кресло напротив. Девчонка заметила, что в кувшине плавал лёд. Это было настоящей редкостью. Лёд мог стоить целое состояние. “Вот так просто взять и кинуть его в кувшин?” - думала Горго. Она была так сконцентрирована на замёрзшей воде, что почти не заметила цвета жидкости в кувшине. Она была красной.

«Это настой аcсаи, - Манна заметила пристальный взгляд Горго, - попробуй». Женщина взяла в свои тёмные морщинистые руки тяжелый кувшин и разлила красный напиток. Несколько льдинок скользнули в стакан, который предназначался Горго. Девчонка осторожно протянула к нему руку. Стекло было влажным и очень холодным.

- Когда это ты стала стеснительной? - ухмыльнулась Манна.

- Лёд же очень дорогой… - промямлила Горго.

- Не дешевый, - кивнула женщина, - сам лёд - это просто вода. Она почти ничего не стоит. Зато на машинку, её замораживающую, мне пришлось потратиться. Но я решила, что раз я больше не Верховная Жрица, то и аскетизм мне ни к чему.

- А кто ты теперь? - спросила Горго.

- Я “мудрейшая” Академии Великих Искусств. Неплохой титул, да? Достойный старой женщины. Я, в основном, преподаю богословие и историю. Иногда меня приглашают провести брачные церемонии в Верхнем Городе, - усмехнулась Манна, - так что привело тебя на этот остров, Гекта?

Горго наконец отпила из своего стакана. Кислый вкус ассаи был ей знаком, но жидкость была настолько холодной, что ей пришлось подержать её во рту, прежде чем проглотить. Это дало ей время на размышление о том, что ответить Манне. В прочем, в них она провела последние два дня.

- На этот остров меня привело то, что на остальных островах места мне больше нет, - наконец ответила она.

Манна кивнула:

- Значит, со служением на Нии-Тии не получилось?

- Нет, не получилось. Нииль станет там жрецом вместо меня.

Манна с досадой покачала головой:

- Уходя с поста, я оставила множество указов. Один из них был о твоём назначении жрицей Лунного Города. Видимо, Лионель серьезно покапался в моих документах.

- Лионель не только назначил другого жреца в Лунный Город, он приказал убивать всех приплывших на Ахл-Тии, если у них нет приглашения.

Манна вскинула брови.

- Вокруг острова вообще не было кораблей и лодок, когда мы высаживались. Но я совсем не ожидала того, что утром меня попытается проткнуть отравленный копьём Этани. Помнишь его? Послушник главного храма…

- Отравленное копье? - старая жрица мрачно посмотрела на Горго.

- Так они сказали. Я не знаю, что за яд…

- Что за безумие! Не просто безумие, малоумие! - фыркнула Манна, - что за яд они используют? И откуда возьмут противоядие, стоит одному из этих юнцов порезаться?

- Единственное место с противоядиями и сыворотками на всём острове это Дом Крови, - сказала Горго, - я не могу представить, чтобы они пошли к Делинде.

Старая жрица хмыкнула:

- Конечно, нет, девочка. Лионель велел им обмазать копья на свой страх и риск. Кто помрёт - тот помрёт, он заменит их новыми. Ты же знаешь, какому богу он служит…

Горго почувствовала, как ярость вскипает в её венах. Но попыталась подчинить её себе. Ей совсем не хотелось говорить о Лионеле. А старая жрица Манна всегда была на её стороне, поводов злиться на неё у девчонки не было. Поэтому Горго, стараясь унять свою злость, спросила:

- Почему ты ушла? Как это вообще возможно? Разве Верховная Жрица Храмового Острова не посмертная должность?

Манна снова усмехнулась:

- Нет, Гекта. Верховная Жрица Ахл-Тии такая же бюрократическая позиция, как и градоначальник Лиалу-Наан или гаванный смотритель. Посмертно служат разве что в твоём дорогом Доме Крови.

- Но кто может снять человека с такой высокой должности?

- Сама не догадываешься? Ты же весьма умная девушка.

- Милан-дасаль? - ответила Горго вопросом, - совет пяти…

Манна молча кивнула. Она откинулась назад в своем кресле, пожалуй, слишком большом для такой хрупкой женщины. Её сухие коричневые пальцы стучали по стеклу холодного стакана.

- Почему это произошло? Сколько лет ты была Верховной Жрицей? Двадцать? - возмутилась Горго.

- Двадцать четыре года. Двадцать четыре года я служила богам Ахл-Тии в качестве Верховной Жрицы, а до этого ещё двадцать девять лет была послушницей, жрицей и настоятельницей в Обители Аннанны…

Горго хорошо знала об Аннанне - богине лун, дарующей плодородие и благосостояние, покровительнице брака и долгожительства. Белый жемчуг на одеждах Манны был одним из её символов. Бывшая жрица до сих пор отдавала дань божеству, которому прослужила почти пятьдесят лет. “Я тоже покинула Дом Крови, но осталась жрицей смерти”, - подумала Горго про себя. А Манна тем временем продолжала говорить:

- Чуть больше полугода назад я получила письмо от одного из пятерки Милан-дасаль. В нём говорилось о том, что нынешний календарный цикл кончается, и в новый круг Архипелаг должен войти с новым видением, новой духовностью и новым Верховным Жрецом Ахл-Тии, Лионелем…

- Безумным фанатиком Лионелем, - прокомментировала это Горго, - как они вообще могли его выбрать? Милан-дасаль сидит на Лиалу-Тии и не показывает носа из своих дворцов. Что эти старики знают о происходящем на Храмовом Острове? Что они знают о служении богам?

- Служение богам, - Манна усмехнулась, повторив слова Горго, - им плевать на богов, Гекта. Всегда было плевать. Но в позапрошлом году состав Милан-дасаль изменился, в него вошел новый член с новыми идеями о том, как всё должно быть устроено. С идеями и с жаждой власти…

- И Лионель - его ставленник?

Манна кивнула.

- Кто этот человек? - спросила Горго.

Её знания о государственном устройстве Архипелага были крайне скудны, но даже она помнила о том, что все острова Тии управлялись советом из пяти великих мудрецов - Милан-дасаль. Кем были эти мудрецы и как их выбирали, Горго всегда мало интересовало. Возможно, Теанар был лучше об этом осведомлен.

- Тебе не стоит знать его имени, Гекта, - ответила Манна.

- Этот человек лишил меня дома. Я хочу знать его имя, - Горго сильно сжала пальцами стакан.

Манна покачала головой:

- В том, что ты потеряла свой дом, тебе стоить винить своего брата.

Горго знала, о чем говорила старая жрица.

- Тебя сменили из-за того случая с… с Амалем? - спросила она, почти назвав своего брата его настоящим именем.

- Не только из-за него. Были и другие причины. Одна из них, пожалуй, наиболее важная тоже косвенно касается тебя…

- Из-за Делинды?

Манна кивнула:

- Дом Крови тысячелетиями имел не лучшую репутацию, даже среди нас - духовных людей. Все эти расчленения, да и сама внутренняя лагуна, кто знает, что за морской дьявол там живёт…

- Погребение во внутренней лагуне жрецами Дома Крови - самая великая честь для любого жителя всех Десяти Тысяч Островов! - возмутилась Горго.

- Да-да, - махнула рукой Манна, - конечно. Но чёрный жрец нисколько не улучшил репутацию своего храма.

Горго удивилась тому, как женщина назвала Делинду, но продолжила слушать её, не перебивая. Манна говорила:

- Ты же знаешь о том случае… Пару лет назад, когда тот взбесившийся жрец Хеманни покромсал нескольких послушников…

- Да, - кивнула девчонка, она налила себе ещё настоя ассаи. Лёд в стеклянном кувшине постепенно таял.

Тот случай до смерти перепугал весь Храмовый Остров и навсегда засел в её памяти. В течение всего пары недель четырёх послушников из разных храмов нашли мёртвыми в разных частях острова. Их тела, исколотые чем-то длинным и острым, принесли в Дом Крови. Трое девушек и один юноша. Двое, кажется, были из Дворца Матери Всех Вод, одна из Храма Повелителя Птиц, и одна совсем юная паломница, никакому храму ещё не принадлежащая. Горго помнила пёстрые пёрышки в волосах той девушки из Храма Повелителя Птиц, к которому она когда-то тоже принадлежала. Все они были запачканы кровью. Убийца и причины его преступлений были неизвестны. Они скорее всего долго оставались бы тайной, если бы не Делинда.

Верховный жрец крови внимательно изучил тела всех убитых, и пришёл к выводу, что ранения были нанесены ничем иным, как ритуальным ножом из Храма Хеманни - покровителя воинов и моряков. Он описал человека, который мог бы быть убийцей. Сказал, что это мужчина-правша высокого роста, но не слишком сильный, возможно, имеющий какой-то двигательный дефект. Это было странной ориентировкой. Хеманни был грозным богом и в жрецы к нему набирали мужчин не обязательно высоких, но крепких, мускулистых и выносливых. Тем не менее, человек, подходящий под описание нашелся. Горго помнила его - долговязый и сутулый служка из Храма Хеманни. Он не был некрасивым, но его голубые глаза были совершенно безумными, лишенными чего-то человеческого.

- И в чём было дело? - спросила Горго, - если бы не Делинда, кто знает, скольких бы ещё этот спятивший порешил.

В те дни её уважение к жрецу крови и восхищение им - её учителем - которое и так было велико, возросло в несколько раз. Он продемонстрировал своё мастерство и нашел преступника. Он должен был быть чествован как герой.

- И что случилось после того, как убийца был пойман? - ответила вопросом на вопрос Манна.

- Его, как и тела его жертв, передали Дому Крови. Только жертвы были похоронены с великим почётом, а он… - Горго улыбнулась, - он теперь лежит разложенный по баночкам в хранилище органов.

Ни одна часть того выродка, ни волосок, ни кончик ногтя не попала во Внутреннюю Лагуну, и не была погребена каким-либо другим способом. А значит, по верованиям Архипелага, у него не было возможности воссоединиться с Матерью Всех Вод. Он навсегда был заперт в междумирье Дома Крови.

- Именно, - кивнула Манна, - а что случилось перед тем, как он был разложен по этим баночкам? Как именно он умер?

- Сначала мы протестировали на нём сыворотку правды. Он сознался в своих преступлениях. Сказал что-то про то, что ненавидел женщин, что жрицы всегда выбирали не его, а его братьев по служению. Что четвертого парнишку он убил по ошибке, так как принял того за девчонку, - Горго хорошо знала эти события, потому что сама была их непосредственной участницей, - а потом на нём были испытаны некоторые яды. Так он и помер, довольно мучительно.

- Ты говоришь об этом так спокойно… - начала старая женщина, но Горго перебила её:

- У меня нет жалости к нелюдям.

- У меня её тоже немного, - продолжила Манна, - но тот человек не был обезглавлен братьями по оружию из Храма Хеманни. Его не привезли судить и публично казнить в Лиалу-Наан. Гекта, он был убит ядами, предварительно признавшись в причинах своих преступлений под действием другого яда. Каким-то образом эта информация проникла за территорию Храмового Острова и взбудоражила многих могущественных людей за его пределами.

Сначала Горго не поняла, почему смерть какого-то преступника вообще должна была интересовать верхушку Архипелага. В Дом Крови часто приезжали неизлечимо больные люди. После смерти их тела погребали, а пораженные болезнью органы оставляли для изучения. Для путешествия в обитель Матери Всех Вод не требовалось целого тела. Иногда погребальные процессии вовсе хоронили одни лишь кости, если человек умер, например, в огне, и только их удалось собрать на пепелище. В случае же убийцы из храма Хеманни, даже кровь, слитую из его тела после смерти, сохранили для опытов. Горго не могла понять, что могло взбудоражить в этом в общем-то объяснимом решении кого-то из Милан-дасаль или приближенных к ним. Но в следующую секунду девчонку осенило. Важных людей обеспокоило не то, что случилось с телом убийцы после смерти, а до неё.

- Важные люди боятся правды, - сказала она.

Манна молча кивнула.

- И у стен есть уши, - повторила Горго слова, которые сказала ей старая жрица в Академии Великих Искусств.

Та кивнула снова.

- У стен этого дома тоже есть уши? - спросила девчонка. Она хотела о многом расспросить Манну.

- У стен этого дома ушей нет. Но везде на этом острове, и даже за его пределами, Гекта. Не смей повторять того, о чем мы с тобой сегодня говорим. Я стара. И скоро отправлюсь к Матери Всех Вод. А ты молода, у тебя впереди вся жизнь. И лучше уж тебе прожить её весело и счастливо. И подальше от этих островов. Поэтому лучше вообще молчи.

Это был уже второй раз, когда Манна говорила Горго, что ей стоить покинуть Лиалу-Тии. Но девчонку сейчас больше заботило другое. Всё, произошедшее с ней и её братом на Храмовом Острове, наконец выстроилось в одну картину.

- Значит, эксперименты Дома Крови навели такого шороху в столице, что кто-то из “верхушки” принял решение сместить тебя, и поставить консерватора Лионеля на твоё место? Так? - спросила Горго, - они боятся Делинды - учёного и чужака? Поэтому пляжи контролируют. Они не хотят, чтобы Дом Крови получил новые материалы для экспериментов.

- Дело не только в твоём дорогом Доме Крови и его чёрном жреце, девочка. Есть и другие вещи, о которых тебе лучше не знать. Мне жаль, что наследие, которое я выстраивала больше двух десятилетий, теперь разрушается варварской политикой Лионеля, - в голосе Манны слышалась нескрываемая досада.

- Что будет с Домом Крови и Делиндой?

- Я не знаю. Думаю, ничего хорошего…

Горго закрыла лицо ладонями. Лёд, который плавал в её стакане, теперь будто оказался в её сердце. Она почувствовала боль, обиду и страх. Ей захотелось сейчас же побежать к набережной Тиханы, сесть в свою плоскодонку и плыть до Ахл-Тии не останавливаясь. Она должна предупредить Делинду. Вместе они найдут способ прикончить Лионеля, сохранить Дом Крови и вернуть Храмовый Остров себе или прочтут “аада-мага” и отправятся к Матери Всех Вод, утащив за собой Лионеля и его прихвостней.

- Я знаю, о чем ты думаешь, - мрачно сказала Манна, - много лет назад я отправила тебя в Дом Крови, решив, что это научит тебя смирению. Но, видимо, некоторые вещи в наших душах под силу изменить лишь царству Матери Всех Вод.

- И ты просто дашь всему своему наследию растаять как этот лёд? - почти что прокричала Горго, - дашь Храмовому Острову стать… - она запнулась - … тем, что Лионель хочет из него сделать?

- Именно так. Я дам Лионелю там заправлять. Пусть творит, что хочет. Люди учатся на своих ошибках, Гекта, - слова Манны звучали очень спокойно. Спокойнее, чем всё, что она говорила до этого, - я старая женщина и буду наблюдать за этим отсюда. Но тебе лучше плыть подальше от этих островов.

- И куда мне плыть? - огрызнулась Горго. В её планах было достигнуть континента, но Манна этого не знала.

- Туда, - вздохнула жрица, - ты сама знаешь, к какому месту принадлежишь.

- Я - жрица Дома Крови - и принадлежу везде, где есть смерть.

- В самом деле? Почему тогда ты не работаешь на местных погребальщиков? Тебя - целую жрицу - с твоими навыками должны были мгновенно нанять.

Горго почувствовала себя дерьмово. Манна была права. Она разговаривала с несколькими людьми, занимающимися погребеньем. Все они сказали, что работы для неё нет. Манна наверняка догадывалась об этих неудачах.

- Ты слишком другая, Гекта, - сказала жрица, вздохнув, - слишком другая для этого места. Оно не принимает тебя, хоть и является единственным, что ты знаешь.

- Моего брата оно принимает, - сдавленно ответила Горго.

- Несправедливо, да? После всего того, что он сделал. После того, как он предал своих богов и сам Храмовый Остров, которому ты так верно служила.

- Он совершил ошибку, - попыталась защитить брата Горго.

- Только вот заплатила за эту ошибку ты. Чем сейчас занят этот мальчишка, пока его сестра ищет заработок? Шляется по шалманам и дудит в свою дудку?

Слова Манны отозвались в голове Горго ударом барабана. Она знала, что старая жрица права. Теанар был её близнецом. Они с рождения были вместе. Они всегда были так похожи. Как они вообще могли расстаться, рассоединиться, когда они вдвоём были единственными на этих островах…

- В утробе твоей матери, девочка, - продолжила Манна, не дожидаясь ответа, - ты делила место со своим братом. Когда-то вы были одним целым, но эти дни прошли. Прошли очень давно. Но ты почему-то продолжаешь цепляться за своего брата. Хотя он давно подвёл тебя…

- Манна, - грозно сказала Горго, - мой брат признал свою вину и, я надеюсь, искупил её.

- Искупил. Куда уж дальше, - усмехнулась жрица, - как по мне, Гекта. Да пусть бы твой брат сдох. Туда ему и дорога. Но мне хочется, чтобы ты жила. Жила жизнь долгую, счастливую, и полную радости. И у меня есть подарок для тебя. Ты всегда была прилежной ученицей на Ахл-Тии, всегда отдавала себя служению. Хотя твой характер и подводил иногда, - с этими словами Манна протянула Горго крупный свёрток, - я хочу отблагодарить тебя за это. Открой.

Девчонка послушно разорвала серую бумагу. Под ней скрывалась очень нежная красная ткань.

- Манна, - одними губами произнесла Горго. Прежде ей не приходилось держать в руках ничего подобного. Она сунула свёрток в свою зелёную непромокаемую сумку.

- Это очень красивое одеяние, Гекта, достойное тебя и твоих добродетелей.

Горго вышла из дома Манны в совершенно скверном настроение. Ей казалось, что её сердце украла из груди и утащила в лес дикая свинья. И теперь на его месте зияла дыра. Ей хотелось пойти к воде, увидеть и потрогать океан. Берега Лиалу-Наан были в основном заняты гаванями и причалами, поэтому она решила пойти к набережной Тиханы, расположенной на краю города. За ней как раз находился небольшой пляж, и постоялый двор Махины был относительно недалеко.

Спускаясь из Среднего города в Нижний, Горго замечала, как меняются улицы - становятся уже и грязнее. Симпатичные домики из светлого известняка с садами становятся низкими халупами, налепленными друг на дружку. Люди тоже менялись - одежда потускнела и поблекла, или вовсе была грязной. Тяжелая жизнь многих обитателей Нижнего города была написана у них на лицах. Даже у молодых людей были заметны морщины у глаз и вокруг губ. Ситуация стала ещё мрачнее, когда Горго достигла набережной Тиханы - той самой, у которой сейчас стояла их с братом лодочка. Люди здесь были неприветливыми и недовольными, а многие вовсе пьяными до обезьяньего состояния. Этот район кишел злачными заведениями. Несмотря на то, что ещё не стемнело, шатающихся пропойц здесь было полно. “Выпрыгнули из своих лодок и пошли заливаться кисой… или чем похуже”, - с отвращением подумала Горго.

Какой-то мужик крикнул ей что-то в след, но она не удостоила его вниманием. Быстро шагая вдоль грязных одноэтажных построек, тянущихся рядом, она вдруг заметила, что на некоторых из них - самых старых - были налеплены узоры - морские коньки, медузы, даже мифические русалки. Большинство из этих барельефов были полуразрушены. “Значит, когда-то это место выглядело приличнее”, - поняла Горго. Она подумала о том, что Нижний город был обречён быть “нижним” просто по месту своего нахождения, что цветов и фонтанов тут никогда не будет. А если даже они появятся, то быстро завянут и пересохнут из-за давящей атмосферы упадка, исходящей от этого места.

Миновав гавань Тиханы, Горго подошла к подножью холма Палили. Здесь было куда спокойнее. Она прошла по узкой улочке, петляющей мимо жилых домов, и увидела небольшой каменистый пляж, на котором никого не было. Солнце уже садилось, окрашивая небо в розовый. Море было тихим. Волны шептали что-то, перебирая гальку пляжа. Девчонка стянула с ног сандалии с деревянной подошвой, и шагнула в тёплую воду. Сделав несколько шагов, она вскарабкалась на валун, до вершины которого не доставали волны. Усевшись на него, Горго закрыла глаза. Море всегда заставляло её чувствовать себя лучше. Оно даровало успокоение. Напоминало о благости и любви Матери Всех Вод. Сделав несколько глубоких вдохов, Горго начала петь песню без слов. Одну из тех, которым научил её Делинда в Доме Крови. “Аааааа-иииии-ээээмммммм”, - тянула Горго, вспомнив о том, как много раз с другими послушниками и жрецами пела её и подобные им. Она чувствовала, как воздух, выходящий из её легких, заставлял полость её рта и нос резонировать, охватывая вибрацией всю её голову. В гимназиуме Дома Крови, где звук отражался от толстых тёмных стен, пение заставляло её сердце трепетать, а разум покидал тело, становясь одним целым с другими поющими, с самим древним храмом, с богом, которому они все служили. Здесь же, на галечном пляже у холма Палили, её пение вызвало только вопрос, окликнувшего её мальчишки:

- Эй, чё орешь? - спросил он.

Сдержав вздох раздражения, Горго обернулась. Её оклинул пацан лет двенадцати, ведущий на поводке обезьяну.

- Как ты приручил мартышку? - спросила она, прыгая в воду с камня.

- Мы нашли Ничу перед домом, когда она была совсем малюткой, - ответил мальчик, трогательно потрепав обезьяну за холку, - упала с дерева, а мамка то-ли убежала, то-ли померла. Теперь живет с нами. И не хочет уходить.

Горго прошла по воде и, выйдя на пляж, стала натягивать свои сандали.

- Так почему ты кричала? - не унимался мальчишка.

- Я не кричала, а пела, - буркнула в ответ Горго.

- Какая-то странная песня…

- Какая есть.

- Откуда она?

- Откуда-то издалека.

- А ты откуда?

- Я тоже издалека.

- С континента?

- Ты знаешь про континент? - удивилась Горго.

- Ну, да. Знаю. Мой дед ходил на парусных кораблях по всем Десяти Тысячам Островов и их пределам, и даже бывал в Мории, - с гордостью ответил мальчишка - на вид обычный оборванец с Нижнего города. Мартышка стала быстро карабкаться вверх по его штанине, он взял её на руки словно ребенка.

- В Летней Мории или в Горной Мории?

- Их что две? - удивился мальчик, - не знаю до какой именно, но до какой-то он доплыл.

- А где сейчас твой дед? - спросила Горго, подойдя к мальчишке вплотную. Она была на полторы головы выше его.

- Помер с год назад. Он говорил, что на континенте живут великаны и другие чудовища. Ты одна из них?

- Да, - кивнула Горго и быстро зашагала прочь.

Как только Горго пересекла порог постоялого двора Махины, из её глаз прыснули слёзы. Ни хозяйки, не других гостей в сенях не было, так что она дала волю эмоциям. Всхлипывая, она направилась к их с Теанаром комнатке. Брата ожидаемо в ней не было. Горго упала на свою слишком маленькую кровать и громко разрыдалась. Ей потребовалось не меньше часа для того, чтобы выплакать все слёзы, что накопились у неё за последние несколько недель. Но и это не заставило её чувствовать себя лучше. За окном уже стемнело. Поэтому девочка решила выйти на улицу и посмотреть на луны и звёзды. Она выскользнула из своей комнаты и направилась к огороду, издав слабый всхлип.

- Чего это ты? - внезапно подлетела к ней Махина, проведя рукой по опухшим щекам Горго, - деточка, чего ты плачешь?

Эти слова снова заставили Горго разрыдаться. Хозяйка постоялого двора вывела её на улицу и принялась успокаивать. Несмотря на доброту женщины, Горго не собиралась рассказывать ей и толику того, что стало поводом для её слёз. Сквозь плач она объяснила Махине, что чувствует себя очень одинокой, потому что островитяне не принимают её, считают её чужой, а ведь она провела на Архипелаге всю жизнь. В попытке успокоить Горго, женщина рассказала ей историю про свою знакомую горбунью, которая думала, что ей никогда не удастся выйти замуж. Но по милости богов, она встретила хромого одноглазого моряка, который влюбился в неё. И теперь они целых два года живут вместе. “Ну, да. Долговязая, ну да, тощая. Но не за внешность же любят, в конце-то концов. С лица воду не пить”, - приговаривала Махина, гладя Горго по руке. “Вон, твой брат тоже не красавец, а возвращается домой заполночь пьяным и зацелованным”.

- Он работает музыкантом, - хрипло прошептала Горго в оправдание Теанару.

- Мне бы такую работу, - закатила глаза Махина. Горго знала, что пока женщина заправляет постоялым двором и хозяйством, её муж-моряк дальнего плавания уходит в море на недели, а иногда месяцы. Разумеется, работа её брата казалась женщине плёвым делом.

- О! Явился, морской дьявол, - сказала Махина, увидев в открывшихся дверях Теанара.

- Что-то случилось? - спросил он.

- Да вот, твоей сестре взгрустнулось от одиночества.

- Гекта, пошли в комнату. Мне нужно тебе кое-что рассказать.

- Секретные секреты, - всплеснула руками женщина.

ГЛАВА 5. Музыкант

ТЕАНАР

Настроение Теанара вот уже несколько дней было очень хорошим. Этим жарким влажным днём, идя мимо фонтанов Среднего города, он не мог поверить, что ещё несколько недель назад чувствовал себя так, будто его прокляли. Когда они с сестрой только причалил к Лиалу-Наан, всё казалось ему мрачным и безрадостным. Он был рад оказаться в столице и наконец почувствовать под ногами твердую землю, но пережитые две попытки убийства и время в Доме Крови оставили мрачный, уродливый след в его душе. Две недели на лодке толком без еды вместе с сестрой, настроение которой было ещё более упадническим, тоже не способствовали хорошему самочувствию. Но это всё было в прошлом. Он моментально устроился музыкантом в труппу, причём не в какую-то, а в ту, что часто играла для господ - в основном на праздниках у купцов и мануфактурщиков, живущих между Средним и Верхним городом. Его начальник - островитянин лет сорока по имени Матиаль - сам когда-то служил в Храме Нефесфина, но покинул его, чтобы помогать семье. Когда он услышал, что Теанар служил при храме аж шесть лет, то мгновенно нанял его.

Основными задачами юноши была игра на флейте, также ему как самому младшему и самому высокому приходилось таскать инструменты. Но больше всего Теанар ждал возможности поиграть на сидле, которую ещё называли арфой Нефесфина. Нефесфин был не только богом танцев и музыки, но и покровителем ветра. В древние времена моряки брали сидлу с собой на корабли, чтобы добрый бог услышал их и натянул их паруса. Этот струнный инструмент представлял собой нечто вроде небольшой арфы, сделанной из легкого дерева. Серебряные струны сидлы были натянуты полукругом над полыми резонаторами, которые улавливали ветер. Малознакомым с этим инструментам людям могло показаться, что силы природы делают всю работу за человека, но Теанар знал, что это не так. Сидла была самым сложным музыкальным инструментом, с которым ему доводилось работать. Играющий на ней должен был чувствовать ветер и саму природу, и играть вместе с ними как с оркестром. К тому же серебряные струны сидлы были очень тонкими и могли легко порваться, стоит ущипнуть их слишком сильно. Пока Матиаль не подпускал Теанара к инструменту, хотя тот уверял начальника в своём мастерстве. На сидле играла Халила - жена Матиаля - взрослая островитянка, стройная, красивая и моложавая, с крайне скверным характером. В труппе были ещё несколько человек - двое барабанщиков - Киала и Нитиль, Ленни играл на бубне и колокольчиках, Матиаль и его жена же владели несколькими инструментами. Были ещё и подмастерья, которые присоединялись к труппе по надобности. Теанар чувствовал себя выше их, потому что сразу же стал членом основного состава этого маленького оркестра. В прочем, он признавал, что навыки всех музыкантов были великолепными, сравнимыми с навыками его братьев и сестер из Храма Нефесфина, а, возможно, и превосходящими некоторых из них.

Теанару нравилось то чувство, тот артистизм, которым владела труппа Матиаля. Как загорались глаза её лидера и всех её членов, когда они начинали играть на своих инструментах будто один живой и очень дикий организм. Теанар своими глазами видел, как слушатели пускались в пляс буквально с первых минут их исполнения. Видел, как их музыка заставляет людей забыть обо всём - о своих делах, заботах, привычках - и просто раствориться в танце. Раствориться в музыке. В эти моменты он чувствовал себя властелином людских душ. Пусть и ненадолго - только пока звучит его флейта.

Сегодня был особенный день. Сегодня он снова собирался взять под свой контроль сознания людей. В этот раз, очень необычных людей. Труппа Матиаля была приглашена играть на приёме в доме главного корабельщика Архипелага на самой вершине Холма Палили. Теанар ещё никогда так высоко не поднимался. Сейчас, направляясь к дому своего начальника, он чувствовал, как от возбуждения в его венах закипает кровь. Юноша был готов показать этой ночью всё, на что способен.

Все остальные члены оркестра уже собрались в маленьком саду у дома Матиаля. Спрятавшись от солнца в тени раскидистых магнолий, начальник давал указания. Теанар видел, как он взволнован. Ему тоже впервые приходилось играть так высоко на холмах Лиалу-Наан. Кроме обычных наставлений, обсуждения репертуара и отлаживания инструментов, Матиаль и его жена Халила удивили труппу подарком. Они заказали новые наряды для всех членов оркестра. “Значит, всё настолько серьёзно”, - подумал юноша, трогая светло-серый шелковый костюм с вышивкой, который начальник вручил ему. Костюм стоил дорого, явно больше, чем то, что Теанар когда-либо надевал на себя. Остальные музыканты были одеты в похожие костюмы - молочно-белые и нежно-голубые - цвета Нефесфина.

- У нас есть один шанс, - сказал Матиаль голосом более низким, чем обычно, - сегодня мы как труппа либо сделаем себе имя и станем впредь играть для важных господ, либо навсегда останемся в Среднем городе. Всё зависит от нас! Всё зависит от вас! Я жду лучшей игры от своей труппы, потому что мы лучшие на всём этом острове. Лучшие на всём Архипелаге, а может, и на всех Десяти Тысячах островов.

Теанар кивнул. Другие поддержали слова Матиаля криками и стуком ракушек-кастаньет. Кажется, вся труппа была готова показать, на что способна этим вечером. Вскоре к дому начальника прибыли повозки с запряженными в них мулами. Несмотря на то, что до темноты - времени начала представления - оставалось ещё несколько часов, Матиаль решил начать приготовления как можно раньше. Сидя в одной из повозок, медленно движущейся вверх по холму, Теанар разглядывал улицы, мимо которых они проезжали. Если в Нижнем городе большинство дорог были земляными или в лучшем случае мощёными булыжниками, то здесь они стелились гладким серым камнем. Перемычек между плитами совсем не было видно, и казалось, что вся дорога сделана из одного монолита.

- Тебе не напечёт голову? - спросила Теанара барабанщица Киала. Она была чуть старше его и происходила не с Архипелага, а каких-то других островов, названия которых он забыл.

- Мне никогда не напекает, - ответил юноша. Он ухмыльнулся, поняв, что все остальные члены труппы носили головные уборы.

Чем ближе повозки подъезжали к Верхнему Городу, тем больше становились дома и участки, их окружающие. А вот люди напротив пропадали с улиц. “Богачи не любят жару”, - подумал Теанар. Он хорошо выучил это за время работы на Матиаля. Чем важнее был их клиент, тем позже они начинали играть. Сейчас в разгар лета, верхушка Лиалу-Наан пряталась в своих особняках на склонах зеленых холмов, которые продувал свежий ветер. Тем, кто был победнее, включая его, приходилось страдать от жары и потеть. Сегодняшний день не был исключением. Они прибыли в особняк главного корабельщика Архипелага, когда солнце ещё высоко стояло в небе. Пройдя сквозь досмотр охраны, которой по мнению Теанара было слишком уж много, музыканты начали готовиться к выступлению. Несмотря на дневной зной, Теанар был рад возможности рассмотреть это место при свете солнца. Он понял, что никогда прежде не видел ничего подобного.

Место, куда их проводили четверо стражников, одетых в лёгкие светлые доспехи, зелёные одежды под ними и зелёные шляпы-шлемы, было широкой поляной, раскинувшейся перед гигантским дворцом из светло-серого, почти белого камня. Первый этаж прорезали высокие арочные окна - некоторые из них были открыты настежь, другие скрыты за тяжёлыми ставнями цвета морской волны. Приглядевшись, Теанар увидел, что стены второго и третьего этажа украшали узоры, вырезанные прямо в камне. Это были завитки волн, силуэты черепах, морских звёзд и дельфинов.

К удивлению Теанара, стражники не оставили их на широкой поляне, на которой во всю шло приготовление к вечеру - слуги, тоже одетые в зеленое, устанавливали столы, освещение - лампы на солнечных батареях, натягивали цветочные гирлянды между колоннами. Они миновали также и белый подиум, окруженный колоннами, видимо, служивший сценой для сегодняшнего выступления, и проследовали за стражей сквозь деревья за пределы поляны. Скрытое за зеленью снова заставило юношу удивиться. Там под белыми шатрами, готовились к выступлению другие труппы. Кинув быстрый взгляд на Матиаля, Теанар понял, что начальник обескуражен и расстроен. Наверняка он не ожидал такого количества выступающих. Тем более, судя по размеру поляны, гостей должно было собраться не так уж много. Может быть, около сотни.

К ним подоспел распорядитель - мужик, разговаривающий так будто он не меньше, чем главный жрец Дворца Матери Всех Вод. Он с первого взгляда не понравился Теанару. Тот предпочёл не слушать его разговор с Матиалем, а осмотреться. Кажется, кроме них тут собрались ещё танцоры, кукольники, факиры и жонглёры. У некоторых с собой были музыкальные инструменты. Однако, других музыкальных трупп пока не было видно. Один из стражников подозвал Теанара - повозкам с волами не было позволено заходить на территорию этого поместья, поэтому ему, Нитилю и Мэнни, которого позвали только для сегодняшней ночи, надо было пойти за инструментами. Халила тоже пошла к воротам с ними. “Как будто я позволю вам мужланам носить мою сидлу”, - фыркнула она. Но Теанар видел, что жена начальника была взволнована. Халила наверняка тоже считала, что это их основной шанс занять место среди артистов, выступающих в Верхнем Городе.

Проходя мимо дворца главного корабельщика, Теан попробовал ненароком заглянуть в открытые окна, но ничего толком не разглядел. Их закрывали кружевные занавески. “Препятствие для насекомых и птиц”, - подумал он. Змей и ящериц здесь наверняка гоняли по несколько раз на дню, даже не давая приблизиться к главному зданию. “Надо сосредоточиться на работе”, - подумал он. Этот дворец, эта гигантская зеленая поляна, обилие слуг и охраны почему-то совсем не заставляли его тревожиться. Напротив, он начинал чувствовать странное подзадоривающее ощущение, будто что-то покалывало всё его тело. Теанар знал это чувство, хотя прежде оно почти никогда не было настолько сильным. Ещё он знал, что сейчас ему не следует поддаваться ему. Он должен отвлечься, держать его под контролем, и выпустить лишь тогда, когда будет на сцене.

Несколькими часами позднее

В очередной раз утерев пот полотенцем, которое уже стало влажным, Теанар окинул взглядом шатры, вокруг которых горели огни. Не меньше дюжины трупп готовились выступать сегодня ночью. “Мы седьмые, - сказал Матиаль, - хорошее место посередине”. Юноша чувствовал фальшь в его голосе. Седьмые из скольки? Десяти? Двенадцати? В последние несколько часов прибыло ещё два музыкальных коллектива. Одни играли первыми, вторые шестыми. Сразу перед ними. К тому же распорядитель сообщил Матиалю, что у них будет всего двадцать минут на выступление. В то время, как их обычная программа занимала два-три часа…

Теанар пошел поговорить с симпатичной девчонкой из второй труппы, но та с грозным видом прогнала его уже после пары фраз. Зато ему удалось внимательно осмотреть их инструменты. У них тоже были барабаны, колокольчики, ещё струнные и разные духовые. Людей в труппе было куда больше. Кроме того, у них были запевалы. Теанар не слышал их игры, но пока труппа Матиаля проигрывала им во всём, даже в костюмах. Весь этот оркестр был одет в расписные красно-желто-черные одежды. Поверх брюк женщины повязывали широкие юбки с воланами, которыми можно было крутить во время танца. Единственным преимуществом труппы Матиаля, которое Теанар видел, была сидла. Но и она грозила остаться незамеченной к их выступлению, когда гости напьются и натанцуются.

- Пятые скоро закончат, - сказал Матиаль. Его голос был хрипловатым, будто он накануне кричал на кого-то.

Теанар и другие члены труппы уже переоделись в свои новенькие шелковые костюмы и ждали выступления за деревьями. Они толком не могли видеть происходящего на поляне. Реакция публики, приглашенной на званный вечер, казалась Теанару очень вялой. Стук ракушек-кастаньет еле доносился до них. Восторженных возгласов почти не было слышно. Только шоу кукольников, выступавших третьими, пробудило более-менее живые овации. “Может, у богачей так принято - не показывать восторга”, - подумал он.

Полчаса назад Теанар и Мэнни незаметно проскользнули мимо охраны и пролезли сквозь деревья, наблюдая за представлением танцоров четвертой труппы. Они очень живо, зажигательно плясали на белой сцене, правда, их бледно-голубые наряды сливались с ней. Несмотря на то, что посреди поляны была оборудована целая площадка для танцев, никто из гостей не стал танцевать. “Полный провал”, - подумал Теанар. Он сочувствовал выступающей труппе. Все они прекрасно двигались. Но впечатлить жителей самого Верхнего города, казалось, было невозможно. Теанар и Мэнни вернулись и рассказали обо всём Матиалю. Тот помрачнел и спросил про освещение. “Солнечные лампы направленны на сцену, видимо, денег у толстосумов хватило только на это. Остальное пространство освещают обычные фонари”, - ответил Мэнни, который неплохо разбирался в ремесле постановки.

Тем временем пятая труппа вернулась со своего выступления обратно к шатрам. Распорядитель - мерзкий мужик - начал что-то сразу вменять им. Кажется, он был недоволен тем, как они справились. Такую же реакцию получили все предыдущие артисты. Теанар внимательно следил за всем происходящим. Он понимал, что их ждёт то же самое. Шестая группа - помпезный оркестр в красно-оранжево-черных тонах - шел колонной к сцене. Юноша видел, какими напряженными были их лица, и как они менялись - начинали сиять, по мере приближения к сцене. Эти люди были профессионалами.

- Что ты планируешь делать? - спросил Теанар у Матиаля, который стоял, скрестив руки на груди, и сквозь деревья глядел на шестой номер, поднимающихся на сцену.

Мужчина злобно посмотрел на него, блеснув глазами.

- Пока публика мёртвая, - добавил Теанар, - и вряд ли оживёт.

Матиаль вздохнул и стёр пот со лба полотенцем:

- Я думаю о том, пустить Халилу в сидлой первой, потушив все фонари. Зажравшихся толстосумов надо как-то расшевелить.

- Я тоже об этом подумал, - сказал Теанар, - что их надо взболтать, напугать.

- У тебя есть идеи, жрец Нефесфина?

- Есть несколько. Все довольно безумные.

- Выкладывай.

Сегодняшней ночью Матиаль был совсем отчаянным. И Теанар тоже. Он знал, что отчаяние было частым спутником артистов. Особенно, когда существование всей их труппы было на кону. Распорядитель только что объявил о конце выступления шестого номера. Несмотря на то, что они были их главными конкурентами, Теанар не обратил никакого внимания их выступление. Он был сосредоточен на их с Матиалем замысле. Нитиль и Мэнни должны были повернуть нечто граничащее с преступлением. Правда, Матиаль подкупил охранников, чтобы те дали музыкантам возможность совершить задуманное без последствий.

Когда распорядитель дал труппе Матиаля знак идти к сцене, Теанар шагал первым, сжимая в руках свою серебристую флейту. Хотя беспощадное солнце давно скрылось за горизонтом, эта ночь была жаркой и влажной. Юноша чувствовал, как на его лбу снова выступает пот. Быстро смахнув его рукавом нового шелкового костюма, он выскользнул из-за деревьев и пошел по узкой тропинке к подсвеченному подиуму. По мере его приближения к сцене, он видел, как фонари, горящие по периметру широкой поляны, один за другим потухают. Он также услышал удивленные вздохи и возгласы аудитории. “Именно то, что нужно”, - подумал он.

Киала начала бить в большой барабан, спрятанный за сценой. Теанар же медленно поднялся на белый подиум, который остался единственным освещенным пятном на всей поляне. Барабан замолк. Окинув взглядом публику, он выдержал паузу, а затем прислонил свою серебряную флейту к губам и заиграл грустную мелодию. Эту песню должны были знать все островитяне - богатые, бедные, образованные и нет. Его глаза были закрыты. Он не видел своей публики, и играл так, как играл бы для своей сестры, для своего отца и мачехи, для жителей Лунного Города, для девчонок, в которых влюблялся. Он играл для своего бога. Играл со всей душой и верой. Эта грустная протяжная мелодия была известна как “Лэда-дилан” - Песня перехода. Песня начала и конца. Её играли на погребальных церемониях, проводах в плавание, в минуты великой утраты и великой надежды. Эта мелодия открывала путь в мир Матери Всех Вод, в чужие земли, в неведомое завтра. Прошлый календарный цикл только подошел к концу. В небе сейчас светили все три луны. И эта ночь должна была стать решающей в судьбе музыкальной труппы Матиаля. Теанар открыл глаза на середине мелодии, окинул взглядом своих зрителей, почти полностью скрытых во мраке поляны, и закрыл их снова. Его губы продолжали играть, бросая вызов этой жаркой ночи, Верхнему городу, всем богачам Лиалу-Наан, самой судьбе и самому себе.

Закончив исполнение, Теанар во второй раз обвёл взглядом своих слушателей, затем развернулся спиной к ним и молча шагнул во тьму. В тот же момент на сцену скользнула Халила, одетая в длинное серебряное платье. В свете лун её одежда и сидла блестели словно сотканные из самих звёзд. Юноша услышал, как публика на поляне ахнула. Когда женщина начала играть, еле прикасаясь своими длинными пальцами к струнам инструмента, который пел, стонал и вибрировал сам по себе. Лёгкие и умелые прикосновения Халилы заставляли сидлу петь как сотня райских птиц в саду и даже перекликаться разными голосами, будто пели уже не птицы, а настоящие человеческие голоса. Дернув за две струны, придержав одну и быстро проведя пальцем по деревянной раме, женщина теперь заставила инструмент шуметь словно океанские волны. Ещё два верных щипка и шум волн стал сильнее, ещё пара движений, и сидла звучала так, будто над холмами Лиалу-Наан разверзся настоящий морской шторм. Теанар заметил, как в темноте поляны люди начали вращать головами, проверяя не пришли ли откуда-то тучи. Он вспомнил, как сам впервые услышал этот инструмент на Ахл-Тии. Тогда он - ещё совсем мальчишка - понял, что боги реальны, во всяком случае один из них - Нефесфин - точно существует, и сидла тому доказательство.

Заставив инструмент дважды издать раскаты грома, Халила замерла и дала ему успокоиться. Когда сидла начала издавать свой обычный звук - гул, вибрации, женщина накинула на неё блестящую ткань и молча направилась за пределы сцены. Повернувшись к начальнику, Теанар заметил бешеный блеск в глазах Матиаля. Кажется, им удавалось впечатлить толпу.

- Следующим мы делаем наш обычный репертуар, - скомандовал он, - люди должны танцевать!

Исполнение Халилы сорвало невероятную реакцию. Публика, прежде равнодушная к артистам, клацала своими ракушками и кричала в голос. Фонари вокруг поляны начали постепенно зажигаться. Матиаль вышел на сцену и пригласил всех танцевать во славу Нефесфина, бога попутного ветра, надувающего паруса суден главного корабельщика Лиалу-Наан. Теанар предполагал, что эти суда давно уже ходят на солнечных двигателях, но ничего не сказал. Судя по реакции людей, слова Матиаля им очень понравились. Остальную часть своего времени труппа играла свой обычный репертуар - более весёлый, игривый, зажигательный. Теанару самому хотелось броситься в пляс и выпустить все те чувства, что он испытал за этот вечер. Его сердце всё ещё бешено билось от трюка, который они провернули и от игры Халилы. Он заметил, как к начальнику сразу после его исполнения подбежал распорядитель - неприятный мужик додумался не кричать, пока Халила играла на сидле. Он прошипел что-то Матиялю, но услышав реакцию публики, его лицо переменилось. Теанар видел, как его глаза становятся всё шире и шире, плечи опускаются, а шея вытягивается. “Схавал ублюдок”, - довольно подумал Теан. Он хотел думать, что выходка сойдет им с рук - разобьется как волна о скалы.

Тем более их музыка, кажется, наконец-то вернула к жизни мертвую публику. Скинув длинные цветные накидки, несколько мужчин и женщин встали из-за своих столов, и двинулись танцевать. Теанар удивился, увидев, что все они - взрослые люди, у многих были морщины и седина. Молодежь, которой на поляне тоже было не так уж мало, в основном продолжала сидеть на своих местах. “Никогда бы такого не случилось ни на Ахл-Тии, ни на Нии-Тии, ни где-угодно на этом Архипелаге”, - с некоторым раздражением подумал Теанар.

Следующая мелодия, которую готовилась играть труппа, была простой деревенской песней. Её часто играли на свадьбах и других праздниках. Озорная и весёлая, слова песни были чем-то вроде считалочки про птиц и рыб, лодочку и красивые камушки, вынесенные прибоем на пляж. Теан сам часто слышал её в детстве и, кажется, она была первой композицией, которую он научился играть на своей маленькой свирели.

Сегодня его серебряная флейта была ведущим инструментом в исполнении этой мелодии. Он не был уверен, что столь уважаемая публика вообще знакома с этой простой рыбацкой песней. Вряд ли кто-то из людей, прячущихся в дворцах на вершинах холмов, когда-либо занимался поиском цветных камней на пляже. У них были другие камни, настоящие сокровища. Обруч, украшенный такими сокровищами - жемчугом и синими турмалинами, сейчас как раз венчал голову молодой девушки, которая, услышав первые ноты песни, вскочила на ноги и потянула своих подруг танцевать. Заметив такую реакцию на свою музыку, Теанар, не переставая играть, подошел к краю сцены и сел на неё, свесив ноги вниз. Всё-таки он был простолюдином и играл сейчас народную песню. К тому же отсюда он мог лучше разглядеть танцующих девушек. Ему прежде никогда не доводилось находиться так близко к дамам из высших кругов.

Та, что потянула подруг танцевать, выглядела очень молодой. Может, его ровесницей, а может, чуть младше. Драгоценный обруч стягивал её светлые кудрявые волосы, достающие до поясницы. На девушке было свободное светлое платье, сшитое из слоёв тончайшей, почти прозрачной ткани. Платье спадало с её смуглых плеч, но было таким объемным, что рассмотреть фигуру под ним было нельзя. Подруги, пляшущие с ней, были одеты в похожие наряды. Все они были симпатичными островитянками, но что-то в той кудрявой девчонке не давало Теанару отвести от неё взгляд.

Взмахом головы он откинул назад чёлку, упавшую ему на глаза, и увидел её лицо прямо перед собой. Девчонка кружилась, взявшись за руки со своей подругой прямо перед сценой, и смотрела на него. Вернее, бросала взгляды. Сердце Теанара пропустило удар. Может быть, ему показалось? Последние ноты он играл, глядя вниз. Закончив мелодию, юноша наконец поднял глаза и снова поймал на себе взгляд той красавицы. Она смотрела на него, обнимаясь с подругой после танца. Сердце Теанара теперь не просто перестало биться, оно упало куда-то в пятки.

Встав на ноги, он поклонился публике, и быстро пошел за подиум. К счастью, в остальных композициях флейта не была ведущей. «Поменяйся со мной», - попросил он Мэнни, который подменял Киалу на большом барабане. Тот с радостью вскочил на сцену, вытащив из-за пазухи свою флейту - более короткую.

Инструмент, на котором он теперь играл, требовал полного сосредоточения. Теанару не было видно происходящего в зале. Он сконцентрировался на двух коротких палках, которыми бил в стоящий на подставках гигантский барабан. Инструмент полностью закрывал собой обзор. К тому же ему надо было попадать в ритм со вторым барабанщиком Нитилем. Нитиль был крепким, темнокожим и очень сильным. Теанар знал, почему Матиаль нанял его и Киалу в постоянный состав труппы. Когда они играли вдвоем, казалось, что сам Хеманни - бог грома, воинов и моряков - вступил на землю. Пожалуй, Теанар не встречал барабанщиков лучше, чем эти двое. Но сегодня у Киалы началась кровь и она была слабее обычного, поэтому на помощь приходил сменщик Мэнни.

Выступление близилось к концу. Отыграв ещё две короткие мелодии, Теанар увидел спускающегося к ним Матиаля. “Распорядитель только что дал мне знать, что публика просит повторения рыбацкой песни, - сказал начальник, - бери свою флейту, жрец”. Юноша прочел то возбуждение и азарт, что плескались сейчас в голубых глазах Матиаля. Несмотря на большую разницу в возрасте, они были очень похожи. Обращаясь к нему “жрец”, начальник на самом деле обращался сам к себе. Глава труппы чувствовал близость к своему богу, заставляя самых влиятельных людей всего Архипелага просить его сыграть ещё раз. Теан знал, каким опьяняющим было это чувство. Его самого отрезвлял только взгляд девчонки, чьи волосы украшал обруч ценой превосходящий всё, что у него когда-либо имелось. Она была очень-очень красивой, но ему совсем не хотелось снова ловить её взгляд. Он любил влюблять в себя. Самому безответно влюбляться ему не нравилось.

И всё же он снова вытащил свою флейту, снова сел на край подиума и свесил с него ноги. Труппа играла мелодию полным составом, как и полагалось. Теанар не смотрел на публику. Он закрыл глаза, полностью отдавшись музыке. Эта композиция должна была быть последней сегодняшней ночью. Но Матиаль шепнул кое-что Теанару перед тем как тот вернулся на сцену. Поэтому после того, как клацанье ракушек-кастаньет стихло и остальная труппа удалилась с подиума, юноша не сдвинулся с места. Он отложил серебряную флейту в сторону и взял с пояса другую - пастушью, сделанную из бамбука. Мелодию, которую сказал ему исполнить Матиаль, была простой народной песней. Слишком простой. Именно её Теанар сыграл на прослушивании в труппу. “Если твоя игра заставила растрогаться Халилу, значит, ты выдающийся музыкант”, - потом сказал ему начальник.

Теан не знал, были ли знакомы его сегодняшние слушатели с мелодией, которой его много лет назад обучили пастухи овец на Нии-Тии. Предполагал, что нет. “Что может быть общего у пастухов с богами забытого острова и богатейших людей, вершащих судьбы целого Архипелага?” - подумал он. И сразу же нашел ответ: “я”. Он был чужеземцем, а ещё простолюдином, был выходцем с самого далекого острова, был жрецом самого веселого бога. И этой ночью он подчинял людей себе, учил их почитать Нефесфина также, как почитал его он.

Теанар не стал закрывать глаза. Он сидел на краю сцены в тусклом свете ламп, теряющих свой заряд, и видел, как люди… самые влиятельные люди Лиалу-Наан… начинают вставать со своих мест и подходить ближе. Пастушья песня была пронзительной и простой, и по всей видимости трогала сердца не только овец, но и очень богатых людей. Глаза Теанара встретились с глазами той кудрявой светловолосой девчонки. Она смотрела на него, не мигая. Юноша почувствовал, будто по его тело прошёлся разряд молнии, но не перестал играть и не отвёл взгляда. Он видел, что ей интересно. Должно быть, он забавляет её. Что же… Развлекать - это его работа.

Закончив своё исполнение, он встал на ноги и услышал шквал восторженных откликов и клацанье кастаньет. Поклонившись публике с улыбкой, он схватил свои флейты и отправился прочь.

ГЛАВА 6. Верхний Город

ГОРГО

Зайдя в комнату, Теанар не стал спрашивать Горго о её самочувствии. Он принялся сразу же рассказывать ей о своей работе. Она уже знала про удачное выступление его труппы в Верхнем городе. Но брат начал говорить о том, что он только что играл для других высокопоставленных людей в их особняке. “Это род атт-Манчинни, понимаешь? - объяснял её брат, - те самые, что происходят от самой Тиханы”. “По их словам, происходят от самой Тиханы”, - закатила глаза Горго. Она знала, что за всю свою историю Архипелаг, расположенный почти в центре Десяти Тысяч Островов, претерпел такое количество изменений - миграций, конфликтов, стихийных бедствий, что почти все родственные связи тысячелетней давности были утеряны. Нынешние архипелагцы даже выглядели иначе, чем люди, жившие здесь пятьсот лет назад. Она когда-то прочла это в записях Дома Крови.

- Какая разница, Горго, - брат назвал её настоящим именем, и говорил он сейчас на их родном языке, - у этих людей полно денег и влияния. И я только что снова играл для них. И им снова понравилось. Они танцевали, брались за руки и кружились. Богачи не умеют танцевать, настолько редко они это делают. Но я… мы заставили их поднять свои задницы и кружиться в танце. После выступления один мужик подошел к Матиалю и сказал, что его начальник - владелец всех этих богатств - хочет, чтобы мы выступали у него каждую неделю. Более того, он хочет, чтобы мы давали концерты только у него. Он дал нам по пятьдесят лантанов! Каждому из основной труппы! - Теанар потряс кошельком с деньгами, - Не для того, чтобы мы там выступали, а просто, чтобы мы подумали над предложением. Мы наконец-то можем оставить этот убогий постоялый двор, сестра! Переедем в место получше!

Горго окинула взглядом их с Теанаром комнату. Да, она была убогой. Да, кровати были слишком малы для них. Но Махина была очень доброй, она давала Горго возможность работать, в то время, когда другие отказали. К тому же подножье холма Палили было тихим местом. Далёким от остального города - шумного и грязного. Ей здесь нравилось, ну насколько вообще могло нравиться место, в котором ей не было места. Она вспомнила слова Манны.

- Ты нашел себе прибыльную работу, братец, - сказала Горго на их родном языке, - что насчет нашего плана уплыть отсюда на континент? Сколько денег тебе надо заработать, чтобы сделать это?

Теанар закатил глаза:

- Снова ты о своём континенте. Пойми, Горго! Мы никогда там не были, мы ничего о нём не знаем! Там живут чудовища!

- Может быть, я тоже чудовище, - сдавленно проговорила Горго.

- Брось, - взял её за плечи брат, - какое ты чудовище? Ты самая красивая женщина на свете. Самая умная. Самая добрая.

Горго презрительно фыркнула.

- Это правда так, ты всегда помогаешь тем, кто в беде. Сколько раз ты защищала младших послушников…

- Теан, прекрати отвлекать меня. Когда мы отправляемся на континент?

- Пожалуйста, Горго, посети одно из моих выступлений. Побывай со мной в Верхнем Городе. Перед тем, как согласиться на условия Атт-Манчинни, мы сыграем у другого человека - это какой-то богач с холма Лида, который слышал нашу игру у корабельщика. Это случится через три дня. Я поговорил с Матиалем, и он сказал, что ты можешь послушать нас. Ты можешь сидеть среди всех этих богачей. Между тобой и ними не будет разницы. Ты увидишь, как они живут, и поймешь, что мы с тобой можем жить также, здесь на Лиалу-Наан.

Горго вздохнула. Манна как раз подарила ей прекрасное шелковое одеяние красного цвета и серебряные кольца, чтобы вплетать в волосы. Может быть, её брат был прав. А может быть, и нет. Но она чувствовала, что должна поддержать его.

- Хорошо, - кинула Горго, - через три дня.

- Да, три дня. А завтра мы переедем жить в другое место…

Новый Дом

Горго и Теанар тем же вечером сказали Махине, что завтра они съезжают и, что остаток денег за их постой, она может не возвращать. Женщина пустила слезу и обняла Горго словно свою дочь, но пожелала им удачи. Ещё она сказала, чтобы девчонка заглянула к ней, когда её муж вернется из плаванья. Пообещав Махине заходить, Горго с тяжелым сердцем ушла с её постоялого двора.

К её удивлению, Теанар даже нанял повозку, запряженную волами для того, чтобы довезти их немногие вещи к новому дому. Сидя под палящим солнцем, Горго думала о том, как переменились их с братом отношения. Теан всегда был повесой и разгильдяем, которому приходилось напоминать о важных делах и собственных обещаниях. Она же наоборот была голосом разума - планировала, выстраивала маршруты, принимала решения. Но в Лиалу-Наан Теанар встал на её место. Теперь он был у руля. Внезапно брат, а не она, стал знать как лучше. Горго, которая раньше часто злилась на брата за его безучастность, почему-то не чувствовала себя счастливее. Напротив, она ещё более отчаянно теряла веру в себя.

Дом, в который Теанар привел её находился между Нижним и Средним городом. “Мой начальник посоветовал мне это место. Его друг владелец”, - пояснил Горго её брат. Дом был маленьким. Одной стеной он плотно прилегал к следующей постройке, которая ничем от него не отличалась. К большому сожалению Горго, здесь не было сада. Зато внутри дома было прохладно и в целом симпатично. “Уютнее, чем у отца и мачехи”, - подумала девочка, вспомнив о месте, в котором выросла. Месте мрачном и загадочном, но сейчас, пожалуй, единственным, которое она могла назвать «домом». Эти мысли снова сделали её настроение скверным. Осмотрев одну из двух просторных светлых спален с кроватью нормального размера, такой – с которой не свешивались ноги, она не почувствовала никакой радости. Подавив вздох, чтобы не расстраивать брата и не казаться ему неблагодарной, Горго легла на кровать и уперлась лицом прохладный матрас. Из уголка её правого глаза покатилась слеза. Ни простыней, ни подушек, ни одеял тут не было.

ТЕАНАР

- Амаль! Амаль! – услышал Теанар голос начальника где-то за спиной.

- Да, Маэстро? – он обернулся и улыбнулся, увидев перед собой мужчину-островитянина лет сорока, одетого в расшитый фиолетовыми нитками шелковый костюм. Вот на что начальник тратил свои недавние гонорары.

- Хорошо, что я тебя встретил!

Теан подумал, что не встретиться с ним Матиалю было достаточно сложно. Они теперь жили на соседних улицах. Матиаль - в Среднем городе, Теанар - на границе между Нижним и Средним. За один день он уже дважды столкнулся с начальником и трижды с его женой. Всякий раз тот выглядел невероятно возбужденным. Теанару казалось, что от успеха тот может потерять контроль. Он уже заметил, что от Матиаля стало чаще пахнуть спиртным, но ничего об этом никому не говорил. Внутри себя он чувствовал беспокойство и досаду. Конечно, пятьдесят лантанов в кошельке и другие заработанные за последние недели деньги придавали ему уверенности, но, глядя на своего начальника он то и дело спрашивал себя: «когда это везение закончится?». Ещё чаще вопрос звучал так: «что сделать, чтобы оно не кончалось?». Теанар сомневался, что сможет выступать один без труппы. Хоть он и был одаренным музыкантом, для того чтобы впечатлить толпу, нужен был оркестр. Тех, кто был бы на одном уровне с труппой Матиаля, Теан не знал. Да и присоединяться к новому коллективу ему не хотелось. Не хотелось снова начинать с конца и доказывать каким-то простолюдинам своё мастерство, особенно после того, как под его игру весело плясали самые богатые и знатные люди Архипелага. Он даже задумывался о том, чтобы подговорить Халилу - убедить её, что без мужа и ей и труппе будет лучше. Зная характер женщины, этот план был крайне рискованным…

- Мы с Халилой решили, что в следующий раз на сидле играть будешь ты, - внезапно сообщил ему начальник.

- Я? Но почему? – от удивления, Теанар запустил руку в свои густые тёмные волосы - он всегда совершал этот жест, когда волновался.

- Потому что этого достопочтенная публика ещё не видела, а её надо удивлять! Придешь завтра утром к нам в дом. Халила потренирует тебя.

- Хорошо, - послушно кивнул юноша.

Кажется, идея подговорить Халилу становилась чуть менее безумной.

Утро следующего дня Теанар провел в подвале дома Матиаля. Он не удивился, когда хозяйка - темнокожая темноволосая и очень красивая женщина по имени Халила - молча отворила входную дверь и жестом пригласила его спуститься вниз по лестнице. Подземелье было лучшим местом для того, чтобы начать обучение игре на сидле. Разумеется, у Теанара был неплохой опыт обращения с инструментом, но Халила хотела начать с азов.

- Смотри не порви струны своими лапами, - бросила она Теанару, когда поставила на столик перед ним серебряный инструмент.

- Лапами? - поднял брови Теан.

- Да-да, лапами. Вон какие лапища, почти как у леопарда.

В ответ на это юноша лишь громко вздохнул. И тут же получил ещё один нагоняй за слишком сильное дыхание. «Я привела тебя в подвал, где нет циркуляции воздуха не для того, чтобы ты её создавал!», - гневно посмотрела на него женщина.

- Прости, Халила. Ради тебя и сидлы я могу перестать дышать вообще.

Женщина прищурила глаза и осмотрела его с ног до головы, а потом бросила:

- Просто закрой рот и играй.

Теанар повиновался. Ему было, что показать. Его пальцы пусть слишком длинные и узловатые, были ловкими и быстрыми. Они прекрасно справлялись как с рисованием карт, так и с игрой на музыкальных инструментах, и ещё с некоторыми другими вещами… Он начал с совсем легких движений, еле коснулся пары струн кончиками пальцев. Потом провел по ещё одной сверху-вниз, зажимая при этом предыдущие, заставляя инструмент издать звук похожий на шум ветра в морских скалах. Такая игра нравилась ему самому больше всего. Возможно, потому что он знал эти звуки лучше остальных. В его руках сидла шумела как прилив, шипела как пена, отзывалась криками морских птиц и постепенно почти затихала, чтобы потом разразиться раскатом грома и завыть самым сильным ветром. В прочем в отсутствии циркуляции воздуха звуки эти были достаточно тихими.

Халила в это время молча слушала и изредка кивала. Заставляя инструмент грохотать словно океанский шторм, Теанар бросал короткие взгляды на женщину. Когда серебряные струны перестали вибрировать и наступила почти полная тишина, он, чуть склонив голову на бок, посмотрел Халиле в глаза – трюк, на который он прежде не осмеливался. Заметив, его внимание, женщина подалась вперед и сказала:

- Куда ты пялишься, сопляк? Смотри на струны!

- Разве мы не закончили здесь… в подземелье? – спросил Теанар, в этот раз оглядев женщину с ног до головы, - не пора подняться на веранду?

Халила злобно посмотрела на него, немного помолчала и наконец процедила:

- Вали наверх. Инструмент понесу я.

Юноша молча кивнул. Он подошел к лестнице, ведущей из подвала, и повернулся, чтобы ещё раз посмотреть на Халилу. Та с великой осторожностью взяла в руки сидлу, струны которой отбрасывали блики на её серьезное, сосредоточенное лицо. Она заметила его взгляд и, кажется, уже готовилась бросить что-то оскорбительное, но Теанар опередил её. «Тебе очень идет серебро», - сказал он и быстро зашагал наверх.

В небольшой остекленной веранде их ждал Матиаль с бокалом, в котором было налито что-то прозрачное и даже плавал лёд. «Вот так траты», - подумал Теанар. Он знал, что лёд был вещью очень дорогой, можно сказать, роскошью.

- Как у него получается, любовь моя? – спросил Матиаль, обнимая свою жену за талию.

Та отмахнулась от него, поставив инструмент на стол, накрытый тонкой кружевной скатертью. Струны сидлы сразу же начали вибрировать и издавать гудение.

- Тростниковой водки? – спросил его начальник, кивнув на свой бокал.

- Может после того, как Халила закончит моё обучение, - улыбнулся Теан. Пить крепкий алкоголь с утра казалось ему совсем конченной идеей.

- Можно мне начать, учитель? – спросил он Халилу очень серьезно.

- Начинай, - бросила та ему.

Теанар снова начал играть. На сей раз задача действительно была более сложной. Хотя окна веранды и были закрыты, сюда проникало куда больше воздуха, чем в подвал или любую другую комнату дома. Он был готов к этому. И у него был план.

Когда Теанар начал своё исполнение, Матиаль и Халила сидели напротив него на деревянной скамье с мягкой спинкой и подлокотниками, внимательно наблюдая за его игрой. Начальник, кажется, пытался взять свою жену за руку, но та резко ответила, что «сосредоточена на юнце». Теану понравились эти слова. К концу своего исполнения, которое теперь включало в основном ноты, что звучали как пение птиц, смех, шум дождя и перезвон колокольчиков, он заметил, что Матиаль опустошил свой бокал и выглядел скучающим, а Халила напротив продолжала очень внимательно наблюдать за ним. Закончив с игрой, Теанар рассказал, что планирует сделать на следующем выступлении – какие ноты и тона использовать, какие эмоции вызвать у публики.

- Что думаешь, дорогая? – спросил свою жену начальник.

- Думаю, что он очень хорош, - ответила Халила, а затем обратилась к Теанару, - твои заокеанские черты и манеры, Амаль, должны работать на нас! Не знаю, что это, но ты играешь иначе. Может, это крови магов с континента вскипают в тебе, и поэтому ты чаруешь людей, уводишь их в пляс.

Сказать, что Теанар был удивлен таким комплиментам от этой холодной и довольно злобной женщины, было бы преуменьшением. Никогда в своей жизни он не ожидал услышать подобного. Но в ответ лишь поклонился и сказал: «Спасибо, моя наставница».

Остальную половину дня у Теанара было прекрасное настроение, даже несмотря на хмурое лицо Горго, маячившее перед ним в гостиной их нового дома. Он, лежа на софе, напевал себе под нос одну из любимых мелодий и думал о женщине, которая была намного старше его, о предстоящем выступлении и о том, как он вновь заставит собравшихся почитать Нефесфина также, как почитал его он. То и дело, правда, в его голову настойчиво проникали мысли о девчонке, которая встретилась ему несколько дней назад на приёме у главного корабельщика Архипелага. К своему сожалению, Теан слишком отчетливо помнил её длинные кудрявые волосы, смуглые плечи, белоснежное платье, скрывающее всё остальное тело, её блестящие глаза... Также хорошо он помнил и обруч с жемчугом и турмалинами, венчающий её голову, напоминание о том, к каким разным мирам он и она принадлежали. Эти воспоминания наводили на него грусть, так же как сладкую истому. «Какая беда, нищий простолюдин влюбился в принцессу», - думал он. Принцесса, однако, кажется, тоже заинтересовалась им. Теан слишком хорошо знал женщин, чтобы принять её долгие взгляды за случайность. Примерно то же самое он думал и о Халиле: «молодой чужестранец Амаль куда интереснее её старого мужа-пьяницы».

- У тебя странное лицо, - кинула ему Горго, листающая одну из своих колдовских книжек.

- Почему странное, сестрица? - улыбнулся Теанар.

- С таким выражением лица ты обычно влезешь в неприятности.

- В самом деле?

- Да, считаешь, что тебе всё сойдет с рук.

Теанар засмеялся и потянулся. Тёмная челка упала на его лицо. Горго же разговаривала с ним, не переставая глядеть в свою книгу. Она по-прежнему носила очень простую одежду, привезенную ими с Нии-Тии. Хотя Теанар и купил ей недавно пару новых костюмов из тонкого хлопка с вышивкой.

- Что ты читаешь? – спросил он, и тут же пожалел, услышав ответ.

- Книгу, которую подарил мне на прощание Делинда, - сказала его сестра. Длинные темные волосы почти полностью закрывали её лицо при чтении, - это его собственный трактат, подробное изучение «аада-мага».

Услышав название самого страшного проклятья Дома Крови, а может и всего Ахл-Тии, Теанар проклял себя за то, что задал этот вопрос. Почему его сестра не могла просто жить жизнь? Почему она не могла довериться ему и наслаждаться тем, что имеет - тем, что он дал ей? Он начал чувствовать, как теряет терпение.

- Горго, - обратился он к ней на родном языке, - может, оставишь свой Дом Крови наконец в прошлом? Мы давно не на Храмовом Острове и вряд ли туда вернемся.

Сестра подняла голову и посмотрела ему в глаза. Недобрая ухмылка расползлась на её лице:

- Вижу, ты сам уже оставил служение своему богу, братец. Больше не играешь и не пляшешь, да?

- Пляшу и играю. И зарабатываю деньги на то, чтобы нам с тобой жить в этом доме, - ответил Теанар.

- А я бы с удовольствием продолжала жить в Доме Крови…

Теан понял, куда клонит Горго. Прежде сестрица редко попрекала его за прошлое и их исход с Ахл-Тии год назад. Видимо, его быстрый успех в Лиалу-Наан заедал её. Ему совсем не хотелось в этом разбираться, поэтому он сказал, вставая на ноги:

- Пойду послужу своему богу где-нибудь.

- У тебя же завтра большое выступление? – посмотрела на него исподлобья Горго, - перед ним лучше отдохнуть.

- Вот и отдохну. Попляшу, а может, и выпью.

- Нажрешься как дикая свинья и разобьешь себе ебальник, - сестра использовала слова их родного языка, которые им часто доводилось слышать от отца.

- Не разобью, - сказав это, Теанар нацепил на ноги сандалии с деревянной подошвой и вышел вон.

ГОРГО

Когда её брат наконец-то вернулся, было уже за полночь. На небе висела одна почти полная луна и один полумесяц. Сплюнув кровь на пороге, Теанар вошел в дом, стараясь ладонью прикрыть свои раны.

Горго же водила большим пальцем по подбородку, осматривая его. Как она и предполагала. Самонадеянный брат попал в неприятности. Только, судя по ранам и синякам, он не поскользнулся и не упал, а был избит и даже порезан чем-то острым. «Стоит мне помогать ему, или пусть идет выступать с опухшим лицом?», - размышляла Горго. Она прекрасно знала, что каждый раз, когда Теанар становился заносчивым и самоуверенным, то нарывался на проблемы. В какой-то мере это можно было назвать магией.

- Помоги мне, - прохрипел брат, - у меня завтра выступление. От него зависит наш доход и жизнь в этом доме.

- В самом деле? – скрестила на груди руки Горго, - может, мне не стоит этого делать? Уплывем наконец-то на континент.

Теан издал низкий стон. В этот момент его сестре всё стало предельно ясно. Её брат никуда не собирался, ни сегодня, ни завтра, ни через месяц и ни через год. Он оставался на Архипелаге, он принадлежал островам. И те были благосклонны к нему, хоть и прописывали иногда по ебальнику.

- Ты такой тупой, - сказала она перед тем, как осмотреть о обработать его раны.

Горго предупредила, что к завтрашнему дню они не исчезнут ну никак, и что ему повезет, если обойдется без сотрясения мозга. Брат было попытался рассказать ей, что с ним случилось, но она закрыла ему рот рукой и шепнула: «спи, завтра голова будет болеть».

Сама Горго в ту ночь не смогла сомкнуть глаз. Она вышла на улицу, села на крыльцо дома и принялась всматриваться в ночное небо и звезды на нём. Нехотя ей пришлось признаться себе в том, что видеть брата избитым принесло ей некоторое удовлетворение. Она была права, а он - нет. Она снова знала лучше, а он оказался самодуром.

Следующим утром, когда Теанар наконец проснулся, Горго сделала всё для того, чтобы снять оттек с его побитого лица. И хотя к полудню это почти удалось, глубокие порезы на его бледных щеках всё равно зияли словно неровные кратеры вулканов. «Я могу зашить рану, если хочешь, но она недостаточно глубока, и это может только навредить», - объясняла девочка. Брат молча мотал головой, отпивая холодную воду прямо из горла кувшина.

Горго не знала, собирается ли Теанар выступать сегодня. Этим вечером он должен был быть центральным исполнителем. Но с такими порезами… «Это даже к лучшему», - думала она. Ей никуда не хотелось идти, тем более не хотелось идти в дома к самым богатым и могущественным этого Архипелага. Если ей не было места на далеком северном острове и в Нижнем городе Лиалу-Наан, то с чего бы найти его на вершинах холмов?

Около трех часов дня в дверь настойчиво постучали. Горго, открыв её увидела трех людей. Одного из них она знала, это был Матиаль – глава труппы, в которой играл Теанар. Рядом с ним стояла высокая по-архипелагским мерках и стройная женщина с тёмными волосами и строгим выражением лица. Третьим человеком был темноволосый парень низкого роста. Видимо, все трое пришли спросить, где морской черт носил её брата. Не задавая никаких вопросов, Горго молча впустила их в дом.

- Что с ним случилось? – мрачно произнесла женщина.

- Напали на него, наверное. Ночью пришел вот такой.

- Плохо дело, - сказал Матиаль.

- Я могу играть, - прохрипел Теанар, поднимаясь с софы.

- Ты похож на размазанную воловьим копытом черепаху, - сообщила ему женщина.

С одной стороны, Горго понравилась эта фраза, с другой, ей не хотелось, чтобы её брат сдавал и совсем уж позорился. Пока музыканты общались между собой в гостиной, она юркнула в свою комнату, нашла зеленую непромокаемую сумку, и вытащила из неё пару склянок. Смешав несколько ингредиентов между собой, она вернулась в гостиную, протянув брату ёмкость с жидкостью. Тот послушно выпил.

- Это поставит его на ноги, - сообщила собравшимся Горго, - замаскировать побои уже ваша забота.

Она наблюдала за тем, как брат поднялся на ноги уже через несколько минут после того, как выпил лекарство. Трое собравшихся с удивлением смотрели то на неё, то на него.

«Надо что-то решать», - сказала женщина.

«У меня есть идея», - ответил ей низкорослый паренёк.

Тот же вечер. Верхний город

К большому сожалению Горго, Теанар пришел в себя. Разумеется, не без её помощи. Она решила не предупреждать его о том, что на следующее утро действие её лекарства закончится, у него заболит голова, вернутся тошнота со слабостью. Это было своеобразной платой за то, что она потратила ингредиенты, которые стоило бы сохранить. Её запасы теперь были почти пусты. Но и смотреть на своего тупого брата в таком состоянии и на грани риска потерять всё, что он только что обрёл, было мучительно. Тем более пока Верхний город выглядел не так уж и плохо…

Она толком не знала, кем был человек, которому принадлежал огромный дом и очень-очень красивый сад, в котором она сейчас находилась. Никогда прежде ей не доводилось видеть ничего подобного. Особняк из светлого мрамора будто сиял в свете звёзд и лун. Но больше Горго поразил сад, который также служил концертным залом. Между кустов, клумб и даже раскидистых деревьев стояли стулья, кушетки с подушками, скамейки с резными спинками и даже низкие лавки – все они были обращены к сцене с кулисами из светлой ткани, за которой рос целый магнолиевый лес.

Горго сидела на стуле у ствола дерева с раскидистой кроной, наслаждаясь запахом крупных белых цветов, который полностью заполнял воздух сада. Представление ещё не началось, но низкие лавки уже начали занимать люди, которые, судя по всему, были слугами. Все они носили в небесно-голубую форму. Которая, как показалось Горго, была достаточно хорошего качества, но морщины на загорелых лицах выдавали статус этих людей. «Очень щедро. Пригласить слуг посмотреть представление», - думала девочка. Распорядительница, ведающая ходом торжества, сначала пыталась посадить и её на те же лавки, но Горго кивнула на одинокий белый стул под деревом у самого края зала под открытым небом, и сказала: «туда». Видимо, подумав, что та плохо говорит на языке Архипелага, распорядительница лишь молча кивнула. Тем более этой ночью Горго выглядела наряднее, чем когда-либо ещё за все свои восемнадцать лет. Какая-то подруга Теанара, кажется, она была барабанщицей, помогла ей вплести серебряные кольца в волосы, а потом красиво подвязала красную шелковую рубашку тонким поясом. Обычно Горго была равнодушна к тому, как выглядит. Годы в Доме Крови почти искоренили в ней интерес к нарядам и украшениям. Только свои длинные тёмные волосы она расчёсывала с религиозным рвением. Но сегодня она признавала, что красный наряд, подаренный Манной, ей очень-очень нравился.

Горго заметила, что на светлую сцену вышел Мэнни – низкий парень, который приходил проверить Теанара ранее, он достал из-за пазухи дудку и начал играть на ней простую мелодию. Слуги, одетые в голубое, оживились. Кроме них в «зале» почти никого не было. Господа, вероятно, ещё пировали где-то. Парень оказался довольно талантливым музыкантом. Он весело плясал по сцене, дудя в свою дудку. Послушай пару мелодий, Горго сама начала кивать в ритм его игре, пока чей-то голос не прорезал воздух словно кнут погонщика волов.

- И вот на это ты позвала нас посмотреть, Миина? – сказал парень-островитянин среднего роста со светлыми кудрями и блестящей, словно намасленной кожей.

Он и другие молодые люди вышли откуда-то из-за дерева, у которого сидела Горго. Та, не поворачивая головы, проскользила по ним одним лишь взглядом.

- Нет, не на это, - ответила роскошно одетая молодая девушка, её голос звучал очень звонко, - но и это мне нравится. Смотри, как весело он танцует!

Посмотрев на неё, Горго невольно залюбовалась. Девушка, а скорее девочка лет шестнадцати, была очень красивой. Помимо красоты, Горго сразу же заметила головной убор - сетку из дымчатого жемчуга, что покрывала её длинные пепельные волосы.

- Предыдущее выступление этой труппы, которое мы посетили, было невероятным! – сказала другая девушка. Тоже очень хорошенькая и богато одетая островитянка, - поэтому отец Миины пригласил их сыграть сегодня.

- Пока не впечатляет, - отозвался парень.

- Этот пацан похож на лягушонка, - вторил ему другой.

«Значит, так выглядят детки, семьям которых принадлежат дома в Верхнем городе», - думала Горго. До этого она видела очень богатых островитян в основном только мертвыми. Перед её богом всё – богатые и бедные, молодые и старые - были равны. Но глядя на жителей Верхнего города сейчас, Горго могла кожей ощущаит разницу между ими и собой – простолюдинкой.

Статус семей, из которых происходили, молодые люди был написан у них на лицах. Все они – парни и девушки - были крепкими, с блестящей от здоровья лоснящейся кожей, и белыми зубами. Одеты они были иначе, чем жители остального Архипелага. Вместо костюмов с широкими брюками и рубашками, девушки носили просторные многослойные платья. На одежду парней Горго, в прочем, почти не обратила внимания. Зато один из них заметил её.

Высокий юноша с русыми волосами, вьющимися крупными кудрями, посмотрел на неё и тут же обратился взором к остальным присутствующим. Его взгляд был взволнованным и тревожным. Парень показался Горго симпатичным, тем более он был таким же высоким, как и Нииль, с которым она когда-то была близка, и который предал её. Группа молодых людей села на скамейки с подушками недалеко от Горго.

В этот же момент в сад начали стягиваться другие гости – молодые, взрослые и вообще пожилые. Единственным, что объединяло этих людей, были их роскошные одежды. Горго замечала настоящие драгоценные камни, вшитые в воротнички рубашек и кайму платьев. К её удивлению, богачи вели себя довольно тихо. Они не смеялись, не повышали голос, напротив в основном полушепотом переговаривались между собой. Исключение составляла только группка молодых людей, что сидела возле неё. Те что-то весело и активно обсуждали. Девочка с жемчужной сеткой на голове была главной зачинщицей веселья. Она рассказывала что-то своим звонким голосом, брала друзей за руки, кружила между ними, те активно поддерживали её смехом и одобрительными возгласами. Только спустя несколько минут наблюдения за молодыми людьми, Горго поняла, что девушка была родом не с Архипелага. Слишком светлые волосы пепельного оттенка, большие губы, и слегка приплюснутый нос выдавали в ней уроженку каких-то других островов. Внимательно наблюдая за ней, Горго не заметила того, как пристально на неё саму глядит высокий парень, напоминающий Нииля. Она неосознанно подняла брови, когда их глаза встретились. В ответ лицо парня мгновенно исказила гримаса отвращения. Он тут же отвернулся. Развернулся всем корпусом в сторону от неё. Горго это не удивило и почти не ранило. Чего она хотела? Та красавица в жемчугах была богатой наследницей, как и остальные девчонки в компании, к тому же все они были на голову ниже неё. У всех них были большие глаза, смуглая кожа и большие задницы, которые было сложно скрыть даже очень объемным платьем.

Горго отказалась от напитков и закусок, которые разносили слуги. Ей хотелось, чтобы происходящее как можно скорее кончилось. К её удаче, на сцену вышел Матиаль…

«Смесь досады и гордости», - мысленно описала Горго те чувства, что испытывала, глядя на своего брата на сцене. Каким-то образом Теанару удавалось извлечь выгоду даже из того чаячьего дерьма, в которое он регулярно влипал. Избитое лицо её брата, который наконец появился на сцене после нудного и сбивчивого вступления Матиаля, было покрыто серебром. Оно сияло и переливалось словно по нему расплескались крохотные капельки ртути, сверху присыпанные порошком из хрусталя. В свете звезд и лун, в саду, наполненном опьяняющим запахом магнолий, Теанар играл на сидле так искусно, что скоро стали слышны чьи-то всхлипы. Оглядев зал под открытым небом, Горго заметила, что у многих людей на глазах выступали слёзы. Если бы она не слышала игру своего брата много раз и не была обижена на него, то сама бы, наверное, тоже не сдержалась и заплакала. Вместо этого она сложила руки на груди и нахмурилась. Ни то легкое дуновение ветра, ни то простая случайность заставили её повернуть голову и столкнуться взглядом с той красавицей с жемчужной паутинкой на голове. Та сначала покраснела, а потом быстро отвернулась, прячась за копной кудрявых пепельных волос.

В этот момент сидла Теанара замолкла. Какое-то время сад был тих. И Горго хорошо могла расслышать громкий шепот… «Это он? Это же он? Тот музыкант, про которого ты говорила?», - одна из девчонок трясла за руку свою покрасневшую подружку - ту самую красавицу в жемчужном головном уборе. «Да», - только выдохнула девчонка.

Горго захотелось упасть на землю и так на ней и лежать, пока сверху бушуют грозы и ураганы, льются дожди, сменяют друг друга эпохи. Сначала Лунный Город, потом Храмовый Остров, теперь Верхний город Лиалу-Наан. Есть ли в этом мире место, самые красивые женщины которого не влюбятся в её брата? Сейчас ей казалось, что нет.

Когда тишину ночи наконец разразили восторженные возгласы и стук ракушек, выражающий восхищение публики, Горго поднялась на ноги. Ещё раз окинув взглядом сидящих недалеко от неё молодых людей, и поймав недоуменные взгляды, она пошла прочь.

«Я поговорю с Фиолом, когда мальчишка-чужестранец отыграет», - услышала Горго чей-то мужской голос. Она немного заплутала по дороге к воротам особняка. Оказалось, что магнолиевый лес перерастал в лес смешанный, тут росли и пальмы, и лавры, и платаны, и ещё какие-то растения, которых Горго никогда раньше не видела.

За деревьями наконец замаячил яркий свет, значит, выход был где-то близко. К её удивлению, по пути через лес ей не встретилось ни обезьян, ни змей. «Хотя одна змея, возможно, всё-таки проползла сюда», - подумала она, слушая разговор двух мужчин, которых скрывали от неё высокие кусты.

- Мальчишка будет играть всю ночь, для этого Фиол и нанял эту труппу. Слышишь, как довольна его представлением публика? – отвечал второй мужской голос, в отличие от первого – хриплого, этот звучал очень протяжно.

- Фиол нагнал туда слуг, мелкому люду нравится это бряцание.

- Бряцание? Палли, мне довелось послушать многих исполнителей по всем Десяти Тысячам Островов. Эта труппа очень хороша, и мальчишка-чужестранец - её украшение. Слышал, он служил когда-то при храме на Ахл-Тии…

Хриплый мужчина громко отхаркнул и сплюнул:

- Мы не должны пускать в святое место иноземцев! Видишь, как он чарует головы нашим согражданам, как заманивает их в свою ловушку? Ты видел его лицо, Ти? Ты видел его глаза? Когда я встретился с ним взглядом, то на меня смотрел сам морской дьявол!

«Не про этого ли человека говорила Манна?», - задумалась Горго. Старая жрица упоминала члена Милан-Дасаль, который ненавидел чужеземцев и хотел изжить их всех с Архипелага. Возможно ли, что именно этот человек скрывался сейчас за деревьями? Мужчина с хриплым голосом тем временем продолжал:

- Ещё чуть-чуть и этот мальчишка начнет купаться в народной любви. Жители Лиалу-Наан будут носить его на руках и почитать как самого Нефесфина…Что дальше? Что если он решит, что достоин занять место в Милан-Дасаль? Наполнит святой совет такими же инородцами как и он! На Ахл-Тии они уже почти взяли господство. Если бы Лионель не начал наводить порядок…

- Как там дела у Лионеля? - как ни в чем не бывало перебил своего собеседника второй человек.

Горго напряглась в ожидании этого ответа.

- Ведёт борьбу. Охраняет нашу святыню.

- Значит, ничего нового?

- Каждый его день - подвиг. Духовность нашего Архипелага…

Девчонка покачала головой. Если такой тупой человек действительно заседал в Милан-Дасаль, то Архипелаг был обречен. Расслабившись, она наступила на сухую ветку пальмы. Та громко хрустнула. Мужчины по ту сторону деревьев замолчали.

Поняв, что медлить нельзя, Горго молча шагнула из-за кустов к свету. Всё её тело будто онемело, но она могла двигаться, могла контролировать себя. Мысленно она понадеялась, что мужчин действительно было лишь двое, что у них не было охраны.

Сильно прищурившись, не давая свету ослепить себя, она мотнула головой и, не разглядывая мужчин, стоящих в тени леса зашагала вперед. Только оказавшись к ним спиной, она наконец смогла моргнуть несколько раз, давая глазам привыкнуть к свету. Справа от неё ровной линией тянулись деревья, слева же была обширная покрытая травой поляна, на которой стояло несколько серых гигантских шатров. У шатров толпились люди. Люди с множеством охраны вокруг. «Они не пошли смотреть выступление? Или это только охранники, которые ждут возвращения господ?» - думала Горго. Она совсем не понимала того, как жили богачи. Но понимала, что кто-то приближался к ней сзади.

Ускорив шаг, Горго думала, что делать. Один из тех двух мужчин преследует её, но не окрикивает? Только он? Или её охрана с ним? Он член Милан-Дасаль? Может, преследователей двое? По звуку казалось, что только один. Что будет, если она ткнет указательным и средним пальцами в его глазные яблоки? Или лучше побежать сейчас? Или притвориться иностранкой, не понимающей по-архипелагски? Идеи скакали в её голове с такой же бешеной скоростью, с какой билось её сердце.

Горго не знала, где сейчас находилась. Территория особняка богача, для которого этой ночью играл её брат, была огромной. Подслушав разговор двух неизвестных, у неё не оставалось иллюзий, что её могли пожалеть. Ещё чуть-чуть и Горго, преследуемая кем-то неизвестным отчаялась бы, но впереди замаячило нечто напоминающее благословение Матери Всех Вод - гигантская чаша, а в ней огонь, пламя которого возвышается почти так же, как праздничный костёр на Нии-Тии, и возле костра, обратив руки к небу стоит маленькая знакомая фигура.

В ту же секунду ноги Горго сами перешли в бег. Она преодолела расстояние в десятки метров за секунды, и еле затормозила перед старой жрицей, тут же упав на колени.

- Манна, - прохрипела она, не оборачиваясь на своего преследователя.

- Ты ещё тут, девочка? – скорее сказала, чем спросила та, положив тёплую руку ей на голову.

- Да, но сегодня уйду.

ГЛАВА 7. Побег

ТЕАНАР

Утро следующего дня. Средний город Лиалу-Наан

Воздух был свежим, в нем чувствовались легкие ноты морской соли, которые Теанар так любил. Стоптав вчера сандалии он шел по тёплым каменным плитам босиком и улыбался сам себе, глядя в утреннее небо. Солнце ещё не успело выйти из-за горизонта, но уже окрашивало город перед ним в голубо-розовый. Зарево рассвета превращало низкие дома из известняка во что-то магическое, похожее на владения Матери Всех Вод - во всяком случае именно такими чертоги Великой Матери представлял себе Теанар. За последние недели ему часто доводилось прогуливаться по Лиалу-Наан на рассвете. Но ощущение магии, волшебства он чувствовал впервые. Впервые он чувствовал и полное единение с этим местом. Лиалу-Наан принадлежал ему, и Теанар тоже принадлежал городу.

Никогда в своей жизни он не был так счастлив. Никогда прежде он не был так доволен собой, своей игрой, своим мастерством. И хоть его избитое лицо и скрывала серебряная маска, он был собой. Теанар чувствовал бесконечную благодарность членам труппы, которые быстро раздобыли где-то этот звездный грим. Раны на лице пришлось закрыть полосами медицинской ленты, а сверху на неё приклеить непромокаемую ткань. Под серебряной краской кожа лица, шеи и рук ужасно чесалась, но Теан был готов идти на любые жертвы ради этой ночи. Тем более ночь его сполна отблагодарила.

Хозяин дома, в котором выступала труппа Матиаля, оказался выходцем из островов Майнота. Он хранил обычаи своей родины, даже обретя новый дом на Лиалу-Наан. Теанар хорошо знал географию Десяти Тысяч Островов. Ему было известно, что южный Архиелаг Майнота, славящийся своей красотой и богатством природы, из-за обилия морских вулканов подвержен стихийным бедствиям больше любого другого места в Бесконечном Океане. Когда-то на Ахл-Тии Теанар услышал, что целые острова Майнотской гряды ушли под воду из-за чудовищного землетрясения, произошедшего ни то двести, ни то триста лет назад. Океан забрал землю, а вместе с ней и города, людей, животных и всю остальную жизнь. Теанар помнил, как тот рассказ поразил его. Идея о том, что всё, буквально всё, что он знал и любил, может исчезнуть в один момент, страшно напугала его. Но кто-то из его учителей добавил, что майнотцы поэтому и живут одним днём. Они поют песни, танцуют и смеются, а ещё щедро делят свои богатства, если таковые есть, с тем, кому повезло меньше. Житель Верхнего города, у которого выступала труппа Матиаля, следовал этим обычаям. Он пригласил своих слуг послушать выступление, а потом сам подошел поговорить с Матиалем и Халилой. Теанар тоже подошел бы к нему, если бы не был вчера избит, а сегодня покрыт краской. Пачкать богатых и влиятельных людей ему не хотелось. Впрочем, он понаблюдал за мужчиной со стороны. Это был высокий человек с бронзовой кожей и очень светлыми золотистыми волосами, зачесанными назад. Для своих лет он показался Теанару очень красивым.

Засмотревшись на беседующих, он не заметил, как к нему подошла стайка хихикающих девушек. От удивления от немного отпрянул, но тут же пришел в себя и улыбнулся им своей самой очаровательной улыбкой. Судя по нарядам и украшениям, все девушки были жительницами холмов Верхнего города. Среди них была и та, чья улыбка заставила сердце Теанара пропустить удар. Она подошла к нему без всякого стеснения, взяла его руки в свои и прощебетала что-то вроде: “Ты так замечательно играешь!”. Серебряная краска запачкала её пальцы, но она, кажется, не обратила на это никакого внимания. Когда Теанар опомнился, она уже ушла, но в его руке остался зажат кусочек бумаги… Девушка из Верхнего города оставила ему сообщение! Он был готов прыгать и кричать от радости, но едва подумав о прыжке, споткнулся о выпирающий камень, еле удержав равновесие. Вокруг него ещё толпились другие девчонки, и ему надо было держать себя в руках. Сейчас, шагая по утреннему городу, Теанар понимал, какое именно событие вчерашней ночи заставляло его сердце ликовать.

Зайдя в свой дом, он положил тот кусочек бумаги на стол и аккуратно разгладил его рукой. Одновременно с этим он заметил, что на столе лежала другая бумага, сложенная вдвое. Поверх неё было написано: “Придурку”. Схватив её, Теан принялся читать письмо, написанное торопливой рукой его сестры. На их родном языке было нацарапано:

“Тебе тут хорошо. Мне - нет. Оставайся здесь. Но скоро и тебе здесь станет плохо. Захочешь меня найти - знаешь, где искать. Я в том месте, которому мы принадлежим”.

Дальше сестра продолжала уже на архипелагском:

“Ах да, я взяла твои деньги и карты. Это плата за мою помощь вчера.

Ах да, ах да. Утром действие моих лекарств закончится. Тебе опять станет больно от твоих порезов. И, возможно, ещё не раз стошнит.

Не будь дураком,

Твоя сестра Г.”

Теанар прочёл это и почувствовал, как у него начинает болеть голова…

ГОРГО

Судно, на которое она села плавно двигалось сквозь утреннюю дымку прибрежных вод. Мощные солнечные двигатели позволяли кораблю рассекать море почти бесшумно. Горго закрыла глаза, вслушиваясь в гул воды за бортом, и мысленно проследила события последних нескольких часов.

Стоя у огромной чащи с горящим в ней пламенем, Манна сказала, что не намерена слушать игру её брата. На вопрос, почему же она вообще пришла, старая жрица ответила: “это называется дипломатия, Гекта”. Горго не поняла, что та имела в виду, но на всякий случай кивнула. Манна же сообщила ей, что провела на приёме достаточно времени для того, чтобы её уход не был невежливым, и что её запряженная двумя белоснежными волами повозка может довезти Гекту до дома. Девочка согласилась и поблагодарила жрицу. Но ярче всего в голове Горго висела другая картина, не пламя костра и даже не сияющий в свете лун наряд старой жрицы, полностью обшитый белым жемчугом.

Хотя сейчас она твердо стояла ногами на деревянной палубе корабля, её сердце всё равно бешено билось, а колени подкашивались, когда она вспомнила о прошлой ночи. Как, стоя рядом с Манной у костра, она обернулась и увидела в нескольких метрах от себя силуэт мужчины - высокого, крепкого и, судя по всему, лысого. Хотя его лица нельзя было разглядеть, Горго могла чувствовать его взгляд. Взгляд полный ненависти. Старая жрица тоже посмотрела на него, прищурила глаза, но ничего не сказала.

В повозке они ехали молча. Биение сердца Горго отдавалось в ушах, а внутри её рта было так сухо, будто туда напихали ваты. Она сделала несколько глубоких вдохов и медленных выдохов. Это волнение не могло ускользнуть от внимания старой жрицы. Но Манна молчала. Лишь когда они подъехали к дому, который недавно арендовал Теанар, та сказала: “Я молюсь, что свет лун этой ночью сделает твой путь ясным”. Горго кивнула. Яснее было некуда.

Войдя в дом, она сначала стояла у порога и хлопала глазами, пытаясь понять, с чего именно ей начать. Ей хотелось попрощаться с этим островом, со всем Архипелагом перед тем, как она покинет его навсегда. Как должно было выглядеть это прощание? Как должно выглядеть прощание, когда ей так страшно и так невыносимо горько?

Горго начала тихо напевать “лэда-дилан” - мелодию, которую играли перед дальним плаванием и, иногда, перед проводами в царство Матери Всех Вод. Все большие корабли отчаливали утром. Поэтому Горго надо было спешить. Набив зеленую непромокаемую сумку вещами, она поняла, что книги из дома старого колдуна так и останутся лежать в их с братом лодке. В её багаж поместился только манускрипт Делинды, который она всё ещё читала. Язык Островов-за-Островами-Левиафанов был уникален и сложен, как и то, про что была эта книга. Зайдя в комнату брата, она достала из-под его матраса кошелек с его гонораром. Нацарапала записку, полную злобы и боли, и вышла из дома в темноту ночи, которую вот-вот должны были разбить первые солнечные лучи.

Она было направилась к подножью холма Палили, чтобы попрощаться с Махиной. Женщина вставала засветло и начинала заниматься хозяйством. Но уже на середине пути Горго поняла, что её ноги отказываются двигаться. Сдержав слёзы, она проглотила комок в горле и быстро зашагала в другую сторону. Она шла и чувствовала, как от её сердца откалываются куски. Как оно теряет свою оболочку. От этого было очень-очень больно. Особенно сильную боль Горго почувствовала, когда увидела ныряльщиц за моллюсками - сначала их одежду, сложенную квадратами на пляже. Каждый квадрат был прижат к земле тяжелым камнем. Потом она заметила и самих женщин - некоторые из них уже выходили из моря с огромными деревянными чанами. Все они были совершенно голыми. Когда Горго была маленькой, то думала, что сама станет ныряльщицей за моллюсками или морской охотницей. Её большой рост был преимуществом. “Это всё в прошлом. Это всё мертво”, - прошептала она сама себе, и направилась дальше.

Спросив в конторе портового начальника Рыночной Гавани о том, какие корабли отчаливают сегодня, она подошла к первому же, идущему на запад. Это была деревянная громадина с парусами и прорезями для вёсел по бокам. Впрочем, сейчас вёсельные уключины были законопачены. Вместо них словно крылья большой чёрной птицы у судна были установлены два ряда солнечных батарей, приводящие в движение гигантский винт у кормы. Горго, которой прежде никогда не приходилось плавать на таких кораблях, открыла рот. Неужели она сейчас правда сядет на него, и судно быстро помчится к Западному Пределу с ней на борту? Или, может, ей лучше развернуться, пойти в дом, который арендовал её брат, вернуть его деньги, смять записку, лечь в постель и заснуть? Вспомнив то, с каким отвращением посмотрел на неё высокий симпатичный парень в Верхнем городе вчера вечером и о том, как с восторгом шептались о её брате спутницы того парня, Горго помотала головой. Нет, пути назад у неё не было.

Она окликнула помощницу капитана. Та была молодой женщиной и говорила с южным акцентом. Взяв с Горго плату, она без лишних вопросов пригласила её на борт. Судно вскоре отчалило и очень быстро понеслось прочь от столицы Архипелага. Теперь Горго оставалось лишь взглядом следить за теряющимися в утренней дымке берегами Лиалу-Тии.

ТЕАНАР

Его сестра ушла. Взяла его деньги и ушла. Покинула остров. А, может, уже и сам Архипелаг. Как она могла? Как она посмела? Пару часов Теанар просто лежал на своей кровати, страдая от головной боли, что сжимала виски словно раскаленные щипцы его отца-кузнеца, и ждал, что Горго вот-вот вернется. Скажет, что передумала, что не смогла оставить его. Ведь он её брат-близнец, ведь они всегда и везде были вдвоём. Даже на Ахл-Тии, когда они служили своим богам в разных частях острова, встречаясь всего пару раз в месяц, они всё равно были рядом. Он ощущал присутствие своей сестры, когда думал о ней, и когда она о нём думала. Даже уходя в плавание, Теанар знал, что вернется, увидит Горго, обнимет её и почувствует себя “как дома”. Он никогда не говорил об этом сестре, но сам понимал, что её присутствие рядом придавало ему уверенности. Даже на сцене он держался смелее, потому что знал - она рядом. Но Горго ушла, оставила его одного, бросила его… По щеке юноши потекла слеза, он смахнул её рукавом шелковой рубашки и провалился в сон.

Проснулся Теанар через пару часов от прихода своего начальника. По-хозяйски развалившись на диване, Матиаль спросил: “а у твоей сестрёнки не осталось того лекарства, которым она вчера подняла тебя на ноги? У Халилы зуб заболел”. “Нет”, - покачал головой Теанар. Даже если бы ему захотелось рассказать начальнику об уходе Горго, у него просто не было на это сил. Раны на лице ныли, тело тоже. К тому же волной накатила усталость после выступления и бессонной ночи.

- Паршиво же ты выглядишь, жрец, - сказал Матиаль, оглядев его с ног до головы своими голубыми глазами.

- Вот так новость, - ответил ему Теанар, садясь на плетенный стул. Правым локтем он прикрыл бумаги, лежащие на столе.

- В любом случае, вчера ты блистал. В прямом и переносном смысле. Очередное великолепное выступление. Видел, как тебя вчера окружили благородные девушки. О чем они тебе щебетали?

“Так вот зачем Матиаль пришёл”, - понял Теанар. Тот хотел выведать подробности о вчерашней ночи. Проведя по лбу рукой, он понял, что так и не смыл с себя серебряную краску.

- Благородные? Просто дочки богатых родителей, - юноша не намеревался продолжать эту тему. Ему надо было увести разговор с начальником в другое русло. Слова, которые он недавно услышал от своей сестры, пришлись как раз кстати.

- Просто богатые дочки недостаточно хороши для тебя, жрец? - спросил Матиаль с издёвкой.

- Мне все бабы хороши, молодые и взрослые, богатые дочки и босоногие рыбачки.

В ответ начальник расхохотался и покачал головой:

- Жаль, у нашего заказчика только сыновья…

- Того из рода атт-Манчинни? Ты решил принять его предложение и играть только у него?

- Я немного поторговался. Дом атт-Манчинни будет платить каждому из нас по пенте в месяц за то, что мы как труппа будем выступать только у них.

- По пенте в месяц каждому? - переспросил Теанар. Раньше ему никогда не доводилось держать в руках целую пенту - одну монету с пятиконечным цветком внутри, равную ста лантанам, - это очень много.

- Но мы ведь стоим того, да, жрец? - подмигнул ему начальник, - тем более я объяснил их распорядителю, что мы с тобой - служители культа Нефесфина, и можем иногда принимать участие в богоугодных церемониях, то есть играть самостоятельно, не в составе труппы где-то за пределами особняка атт-Манчинни. Ещё я расширил состав нашей труппы. Теперь Мэнни будет играть на постоянной основе.

- И они согласились на это? На то, что мы с тобой можем просто пойти и играть где-то ещё…?

- Конечно. Это ведь богоугодно, - засмеялся Матиаль.

Теанар покрутил головой, которая сильно гудела. Он не мог поверить, что внезапно на него свалились такие богатства. Конечно, он догадывался, что на холмах Верхнего города есть целые сокровищницы, набитые не то что монетами, а настоящими драгоценностями - золотом, опалами, жемчугом всех возможных цветов и форм. За время проведенное на Лиалу-Тии он успел насмотреться на особняки, подобных которым раньше не то что не видел, представить себе не мог. Но всё же идея о том, что он - простой парнишка с забытого богами острова где-то на севере - может стать частью этого богатого и роскошного мира была ему новой. Его начальник же был настроен продолжать свой рассказ:

- Тебе стоит кое-что знать о нашем заказчике. Я поговорил со знакомыми, служащими в Верхнем городе, и узнал, что уважаемый Леополь атт-Манчинни известен тем, что даёт самые изысканные приёмы на всём Архипелаге и к юго-востоку от него. Посмотреть представления его артистов приплывают даже члены королевской семьи Центральных островов и хранители мудрости с Островов Птиц.

Слова Матиаля звучали впечатляюще. Теанар задумался о том, какие ещё артисты могли выступать на приёмах в особняке атт-Манчинни. “Вот почему на приёмах в Верхнем городе такая скука, - мысленно вспомнил он вялую реакцию публики во время их самого первого выступления на холмах, - они не привыкли веселиться”. Ему почти стало обидно от того, что его будущий заказчик сманил к себе лучших артистов. “С другой стороны, - подумал Теанар, - другие богачи могли бы вступить в соревнование и попробовать перекупить кого-то”. Ему самому нравилась идея о том, чтобы за него конкурировали.

- Когда мы играем у атт-Манчинни? - уточнил юноша у Матиаля.

- Через две недели, так что твои раны должны зажить. К твоему счастью, наш заказчик очень занятой человек. Пару дней назад он отправился по делам, - ответил его начальник, - по очень важным делам. Он член Милан-дасаль.

- Что? - Теанар не ожидал такого ответа.

- Господин Леополь - второй по старшинству в совете пяти. Служит в нём уже двенадцать лет.

- Куда может уплыть член Милан-дасаль?

Матиаль засмеялся:

- Например, на остров Ломели? Тот, где собирается совет пяти…

Теанар был готов хлопнуть себя по лбу, но гудящая голова не давала этого сделать. Ну, конечно. Как он мог забыть? Этому учили всех послушников на Ахл-Тии в первый год их служения. Вместе с историей Десяти Тысяч Островов, основами религии и ключевыми обрядами во Дворце Матери Всех Вод объясняли и социальное устройство Архипелага. Возникший после смерти Тиханы Совет Пяти, так же известный как Милан-дасаль, состоял из представителей пяти крупных островов, которые тогда являлись Архипелагом. Две дочери царицы - такие же грозные воительницы, как и мать - не входили в совет, но наблюдали со стороны, поддерживали баланс в нём. Одна вместе со своими войсками жила у восточной границы, вторая у западной. Позже вторая дочь ушла на Ахл-Тии, став там жрицей. Что было дальше, Теанар помнил смутно. Архипелаг менял свой состав несколько раз со времен Тиханы. Столица его также перемещалась. Но место встречи Милан-дасаль, насколько он помнил, оставалось прежним. Это был маленький остров Ломели, расположенный к востоку от Лиалу-Тии.

- Значит, наш заказчик - член совета пяти? - спросил Теанар, - и он живет в Лиалу-Наан.

- Так, - кивнул Матиаль.

- А остальные члены Милан-дасаль? Они на других островах?

- Двое живут прямо на Ломели, а трое на Лиалу-Тии. Двое, включая господина атт-Манчини, в Верхнем городе.

- Почему не на пяти разных островах?

Матиаль усмехнулся:

- Ты очень юн, жрец. Юн и наивен. Сколько себя помню, в совет пяти входили уроженцы Лиалу-Тии, или, может, Мехенчи-Тии, или прямо с самого Ломели.

- На Ломели-Тии же ничего нет, кроме нескольких зданий? - Теанар впомнил картины с изображением этого места - одинокий, скалистый клочок суши посреди океана, на котором стоит всего пара построек, но все они крайне величественные.

- Ломели-Тии находится не там, где был столетия назад. Его перенесли ради удобства, - снова ухмыльнулся Матиаль. Кажется, его забавляла наивность Теанара.

Тот в ответ тоже улыбнулся, а потом вовсе рассмеялся. Правда, сразу же пожалел об этом. Его голова начала болеть с удвоенной силой.

Утро следующего дня

Наконец выпроводив вчера начальника, Теанар лёг спать. Спал он на удивление крепко и открыл глаза уже после рассвета. Голова почти не болела. А вот раны на его лице заныли, когда он попытался умыться холодной водой. “Ну и морда”, - посмотрел на себя в зеркало Теанар. Сестра была права, не стоило ему уходить той ночь… надо было остаться с ней, попытаться поговорить, убедить её, что им обоим может быть хорошо на этом острове. Усилием воли подавив в себе печаль, юноша вышел из дома и направился к Гавани Тиханы.

Полуденная жара пока не успела накрыть остров. Ещё прохладные улицы Нижнего города кишели торопящимися по делам людьми. Вот торговец толкает тачку, нагруженную капустой вверх по узкому переулку. На соседнюю улицу выруливает повозка с волами, груженная необработанным вулканическим стеклом. Должно быть, его привезли откуда-то с юга. “Ба! Вот же шутка! Делают из него солнечные батареи для кораблей, а по земле возят на скотине!” - Теанар вспомнил слова, что однажды сказала про вулканическое стекло его мачеха Гоха. Сам он никогда об этом не задумывался, но с тех пор не мог отделаться от мысли об абсурдности таких перевозок. “Почему не построить телеги с двигателями вроде тех, что ставят на лодки?” - думал он сейчас, глядя на двух исхудалых волов, тянущих груженую до верха повозку.

Дальше Теанар миновал длинную и плохо пахнущую набережную, и вышел к пирсу, у которого должна была стоять их с сестрой лодка. Судно оказалось на месте. На его дне плескалась вода, а стенки с наружной стороны покрылись тёмно-зеленым налётом. Кое-где даже прикрепились мелкие ракушки. Нет, на этой лодке его сестра не стала бы пытаться уплыть. Теанар аккуратно шагнул внутрь, отворил замок на рундуке, и проверил его содержимое. Книги старого колдуна, изрядно пропитавшиеся влагой, всё ещё лежали там. Горго действительно решила покинуть остров без них? Теану всегда казалось, что сестра чрезмерно привязана к своим книжкам. Теперь ему надо было проверить Рыночную гавань. Большие корабли обычно приходили туда.

Несмотря на заурядное название, даже вода, бьющаяся о каменные пристани, Рыночной гавани казалась в разы более голубой, чем в Гавани Тиханы. Пахло здесь тоже приятнее - свежей рыбой и солью. “И далёкими берегами”, - подумал Теанар. Он хорошо помнил чувство, которое испытал, когда старое судно их отца впервые зашло сюда. Он глядел на гигантские корабли, на лоцманов, перекрикивающихся друг с другом с их палуб, и вдыхал воздух, пахнущий приключениями. Тогда дальние берега особенно сильно манили его, сейчас же он был к ним совсем равнодушен.

В конторе Начальника Рыночной гавани он посмотрел в отчетном журнале записи последних двух дней о судах, отбывших в западном и северо-западном направлении. Их было много, куда больше, чем он ожидал. На какое могла сесть его сестра?

- Госпожа, не могли бы вы мне помочь? - обратился он ко взрослой женщине в длинном синем платье и синей накидке c косым крестом на груди - символом Главного Корабельщика Архипелага.

- Чего тебе? - отозвалась та с сильным крестьянским акцентом.

- Если бы мне надо было уплыть вчера, и самым быстрым способом добраться до Западного Предела, - Теанар провёл пальцем по записям на одной из страниц книги, - на какой корабль я бы сел?

- От кого бежишь? - спросила женщина, прищурив глаза.

- Не бегу, догоняю. Я тут попал в переделку, - юноша показал пальцем на своё лицо, - а моя сестрица не дождалась меня, и уплыла вчера утром. Вот, надеюсь догнать её…

- Что за сестра такая, которая своего брата не ждет? - возмутилась женщина.

- Я сам виноват, - пожал плечами Теанар, - она говорила мне не ходить с теми девчонками, а я пошел…

Женщина сначала молча смотрела на него. Её губы смещались то вправо, то влево, будто она гоняла что-то внутри рта. Внезапно она громко выкрикнула: “Илла! Иди сюда!”. Спустя пару мгновений перед ней и Теанаром появилась другая женщина - куда более молодая и стройная, тоже одетая в синюю форму. Она без особого интереса оглядела Теанара и обратилась к старшей коллеге:

- Чего?

- Вот он, - взрослая женщина кивнула на Теанара, - ищет свою сестру. Ты вчера утром видела какую-нибудь девчонку похожую на него?

- Долговязую и бледную? Конечно, видела. Ты её сильно разозлил? Она с такой злющей мордой искала самый быстрый корабль, чтобы убраться отседова…

Теан понял: для того, чтобы получить информацию о Горго, ему придется утолить любопытство двух женщин. Он уже открыл рот для того, чтобы ответить молодой Илле, но его опередила вторая женщина.

- Вон, посмотри на него. Из-за этого он опоздал, - та жестом указала на его лицо, вернее на шею, до уровня лица Теанара её ладонь не дотянулась, - не послушал сестру! Ушёл с бабами! А те его и… - женщина движениями показала, как царапал бы когтями свою жертву леопард.

- Оо! Не послушал родную сестру! - покачала головой Илла… - разгневал Матерь Всех Вод!

Теану было не в первой слышать то, как его ругают женщины. Поэтому он печально вздохнул и отвёл взгляд в сторону:

- Всё так, я виноват, милые госпожи. Если бы я только мог извиниться перед моей сестренкой… - его голос дрогнул.

- Да не переживай, братец! Илла, на какое судно села та девчонка?

Илла нехотя подошла ближе к книге, бедром толкнув Теанара прямо в пах, и стала пальцем водить по серой странице, изучая линию за линией - названия судов, их тип, какому архипелагу или острову принадлежат, куда следуют, время отправления… Дальше были ещё какие-то записи, но Теанар их не разобрал. “Скорее всего информация о грузах”, - подумал он.

“Вот”, - Илла ткнула коричневым пальцем в запись о корабле под названием “Теон”.

- Теон? - переспросил Теан.

- Ну, да. Ты читать-то умеешь по-нашему? Написано же “Теон”, капитан - южанин, вот и назвал свой корабль южным словом.

- Ааа, как я сам не понял… - выдохнул Теанар.

- Ты не особо смышленный, да? - уточнила взрослая женщина.

- Какой есть…

Поблагодарив женщин за их помощь, юноша стал изучать информацию о Теоне. Его капитаном действительно был человек с юга. Сам же корабль не принадлежал ни одному острову и был зарегистрирован как “вольный борт”. Так называли любые суда, которыми владели их капитаны, они могли спокойно перемещаться и торговать на территории всех Десяти Тысяч Островов. Когда-то судно отца Теанара тоже значилось “вольным бортом”.

Точного маршрута корабля в книге не было, но конечным пунктом этого плавания значился Остров Кромки - последний в Западном Пределе. “Кто-то правда заходит так далеко?”, - подумал Теанар. Сейчас он бродил по саду, разбитому за конторой Рыночной Гавани, пытаясь собраться с мыслями. Когда он был послушником-картографом во Дворце Матери Всех Вод, то отлично выучил географию Восточного Предела, крайней точкой которого являлись таинственные и труднодостижимые Острова-за-Островами-Левиафанов. В прочем, выходцев с них на самом Ахл-Тии он встречал довольно часто. Географию Северного Предела он знал очень хорошо ещё с детства. Великие острова севера - Старший и Младший Крон находились не так уж и далеко от Нии-Тии, на котором он вырос, но из-за коварных течений были почти недостижимы. Чтобы доплыть до них надо было сделать огромный крюк. Юг тоже был хорошо известен Теанару, именно Южный Предел он хотел когда-нибудь посетить… Но запад… Закрыв глаза юноша попробовал представить себе карту западных островов, морей и течений. У него ничего не получилась… Он не знал крайнего запада, учителя во Дворце Матери Всех Вод никогда не посвящали ему время, а он и не обращал внимания. Единственным, что у него оставалось было название Остров Кромки, тот самый, куда его сестру должен доставить корабль Теон. “Морской дьявол. Горго серьезно направляется на континент”, - юноша бы ударил себя ладонью по лбу, но его лицо и без того болело. Его глупая упрямая сестра… Такая упрямая, что унеслась непонять куда, в неизвестность, во мрак. Теан снова вздохнул и опустил голову вниз, пнув коричневую плитку, которая выбивалась на фоне остальных - темно-синих.

“Плитка?”, - Теанар провел глазами по площадке, на которую он забрел. Она была окружена высокими деревьями, в центре бил небольшой фонтан, а вокруг него…

Это острова… - прошептал Теанар, разглядывая, казалось бы, случайные зеленые и коричневатые вкрапления в синей плитке.

Не теряя времени, он забрался на одну из скамеек, стоящих по периметру площадки, и рассмеялся. Площадка была картой. Картой Десяти Тысяч Островов, которую его сестра так отчаянно искала. Она была доступна любому крестьянину и ремесленнику на Лиалу-Наан, стоило ему забрести в этот сад. “Видимо, Матерь Всех Вод всё ещё любит меня”, - подумал Теанар…

ГЛАВА 8. Предел

ГОРГО

- Что тебя на запад несёт? – спросила Юда – помощница капитана, взявшая Горго на борт судна несколько недель назад.

- Надо навестить тётку, - не раздумывая соврала девчонка.

- Где живёт твоя тётка?

- В Южной Мории, - ещё одна ложь сорвалась с её губ. Ещё до того, как сесть на корабль, она размышляла - как именно объяснить цели своего путешествия тому, кто о них поинтересуется. Мория была единственной точкой на континенте, в существовании которой она была уверена.

- Ты не похожа на летнюю морийку, - прищурилась Юда.

- А на кого похожа? - спросила Горго, ей было интересно.

- Не знаю. Не на летнюю морийку точно. У них кожа темнее моей, - женщина указала пальцем на своё загорелое предплечье.

- Так тётке и скажу. Что не морийка, - пожала плечами Горго.

Их корабль “Теон” уже несколько дней двигался со скоростью сухопутной черепахи из-за отсутствия солнца и полного штиля. Несколько раз в день на нос корабля приходил жрец Нефесфина, который играл угодную богу воздуха музыку. Он развешивал у борта сетку с колокольчиками, и то робко касался её, то с силой тряс. Этот ритуал символизировал изменчивую природу ветра. Получалось у жреца довольно скверно, но на борту “Теона” догадывалась об этом, кажется, только Горго, прожившая несколько лет на Храмовом Острове. Когда жрец играл на своих колокольчиках в первый раз, многие матросы поднялись на палубу, чтобы послушать его и поклониться богу ветра. Но сейчас команда и немногие оставшиеся пассажиры даже не смотрели в сторону жреца, отгоняя скуку разговорами. Горго, которой это путешествие давалось тяжело, была рада общению. К тому же ей хотелось прогнать подальше мысли о своем брате. Почему-то она была уверена - будь он на борту, бог ветра наверняка услышал бы игру своего любимого жреца и поднял паруса “Теона”.

- Не хватало, чтобы сели на мель, - сказала Юда скорее сама себе, чем кому-то ещё.

- Мель? В открытом море? - переспросила Горго.

Она внимательно разглядывала женщину, стоящую рядом с ней. Та была невысокой, крепкой, со смуглой кожей и очень светлыми глазами. Её можно было назвать типичной островитянкой, если бы не огромная татуировка на спине – голубой скат манта. Изображение было хорошо видно, потому что Юда всегда носила рубашки с вырезом на спине. Определить её возраст на глаз у Горго не получалось.

- Воды тут коварные, Гекта, - ответила та и сплюнула за борт, - будь я капитанкой, ни за какие деньги не повезла бы груз сюда. Но нашему виднее…

- Почему не повезла бы?

- Тут гиблое место. Любой моряк знает - на Западе ничего хорошего не лежит. Солнце здесь вечно прячется за тучами, будто сам Меннен[1] не хочет озарять своим благословением здешние воды, - Юда покачала головой и продолжила, - самые неудачливые застревают здесь на века. Один дряхлый матрос мне в детстве рассказывал, как чудом спасся с такого. Это было давно. Задолго до того, как солнечные двигатели появились. Тот матрос на паруснике юнгой ходил по западным водам. И однажды, когда они к самому Пределу подошли, начался штиль, который длился неделями. Они не то, что всю поверхностную рыбу изловили - даже водоросли вокруг корабля съесть пришлось, чтоб с голода не помереть. Потом, когда совсем отчаялись, на них как ниоткуда напал жуткий ветер, ураган. Он уволок и посадил судно на какую-то банку[2]. Спаслись только самые молодые да крепкие: сели в шлюпки и гребли аж до Хаара. А корабль их и по сей день на той мели стоит. Говорю тебе, ветер тут не ходовой, а дурной. Ещё и дно гуляет… Песок ходит, как ему вздумается…

Горго молча кивнула. Она знала, что встретить несуеверного моряка было примерно такой же редкостью, как и найти две жемчужины в одной раковине. К тому же, остров Нии-Тии, на котором она выросла, был местом не особенно солнечным. Его окружали коварные течения, а компасы и другие приборы навигации часто давали сбои. “В океане полно гиблых мест”, - подумала она, но ничего Юде не сказала. Та сама продолжила говорить:

- Ты трижды подумай, прежде чем отправляться к тётке на континент. На большую землю Матерь Всех Вод не заглядывает…

- Не заглядывает? – переспросила Горго. Она почти ничего не знала о богах континента. Ей было крайне любопытно послушать рассказы опытной морячки.

- Наша Матерь царствует тут, в океане. Она милостива и справедлива к нам - детям моря. Она хранит нас. Она направляет наши корабли, защищает от штормов, делится своими богатствами с нами. А мы, глупые её дочери и сыновья, всё равно лезем порой в места вроде этого, - Юда кивнула вперед, имея ввиду «гиблое место», в котором они сейчас находились, - там, на континенте, где почти нет воды, обитают другие боги…

“Другие боги? Бог земли?”, - задумалась Горго. Кажется, на Храмовом Острове существовало святилище божества песка, но она не помнила ни его имени, ни примет. Зато богиня гор и вулканов Каала была могущественной и почиталась на многих южных и некоторых восточных архипелагах. Её культ стал ещё мощнее с развитием солнечных двигателей. Юда тем временем говорила дальше:

- На континенте не почитают Великую Мать. Не делают ей подношений. Не строят святилищ и храмов. Напротив, они плюют и сливают нечистоты в моря и реки! Оскорбляют Великую Матерь! Да и своих земных богов, видно, не особо почитают, раз они платят им в ответ войнами и междоусобицами… Ты знаешь, что там была война? Много циклов назад. Даже прадеды и прабабки этой войны не застали. Но на континенте до сих пор говорят о ней так, будто случилась вчера. Молятся на эту войну… А посмотри, - Юда кивнула на один из сопровождающих “Теона” катерков, - кажется, охрана пригодится. Говорю тебе, гиблое это место…гиблое…

На носу катерка, на который указала Юда, стояла гигантская световая пушка. Он и ещё два таких же присоединились к “Теону”, когда судно отходило от островов Хаара неделю назад. Неделю назад, когда резкий промозглый ветер ударил ей в лицо, Горго наконец снова почувствовала себя живой. Сейчас, глядя на непривычно-серое море за бортом, она чувствовала, как её мышцы снова наполняются силой. Силой, которую она не чувствовала всю дорогу на запад. Она всмотрелась в морскую поверхность, но ничего подозрительная не заметила. Должно быть, опытная помощница капитана увидела что-то, скрывающееся от взгляда Горго.

- Эй, нужна помощь? - крикнула она матросам, поднявшимся на одну из мачт.

Те в ответ отрицательно помахали руками. Не так давно Горго начала пытаться предлагать им свою помощь. Она прекрасно умела карабкаться по скалам и кое-что знала о парусах. Забраться вверх по мачте не составило бы труда. Но команда, если и давала ей задания, то самые простые. И всё равно после пары дней помощи на палубе её тело ныло. Эта боль в мышцах ощущалась как благословение. Слишком долго она позволила себе лежать на койке почти без движений… “Почему это со мной случилось? - размышляла сейчас Горго, вспоминая свои первые недели на судне, - почему я не могла подняться на ноги?” Почему желание действовать пробудилось в ней только сейчас? Девчонка мысленно отругала себя за то, что так долго валялась без движений. Она не попыталась выведать у попутчиков и команды информацию о континенте, местах, мимо которых они проплывали. Книгу Делинды и карты Теанара она даже не вынимала из зеленой непромокаемой сумки.

Отчаливая от Лиалу-Наан, на палубах «Теона» были слышны детские голоса и громкие разговоры взрослых - целые семьи путешествовали куда-то. Но по мере приближения судна к Западному Пределу у него на борту остались только хмурые одиночки. Одной из них была и Горго. Каюта, которую она сначала делила с ещё четырьмя попутчиками, совсем опустела. «Дышать стало легче», - подумала она. Счастливые семьи, хохочущие дети и весёлые взрослые напоминали ей о том, чего у неё никогда не было, о том, кем она никогда не была. Может быть, именно поэтому, сев на корабль, она начала терять силы. Сначала её голова была будто в дымке. Она толком не могла соображать, и винила в этом морскую качку от путешествия на большом судне. Через примерно неделю в пути силы почти полностью покинули её. Горго ни то, что не могла читать трактат Делинды, у неё не получалось даже заставить себя встать на ноги.

Одна из её попутчиц спросила, не заболела ли Горго после того, как та провалялась в лёжку пару дней. Ей пришлось убеждать женщину, что она не заразная. Это заставило девчонку наконец подняться на ноги и пойти поесть. Опасения женщины, с которой она делила каюту, были обоснованы. До их финальной точки назначения было долго. Любой больной человек на борту грозил отправить к Матери Всех Вод всех пассажиров и команду. Поэтому следующие дни Горго ходила есть, а также проводила время на палубе - как правило просто пялилась на тёмную воду за бортом и наблюдала за солнечными батареями, похожими на крылья черной птицы.

К середине путешествия её простую светлую рубашку, привезенную ещё с Нии-Тии, покрывали пятна. Но у Горго не было сил на то, чтобы переодеться. Тем более менять одежду было особо не на что. Красивый красный костюм, подаренный Манной, лежал аккуратно сложенным на дне её непромокаемой сумки. Остальная её одежда осталась в доме на Лиалу-Тии. Зато она предприняла попытку расчесаться только для того, чтобы обнаружить крупный колтун прямо на затылке. Горго срезала его ножом.

Само путешествие, к её удивлению, не было таким уж сложным. Пару раз их корабль попадал в шторма. Ей приходилось пристёгивать себя кожаными ремнями к койке, чтобы не вмазаться в стены от качки, но в остальном всё пока проходило нормально. Когда Горго училась на Храмовом Острове у неё создавалось впечатление, что достигнуть континента было невозможно. Редкие рассказы жрецов убеждали её - по пути туда не миновать самых суровых морских штормов, встреч с подводными чудовищами, в крайнем случае, корабль должен был застрять в водорослях таких крепких, что их не разрубишь мечом. За те недели, что Горго провела на корабле, плавание казалось ей довольно спокойным, а по сравнению с путешествием на лодке-плоскодонке даже комфортным. “Может, препятствия будут дальше? Может, путь от Западного Предела до континента особенно сложен?” - размышляла Горго. Всё-таки три небольших катера с массивными пушками присоединились к их кораблю, чтобы защитить его от кого-то или чего-то. Чувство приближающейся опасности заставило девчонку усмехнуться.

Конечной остановкой «Теона» были острова Кромки, о которых Горго никогда раньше не слышала. Ощущение их приближения, а также полное одиночество, взбодрили её. Скоро. Совсем скоро и она выйдет из ловушки, в которой прожила всю свою жизнь. Пересечет границу Десяти Тысяч Островов, а там, гляди, и окажется на континенте. Тогда её прошлое по-настоящему умрёт, а сама она переродится. Она перестанет быть Гектой, останется только Горго.

“Похоже, не зря охранников нанимали,” - чьи-то слова отвлекли девчонку от размышлений. Всмотревшись в море, она увидела тёмный силуэт на горизонте. Кажется, это был довольно крупный корабль без парусов. Он шел слишком далеко, чтобы девчонка могла разглядеть какие-либо ещё приметы. “Черный? Кто красит корабли в черный цвет?” - подумала она. Один из сопровождающих катеров выпустил в воздух сигнальный огонь. Тот взмыл высоко в серое небо столпом алых искр. “Предупреждение”, - прошептала Горго. Помощница капитана Юда куда-то ушла. Зато рядом с ней сейчас стоял взрослый матрос, его лицо было знакомо Горго. Кажется, она недавно помогала ему на палубе. Он тоже глядел на корабль вдали.

- Это пираты? - спросила у него девчонка.

- Пираты или ещё какая мразь. От этих вод не жди ничего хорошего, Гекта, - ответил ей крупный мужчина, - хоть бы не мертвецы и уже хорошо.

- Мертвецы? - переспросила Горго.

- Континент близко, кто ж знает, чего могут наделать тамошние колдуны. Там даже есть капитаны, что водят суда с командами из оживших мертвецов - белых и лысых, с прозрачной кожей…

Слова матроса звучали как суеверия. Но Горго было любопытно, она спросила:

- Ты когда-нибудь видел что-то такое?

- Нет, но про мертвецов мне дядька рассказывал, - покачал головой тот, - я тогда решил: ноги моей не будет на этой проклятой большой земле. Я хожу в море всю жизнь, а это, знаешь ли, уже сорок лет. И все эти годы милость Матери хранит меня. Нет, нечего нам - людям моря там делать.

- А людей с континента ты на островах встречал?

- Чего этим колдунам у нас-то делать? Не знаю, откуда ты, а на Архипелаге Фуи, где я родился, все знают, что маги держатся подальше от солёной воды. Они сидят в своих лесах да болотах. Матерь Всех Вод хранит нас от их скверны.

“Точно, - подумала Горго, - магия живет в лесах, болотах и пустынях, и где-то ещё…”. Она слышала эти слова раньше, кажется, кто-то на Храмовом Острове произносил их. Но она всегда думала, что это лишь глупая поговорка, суеверие. В конце концов, она сама постоянно читала морской наговор во время их с братом плаваний, а ещё знала “аада-мага” - страшное заклинание Дома Крови, пусть она и никогда не видела его в действии.

Тем временем тёмный корабль на горизонте продолжал двигаться, причем делал это достаточно быстро. Слишком быстро. На море был полный штиль. А солнце вот уже несколько дней не выходило из-за туч. “Теон” шел очень медленно на остатках накопленной солнечной энергии. Горго понимала, что если ни попутного ветра, ни солнца не появится, то скоро корабль начнет дрейфовать. “Как тогда движется то судно?”, - размышляла она, разглядывая черную точку на горизонте. Кажется, “пираты или ещё какая мразь” не намеревались атаковать их. Во всяком случае пока. Но её сегодняшние беседы натолкнули Горго на мысль.

- Сколько нам ещё плыть до Островов Кромки? - спросила она у взрослого матроса.

- Жрец у нас никудышный. Так что лишь Великая Матерь знает, - ответил тот, - если она будет милостива, то дня три. Если нет - останемся в этих гиблых водах навсегда.

После этих слов матрос прочитал короткую молитву на своем родном языке. А Горго подумала: “Три дня”.

Ночью

Проснувшись от кошмара, Горго поднялась со своей койки. В очередном страшном сне она вместе с братом карабкалась по утесу, напоминающему Опасные Скалы на её родном острове, но этот обрыв был куда выше. Он был бесконечно высоким и не заканчивался. Теанар предлагал ей сдаться, остаться жить прямо на отвесе в скале вместо того, чтобы продолжать карабкаться. Горго кричала на брата, что было силы, заставляя его лезть вверх. На особенно громком и отчаянном крике сон кончился. Посидев на койке несколько минут, она протерла глаза и мысленно поблагодарила кошмар за то, что тот разбудил её.

Выйдя из каюты на палубу, девчонка заметила, что небо всё также было затянуто облаками. Ночью они продолжали нависать будто серый панцирь. Из-за густой темноты вокруг даже свет сигнальных фонарей казался тусклым. Матросов на палубе сейчас не было видно. Прикусив большой палец, Горго решила, что попробует провернуть задуманное. Она подошла к носу корабля, надеясь, что хоть на какое-то время останется незамеченной. Сложив руки в молитвенную позу, она стала тихо шептать морской наговор. Несколько минут прошло без изменений. “Теон” по-прежнему почти не двигался. “Это большой корабль, куда больше нашей с братом лодки-плоскодонки, - напоминала себе Горго, - ему нужно больше времени”. Спустя ещё минут десять она стала произносить наговор громче, мысленно сосредоточившись на движениях своих губ и языка. Эти слова были заученные ею наизусть ещё много лет назад. Когда-то её обучила им спутница их отца. Не мачеха Гоха, а кудрявая рыжая Сина, у которой один передний зуб был золотым. Горго тогда была слишком мала, и не догадалась расспросить женщину о том, откуда взялся наговор. Да и Сина довольно быстро куда-то делась. Как сейчас понимала девчонка, та жила кочевой жизнью и судёнышко их с Теанаром отца было для неё лишь временным пристанищем. “Наверняка Сина была с континента”, - думала про себя сейчас Горго. Её сердце наполнилось благодарность к той женщине. Через несколько мгновений она почувствовала дуновение ветра на своём лице.

Паруса были подняты. Попутный ветер, пусть и несильный двигал “Теона” вперед. На горизонте забрезжил рассвет. Горго ходила взад-вперед вдоль палубы, закидывала голову наверх или тянулась, в надежде показаться просто странной девчонкой, которая любит смотреть на волны за бортом. Но Юда всё-таки подошла к ней сразу же после восхода солнца.

- Что ты делаешь? - холодно спросила помощница капитана.

- Хожу, - ответила Горго.

- Это я вижу. Ходишь взад-вперед по этому пяточку уже несколько часов.

- Хочешь, чтобы я остановилась?

- Да. Хочу.

В ту же секунду Горго замерла на месте и посмотрела на Юду сверху вниз – помощница капитана, как и большинство островитянок, сильно уступала ей в росте. Светло-голубые глаза смотрели на неё взглядом полным холода.

- Что-то с тобой точно не то… - бросила Юда и ушла.

Горго обернулась и окинула взглядом палубу. На неё вопросительно смотрело множество глаз. Облизав сухие губы, девчонка усмехнулась. Знакомое покалывающее ощущение прошлось по её телу. Приятное ощущение. Что-то похожее она испытывала, когда послушники и жрецы из других храмов видели её и её красное одеяние. Ей нравилось внушать страх. Чувство собственной силы придавало ей уверенности в себе. И хотя она не знала, был ли появившийся ветер вызван её наговором, все равно продолжала без остановки шептать его несколько часов. А ветер всё это время дул. Стихнет ли он, если она уйдет? Горго не знала, но вновь усмехнулась и зашагала по деревянной палубе в свою каюту.

В следующие дни “Теона” продолжал неспешно двигаться по морской глади. Паруса были подняты, даже солнце на время выглянуло из-за облаков. Горло девчонки першило, язык болел. Она слишком долго бормотала себе под нос наговор, прерываясь лишь на беспокойный сон и еду. Горго не знала, была ли связь между её “колдовством” и изменениями в погоде, но на всякий случай больше не ходила помогать матросам. Те теперь косились на неё с подозрением.

Сначала, когда Горго только взошла на борт “Теона”, пассажиры и команда искоса поглядывали на неё. Всё-таки она была слишком высокой и слишком белокожей, её глаза были слишком узкими, а волосы слишком тёмными. Но эта настороженность быстро исчезла. Горго говорила на языке Архипелага как на родном. Да и Десять Тысяч Островов были богаты на разные оттенки кожи, волос, формы глаз, носов и лиц. Выходцы с далёкого востока имели очень тёмную кожу и красноватые глаза. Кожа северян - людей с Малого и Большого Крона, напротив, была светлой, а их носы крючковатыми. Жители Архипелага Тии почти все были кудрявыми и светлоглазыми. А глаза многих южан, включая и помощницу капитана Юду, были невероятно яркими, почти бирюзовыми. Конечно, похожих на Горго на островах было ничтожно мало. Но моряки, ходящие в дальние плавания, видали всякое. Большую часть путешествия внешний вид Горго их мало волновал. Зато её способности к магии по-настоящему пугали команду. “На Нии-Тии шарахались от моей внешности, а эти боятся колдунов”, - размышляла девчонка за едой - похлёбкой из рыбы и водорослей, которая порядком ей надоела. Выпив залпом стакан, разбавленной солоноватой водою, лимонной настойки, она стала обдумывать свои дальнейшие планы.

Горго больше не шептала наговор, не произносила его мысленно, а судно продолжало движение. За два дня хорошей погоды двигатели напитались солнцем, и теперь “Теон” вот-вот должен был причалить к самой западной точке своего маршрута. Горго стояла на палубе с зеленой непромокаемой сумкой наперевес и переминалась с ноги на ногу, всматриваясь в серый горизонт. Небо снова заволоки тучи, океан потемнел, и на сердце у неё было тревожно. Она чувствовала, как пульсировала кровь у переносицы, чувствовала давление за своими глазными яблоками. Несколько глубоких вдохов и медленных выдохов помогли ей немного расслабиться и отвлечься. Совсем скоро она сойдет на дальний, чужой, незнакомый ей берег. Возможно, самый страшный из тех, на которых она когда-либо бывала. Её разум должен быть холодным и острым, а не беспокойным и спутанным. Её цель - оказаться на континенте.

На горизонте уже маячили темные силуэты островов Кромки. “Такие мелкие”, - думала Горго, глядя на них. По сравнению с громадиной Лиалу-Тии, да даже по сравнению с её родным Нии-Тии эти куски суши казались еле различимыми неровностями на серой глади океана. “Чаячье дерьмо”, - тихо выругалась девчонка, глядя на приближающуюся сушу. Острова Кромки выглядели не так, как она представляла. Совсем не так, как она представляла. В её голове все заметные на карте архипелаги должны были подобны Архипелагу Тии, то есть состоять из массивных зеленых островов. То, к чему “Теон” приближался, пока больше походило на неровно сваленную груду камней.

Может, ей стоило высадиться на островах Хаара, от которых они отошли пару недель назад? Горго мысленно поругала себя за то, что вообще не подумала об этом. Она была слишком занята мысленным истязанием себя и даже не удосужилась рассмотреть Хаар. “Может лучше послушать Юду и вернуться на Архипелаг?” - подумала она, сразу же отметив, - “ага, как же”. После её многочасового блуждания по палубе несколько дней назад вся команда теперь косилась на неё примерно также, как косились жители Нии-Тии, когда она ходила по Лунному Городу в одеянии жрицы крови. Это подало ей идею…

Остров Кромки - Главный из трех Островов Кромки

Ветер здешних берегов был, пусть и слабым, но прохладным и беспокойным. Похожий дул осенью и зимой на Нии-Тии. Только зелени в этом месте было куда меньше. Лишь редкие невысокие деревья торчали тут и там на каменистых холмах вокруг гавани. Горго спускалась к каменному пирсу по деревянному трапу. Бордовое одеяние жрицы крови колыхалось на ветру, открывая красный шелк под ним. Вплести серебряные кольца в волосы у Горго не получилось, она спрятала их в непромокаемую сумку, которая теперь билась о её бок. Впрочем, серебряным кольцам на последних берегах не было места.

“Ну. И. Дерь. Мо.”, - прошептала Горго, ступив ногами на пирс острова Кромки. Её голову немного штормило от качки на судне. Суша чувствовалась чем-то непривычным. Непривычным и ужасающим. Прямо сейчас ей хотелось закричать и побежать обратно, цепляться за борта “Теона”, который уже готовился уходить обратно к Десяти Тысячам Островов. Обратно к зелёным берегам, лазурной воде, светлым городам и бесконечному солнцу.

“Меннен, правда, обходит стороной эти воды”, - думала Горго, разглядывая развернувшееся перед ней. Серая каменная гавань острова Кромки была в разы меньше Гавани Тиханы на Лиалу-Тии. Суда, стоящие в ней, тоже выглядели иначе. Горго прежде никогда не видела подобных кораблей. Некоторые из них, кажется, были сделаны не из дерева, а из какого-то другого материала. Парусов у них тоже не было, зато прямо из корпуса торчали тёмные трубы. “Металл? Суда из металла. Разве это возможно?” - подумала девчонка. В ту же секунду она почувствовала сильный толчок в правую руку. Группа мужчин мешками на плечах шли мимо неё. Первый, тот, что толкнул её, бросил ей что-то не непонятном языке, видимо, требуя дать им дорогу. Горго шагнула в сторону и почти потеряла равновесие. Её ступня наполовину свешивалась с края каменного блока. Ещё чуть-чуть и она вся оказалась бы в мутной воде. Мысленно поблагодарив Дом Крови за годы изнурительных физических тренировок, она зашагала вперед к берегу, который, в прочем, тоже выглядел малообещающе.

Глядя на серые низкие здания перед собой, Горго думала о том, что так, должно быть, выглядит мир для душ, которые не смогли после смерти попасть в чертоги Матери Всех Вод, душ, застрявших где-то в междумирье. Здешний воздух пах чем-то жженым, а ещё пеплом. От воды же несло гнилыми водорослями. Люди вокруг тоже казались Горго странными. Накинув тёмно-красный капюшон на голову, она старалась не глазеть по сторонам, не выдавать того, что она понятия не имела, что ей делать. Кинув последний взгляд на океан, она убедилась в том, что “Теон” стал лишь силуэтом на серой глади. Команда старалась как можно быстрее уйти из этого гиблого места, оставляя её позади. Обратного пути у Горго не было. Впереди ждал только континент.

“Ночлег” было нацарапано на деревянной табличке, стоящей у низкого каменного забора. Надпись была сделана на нескольких языках. Некоторые из них были знакомы Горго. Наречие восточного континента было первым. Толкнув одну из створок деревянных дверей, девчонка шагнула внутрь. За каменной стеной скрывался просторный двор с деревянными столами и лавками. Над ними была натянута ткань - навес, защищающий от дождя и солнца. Чуть поодаль стояла совсем уж низкая, но длинная постройка с окнами, касающимися земли. “Видимо, сама гостиница”, - поняла Горго. Тогда же она заметила прикрытую другим навесом барную стойку, за которой стояла очень смуглая женщина. Сперва девчонке показалось, что лицо женщины было измазано в чем-то, но приглядевшись поняла, что его покрывали тёмные веснушки. На её голове была намотана белая косынка, скрывающая волосы. Сама женщина носила тёмно-серое платье с крупными чёрными пуговицами спереди. Горго сразу поняла, что пуговицы были сделаны из вулканического стекла. “Странный выбор для предмета одежды”, - подумала она. За спиной женщины стояли полки, заполненные бутылками причудливых форм. Столько разных видов спиртного Горго никогда прежде не доводилось видеть.

- Привет, странница, - поздоровалась женщина на наречии восточного континента.

В ответ Горго неуверенно кивнула. Впервые к ней обращались на родном языке не отец, не брат и не жрецы Дворца Повелителя Птиц.

- Чего тебе? Ночлег? Ужин? – с улыбкой задала вопрос хозяйка.

- Ужин? - переспросила Горго. Она совсем потеряла счёт времени.

- На ужин дорадо на углях. Вместе с постоем будет стоить полдельфина или три динария.

- А вот это не подойдёт? - Горго вынула из сумки пригоршню монеток из слюды - валюты Архипелага Тии.

Женщина вопросительно склонила голову на бок:

- Это что?

- Винки и лантаны, - ответила Горго.

- Не знаю таких, подруга. У нас в ходу валюта континента, ну или майнотский лау на крайний случай…. Ну и золотом ещё берём.

- Как насчет серебра? - положила на каменную стойку одно серебряное кольцо.

Женщина взяла его в руки и с интересом рассмотрела, кивая головой:

- Красивая штучка.

- Возьми её и дай сдачу, - твёрдо сказала Горго.

На сдачу не наберется. Но можешь остаться на ещё одну ночь, и завтра я тебя покормлю.

- Мне не понадобится ещё одна ночь. Завтра же отправляюсь на континент.

- Ага. За тобой, небось, придёт судно из самой Рэны, - усмехнулась женщина, - в Ленивое море в это время года почти никто не ходит. Ты откуда такая чудная? С Заимана что ли?

“Ленивое море? Заиман?” - незнакомые названия крутились в голове Горго. Ей нужно было сосредоточиться на другом.

- Как мне добраться до континента? - спросила она, глядя в светло-коричневые, почти оранжевые глаза женщины.

- Ты умеешь колдовать? - спросила та, - выглядишь так, будто умеешь.

- Смотря, что надо, - соврала Горго.

- Завтра с Третьего острова должен вернуться корабль “Шеншел”. Его капитан держит в команде магов, которые управляют погодой и не только. Попросись к нему в экипаж, но имей в виду, люди это опасные. Одни из самых опасных в Ленивом море, - сказала женщина, понизив голос.

Горго выдохнула. Выбора у неё не было. Она вспомнила историю, которую ей с братом много раз рассказывал отец. Эта история всегда казалась ей странной и от этого всегда завораживала. У главного героя не было имени, отец просто называл его “человек”. Однажды человека настигали враги. Спасаясь, он бросился в голубое озеро, нырнул глубже и у самого дна увидел тёмный вход в пещеру. Внутри пещеры был воздух, а ещё там он нашёл старый клад. Человек забрал его, но возвращаться назад не стал. Вместо этого он пошёл дальше по кромешно тёмному пещерному туннелю, пока наконец не увидел впереди свет. Когда он вышел наружу, перед ним лежала чужая земля, где никто не знал его имени и никто его не преследовал.

У этой истории не было морали. Она ничему не учила. Она не повествовала о богах и героях. Напротив, речь в ней шла о простом человеке, пусть и удачливом. Горго история всегда нравилась, пусть она и не понимала, зачем отец рассказывал им её. Не понимала до сегодняшнего дня. Возможно, смысл истории был в том, что иногда следует прыгать в холодное озеро.

Тот же день после наступления темноты

Горго жевала приготовленную на горячих углях белую рыбу, которая была вполне неплоха. От спиртного она отказалась, тогда хозяйка сказала, что может предложить ей только кипяченую воду. Жар воды немного скрывал сильный солёный привкус. Горго заела его ещё одним куском дорады. Рыбу готовили на жаровнях прямо во дворе две молодые девушки, одна из которых то и дело посматривала на Горго.

Двор тем временем начал медленно наполняться людьми. Значит, ей следует поспешить и закончить разговор с хозяйкой постоялого двора, чьё имя она так и не спросила. Женщина рассказывала ей про жизнь на островах Кромки. Про то, что острова тут всего три. Первый, на котором они сейчас находятся называется так же, как и архипелаг, то есть “остров Кромки”. Следующий за ним носит название “Второй”, а самый последний “Третий”. На Третьем живет совсем мало людей, зато много морских львов. На вопрос Горго, родилась ли женщина на этих островах, та усмехнулась и ответила:

- Не видишь? - она жестом указала на свою густо покрытую веснушками щёку, - я из степей Хоммы. Сюда меня занесло попутным ветром шесть лет назад.

- То был последний раз, когда здесь дул судоходный ветер? - серьезно спросила Горго.

Но женщина в ответ лишь рассмеялась:

- Может, и так. Но мне хватило ветров в Хомме. Жизнь без степных бурь мне по нраву.

- Расскажи мне про свою родину, - попросила Горго.

- Такого у меня никто никогда не просил, - подняла брови хозяйка.

- Родители отвезли меня на острова, когда я была ребенком, почти ничего не помню о континенте, - объяснила Горго.

- Эх, ладно. Хомму когда-то называли Степями Константина, но после войны она стала…

“Эй, хозяюшка!” - раздался чей-то голос в другой стороне двора. Женщина в белом платке прервала свой рассказ и поспешила к посетителю. Горго в это время оглядела собравшихся во дворе постояльцев. Кажется, все они были мужчинами. Мужчинами с обветренными, небритыми лицами. Многие носили штаны из тёмной кожи и даже доспехи с металлическими клёпками. Столько бород Горго не видела никогда в жизни, на Архипелаге у мужчин было принято гладко бриться. Здешняя же публика очень сильно отличалась от островов Тии. “Крупнее, куда крупнее, - подумала Горго, - а ещё светлее, но не все”. На мгновение ей стало очень-очень страшно. Дрожь прошлась по её телу и остановилась где-то в ладонях. Горго впервые осознала, насколько другим было место, в котором она оказалась по своей воле и в полном одиночестве. На Архипелаге одеяние жрицы крови было оберегом от навязчивых людей. Её могли сторониться. А вот приставать бы никто не стал. К тому же, там рядом с ней часто находился Теанар… К счастью, пока собравшиеся обращали на неё мало внимания. “Ну и в дерьмище ты вляпалась, Горго”, - промелькнуло у неё в голове. Кусок больше не лез ей в горло, но она заставила себя поесть, решив, что: “никто знает, что будет дальше”. Сытый желудок и отдых должны сыграть в её пользу.

- Смотри, - хозяйка постоялого двора вернулась и подлила в керамическую кружку Горго ещё воды из огромного чайника, - “Шеншел” вернулся раньше.

Девчонка обернулась и посмотрела на вошедших во двор людей. На низкие лавки садились не меньше десятка мужчин.

- Вон тот высокий с длинными волосами одетый в серое. Видишь его? Это капитан, - сказала хозяйка.

- Почему здесь нет женщин? - вопрос сам сорвался с губ Горго.

- Бабы в море? Плохая примета.

“Слышала бы это Юда”, - подумала Горго, скривив губы. Одновременно с этим она разглядывала мужчину, который, видимо, был капитаном корабля, очень красивого мужчину. Он был молод. Может, старше её лет на десять. С оливковой кожей, выраженными скулами и глазами острыми как ножи. Его длинные тёмно-русые волосы были убраны в пучок на затылке. Одет капитан был в кожаный камзол и тёмные полотняные штаны, заправленные в высокие сапоги. На груди его блестел амулет из золота.

Кажется, почувствовав на себе взгляд Горго, тот посмотрел на неё. Она усилием воли заставила себя замереть, не отвести глаз. Помогло то, что часть её лица скрывал капюшон балахона жрицы крови. Капитан продолжал смотреть на неё, отпив из кружки то, что только что принесла к их столу хозяйка гостиницы. Его взгляд был таким странным… Никто раньше так не смотрел на Горго. Это был взгляд полный чистого интереса. Интереса без страха или вызова. Капитан не боялся. Вообще. Почувствовав укол досады, Горго развернулась и пошла прочь со двора. Ей следовало лечь спать. Завтрашний день обещал стать самым сложным в её жизни.

[1] Меннен - бог солнца, младший брат Матери Всех Вод

[2] Банка - значительное возвышение морского дна (отмель) с относительно небольшими глубинами по сравнению с окружающими участками.

ГЛАВА 9. Выбор

ГОРГО

Горго забыла, когда в последний раз крепко спала несколько часов подряд. Эта ночь, пожалуй, была худшей за последние месяцы. Девчонка то и дело вскакивала с низкой деревянной кровати, разбуженная кошмарами. В повторяющихся снах корабль “Шеншел” уходил без неё, хотя она даже не знала, как он выглядит. Во сне хозяйка гостиницы просто подбегала к ней и начинала кричать, что судно отплывает. Провалявшись в холодном поту несколько минут, Горго приняла решение выйти на улицу. Закутавшись в тёмно-красный балахон, она отворила тяжелую дверь и вышла во внутренний дворик гостиницы, который освещали несколько тусклых фонарей. Две девчонки, готовившие вчера рыбу на углях, теперь чистили жаровни и натирали столы. Одна из них широко зевала, как раз когда Горго появилась перед ней. Той было любопытно получше рассмотреть работниц гостиницы. Обе девушки были на вид чуть старше неё, лица обоих были усыпаны такими же веснушками, как и у хозяйки. “Видимо, тоже из Степей Хоммы”, - подумала Горго. Она понятия не имела, чем было то место, но запомнила его название.

- Как вы сюда попали? - хриплым голосом спросила она двух работниц.

Вместо ответа девушки переглянулись. Они выглядели растерянными. Тогда Горго повторила свой вопрос тихо, но уверенно:

- Как вы попали на эти острова?

- Тебе-то чего? - ответила одна из девчонок, она была повыше и вчера вечером внимательно разглядывала Горго.

- Скажите мне, пожалуйста. Мне надо знать.

Девушки снова переглянулись.

- Приплыли…На корабле. Привезли нас сюда, - сказала вторая, не смотря на невысокий рост, её голос звучал низко.

- Зачем? В смысле, почему сюда?

- Нас как будто бы кто-то спрашивал, - продолжила та, что повыше.

- В смысле? - не поняла Горго.

- Хозяин нас сюда привёз, чтобы работали у него. Забрал из Дельпфа и посадил на корабль…

- Чтобы вы работали вот тут? -не поняла Горго.

Девушки молча смотрели на неё.

- В смысле, вы хотели тут работать? - уточнила Горго.

- Мы хотели убраться подальше от Хоммы…- сказала одна.

- А я тебе говорила, - перебила высокую подругу та, что пониже, - надо было идти в Анастассию! А ты всё “Дельпф, Дельпф. Дельпф ближе”, и вот мы тут!

- Границы Анастассии закрыты! - огрызнулась в ответ высокая, - мы бы застряли в Сэнгоккай, а Сэнгоккай ещё хуже Хоммы.

- От чего вы спасались? - перебила их очередным вопросом Горго.

- Ты сама откуда? - спросила та, что повыше.

“Кажется, ниоткуда”, - хотела ответить Горго, но поняла, что этими словами не сможет разговорить двух работниц.

- Моя тётка живет в Южной Мории, но я сама выросла на корабле. Так что нет у меня дома, кроме океана.

- Мория, - задумчиво повторила высокая девушка, - в Мории должно быть спокойно.

- Спокойно-то спокойно, да с летними морийцами попробуй уживись, - перебила её вторая, - наобещают с три короба, а потом…

- Всяко лучше, чем на этом проклятом острове! - настаивала первая.

- У вас есть семьи? - перебила их спор Горго.

- Есть, - ответила низкая, - у меня мать, бабка и братишка остались в Хомме. А Зийонья сирота.

- Я своих батьков никогда не знала. Меня воспитывала семья тётки, - вздохнула Зийонья, - когда мы с Пийей на дороге в Дельпф уже были, меня новости догнали, что тёткин хутор сожгли.

- Сожгли? - переспросила Горго.

- Фаррор Огненный Князь виноват. Его братва напала на какого-то. То была осень, и их огонь по сухой траве до тётки дошёл. Небо над степью красным стало от дыма.

- Оно и так там почти всегда красное, - вмешалась Пийя, - фаррорские стараются.

- Этот Фаррор, он колдун? - Горго почувствовала, каким хриплым стал её голос при упоминании магии.

- А кто ж ещё? В Хомме теперь одни колдуны, - покачала головой Зийонья.

- Вы тоже умеете колдовать?

- Ага, - фыркнула Пийя, - самые страшные колдуньи на всём восточном континенте. Нам вообще-то столы надо домыть, а ты тут пристаёшь со своими расспросами.

- А… Простите, - проговорила Горго.

Ей стало немного стыдно за своё любопытство и за то, что она задала слишком много вопросов. Поэтому она молча развернулась и направилась к выходу с постоялого двора. «Эй, ты куда?» - окликнула её одна из девчонок, кто именно Горго не разобрала. Вместо ответа она лишь быстрее проскользнула на утопающую в густой темноте улицу.

Ночь на острове Кромки оказалась прохладной, а ещё очень тёмной. За воротами постоялого двора горели несколько фонарей, которые освещали ухабистую дорогу. Вдалеке тёмного моря мерцал маяк. Всё, что находилось между маяком и дорогой, поглощала тьма. Разглядеть, где кончается каменистый берег и начинается море было невозможно, но Горго аккуратно ступала вперед, ориентируясь на шум волн и рельеф под ногами. В Доме Крови ей часто приходилось ориентироваться во мраке - погребальные процессии начинали движение ещё до рассвета.

Решив, что достаточно приблизилась к воде, она остановилась и стала вслушиваться в шум моря. Через некоторое время девчонка почувствовала, что её дыхание синхронизировалось с движением волн. Глубокий вдох, медленный выдох. Она подумала было о том, чтобы сесть, а то и лечь на землю и провести ритуал, который много раз помогал ей в Доме Крови, а потом в пещерах на Нии-Тии. Нет, это было плохой идеей. Успокоиться и привести голову в порядок ей сейчас придется, не делая лишних движений и не нарушая тишину ночи. Пальцы Горго скользнули к рукавам одеяния жрицы крови. Проверив, что два скальпеля надёжно закреплены в чехле из дублёной кожи, девчонка позволила себе погрузиться в мысли.

Она находится на краю света. Она сама забросила себя на край света. “Не край, скорее задворки. Задворки света, задворки мира. Позабытое Матерью Всех Вод место, из которого невозможно сбежать, - думала Горго, - наверное, в таком застрял тот урод - убийца с Храмового Острова, который зарезал четырёх послушников, а после был разложен по банкам в Доме Крови… И на котором испытали сыворотку правды”. В её голове тут же зароились, словно мухи, беспорядочные мысли и воспоминания с Архипелага. Сначала лица её брата и отца. Отец смотрит на неё разочарованно и, как всегда, молчит. Брат играет на флейте и улыбается зрителям со сцены. Он откидывает свои тёмные волосы назад и целует девушку с жемчужной паутинкой на голове. Эта картинка сменилась строгим взглядом Манны, темными коридорами Дома Крови, внутренней лагуной Храмового Острова на рассвете. Сквозь её сознание пронеслись копья, летящие над морем. Свет костра и чей-то взгляд полный ненависти. Последним воспоминанием, заставившим Горго поморщиться, был Нииль - его голубые глаза, русые кудряшки, мягкие губы… Всё это осталось в прошлом, вместе с лазурной водой, зелёными берегами, солнцем и попутным ветром. Всё это осталось в прошлом, а значит, было мертво. У Горго была цель, и она намеревалась этой цели достигнуть. “Я хочу на континент и хочу колдовать, - прошептала она сама себе, - даже если для этого ей придется идти на хитрости или того хуже”.

Горго втянула носом воздух. Ночью он казался свежее, чем днём. Поднявшись на ноги, она ещё раз провела кончиками пальцев по вшитому в рукав кожаному чехлу и убедилась, что оба скальпеля на месте. Аккуратно достав один из них, девчонка сжала его в руке, спрятав лезвие между пальцами. Осторожно ступая по каменистому пляжу, она всматривалась в очаги света вперед

и.

Дверь, ведущая на постоялый двор, всё ещё была приоткрыта. Видимо, девчонки-работницы милостиво решили подождать её возращения. Горго подумала о них с благодарностью. Её ладонь коснулась деревянной двери. Но вместо того, чтобы толкнуть её, Горго замерла и стала вслушиваться в звуки за ней. Кажется, это был хрипловатый голос Пийи.

- Ну не надо, - протянула она, - ну не тут же.

Заглянув в щёлку, Горго увидела рассеяно стоящую у стены Зийонью. Осторожно толкнув дверь, девчонка тихо проскользнула внутрь. В противоположной стороне двора у барной стойки стояла Пийя и очень высокий крупный мужчина с короткими светлыми волосами. Он сжимал Пийю за бёдра, заставляя её грудью нависнуть над стойкой. В эту же секунду лицо Горго обдало мелкими каплями океанской мороси. Это не остановило её.

- Отвали от девчонки, - хрипло проговорила Горго на языке восточного континента, - убери свои руки или я проткну твою артерию.

Высокий мужчина замер. Он был слишком увлечен Пийей и не заметил приближения высокой фигуры в красном. Зато сейчас он точно чувствовал холодное тонкой лезвие ножа на своей шее. Горго стояла в шаге от него с вытянутой вперед рукой, в которой был зажат скальпель.

- Эй, сестрёнка, полегче, - гоготнул мужчина.

Он был одет в простую тёмную рубаху и кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги. А ещё он был очень-очень высоким. Может, на голову выше Горго. Кажется, она вчера видела его в гавани.

- Опусти ножик, - добавил мужчина как-то слишком спокойно.

Видимо, он пытался бодриться, но Горго заметила, как двигается вверх и вниз его кадык. Верный признак волнения. Она ничего не ответила, только сильнее прижала лезвие к его красноватой коже. Прижала очень аккуратно, так, чтобы остриё не поранило его. Пока не поранило. Зийонья, открыв рот, пялилась на неё во все глаза. А Пийя, кажется, вовсе была не в себе. Она обмякла на барной стойке. Мужчина же продолжил, голос его звучал низко, но не громко. “Будто в бочку говорит”- откуда-то в голове Горго всплыли слова её мачехи.

- Сестрёнка, это же их работа, - сказал он, - я ничего против её воли не делаю. Скажите ей, птички. Или хозяин больше вас не продаёт?

“Продаёт?” - пронеслось в голове Горго. Она не знала, что значили эти слова.

- Продаёт ещё, - потупила взор Зийонья, - отпусти его, он постоялец.

Горго почувствовала, как её лицо сильнее побледнело. Хотя после недель, проведенных на койке в трюме корабля, оно уже было очень бледным. Девчонка поняла, что у неё просто нет сил на то, чтобы выяснять, что в этом проклятом месте происходит. Вместо этого она молча опустила руку с лезвием вниз и как можно быстрее зашагала к комнате, которую сняла на ночь.

Утро следующего дня

Больше уснуть у Горго не получилось. Она просто лежала на низкой деревянной кровати, которая была чуть удобнее койки на “Теоне”, и смотрела в потолок, стараясь отгонять от себя навязчивые мысли. У неё осталось слишком мало сил, чтобы тратить их на сомнения, страх и тревогу. Ей надо было добраться до континента, а там она разберется.

Как только за маленьким мутным окном её комнаты начало светать, Горго приоткрыла дверь и стала вслушиваться в происходящее на улице - до неё доносились чьи-то хриплые голоса, звук шагов, хлопанье дверей. Дождавшись того, когда эти звуки стихнут, она аккуратно выскользнула из своей комнаты. Постоялый двор был пуст, ни высокого мужика, ни Пийи, ни Зийоньи, ни хозяйки на нём не было. “Хозяина”, про существование которого Горго узнала ночью, тут тоже, к счастью, не оказалось. С зелёной непромокаемой сумкой наперевес она вышла наружу и зашагала по хмурой улице прямо к пристани, у которой стояли странные корабли. Утренняя морось делала и без того мрачное место совсем тоскливым. “Континент будет таким же? Или лучше? - думала Горго, - он должен быть лучше. Солнце должно на нём появляться, он ведь такой огромный”.

В маленькой гавани стояло несколько кораблей. Нужный ей она опознала с первого взгляда. Судно под именем “Шеншел” оказалось, пожалуй, самым уродливым из всех, которые ей когда-либо доводилось видеть. Его бока покрывали чёрные блестящие черепки, каждый размером с ладонь. Кажется, сделаны они были из вулканического стекла. “Значит, они тоже используют солнечную энергию” - подумала Горго, хотя подобных механизмов для сбора солнечной энергии она прежде никогда не видела. Ещё одной вещью, которую ей доводилось видеть впервые, были круглые оконца на корпусе судна с торчащими из них вёслами, такими же чёрными, как и борта. Их было не меньше сорока. “Корабль самого морского дьявола”, - решила Горго. Выбора у неё, в прочем, не было.

Поправив красный капюшон, девчонка выпрямила спину и зашагала вперед по каменному пирсу к самому трапу судна. У трапа как раз стояло два человека. Оба мужчины. Оба одеты в тёмную кожу. Но один тощий с красноватой кожей и светлыми волосами, убранными в жидкий хвостик. Другой крупнее, светлокожий и бритый налысо. Первый заметил её приближение и кивнул своему товарищу. В ту же секунду Горго сделала то, что обычно ненавидела делать. Она прикусила два пальца и свистнула. Теперь оба мужчины пристально смотрели на неё. “Самые опасные люди в Ленивом море”, - вспомнились ей слова хозяйки постоялого двора. Горго улыбнулась и сказала, понизив голос:

- Позови-ка своего капитана!

- Ты кто такая? - сплюнул на серый камень пристани лысый.

- Мне нужно на борт.

- Вали отсюда!

- Капитан принимает решение брать пассажира на борт или нет. Это морской закон. Позови его, - Горго сама поразилась тому, как уверенно и даже весело звучал её голос.

Лысый тем временем покосился на худого. Тот лишь дернул плечом.

- Жди здесь, - кинул лысый и стал подниматься по трапу.

Горго улыбнулась, оставшемуся стоять перед ней мужику. На вид ему было лет тридцать пять. Он тоже улыбнулся ей в ответ. Два передних верхних зуба у него отсутствовали. “Кусать, наверное, страшно неудобно”, - подумала она, разглядывая мужчину.

“Вот эта просится на борт”, - послышался голос с палубы. Горго и матрос, стоящий рядом, одновременно подняли головы. Сердце девчонки пропустило удар. Сверху вниз на неё смотрел тот самый капитан. Он окинул её взглядом с ног до головы.

- Мы отчаливаем через десять минут. Чего ты хочешь? - спросил он на языке восточного континента.

- Хочу на борт, - честно ответила она, - мне надо на континент. Я слышала, что вы единственное судно, что ходит туда в этот сезон.

- Правильно слышала, - сказал лысый.

- Мне нужно в Морию.

- Мы идём в Морию, - кивнул капитан, - но по пути туда проходим через Море Забвения, огибаем Персты Смерти и делаем остановки у берегов Заимана. Это не легкий маршрут, мои люди рискуют своими жизнями… Иждивенцы на борту мне не нужны.

- Я слышала, что на борту тебе нужны маги, управляющие погодой? - Горго смотрела в глаза капитану. Она прикладывала все усилия для того, чтобы её голос звучал уверено и не дрожал.

- Маги, управляющие погодой? - переспросил капитан, — это ты что ли погодой управлять умеешь? - тут же он обратился к лысому матросу, - позови кого-то из колдунов, раз девчонка говорит, что управляет погодой.

“Я не говорила этого”, - мысленно закатила глаза Горго. Капитан тем временем легко спустился вниз по трапу. Сегодня он был одет в светлую рубашку и тёмный кожаный жилет. Штаны на нём тоже были кожаные. Его тёмные волосы были убраны в хвост.

- Так кто ты такая, малышка? - спросил он, вставая напротив Горго.

Их глаза оказались примерно на одном уровне. Та не сразу ответила. Она думала о слове, которым капитан её только что назвал. “Малышка”. Это звучало необычно.

- Мне тётку надо навестить, - наконец произнесла Горго, - она в Мории.

- Где именно в Мории?

- На побережье, - уверенно заявила девчонка.

Капитан ухмыльнулся:

- Уважаю чужие секреты…

В ту же секунду его кто-то окликнул. Посмотрев наверх, Горго увидела нескольких человек, подошедших к борту. Кто-то уже спускался по трапу. Это была женщина. Горго бесшумно выдохнула. На борту уже есть женщина, значит, и вторую взять не побоятся.

- Взгляни, Максуш, - обратился капитан к невысокой женщине с бронзовой кожей и узким разрезом глаз, - ещё одна гоннийка просится на корабль.

- Эй, как тебя звать? - обратилась Максуш к Горго. Взгляд у неё был недобрый.

- Гекта, - зачем-то соврала Горго.

- Нет, - покачала головой женщина, глядя на капитана, - она не из Гонны.

- Я не оттуда, - согласилась Горго. Она понятия не имела, чем была эта Гонна.

- Ты говоришь, что управляешь погодой?

- Такого я не говорила. Я сказала, что слышала, что на корабле есть маги, способные управлять погодой. Или что капитан ищет таких магов, - Горго коснулась пальцем своей щёки, - я уж не припомню.

Максуш покосилась на капитана. Тот так же пристально смотрел на Горго. Девчонка поняла, что надо срочно сказать что-то ещё. Ей необходимо было сесть на этот корабль. “Убеди их, а не то присоединишься к Пийи, Зийонье и “хозяйке”, - сказала она сама себе.

- Я не умею управлять погодой. Это под силу лишь богам, но некоторый навык… - сказала она, - у меня есть. Я была жрицей на острове Ахл, что в сердце Бесконечного Океана, и знаю, как просить богов об их милости.

- Просить богов? - с усмешкой переспросил капитан, - что думаешь, Максуш? Возьмём жрицу на борт?

- Нет, - твёрдо ответила женщина.

- Прости, малышка. Максуш говорит нет.

- На корабле принимает решение капитан, - покачала головой Горго, - воды здесь коварные… А твои люди, капитан, не знают морских законов. Они не почитают Матерь Всех Вод. Наверняка, плюются за борт, не зная, в чьих владеньях находится… - девчонка сама поразилась тому, насколько хорошо говорила на языке восточного континента.

К её же счастью, помимо разговоров с братом и отцом она учила его и во Дворце Короля Птиц. Его жрецы как раз делали упор на то, чтобы послушники умели рассказывать иноземцам о религии архипелага и почитании Матери Всех Вод.

Капитан скрестил руки на груди:

- Моё судно одно из немногих способных ходить по Ленивому Морю в любой сезон. Но ты хочешь убедить меня, что без благословения твоих богов мне отсюда не выбраться?

“СКАЖИ ЧТО-НИБУДЬ. ЗАСТАВЬ ИХ ВЗЯТЬ ТЕБЯ НА БОРТ”, - мысленно кричала сама себе Горго. Перед её глазами пронеслась вчерашняя сцена - огромный мужик, прижавший Пийю к барной стойке. То же самое может случиться с ней и на этом корабле, но лучше на нём на пути к континенту, чем на островах Кромки.

- Так это та баба, что вчера меня чуть не зарезала! - прозвучал с корабля чей-то низкий голос.

“Морской дьявол”, - только и успела подумать Горго, чувствуя, как на лице выступает холодный пот. С палубы на неё смотрел тот самый мужик, который ночью приставал к Пийи. Только сейчас Горго разглядела его лицо, оно было большим и красным, светлая борода покрывала его подбородок и щеки.

- Она? - кивнул на Горго капитан.

- Она самая. Такую забудешь, - продолжал мужчина, - думала, что я на девчонок из таверны ночью напал, и пригрозила мне ножом.

- Вот как? - капитан снова внимательно оглядел Горго с ног до головы, - тогда возьмём жрицу на борт, - затем он обратился к Максуш, - примите её к себе. Окажется, что плохо молится - скинем за борт.

“Или я вас за борт скину. Одного за другим”, - хмуро подумала Горго, но решила, что лучше об этом команде “Шеншела” не сообщать. Теанар бы точно ей сейчас гордился, ведь она вот-вот покинет Десять Тысяч Островов. Подойдя к трапу, Горго обернулась и бросила последний взгляд на остров Кромки. Может, всё-таки не стоит садиться на этот корабль? Может, попробовать добраться на необитаемый Третий Остров и остаться на нём в окружении тюленей?

ТЕАНАР

День отбытия Горго из Лиалу-Наан к Западному Пределу

Глупая. Глупая. Какая же его сестра глупая. Помчалась на край света, не сказав ему ни слова. Теанар сидел на скамейке в саду за Рыночной Гаванью, уронив голову в ладони. Он только что закончил перерисовывать карту, отмечая на ней маршрут корабля, на который села Горго.

Проводя пунктирной линией путь судна под именем “Теон”, мальчишка понял, насколько сложное путешествие ждет его сестру. Конечно, вдвоем они не раз преодолевали дальние расстояния на своей плоскодонке, а совсем детьми ходили между архипелагами на паруснике отца, но это не шло ни в какое в сравнение с плаванием в Западный Предел. “Хотя она на большом корабле с солнечными двигателями”, - размышлял Теан. Он хорошо знал, что крупные суда переносят океанские шторма с куда меньшими потерями. К тому же в этот сезон сильные грозы были редкостью. Шанс доплыть до Западного Предела у Горго был. Шанс скорее хороший, чем плохой, хотя в море случалось всякое. “И что мне делать? - думал Теанар, - хороший брат бы вскочил на ближайший корабль, идущий до Кенайлы - столицы Архипелага Птиц - и попытался бы перехватить Горго там, - юноша снова тяжело вздохнул, и спросил себя, - я - хороший брат?”

Теанар ненавидел обязательства всем сердцем. Не даром бог, которому он служил, был переменчивым богом ветра. Сегодня он дул тут, завтра там, а послезавтра уносился в совсем далёкие дали, оставляя за собой пустоту. И всё же у него были обязательства… Он был частью группы Матиаля, пожалуй, её лучшей частью, причиной, по которой труппа, которая многие годы выступала в Среднем городе, теперь была приглашена во дворцы богатейших людей Архипелага, а то и всех Десяти Тысяч Островов. Нет, Теанар не мог бросить их и умчаться вслед за сестрой. В ту же минуту юноша вспомнил своего отца, и захотел провалиться в самые тёмные глубины океана. Перед отцом ему было стыдно. Очень стыдно. Он догадывался, что тот увёз их детьми с континента, чтобы они не испытали того, через что пришлось пройти ему. Не столкнулись с тем, что убило их мать… Он должен был быть лучшим братом. Должен был убедить Горго откинуть мысли о континенте и магии и остаться тут в достатке и безопасности… Он не смог.

Чувствуя себя так, будто его насквозь проткнули острогой словно рыбу на мелководье, Теан поднялся на ноги. Ему надо было отправить сообщение отцу. Почта шла до Нии-Тии долго. В лучшем случае Лебанни получит весточку от сына через месяц, когда Горго, возможно, уже окажется на континенте… Встав на ноги, он снова уронил голову в ладони. Слёзы выступили у его глаз. Как она могла? Как она посмела оставить его одного? Они всегда были вместе. Всегда, всегда, всегда. А теперь её нет…

Свернув карту, Теан быстро зашагал к выходу из сада. Ему надо было зайти на почту, но прежде он решил зайти в Великий Храм Матери Всех Вод, чтобы помолиться.

Храм находился между Нижним и Средним городом. Ровная полоса дороги вела из его главных ворот до самого моря. Местные верили, что однажды Великая Матерь выйдет из океана и сядет на пустой трон, стоящий в центре храма без крыши. Теанар помнил, как Горго закатила глаза, впервые услышав эту историю. Она сказала, что если уж Матерь и решит выйти на сушу, то в качестве резиденции выберет Дворец на Ахл-Тии. Это воспоминание заставило его усмехнуться. Пожалуй, его сестра была права. Храм на Лиалу-Наан построили недавно, в то время как Дворец стоял на одном месте тысячелетия.

Поднявшись по одной из боковых лестниц внутрь храма, он оказался в полном людей пространстве. Вместо стен здесь были редкие желтоватые колонны из известняка, крыша отсутствовала, зато в центре стояла гигантская бело-синяя фигура. Она изображала Матерь Всех Вод, но была совсем не такой, какой представлял себе её Теанар. В его воображении Великая Матерь была пусть и суровой, но тёплой, милосердной и любящей. Статуя же выглядела холодной, величественной и совершенно безразличной к тому, что происходит вокруг.

Теан так внимательно смотрел на лицо статуи, что не заметил, как в него врезался другой прихожанин. Мужчина впечатался головой ему в левое плечо. Извинившись перед ним, Теан продолжил шагать до тех пор, пока не оказался у босых ног Великой Матери. Осмотрев статую сверху до низу, Теан закрыл глаза, опустил голову и тихо попросил: “защити мою сестру”. Он подумал о том, чтобы сказать, какой преданной послушницей и жрицей всегда была Горго, насколько преданно она служила на Ахл-Тии, но решил промолчать. Великая Матерь и без его слов должна была знать об этом. Закончив молитву, Теанар задрал голову вверх и посмотрел на голубое небо. Сегодня оно казалось слишком голубым. Чувствовал он себя всё также дерьмово. Ему хотелось пойти домой и лечь на кровать, а ещё лучше, чтобы кровать с ним поделила какая-нибудь девчонка, ну или женщина. Жена его начальника Халила идеально бы подошла… От этих мыслей его отвлёк чей-то оклик.

- Амаль! Амаль! - позвал его по имени знакомый женский голос, - я сначала не поняла - ты или не ты. Но кто ещё такой высокий на этих островах?

Перед Теанаром в светлой рубашке, светлых штанах и светлой шляпе на голове стояла его сестра. Сводная сестра. Дочь мачехи Кохи - Лима. “Точно, она же давно живет на Лиалу-Тии”, - вспомнил Теан. Это был не подходящий момент для встречи с родственниками.

- Что ты тут делаешь? - спросила Лима.

Её лицо было таким же маленьким, как и у матери. Она, в целом, сильно походила на Коху, была такой же крепкой и приземистой. О её нраве, однако, Теан мало что знал. Лима покинула Нии-Тии и обосновалась с семьей на Лиалу-Наан, когда он был совсем мальчишкой. Сейчас ей должно было быть около тридцати.

- Живу здесь уже пару месяцев, - небрежно ответил парень.

- Родители знают? - этот вопрос завёл его в тупик.

Зелёные глаза внимательно разглядывали его, а мальчишка думал: “Как она догадалась?”. Улыбнувшись он ответил:

- Я шёл на почту отправить им весточку.

- Про твоё состояние? - Лима прикоснулась пальцами к его подбородку и осторожно рассмотрела раны.

- Про это тоже.

- А про что ещё? Давай-ка отойдём отсюда, чтобы людям не мешать. Ты тоже не отставай.

Лишь тогда Теанар заметил, что Лима держала за руку ребёнка - то ли мальчишку, то ли девчонку лет трёх-четырёх. Кудрявый малыш глядел на небо, ковыряя пальцем в носу. Свободной рукой сводная сестра потянула Теана за подол рубашки. Хватка у неё была такая же крепкая, как и у её матери.

- Рассказывай давай, что случилось. На тебе лица нет, - сказала Лима, когда они вышли за пределы храма.

- Гекта… - выдохнул Теанар, - моя сестра. Этим утром она села на корабль до Западного Предела. Она собирается на континент.

- Чего?

- Она давно про это говорила, хотела уйти на континент. Я её отговаривал. А этим утром, когда вернулся с работы, нашел записку в пустом доме.

- Дочь самого морского дьявола! - выругалась Лима, - Лебанни об этом не знает?

- Наверное, догадывается. Отец предупреждал меня о том, что сестра в этом похожа... - Теан запнулся неожиданно для себя, но продолжил, - похожа на нашу мать.

- Ту, что сгинула в море? Лебанни никогда ничего не рассказывал о ней, - задумалась Лима.

Ребёнок тем временем гундел и тянул её за руку. Женщина шикнула на него. Малыш скорчил Теанару рожу. Мысленно юноша приготовился к тому, что Лима отчитает его, объяснит ему о том, какой он плохой брат, но она сказала кое-что совсем иное:

- Ты сам-то вообще чем занимаешься?

- Я музыкант в труппе. Вчера давали концерт на вершине холма Лида, - ответил Теан.

- Концерт? На тебе же живого места нет.

- Да это просто царапины.

- И тебя пустили в Верхний город в таком виде?

Этот вопрос несколько смутил Теанара. Он смущенно ответил:

- Я был в маске.

- Фух, слава Великой Матери, - Лима поклонилась в сторону храма, - не опозорил семью.

Юноша было подумал о том, чтобы сказать, что никогда не считал Лиму своей семьей. Он вообще мало её знал, и всегда старался держаться подальше от родственников мачехи. Сводную сестру в последний раз он встречал лет пять-шесть назад, когда их с Горго отпустили с Ахл-Тии домой на короткие каникулы. Однако, Теан решил, что, как всегда, промолчит. Он никому ничего не доказывал и не ввязывался в споры. За него это делала Горго. Правда, зачастую она эти споры и затевала. Иногда они кончались драками. Голова Теанара снова загудела.

Кажется, Лима сейчас рассказывала ему что-то. Мальчишка не слушал. Его глаза проскользили по элегантной крытой повозке, проезжающей сейчас мимо Храма Великой Матери. Повозка была покрыта белым лаком, вперед тянули её сразу четыре иссиня-чёрных вола… “Направляются к гавани”, - понял юноша. Ему стало интересно, кто это. Подобные кареты могли принадлежать только жителю Верхнего города. Теан уже знал некоторые имена и позиции в обществе, мысленно он перебирал кому может принадлежать экипаж. У Главного Корабельщика была большая семья с уймой племянников и кузенов. Возможно, это был кто-то из них. Тут он заметил позолоченный символ на двери повозки - что-то похожее на созвездие. “Архипелаг Майнота”, - понял он и почувствовал, как его сердце начало бешено биться. Это была карта далекого южного архипелага, в доме у выходца из которого он выступал вчера.

“Лима, мне пора на почту”, - соврал он сводной сестре. Ни на какую почту он не собирался. Горго приняла своё решение, а он сейчас принимал своё. Он ничего не скажет отцу, не будет больше вспоминать о своей сестре. Она оставила его одного. Она уплыла на дальний запад. Он будет уважать её решение. Он плохой брат и плохой сын.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Справочник.

Острова в Океане. Справочник

ПЕРСОНАЖИ

Го́рго (Ге́кта) - девушка примерно 18-19 лет. Очень высокая, со светлой кожей и длинными тёмными волосами. Волосы густые, слегка волнистые или почти прямые - в зависимости от погоды. Глаза узкие, нос прямой. Лицо часто выглядит недовольным. Малоэмоциональна, но легко впадает в раздражение. Очень умна и амбициозна. Выросла на Нии-Тии, но много лет провела на Храмовом Острове Ахл-Тии, где служила в Доме Крови. Жители Нии-Тии за глаза называют её «Дурным Знамением». Мечтает уплыть на континент и заниматься магией.

Теана́р (Ама́ль) - юноша примерно 18-19 лет, брат-близнец Горго. Выше сестры, худощавый, но широкоплечий. Кожа светлая, глаза миндалевидные, серые - в отличие от чёрных глаз Горго. Обладает приятным характером: спокоен, хорошо ладит с людьми, умеет очаровывать окружающих. Пользуется успехом у женщин - иногда даже слишком большим. Менее амбициозен, чем сестра, но не выносит скуки. Вместе с Горго много лет служил на Ахл-Тии в Храме Нефесфина - бога попутного ветра и музыки.

Кузнец Леба́нни - очень высокий мужчина с красноватой кожей и тёмными волосами. Отец близнецов. Родом с континента, но о своём прошлом никогда не рассказывает. Долгое время плавал между островами, а затем осел на Нии-Тии и стал кузнецом.Кузнец он посредственный, но в Лунном Городе другого не осталось. Молчалив, сдержан, находится в превосходной физической форме. Женат на островитянке по имени Коха́.

Коха́ - островитянка, жена Лебанни. Вышла за него замуж уже будучи вдовой. Дети от первого брака давно выросли и живут на других островах.

Рыбак - персонаж, от лица которого ведётся повествование в нулевой главе. Мужчина около 30 лет. Всю жизнь прожил на Нии-Тии. Очень простой человек, но вовсе не глупый. Женат на молчаливой женщине по имени Гоха́ - младшей сестре Кохи. Тайно наблюдает за близнецами и очарован ими.

Дели́нда - «Чёрный жрец», Верховный жрец Дома Крови. Высокий мужчина с чёрной кожей, лысой головой и красноватыми глазами. Выходец с Островов-за-Островами-Левиафанов. Наставник Горго. Талантливый учёный и человек, которого многие считают крайне опасным.

Лионе́ль - новый Верховный Жрец Храмового Острова, пришедший на смену Манне. О его внешности и происхождении ничего не известно. Проводит на Ахл-Тии агрессивно-консервативную политику.

Манна - «Старая жрица», бывшая Верховная Жрица Храмового Острова и служительница богини лун Аннанны. После отставки живёт на Лиалу-Тии, преподаёт в Академии Великих Искусств и носит почётный титул «мудрейшей».

Махина́ - хозяйка постоялого двора на окраине Лиалу-Наан. Взрослая островитянка, добрая и заботливая по отношению к Горго. Её муж - моряк дальнего плавания.

Нииль - молодой человек с Нии-Тии, который учился на Храмовом острове вместе с близнецами. После окончания учебы там вернулся на Нии-Тии, чтобы сменить старого жреца.

ГЕОГРАФИЯ

На небе над Островами светят три луны.

Десять Тысяч Островов - скопление архипелагов в Бесконечном Океане. В основном острова имеют тёплый климат.

Архипелаг Тии - один из архипелагов Десяти Тысяч островов со столицей Лиалу-Наан, расположенной на острове Лиалу-Тии.

Остров Нии-Тии - Остров, на котором близнецы выросли. Большой зеленый остров с горами и холмами к северу от основных островов архипелага. Самый удаленный и сильно от них отличается. Течения вокруг острова работают так, что не зная их очень хорошо, с острова невозможно уплыть. Население сильно сократилось в последние 100 лет. Остров пережил “вторжение” Белых Людей. Была война, чужестранцы приплыли на военном корабле и застряли на острове пока все не умерли. Всё это время остров был в изоляции.

Лунный Город - самое большое поселение на Нии-Тии. Там жили близнецы. Там живет их отец и мачеха.

Ахл-Тии или Храмовый Остров - атолл в Бесконечном Океане. Священное место для жителей почти всех Десяти Тысяч Островов. Дом для сотни храмов и святилищ, посвященных божествам, которым поклоняются люди с разных архипелагов. Лагуна в центре острова - запретное и священное место, к её воде запрещено прикасаться. Главным храмом Ахл-Тии является Дворец Матери Всех Вод, также на аттолле находятся Дом Крови, Дворец Короля Птиц, Храм Хеманни, Храм Нефесфина, Дворец Меннена.

Лиалу-Тии - крупный остров на юге Архипелага Тии. На нём находится и столица Архипелага город Лиалу-Наан.

Лиалу-Наан - столица Архипелага Тии. Состоит из Верхнего, Среднего и Нижнего городов. Нижний город находится ближе всего к морю, там располагаются три большие гавани - Гавань Тиханы, Рыночная и Жемчужная.

Острова Левиафанов - необитаемые или почти необитаемые острова у Восточного Предела.

Острова-за-Островами-Левиафанов - самый восточный архипелаг Десяти Тысяч Островов, окружен ореолом таинственности. Там живут люди с чёрной кожей и красными глазами.

КУЛЬТУРА АРХИПЕЛАГА ТИИ

Летоисчисление измеряется календарными циклами. В одном около пятидесяти лет. Циклы вычисляют жрецы Дворца Матери Всех Вод на Ахл-Тии. Циклы часто носят длинные названия и связаны с движением лун. Островитяне чаще называют их “календарными кругами”. На момент начала повествования идёт первый день первого года Нового цикла.

Валюта - цветы, запечатанные в монетки из прозрачной слюды с печатью Банка Лиалу-Наан. Самая крупная монета - пента, средняя - лантан, мелкая - винка.

Управление - архипелаг Тии управляется советом пяти или “милан-дасаль”, в которые входят пять человек. На данный момент это всё, что известно о государственном устройстве архипелага.

Образование - остров Ахл-Тии считается средоточием мудрости всех Десяти Тысяч Островов, там проходят обучение будущие жрецы. На Лиалу-Наан существует Академия Великих Исскусств.

Религия - верховным божеством Архипелага считается Матерь Всех Вод (она же Великая Матерь, она же Владычица Всех Вод). Другие упомянутые божества: Нефесфи́н - бог попутного ветра и музыки, Анна́нна - богиня лун и плодородия, Хема́нни - бог грома, покровитель воинов и моряков, Менне́н - бог солнца, а также Король Птиц - известно, что в его храме учат иностранным языкам.

Глава 10. Иные Воды

ГОРГО

На борту корабля “Шеншел"

“До свиданья зелёные берега. До свидания лазурная вода. До свидания…”, - Горго стала тихо напевать ладэ-дилан - мелодию прощанья. “Пусть думают, что это колдовство”, - решила она, замечая, как косится на неё команда. Взгляды этих людей были иными, не такими как у экипажа “Теона”, хотя он тоже почти полностью состоял из мужчин. Если бы Горго могла описать их, она всё равно предпочла бы этого не делать. Прежде на неё почти никто так не смотрел. Даже взгляд Нииля, когда они были особенно близки, отличался. Сейчас она должна была признать себе, что эти взгляды пугали её так, как ничто прежде. “Я жрица крови. Я жрица крови”, - мысленно повторяла она. “Я жрица крови, а не Пийя или Зийонья. Это их можно зажать у стены, а не меня”, - уверяла себя девчонка. Если кто-то попытается пристать к ней, ухватить за какое-то место, она убьёт его, проткнет его сердце скальпелем. Тот как раз идеально зайдет прямо между рёбер. Но команда корабля насчитывала несколько десятков мужчин, что если к ней пристанут сразу шестеро? Тогда она откусит себе язык и захлебнется кровью, по возможности прыгнув за борт, чтобы точно попасть в Царство Матери Всех Вод. Только вот попадать туда в ближайшем будущем ей совсем не хотелось, не тогда, когда чёрный корабль нес её по тёмному морю к континенту.

Это судно было самым страшным из всех, что ей доводилось видеть за всю жизнь. Если бы Горго уже не испугалась его команды, то сам “Шеншел” вогнал бы её в ужас. Палуба корабля оказалась такой же чёрной, как и его борта. “Какова вероятность, что я видела его, находясь на “Теоне”? - думала Горго, вспоминая тёмную точку на горизонте, - тот корабль шёл очень быстро при полном штиле и отсутствии солнца. Значит, имел иные двигатели. Но черепки на его корпусе - это же батареи из вулканического стекла?”

Эй, жрица, иди сюда, - услышала она голос Максуш. Теперь Горго могла лучше разглядеть её. Женщина была одета в тёмно-синий кафтан с потертостями на локтях и подоле. Когда-то этот предмет одежды точно выглядел дорого и изыскано. На макушке у неё был шрам, на котором не росли волосы. Максуш была намного ниже Горго, и та могла прекрасно разглядеть её лысину.

На кормовой палубе сидели двое мужчин, один старый, а второй напротив совсем мальчишка. “Как можно меньше говорить. Не задавать лишних вопросов. Как можно больше наблюдать и слушать”, - мысленно напомнила себе девчонка.

Арр сказал взять вот эту на борт. Говорит, она какая-то жрица, - кинула мужчинам Максуш. Жрица? - переспросил пожилой мужчина, одетый в чёрную робу. На двух его безымянных пальцах блестели серебряные кольца из нескольких сегментов, покрывающие фаланги и даже ногти. Горго они напомнили панцирь броненосца. Сам мужчина был худощавым, даже сухим, но не немощным. Говорит, что умеет управлять погодой.Управлять погодой? - старик засмеялся, - никак наследница самого Константина…Он посмотрел на Горго. Та встретила его взгляд, но промолчала, хотя ей было очень интересно узнать про самих колдунов и магию, и про то, кто такой этот Константин. Девчонка не собиралась оправдываться за слова, которые не говорила. Тем более куда больше её интересовал молодой парнишка, что находился рядом со стариком. Он точно был не в себе. Светлокожий и обритый почти наголо, он сидел с запрокинутой назад головой и издавал странные звуки, похожие ни то на крик чаек, ни то на скрежет плохо смазанных шестерёнок. Пару минут Горго просто стояла и молча разглядывала парня - щели между его зубов, его дергающийся язык и махи головой, похожие на конвульсии тяжело больного. Ей захотелось что-то сказать, перебить его, побить по щекам и привести в чувства, но она не стала этого делать, решив, что именно так выглядела магия.

Колдует? - спросила Горго, кивнув на парнишку. Да, - ответил старик, - Гвен мой сын. Сейчас говорит с птицами. С какими птицами? Морскими. Чайками, альбатросами, бакланами. Спрашивает их о рыбах в Ленивом море. С рыбами он тоже умеет говорить? Рыбы молчат, - старик посмотрел на Горго как на дуру. Или вы не умеете разговаривать на их языке, - бросила девчонка и тут же пожалела об этом. На борту “Шеншела” ей следовало держать язык за зубами.Это ты тоже умеешь? Управляешь погодой да ещё и общаешься с рыбами? - спросил старик. Вместо ответа Горго молча посмотрела ему в глаза. Ей надо было срочно придумать, что сказать про себя такого, чтобы не нажить ещё больше врагов. Максуш её точно невзлюбила с первого взгляда. Наконец девчонка проговорила:

Никакой погодой я не управляю. Лишь боги способны на это. Я почитаю их, я жрица и могу лишь молить их о милости. И какому богу ты служишь, жрица? - спросил старик, потирая один из своих серебряных перстней. Владычице Всех Вод, - быстро ответила девчонка. Это было полуправдой. Великая Матерь была верховным божеством на Архипелаге. Культы других богов, таких как Хеманни или Нефесфина на Ахл-Тии считались лишь продолжением её культа. Во всяком случае так ей и остальным юным послушникам объясняли на первом году их обучения.

Арр сказал скинуть в воду, если от неё не будет толку, - вмешалась Максуш. Почему ты не хотела брать меня на борт? - повернулась к ней Горго. “Решила запугать меня, да? - со злостью думала девчонка, - посмотрим, кто кого запугает… и кто кого скинет”. В размере и силе Максуш сильно ей проигрывала. Потому что могу отличить колдунью от той, кто ей только притворяется, - ответила ей женщина, - не думай, что из-за узких глаз сойдёшь за уроженку Гонны. Ты туповата, да? - кинула ей девчонка, ничего лучше в качестве ответа она быстро не придумала, - плохо понимаешь слова. Это ты туповата, раз взошла на этот корабль, - фыркнула женщина, - разбирайся с ней сам, Аурин, - сказав это, она развернулась и зашагала куда-то. Горго молча посмотрела ей вслед, только сейчас она заметила, что на неё с любопытством глазели собравшиеся на корме матросы. Чтобы скрыться от их взглядов, она натянула на лицо капюшон. В ту же секунду её внимание привлёк чей-то сдавленный, заикающийся голос: “Оо-отец”, - произнёс Гвен на языке знакомом Горго. Ему потребовалось несколько минут для того, чтобы окончательно прийти в себя, перестать дёргать головой и плечами. Тогда парнишка рассказал Аурину и Горго о том, что узнал от морских птиц. Речь его была очень сбивчивой и невнятной, и сначала плотно перемежалась с клёкотом, непроизвольно вырывающимся из его глотки.

Йй-йя… - говорил Гвен заикаясь, - йй-я видел касаток… Они шш-шли ннн-наа косяк макрели. Просто хх-хх-хватали всех, кого могут своими уу-уу-жжж-жжасными ртами. Где? - спокойно спрашивал его отец.К западу.... В полл-ллу дне пути. Касатки и макрель - хороший знак, - Аурин потёр серебряными пальцами свою седую бороду. Почему хороший? - спросила Горго. З-ззззначит, другииии-их тварей там нет, - объяснил Гвен. Только сейчас Горго заметила, как пристально этот очень молодой парень смотрел на неё. Каких тварей? - задала она ещё один вопрос, глядя Гвену в глаза. Тех, что могут утащить даже судно вроде “Шеншела” на дно, - ответил его отец, - вода этого моря древняя, куда древнее любых существующих ныне государств, а то и всего континента, на котором они стоят, - на мгновение он замолчал, но потом продолжил, - она неподвижна, но её гладь обманчива… Здесь нет течений, зато страшные вещи живут на глубине. Чудовища, которым тысячи лет… Чудовища? - переспросила Горго. Аурин кивнул.

Ты их когда-нибудь видел? Только издалека однажды, - ответил старик, - боги уберегли. Но Гвен… - он посмотрел на своего сына, сидящего поджав ноги у борта, - он их видит куда чаще. Горго перевела взгляд на парнишку. Тот быстро кивнул и обнял свои колени. Ей хотелось задать ещё один вопрос, но она остановила себя. Ей следовало действовать более осторожно, поэтому вместо “Каких чудовищ ты видел?” она сказала:

На далёких островах у Восточного Предела Бесконечного Океана живут левиафаны - гигантские морские змеи со шкурой зелёной как нефрит. В древности они топили корабли просто из прихоти. Здесь, на западе они тоже водятся? На западе? - Аурин усмехнулся, - нет, тут водятся твари похуже твоих левиафанов… Йяя-я, - начал Гвен, - я однажды видел, ну то есть не я с-сам…а пти-ицы мне показали, как гигантская тварь… - и без того большие тёмные глаза мальчишки стали просто огромными, - ги-игантский рот показался на поверхности и с-стал вбирать в себя всё живое с-словно воронка. Ээ-это было похоже на то, как кит забирает воду, но то был н-ннее кит, а ш-шшто-то в-вв разы больше л-любого ки-и-ита. Горго стало не по себе. Возможно, на континенте, ну или близ него действительно жили чудовища. К тому же тощий парнишка перед ней, кажется, правда был колдуном. Девчонка почувствовала приятное покалывание в теле. Да, ей было страшно, но ещё больше ей хотелось погрузиться в эти тайны, посмотреть на чудовищ, желательно, не став их жертвой.

Почему это место такое? - спросила она Аурина, - почему Ленивое море - ленивое и почему в нём полно страшных тварей? Увидишь через неделю почему, - отозвался старик, - когда подойдём ближе к Перстам Смерти. Царица Нора прокляла это место тысячи лет назад, когда пролетела над ним полуптицей-полуженщиной. Сама смерть не смогла забрать её в своё тёмное царство, зато оставила печать на этих водах. Горго знала… она точно знала эту историю, одну из тех, что рассказывал ей и Теанару отец. Древняя правительница вышла замуж за божество, а потом была предана им. Она прокляла весь его род, а потом была преследуема самой смертью за это. Но смогла запутать смерть и избежать рока, превратившись в полуптицу-полуженщину. “Потому что только птиц смерть застаёт в небе”, - вспомнила Горго слова отца. Неужели эта история была правдой? Неужели древняя царица действительно вышла замуж за бога и была предана им? Неужели она обманула саму смерть, но оставила за собой целое море полное чудовищ? В этом Горго сильно сомневалась… В первую очередь, потому что смерть, которую знала она, никогда бы не стала гнаться за какой-то царицей. Смерти, которую знала она, было всё равно. Смерть приходила, когда наступал её час, не раньше и не позже. Она приходила неумолимо и без всяких торгов, и одинаково забирала и жриц, и рыбачек, и королев вроде легендарной Тиханы. И всё же Горго было очень любопытно посмотреть на Персты Смерти. Правда, по словам Аурина они были в примерно неделе пути, а значит, ей предстояло постараться выжить на этом корабле и не быть съеденной морскими чудовищами.

Некоторое время спустя. Где-то у западной окраины Ленивого моря.

За дни, проведённые на борту “Шеншела”, Горго так и не смогла толком понять, какие именно силы заставляли корабль двигаться вопреки полному штилю и отсутствию солнца. Во многом, потому что у неё самой не было возможности в это вдаваться. Она познакомилась с корабельным коком - одноглазым мужиком по имени Юдзи. Имя походило на архипелагское, но внешне мужчина меньше всего был похож на кого-то с островов Тии. Он был бледнокожим и тощим со множеством шрамов на руках и лице, из-за которых его возраст нельзя было определить. К тому же на камбузе с ним постоянно находилась его мать - старуха такая древняя, каких Горго редко доводилось видеть. Её звали Матушка Маннон. Несмотря на почтенный возраст, она начищала посуду ловчее многих молодых. Юдзи же был поражён тем, как легко Горго потрошит и режет рыбу. “Смотри, мам, ни кусочка плоти на костях не остаётся. Кожа идеально отделена…”, - показывал он Маннон скелет желтопёрого тунца, отчищенного Горго. “У девочки талант к потрошению”, - отвечала старуха. В прочем, на этом её таланты заканчивались. Горго совсем не смыслила в готовке, тем более вкус специй, привезенных с континента был ей в новинку. И всё же она старалась проводить на кухне корабля как можно больше времени, чтобы не выходить на его палубу или уж тем более не попадать в трюм. Правда, ей всё-таки приходилось опускаться в небольшую комнатку с гамаками, где спали колдуны, на ночь. Её и без того чуткий сон постоянно нарушал голос Гвена. Тот то кричал как птица, то вопил вполне по-человечески. Аурина и Максуш этот шум, кажется, не волновал. В одну из ночей парнишка не просто вопил во сне, он проснулся и стал всхлипывать, да так печально, будто был не взрослым мужиком, а ребенком лет трёх. Горго не выдержала - выскользнула со своего гамака, подошла к Гвену и обняла его за шею, тихо шепча на ухо архипелагские напевы. Тот тоже в ответ крепко обнял её, а потом ловко затянул к себе в гамак. Сперва девчонка окаменела. Она не ожидала такой силы от худосочного мальчишки, который и ростом был меньше неё, но, когда он прижался к ней и задышал в плечо её красного одеяния, она тоже задремала. Остаток ночи Горго не просыпалась.

Утром её встретил вопросительный взгляд Максуш. Девчонка проигнорировала его. Она так и не узнала, каким именно колдовством занималась женщина, какова её роль на корабле. В течении дня она почти не видела её, но однажды ночью заметила как та выскользнула из каюты, в которой жили ближайшие подчиненный капитана Арра. Последние, как выяснила Горго, любили проводить ночи, напившись - напившись чего именно Горго предпочитала не знать. Она вообще решила, что лучше ей не выходить из “колдовской каюты” после вечерней пересменки. Днём она пряталась на кухне, притворяясь очень полезной Юдзи и Матушке. Там у неё получалось есть отдельно от команды. По вечерам же она быстро шла в каюту. Аурин и Гвен обычно уже находились там. Парнишка рассказывал ей о том, что видел сегодня - с какими птицами общался, какой птицей был. Эти разговоры очень будоражили Горго, ей всегда хотелось узнать больше, но она заставляла себя молчать. Гвену же, кажется, льстило её внимание и он пускался рассказы о подводной и околоводной жизни, которую проживал вместе с птицами. Заикание делало его речь очень долгой, но Горго всегда внимательно слушала его. Иногда она задумывалась о том, что, возможно, плавание на “Шеншеле” вплоть до самой Мории могло пройти вполне спокойно. Ещё сильнее она поверила в это в один из дней, когда у Онгона - гигантского мужика, пристававшего к Пийе на острове Кромки, и по совместительству старшего помощника капитана Арра разболелась ступня. Тот чертыхался, кричал и почти не мог наступать на неё. Врача на корабле, ожидаемо, не было, а вопли этого огромного моряка разносились на весь трюм. Тогда Горго решилась проявить инициативу и осмотреть его.

Мужчина лежал на койке в своей одиночной каюте и стонал. “Зарежь меня наконец, - прохрипел он, увидев Горго и скальпель в её руке, - закончи то, что начала на суше, жрица”. Девчонка хмуро посмотрела на него и покачала головой. За её спиной стояло четверо человек из команды “Шеншела”, так что смертельно ранить Онгона даже по его желанию было плохой идеей. “Показывай ногу”, - скомандовала Горго. Мужчина откинул одеяло и обнажил свои бледные волосатые ноги с гигантскими ступнями. Ногти на его пальцах были желтыми, твёрдыми и крайне уродливыми.

Я говорю, отрежем тебе этот палец и всё, - сказал кто-то за спиной Горго. Тогда он всю жизнь будет хромать, - ответила девчонка, не оборачиваясь. Она протирала скальпель самым крепким алкоголем, что был на борту, и разглядывала ногу Онгона. Внешне она выглядела вполне нормально - вены не вздуты, по цвету кожа не отличалась от второй ноги. Правда, ступня воняла так, что слепило глаза. К счастью, у одеяния Дома Крови как раз на этот случай был внутренний воротник, который можно было натянуть на рот и нос как маску. “Цинга или подагра?”, - размышляла она. Мужчина послушно оттянул губу и показал дёсны, когда она попросила. Ни кровотечения, ни раздражения заметно не было. Возможно, причиной действительно была подагра. Красная кожа мужчины говорила о нагрузке, которую испытывали его кровеносные сосуды - верный знак болезни. Но Горго не была врачом, не могла точно определить болезнь или уж тем более подсказать лечение. Нахмурившись она ещё раз посмотрела на большой палец правой ноги Онгона. Может, ему станет легче, срежь она его гигантские желтые ногти? Хотя бы смотреться будут менее уродливо. С этими мыслями, Горго прикоснулась к большому пальцу мужчины, тот тут же вскрикнул. Она проделала это снова, хорошо ощупывая ноготь, кость и мягкую ткань. Тот охал и выл. Достав скальпель из стакана с алкоголем, Горго поднесла его к ноге Онгона.

Говорю же, надо оттяпать и всё, - снова сказал какой-то мужик за её спиной. Горго ему не ответила. Вместо этого она окунула в стакан подол своего красного одеяния. Пока тот напитывался алкоголем, девчонка аккуратно срезала отросшую часть ногтя и оттянула кожу в сторону. Её догадка подтверждалась.

Достав ткань, она аккуратно обернула ею кончик лезвия, и скользнула им под плоть мужчины. Онгон заревел. Кто-то из присутствующий протянул ему бурдюк с выпивкой. Девчонка тем временем крайне аккуратно доставала части вросшего ногтя из его большого пальца.

Смотри, вот твой злодей, - наконец сказала она, сжимая двумя пальцами массивный кусок ногтевой пластины, - ноготь так сильно врос в плоть, что мешал тебе наступать на ногу. Возможно, ты болен ещё чем-то, не знаю. Сходи к врачу, а не к портовой девке, когда причалим к берегу. Охх, жрица, - протянул Оногон, шевеля пальцами на ноге, - не зря мы тебя взяли на борт, и ножи твои тоже… не зря. Горго положила вросший ноготь рядом со стаканом со спиртным, поднялась на ноги и направилась в сторону выхода из палаты. Она чувствовала триумф. Помощник капитана только что признал её пользу на борту, и дело было даже не в магии! Может, она и не умела колдовать, но своё дело знала отлично, и это придало ей уверенности… Ровно до того момента, когда лапа кого-то из команды “Шеншела” не схватила её за грудь. “Классные сиськи ты прячешь под своим балахоном, жрица”, - сказал мужик, которого Горго до этого не видела. На секунду, но всего лишь на секунду она остолбенела, а затем со всей силы пнула его в живот ногой. Прямо в кишки. Тот согнулся и захрипел. Выставив вперед скальпель, Горго вышла из каюты Онгона.

Её трясло. Возможно, впервые в жизни всё её тело трясло так сильно. От этого отец хотел отгородить её? По этой причине он привез их с братом жить на острова? Горго никогда не задумывалась о том, что кто-то может к ней пристать. Такого никогда не случалось. Она всегда была слишком высокой, слишком бледной, слишком зловещей… Всегда, до момента, когда её нога ступила на борт корабля “Шеншел”. Оказывается, Архипелаг был очень, очень безопасным местом. А на континенте действительно жили чудовища, пусть и имеющие человеческие формы.

Горго вцепилась пальцами в борт кормовой палубы. Ей стоило бы направиться на камбуз или в “колдовскую каюту”, спрятаться там и просидеть как можно дольше. Но свежий воздух был нужен сейчас сильнее, чем уединение. Судно по имени “Шеншел” медленно ворочало черные вёсла. Горго могла хорошо разглядеть то, как десятки длинных и уродливых палок вбивались в море, выныривали из него, а потом вбивались снова. “Странная погода”, - подумала она, всматриваясь в тёмно-серые облака на горизонте. Воздух сегодня был липким и горячим, от прохлады Западного Предела не осталось и следа. Горго вздрогнула, увидев, как впереди сверкнула молния. Нет, это была не молния. На западном горизонте сияла вертикальная полоска света - на фоне тёмных туч она выглядела такой яркой… такой серебряной. Будто чей-то сияющий меч торчал из воды и касался самого неба. Она обернулась, вопросительно глядя на старого колдуна, стоящего рядом.

Это Персты Смерти, - сказал Аурин, - видишь те чёрные столбы? Столбы вижу, - ответила Горго приглядевшись. Сперва она не заметила их из-за гигантского луча света, но теперь не могла оторвать своего взгляда от этого странного и страшного зрелища. Персты Смерти стояли далеко, и судя по курсу “Шеншела”, судно не собиралось подходить к ним ближе. Однако, даже этот вид заставил холодный пот выступить на шее и груди Горго. Чёрные и уродливые, они действительно походили на чьи-то страшные пальцы с длинными острыми когтями. Были ли они просто камнем, скалами? Или же действительно какое-то ужасное древнее существо оставило свою лапу торчать посреди проклятого моря? Горго не знала, но знала, что истории, которые рассказывал ей с братом отец оказались правдой…

Что там светится? - спросила она. Как знать, - ответил Аурин, - ходит молва, что между Перстов Смерти находится вход в царство мёртвых. Сам я никогда не проверял. И никогда не встречал того, кто решился бы проверить. Сын говорит, что даже птицы сторонятся этого места…Никто никогда не подплывал ближе? Может и подплывал, да никто пока не возвращался. Мы входим в море Забвения, жрица, это опасное место. Опаснее Ленивого моря с его чудовищами. Здесь сходят с ума, - голос старика звучал очень серьезно, - так что помолись своим богам за себя и свою душу. “Помолись своим богам, - подумала Горго, - если бы он только знал, какому богу я служу… “ Она почувствовала некоторое удовлетворение от того, что ей удавалось держать своё прошлое в Доме Крови в тайне от команды этого зловещего корабля. “Дом Крови… ну, конечно”, - промелькнуло у неё в голове. Горго быстро зашагала вперед по палубе. Она прошла мимо матросов, глазеющих на небывалое зрелище за бортом, мимо нагромождённых друг на друга шлюпок, таких же чёрных как и сам “Шеншел”, перепрыгнула через смотанный канат и наконец достигла носа корабля. Здесь она оказалась впервые. И именно отсюда Персты Смерти было видно лучше всего.

Горго могла посчитать чёрные “пальцы” даже на фоне тёмно-серого предгрозового неба. Свечение делало их более заметными и ещё более жуткими. “Написано ли про это место в книге Делинды? - думала девчонка, - знает ли он про него? Конечно, знает. Должен знать!”. Труд верховного жреца Дома Крови оказался не тем, чего она ожидала. Пока он больше напоминал философский трактат, чем тайное знание. Несмотря на то, что там упоминались многие аспекты процесса умирания - происходящее с телом до, после и во время смерти, большая часть страниц была посвящена размышлениям о пути души в Царство Матери Всех Вод. Жрец много рассуждал о “междумирье” и том, может ли душа застрять в нём. Горго прекрасно знала, что островитяне верили - тело или то, что от него осталось, следует отправить в море. Так умершие находили путь в подводный мир, где царит добрая и справедливая Великая Матерь. Но Делинда рассуждал о другом - можно ли заставить душу остаться в “междумирье”. Горго не была уверенна в том, что улавливает, что именно жрец имеет ввиду, но при взгляде на Персты Смерти ей, кажется, стало понятно. Это место казалось ей чем-то потусторонним, ненормальным, не принадлежащим миру, который она знала. Может, именно его описывал в своей книге Делинда?

От мыслей Горго отвлек поднявшийся ветер. “Он действительно такой сильным, или полный штиль Ленивого моря заставил меня забыть о том, что воздух может двигаться?” - думала она. Когда очередной порыв сорвал красный капюшон с её головы и растрепал волосы, девчонка поняла, что ветер был очень сильным. Волны за бортом наконец обрели пенные гребни. Корабль стало качать. Вдалеке сверкнула настоящая молния, воздух наполнился запахом свежести. Втянув его носом, Горго улыбнулась.

Пош-шли в каюту, - сказал подошедший Гвен, - птицы прячутся. Будет с-ссильная гроза, - он потянул её за рукав. “Хорошо”, - готова была кивнуть Горго, но обернувшись замерла. Гвен смотрел на неё своими тёмными глазами полными ужаса. Его челюсть двигалась вверх и вниз, будто он потерял над ней контроль. Тёмный капюшон, прежде покрывавший обритую голову парня, был сорван порывистым ветром. “Ты-ыыы”, - вырвалось из его горла. Убрав с лица волосы, Горго нахмурилась:

Что это с тобой? Мальчишка был не в себе. Его тело трясло так, будто одна из сверкающих на тёмном небе молний поразила его. Глаза Гвена закатывались за веки. Кажется, его сознание было снова готово покинуть тело и стать одним целым с какой-то чайкой.

Не сейчас, - сказала Горго и заехала ему ладонью по лицу.Гвен немного подбешивал её своими припадками, хотя в остальном вполне ей нравился. Его лицо со стекающей слюной во время общения с птицами казалось ей очень тупым, а вечные ночные кошмары и крики жутко мешали спать. Поэтому она почувствовала некое удовлетворение, когда парнишка упал на пол. Что-то заставило её поднять взгляд. Горго увидела, что с мостика на неё смотрит капитан.

Молодой капитан Арр, одетый во всё чёрное, внимательно следил глазами за тем, что происходило на нижней палубе. Вовсе не за Горго и Гвеном, а за матросами, готовящими судно к шторму. Его длинные русые волосы были убраны в пучок на затылке. Одну выбившуюся прядь трепал ветер. “Попросить у него что ли ленту для причёски?” - подумала Горго. Её собственная голова сейчас походила на гигантского осьминога с сотней длинных чёрных щупалец. В очередной раз откинув мешающие волосы с лица, она подхватила поднявшегося на ноги Гвена под руку и повела его в сторону трюма. Больше его не трясло. Кажется, мальчишка пришел в себя. “Б-уу-у-ря, птицы гов-вворят бу-уря будет страш-шной”, - прошептал он Горго.

Ночь была долгой. Самой долгой в жизни Горго. Дольше любой ночи перед погребальным шествием в Доме Крови. И молилась сейчас Горго больше, чем в любую другую ночь. Молилась, когда “Шеншел” опрокидывало на бок и морская вода стучала в иллюминатор трюма. Молилась, когда её гамак мотало из стороны в сторону, а она застряла в нём словно гусеница в коконе. Молилась, когда одна за одной вспыхивали молнии такие яркие, что освещали всю “колдовскую каюту” как не освещало дневное солнце. В рёве стихии терялись и жалобные крики Гвена и вздохи Аурина, и вой остальной команды корабля. В ушах Горго всё сливалось в один хаотичный, но в то же время мерный гул. Голос стихии, голоса несчастных существ, невольно присоединившихся к её буйству. Молитвы у Горго закончились. Она чувствовала… могла это чувствовать… Великая Матерь оставила её, когда она пересекла Ленивое море. “...а мы глупые её дочери и сыновья всё равно лезем в места вроде этого”, - всплыли у неё в голове слова помощницы капитана “Теона”, - “...на континенте царят другие боги”. Юда была права. Эти молнии на тёмном небе… Их точно посылал не Хеманни, не тот бог грома, что управлял грозами на островах. Эти молнии были другими, этот шторм был другим. Только смерть обещала прийти также, как приходит за всеми.

Возможно, боги оставили её. Возможно, Великая Матерь царствовала только в Бесконечном Океане. Возможно, пересекая Ленивое море, Горго пересекла границу миров. Куда она попадет, если “Шеншел” сегодня пойдет ко дну? Окажется ли она в чертогах Матери Всех Вод? Или застрянет где-то в междумирье, о котором писал Делинда? Горго не знала ответов на эти вопросы. Не могла знать, как и любой другой, оказавшийся сейчас на борту этого корабля. Все её знания свелись к словам, которые повторяли жрецы Дома Крови: “смерть не будет ждать… кровь не будет ждать… смерть не станет ждать… ”. Никто никогда не объяснял ей значения этих фраз, но сама Горго считала, что они должны были напоминать всем живущим о том, как легко и быстро может оборваться их жизнь. Её собственная могла оборваться в любую минуту. “Мой бог всегда со мной, - горько подумала девчонка, сжимая в руках книгу Делинды, - умереть сейчас будет такой растратой”. Нет, она не собиралась умирать.

Глубоко вдохнув Горго начала читать морской наговор. Эти слова на странном языке были последней соломинкой, за которую она могла ухватиться. Они вряд ли способны были помочь кораблю пережить бурю, в конце концов наговор заклинал попутный ветер. Но так Горго чувствовала хоть какую-то власть над ситуацией. Так она была не совсем беспомощной. “Просто притворись, что умеешь колдовать. Просто притворись. Доберешься до континента, а там чему-нибудь научишься”, - думала она, продолжая бормотать морской наговор. Судно тем временем снова накренилось, гамак Горго сильно мотнуло в сторону, но её голос стал только громче. После нескольких следующих толчков он перерос в крик.

Утро наступило. Хотя Горго была уверена, что оно никогда не наступит. В иллюминатор её чёрной каюты проникали солнечные лучи. Они и заставили её открыть глаза. Выпутавшись из крепких объятий своего гамака, она огляделась, встала на ноги и направилась прочь из пустой душной каюты.

На палубе было людно, а ещё очень жарко. Жара была густой, влажной и липкой. Большинство матросов поснимали рубашки и ходили с обнаженными торсами. Это зрелище заставило Горго сильнее натянуть капюшон своего красного одеяния лишь для того, чтобы отбросить его в следующую секунду. Открывшееся перед ней требовало полного обзора. Прямо за бортом высились гигантские чёрные скалы - тонкие и острые. “Слишком чёрные, - подумала она, - ни устриц, ни даже водорослей”.

Это Когти, жрица, - сказал подошедший к ней Онгон, - нам повезло, что стихия не стала тащить нас к Перстам. Когти? - переспросила Горго.Когти, Когти. Смерть уронила их после того, как потеряла свои пальцы, а может и перед, кто ж знает. Видишь? Персты за дымкой прячутся. И Горго действительно видела. Ей пришлось задрать голову для того, чтобы рассмотреть в молочной дали гигантские чёрные исполины. Сердце девчонки пропустило удар. Никогда прежде она не видела ничего настолько большого, пусть и скрытого в морском тумане. Она всё ещё сомневалась, что это место по-настоящему было связано со смертью, во всяком случае с той, которая была ей знакома. У него не было того запаха, не было того ощущения вечности и безмятежности, которое царило в Доме Крови. Оно имело совсем иной дух. Горго не знала, как описать его, но чувствовала, что никогда прежде не бывала в подобном месте. Оно будто плавило её разум…“Правда. Это всё правда, - промелькнуло в её голове, - все рассказы отца про древнюю царицу и про смерть. Про что там ещё было? Про людей-нис, полубогов…” Пытаясь скрыть волнение, Горго пробормотала:

Так странно. Тут солнечно, а дальше дымка. Такие воды, сестричка, - гоготнул Онгон, - странные и опасные. Но нам не привыкать. Мы в шестнадцатый раз идем по такому маршруту. И все шестнадцать раз вас затягивало в такой шторм? Это ли шторм, - засмеялся мужчина, - так лёгкая качка. Паруса правда поднять пришлось, пока не доберемся до Займана и не починим двигатели, - он показал рукой на мачты за ними, - благо, ветер есть. Горго обернулась. На мачтах, которые она до этого считала пустыми, теперь были натянуты косые чёрные паруса. “Любимый цвет капитана что ли?” - подумала девчонка. Капитан в этот момент как раз прошел мимо Горго. Он тоже был без рубашки. Оказалось, что оба его соска были проколоты, в каждом блестело по серебряному колечку. А золотой амулет, кажется, прилип к загорелой груди без волос. Горго мысленно призналась себе - то, что она видит, ей очень нравится.

Онгон, на мостик, - кивнул своему помощнику Арр. Тот быстро кивнул и зашагал прочь. Тогда капитан перевёл взгляд на Горго.

О, жрица, - обратился он к ней, оглядев с ног до головы, - ты в порядке? Держишься на ногах? Вроде да, - кивнула Горго, польщённая вниманием капитана, - Онгон сказал, что шторм был не таким уж сильным… Дело не в погоде. Колдуны плохо переносят акваторию Перстов. Чем ближе к ним, тем хуже самочувствие. А нас забросило аж к Когтям. Аурин и остальные с утра на ногах не стоят, собрались на корме. Пойди помолись за них что ли. Командный тон капитана заставил Горго напрячься, но она тут же напомнила себе, на чьем судне находится. Близость полуобнаженного и блестящего от пота тела мужчины тоже делала её сговорчивее. Горго развернулась, скрыв от него то, как закусила губы, и направилась к корме.

Глава 11. Оставшийся

Вершина холма Палили. Ночь

ТЕАНАР

Темнота была густой и пахла белыми цветами. Её разбавляли только редкие тусклые фонари на верхушках каменных заборов. От влажности и отсутствия ветра воздух казался тугим. Но юноша, крадущийся сквозь ночь словно вор, был рад этой дымке. В ней его высокая фигура казалась менее заметной. Ему ни в коем случае нельзя было быть пойманным. Не сегодня.

Когда Теанар достиг нужного сегмента забора, его сердце было готово выскочить из груди. Он мысленно поблагодарил свой родной остров Нии-Тии за обилие отвесных утёсов, когда, пожалуй, уж слишком легко перескочил через заграждение и пробрался в магнолиевую рощу. Ту самую, где его обещала ждать самая красивая женщина, которую ему когда-либо доводилось встречать. Окутанное всё той же влажной дымкой, это место было чуть менее темным, чем дикие джунгли. Теанар почти не различал огней дворца, спрятавшегося за деревьями. Миины тоже не было видно, хотя сам он пришел с опозданием - для того, чтобы незаметно проскользнуть к вершине холма требовалась осторожность. К тому же, он долго решал, стоит ли ему вообще приходить сюда этой ночью. Приглашение, которое было тайно передано ему, жгло карман. И всё же пробираться в чей-то богатый дом по тьме казалось слишком опасным. Его могли заметить, могли поймать. Поймает городская стража - вышвырнут в Нижний город и изобьют, поймают здешние охранники - могут и прикончить. Риск был велик, особенно учитывая его идущие в гору дела - растущую популярность труппы Матиаля, их контракт с господином Атт-Манчинни… Если бы не события последних дней, возможно, он выбрал бы быть более аккуратным - предложил бы девушке, живущей во дворце, встретиться при других обстоятельствах. Ошибки прошлого научили его не идти на поводу у своих желаний, но предательство и побег Горго всё ещё отдавались острой болью у него в груди. Болью всеобъемлющей, сбивающей с ног, почти невыносимой. Она подталкивала его к решительности, ну или же к безрассудству.

Мальчишка отдавал себе отчёт - он понятия не имел, как общаться с женщинами с верхушек холмов Лиалу-Наан. Не понимал, чего ожидать. Больше, чем попасться охране, он боялся только оплошать. Вдруг он скажет Миине что-то жутко глупое и нелепое? Вдруг она посмеется над ним и расскажет своим подругам, чтобы те тоже посмеялись? Он сын кузнеца, и ему прежде никогда не доводилось заводить беседы с состоятельными особами под покровом ночи.

За несколько выступлений в Верхнем городе, он успел заметить, как сильно богачи отличались от простого люда. На верхушках холмов царила совсем иная атмосфера. Даже одежда, которую носили здешние жители, отличалась от того, что Теану когда-либо доводилось видеть. И дело было даже не в обилии драгоценных камней и жемчуга на нарядах и головных уборах. Человек с какого-нибудь Нии-Тии, наверняка, никогда в жизни не видел фасонов, что носили здесь. Вместо привычных штанов и удлиненных рубашек женщины с холмов надевали многослойные платья, скрывающие фигуру, но оголяющие плечи. Мужчины же ходили в накидках поверх шелковых костюмов. Труппа Матиаля как-то обсуждала моду Верхнего города после одного из выступлений. “Не мудрено, что они носят такое, - говорила Халила, - прячутся в своих особняках в самое пекло, носа не показывают из них, пока не стемнеет. А после заката, когда ветер меняется, становится прохладно, можно и покров на плечи накинуть”. Неспособность высокой публики к танцам тоже не обошла внимания артистов. Мэнни много раз пародировал то, как неуклюже подпрыгивали и крутились их зрители из Верхнего города. Остальные музыканты тогда смеялись и Теанар смеялся тоже. Но сейчас он думал о том, как самому не стать поводом для насмешек. Может всё-таки стоит вернуться и уйти? Также тайком пробираться сквозь пустые улицы Верхнего города? Теанар мысленно представил, как кружится с подругами девушка, пригласившая его пробраться во дворец её семьи сегодня ночью. Вспомнил её светлые длинные волосы, завитые в мелкие кудряшки, её весёлый смех и взгляд полный любопытства. “Жительницам верхушек холмов тоже не часто доводится разговаривать с сыновьями кузнецов”, - подумал он, усмехнувшись. В магнолиевой роще, на которую указала ему в записке Миина, всё ещё было пусто.

“Она ушла? - подумал Теан, - не дождалась меня?”. Он почувствовал, как от этой мысли его сердце будто сковал камень. Сладкий аромат крупных цветов дурманил его и без того возбужденное сознание. Он не пил спиртного уже несколько дней, но ему было сложно думать. Все его мысли сводились то к Горго, то к Миине. Он предпочитал думать о последней, о её нежном лице, мягких волосах. О круглых бёдрах он старался не думать… Нет, сейчас ему надо было быть настороже. Если она правда ушла или не приходила вовсе, если она посмеялась над ним, Теанару надо было решить как выбраться из этого места.

На всякий случай спрятавшись за ствол особенно толстого дерева, он стал думать, что делать дальше. Сколько ещё он может прождать? Миина вполне могла задерживаться по серьезной причине. А могла просто посмеяться над ним или забыть. В конце концов она была принцессой, а он сыном кузнеца. Да, она точно не придёт. А ему стоит уносить ноги. От этих мыслей ему снова стало слишком больно. Будто по глубокой ране, нанесенной его сестрой, прошлись ещё раз более острым ножом. Он сжал правой ладонью грудь и опустил голову. “Горго была права, - думал он, - я такой тупой”. Богатая девчонка окрутила его и это ей ничего не стоило. Просто поманила его пальцем, вернее оставила записку - и он прибежал, словно ручная мартышка, и попал в ловушку. Он может прождать её до утра с риском быть схваченным или уйти сейчас - и, если повезёт, вернуться домой целым. Но тогда ему придется жить, мучаясь мыслями о том, что случилось бы, подожди он подольше. Утерев глаза рукавом шелковой рубахи, Теанар усмехнулся. Каким же идиотом он был. Во дворце всюду охрана, если ему посчастливится вылезти отсюда незамеченным, он вполне может наткнуться на ночной патруль градоначальника. Им можно наврать, что он пришел сюда играть этой ночью, а потом заблудился, тем более флейта у него с собой. Он как-нибудь выкрутится, хотя риск быть снова избитым заставлял его тело неметь. Но что если Миина все же придёт, а его нет? Второго раза встретиться с ней вот так у него не будет.

Шелест где-то за деревьями заставил его выпрямиться и вплотную прислониться к стволу старой магнолии. Кажется, совсем недалеко ходила охрана. Он мог слышать чьи-то низкие голоса и видеть огни фонарей. Выругавшись про себя, он начал молить Матерь Всех Вод о её милости, о том, чтобы стража не пришла в эту рощу. И Матерь, кажется, услышала его. Через несколько минут шум мужских голосов стих. Теанар чувствовал себя таким раненым и таким обманутым… Тряхнув головой, он отогнал от себя эти мысли. Сейчас ему надо было придумать, как выбраться из этой ловушки. Посмотрев вверх на раскидистые ветви старой магнолии, он рассудил, что мог бы попробовать добраться до забора по деревьям, совсем не касаясь земли, словно обезьяна. План был рискованный, но он знал, что магнолии перевешиваются через каменную ограду, а их ветви достаточно прочны. Если он будет двигаться быстро, то охрана скорее всего подумает, что над их головами скачет какое-то животное. Поправив рюкзак, который висел у него за спиной, юноша схватился за сухую кору и стал ползти вверх. Достигнув первой крупной ветки, он замер, прислушиваясь. Двигаться надо было очень осторожно.

Внезапно он услышал совсем тихий шорох внизу. Сквозь легкую дымку в свете лун и звезд стала видна фигура, одетая в белое. Сердце Теанара пропустило удар. Это была Миина. Она пришла! Она всё-таки пришла! Сразу после того, как свалили охранники. Теанар перестал дышать. Он сидел на ветке, наблюдая за девушкой. Светлые волосы той блестели в тусклом лунном свете. Она ступала очень осторожно оглядывая поляну, заглядывала за деревья, и даже тихо звала: “Амаль”. Спустя несколько минут, Теан заметил, как опустились её плечи. Она закрыла лицо руками и всхлипнула. Охранников поблизости не было видно. Страх и сомнения, сдавливающие виски Теанара ещё мгновения назад, отступили. Он вспомнил о том, что вообще-то ему всегда везло.

Дождавшись, когда Миина развернется спиной к его дереву, он как можно тише спрыгнул на землю. В два шага преодолев расстояние между ними, Теан одним быстрым движением обнял её за талию левой рукой, закрыв ей рот правой. Он шепнул девушке на ухо: “прости, я опоздал” и почувствовал, как напряженное словно металл тело смягчается в его руках и становится податливым. Стоило ему ослабить хватку, как Миина развернулась и посмотрела на него.

- Амаль! Амаль! Это ты, - воскликнула она, обхватив его лицо своими руками.

Теан прижал указательный палец к губам, показывая ей, что лучше ничего не говорить.

- Не бойся, - прошептала Миина, приблизившись губами к его уху, для этого ей пришлось встать на цыпочки, - стража сейчас на западной стороне. Я на протяжении нескольких дней говорила им, что слышу там какие-то странные звуки похожие на рык леопарда.

- Миина, - выдохнул Теанар, прикасаясь своим лбом к её.

Девчонка провела рукой по его тёмным густым волосам.

- Я хотел бы сыграть для тебя, или это слишком опасно? - прошептал Теан.

- Мне очень хочется послушать твою игру, но нас услышат, - тихо ответила та.

Теан чувствовал, как дрожало её тело. Любое легкое прикосновение его пальцев находило трепещущий ответ. Миина была одета в длинное легкое платье, оно покрывало её руки, плечи и грудь и было очень простым по крою. Настолько же простым, настолько тонким. “Она спит в этом”, - догадался Теан. Любую другую девчонку, пришедшую к нему вот так в ночи, он бы немедленно поцеловал. Но Миина была особенной. И поступать с ней тоже надо по-особенному. Поэтому он лишь провел пальцами по её волосам, слегка касаясь нежной кожи лица. Та в ответ улыбнулась.

- Я не смогу сыграть тебе на флейте, но у меня есть кое-что другое, - сказал он.

В рюкзаке у Теанара лежала пара самых простых свистулек, имитирующих звуки певчих дроздов и ночных попугаев. Много лет назад он украл несколько из храма Повелителя Птиц, когда его сестра проходила там обучение. Сегодня он специально взял с собой те, что воспроизводили щебет ночных пташек. Подув сначала в одну, а потом во вторую, он посмотрел по сторонам.

-Смотри! Смотри! Они правда прилетают! - восторженно прошептала Миина, - ты зачаровал птиц!

Несколько тёмно-розовых попугаев действительно сели на ветки магнолий и стали “переговариваться” между собой, издавая воркующие звуки. Теан дунул во второй свисток ещё раз, и где-то вдалеке запел дрозд. Задрав голову, Миина смотрела на птиц будто на чудо, которое никогда раньше не видела. “Это всего лишь попугаи”, - подумал Теанар, чувствуя как его сердце вновь пропускает удар. Почему эту богатую девчонку было так легко впечатлить?

- Думаешь, можно подманить их поближе? Чтобы один сел на меня? - спросила Миина.

- Для этого потребуется время и прикормка. Это дикие птицы. Осторожно, Миина, не ступай далеко, там может притаиться змея.

- Тут нет змей, - уверенно сказала девушка, когда Теанар стал аккуратно протаптывать траву вокруг неё, - у нас на территории живет семья ручных мангустов. Они гоняют гадов и разоряют их кладки.

- Мангустов? - Теан удивленно посмотрел на неё.

- Они очень хорошенькие. Я помню, я была совсем маленькой, когда увидела, как мангуст борется со змеей, с тёмно-синей блестящей гадиной - длинной и мерзкой на вид! Я думала она сожрёт того зверька и не могла поверить, что такая маленькая хорошенькая зверюшка может противостоять злющей ядовитой змеюке. Не просто противостоять, она победила её! Я со слугами рассказала об этом маме, и с тех пор мы плодим этих мангустов.

- Потомков того, что одолел ту тёмно-синюю змею?

- Да, её потомков. Это была девочка. Говорят, девочки сильнее и ловчее, потому что они защищают своих детенышей.

- Как и у людей, - сказал Теанар, - хочешь присесть?

Он расстелил тонкое покрывало из овечьей шерсти, которое принес с собой в рюкзаке.

- Ты думаешь, у людей также? - Миина охотно села рядом, устремив свои большие карие глаза к нему.

- Думаю, женщины куда умнее. Моя сестра точно умнее меня, но я вырос без матери, поэтому сказать сложно.

- У тебя есть сестра?

- Да, сестра-близнец. Она тоже была на приёме …

- Та серьезная девушка в красном? Мне было интересно узнать, кто она такая, потому что, - Миина усмехнулась и откинулась назад, ложась спиной на серый овечий плед, - потому что ты выглядел так, будто принадлежишь ей.

- В чем-то это так, - Теанар тоже откинулся назад.

Внешне это выглядело легко, но внутри него бушевали чувства. Он лежал рядом с Мииной! С девушкой из Верхнего города, с самой вершины холма… Сейчас их лица разделяли сантиметры. Чтобы не выдавать свое волнение, он улыбнулся и продолжил:

- Она моя близняшка, и мне всегда казалось, что мы с ней одно целое, но несколько дней назад она села на корабль, идущий к Западному Пределу.

- К Западному Пределу? Она хочет посетить континент?

Теан кивнул. Жива ли ещё его сестра? Он отогнал от себя эти мысли. Присутствие Миины так близко к нему помогало отвлечься.

- Мой папа несколько путешествовал на континент ещё до того, как я родилась, и потом один раз, когда я была маленькой, - сказала девушка, - ему понравилось. Но он говорит, что не мог бы представить свою жизнь там. Слишком опасно.

- Путешествовал на континент? Несколько раз? - переспросил Теанар.

Он не мог поверить своим ушам. Ни один его знакомый никогда не бывал на большой земле. Такое долгое путешествие казалось ему слишком изнурительным, тяжелым, почти невозможным...

- Да, в последний раз он, кажется, посетил Дельпф и ещё какой-то полуостров. Дельпф называют зелёным городом, он, как и Лиалу-Наан, стоит на холмах, но почти все его здания обвиты густым плющом. Поэтому с воды он кажется изумрудно-зелёным. Папа много раз рассказывал мне про это, и обещал свозить, когда стану старше. Но пока он своего обещания не выполнил, - Миина улыбнулась, - я надеюсь, что твоей сестре понравится на континенте, - произнесла девушка, глядя Теанару в глаза.

- Я тоже на это надеюсь, - тихо ответил он.

Лежа на спине Теан мог видеть звёзды. Дымка в воздухе почти рассеялась, видимо, уже перевалило за полночь. Он снова посмотрел на Миину. Она лежала рядом и вертела в руках одну из свистулек, которую Теан принёс с собой. В свете лун и звёзд её волосы казались почти серебряными, а глаза блестели по-особенному. Не удержавшись, Теанар приподнялся на локтях и прикоснулся своими губами к её всего на мгновение. Прервав поцелуй, он завис над Мииной, которая удивленно смотрела на него своими большими глазами. Он заметил, как быстро поднималась и опускалась её грудь…

- Прости, мне не следовало этого делать, - хрипло сказал юноша, - ты очень красивая…

Миина ничего не ответила. Теан тоже не двигался. В свете звезд и окутанные ароматом магнолий, они продолжали смотреть друг на друга. Правда, мальчишке пришлось приложить усилия, чтобы сдержаться и не сглотнуть подступивший к горлу комок. Их молчание затянулось. В роще было так тихо. Кажется, даже дрозды и попугаи куда-то исчезли. “Что. Мне. Делать? - повис вопрос в голове Теанара, - поцеловать её снова…” Но Миина опередила его. Она обхватила пальцами его подбородок, притянула к себе и поцеловала в губы. Поцелуй был лёгким, но не невинным. Теан почувствовал движение её языка и отстранился. Сделать это было мучительно больно.

- Миина, - выдохнул он, всё ещё нависая над ней, - я хочу увидеть тебя ещё.

- Тебе уже нужно идти? - прошептала та, проводя пальцами по его щеке.

- Да.

- Я так много хочу о тебе узнать. Откуда ты родом? Как ты рос? Откуда эти царапины у тебя на лице?

- Я подрался, - натянуто улыбнулся Теан.

Эту тему для разговора надо было закрыть как можно скорее. Не рассказывать же Миине о том, что его порезали куском стекла две взбесившиеся женщины в забегаловке у границы Нижнего города.

- На тебя напали? Ты доложил об этом в управу градоначальника? Они должны найти преступников! - голос девушки звучал обеспокоенно и очень серьезно.

- Нет, то была моя вина. Не держал язык за зубами, когда следовало.

- Это не оправдывает нападавших. Они совершили преступление!

- Просто поцарапали меня, - отмахнулся юноша, - я жив, и я рядом с тобой этой ночью. Этого достаточно.

- Я не хочу, чтобы тебя ранили, - ответила девушка. Она сжала его руку в своей. Её пальцы были тёплыми и очень нежными.

- Миина, - хрипло произнес Теанар, - ты знаешь меня как Амаля. Но это не моё настоящее имя, его дала мне мачеха. Я хочу, чтобы ты знала - меня зовут Теан.

Он немного сократил своё имя. Почти никто из островитян не умел произносить звука “Р”. Случившееся в следующие секунды, застало Теанара врасплох. Миина оттолкнула его правой рукой, приподнялась на локтях, а потом вовсе села и выпрямила спину. Она внимательно смотрела на него, но ничего не говорила. Опешив, юноша тоже молчал.

- У тебя есть другое имя? - наконец спросила девушка.

В очередной раз подумав о том, какой красивой она была в свете звёзд, мальчишка просто кивнул.

- Теан, - произнесла Миина вслух, а потом снова повторила, - Теан… Звучит так, будто могло быть откуда-то с юга, но оно не с юга. Правильно?

- Моё полное имя Теанар, - признался он.

- Теанар, - сказала Миина, звук “р” получался у неё вполне сносно, - это имя пришло с континента?

- Скорее всего, - ответил юноша, он сам не вполне понимал, что происходит.

- Теанар, - Миина, которая до этого сидела в полуметре от него, встала на четвереньки. Её лицо зависло совсем рядом с его, - я очень хочу увидеть тебя ещё.

Следующий день. Дом Матиаля

Теанар лежал на кушетке, закинув руки за голову. Он не совсем понимал, почему опять оказался в компании своего начальника и его жены. Впрочем, его разум всё утро был окутан сладким туманом. Даже проспав несколько часов, он всё ещё чувствовал себя опьянённым ни то запахом больших белых цветов, ни то прикосновениями и нежным шёпотом Миины. Никогда прежде он не чувствовал ничего подобного. Никогда прежде не был так сильно влюблён. Очаровывала ли его также какая-то другая женщина? Нет, такого раньше не случалось, или же он не мог вспомнить. Сейчас его разум и сердце были полностью поглощены девушкой с вершины холма Палили.

- Ты ничего не ответил, - отвлёк его от размышлений и грёз голос Матиаля.

Начальник сидел на бамбуковом кресле с широкой спинкой, держа в руке стакан с тростниковой водкой. Он болтал его, заставляя льдинку внутри ударяться о стеклянные стенки. На его щеках и между бровей розовел нездоровый румянец, лицо казалось заплывшим. Матиаль явно продолжал злоупотреблять выпивкой. Его жена Халила молча настраивала инструменты в другом конце гостиной. Она, как и почти всегда кроме выступлений, была одета в чёрное. Лёгкая майка открывала её загорелую спину.

- Не ответил? Насчёт чего? - отозвался Теанар.

- Насчёт празднества Финмайни.

- А. Конечно, я буду участвовать. Ты же тоже пойдёшь в Храм у Воды?

- Я присоединяюсь к братьям и сёстрам из Храма Нефесфина каждый год. Но для тебя этот раз будет первым? - скорее сказал, чем спросил начальник.

- Первым на этом острове, - ответил юноша и подумал: «ага, каждый год, лжец».

Матиаль прекрасно знал как о том, что Теан провёл в храме Бога Ветра на Ахл-Тии много лет, так и о том, что тот участвовал во множестве церемоний и торжеств. Пусть праздник Финмайни и проводился всего лишь раз в несколько лет, по воле богов, Теанару довелось поучаствовать в нём дважды. Сначала на первом году его служения в Храме, а во второй раз на последнем. Оба раза он попадал в основной состав церемониального оркестра. И тогда, и сейчас это казалось ему таким странным, полуреальным. Белокожего долговязого мальчишку поставили играть среди смуглых кудрявых островитян. Он торчал среди них словно одинокий осенний гриб на поляне с низкой травой. Но бог ветра не требовал ни симметрии, ни внешней гармонии. Его жрецы были носителями его вольного, спонтанного духа, который и наполнял паруса кораблей попутным ветром. Как потом сказал один из старших жрецов, Теанар был таким же носителем духа Нефесфина, как и другие его братья и сёстры во служении. Он хорошо помнил серебристые, серые и голубые робы, которые жрецы храма надевали по особым случаям. Помнил их нежный шелест на ветру. Эти одеяния были таким же инструментом в оркестре, как и колокольчики, сидлы и воздушные органы. Пусть Теан и покинул храм своего любимого бога больше года назад, сейчас ему казалось, что он начал понимать его натуру куда лучше.

- Матиаль, - сказал он, - у кого мы выступали в прошлый раз? В том саду с магнолиевыми деревьями…

Начальнику, кажется, понравился его вопрос. Он довольно улыбнулся, отпил из своего стакана и ответил:

- То был господин Фиоль, его дом.

- Чем он занимается? Коллега господина Атт-Манчинни?

- О, нет. Он же иностранец. Иностранец не может входить в милан-дасаль или занимать какие-то важные государственные должности…

Теанар понял, что эта фраза должна была стать очередным уколом ему. И она стала бы, если бы ему не было всё равно. Матиаль продолжал:

- Фиоль классный мужик, подошёл пообщаться со мной и Халилой, спросил сыграем ли мы ещё у него, но я рассказал ему про контракт с Атт-Манчинни. Он был разочарован…

- Так на какие богатства он построил себе особняк? - перебил хвастовство начальника Теан.

- На такие, - Матиаль рыгнул и даже не извинился, - он же южанин, торгует с другими Архипелагами, что-то продаёт, что-то покупает.

- Что-то продаёт, что-то покупает, - задумчиво повторил мальчишка.

Его начальник не имел понятия, чем именно занимался их недавний заказчик. В последнее время Матиаль начал его особенно сильно раздражаться.

- Он занимается вулканическим стеклом и солнечными батареями. Рассказывал нам про своё производство на архипелаге Фуи, - вмешалась в разговор Халила, которая до этого молчала и с хмурым видом проверяла хорошо ли натянуто кожаное покрытие на маленьких барабанах.

- Производство солнечных батарей... - произнёс Теанар, задумчиво глядя на Халилу, - богачи действительно живут в другом мире.

- С чего это у тебя вдруг появился интерес к тому, чем занимаются наши заказчики? - прищурилась женщина. Она точно что-то подозревала, но Теан был готов. Он сказал:

- Хоть я и сын кузнеца с далёкой окраины, мне не мешало бы лучше узнать то, чем живёт столица.

- Да-да, сын кузнеца с далёкой окраины, - фыркнула женщина.

- Разве не сын?

- У тебя от простого островитянина как у дикой свиньи от левиафана.

Теанар хотел что-то ответить, но только сейчас заметил, что бамбуковое кресло Матиаля пустовало. Руководитель труппы куда-то исчез, и он мог разглядеть узор на широкой спинке - он изображал сцену рыбалки - какую-то крупную рыбу, кажется, группера поймали на удочку и тащили к берегу. «Невозможно», - подумал Теан, такую большую с берега не поймать. Откуда-то из-за стены послышались звуки рвоты. Юноша заметил, как Халила отвела глаза и принялась с чрезмерным вниманием начищать деревянные бока очередного маленького барабана. Он поднялся на ноги и в три шага преодолел расстояние между ними.

- Халила, - произнёс он, присаживаясь на корточки, - может, прогуляемся вместе сегодня вечером? Матиаль, кажется, будет занят.

Женщина подняла на него свои тёмные раскосые глаза, прищурила их так, что в уголках появились морщинки, и кивнула.

Глава 12. Когти

Море Забвения. Корабль “Шеншел”

ГОРГО

Горго смотрела на суетящихся матросов. Люди были везде - одни управлялись с мачтами и причудливым парусом. Другие с длиннющими шестами стояли у чёрной палубы - то ли прочёсывали ими дно, то ли готовились оттолкнуть корабль от Когтей, если тот подойдёт к ним слишком близко. Мужчины были сосредоточены, даже напряжены. Никто не обращал на неё внимания.

Корабль медленно двигался вперед. Море за бортом было спокойным, слишком спокойным. Голубая водная гладь не выдавала и намёка на то, что ночью здесь буйствовал страшный шторм. Здесь на палубе “Шеншела” светило солнце и небо было ярко-синим, но по правому борту витала дымка, едва касающаяся Когтей. Метрах в тридцати она становилась гуще, а потом превращалась в непроницаемую серую пелену, за которой прятались Персты Смерти. “Как облака на склонах гор на Нии-Тии”, - Горго вспомнила остров, на котором выросла.

Открыв свою непромокаемую сумку, она проверила содержимое деревянной шкатулки, которую прятала лучше всего. Её запасов селиды осталось всего на пару приёмов. “Должно хватить до континента”, - подумала девчонка. А там она раздобудет какие-то местные лекарства. На континенте же точно должен быть аналог? Не может быть такого, чтобы тамошние женщины страдали…

От размышлений Горго отвлек шум и толчок такой силы, что вышвырнул бы её в воду, не успей она изо всех сил вцепиться в борт судна. Кажется, противоположная сторона корабля напоролась на что-то. Матросы загалдели. Несколько бросились к другой палубе. Судя по звуку, корабль прошелся бортом по мелководью. Один из мужчин прикрикнул на неё, сказал убираться с дороги. Она послушно зашагала к корме. Ей хотелось увидеть Гвена, а ещё было любопытно, что же такого случается с колдунами близ Перстов.

Колдуны находились на своем привычном месте. Максуш сидела на корточках спиной к Горго, низко склонив голову над чем-то. Девчонка снова принялась рассматривать залысину женщины. Это точно был шрам, короткий, но уродливый, похожий на толстую белёсую гусеницу. Когда-то колдунью ударили по голове тупым твёрдым предметом. От разглядывания скальпа Максуш, Горго отвлекло то, чего она никак не ожидала увидеть. Гвен… Именно над ним склонилась женщина. Он был ещё более бледным, чем обычно, и лежал без движения на коленях у Аурина. Старик лишь водил рукой с перстнями по лицу мальчишки, хрипло приговаривая: “сыночек… сыночек, держись”. Горго заметила блестящие полоски слёз на смуглых щеках мужчины. Гвен лежал совершенно неподвижно.

- Подвинься, - тихо сказала Горго, обращаясь к другой женщине.

Та злобно на неё посмотрела, но встала на ноги и шагнула назад. Убрав кисть Аурина с лица Гвена, девчонка провела рукой по его лбу, подержала пальцы под носом мальчишки, а затем нащупала пульс на шее. Сердце парня билось медленно и тяжело. Каждый удар отдавался в подушечках пальцев Горго словно звук барабанов Хеманни - бога грома с Ахл-Тии. Кожа Гвена была слишком холодной для этого жаркого дня, а дыхание неглубоким, поверхностным. Взгляд Горго встретился с красными глазами Аурина. Она тихо спросила:

Что с ним?

Ты не видишь? Это место крадёт его… - процедил старик сквозь зубы, - ещё чутьчуть и его не станет… Горго поняла, что тот старается не разрыдаться. Внимательнее посмотрев на лицо Гвена, она заметила то, что сперва проскочило мимо неё - еле заметные движения его глаз. Его глаза… Они были закрыты, но под веками… Девчонка была готова поклясться, они двигались. Двигались быстро, беспорядочно, суматошно, то влево, то вправо, потом вниз, потом снова вправо и вверх, вправо. “Может, надавить на них?” - подумала Горго. Нет, идея явно была скверной. Почему это вообще пришло ей в голову? Не стоит строить из себя врача…

- Говорю тебе, ещё одного такого путешествия он не выдержит, - обратилась Максуш к Аурину, - сойдите с корабля, как только пристанем к Займану.

- Максуш… - старик покачал своей седой головой. Его лицо исказила гримаса отчаяния. Слёзы брызнули из глаз Аурина, он всхлипнул “сыночек…”, и обнял голову Гвена.

- Каково морского дьявола тут происходит? - покачала головой Горго.

- Персты, - ответила женщина, - если у тебя есть хоть капелька колдовского таланта, они будут лишать тебя разума.

- Значит, у тебя колдовского таланта нет? - ухмыльнулась Горго. Она ещё сидела на коленях возле Гвена, и поэтому смотрела на Максуш снизу вверх из-под своего красного капюшона.

- Моя магия не от крови, - бросила ей та, и, зло улыбнувшись, добавила: - у тебя вон точно кровь никчемная, как бы ты ни притворялась...

«Кровь никчемная?» - мысленно возмутилась Горго. Она плохо понимала значение слова “никчёмная”, но догадывалась, что оно значит что-то дурное. Такое оскорбление разозлило её. Горго была жрицей крови, пусть и покинувшей свой храм, она лучше всех знала, что красная жидкость, бегущая по венам и артериям всех тёплых существ, была самой жизнью… Из приоткрытого рта Гвена потекла слюна. Горго мысленно выругалась по-архипелагски, снова взяла свою сумку и принялась рыться в ней. Только этого ещё не хватало. Единственный человек на корабле, с которым она почувствовала близость. Первый колдун, которого она встретила. Единственный настоящий колдун на этом борту… Нет, она не собиралась прощаться с ним так просто.

“Попробую”, - подумала девчонка, доставая из простой деревянной шкатулки крохотный пузырёк, ставший липким от соседства с пилюлями селиды. Она подцепила откидывающуюся крышку ногтём, и как можно быстрее заткнула отверстие указательным пальцем. Поместив подушечку большого пальца на дно бутылька, она один раз перевернула его так, чтобы прохладное вещество осталось на её коже. Затем второй рукой ловко убрала бутылёк, захлопнув откидывающуюся крышку. Поднеся указательный палец к голове Гвена, она коснулась сначала левого, а затем правого виска. Результата не последовало. Горго скривила губы. Она хранила этот бутылёк ещё со времен службы на Храмовом Острове. В Доме Крови вещество называли сольсоль. Его использовали для проверки того, умер ли человек, а ещё иногда помогали особенно впечатлительным послушникам прийти в чувства. Сама Горго несколько раз подшучивала над Теанаром с его помощью. Но сейчас ей было не до шуток. "Даже сольсоль не работает, - думала она, это место действительно крадёт его”. Странное чувство пронзило разум Горго словно молния. Чувство, будто она вступает в схватку со смертью…

- Давай. Живи. Слишком рано умирать, - сказала она по-архипелагски, поднося указательный палец с остатками сольсоль к носу мальчишки.

Ничего. Никакой реакции. Только движения глазных яблок под закрытыми веками. Она не видела такого даже у людей на пороге смерти, в агонии. Даже они реагировали на сольсоль. Холодный пот выступил на лбу и груди Горго, не смотря на жару. С Гвеном творилось что-то, чего она никогда прежде не видела. Может быть, с ним творилась магия? Магия… перед ней Горго была беспомощна.

Почувствовав, как её сердце рухнуло куда-то в трюм “Шеншела”, девчонка поднялась на ноги. Её взгляд снова устремился к Перстам, чьи гигантские тёмные силуэты еле проглядывали сквозь рассеивающийся туман. Какими же страшными они были… “Персты Смерти в море Забвения”, - пронеслось в её голове. Море, в котором сейчас тонул Гвен. Аурин зарыдал в голос, уперевшись лбом в грудь своего сына.

- Максуш, - обратилась Горго к женщине, стоящей рядом, - источник магии Гвена - его кровь. Почему тогда Аурином всё в порядке? Они оба должны были обезуметь, нет?

- Всё в порядке? По-твоему с ним всё в порядке? - огрызнулась та, её голос дрожал.

- Он боится и горюет. Но он в своём уме.

Узкие глаза Максуш встретились с узкими глазами Горго. Тяжело вздохнув, она проговорила:

- У Гвена самый мощный талант их тех, что я видела. И достался он, видимо, не от отца. Мальчик проводит со своими птицами по полдня, а то и больше. Он сам стал наполовину птицей. И сейчас он за это платит. Это место хочет, чтобы он заплатил. Оно сосёт его, видишь? Хочет забрать себе, - Максуш покачала головой, её глаза заблестели от подступающих слёз, - в прошлом этому кораблю удавалось проходить вдали от Перстов. Но даже за десяток морских миль мальчишке становилось плохо. Я знала, что так будет, окажись мы ближе. Знала, что даже это не сможет помочь, - она развернула к Горго свои ладони, на которых ни то были начертаны, ни то вырезаны символы, напоминавшие глаза, - А теперь мы застряли здесь. И нам не сдвинуться с места.

Услышав эти слова, Горго сглотнула подступивший к горлу комок. Это было правдой. Она не обратила внимания, была слишком сфокусирована на Гвене, но “Шеншел” остановился. Его чёрные паруса были спущены, команда суетилась у одной палубы. Они точно застряли, сели на мель, или того хуже повредили корпус. Максуш тем временем продолжала, смахнув слёзы. Теперь её голос звучал твёрдо и зловеще:

- Когда это место заберёт Гвена, оно придёт за мной и Аурином. Я знала… Знала, что тебя нельзя брать на борт. С первого взгляда поняла, что ты - дурное знамение.

“Дурное знамение”, - эти слова гулом отозвались в ушах Горго. Она так много раз слышала их только на другом языке. Что если шторм вынес “Шеншел” так близко к Перстам Смерти из-за неё? Что если Гвен сейчас умирал из-за неё? Что если корабль сел на мель из-за неё?

- Всё из-за тебя, самозванка, - прошипела Максуш, делая шаг к Горго, - славно, что когда мы с Аурином умрём, тебя пустит по кругу вся команда. А потом сбросит за борт как протухшую бочку с …

- Завали ебальник, - ответила Горго, со всей силы кулаком впечатываясь женщине в челюсть. Та отлетела на пару метров, ударилась о борт и без чувств распласталась на палубе.

В этот удар Горго вложила всю накопившуюся ярость. Возможно, она пожалеет об этом позже, но Максуш напросилась - задела её за живое. За то самое больное, кровоточащее место, о котором Горго хотела бы забыть. Нет, она никакое не дурное знамение, она - жрица крови. И если понадобится, отправит всю команду “Шеншела” в Царство Матери Всех Вод прежде, чем к ней кто-либо прикоснётся.

Убедившись в том, что Максуш валяется без сознания, она снова подошла к Гвену. Аурин рыдал, уперевшись лбом в грудь сына, и не замечал ничего происходящего вокруг. “Что за жалкая сцена”, - подумала Горго в первую очередь про себя – растерянную и беспомощную. Она готова была умереть ночью в шторм, стать жертвой тьмы и буйства стихии. Но сейчас на небе ярко светило солнце, и ей хотелось только бороться. Бороться за себя и за Гвена. “Ты тонешь, друг”, - сказала она по-архипелагски. Пальцами заставив его челюсть разомкнуться, она зажала нос Гвена, а затем прильнула своими губами к его, резко выдыхая. Реакции не последовало. Сделав глубокий вдох она повторила это снова, не обращая внимания на рыдающего Аурина. Сердце мальчишки всё ещё билось, пусть и очень медленно. Нажимать на его грудь не было смысла. Но он тонул, и его тело должно было почувствовать это. Не разжимая носа Гвена, Горго повторила свои действия ещё три раза. Её собственная голова закружилась от силы вдохов и выдохов.

- Пожалуйста, Гвен, живи, - прошептала она по-архипелагски, - я не хочу, чтобы эта смерть забирала тебя.

Горго было страшно. Она впервые сталкивалась с чем-то подобным. С чем-то настолько неизвестным, чужим, потусторонним. К её собственным глазам начали подступать слёзы, ладони сжались в кулаки от ярости и бессилия. Обернувшись, она увидела, что к матросам у палубы подошел капитан Арр. Он что-то объяснял нескольким из них, указывая то на борт судна, то куда-то вниз. Когда он замолчал, Горго хотела выкрикнуть: “Эй, капитан! Заставь свою лоханку двигаться! Если мы не уберемся с этого места как можно скорее, твой лучший колдун умрёт!”, но слова застряли в её горле. Тем не менее Арр оглянулся и посмотрел на неё, смерил тяжелым взглядом и ничего не сказал. Горго с новой силой охватило отчаяние. Осознание накрыло её. Корабль застрял, он был неисправен. Застрял в самом поганом месте. Гвен тонул в Море Забвения. А по правому борту высились уродливые чёрные громадины, также известные как Персты Смерти.

Пошатываясь, она поднялась на ноги. “Кристально чистая вода, - думала Горго, заглядывая за борт, - пустая вода. Вода, в которой нет ни рыб, ни даже водорослей. Суда здесь ходят редко, значит, на буксир “Шеншел” никто не возьмёт… Может, мне остаться тут навсегда? Остаться у Перстов Смерти. Или, может, направиться к самим Перстам? Взять одну из вон тех шлюпок…” Это место было странным. Очень странным. Слишком странным. Оно не шло ни в какое сравнение со священной внутренней лагуной Ахл-Тии, до вод которой было запрещено докасаться. Прищурив свои и без того узкие глаза Горго всмотрелась в дымку, прячущую в себе гигантские черные фигуры. Что скрывается за этим туманом? Что если она сядет в одну из шлюпок, станет читать морской наговор и направится к Перстам Смерти? Что если она увидит, вход в царство своего бога? Она сможет рассказать об этом Делинде! Точно! Она вернется обратно на Архипелаг с ценнейшим знанием, а потом покажет это место жрецам из Храма Крови. Для этого нужно будет всего лишь переплыть Ленивое Море. Она уже знакома с островами Кромки и Хааром. Встретится там с хозяйкой, Пийей и Зийоньей. Они наверняка её узнают и подскажут на какой корабль сесть, чтобы вернуться на Архипелаг. Правда, денег у неё не осталось. Но она что-нибудь придумает, а когда доберется до Лиалу-Наан, Теанар ей поможет. У него наверняка полно денег. Её братец сейчас живёт прекрасно. Горго могла видеть его высокий силуэт в дымке, скрывающей Персты. Теанар танцевал, играя на своей серебряной флейте. Вокруг него вились женщины, их фигуры исчезали и появлялись вновь. Одну из женщин он схватил за руки и закружил в танце, остальные в тот момент рассеялись. За спиной танцующего Теанара и его спутницы появился огромный дворец, дворец во множество этажей с башнями и балконами, на которых стояли человеческие фигуры. Фигуры приветствовали кого-то, махали руками. Горго никогда не видела ничего подобного. Вряд ли такое здание существовало где-либо в Бесконечном Океане. Внезапно для себя она заметила, что тёмные силуэты Перстов Смерти тоже встроились в эту картинку. Они стали самыми высокими башням дворца. “Может быть, это и есть Царство Матери Всех Вод”, - подумала она, чувствуя, как её дыхание спирает. Ну, конечно, это оно. Горго тоже умирает прямо сейчас, вслед за Гвеном. Море Забвения тащит её на дно. С неимоверным усилием девчонка заставила себя сделать вдох. Она тяжело втянула воздух носом, но не могла оторваться от рисунков в тумане. Облик её брата пропал. Дворца с сотней башен тоже не стало. Изящные и замысловатые силуэты сменились на подол чьего-то платья. Это точно было платье, его владелец двигался - ходил туда-сюда, изящно перепрыгивал с ноги на ногу, вертелся, будто танцуя странный танец, но кроме подола ничего больше невозможно было разглядеть. “Это мой брат? - подумала Горго, - или, может, одна из его девчонок?” В ту же секунду она вскрикнула от боли. Ей в руку будто впились раскалённые щипцы из кузни отца. Щипцы тянули куда-то назад, а она не могла им сопротивляться. Её тело будто протащили сквозь сотню длинных коридоров, в глазах рябило. Сжав зубы, она всхлипнула от боли, пронзившей её шею, плечо и голову…

- Жрица! Жрица! Иди! Ты садишься на другой корабль, - зазвучало в ушах Горго.

Что? Корабль? Какой корабль? Потеряв равновесие она упала на пол, и только тогда поняла, что всё ещё находится на чёрной палубе “Шеншела”. Её тут же подняли на ноги двое людей. Двое сильных людей, от которых воняло немытым телом. Двое матросов. Третий - лысый мужик, что не хотел брать её на борт на островах Кромки, громко повторил:

- Жрица! Давай поднимайся. Ты с колдунами садишься на другой корабль!

- Какой нахер другой корабль? - прохрипела Горго, ошарашенно глядя по сторонам.

Поморгав несколько раз, её глаза наконец начали фокусироваться. Она заметила, что небо над головой из ярко-синего стало более бледным и розоватым. Солнце клонилось к закату. Сколько времени она провела, пялясь в туман? “Отпустите меня, уроды”, - выругалась Горго, вырываясь из рук матросов.

- Шевели жопой! - скомандовал лысый.

Не совсем понимая, что происходит девчонка повиновалась. В следующую секунду, она широко раскрыла рот, увидев, что недалеко от “Шеншела” действительно бросило якорь другое судно. Горго почувствовала, как её виски снова стискивает резкая боль. Сквозь полуприкрытые глаза девчонка заметила Аурина, Максуш и Гвена, которого кто-то держал на руках. Этим кем-то был повар Юдзи. Они готовились сесть в черную шлюпку, вокруг которой выстроились матросы. Кажется, вся команда “Шеншела” собралась, чтобы спустить их на воду. Горго заметила капитана Арра. Тот молча кивнул ей на шлюпку. “Что происходит? Они отправляют нас на другой корабль, чтобы мы спаслись? А сами остаются тут в надежде починить “Шеншел”? Скидывают балласт?” - думала Горго. Мысли в её голове были смазанными. Облизав пересохшие губы, она протянула руку к носу Гвена. Голова парня была запрокинута, глаза полуприкрыты, но он всё ещё дышал. “Слава Великой Матери”, - пробормотала она по-архипелагски.

Аурин первым шагнул в шлюпку, которая висела за бортом, поднятая на лебедках. Старик обернулся, бросив тревожный взгляд на своего сына. Юдзи с Гвеном на руках шагнул следующим. Дальше пришла очередь Максуш. Та шаталась, еле стоя на ногах, её глаза были красными от лопнувших в них капиляров. “Это сделала я, - пронеслось в голове Горго, - тётка заслужила”. Все колдуны выглядели крайне помятыми, полубезумными. Проклятье Перстов Смерти настигало их. Кто-то из матросов подтолкнул Горго вперед. Настал её черед садиться в шлюпку. Девчонка тихо бормотала под нос молитву Великой Матери, глядя на капитана корабля, стоящего рядом с лебедкой. Его лицо было мрачнее тучи. Арр, наверняка, не раз видел колдунов вроде Гвена, тонущих в Море Забвения. Он и его команда оставались здесь, в этих проклятых водах, позволяя Горго и остальным спастись.

Лебёдки начали своё движение, шлюпку спускали на воду. В последний раз посмотрев на чёрную палубу “Шеншела”, Горго встретилась взглядом с Онгоном. Тот тут же отвел глаза. Мужчина выглядел очень бледным, даже болезненным, привычная краснота покинула его лицо. “Может, правда, подцепил что-то? - подумала Горго, - храни его гигантскую тушу Великая Матерь”. На воде их уже ждали две крупные лодки. В одной сидели люди, вторая была чем-то нагружена. В глазах у девчонки все ещё немного двоилось. Рассмотреть встречающих толком не получалось. Но когда борт их чёрной шлюпки коснулся борта одной из вёсельных лодок, она почувствовала облегчение.

Загорелый морщинистый матрос в белой фуражке и форме с красными нашивками на плечах протянул Аурину флягу с водой. Старик жадно припал к ней, а затем облил остатками лицо своего сына. Гвен даже не дернулся. Матрос что-то раздраженно сказал на языке, который Горго никогда прежде не слышала. Возможно, ругал за растрату пресной воды. В открытом море её запас был самым ценным ресурсом. Следующий сосуд матрос кинул Юдзи. Сделав глоток, повар передал его Горго, а та протянула Максуш.

Когда все, включая девчонку, переместились в лодку, двое гребцов у носа и двое у кормы начали одновременно, очень слаженно ворочать вёслами, отплывая от “Шеншела”. Только сейчас Горго обратила внимание на вторую лодку, которая остановилась у чёрного бока корабля. Матросы, одетые в белое, перемещали в висящую на крюках и канатах шлюпку, массивные грузы. Кажется, это были жестяные канистры с пресной водой, и ещё какие-то мешки, ящики. “Милостиво с их стороны, - подумала девчонка, - если “Шеншел” не починят, то команда хоть протянет подольше. Правда, вот повора они отсылают”. Отсылают повара…

- Юдзи, - обратилась Горго к коку, - где Маннон?

- Матушка умерла во время шторма, - прошептал мужчина, - сердце не выдержало.

В любой иной ситуации, Горго начала бы напевать ладэ-дилан - архипелагскую мелодию прощания, чтобы облегчить путь старухи в царство Матери Всех Вод, но рядом без чувств лежал Гвен, над которым склонил седую голову Аурин. Ей не хотелось торопить ещё одну смерть. В её груди теплилась надежда, что мальчишка выживет, вырвется из ловушки Перстов, и его отцу не придется хоронить сына. Повар Юдзи потерял свою мать - старуху, чьё время уже пришло. Хотя будь она чуть покрепче, возможно, тоже смогла бы спастись, уплыв на корабле, к которому сейчас приближалась их лодка.

Горго разглядела цветные флаги, реющие на мачтах судна - какой-то красный зверь на белом фоне. Ещё она заметила металлическую облицовку на носу, корме и боках корабля, там же виднелись прорези, из которых выглядывали дула световых пушек или каких-то похожих орудий. Мачты тоже были сделаны из металла. На Архипелаге такого было не встретить, даже среди военного флота. А это судно скорее всего было военным, или уж точно готовым принять сражение. Принадлежало ли оно какому-то государству на континенте? Кожа матросов была оливковой, значит, они точно происходили не из Мории. От волнения Горго прикусила губы. Она хотела спросить когонибудь, утолить своё любопытство. Но все пассажиры лодки молчали. Повернувшись к Юдзи она заметила, что единственный глаз повара глядел на приближающийся корабль взглядом полным печали. “Ну, этот уж точно покрасивее “Шеншела” будет, - подумала Горго, - или он так смотрит, потому что страдает из-за смерти матери? Пусть Маннон и померла, зато он сам сейчас спасётся. Это ли не чудо?” Она точно слышала, что суда сторонятся акватории Перстов… Но это почему-то подошло сюда сразу после страшного шторма, да ещё и не побоявшись жуткого вида “Шеншела”?

Запустив руку в свою непромокаемую сумку, Горго вынула деревянную шкатулку, сгребла оставшиеся пилюли селиды, и запихала их себе в рот. Помассировав точки под челюстью, чтобы выработалось как можно больше слюны, она с усилием проглотила их. Затем одним быстрым движением она высвободила из-под красного манжета скальпель, зажав его лезвие между пальцами.

Лодка приблизилась к борту корабля. Матросы, переговариваясь между собой на непонятном языке, зацепили нос и корму крюками, привязанными к канатам. Они подали знак остальной команде и лодку потянули вверх. Горго кинула последний взгляд на Персты Смерти, которые снова заволокло туманом, а потом на “Шеншел”. Заходящее солнце окрашивало море и небо в розовый цвет, делая черноту корабля ещё более жуткой. Горго могла видеть, как по его палубе перемещаются матросы. Кажется, у неё даже получилось разглядеть громадную фигуру Онгона. Телосложением моряк напоминал ей отца. Сердце Горго защемило от воспоминаний о нём. “Твоя глупая дочь впуталась в полнейшее дерьмо, папа, - с горечью подумала она, - но, кажется, в этот раз Великая Матерь была к ней милостива”. Лодка тем временем достигла борта корабля. Матросы убрали вёсла и один за другим ловко выпрыгнули из неё.

"Горго", - тихо обратился к ней Юдзи. На борту “Шеншела” только корабельный кок и Гвен знали её имя. Девчонка вопросительно посмотрела на него. "Это хихонский боевой корабль, - быстро сказал повар, - они берут нас на борт не по доброте души. Арр заплатил нами. Будь готова ко всему".

Горго покачала головой. Хихонский боевой корабль? «Боевой» значит «пиратский»? Нет, это значит «военный». Судно из военного флота какой-то неизвестной ей страны. Военное судно не должно было заниматься разбоем… Оно не могло словно падальщик подплыть Когтям после страшной бури, чтобы проверить, есть ли чем поживиться. Нет, так делали пираты на островах в далёкие времена. Они приплывали на места сражений или отсиживались в мелких бухтах во время гроз, а затем проверяли, не закинуло ли каких-нибудь несчастных на скалы, не осталось ли какого добра плавать на поверхности. Так продолжалось пока островной союз не прекратил войны и не подписал договор о совместном патрулировании вод несколько календарных циклов назад. Но корабль, на котором только что оказалась Горго вообще не был похож на пиратский. Его команда, одетая в белую чистую форму смахивала на разбойников куда меньше, чем экипаж того «Шеншела», состоящий из прожжённых и довольно уродливых моряков. Нет, военные не могут заниматься разбоем. Но что тогда имел ввиду Юдзи?

Девчонка аккуратно ступила на палубу. Её встретили несколько десятков взглядов аккуратно подстриженных матросов в белом. Пока судно выглядело опрятнее «Шеншела», а ещё оказалось намного больше него. Взрослый высокий мужчина с краснозолотыми нашивками на плечах и груди громко сказал что-то на непонятном языке. Горго услышала скрежет цепи, поднимающей якорь. Одновременно с этим двое матросов подошли к ней. Оглянувшись, она увидела, что перед каждым прибывшим с «Шеншела» встали по двое парней в белой форме. На поясе у каждого моряка висело по дубинке, тоже выкрашенной в белый.

- Шаг назад, уроды, - кинула им Горго на языке восточного континента.

Матросы переглянулись. Кажется, они не поняли её. На помощь им пришел мужчина с красно-золотыми нашивками. Он оглядел Горго с ног до головы, ухмыльнулся и с сильным акцентом сказал: «А ты бойкая. Амадеи из Плавучего Города таких любит».

- Горго, - произнёс Юдзи так, чтобы она услышала, - эти люди – работорговцы.

«Работорговцы?» - пронеслось в её голове. Но времени на размышления не было. Обхватив ручку скальпеля, девчонка одним быстрым движением подалась вперёд и ударила лезвием в шею матроса. Тот уклонился. Послышался чей-то крик. Скальпель глубоко поцарапал кожу мужчины, но не достал до артерии. Воспользовавшись замешательством, девчонка ещё раз подалась вперёд, пытаясь лезвием задеть другого находившегося рядом матроса – совсем мальчишку. Но её запястье перехватил и резко сжал кто-то другой. Дальше последовал удар коленом ей в живот. А сзади прилетело по голове. Горго потеряла сознание.

Глава 13. Сара

Трюм неизвестного корабля

ГОРГО

Горго открыла глаза, закрыла и открыла снова. Прежде чем пошевелиться, она оглядела место, в котором оказалась. Первым, что она увидела была узорчатая стена. Нет, не стена. Решётка. Деревянная решетка. Её желудок скрутило от страха и отвращения. Она не проснулась на своей жесткой кровати в доме отца на Нии-Тии. Не проснулась на слишком маленькой койке постоялого двора Махины. Она лежала на голом и сыром деревянном полу корабля и была абсолютно голой. Последним, что она помнила, были слова Юдзи: “эти люди - работорговцы”. Горго моргнула и почувствовала, как тёплая слеза катится по её лицу. Она снова закрыла глаза и медленно выдохнула. Ей надо было успокоиться, а не жалеть себя. “Слезами горю не поможешь”, - промелькнули у неё в голове слова, которые любила повторять мачеха Гоха. Сейчас слезами точно было не помочь. Резкая словно удар молотка боль пронзила виски Горго, её затылок ныл. Девчонка поворочала головой в надежде, что боль пройдёт. Она не прошла, но чей-то тихий голос обратился к ней. Сначала на языке, который она не понимала, а потом на наречии восточного континента: “Ты пришла в себя! Скорее попей. Вот вода”. Горго поняла, что притворяться больше не к чему. Она с трудом уперлась руками в деревянный пол и поднялась в сидячее положение. Ей потребовалось несколько секунд для того, чтобы изображение перед глазами сфокусировалось. Перед ней возникла жестяная бутылка с пробкой, закрывающей широкое горлышко. Бутылку держала чья-то тонкая смуглая рука. Рука, точно не принадлежавшая матросу.

Горго резко обернулась и сразу же пожалела об этом. Боль в висках стала невыносимой. Она протянула руку к прохладной бутылке, вытолкала пробку и припала к ней губами. Только когда вода коснулась её языка, она поняла, как давно не пила и не ела… Опустошив половину, Горго наконец посмотрела на человека, протянувшего ей сосуд. Это была девушка. Невероятно красивая девушка. Совершенно голая она сидела, поджав ноги, у стены, вернее у деревянной решетки, и смотрела на Горго своими большими карими глазами. Её длинные тёмно-русые волосы прикрывали полную круглую грудь и касались узкой талии.

- Спасибо, - пробормотала Горго, протягивая полупустую бутылку девушке.

- Не за что, - улыбнулась та кончиками губ, - Я - Сара, а как тебя зовут?

- Горго, - ответила она и тут же пожалела об этом. Своё имя лучше было держать в тайне, хотя Гвен и Юдзи уже знали его. Да и была ли теперь разница? Раз она оказалась в такой западне.

Девчонка медленно поднялась на ноги. Высоты деревянной клетки хватило для того, чтобы она выпрямилась - встала в полный рост. Камера представляла собой грубо сколоченный деревянный куб размером примерно два на два метра. Её стены были сделаны из толстых, в ладонь шириной, потемневших от времени досок, укреплённых массивными поперечными балками. Солнечный свет проникал в трюм сквозь узкие прорези в корпусе корабля. Горго поняла, что их с Сарой клетка была не единственной. Прищурившись, она смогла разглядеть ещё несколько подобных камер и других голых людей в них.

"Максуш! Ты тут, дрянь?" - громко позвала девчонка. Несколько голов обратились к ней. Но никто ничего не сказал. Горго не могла разглядеть никого похожего на колдунью с “Шеншела”, но она была уверена, что в остальных деревянных клетках тоже сидели женщины. Значит, Аурин, Юдзи и Гвен находились в каком-то другом месте.

- Молю, не надо кричать, - прикоснулась к её руке Сара. Голос девушки был очень нежным, похожим на шелест листвы на ветру.

- Почему? - спросила Горго.

- Кто-то может услышать и прийти. Может ударить тебя за шум.

- Со мной на этот корабль зашло ещё четыре человека, где они?

- Я не знаю. Тебя одну принесли сюда две ночи назад… Ты просто лежала и даже не шевелилась. Я думала, что ты умерла. Но ты всегда была тёплой. Я смачивала твои губы и лоб водой…

- Две ночи? - переспросила Горго.

Так долго… Значит, Гвен и остальные сейчас где-то в другом месте. Живы ли они? Особой разницы уже не было. Сейчас ей следовало думать о себе и только о себе.

- Что ты знаешь про этот корабль? Куда нас везут?

Сара приложила указательный палец к губам и поманила Горго к себе, показывая, чтобы та опустилась на колени. Потом она прошептала: “один из матросов, тот, который приносит сюда еду, рассказал мне, что корабль следует на север. Но я не знаю, что там находится”.

- На север? - переспросила Горго, - на север континента?

- Да, - неуверенно ответила Сара, - прости, я не знаю, куда точно. Я никогда не была нигде кроме Розового Мыса и Лайкра. Солнце садится, - кивнула девушка на узкое оконце, в которое проникал красноватый свет, - скоро принесут ужин. Нам лучше молчать. Когда придут, не разговаривай с ними. И лучше не смотри им в глаза.

“Дерьмо морского дьявола”, - подумала Горго. Она помотала головой, запрещая себе ругать себя же за то, что отправилась с этой безумное смертельно опасное путешествие. Нет, сейчас надо было сконцентрироваться и попытаться проанализировать ситуацию, а также вспомнить всё, что она успела узнать о континенте и нравах, царящих на нём. Прикусив большой палец, она мысленно перебрала события последних недель: начало своего путешествия - плавание на “Теоне”, слова помощницы капитана Юды про континент и его проклятье, постоялый двор на острове Кромки, встречу с Гвеном, её первую встречу с настоящей магией. “Мальчик, ставший птицей”, - пронеслось у неё в голове. Что она знала о магии до встречи с ним? Что магия живёт в лесах, на болотах, возле рек и сторонится солёной воды. Видимо, это знание было ложным. Но Максуш рассказала ей, что источником магии Гвена была кровь. Значит слова из старой книги были правдой. Строчки, выученные ею наизусть, гласили:

Основные источники магии это кровь, призыв, артефакт, соитие.

Кровь - передаётся по наследству. Наличие в роду нескольких могущественных колдунов повышает шансы отпрысков на способность к магии. Способности требуют обучения их использованию. Наиболее часто передающиеся: разные формы провидения, целительство, нейроманс…

Как эти знания могли помочь ей в нынешней ситуации? Она не знала. Но они немного взбадривали её. Встреча с Гвеном означала, что её желание достичь континента не было бессмысленным. Там правда жила магия. Другое дело, какую цену ей придется заплатить для того, чтобы ей научиться. Сейчас она сидела на влажном полу в трюме неизвестного ей корабля. Сидела в клетке с больной головой и совсем без одежды. Горго стало жалко тот красный шелковый костюм, который подарила ей Манна. Пусть за время путешествия он запачкался и пропах потом, это одежда была самой красивой из того, что ей когда-либо доводилось носить. Да и терять бардовый балахон Дома Крови ей было обидно. Хорошо, что она успела зажевать пилюли селиды, но скальпели, карты, написанные рукой Теанара, и манускрипт Делинды у неё забрали. “Всё это потеряно, всё это в прошлом, - подумала Горго, - а прошлое мертво”. Ей следовало думать о настоящем, каким бы удручающим оно не было.

Корабль, названия которого она не знала, плыл на север континента. Что находилось на севере? Точно не Мория. Полуостров, формой напоминающий треугольник, располагался где-то на юге. На пожелтевшей от времени карте из дома колдуна был обозначен “Восточный Берег”, он тянулся к северу от Мории… Пийя, Зийонья и хозяйка гостиницы на острове Кромки происходили из степей Хоммы. Где находились эти степи? Где находился Розовый Мыс и Лайкр, про которые рассказала ей Сара? Она понятия не имела. Да и какое это сейчас имело значение.

- Горго, - прикоснулась к её руке Сара, - ты слышишь шаги? Это дядька Ливай несёт ужин.

“Дядька Ливай?” - хотела переспросить девчонка, но тяжелая дверь в трюм отворилась. Послышалась чья-то песня на незнакомом языке. Пожилой высокий мужчина с большим пузом низким голосом распевал какие-то куплеты. Пел он погано, но глубокий поднос в его руках, пах едой. Горго, не евшая трое суток, решила сосредоточиться на этом запахе. Стоя в полный рост в своей клетке, она следила глазами за движениями дядьки Ливая, пока тот не заговорил на наречии восточного континента. Услышав его слова, девчонка открыла рот. Моряк, одетый в белую форму, на распев произнес:

- Цып-цып-цып-цып, ну что мои цыпочки! Я принёс вам поклевать. Это вам мои красавицы, - мужчина поставил несколько жестяных мисок у одной из клеток, приоткрывая при этом металлический засов у самого её низа.

Одну за одной он протолкнул тарелки внутрь. Горго увидела, как быстро запертые внутри женщины забрали их. Мужчина тем временем продолжал свой странный и отвратительный напев:

- Это для моих нежных цыпочек. Кушайте, цыпы, - протянул он еду другим пленницам, потом повернулся к Саре, расплылся в улыбке и заворковал: - это ли не моя любимица? Сладкая цыпочка Сарочка. Я тебе принёс самый лакомый кусочек… А кто тут у нас? Но-овенькая проснулась. Дай-ка мне на тебя посмотреть. Какие у этой цыпочки грудки…

Горго посмотрела на человека с подносом самым злобным своим взглядом и лишь продолжила стоять на прежнем месте. В руках у этого тошнотного мужика была еда. Это обстоятельство останавливало её от того, чтобы броситься к решетке, просунуть свою руку сквозь балки и схватиться за жирное горло с такой силой, чтобы хрустнула подглоточная кость. Сара притянула к себе две миски с каким-то коричневым месивом, и кивнула Горго на одну из них. Моряк с подносом направился к выходу, продолжая бурчать себе под нос что-то про красавиц-цыпочек.

- Дядька Ливай, - прошептала Сара, - он добрый. Просто приносит еду, поёт свою песню и уходит. Двое молодых, которые его сменяют, намного хуже…

- Сколько времени ты провела здесь? В этом трюме… - спросила Горго, отхлебнув из миски.

- Не знаю точно. Может быть, две недели. А до этого ещё неделю на другом судне. Потом меня сюда пересадили вместе с Лорикой, но её увели несколько ночей назад.

- Вот как, - пробормотала Горго, допивая содержимое своей миски.

- Держи, ты давно не ела.

Сара протянула ей тарелку, к которой даже не притронулась. Девчонка взяла ей в руки и опустошила за три глотка. Утерев рот предплечьем, она сказала: “спасибо”. К её глазам подступили слёзы. Эта незнакомая девчонка была так добра к ней…

Горго провела в одной клетке с Сарой ещё двое суток. Девушка рассказала о своей жизни и о том, как попала на хихонский военный корабль - корабль работорговцев. Она родилась в местечке под названием Розовый Мыс, которое из-за своего расположения, постоянно оказывалось втянутым в стычки между Займаном и Дельпфом. Сара говорила на трёх языках, но не умела читать и писать ни на одном из них. С детства она работала на кухнях и в садах, помогала по хозяйству. А в четырнадцать лет оказалась в Лайкре - городе недалеко от Дельпфа. Там она работала в доме у хозяина хлопкового производства. Сара объяснила, что тот регион знаменит своими тканями и сукном. Горго с интересом слушала рассказы девушки. Сама она молчала, мучаясь от головных болей. Но голос Сары помогал ей отвлечься.

Потом история стала куда мрачнее. Работая в доме у производителя хлопка, она познакомилась с парнем - молодым и красивым. Тот парень работал в почтовой службе, а его дядя был начальником лайкрийского почтамта. Однажды он случайно увидел Сару на улице, влюбился в неё, а она в него, и предложил ей вместе сбежать на южные острова. Как только они сели на корабль, отплывающий из ближайшей гавани, Дельпф начал очередную военную кампанию против Займана. Судно, на котором была Сара и её возлюбленный, случайно потопили в одном из морских сражений. Молодой человек погиб, а её подобрали другие работорговцы. Так она и оказалась в одной камере с Горго. Девчонка внимательно слушала историю своей соседки и не понимала, почему та рассказывает обо всех этих ужасных событиях так спокойно. На долю этой совсем юной девочки - Сара сказала, что ей было семнадцать - выпало так много страданий и невзгод. Горго не знала, была ли у Сары семья, заботился ли о ней кто-то, но ничего не спрашивала. Услышь она ответы на эти вопросы, её нахождение в деревянной клетке стало бы ещё тоскливее.

Самой ей не хотелось рассказывать о себе. В первую очередь, не хотелось вспоминать об отце и брате, и мирной жизни, которую она добровольно покинула. Правда, тогда жизнь вовсе не казалась ей мирной. Тогда ей казалось, что над всем Архипелагом нависла страшная угроза, что всех иноземцев изгонят из него. Но по мере приближения к континенту, все эти вещи начали казаться не такими уж и ужасными. Куда менее ужасными, чем судьба невольницы. Наконец Сара сама спросила: ”а откуда ты родом? У тебя такой необычный акцент”.

Поняв, что этого разговора не избежать, Горго начала рассказывать про свою жизнь на Архипелаге. Многие вещи она опустила - ничего не стала говорить о Доме Крови, и о том, что Теанар её близнец. Саре почему-то захотелось больше узнать про Лиалу-Наан. Она попросила подробнее описать Нижний, Средний и Верхний город. Её интересовали наряды и украшения, платья, расшитые жемчугом и драгоценными камнями, а ещё танцы и музыка. “И что там совсем нет войн? - удивленно спрашивала она, а потом добавляла: - может, твой Архипелаг - это именно те острова, куда он хотел попасть?”. Горго поняла, что девушка имеет ввиду своего возлюбленного, пропавшего в море. Ей снова стало горько. Острова Тии были бы отличным местом для Сары, она сама немного смахивала на островитянку оттенком кожи и волос, только черты лица у неё были более острыми - вздернутый кончик носа, высокие скулы, тонкие тёмные брови.

Насколько же безумным для ушей Сары звучал рассказ про то, что Горго была на приёме в огромном дворце в Верхнем городе прямо перед тем, как направиться на континент. Описание “Шеншела” и его команды заставило девушку закрыть глаза руками. “Как ты не побоялась сесть на такой борт?” - спрашивала она. “Лучше бы побоялась”, - думала Горго. На вопрос про магию Сара только пожала плечами. В Розовом Мысе колдунов почти не было, а в Лайкре ей доводилось встречать только лекарок и гадателей. Это звучало разочаровывающе. До того как начать своё путешествие, Горго думала, что континент кишел магами и колдунами…

Утром очередного дня Сара разбудила Горго и начала что-то сбивчиво объяснять. Оказалось, что сегодня у матросов произошла пересменка, и еду принесёт не старый Ливай, а двое молодых моряков. “Только, пожалуйста, не смотри на них. Притворись, что не понимаешь их языка, - умоляла Сара, - другая девушка попробовала им дерзить, и они обличи её помоями”, - она кивнула на ведро с крышкой, стоящее в углу их клетки.

- Что с ней потом стало? - спросила Горго.

- На следующее утро её увели. Но вонь стояла дикая. Потом эти двое ещё несколько дней не приходили, был только Ливай.

- Эта девушка… Она была молодая?

- Кажется, да. Может, немного старше меня.

- Красивая?

- Да. Наверное…

- Скорее всего им досталось от начальства. За то, что попортили товар.

Сара только молча смотрела на Горго. Та с очень большой неохотой назвала себя и свою соседку “товаром”, но ей пришлось признать в первую очередь самой себе - сейчас она им и была. Товар. Не больше и не меньше.

Пересменка действительно произошла. В трюм вошли двое совсем молодых парней - им не могло быть больше двадцати. Они разговаривали друг с другом и смеялись, протягивая ломти хлеба пленницам через деревянные решетки. Пока один отдавал Саре завтрак, второй с интересом оглядывал Горго, в полный рост стоящую в своей камере. Он присвистнул и просунул руку внутрь, щипая её за сосок. Девчонка мгновенно перехватила его запястье и, используя широкую балку клетки как упор, резко рванула предплечье в сторону, выворачивая локоть. Матросик вскрикнул сначала скорее от неожиданности. Раздался хруст, и тот взвыл уже от боли. Напарник ошарашенно посмотрел на него, и через секунду, обвив его за талию оттащил от клетки. Рука первого паренька безвольно болталась, он всё ещё кричал, широко раскрыв глаза. Горго глядела на картину, развернувшуюся перед ней, и улыбалась. Сара, напротив, кажется, была в ужасе. Из соседних клеток послышались вздохи и даже писк. Двое морячков вылетели из трюма, и девушка прошептала: “зачем? Зачем ты это сделала?”. “Потому что не могла не сделать”, - сухо ответила ей Горго. Она понимала, что подобный поступок повлечёт за собой серьезные последствия. Её вполне могли связать и сбросить за борт, или сделать что-то ещё похуже. Была ли она к этому готова? Мысленно Горго начала продумывать как уйти из жизни, забрав с собой в царство Матери Всех Вод как можно больше матросов. Плана у неё не было, зато решимости поднакопилось.

К её удивлению, ещё несколько часов никто не спускался в трюм. Только после полудня послышались чьи-то быстрые шаги. В дверном проходе Горго увидела четверых человек, трое из которых были одеты в белую форму с красными нашивками. Одним из людей оказался самый главный - тот, что раздавал приказы остальным матросам на палубе, когда Горго только взошла на неё. Но внимание её привлёк четвертый человек - никто иной, как выходец с Островов-за-Островами-Левиафанов, земляк Делинды. С чёрной кожей, низкорослый и худой, одетый в тёмно-сиреневое платье, он внимательно осматривал каждую женщину в клетках, говоря что-то на непонятном языке. Второй человек - тот самый главный, ни то капитан, ни то какой-то другой начальник, активно рассказывал ему что-то. На секунду Горго подумала о том, чтобы заговорить на языке Остров-за-Островами-Левиафанов, показать, что она происходит почти из того же самого места, и понадеяться на помощь. Но девчонка уже слишком хорошо поняла - помощи ни от кого из этих людей ждать не стоит. Внимательнее всего мужчина разглядывал Сару. На Горго он почти не обратил внимания, пока седой моряк не сказал ему что-то. Мужчина поднял брови, покивал, окинул девчонку с ног до головы взглядом, сказал пару слов своему спутнику, и направился к выходу из трюма.

“Они знают про то, что случилось этим утром. Про сломанную руку. Тот старик ещё сказал, что ты кого-то сильно порезала…”, - перевела ей Сара, когда все мужчины покинули трюм. Горго молча кивнула.

- Тот чёрный, наверное, мориец… Он сказал, что господину Амадеи такое нравится, - продолжала Сара.

- Он не мориец. Он с Островов-за-Островами-Левиафанов, - название она произнесла по-архипелагски и поняла, что Саре эти слова ничего не скажут.

Та только похлопала глазами и сказала:

- Почему-то чёрный спросил, ели ли мы сегодня.

- Хочет заморить голодом? - скорее сказала, чем спросила Горго.

В прочем её догадка не подтвердилась. Чёрный человек в сиреневом платье вернулся в трюм довольно быстро, в руках он держал какую-то деревянную трубку. Девчонка не сразу сообразила, что это было приспособлением для стрельбы. А когда поняла, было уже поздно. Из её бедра торчал дротик с фиолетовыми перьями на конце. Спустя мгновение Горго упала на колени, а потом почти без чувств ударилась щекой о пол.

Работорговцы хотели вырубить её, обездвижить и лишить сознания. У них не получилось. Пусть Горго лежала без движений, пока её голую на носилках тащили куда-то, она всё равно оставалась в сознании. Полуприкрытые глаза следили за происходящим вокруг. “Стеклянная медуза? Или синий осьминог?”, - проносилось в голове у девчонки. Ограниченная в движениях, она пыталась отгадать веществом на основе яда какого животного её укололи. Оба использовались на Островах-за-Островами- Левиафанов. Наверняка человек в тёмно-сиреневом привез свою трубку-ружьё оттуда. Хорошо, что она не заговорила с ним. Из-за Делинды - другого человека с тех островов - у Горго была выработана частичная толерантность к обоим ядам. Хотя сейчас она скорее предпочла бы валяться без сознания… Кто-то, кажется, один из матросов, таскавших носилки, лапал её за грудь. Потом его рука скользнула ниже, оказавшись между её бёдер. А она толком не могла пошевелиться, не могла поднять ногу достаточно быстро для того, чтобы заехать ему коленом по лицу. Ей оставалось только лежать и терпеть это. Сколько времени прошло? Пара мгновений или пара часов? Горго не знала. Она чувствовала движение чьих-то пальцев на её теле и думала о том, как убьёт этого человека. Убьёт всю команду хихонского военного корабля, потопит “Шеншел” вместе с капитаном-красавчиком где-нибудь недалеко от Перстов Смерти. Она должна убедиться в том, что все матросы погибнут в море. Она отправит их всех в чертоги Матери Всех Вод, а не к богам континента. Великая Матерь милосердна, но справедлива. Её суд покарает тех, кто посмел причинить вред её дочери и другим женщинам, пусть и иноземкам. Горго помолится за это. Помолится истово, так, как не молилась никогда прежде. Может, если бы её язык мог сейчас двигаться, она начала бы читать “аада-мага”. Нет, не начала бы. Ни один отброс, встреченный ею за время путешествия на континент, не заслуживал быть умерщвленным священным заклинанием Дома Крови…

Яркий свет ослепил Горго даже сквозь полуприкрытые глаза. Она увидела голубое небо. Вокруг вдруг стало очень шумно. Затхлый запах влажных досок сменился на свежий бриз. Её снова куда-то несли. Девчонка не заметила, что носилки переложили с рук на руки, но заметила, что к её телу больше не прикасались. Ей даже показалось, что она могла разобрать язык, на котором говорили люди вокруг. Язык восточного континента.

Глава 14. Самый Весёлый Бог

Ночь после праздника Финмайни. Храм у Воды - самый крупный храм бога Нефесфина на Лиалу-Тии

ТЕАНАР

В полумраке храма Теан двигался осторожно. Из освещения тут были только блики от солнечных ламп, пляшущие на массивных каменных сводах и колоннах. Из звука слышался только плеск воды и шелест его серебристого одеяния, расшитого обработанной рыбьей чешуёй. Гигантский храм, который совсем недавно был заполнен людьми, постепенно пустел и погружался в темноту. Юноша спрятался за одной из колонн, чтобы дождаться момента, когда последний человек покинет помещение. Закрыв глаза, он стал мысленно перебирать события последних нескольких часов…

Перед началом праздника Финмайни, один из старших жрецов объяснил, что на дне легендарных каналов Храма у Воды недавно установили солнечные лампы. Теперь, когда в прилив каналы заполняла морская вода, они светили сквозь неё, окутывая храм зыбким, неземным сиянием. “Должно быть, так выглядит Царство Матери Всех Вод”, - шепнула ему Миина, когда всего на пару секунд остановилась возле оркестра, готовящегося играть. Она тут же ушла, пропала в темноте зрительного зала. А Теанар понял, что в рукаве его жреческой робы оказалась очередная записка. Тогда он подумал, что сойдёт с ума от волнения. Он готовил свою серебряную флейту к выступлению и его руки дрожали. Ну зачем она сделала это? Зачем оставила клочок бумаги, который он не сможет прочитать следующие несколько часов, обжигать ему рукав? Было ли это специально? Знала ли, на какие мучения его обрекает?

Теан задавался этими вопросами, наблюдая за тем, как старшие жрецы с двух сторон подходят к тончайшей блестящей паутине - серебряной сетке с подвешенными на ней колокольчиками разных форм и размеров. Каждый их шаг был выверен и отрепетирован. Тишину помещения нарушал лишь плеск воды в каналах и шелест рыбьей чешуи на серебристых одеяниях.

Двое жрецов синхронно прикоснулись к блестящей сетки с разных сторон. Движения умелых пальцев заставили робкий звон разлететься по каменной зале словно щебет маленьких птичек. Стали слышны восторженные вздохи публики. К серебряной паутине шагнули ещё двое, а потом ещё двое жрецов. Звук стал нарастать, становиться сложнее и объемнее. Перезвон колокольчиков отражался от толстых каменных стен и высокого стеклянного купола. Затем забили барабаны. Их глухой рокот прокатился под сводами, подхваченный низким гулом огромных раковинных труб. Теанар знал, что собравшиеся зрители смотрят на представление как завороженные. Звучание инструментов, архитектура храма, движения жрецов, одетых в переливающиеся воздушные робы, шум и блеск воды в каналах - весь главный ритуал праздника Финмайни был организован так, чтобы присутствующие и участвующие могли почувствовать силу Нефесфина, бога, поднимающего паруса судов своим добрый ветром.

Готовясь выйти вместе с другими флейтистами, Теанар наблюдал за зрителями, пришедшими на праздник. Помимо господ из Верхнего города, расположившихся на балконах, здесь собралось множество мореходов, рыбаков и других простых жителей Лиалу-Наан. Финмайни был любим многими островитянами, ровно как и бог, которому он был посвящен.

Где-то в толпе должна была стоять Халила, пришедшая посмотреть на своего мужа. А, может, и не только на него… Матиаль, который сегодня был трезв, лупил в один из барабанов. Перед выступлением он подошел к Теанару и рассказал, что пару ночей назад слышал разговор Халилы с каким-то мужчиной, голос которого не смог узнать. Юноша в ответ лишь поднял брови и предположил, что тому приснилось - начальник в тот день изрядно напился и не стоял на ногах. “Я ничего не видел, - сказал Теан на правах соседа, - но меня той ночью и дома не было”. “И где ты был?” - спросил Матиаль, глядя ему в глаза. “Проводил время с распутными женщинами”, - ответил с улыбкой парень. А потом добавил: “но будь я тобой, я бы волновался. Халила красивая женщина, зазеваешься - уведут”. Он еле сдержал улыбку, думая о лице своего начальника в этот момент.

Когда губы Теанара прикоснулись к прохладной флейте, её звук вместе с трелью других духовых инструментов взвился под стеклянный купол, разбивая собой грохот барабанов. Он был таким свежим… Юноше на секунду показалось, что его лицо ударил бриз Храма Нефесфина на Ахл-Тии, пропитанный запахом священных костров. Вот он стоит на пляже вместе с другими послушниками и смотрит на лодки и корабли вдалеке. Сейчас он начнет неумело играть на своей пастушьей свирели. Он всего лишь мальчишка, его вообще ничто не заботит… Именно в этот момент Теанар заметил в числе присутствующих лицо человека, которого ему часто доводилось видеть в бытность послушником. Его тело обдало волной холода. Свет из каналов упал на один из балконов. Там среди важных господ сидела пожилая женщина, одетая во всё белое. Теанар хорошо видел её лицо и то, что женщина не отрываясь смотрела на него. Это была старая Манна, некогда верховная жрица всего Храмового Острова. Сквозь расстояние и темноту Теан мог чувствовать то, каким осуждением был наполнен взгляд женщины.

Игра на флейте, выступления перед людьми, да и просто нахождение в храме Нефесфина всегда помогали ему отвлечься, забыть о заботах и мирских делах. Но сегодняшний вечер стал исключением. Теанар мгновенно почувствовал всю тяжесть чувства вины, которое он так старательно пытался не замечать последние недели. Он с трудом доиграл до конца своей партии и, уйдя в дальние коридоры храма, сидел там до тех пор, пока прихожане не начали спускать на воду каналов кораблики-скорлупки - подношения богу попутного ветра. Всем музыкантам-жрецам следовало присутствовать при этом ритуале - важнейшем этапе праздника Финмайни. Теан не мог его проигнорировать.

Тогда Матиаль вновь подошел к нему. Начальник похлопал его по плечу, похвалив выступление, а ещё кивнул на одного человека. То был высокий мужчина с лысой головой, бронзовой кожей и круглым животом, скрытым под расшитым золотом одеянием. Он двигался неторопливо и даже вальяжно. В окружении охраны мужчина первым шел к выходу из храма. Другие зрители сторонились, давая им проход.

- Это господин Атт-Манчинни. Наш заказчик, - сказал Матиаль, - видимо, прибыл сюда прямо с острова Ломели, и после отправится в залив Леопарда.

- Залив Леопарда? - переспросил Теанар. Он впервые слышал об этом месте.

- Разве я не говорил тебе? Поместье господина Атт-Манчинни Пасть Леопарда находится в Заливе Леопарда. Мы прибудем туда на одном из его кораблей.

Теан кивнул, стараясь скрыть свою досаду. Опять плыть куда-то? Ему хватило морских путешествий с сестрой. Он с куда большим удовольствием плясал бы по ночам где-нибудь на окраинах Среднего города, просыпался в доме по соседству с Халилой. С куда большим удовольствием мечтал бы о том, чтобы снова оказаться в магнолиевой роще… Мысли о Миине были тем, что терзало и спасало его одновременно. Теанар понимал, какая огромная пропасть существовала между музыкантом-оборванцем и девчонкой, чьё платье стоило дороже всего, что он когда-либо имел. И всё же по какой-то причине она была заинтересована в нём. Теан чувствовал, что ходит по краю обрыва, но должен был признать, что ему это нравилось.

Когда праздник наконец закончился, он наконец смог прочесть записку, оставленную Мииной. Совсем маленький клочок бумаги указывал на место, в котором девчонка спрятала другое своё послание. “Ей нравится придумывать для меня испытания”, - подумал Теанар.

Сейчас, когда Храм у Воды совсем опустел, мальчишка наконец стянул с себя шуршащее одеяние, оставив его на одной из ниш в каменных стенах. Он был готов отправиться на поиск письма. Ему пришлось немного побродить в полумраке, чтобы наконец заметить ящик с молитвами. Подойдя к нему, юноша обнаружил, что тот заперт на навесной замок. Сначала Теан попытался просунуть пальцы сквозь решетки в надежде вытянуть хотя бы одно из посланий. Но быстро понял, что это бесполезно. Ящик был крупным и глубоким. Мог ли он пойти к старшим жрецам и попросить у них ключ? Нет, это невозможно. Жрецы прогонят его и никогда не пустят обратно. Пусть Нефесфин и был самым весёлым богом, к молитвам прихожан в его храме относились также серьезно как и в обителях Матери Всех Вод. Мальчишка понял, что у него не осталось выбора.

Используя свою серебряную флейту как рычаг, он заставил дужку замка треснуть. К счастью, она была хлипкой, но всё равно оставила вмятину на блестящем металле его инструмента. Что ж, Миина стоила того. На дне ящика лежало всего несколько посланий. Даже в темноте Теанар заметил большой белый конверт. Он схватил его и поднёс к лицу. Бумага пахла цветами. Ему не надо было открывать его, чтобы понять - автором была Миина. Как можно тише закрыв крышку ящика, он постарался прикрутить сломанный замок так, чтобы тот держался. Но он сорвался и упал на каменный пол. Грохот разнёсся по пустому храму. Теанар выругался и поспешил как можно скорее убраться отсюда.

Утро следующего дня. Дом Теанара

Открыв глаза, мальчишка обнаружил себя в собственной постели. В одиночестве. С нераспечатанным письмом под подушкой. Вчера он был уверен, что прочтёт послание Миины, как только оно окажется в его пальцах. Но последующие события вогнали его в такую хандру и печаль, что он не нашел в себе сил для того, чтобы вскрыть конверт. Перед его глазами всё ещё стояло лицо старухи, некогда верховной жрицы всего Храмового острова. Она смотрела на него, чуть приподняв подбородок, голову её покрывал, расшитый жемчугом белый платок, а глаза были наполнены презрением. Манна ненавидела его. И Теанар хорошо это понимал. Он признавал - было за что. Кажется, его сестра встречалась со старухой во время её короткого пребывания на Лиалу-Тии? Что если та и надоумила Горго отправиться в безрассудное путешествие на континент? Наверняка так и было. Манна сделала это, чтобы отомстить ему. Чувство вины гигантской волной накрыло Теанара. Он закрыл лицо руками. К глазам подступили слёзы. В голове прозвучали слова Матиаля, сказанные вчера: “Атт-Манчинни живет в заливе Леопарда… в поместье Пасть Леопарда… мы прибудем туда на одном из его судов”. Теанар почувствовал, как его кожа покрылась неприятными острыми мурашками. Ему внезапно захотелось уйти из труппы Матиаля, перестать выступать, став жрецом в Храме у Воды…

“Как господин вообще додумался дать своему дому такое имя? Пасть Леопарда…”, - думал он. Леопард был самым страшным и жестоким хищником на суше. Неприятное предчувствие не давало Теану погрузиться в мысли о Миине и потеряться в них. Одна беда уже случилась - его сестра села на судно, идущее к Западному Пределу. Какова вероятность, что вслед за ней придет вторая? Жива ли ещё Горго? Не попал ли тот корабль в шторм? Миина говорила ему, что её отец путешествовал на континент и не раз. Это немного его обнадёживало. Теан понял, что не может больше лежать без действия. С трудом он поднялся с кровати и, даже не умываясь, направился в сторону Рыночной Гавани.

Воздух на улице уже успел стать горячим. Солнце палило с невероятной силой. На лице мальчишки мгновенно выступил пот. Дорога до управления Рыночной Гавани заняла больше часа. Он зашел в высокое здание из известняка совсем мокрым. Утерев лоб и переносицу широким рукавом своей белой рубашки, он огляделся вокруг и быстро заметил знакомое лицо. Взрослая женщина в длинной синей рубашке с косым голубым крестом, стояла возле стола с томами отчётных книг. Она записывала что-то тонкой перьевой ручкой в одну из книг.

- Госпожа, - на выдохе обратился к ней Теанар, - как мне повезло, что я вас снова встретил.

- А? Это ты, бледненький. Чего тебе? - улыбнулась ему женщина.

“Добрый знак”, - подумал юноша. Он попросил у своей знакомой посмотреть сводку новостей обо всех корабельных крушениях и штормах, что были замечены в акваториях Десяти Тысяч Островов в последнее время. Сводка была длинной, местами неразборчивой - названия многих мест были ему незнакомы. Некоторые линии были целиком заняты текстом на иностранных языках, на которых он не говорил. “Как называлось судно, на которое взошла Горго? - вспомнила он, - ну конечно, “Теон”. На другое она бы не села…”. Этого названия в списке происшествий он не нашел. Тогда мальчишка задал работнице управления вопрос: “Милая госпожа, будет ли свободный борт “Теон” снова заходить в Рыночную Гавань?”. Та охотно помогла ему найти в одной из отчётных книг запись о маршруте этого судна. Мысленно Теанар ругал себя за то, что не поинтересовался этим в свой первый визит сюда. Но тогда он был так разбит, что совсем не соображал.

Мальчишка довольно быстро нашел подробную запись о нужном корабле. По возвращению с далёкого запада, “Теон” планировал задержаться в Лиалу-Наан на целые сутки. Это должно было случиться не раньше, чем через три недели. Успеет ли Теанар вернуться из залива Леопарда к тому времени? Где вообще находилось это место? Решив далеко не ходить, мальчишка спросил у своей взрослой подруги. Та любезно ему объяснила, что Леопардовый залив находится совсем рядом - к северо-востоку от Лиалу-Наан. До него можно было добраться и по земле, но дорога была довольно долгой - постоянно петляла между холмов. “Я тебе так скажу. От залива там только название. На самом деле это, так, бухта. Но не я же её называла, а мужики. Они всё хотят сделать больше, - объяснила Теану работница гавани, - лет тридцать назад на паруснике туда за день добраться было можно. А сейчас, с солнечными двигателями, дорога всего несколько часов займёт. Делать там особо нечего. Рыбу не ловят, порта нет, полей тоже. Морской чёрт знает, что там есть…”

Теанар поблагодарил женщину за подробный рассказ, и даже коснулся губами пряди её кучерявых русых волос. Обычно этот знак уважения использовался только по отношению старших женщин собственной семьи, либо при близкой встрече с крайне уважаемой дамой. Работница гавани отмахнулась от него, и постаралась не показывать смущения, но он успел заметить, как порозовели её щёки. “Ты это, - сказала женщина, - когда найдёшь свою сестру, приходи сюда, расскажешь мне чем дело кончилось”. Теан улыбнулся и пообещал обязательно заглянуть, отдавая себе отчёт в том, что в очередной раз солгал.

Он снова зашел в сквер за управлением Рыночной гавани, но не для того, чтобы вновь посмотреть на карту, выложенную плиткой на земле. Он хотел побыть в тишине и отметить на своем черновике маршрут, по которому “Теон” последует обратно в центр Десяти Тысяч Островов. Собственноручно нарисованная карта получилась у него довольно скверной. Масштаб откровенно проседал в нескольких местах. Сестра откуда-то взяла, что он отличный картограф. Это было не так. Во время учёбы на Ахл-Тии он справлялся хуже, чем другие послушники. Названия мест путались у него в голове, он с трудом запоминал течения, расположения рифов и мелководий, зато рисовать у него выходило отлично. Возможно, поэтому Горго и решила, что он хорошо разбирается в навигации, а он её никогда и не переубеждал. Она даже увезла с собой несколько карт, которые он хранил скорее из сентиментальности. Юноша тихо вздохнул. Он обязан застать команду “Теона” по их прибытии в город. Обязан расспросить о своей сестре и её судьбе.

Глава 15. Невольница

Где-то на восточном континенте

ГОРГО

“Скольких он угробил?” - думала Горго, разжимая и сжимая обе руки. Конечности слушались её, но движения не были свободными. Фаланги её пальцев будто стягивали тонкие, но прочные нити. После укола ядом ни то осьминога, ни то медузы иннервация её тела полностью не восстановилась, хотя прошло уже около суток. Горго думала о том, вернется ли она полностью вообще когда-нибудь. И всё же ей невероятно повезло. Во времена её служения в Доме Крови была одна практика - некоторым жрецам и жрицам приходилось испытывать на себе действия ядов, наркотиков и других дурманов. Дозы, которые они получали, зачастую были большими, но процедуры проходили под чётким надзором старших. Так тела подопытных вырабатывали резистентность к веществам, а потом их кровь использовали для создания антидотов. Горго была высокой и сильной, а ещё очень выносливой. Она часто предлагала себя в качестве сосуда для испытаний. И её всякий раз выбирали.

Доза нервно-паралитического яда, который выпустил из своей трубки работорговец с Островов-за-Островами-Левиафанов, прикончила бы обычную женщину за пару часов. Горго же отделалась лишь головной болью и скованностью в движениях. “Этот урод понятия не имел, что делает”, - думала она, сидя вместе с Сарой и ещё девятью пленницами в какой-то деревянной халупе. Халупа, сколоченная из досок, была сухой и прохладной, Горго прислонялась головой к её стенке. С потолка сквозь толстые балки свешивалась солома. Окна были узкими прорезями в стенах, но через них проникало много воздуха. Девчонка чувствовала запах моря. Она чувствовала, как оно заставляло доски под их ногами ходить ходуном. Что за странное место. Не корабль, но и не суша… Находится ли она в океане на борту какой-то гигантской деревянной баржи, сколоченной как-попало, или же это всего лишь пристройка, плавающая у берега? Горго склонялась ко второму, но за время своего путешествия на континент, она поняла, что от большой земли и людей, её населяющих, можно было ждать чего-угодно.

Она толком не помнила своего прибытия в это место. Несколько часов назад, когда она уже смогла более-менее держаться на ногах, её вместе с другими женщинами облили несколькими ушатами пресной воды прямо посреди улицы, вернее узкого коридора между одинаковыми низкими халупами. Сара с беспокойством смотрела на неё, придерживая за руку. После “купания” одетые в серое женщины терли их кожу мочалками, сделанными из сухих водорослей. Тело белокожей Горго стало красным от жёстких волокон и прикосновений грубых рук, а вот смуглая Сара, напротив, выглядела ещё более красивой. Затем им кинули стопку одинаковых платьев, силуэтом и тканью напоминающих холщовый мешок. Одна девушка, маленькая и бледная - Сара сказала, что она происходит из далёкой горной страны - почти утонула в нём, в то время как у Горго платье едва доходило до колен. Несколько охранников, вооруженных штыками и дубинками, отвели всех женщин в один из деревянных сараев, закрыв дверь на замок.

Никто не разговаривал. Некоторые плакали. Сара выглядела спокойной. Горго догадывалась, что это не первый раз, когда с ней обращаются как с вещью. Девушка с четырьмя длинными светлыми косами и морщинками у глаз подкидывала и ловила одной рукой камень. Камень был круглым, чёрным и блестящим. «И как она протащила его?» - подумала Горго. Сама она уже мысленно простилась со своей непромокаемой сумкой. Если бы только у неё был скальпель… То что тогда? Её ноги еле стояли, пальцы были неуклюжими…

Прильнув спиной к прохладному дереву, она сосредоточенно смотрела в маленькое окно на противоположной стене. Девчонка догадывалась - ждать им придётся долго. Если бы она желала сломить волю человека, то томила бы его в неведении и беспомощности как можно дольше.

Оглядывая иноземок, собранных в комнате, Горго понимала, что эта стратегия действует. Потерянные, полуголые, лишённые собственных имён - когда-то эти девушки могли быть дочерями правителей, но сейчас их прошлое не имело никакого значения. Для людей, которые пригнали их сюда, они были всего лишь товаром. «Хорошо, что у меня ничего нет. Я никогда не знала ни титулов, ни богатства, ни настоящей семьи. Даже имя моё только наполовину, - размышляла она, - пол жизни я была Гектой, но в тени всегда пряталась Горго”. Её сознание сейчас находилось в очень странном месте. Возможно, всему виной был яд, а ещё травма головы, полученная на борту хихонского корабля. Так или иначе, девчонке не хотелось искать способы выбраться отсюда. Планировать убить стражников, стоящих у входа в хижину, она тоже не собиралась. Она просто сидела, смирившись со своим положением. Её глаза оставались сухими - плакать ей не хотелось. Сердце Горго будто достигло каменного океанского дна и застыло на нём. Страха не осталось, ну, или почти не осталось. Когда дверь в хижину внезапно отворилась, она вздрогнула.

-Говорить! Кто читать этот язык? - крикнул вошедший в комнату человек. - кто читать язык этой книга!?

«Они нашли манускрипт Делинды», - поняла Горго. Она мгновенно узнала этого мужчину. Это был тот самый выходец из Островов-за-Островами-Левиафанов. В дневном свете она могла лучше разглядеть его чёрную словно зола кожу, длинный крючковатый нос, и красные глаза. Кто-то из женщин, сидевших вместе с ней в хижине, начал плакать. Горго же молча смотрела на работорговца. Его тёмно-сиреневое одеяние сменилось длинным красным платьем и накидкой сверху. Бардовый пояс с бахромой обрамлял талию. Лысую голову венчала чёрная шапка без бортов. Вместе с ним внутрь хижины ступили двое светлокожих стражников со штыками, лезвия которых царапали соломенный потолок. “Что за нелепица?”, - подумала Горго. Ещё она подумала о том, что бы сказал верховный жрец Дома Крови, увидев этого своего соплеменника. Делинда был самым благородным человеком, которого она знала. Он был честным, скромным и справедливым. Он спас её жизнь. Спас её не единожды… Человек, стоявший перед ней сейчас, был работорговцем. Был самим морским дьяволом. И сейчас он сжимал в руках манускрипт Делинды…

Женщины молчали. А чёрный мужчина осматривал каждую из них, как бы пытаясь вычислить, кому могла принадлежать та книга. Малышка из горной страны в голос разрыдалась. Кажется, она совсем не понимала языка восточного континента.

- Господин, это она. Это её книга, - сказал кто-то, указывая на Горго, - она очень умная - пишет и читает на нескольких языках.

Проследив за тем, кому принадлежали эти слова, Горго еле подавила порыв выкрутить указательный палец Сары вместе со всем правым предплечьем.

- Ты? - мужчина подошёл вплотную к прижавшейся к стене Горго, но почему-то посмотрел на Сару.

- Ошибка, - пробормотала та, - я украла ту книжку у капитана одного корабля. Он хвастался, что она очень ценная. Хотела её продать.

Для убедительности Горго сильнее вжалась в стену и выпучила глаза.

- Ты не читать? - спросил тёмный мужчина.

Она лишь покачала головой и тихо произнесла:

- Украла.

Мужчина отвесил ей пощечину с такой силой, что Горго согнулась вправо, обхватив лицо руками. Он что-то прокричал, но девчонка не разобрала что - её ухо заложило. Подобрав полы своего тёмно-серого одеяния, мужчина вышел из комнаты, в которой содержали невольниц. Горго не смотрела на Сару, всё ещё прижимая руки к лицу. Остальные девушки пялились на неё в упор. Одна шепнула что-то другой. «Видимо, радуются, что не их побили», - подумала Горго.

Через несколько часов, когда ветер, задувающий в окна, стал холоднее, а на улице совсем стемнело, в комнату, неся в руках огромные свечи, зашли пять старух. Они внимательно осматривали каждую из девушек. Самая главная старуха долго разглядывала щёку Горго, потом выругалась, плюнула на пол и стала смазывать её кожу каким-то дурно пахнущим раствором. Остальные молчали. Когда старухи ушли, Сара, придвинувшись ближе, прошептала на ухо Горго: «почему ты не сказала? У тебя есть таланты. Ты могла бы оказаться в месте получше…».

-Заткнись, - ответила Горго, плюнув ей в лицо.

Сара молча стерла слюну с лица и заплакала. Горго не было её жаль. Ужином их не кормили.

Горго не спала. Она смотрела вверх на чёрный потолок комнаты и мечтала увидеть звёздное небо. В темноте доносились чьи-то тихие всхлипывания. Ей тоже следовало бы плакать - плакать от беспомощности, неизвестности, чувства обречённости. Плакать от воспоминаний о зелёном острове и синих волнах, разбивающихся о его высокие скалы. Но она не плакала. Её глаза были сухими. Что ждало её там, кроме гор и моря? Брат и отец. Каменный дом, принадлежавший когда-то старому колдуну, изобилие рыбы и внук старейшины Лунного Города. Ещё она думала о Храмовом Острове, о Доме Крови, который жутко пугал её брата и других людей, но был домом для неё. Сейчас у неё не было ни брата, ни дома, ни свободы, но всё это было результатом её выбора.

Горго подумала Теанаре. Где он теперь? Сколько времени прошло с тех пор, как их пути разошлись? Она усмехнулась от глупости мысли, пришедшей ей на ум. Будь она совсем наивной, то мечтала бы о том, как брат спасёт её. Как он проникнет на рынок невольников этой ночью и вызволит свою сестру из плена. Но Теанар никогда не был спасителем. К тому же его жизнь на Лиалу-Тии наверняка прекрасно складывалась… Увидятся ли они когда-нибудь ещё? Жёсткий комок подступил к её горлу, и Горго дала себе обещание: если она ещё встретит брата - ни за что не даст ему уйти.

В деревянной постройке было тихо, никто больше не плакал. Напротив, теперь слалось тихое сопение нескольких человек. Девчонка решила, что ей тоже стоит поберечь силы. Завтра ну или послезавтра она может встретить человека, который назовёт себя её хозяином. Как только это случится, она решит, как именно убьёт его. А потом продолжит своё путешествие, и обязательно научится магии. И обязательно сотрёт в песок это проклятое место вместе с командой хихонского корабля. С этими мыслями она провалилась в тревожную дрёму… Лишь для того, чтобы довольно скоро чьи-то тихие шаги заставили её снова открыть глаза. Прислушавшись, Горго поняла, что за деревянной стеной ходили несколько человек. Затаив дыхание, она стала прислушиваться. Разговоров слышно не было, но Горго поняла, что прямо у закрытой на замок двери топчутся двое. «Герои пришли, чтобы спасти кого-то из пленниц?» - подумала она. Всё-таки старухи или работорговцы не стали так долго мяться у двери. Наконец стало слышно, как кто-то пытается открыть замок. Горго почувствовала, что близится рассвет. Может, уже пришли за ними?

Дверь бесшумно открылась. Горго увидела силуэты двух людей; оба были мужчинами. Одного она узнала. Это снова был чёрный человек с Островов-за-Островами-Левиафанов, тот, что ударил её ранее. Он молча указал своему спутнику на кого-то. Спутник - высокий мужчина - подошёл совсем близко к Горго и аккуратно взял на руки спящую Сару. Его движения были почти бесшумны. Девчонка, наблюдавшая за происходящим через чуть приоткрытые глаза, не могла хорошо разглядеть его, но она почувствовала очень сильное желание убить обоих, и ещё более сильное - убежать. Но ни того, ни другого сделать она не могла. Как только мужчины вышли из комнаты с Сарой на руках, Горго, почувствовав, как сильно болят уставшие глаза, и провалилась в беспокойный сон.

Она проснулась от шума - шелеста одежды, чьего-то бурчания, звука пережевывания еды. Женщины сидели в кругу. Они брали с широкой тарелки и засовывали себе в рот лепёшки с нутовой пастой и овощами. Горго чувствовала, как сильно сжался её живот. Но есть она не могла. Девчонка выпрямилась, прижалась спиной к стене и стала наблюдать за остальными девушками, суетящимися вокруг большого блюда. «Вот так и становятся рабынями, - думала она, глядя на то, с каким удовольствием все принялись за еду, - когда я стану такой же?»

С удивлением Горго вдруг осознала, что не видит Сару. Значит, случившееся ночью не было частью сна. Она вскочила на ноги - получилось это менее ловко, чем она рассчитывала. Женщины обернулись. Оглядев помещение, Горго заметила свою подругу в другом углу комнаты. Она сидела, поджав ноги, и смотрела в потолок, не моргая.

Горго сделала быстрый шаг вперёд, но тут же остановилась. Замок на двери щёлкнул, и в комнату вошли мужчины. Первым шагнул через порог рослый белокожий человек с очень светлыми волосами, убранными в хвост. Он носил причудливый наряд: будто выгоревшие на солнце красные штаны, заправленные в коричневые сапоги, и красную ни то рубашку ни то плащ, скрывающую под собой его правую руку. На его плечах блестели металлические заклёпки. Остальными вошедшими были стражники в одинаковых серых костюмах со штыками и длинными дубинками на бёдрах. Горячая ярость забурлила где-то между рёбер Горго.

Мужчина в красном молча кивнул, и стражники также молча дали знак всем невольницам подниматься на ноги. Горго, и так стоявшая в полный рост, ещё раз посмотрела на Сару, которая быстро поднялась и теперь глядела в пол. Когда мужчина в красном покинул комнату, а охрана стала подталкивать девушек к выходу, Горго поняла, что случилось с её подругой ночью. И в тот же миг её саму сильно толкнули древком в бок. Посмотрев в глаза стражнику, ткнувшему её, она вышла на улицу.

Сильный ветер ударил ей в лицо и растрепал волосы. Охрана спереди и сзади вела невольниц по залитым солнцем узким улицам. Одной нестройной колонной они шли мимо уродливых одноэтажных строений из досок. Горго видела двери, запертые на замки, и узкие окна под самой крышей. Она даже могла слышать шёпот чьих-то голосов, доносящийся из-за стен. Под ногами тоже были доски, они скрипели и прогибались под каждым её шагом - Горго специально старалась ступать резко и тяжело, сильно вбиваясь свои пятками в пол.

Их привели в большой дом из светлой древесины и передали в руки женщин. Тех же самых, что сутки назад тёрли их мочалками, или каких-то других, она не знала, но поняла, почему оказалась в одной комнате с Сарой и остальными. «Нас сейчас будут продавать… Сейчас будут продавать молодых женщин», - сказала Горго одной из старух, которая занесла гребень над её головой. Старуха - маленькая и сухая, со смуглой кожей и татуировками на лице - посмотрела на неё, но ничего не ответила, только попыталась толкнуть её в правый бок туда, где располагалась печень. Горго быстро перехватила её запястье своей рукой и посмотрела женщине в глаза:

- Если хочешь со мной драться - сдохни и переродись в кого-то менее немощного, - сказала она, выхватывая перламутровую расческу.

Свои волосы она всегда расчесывала сама. Охраны внутри помещения не было. Её некому было остановить, но девчонка не собиралась тратить оставшиеся силы на убийство несчастной пожилой женщины. Старуха смотрела на Горго своими маленькими чёрными глазами, полными ненависти, пока её товарки хлопотали вокруг остальных невольниц. Впервые за несколько дней прохаживаясь расчёской по волосам, девчонка кинула пожилой женщине: “Я утоплю всё это проклятое место и тебя вместе с ним. Или, может, сожгу”. Ярость, которая бурлила у неё внутри, теперь раскалилась до бела. Горго рассмеялась, когда две другие женщины с опаской подошли к ней, сжимая в руках чёрное платье. Она вытянула руки, позволяя им одеть его на себя. До чего же уродливым было это одеяние - нелепо длинное, сшитое из тонкой ткани, с глубоким узким вырезом на груди и металлическими цепями по воротнику и подолу.

Другим женщинам больше “повезло” с нарядами. Некоторые из них были наряжены и причесаны лучше богатых дам Лиалу-Наан. Но когда с приготовлениями было покончено, старухи накинули поверх них тёмные балахоны, полностью закрывающие лицо и тело. Под балахоном чёрное платье Горго было длинным даже для её роста. Она дважды запнулась о его подол, поднимаясь по короткой скрипучей лестнице, к которой её и ещё четверых невольниц сейчас подвели. Старухи так и не смогли подобрать ей обувь по размеру, поэтому девочка шагала по деревянным доскам босая.

Когда Горго и остальных выстроили в линию на деревянной сцене перед трёхуровневыми трибунами, она подумала о Саре, оставшейся позади, но не стала оборачиваться. Даже под тёмным капюшоном балахона, Горго ослепляло солнце. Боль снова запульсировала в её висках. Девчонка поморщилась, и всё же попыталась лучше разглядеть людей, пришедших сегодня на невольничий рынок. В отличие от сцены, на которую вывели женщин, трехступенчатые трибуны от солнца закрывал навес. Горго, чей обзор был ограничен прорезью капюшона, старалась не крутить головой, двигая только глазами. На нижнем и среднем ярусе сидело человек тридцать, большинство - мужчины разных возрастов и из разных мест. Верхний ярус пустовал. Некоторые присутствующие, кажется, сами были слугами, а может и рабами, сопровождающими своих хозяев. Все они, однако, казались богато одетыми. В других условиях Горго могла бы назвать некоторых из них привлекательными…

«Кто?» - подумала девчонка. Её тошнило. Особенно её тошнило при взгляде на высокую крупную женщину с оливковой кожей, расположившуюся на подушках на первом ярусе слева от центра подиума. Рядом с женщиной, одетой в белое длинное платье, стояло двое детей — мальчик и девочка лет двенадцати, тоже одетых во всё белое. Мальчик держал опахало, а девочка — серебряное блюдо. Горго представила, что это она и Теан. Что если бы их отец сгинул в море, и вместо того, чтобы расти на зелёном острове и прыгать по скалам, они с братом прислуживали какой-то тётке. Вспомнив о брате, она почувствовала тоску, но тоску быстро раздавила ненависть. Она увидела, как на сцену поднялся тот самый человек с чёрной кожей, ударивший её вчера, и сделавший кое-что похуже с Сарой. Он был одет в красное длинное платье, подпоясанное плетёной лентой с бахромой. Его лысую голову венчала чёрная шапка, а в руках он сжимал скипетр с причудливым металлическим набалдашником. Где-то забил барабан.

"Милостивые господа", - донёсся громкий голос с другой стороны подиума. Мужчина, произносящий эти слова, говорил на языке континента как на родном. “Значит этот здесь главный”, - подумала Горго, разглядывая мужчину, одетого в красное - того самого, кто ранее заходил в хижину к невольницам. Он окинул трибуны властным взглядом своих светлых глаз, пару раз кивнул в ритм барабану и продолжил: “Я хорошо знаком многим из вас. Моё имя Амадеи Хозяин, - он снова сделал паузу после того, как озвучил свой титул, - я лично представляю вам товар на сегодняшних торгах. Мои корабли доставляют его из самых диковинных мест, самых далеких уголков этого континента и даже дальше... За каждой из сегодняшних лотов стоит история, сравнимая с легендами о богах и героях. Эти женщины, - Амадеи, не оборачиваясь, простёр руку к Горго и другим невольницам, - принцессы, наложницы демонов, колдуньи, прибывшие со всех сторон света. Перед тем как я представлю вам первый лот, разрешите спросить: сколь многие из вас оказывались в постели настоящей дочери богини? Сколь многие могут сказать про себя…”

Мужчина прервался. Горго проследила за его взглядом. Сквозь открывшийся в высоком деревянном заборе проём к подиуму не торопясь шагали двое человек. Их сопровождали пять стражников со щитами. Казалось, они прикрывались ими от новых гостей. Амадеи молча смотрел на прибывших. Глаза Горго плохо фокусировались, но даже она могла заметить, как сильно пара, поднимающаяся к самой высокой ступени трибун, отличалась от других людей, собравшихся на рынке работорговцев. Она заметила, как начали оглядываться остальные присутствующие.

Амадеи кашлянул и продолжил говорить, но Горго уже не слышала его слов. Её взгляд блуждал по лицу высокого загорелого мужчины. Длинная светлая чёлка закрывала половину его лица. Этот человек был молодым, может, немного старше неё, а ещё очень высоким. Казалось, что в росте он не уступал её отцу. Одетый в простую синюю безрукавку с высоким горлом, открывающую мощные плечи и руки, он нёс за спиной огромный меч с широким лезвием, формой походивший на тесак для разделки туш животных. Кожаный ремешок ножен тёмной полосой делил его грудь. Мужчина не сел, он встал позади второго пришедшего - женщины. Женщина была его полной противоположностью - стройная, невысокая, с чёрными прямыми и блестящими волосами, одетая в роскошное чёрное платье с запахом. У подола и на рукавах платья были вышиты крупные белые цветы. Она уверенно поднялась на самый верх и села на третий ярус, изящно сложив руки на коленях. Это точно был не первый её визит на рынок работорговцев. Горго возненавидела её также, как и мужика с Островов-за-Островами-Левиафанов, который сейчас активно вращал своим скипетром, разгуливая по сцене. Прямо сейчас он одним движение скинул балахон с маленькой женщины из горного племени и стал подгонять её, жестом приказывая идти вперёд. Из её глаз брызнули слёзы, она вся сжалась и, кажется, готова была упасть на пол. Но ей прилетел удар в рёбра - чёрный человек ткнул в неё металлическим набалдашником своей палки. Горго скрипнула зубами. Эта женщина была такой маленькой, испуганной и беспомощной… Ей хотелось схватить скипетр урода, позорящего далёкие восточные острова, и засунуть его ему в рот так, чтобы тот задохнулся… Сделав вдох и медленный выдох, Горго попыталась совладать со своей яростью. Она следила взглядом за тем, как плохо сколоченные деревянные доски подиума приподнимались под малым весом этой худенькой девушки. Сейчас она, обняв себя руками, шла по краю подиума слева направо, подгоняемая скипетром чёрного человека. Ему точно нравилось это занятие.

Горго опустила глаза и посмотрела на пол. Доски подиума были совсем хлипкими, они прогибались под её весом куда сильнее, чем под ступнями маленькой женщины. Та тем временем дошла до точки посреди сцены, выходец с Островов-за-Островами- Левиафанов сделал полшага назад и ещё раз ткнул в её спину скипетром, чтобы та распрямила плечи. Начались торги. Первой ценой было сто дельфинов. Амадеи прохаживался по сцене, указывая на людей, делающих ставки, и озвучивал следующую цену. Чёрный человек стоял возле женщины на продажу.

Глаза Горго пристально следили за тёмно-красным подолом длинного платья чёрного мужчины. Она пропустила, кому досталась маленькая девушка, и ещё одна невольница. Когда обе были проданы, охрана увела их плачущих с подиума. Под командованием чёрнокожего на сцену вывели ещё двух женщин, почему-то без балахонов.

Горго шумно выдохнула, увидев лицо Сары. Одетая в головной убор и платье, вышитые золотом, она выглядела настоящей наследницей престола какой-нибудь мелкой страны. «Как можно быть такой бледной, когда она такая смуглая?» - подумала девочка, чувствуя, как её тело содрогается от ненависти. Сару поставили справа от Горго. Она вытащила руку из-под тёмного балахона и дотронулась пальцами до ладони своей подруги. Та обеспокоенно посмотрела на неё своими большими карими глазами. Слева от Горго встала высокая женщина с четырьмя косами. Её лицо не выражало ничего.

«Следующий лот мне пришлось держать в одиночестве, под усиленной охраной и в оковах. Она голыми руками задушила двух стражников, - начал Амадеи, - дикарка, воспитанная животными, прибыла к нам с далёких островов…»

Горго внезапно поняла, что работорговец представляет её, а не Сару или другую девушку. Чёрный человек подошёл к ней, жестами указывая подойти ближе к краю сцены. Но девчонка увернулась, сделав шаг в сторону. Тогда мужчина направил на неё свой скипетр и пригрозил, легко покачивая им. Горго сделала ещё несколько шагов спиной впепёд. Она находилась в нескольких метров от финальной точки, на которой стояли невольницы. Ей требовался разбег…

«Смотрите!» - услышала Горго голос Амадеи совсем рядом. Судя по тону, ему нравилось происходящее: «эта дикарка принесёт много удовольствия тому, кто приручит её. Представьте себе: имеющие в распоряжении пантер и змей даже не могут представить, каково это - обладать чем-то настолько опасным…»

Услышав эти слова, Горго очень аккуратно сняла с себя тёмную накидку, продемонстрировала её публике и сложила в четверо. Затем она выпрямила спину и бросила взгляд на Амадеи. Тот повернул голову в её сторону и посмотрел ей в глаза. Девчонка расплылась в улыбке. Затем она развернулась и взглянула на чёрного человека. Он находился именно там, где должны были стоять продаваемые невольницы. Прямо у самой хлипкой доски. Несколько стражников приблизились к сцене, но Амадеи жестом приказал им отступить. “Взгляните на это! - воскликнул мужчина, - где ещё вы купите женщину столь опасную, что понадобятся оковы!”

- Кровь не будет ждать, - произнесла Горго по-архипелагски. Наверняка выходец из Островов-за-Островами-Левиафанов понял её. А ещё понял, что она лгала. А ещё понял, что она - жрица смерти с Ахл-Тии, и сейчас отправит его в царство Матери Всех Вод.

Кинув быстрый взгляд на охранников, замерших внизу сцены, она швырнула накидку в Амадеи, разбежалась, подпрыгнула и, что было силы, впечатала пятки в край особенно длинной доски. Той, что сильнее всего прогибалась под весом невольниц. Той, чей противоположный конец находился возле мужчины с Островов-за-Островами- Левиафанов. Треск. Глухой звук удара. Чьи-то испуганные крики и вздохи. Брызги крови на деревянном полу и её лице. Из-за прыжка Горго оказалась по колено под сценой, и почувствовала ступнями влагу дерева, пропитанного морской водой. Уперевшись ладонями в соседние доски, она поднялась обратно на подиум и громко сказала на языке континента: “Надо было держать меня в оковах”, а потом плюнула в сторону распростёртого на досках тела в красном. Она уже видела, как охранники бросились к лестнице, ведущей на подиум. Видела лицо Сары с горящими глазами. Будь что будет. Горго умрёт достойно. Она намеревалась напороться на штык одного из охранников, а Теанар пусть уж будет добр, не опозорит отца и продолжит их род.

-Я забираю её, - послышался чей-то хриплый голос с трибун.

Горго посмотрела на сторонам. Охрана, поднявшись на сцену, уже обступила её выставив штыки вперёд. Амадеи молча сжимал чёрный балахон в руках. А изящная женщина с блестящими тёмными волосами, произнёсшая эти слова, начала аккуратно спускаться по ступеням вниз вместе со своим телохранителем.

-В самом деле держать эту дикарку без присмотра было ошибкой, Амадеи. Ты ведёшь опасный бизнес, и уже поплатился за это своим слугой. Поэтому, так уж и быть, я ничего с тебя не возьму за то, что эта женщина пойдёт со мной в Хвою, - сказала она.

-Она останется здесь, - сквозь зубы процедил Амадеи.

-В самом деле? - вскинула тонкие чёрные брови женщина.

Её высокий телохранитель оказался у подножия сцены быстрее, чем Горго успела моргнуть. Люди, сидящие на нижних ярусах, ахнули. Полная дама в белом поднялась на ноги и поспешила удалиться вместе со своими юными слугами. Пара длинноволосых элегантно одетых мужчин на втором ярусе с интересом наблюдали за происходящим. Высокий светловолосый парень медленно и как-то лениво, будто потягиваясь, занёс правую руку за спину, прикасаясь к рукоятке меча. Через долю секунду гигантское блестящее лезвие было выставлено перед ним. “Кто эти люди?” - ошарашенно подумала Горго.

По велению руки Амадеи стража со штыками отступила назад. Горго посмотрела на женщину, стоящую внизу сцены, и мужчину с гигантским мечом. Телохранитель улыбнулся ей. Сердце Горго готово было пропустить удар, но она перевела взгляд на тело чёрного человека. Тот лежал в луже собственной крови с рассечённой надвое челюстью. Даже если он не погиб, то скоро должен был умереть. Её стошнило желчью прямо на деревянные доски.

- Спускайся, мы уходим, - сказала женщина в чёрном.

Амадеи молча скомкал и кинул в их сторону балахон, который до этого швырнула в него Горго. Его поймал высокий телохранитель. Посмотрев на это, девчонка утерла рукавом рот и спрыгнула со сцены, оказавшись между светлокожей женщиной в чёрном и её сопровождающим. Она посмотрела на Сару. Та кивнула ей. Горго, кивнув в ответ, развернулась и пошла за человеком, высказавшим желание забрать её.

Стражники пропустили их троих через маленькую дверь в высоком заборе. Горго слышала, что торги приостановили. Амадеи кричал на кого-то, а сама она думала, как когда-нибудь убьёт его. Как проникнет к нему в дом ночью сквозь воздуховод, стоит ей только сбежать от забравшей её женщины. «Сначала сбежать. Если понадобится - убить этих, - думала Горго, - потом прикончить работорговца. А потом… отправлюсь в леса к колдунам».

Глава 16. Дэмна и Дан

Где-то на Восточном континенте

ГОРГО

Горго разглядывала чёрные блестящие волосы женщины, идущей перед ней. Маслила ли она их чем-то? Если нет, то как добивалась такого блеска? Никогда прежде она не видела таких роскошных прямых волос. Должно быть, это просто была сила богатства. Ещё в Лиалу-Наан Горго заметила, что люди с верхушек холмов выглядели иначе - их кожа сияла, волосы блестели, зубы были белее… Континент, видимо, мало отличался в этом от островов. Сейчас Горго очень хотелось обернуться, бросить взгляд на высокого телохранителя, идущего позади неё. Но она сопротивлялась этому желанию. Ей надо было покинуть это место. Оставить позади рынок работорговцев, шагнуть за его предел.

Стража пропустила их сквозь высокий деревянный забор, и Горго поняла, что шагнула на ступила землю. Теперь вместо досок под её босыми ногами оказался прохладный камень. Она оглянулась и поняла, что город, в котором она провела несколько суток, полностью стоял на воде. Высокий забор тянулся на многие метры вдоль каменной набережной. Она слышала плеск солёных волн между камнем и деревом. Тёмноволосая женщина спасшая её оглянулась и сказала, покачав головой: “будь добра, набрось на себя ту накидку. Это платье уж чересчур уродливое”. Горго всегда было плевать, что носить, но в этом она молча согласилась со своей спасительницей. Повинуясь, девчонка молча натянула балахон, в котором её выводили на подиум для продажи, голову свою она тоже прикрыла.

Стоило им шагнуть за пределы плавучего города, как к ним тут же подбежали несколько вооруженных человек в одинаковой синей форме с нашивками на груди. Они выглядели совсем иначе, чем стражники рынка работорговцев. Во внешнем виде этих мужчин чувствовалась дисциплина. Все трое были примерно одинакового роста. Все трое держали спины прямо. На их поясах вместо дубинок висели пистолы. Прежде Горго всего пару раз доводилось видеть это причудливое оружие, напоминающее уменьшенные световые пушки. Несмотря на жару, плотные рубашки мужчин были застёгнуты на все пуговицы. На ногах они носили кожаные ботинки. Выглядели эти люди очень серьёзно. Тёмноволосая женщина сказала им что-то своим бархатистым голосом и жестом тонких белых пальцев указала на Горго. Мужчины внимательно посмотрели на неё и отступили, давая проход. “Что происходит?” - пронеслось в голове девчонки.

Теперь только она и её “спасители” шли по узкой дороге, тянущейся между двумя стенами. Одна - деревянная и очень высокая отделяла рынок работорговцев. Другая была каменной, менее куда менее высокой, но все равно выше человеческого роста. Горго подняла голову и посмотрела на голубое небо над собой. «Придется немного пройтись», - сказала женщина в черном. Высокий телохранитель шел позади. Девчонке приходилось приподнимать платье вместе с балахоном, чтобы не запнуться о подол. Её босые ноги чувствовали прохладу камня. Она не знала, что ей нужно делать. Попытаться убежать? Попытаться убить или ранить обоих? Просто идти вслед за женщиной в чёрном? Последнее казалось ей самым разумным. Она только что вышла из самой пучины, убив при этом одного из морских чертей. Вряд ли то, что ждало её дальше могло оказаться хуже. “Они не заплатили за меня”, - пронеслось в её голове. Они не были её покупателями, её хозяевами. Они просто забрали её, после того, как она убила того человека… Горго хаотично крутила в голове эти мысли. Она была слишком уставшей, слишком голодной, слишком злой, чтобы сложить их в одну картинку. Её голова ходила ходуном. Тело, за дни проведенные на кораблях и рынке работорговцев, привыкло к постоянной качке, и ступать по твердой земле было теперь тяжело. Вдруг женщина в чёрном остановилась, перед ней выросли ещё двое мужчин в синей форме. В этот раз Горго смогла разглядеть нашивки на их груди - какое-то дерево то ли ель, то ли сосна и несколько точек под ним.

-Будьте добры, офицеры, - услышала Горго слова женщины, - откройте замок.

Люди в форме повиновались. Один из них потянул за рычаг, который буквально сливался с неровной поверхностью стены. Если бы Горго не стояла совсем рядом, она бы подумала, что сейчас перед ней задвигались камни. Но за иллюзией скрывалась дверь, а за дверью узкий проход. Женщина в чёрном ступила в него. Девчонка обернулась, посмотрев на мужчину за её спиной. Тот только улыбнулся и кивнул на выход в стене. Она сделала шаг вперёд.

Место, в котором она оказалась, было широкой улицей, вымощенной таким же тёмно-серым камнем, что и стена. Впереди Горго увидела несколько крытых повозок, выстроившись одна за одной. Ещё она увидела хвойные деревья. Может быть, это была туя? Высокие кустарники росли стеной у другой стороны дороги. “Одна стена, потом ещё одна стена, потом стена из деревьев”, - подумала Горго, пытаясь запомнить маршрут которым её вели.

-Наше ландо, - услышала она голос за своей спиной.

Женщина в чёрном подошла к одной из крытых повозок. На козлах сидел кучер, но ни ослов, ни волов, ни каких-либо других животных в повозку запряжено не было. Кучер как будто бы управлял чем-то невидимым или вообще ничем не управлял. Горго понадеялась, что он не спрыгнет сейчас с козлов и не потащит повозку сам. Она покрутила головой, осматривая другие экипажи. То же самое. Ни одно живого существа, кроме извозчиков.

Светловолосый мужчина, отворил чёрную лакированную дверь экипажа, впуская свою хозяйку и её невольницу внутрь первыми. Горго, минуя ступеньки, поставила свою босую грязную ногу сразу на порог ландо. Пространство внутри было немного тесным, ей сразу же пришлось сесть на отделанное чёрной кожей сиденье. Тёмноволосая женщина разместилась напротив неё. Мужчина же сел рядом с ней, прислонив свой гигантский клинок к стенке. Горго почувствовала тепло его тела. Их бёдра почти соприкасались. Двое очень высоких людей делили довольно узкую скамейку. В прочем, для хозяйки размер экипажа был в самый раз. Она сидела на середине своей лавки, широко расставив ноги, скрытые под полами платья-халата. “Можешь снять капюшон”, - сказала она, когда экипаж начал двигаться. Её голос теперь звучал иначе, совсем не так как на рынке. Из него пропала бархатистость. Он стал грубее, твёрже. Горго продолжала сидеть как сидела. Тёмный балахон рынка работорговцев бесил её, но ещё больше её бесило, что какая-то мелкая баба, пусть и с телохранителем, отдает ей приказы. “Или можешь оставить его. Решай сама”, - сказала женщина, махнув рукой.

Горго сидела не шевелясь. Женщина усмехнулась и посмотрела в окно. Горго не хотела поворачивать голову. Не хотела показывать, насколько ей любопытно то, что происходит снаружи. Сначала она не слышала ничего, кроме ветра и шелеста деревьев, но теперь до неё стали доноситься голоса и городской шум. Кажется, они выехали на оживленную улицу. Как Горго могла чувствовать, ехали они достаточно медленно. Через какое-то время она была готова начать ёрзать, к тому же, в балахоне становилось душно.

-Дан, пересядь, - сказала женщина своим новым голосом, - даме неуютно рядом с тобой.

Горго посмотрела сначала на неё, потом на её высокого телохранителя, который с ловкостью леопарда развернулся в тесном экипаже, сев к ней лицом. Место у её бедра, которое прежде грело тепло тела мужчины, теперь обдало прохладой. Горго поняла, что не может нормально разглядеть ни женщину, ни мужчину, ни место за окном… Она поднесла руки к краю капюшона и медленно стянула его со своей головы и лица, а затем освободила себя от остальной ткани. Она свернула балахон и отодвинула его в сторону - в ту часть скамьи, где до этого сидел телохранитель Дан. Сделав это, Горго посмотрела в окно. Разочарование накрыло её почти сразу. Оно было занавешено черной сеткой, сквозь которую можно было разглядеть лишь контуры происходящего на улице. Девчонка видела силуэты домов - их первые этажи, людей - их было много, но всё это было очень нечетким. Наконец, она перевела взгляд на женщину в черном и её телохранителя.

На секунду Горго замерла. На неё смотрел какой-то новый человек. Женщина в черном не была женщиной. Это был мужчина. Так она подумала, взглянув на его щеки. Следы от бритвы, волосы на лице, которые вот-вот начнут пробиваться сквозь кожу. Низкий рост, мягкие черты лица, изящное одеяние и длинные волосы сперва ввели Горго в заблуждение. Но это точно был мужчина. Его тёмные глаза внимательно смотрели на неё. “Чертовы извращенцы”, - подумала Горго. Она слышала от Сары, что на континенте есть мужчины, которым нравится, когда женщины причиняют им боль. Именно так она и подумала об этой парочке. Один выглядит как баба, другой как сам бог войны. Зачем ещё им забирать с собой невольницу, убившую другого мужика? Пока она смотрела на мужчину в черном, который внезапно оказался не женщиной, Дан обратился к ней:

-Ты убила чёрного человека не раздумывая. Со свирепостью дикого быка, - его голос был приятным и глубоким, и звучал с еле уловимой усмешкой, - что он тебе сделал? Изнасиловал?

Горго промолчала, отведя глаза к занавешенному окну. К её глазам вот-вот грозили подобраться слёзы, даже несмотря на тон мужчины, который должен был её взбесить. Дан был почти прав. Тот человек с Островов-За-Островами-Левиафанов изнасиловал, но не её.

- Я прав?

- Ударил по лицу, - Горго, не глядя на собеседника, заправила волосы за ухо. Она не знала, был ли виден след от удара, но её щека ныла.

- Не думал, что он так высоко дотянется. Ты гордая для рабыни. Твои предки не цари? – засмеялся Дан.

- А твои? Все поголовно рабы? – посмотрела на него Горго.

Предательские слезы вот-вот грозили подступить к её глазам. Мужчина улыбнулся, продолжая смотреть на неё, но ничего не ответил.

- Наша гостья очень необычная девушка, Дан, - сказал мужчина в чёрном, - я думаю, ей через многое пришлось пройти в последние дни…

Он посмотрел на Горго, как будто бы ожидая её реакции, но она молчала и кисло смотрела на него.

- К сожалению, я не смогу открыть окно, но здесь есть небольшая прорезь, - он поднёс руку к окну и быстрым движением отодвинул треугольный кусочек сетки, приколов его к верху.

- Мы едем по Хвое, одному из городов объединенной Анастассии.

Горго никогда не слышала о Хвое, но её сердце пропустило удар при слове “Анастассия”. В её голове роились сотни мыслей и воспоминаний, но уставшее, изможденное сознание отказывалось принять их. Вместо этого Горго посмотрела в открытое оконце.

Она наконец смогла разглядеть, что их экипаж ехал по широкой улице, примерно такой же широкой как центральные улицы Среднего города в Лиалу-Наан. Первым, что бросилось ей в глаза, были люди. Почти все они были высокими. Намного выше островитян, среди которых она выросла. Светлокожие, смуглые, темнокожие, одетые на совсем иной манер, чем народ на Архипелаге, мужчины и женщины прогуливались по широкой улице, вымощенной камнем. У многих были длинные волосы. Многие носили платья или что-то вроде многослойных халатов. Волосы некоторых женщин были убраны в объемные причёски с торчащими из них шпильками. Горго почти не могла разглядеть строений, хотя видела, что дома были высокими - в несколько этажей, в основном серыми, но попадались и красные, и синие здания. У многих были вытянутые окна.

Ландо свернуло на другую улицу, куда более узкую, и Горго стало совсем плохо видно дорогу. Она перевела взгляд на мужчину в черном. Недовольно зыркнула на него, думая, что это поможет заставить его раскрыть всё окно. Но взгляд, который она поймала, был холодным. Не просто холодным, а ледяным. Он заставил её оцепенеть. Несколько секунд она смотрела ему в глаза, потом, сделав усилие над собой, перевела взгляд обратно к треугольной прорези. “Вдох через нос, выдох через нос”, - сказала она себе. Она старалась дышать не глубоко, чтобы избежать любого намека на то, насколько сильно испугали её глаза мужчины. Девчонка и дальше продолжала смотреть в оконце, но с трудом различала происходящее за ним. Только то, что теперь они поднимались в гору. Виды улиц сменились деревьями, голоса прохожих стихли. Дальше начался однотипный пейзаж - деревья, деревья и путь в гору.

Горго точно не знала сколько времени заняла эта поездка. Может быть, пятнадцать минут. А может быть, два часа. Её тошнило, а голова кружилась. Когда тошнота стала невыносимой, она запрокинула голову назад, уперевшись затылком в спинку сидения, и уставилась в тёмный бархатный потолок. Наконец, она услышала голос мужчины в чёрном. “Мы приехали, - сказал он, - выходи”.

Сначала из экипажа вышел телохранитель Дан, затем человек в черном. Оба двигались с удивительной ловкостью. Горго же почти что вывалилась из ландо, пропустив ступеньку. Она не потрудилась забрать балахон с кожаного сиденья. Он остался лежать внутри.

Горго должна была удивиться, увидев место, в которое её привезли. Вместо этого её стошнило. Длинные темные волосы закрывали её лицо, и она понадеялась, что мужчины не видят хотя бы части её позора. Одной рукой Горго уперлась в лакированную стенку ландо, другой схватилась за живот. Она чувствовала, как сокращается её почти пустой желудок. Из него выходили только слизь и немного желчи. Кто-то подошел к ней сзади и собрал её волосы. Горго почувствовала теплоту ладоней Дана. Когда её желудок совсем опустел, она медленно выпрямилась и сделала глубокий вдох. Все трое мужчин - Дан, кучер и человек в черном - молчали. “Спасибо“, - прохрипела она, посмотрев покрасневшими глазами на Дана. Он медленно опустил её волосы. Горго заметила, насколько он был выше неё - почти на голову. Она поняла, что никогда не видела таких высоких мужчин. Таких высоких и таких красивых.

- Пойдём внутрь, - сказал мужчина, положив свою ладонь на её плечо.

Горго посмотрела на здание, в которое ей предстояло войти. Экипаж остановился у настоящего особняка. Дома такого размера на Лиалу-Тии стояли на самых вершинах холмов, и в них жили самые богатые архипелагцы. На каменном фундаменте высились три этажа, выкрашенных в светло-серый. Покатая крыша особняка была вымощена тёмной черепицей, напоминающей чешую рыб. Вокруг дома густым лесом стояли массивные кедры. Горго посмотрела на повозку, рыжий кучер лет сорока уже сел обратно в козлы, и готовился отъехать от здания. Она заметила несколько рычагов справа и слева от кучера. “На солнечном двигателе? - подумала она, пытаясь понять, какая сила заставляла ландо двигаться, - или магия?”.

Горго знала, что на континенте должны жить колдуны, могущество которых невозможно были представить, не увидев своими глазами. Она слышала, что магия не любила море. Что ведьмы и чародеи селились в лесах, в горах, у рек и в пустынях. Там они были сильнее всего. Но это место казалось ей слишком близким к морю… Вспомнив о Гвене и его колдовстве, она поняла, что не знает о мире почти ничего. Ей захотелось плакать от своей беспомощности, своей глупости, но она только пошла вслед за низким мужчиной в черном в сторону дома.

Тот открыл тяжелые деревянные двери. Горго успела заметить, что на них были изображены какие-то символы, вписанные в круг, но не смогла их хорошо разглядеть. Внутри особняка царил полумрак. Тусклые светильники слабо освещали просторный коридор. Пройдя по нему совсем чуть-чуть, маленький мужчина открыл одну из множества раздвижных дверей, и все они свернули к широкой лестнице. Горго толком не успела ничего разглядеть, кроме крупных деревянных ступенек и того, что лестница как-то странно изгибалась, закручивалась уводя вверх. Ей показалось, что они поднимались намного дольше, чем того требовал размер дома. Но она была такой уставшей и разбитой, что не доверяла своим ощущениям. Достигнув самого верха, все трое шагнули в ещё один коридор без окон. Стены коридора были деревянными, по обе стороны через каждые несколько метров виднелись элегантно украшенные раздвижные двери. “Не дом, а какой-то лабиринт”, - подумала Горго.

Маленький мужчина остановился у одной из дверей. Дан, следовавший за Горго, отодвинул раздвижную створку с изображенной на ней золотой птицей, приглашая её войти внутрь. Горго шагнула в небольшую, залитую солнечным светом комнату. Глаза, уже привыкшие к темноте, заболели. Потерев их, она лучше осмотрела помещение, в котором оказалась. Комната была скромной, но не лишенной какого-то изящества. Полностью деревянная - деревянный пол, стены и кессонный потолок с деревянными балками. «Отдохни, - сказал мужчина в черном, - чуть позже тебе принесут еду. А вечером мы познакомимся поближе”. Горго втянула носом запах кедра, когда Дан задвинул за ней дверь. Она немного постояла посреди комнаты, просто вдыхая и выдыхая воздух. А затем подошла к постели - футону, расположенному прямо на полу и медленно на него опустилась. Сон мгновенно забрал её в своё царство.

Несколько минут понадобилось Горго, чтобы по пробуждению вспомнить, где она находится. Она поняла, что открыть глаза её заставил запах еды. Она не заметила, как кто-либо заходил в комнату. Видимо, настолько крепко спала.

На низком лакированном столе стояли несколько блюд, все накрытые стеклянными клошами. Горго подошла поближе и открыла одно из них. В глубокой пиалке был какой-то суп - густой и пряный. По запаху он не напоминал ни одно другое блюдо, которое ей прежде доводилось пробовать. Горго залпом выпила его. Также быстро она запихнула в рот рисовые шарики и зажаренную рыбу - то ли макрель, то ли скумбрию - почти не почувствовав вкуса. Налив в керамический стакан горячий чай из небольшого чайничка, она задумалась о том, не отравленной ли была эта еда. Она была слишком голодной для того, чтобы подумать об этом раньше. Горго посмотрела на окно, сквозь которое пробивался лунный свет. Одну луну сегодня было видно полностью, две других были лишь полумесяцами. Окно было довольно большим. Подойдя к нему, Горго легко открыла раму. Не заперто. Она могла бы легко пролезть в него. Могла бы легко спуститься вниз. Она тысячу раз карабкалась по скалам вместе с братом. Спуститься с третьего этажа жилого дома не было бы для неё проблемой. Но что это значило? Либо люди, которые привели её сегодня сюда, были не против того, чтобы она сбежала. Либо… и этот расклад казался Горго более реалистичным… было ещё что-то, о чем она не знала, что не позволило бы ей сбежать.

Дверь отворилась так тихо, что девчонка, погруженная в свои мысли, почти не заметила этого. Только свет, пролившийся из слабо освещенного коридора, внутрь её комнаты, заставил её обернуться. Она увидела фигуру Дана.

- Вижу, тебе лучше, - сказал он. Голос высокого мужчины звучал серьезно, - Пойдем. мастер Дэмна ждет встречи с тобой.

Горго молча вышла из комнаты, мысленно повторив “мастер Дэмна”.

- Мастер чего? - задала она вопрос.

- Мастер этого места. И других мест и вещей, - ответил Дан, в его голосе вновь появилась небольшая усмешка.

Девочка заметила, что при нем нет меча, того гигантского тесака, что наполовину закрывал его спину в городе работорговцев. Она быстро окинула его фигуру взглядом и увидела кинжал, аккуратно заправленных в кожаные ножны, пристегнутые к его правому бедру.

- Мне нужно в туалет, - быстро сказала Горго. Это было правдой.

- А, прости, - сказал Дан, - купальня внизу. Я провожу тебя.

“Купальня”, - прокрутила Горго в голове это странное слово. Дан раздвинул резные створки с изображением какого-то мелкого животного, и дал Горго шагнуть внутрь первой. За дверью скрывалась деревянная лестница, ведущая вниз. Не та, по которой они поднимались, а другая, более узкая и простая. Они спустились на несколько пролётов, достигнув самого низа. Дверь в купальню тоже была раздвижной, но более тяжелой, чем двери на этажах. На ней были вырезаны пенистые волны. Не дожидаясь Дана, Горго сама раскрыла створку и шагнула внутрь. Она внимательно оглядела место, в котором оказалась. Оно, освещенное ещё хуже, чем коридор и лестница, точно находилось в самом низу, внутри каменного фундамента. Стены и пол купальни были сделаны из крупных серых булыжников. Кажется, Горго могла разглядеть несколько деревянных лавок и полки, стоящие у стены. Но куда больше её внимание привлек, блестящий в тусклом свете бассейн.

- Туалет там, - сказал шагнувший к ней мужчина, - извини, у нас нет отдельного для дам.

- Всё в порядке, - ответила Горго.

Она пошла вдоль бассейна к двери, на которую указал Дан. “Единственный сральник на весь этот огромный дом?” - подумала Горго. Перед тем как открыть деревянную дверь, обычную, не раздвижную, она обернулась и бросила взгляд на мужчину, стоявшего у бассейна. Он смотрел на неё, не отрываясь. Тусклый свет ламп отражался в воде и играл на его золотистой коже. Горго отвернулась и шагнула в темноту.

Горго и Дан поднялись всего на один этаж. Они прошли по очередному длинному коридору без окон и вошли в просторный зал, такой же полупустой как и комната Горго. Зал был освещен немного лучше, чем остальной дом. Мастер Дэмна сидел на подиуме у стены, поджав под себя ноги. По краям подиума стояли две лампы на длинных тонких ножках. Они заставляли его хрупкую фигуру почти что светиться. На нем снова было что-то похожее на платье, тоже черное, но куда более скромное, почти без узоров и вышивки. А волосы мужчины были убраны в высокий пучок, собранный серебряной заколкой. Вдруг она заметила то, что находилось за спиной мастера. На деревянной стене за подиумом висели шесть клинков. Тонкие, чуть изогнутые лезвия были скрыты деревянными ножнами. Горго встретилась взглядом с мужчиной: “Где я?” - выдавила из себя она. Спрашивать кто, к морским чертям, такой этот человек непонятного пола, показалось ей совсем бестактным. Бестактным и просто опасным.

- Я отвечу на твой вопрос, но после того, как ты дашь ответы на несколько моих, - сказал мастер Дэмна очень спокойным тихим голосом. Две чёрные прямые волосы обрамляли его почти что кукольное лицо.

- Садись, - сказал он, кивнув черную квадратную подушку, лежащую перед подиумом.

Горго послушно села, но обернулась, посмотрев на Дана. Мужчина стоял за её спиной, скрестив руки на груди. Она не могла прочесть выражения его лица.

- Мой первый вопрос, - сказал Мастер Дэмна, заставив Горго обернуться, - твоё имя.

Горго посмотрела ему в глаза, и сказала: “Гекта”. Этим именем её звали на Архипелаге, это имя дала ей мачеха.

- Как тебя зовут на самом деле? - очень спокойно переспросил мужчина.

Горго открыла рот, чтобы повторить свой ответ, но слова застряли у неё в горле. Дэмна не отрываясь смотрел ей в глаза. Его взгляд был обжигающе холодным, подчиняющим себе. Горго чувствовала себя так, будто на неё смотрели две засасывающие, тёмные бездны. Это было куда страшнее Перстов Смерти. Персты были пугающими, внушающими чувство какой-то неправильности, но также манящими. Сейчас же она чувствовала только пронизывающий до костей ужас. У неё не было сил с ним тягаться, хотелось только убежать. Глядя в две страшные чёрные бездны, девчонке показалось, что душа вот-вот покинет её тело. Она поняла, что не может дышать, не может пошевелить ртом, чтобы снова произнести “Гекта”, но может назвать другое имя…

- Гор…Горго, - хрипло выдавила она.

Дыхание сразу же вернулось к ней. Холодный пот выступил по всему её телу. Горго почувствовала, как широко раскрылись её узкие глаза. Мелкая дрожь прошлась волной от макушки до пяток. Её передернуло, а в следующий момент она жадно втянула воздух носом. Усилием воли заставив себя медленно выдохнуть, она слабо покачала головой. Что это было сейчас? Что сделал с ней это человек, ничего не делая? Выражение лица мастера Дэмны не изменилось. Оно было таким же спокойным, даже безразличным, но глаза его теперь глядели нормально. Он продолжил:

- Сколько тебе лет?

- Около двадцати, - что-угодно, только не этот взгляд снова…

- Откуда ты родом, Горго? Из каких земель?

- Я…я не знаю.

Мастер вопросительно склонил голову набок. “Я не могу ему соврать”, - промелькнула мысль в голове Горго, иначе этот ледяной взгляд снова заставит её оцепенеть и задохнуться. Но и говорить правду этому очень опасному незнакомцу она не собиралась. Горго решила рискнуть.

- Мой отец был морским торговцем. Мы ходили на его корабле по морям между Десятью Тысячами Островов в Бесконечном Океане, а потом осели на одном острове. Но я не оттуда. Мой отец не оттуда, но откуда он, я тоже не знаю. Я не знаю своего настоящего дома, - сказала она, покачав головой.

- Твой отец был торговцем, а твоя мать?

- Я не знала её. Отец говорил, что она сгинула в море, когда мы были совсем маленькими.

Ноги и руки Горго снова похолодели. Она поняла, что проболталась. Не дожидаясь вопроса, она продолжила:

- У меня есть брат. Отец и брат - единственная семья, которую я знала, - её голос дрожал, будто она сейчас расплачется.

- У многих людей нет и этого, - раздался голос Дана из-за спины.

Горго не стала оборачиваться.

- У тебя есть фамилия? - спросил Дэмна.

- Фамилия? - спросила Горго, это слово было ей смутно знакомо.

- Семейное имя. Имя, под котором тебя, твоего отца и брата знали на островах.

- А, - Горго кивнула, - в Океане люди в основном представляются по тому острову, с которого они происходят. Но меня все называли “чужестранка".

Тёмноволосый мужчина задумчиво кивнул, проведя рукой по подбородку. Горго поняла, что его лицо напоминает лицо куклы, которая была у неё в детстве - большие тёмные глаза, идеальная, словно фарфоровая кожа, аккуратный нос и полные, но не крупные губы. Эта внешняя идеальность в комбинации с устрашающими способностями, делала Дэмну ещё более жутким. Горго поняла, что ей нужно что-то сделать, что-то сказать, чтобы мастер не выведал у неё того, что она предпочла бы оставить при себе, поэтому сдавленно произнесла:

- Обычно люди похожи на тех, среди кого живут. Я - нет. На каждом острове, на который мы приплывали, на меня смотрели косо. На островах, куда мы приплывали часто, меня называли “дурным знамением”. Я не знаю, откуда я родом. Не знаю, какой земле принадлежу. Наверное, никакой.

Эти слова были правдой. Она больше не чувствовала принадлежности ни к Храмовому острову, ни к Нии-Тии, ни уж тем более Лиалу-Тии или любому другому месту в Бесконечном океане. Может быть, разве что Острова Левиафанов казались подходящим для неё местом. Чудовищу жить с чудовищами. Мастер Дэмна кивнул:

- Как ты попала к работорговцам?

- Я всегда хотела уплыть с Архипелага. Наконец-то решилась на это и села на борт к симпатичному капитану у островов Кромки, - Горго говорила чистую правду, - его корабль попал в шторм у Перстов Смерти. Но я думала, что спаслась. Меня и ещё нескольких человек подобрало проходящее мимо хихонское военное судно. Оно оказалось работорговческим…

На несколько мгновений в зале зависла тишина. Дэмна осматривал Горго своими большими тёмными глазами. Ей казалось, что он в первый раз смотрит на неё так пристально, но его взгляд не был холодным. Горго поняла, что не может сказать, сколько ему лет. Может быть, сорок, а может быть, двадцать пять.

- У меня есть ещё один вопрос к тебе, Горго, - наконец заговорил Мастер, - дело в том, что Дан снова навестил то место, где мы с тобой встретились. Амадеи, называющий себя Хозяином, был столь любезен, что передал ему твои вещи.

Сердце Горго пропустило удар. Они забрали её непропокаемую сумку? Тогда Дэмна наверняка просмотрел всё её содержимое. Что могут рассказать о ней её вещи?

- Я, разумеется, передам их тебе. Но сперва я бы хотел узнать ещё кое-что, Горго. Раз уж ты гостишь в моем доме, - Дэмна достал из-за своего низкого стула зеленую сумку, - расскажи мне, пожалуйста, о том, что внутри этой вещи, Горго. Я заглянул туда и нашел несколько довольно необычных предметов для девятнадцатилетней девушки. Даже для той, что путешествует в одиночку.

В висках Горго запульсировала боль. Она почувствовала себя хуже, чем при встрече с Этани на берегу Ахл-Тии, примерно так же плохо, как когда поняла, что оказалась на корабле работорговцев. Но два человека, находящиеся с ней в этой комнате, не были работорговцами. Они были кем-то куда более опасным. И она даже не знала, кем именно. Она ничего не знала, не понимала, где находится, с кем говорит, что её ждет… И она злилась. Горго посмотрела в глаза Мастеру:

- Вы сказали, что зададите мне несколько вопросов. Задавайте, - она сменила свою тактику и больше не намеревалась давать ни капли лишней информации.

Горго показалось, что Мастер немного удивился её ответу.

- Вот эта книга, - Дэмна вытащил рукопись, что подарил ей Делинда, - на каком языке она написана? И откуда она у тебя?

- На языке Островов-за-Островами-Левиафанов. Её когда-то подарил мне учитель.

- И ты понимаешь язык?

- Немного, - это была правда.

- Это очень необычный язык. Откуда ты его знаешь?

-Я… - Горго начала, но сразу же запнулась. Ей надо было быть очень аккуратной, - я провела несколько лет в Храме Повелителя Птиц Храмового острова Архипелага Тии. Меня обучали языкам.

Дэмна покивал головой.

- А это? - он вынул из сумки аккуратно свернутый тёмно-красный плащ, - расскажи мне про это одежду.

Горго сглотнула:

- Это одеяние жрецов крови с Храмового острова. Я украла его оттуда. У жрецов дурная слава. Их сторонятся. Я подумала, что смогу использовать его…чтобы… чтобы люди держались подальше…

- Дурное знамение решило быть дурным знамением, - сказал Дэмна, - ты очень необычная девушка, Горго. Я задал свои вопросы. Теперь я готов ответить на твои…

“Всего два предмета”, - подумала Горго. Мастера интересовали всего два предмета из её сумки. Не то чтобы там было много всего. Но он не спросил про наточенный скальпель. Видимо, подумал, что это для самозащиты. А карты, должно быть, не нашел.

- Где я? И кто вы такие? - спросила Горго.

- Ты находишь на территории резиденции ордена Сэба. Я мастер ордена Дэмна, а за тобой стоит Дан. Первый командир ордена, моя моя правая рука, - ответил мужчина.

- Что такое орден Сэба? - быстро выпалила Горго.

Мастер склонил голову на бок.

- Я расскажу тебе об ордене, но это будет довольно долгий урок истории. У тебя был тяжелый день. Ты уверена, что хочешь услышать это сейчас?

Горго почувствовала, как сон гигантской волной накатывает на неё. Почувствовала, что готова упасть прямо перед мастером и заснуть. Её тело было таким тяжелым, каждый взмах ресниц был сравним с поднятием груды камней. “Магия. Чертова магия”, - подумала Горго. Дэмна снова заколдовал её. Сначала не давал ей дышать за ложь, теперь заставляет упасть здесь без сил, потому что не хочет, чтобы она задавала вопросы. Девчонка уперлась правой рукой в деревянный пол, не давая себе упасть.

- Я хочу задать свои вопросы завтра, - процедила она, - и хочу услышать на них честные ответы.

-Т ы услышишь их, обещаю, - сказал мастер.

Горго почувствовала, как падает на пол. Большие и теплые руки Дана подхватили её.

Глава 17. Орден

Сопки Хвои

ГОРОГО

Горго открыла глаза и с трудом смогла вспомнить, где находится. В скромно обставленной деревянной комнате было совсем светло. Её постель была теплой и удобной, намного удобнее, чем она представляла себе сон практически на полу. Впервые за долгое время у неё почти ничего не болело. Прокрутив в голове события прошедшего дня, она спрятала лицо в ладонях. Слезы подступили к её векам, девчонка всхлипнула, но не дала себе расплакаться. Она встала на ноги, обнаружив себя одетой во всё то же черное платье, расшитое цепями. Вспомнив всех морских чертей, Горго подошла к окну и открыла его. Свежий прохладный воздух ударил ей в лицо. Она втянула носом запах хвойного леса, уловив слабые нотки дыма. Сделав несколько глубоких вдохов, девчонка напомнила себе: “Я - это не моё место нахождения”. Она бы продолжила стоять у окна, но зов природы заставил её прерваться.

Горго прокрутила в голове маршрут, которым её вчера вел Дан. Выйти в коридор, найти правильную дверь и спуститься по лестнице до самого низа. И попытаться никого не встретить… Вчера вечером этот странный дом был пуст. Но что будет сегодня? Поняв, что больше не может терпеть, Горго шагнула из своей комнаты. Она не помнила, какую именно дверь открыл Дан, чтобы выйти к той лестнице. Коридор был пуст и, если бы не нужда, она бы потратила несколько минут на то, чтобы разглядеть узоры на створках. Вместо этого, девочка толкнула первую попавшуюся. Горго повезло, за ней правда скрывалась лестница, та самая, что вела в купальню. Быстро спустившись вниз, она открыла тяжелую дверь с волнами, и понеслась к туалету. “Теперь можно осмотреться”, - подумала она через пару минут. Девчонка вышла из туалета и увидела перед собой мастера Дэмну.

Мастер пристально смотрел на неё снизу вверх. Горго, набравшись смелости, оглядела его с ног до головы. Он был ниже её больше, чем на голову, ростом со среднюю жительницу Архипелага. Со светлой кожей и чёрными волосами, которые сейчас были мокрыми. Дэмна был одет в легкий чёрный халат, подвязанный поясом. Одежда мастера давала понять, что грудь его была плоской как доска. Значит, ещё один факт указывал на то, что тот скорее мужчина.

-Что ты делаешь здесь, Горго? - спросил он.

Голос его звучал строго и пронзительно. Девочка вспомнила вчерашние манипуляции этого маленького человека с её сознанием. По телу прошлась волна холода, но она выдержала его взгляд.

-Сральня, - выдавила она из себя слово, которое было смесью “сральника” и “купальни”.

-Сральня? - мастер Дэмна немного склонил голову набок.

В его взгляде читалось легкое удивление. Пожалуй, первая по-настоящему человеческая эмоция, которую заметила Горго. Она так увлеклась разглядыванием лица мастера, что почти пропустила его слова:

-Полагаю, ты искала уборную.

Горго кивнула. “Уборная”, - она прокрутила в голове это слово. Её отец всегда говорил “сральник”. Он был основным источником языка континента для неё и её брата.

-Дан привел меня сюда вчера, - сказала Горго.

-Уборная находится справа от твоей комнаты. Раздвижная дверь с белыми ирисами, - сказал Дэмна очень спокойным голосом.

Горго только сейчас заметила, что в руках он держал деревянную кадушку. Кинув быстрый взгляд на неё, девочка заметила чёрный гребень и какие-то банки. Она подумала, что возможно ворвалась в купальню, пока мужчина принимал ванну, и застала его врасплох. Это немного воодушевило её.

-У вас есть какая-то одежда? - спросила Горго, её голос звучал более нагло, чем она рассчитывала, - я хочу это снять.

Она потянула за край черного платья, надетого на неё работорговцами. Мастер помолчал несколько мгновений оглядывая её, а потом кивнул на полки стоящие вдоль каменной стены купальни.

-Там лежат сложенными халаты. Найти тот, что подойдет тебе по росту, - сказал Дэмна, и добавил, - не самая удобная одежда, но лучше, чем наряд невольницы.

Горго сразу же повернулась к нему спиной и, шагнув к квадратным полкам, вытащила первый попавшийся халат. Она встряхнула его и приложила к себе. Длина подходила. Быстрым движением Горго скинула с себя платье и, оставшись абсолютно голой, стала натягивать халат. Внезапно она остановилась. Оглянувшись на мастера, девочка спросила:

-Можно мне тут помыться?

Мастер смотрел на неё не мигая, затем кивнул. Повернувшись на пятках, он молча направился к выходу из купальни.

-Горго, - сказал он, не оборачиваясь, когда уже стоял у двери, - если ты выйдешь на улицу, то увидишь бассейн с горячей водой. Попробуй окунуться в него. Горячий источник бьет прямо из-под земли.

С этими словами Дэмна покинул купальню.

-Спасибо, - только и успела кинуть Горго.

Она не стала завязывать халат. Только проверила, что тот подходил по размеру. Ткань была плотной, приятной и очень черной. Такой же черной как волосы мастера Дэмны. Наверное, она должна была спросить его о чем-то другом. О том, кто он, собственно, такой. Что за орден Сэба? И что Дэмна и его “правая рука” планируют с ней делать? Вместо этого она раздобыла новую одежду и выяснила, что прямо возле её комнаты есть уборная. “Её комнаты”, - подумала Горго. Сделав глубокий вдох, девочка стянула с других полок мыло и полотенце и направилась к выходу на улицу.

Толкнув тяжелую деревянную дверь, Горго шагнула в небольшой сад. Сад был окружен каменным забором, сделанным из тех же булыжников, что и фундамент дома. За забором стояли высокие деревья. Внутри росли кусты с крупными красными цветами, названия которых девочка не знала. Ей, в прочем, было все равно. Её внимание было устремлено к крупной каменной ванне. Такая могла вместить не меньше десяти человек. От ванны веяло жаром. Подойдя ближе, Горго опустила руку в воду. Она была очень горячей. Скинув с себя халат, девочка скользнула вниз и издала тихий стон.

Горго не помнила, когда в последний раз чувствовала себя так хорошо. Хорошо физически, не морально. Подвязав халат тонким пояском, она пошла вверх по лестнице. В комнате её ждал завтрак, оставленный кем-то неизвестным. “Принес ли его Дан? Или сам мастер Дэмна? - подумала девочка, - а кто его приготовил?”. Ещё она увидела свою зелёную сумку, стоящей у футона. Открыв её, Горго первым делом проверила, на месте ли скальпель, затем вытащила свой костяной гребень и принялась расчесывать волосы. Она вспомнила брата и отца с тяжелым сердцем. Где они? Каково им сейчас? А потом подумала: “Скорее всего лучше, чем мне”. Горго посмотрела на завтрак, но поняла, что не может есть. Она встала у окна, глядя на шумящие на ветру сосны, и несколько минут расчесывала волосы. Затем в дверь постучали. В комнату, не дожидаясь разрешения, шагнул Дан.

-Мастер Дэмна сказал, что ты переоделась прямо при нём. Может и при мне переоденешься? - весело сказал он.

Горго непонимающе посмотрела на него. Через пару мгновений она пробормотала:

-Чего?

В ответ мужчина улыбнулся:

-Я принес тебе целую стопку новых нарядов. И это вся благодарность?

Горго нахмурила брови, подумав о своей встрече с мастером в купальне. На островах, где люди проводили в море половину жизни, никто не стеснялся наготы. Но она слышала о том, что богачи из Лиалу-Наан редко выходили к морю и считали отсутствие одежды атрибутом простолюдинов. Они надевали специальные купательные костюмы - нелепые и неудобные. Может, жители континента имели нравы более близкие к высшему свету Архипелага, чем к простым островитянам? Внезапная идея проскочила в голове Горго:

-Значит, Мастер не часто видит голых женщин? - спросила она, сделав шаг к Дану.

Тот снова улыбнулся. Его зубы были белыми и ровными. Горго заметила едва пробивающуюся светлую щетину на его загорелых щеках и подбородке.

-Мы ведем достаточно уединенный образ жизни, - ответил он, - а те редкие гости, что нас посещают, как правило, мужского пола.

Горго отметила, как красиво и грамотно Дан строит предложения. Использовать язык континента как основной было для неё ещё сложным. Но она не могла не заметить, что речь этого мужчины шла в разрез с его внешностью.

-То есть женщин тут совсем нет? Ну, кроме меня, - уточнила Горго.

-Обычно, только Лариса и её внучка Арно помогают по хозяйству. Лариса приготовила твой завтрак, - Дан кивнул на низкий столик с посудой, - ты скоро встретишь их. И Коперника встретишь. Это муж Ларисы. Он тоже помогает нам по дому.

-А ты? Чем занимаешься ты, Дан? - Горго задала этот вопрос и поняла, что осмелела.

По какой-то неизвестной ей причине она чувствовала сильную симпатию к этому высокому мужчине. Возможно, виной была его внешность. Правая рука мастера Дэмны Дан был очень хорош собой. Его кожа показалась Горго светлее кожи обычного архипелагца, волосы оттенком напоминали густой мёд. В ярко-зелёных глазах будто плясали маленькие огоньки. Дан смотрел на неё с интересом и без страха. Примерно так же смотрел на неё капитан “Шеншела” на постоялом дворе на острове Кромки. Вспомнив это, Горго почувствовала досаду.

-Можно сказать, что я тоже помогаю мастеру Дэмне, правда, не по дому. Посмотри, что я тебе принес, - сказал Дан, - надеюсь, тебе понравится.

Горго взяла у него стопку одежды и встряхнула самый верхний предмет. Это была серая рубашка с запа́хом и поясом. Горго заметила, что у рубашки был подклад - тонкая белая ткань со стороны касающейся тела. Эта одежда точно стоила дороже, чем то, что Горго прежде доводилось носить. Она одобрительно кивнула Дану.

-Прости, я не принес белья. Нам потребуется какое-то время, чтобы доставить сюда что-то подходящее, - сказал мужчина.

-Белья? - переспросила Горго. Она положила стопку, которую принес Дан, на пол и сейчас рассматривала каждый предмет по отдельности, стоя на коленях.

-Ну, да. Нижнего белья, - мужчина удивленно усмехнулся, - трусы… бра?

Последнее слово он произнес неуверенно.

-Ааа, - протянула Горго, кинув на него быстрый взгляд, - всё в порядке. Мне это не нужно.

-Горго, даже я ношу трусы.

-Да?

-Да, - Дан немного задумался, - я понимаю, что там, где ты выросла другие нравы. Но большинство людей на континенте носят бельё.

Он сделал паузу, видимо, ожидая ответа Горго. Но потом продолжил:

-Я разумеется, не буду проверять, наденешь ли ты его или нет… Мастер Дэмна ждет встречи с тобой. Я передам ему, что ты скоро будешь.

-Буду где? - спросила Горго.

-В библиотеке. Я вернусь за тобой после того, как ты закончишь завтрак.

Горго кивнула. Дан вышел из её комнаты, закрыв за собой раздвижную дверь. Перебирая одежду, которую мужчина принес ей, Горго думала о том, как быстро начала чувствовать себя спокойно рядом с ним. Она смотрела на Дана и ей хотелось узнать про него больше. Мысли про мастера Дэмну и его пронизывающий холодом взгляд, в прочем, быстро отрезвили её. Горго совсем не хотелось идти ни в какую библиотеку и снова встречать этого противного человека невнятного пола. Она понимала, что двое живущих в этом большой пустом доме были опаснее всех людей, встреченных ею за жизнь. Опаснее команды “Шеншела”, опаснее работорговцев, опаснее Делинды… Одним только взглядом вчера Дэмна смог подчинить её своей воле. Кто знает, что он сделает дальше? Решит снова отправить её на рынок невольников? Сжечь заживо в каком-нибудь жутком ритуале своего ордена? Горго не знала, что такое Сэба. Никогда не слышала про эту организацию. В прочем, она не знала почти ничего о происходящем на континенте.

Девочка сделала глубокий вдох и выдохнула. Ей не хотелось есть, но все же она выпила красного чая, который успел совсем остыть. Даже еле тёплым он был насыщенным и бодрящим. Она почти никогда не пила чая на Архипелаге. Привычка пить в основном только воду выработалась у неё за годы проведенные в Доме Крови. “Дочка морского торговца, - мысленно напомнила она себе свою полуправду, - только несколько лет у Повелителя Птиц и всё. Никакой крови.”

Горго была неприхотливой в одежде, покуда та не терла и не сдавливала её. Сейчас она выбрала серую рубашку с запАхом, ту самую, что лежала на самом верху стопки, и штаны, тоже серые. Они были ей как раз в бёдрах, но заканчивались где-то в районе щиколоток. Горго не понимала, были ли они ей коротки или имели такой фасон. Когда она закончила поправлять широкие рукава рубашки, в дверь снова постучал Дан.

-Я забыла спросить, - сказала Горго, когда он отворил её, - а обувь мне полагается?

Её вопрос, кажется, смутил мужчину.

-Думаю, да, - ответил он, - но внутри дома мы не носим ботинок. Так что пошли.

Горго заметила, что Дан в самом деле не носил обуви. Он был одет в простой синий костюм - рубашку с высоким косым воротом и штаны с манжетами на щиколотках. Она заметила полоску загорелой кожи между штанами и чёрными носками мужчины. И не заметила никакого оружия. В этот раз он отвёл её к большой лестнице, по которой они поднимались, когда Горго только вошла в дом. Здесь не было окон. От того, сколько раз Дан и она поворачивали за угол, у Горго появилось ощущение, что лестница закручивается, но не в круг, а в квадрат или даже многоугольник. С каждым шагом её настроение портилось в предвкушении встречи с мастером Дэмной.

Наконец Дан остановился и отворил раздвижную дверь без каких-либо узоров на ней. Он жестом указал Горго пройти вперед. Та повиновалась. Они снова оказались в коридоре. Очень похожем на тот, что вел в комнату Горго. Дан положил руку ей на плечо и толкнул в сторону дверь, украшенную золотыми хризантемами. Горго открыла рот, увидев открывшееся перед ней.

Библиотека занимала как минимум два этажа. Деревянные полки тянулись с пола до потолка вдоль стен. Все они были заполнены книгами. В центре библиотеки стоял низкий деревянный стол, за которым сидел, поджав ноги под себя, мастер Дэмна. Полупрозрачные ширмы на противоположной стороне библиотеки закрывали окна, ограничивая доступ солнечных лучей внутрь. У ширм лежал ни то пушистый светлый ковёр, ни то шкура какого-то зверя.

“Здравствуй, Горго”, - сказал мастер Дэмна, не отвлекаясь от чтения книги, которую держал в руках. Его чёрные волосы были уложены в элегантный пучок на макушке. Пучок венчала металлическая заколка в форме какого-то цветка. На низком столике перед ним стоял массивный чайник и пара керамических стаканов. Девчонка обернулась, увидев за собой закрытую дверь. Значит, Дан остался снаружи…

-Я хочу услышать ответы на свои вопросы, - сказала она, скрестив руки на груди, и сама удивилась тому, насколько спокойно звучал её голос.

-Так задавай их, - ответил мастер, перелистывая страницу книги.

-Что такое орден Сэба?

Мужчина отложил книгу и посмотрел на неё. Горго встретила его взгляд почти без страха. Кажется, сейчас он не пытался парализовать её. Девочка сдержала вздох. Как же ей не нравился этот мужик способный залезть к ней в голову. Не нравился настолько же, насколько нравился Дан.

-Я отвечу тебе на этот вопрос, Горго. Хотя я не ожидал, что ты задашь его первым. Орден Сэба… - Дэмна сделал паузу, - хранит много тайн. Секретность - наш друг. Поэтому я хочу попросить тебя дать клятву: ты никому никогда не передашь то, что я сейчас расскажу тебе.

-Я обещаю, - хрипло сказала Горго. Она знала, как много могут значить клятвы, но была полна решимости. Однажды она уже поклялась кое о чём в Доме Крови…

-Хорошо, Горго. Тогда имей в виду, что твои губы будут склеены навсегда в минуту, когда ты даже задумаешься о том, чтобы рассказать об ордене кому-либо за его пределами.

Очередная угроза. Девочка нахмурилась. По какой-то причине ей не было страшно. Но она почувствовала, как гигантской волной к ней подкатывает ярость. Сквозь зубы она проговорила:

-Я клянусь, что даже не задумаюсь о том, чтобы рассказать об…об ордене кому-либо за его пределами, иначе мои губы будут склеены намертво.

Мастер в ответ кивнул и сказал:

-Подойди сюда, сядь рядом со мной. Я налью тебе чаю и расскажу об ордене Сэба.

Горго осталась стоять там, где стояла:

-Ответ. Я хочу услышать ответ сейчас.

-Подойди, - мастер Дэмна поманил её рукой.

-Ты обещал…

Горго почувствовала, что её руки и ноги пробирает дрожь. Что что-то, но не её воля, велит ей сдвинуться с места. Глубокий вдох и напоминание: “У меня есть тело, но я это не моё тело”. Резким движением Горго выхватила с ближайшей полки первый попавшийся под руку предмет и со всей силы запустила им в Дэмну. Тот легко поймал книгу пальцами, будто та была пылинкой, и осмотрел её переплёт.

-“Тридцать советов молодому воину” Байн Сэй, - прочёл он на корешке, - классика.

-Если ты будешь пытаться сломить мою волю, я вскрою вены и залью кровью весь твой бассейн, - процедила девчонка.

Раскрывать свои планы было опрометчивым шагом. Но она всё же рискнула. Ей показалось, что Дэмна почему-то очень заинтересован в том, чтобы она была живой и здоровой.

-Я совсем не хочу этого, Горго, - сказал мастер.

-Я не верю тебе, - быстро ответила она.

Её рука уже сжимала новую книжку. На сей раз в твёрдом металлическом переплете. Она совсем отбросила уважительную форму языка континента, начав говорить более просто и прямо. В голове Горго промелькнула мысль, что хорошо бы закрыть глаза рукой, но она продолжала смотреть на мастера, как бы бросая ему вызов. Одновременно с этим она чувствовала, как тело перестает ей подчиняться. Рука с зажатой в ней книгой отказывалась двигаться.

-Подойди ко мне, Горго, - снова позвал Дэмна. Его голос звучал спокойно, но взгляд был холодным, пробирающим до костей.

-Морской чёрт к тебе подойдет, - ответила девочка.

Мужчина поднял брови:

-Я начинаю думать, Горго, что сказанное Амадеи про тебя было правдой - тебя действительно вырастили дикие звери, - мастер посмотрел на книгу, лежащую перед ним, - ты совсем мало знаешь о том, как ведут себя люди. Особенно после того, как их спасли от ужасающей доли.

-О какой ужасающей доле ты говоришь? - Горго была беспомощной, это ещё сильнее злило её.

-Например, о том, чтобы быть проданной кому-то с перспективной провести всю жизнь в рабстве. Зная о нравах тех, кто посещают рынок невольников, эта жизнь была бы недолгой и лишенной всякой радости.

Злая улыбка расплылась по губам Горго. Дэмна не знал кое-чего о ней. Может, её собственная жизнь была бы недолгой, но и жизнь того, кто осмелился бы купить её, оборвалась довольно быстро. Мастеру, конечно, не стоило знать подробностей, но она всё равно начала:

-Брось, - прошипела девчонка, - я бы перерезала глотку любому, купившему меня. Или удушила бы его. Или вырвала его кишки своими зубами. Или заставила бы захлебнуться моей мочой. Или залила бы кипятком…

Дэмна молчал, внимательно глядя на неё. Ей показалось, что он смотрит с любопытством. Заметив этот взгляд, Горго прекратила перечислять потенциальные способы убийства. Ей не хотелось выдавать свои знания, но ещё сильнее ей не хотелось веселить этого неприятного мелкого мужика. Внезапно она почувствовала, что может сжать книгу в своей руке ещё сильнее. А сразу же затем ощутила, что может двигаться. Она приготовилась швырнуть книгу в мастера со всей имеющейся у неё силой. Но плечо само по себе опустилось. Неприятный мужик был прав… И ей пришлось себе в этом признаться. Она подумала о Саре, и её сердце рухнуло куда-то в глубины океана. Что за участь ждала её бедную подругу?

-Где я нахожусь? - спросила Горго, подходя и садясь на колени перед мастером.

-В городе под названием Хвоя, в сопках Хвои, если быть точным, - ответил Дэмна.

-Нет, я говорю вот про это место, - девчонка указала пальцем вниз.

-А это резиденция ордена Сэба. Вернее, резиденция стороны меча ордена Сэба.

-Чего? Какой стороны?

-Стороны меча, одной из шести сторон ордена.

-Ладно.. А как мне попасть в то место, где торгуют людьми? На ту деревянную… доску..

Мастер вопросительно склонил голову на бок и ничего не ответил. Горго поняла, что сил сдерживаться у неё больше нет. Плотина из ярости и упрямства, что помогала сдерживать чувства, дала течь. Она закрыла лицо руками, чувствуя, как по щекам катятся крупные горячие слёзы. Всхлипнув, девчонка втянула носом воздух и выдавила:

- Сара… она осталась там. С этими тварями… Одна…

Дальше она начала рыдать в голос. Дэмна протянул ей сложенный вчетверо белый платок. Горго схватила его и громко высморкалась в мягкую белую ткань, пахнущую лилиями.

-Спасибо, - прохрипела она, а потом снова всхлипнула, - она там одна…

-Ты сблизилась с девушкой, которая тоже оказалась в Плавучем городе? - скорее сказал, чем спросил Дэмна.

-Да. И я хочу вызволить её оттуда…

-Это вряд ли получится. Невольники не задерживаются там надолго. Амадеи быстро делает свою работу. К тому же закон объединенной Анастассии запрещают держать людей для продажи в Плавучем Городе больше трёх ночей. Вероятно, какой-то корабль уже увез её в другое место.

Горго молчала, хмуро смотрела на мастера и хлюпала носом. Слёзы текли по её щекам. Скорее всего он говорил правду. Но его слова заставили её задуматься не о Саре, а о своей собственной судьбе.

-Я тут тоже невольница? У тебя дома, в резиденции какой-то стороны… - проговорила девчонка.

-Нет. Я не рабовладелец и никогда не намеревался им быть, Горго. Рабство запрещено как в Хвое, как и на территории всей Анастассии. У тебя есть полная свобода действий, хочешь - уходи, просто соблюдай клятву. Но я приглашаю тебя остаться здесь…

-Рабство запрещено, - повторила его слова Горго, продолжая думать о своей подруге, - но о берег бьётся огромная деревянная баржа, на которой торгуют людьми.

-Технически, Плавучий Город не часть Анастассии. Именно поэтому он и плавучий. Работорговцы могут обрубить свои швартовые канаты и уплыть в любое другое место.

-Но он находится у самого побережья Хвои…

-Именно так. На то есть две основные причины: налоги, и так нам проще следить за невольничьим делом отсюда. Бывает, туда привозят довольно любопытных особ, - объяснил мастер.

Горго поняла, что сама, видимо, тоже является одной из этих “любопытных особ”. Она взяла в руку один из керамических стаканов с чаем и сделала глоток. Вкус был странным и совсем незнакомым.

-Должно быть, это звучит дико и варварски, но нравы континента в последние сто пятьдесят лет заметно испортились. Моря бороздят пираты. Когда-то плодородные почвы были выжжены и вытоптаны. А работорговля превратилась в серьезную экономическую отрасль. Отправилась бы ты в столь далёкое путешествие, если бы знала обо всём происходящем на большой земле?

Девчонка не поняла значения нескольких слов, сказанных Дэмной, но в целом уловила смысл его вопроса. Она не знала ответа на него, поэтому задала свой собственный:

-Что случилось сто пятьдесят лет назад? Война?

-Война, - кивнул мужчина, - война, получившая название “Конец Света”, война с первого дня которой теперь ведётся летоисчисление. Сегодня, например, седьмой день девятого месяца сто сорок девятого года с начала Конца Света. Эта война изменила всё…

-И из-за чего она началась?

-Дай мне подлить тебя чаю. Вижу, тебе нравится. Пила когда-нибудь такой? Он сделан из ячменя…

Горго послушно взяла в руки керамическую чашку и сделала глоток. Дэмна тем временем начал рассказывать ей о том, о чём она так жаждала услышать.

Рассказ мастера

Война длилась пять лет. По её итогу государства, которые существовали веками, рассыпались словно пепел. Сто сорок девять лет назад три державы - Константин, Капокоддия и Фейру вступили в войну. Константин одержал победу, но потом тоже пал. Настолько велики и непоправимы были последствия тех сражений.

Причиной для начала войны стала магия. Все три державы добились своего могущества за счет разных вещей, но все они в той или иной степени обращались к колдовству. Правители трёх государств знали: магия — это хаос. Они думали, что умеют держать этот хаос под контролем. Они ошибались. И поплатились за это самой высокой ценой.

Между тремя государствами, однако, была существенная разница. Фейру было, пожалуй, самым простым из них по устройству. Его обширной территорией веками правила одна семья. Капокоддия являлась союзом нескольких земель, объединившихся из торговых соображений и из-за безопасности. Особняком стоял Константин. Само его название — это имя самодержца, императора, как он сам себя называл. Говорили, что есть три Константина или Константин-Константин-Константин. Один для обозначения государства, второй - название его столицы, и третий - сам Константин, мужчина, правитель первых двух. Самый незаурядный человек своего времени. Человек, появившийся из ниоткуда и основавший целый город на пустом месте. Земли его империи простирались от непроходимых гор Торна через всю великую степь и до подступов к Озёрному краю. Константин самолично правил своим государством почти двести пятьдесят лет. За это время он ни на год не постарел. Говорили, что он был бессмертен. Но ни один человек не должен ходить по земле так долго. И император в итоге тоже заплатил свою цену. Как ему удалось прожить столь долгую жизнь? Магия. Какой-то отдельный род магии, который был известен только ему. После краха его империи люди верили, что Константин не умер, потому что просто не мог умереть. Ходила молва, что теперь он метёт улицы своего города, наблюдая за тем, как тот теряет своё былое величие, за тем, как Город Между Рек превращается в Город Воров.

Похожие печальные судьбы постигли и земли других двух держав. Кстати, на территории бывшей Капокоддии ты сейчас находишься. Анастассия - одна из уцелевших частей этого некогда великого места. Веками её считали лишь бедными рыболовецкими задворками, но сейчас она - одна из немногих на всём Восточном континенте способных обеспечить безопасность и процветание своим жителям. Что случилось с Фейру? От Фейру ничего не осталось. Лишь Мория - прежде его часть - уцелела после войны, но даже она не сохранила своей прежней слаженности. У Морской и Горной Мории сложные отношения. Ты понимаешь, о чем я говорю? Морские или летние морийцы - ты можешь узнать их по тёмной коже и очень светлым волосам - населяют прибрежную часть Мории. Они отличные торговцы, мореходы и судостроители. Горные же морийцы, их ещё называют светлыми, живут, как ты понимаешь, в горах и имеют крутой нрав. Дан, кстати, родом из Горной Мории.

- И тоже имеет крутой нрав? – спросила Горго.

- Об этом я оставлю судить тебе, - ответил Дэмна.

Девчонка собиралась задать ещё один вопрос про Дана. Но прежде, чем она успела открыть рот, её желудок издал очень громкий звук, напомнив о себе.

- Ты не позавтракала? – поднял брови мастер.

Горго отрицательно покачала головой. Ей стало неловко за себя.

- Скоро время обеда, присоединись ко мне в саду.

Глава 18. Обед и ужин

Тот же день. Гортензиевый сад резиденции Стороны Меча.

ГОРГО

Сквозь полупрозрачную скатерть проглядывала металлическая столешница, которую украшали образы неизвестных Горго птиц. На ней стояло несколько блюд: глубокие белые тарелки с супом, деревянная доска с ровно нарезанными ломтиками свежего хлеба, керамический поднос с двумя целыми цыплятами, приготовленными на вертеле, керамические чашки с чаем. Мастер Дэмна сидел напротив Горго и ел суп длинной серебряной ложкой. Девчонка подумала, что никогда не видела, чтобы человек так аккуратно ел. Ещё она подумала о том, что сейчас обедала в обстановке, в которой, должно быть, обедаютсамые богатые люди Архипелага. Небольшой столик, за которым они сидели, окружал цветущий гортензиевый сад. Горго то и дело засматривалась на огромные шарообразные соцветия - голубые, темно-розовые и фиолетовые. Серый песок, лежащий между кустами, был аккуратно разлинован граблями.

После того как мастер закончил с супом, он кинул в ту же тарелку одного из цыплят. Сама Горго давно выхлебала свою порцию, пусть вкус и показался ей странным. Суп был густым и зелёным, в нём плавала кукуруза, а ещё мясо краба.

- Ты не хочешь? - спросила мужчина у Горго, кивая на курицу.

- Не люблю мясо, - ответила она, почему-то почувствовав себя виноватой.

- Курица не мясо, а птица. Мясом считается свинина, говядина, баранина, оленина, если олени домашние. Если лесные, то это дичь.

- А если свинья дикая?

- Кабан? Кабан тоже дичь.

- Кабан…

- Здесь, в сопках Хвои живет немало кабанов. Ты можешь увидеть их даже их окна своей комнаты.

- Аа… Ну… Что такое сопка?

- Нечто среднее между горой и холмом. Недостаточно высокая и скалистая, чтобы быть горой, но слишком большая для холма. Это слово редко используют где-либо за пределами Анастассии, но оно отлично подходит для здешнего рельефа.

Горго огляделась по сторонам. Она действительно могла видеть верхушки зелёных холмов, то есть сопок, торчащих вокруг резиденции ордена. Девчонка было открыла рот, чтобы задать Дэмне вопрос, но тот опередил её, будто прочитав мысли.

- Как ты могла понять, любой, знающий тайну ордена, включая тебя, обязан хранить молчание. Всё, что происходит в Сэба, либо касается ордена, не выходит за его пределы, - сказал мастер после того, как вытер рот одним прикосновением салфетки, - но ты должна будешь хранить это в тайне в любом случае, даже когда покинешь нас.

- Покину вас? - переспросила Горго.

- Я уже говорил - ты вольна уйти в любое время. Можешь хоть сейчас выпорхнуть в объятия гостеприимного и дружественого к молодым женщинам мира восточного континента. Но если ты решишь остаться с нами дольше, то, пожалуйста, соблюдай некоторые правила.

Горго, которая ожидала услышать рассказ о том, что, к морскому дьяволу, такое этот орден Сэба, напряглась. Вместо обещанных объяснений Дэмна рассказывал, чего ей нельзя делать:

- Правило первое: оставайся всегда на территории резиденции. Второе: находись внутри этого дома от заката и до рассвета. Третье: ты должна будешь помогать по дому. И последнее: если захочешь, расскажи мне о том, что знаешь.

- Знаю? - непонимающе покрутила головой девчонка.

- Об островах, на которых ты выросла. Начнем с них.

- А когда ты расскажешь мне про свой орден?

- Прямо сейчас.

Узкие тёмные глаза Горго встретились с большими тёмными глазами Дэмны. Девчонка не смогла подавить вздох, разглядывая кукольное лицо мастера тайного ордена. В её голове промелькнула мысль о том, что в какой-то другой жизни он мог бы быть её сестрой. Оба были светлокожими и тёмноволосыми. У обоих был скверный характер. Правда, Дэмна был куда ниже и миловиднее. “Теанар тоже красивее меня”, - с досадой подумала Горго.

- Как ты уже знаешь, - начал мужчина, - почти сто пятьдесят лет назад началась самая разрушительная война в истории всего континента. Началась она из-за магии. С тех пор произошло ещё много скверных вещей, причиной которых тоже было колдовство. Цель ордена Сэба это охрана мира от магии. Мы помогаем держать её под контролем.

- Чтоо? - Горго нахмурилась и покачала головой. Она не могла поверить своим ушам - чем вам не угодила магия?

- Что ты знаешь о магии? - спросил Дэмна.

Та прокрутила в голове несколько вариантов. Ей не хотелось выглядеть невежественной оборванкой. Она уже открыла рот, чтобы дать ответ, но чей-то движущийся силуэт заставил её остановиться. Откуда-то из-за кустов выскользнула чёрная кошка с белыми лапками. Она уверенно направилась прямо к Дэмне и начала тереться о его стул, издавая странные звуки. Мастер погладил её по голове, а потом отщипнул кусок от своего цыплёнка и кинул на землю. Горго, которая раньше никогда не видела кошек, лишь читала о них в книгах, удивленно посмотрела на черного зверя.

- Это Ниника, она живёт здесь, - объяснил мастер.

- Я… - начала Горго, продолжая рассматривать животное, - по дороге на континент я встретила одного парня, совсем мальчишку. Он был колдуном, общался с морскими птицами. Его разум покидал тело, и он становился… ну то есть входил в каких-то чаек или бакланов, или ещё кого. Он так летал на разведку, смотрел - что там дальше, нет ли в море чудовищ, пиратов…

Лицо Дэмны в момент её рассказа ничего не выражало. Горго чувствовала себя дурой из-за того, что не могла связно рассказать о способностях Гвена. Только сейчас она поняла, что совсем не знала, как именно работала магия парнишки.

- Любопытный талант, - сказал мужчина, и Горго поняла, что способности Гвена его нисколько не впечатлили, - это единственный колдун, которого ты встречала? На твоих островах совсем не было магии?

Девчонку уязвил тон мастера. Она отодвинула от себя пустую тарелку, поставила локти на стол и стала рассказывать то, что лучше было бы скрыть:

- На острове Ахл, Храмовом острове в Бесконечном Океане, стоит Дом Крови. Жрецы этого места готовят к погребению тела умерших. Они делят их на части, а потом погружают во внутреннюю лагуну острова. У жрецов крови есть молитва, она же страшное заклятие, называется “аада-мага”. Человек, который прочтёт его умрёт сам, а ещё заберёт с собой душу того, кто услышит это заклятье. Оба отправятся в царство Матери Всех Вод.

Дэмна, однако, не изменился в лице. Он лишь спросил:

- И ты знаешь, кого-то, кто прочёл его, умер и утащил с собой в загробный мир присутствующих?

- Нет, - честно ответила Горго.

Она поняла, насколько глупым был её рассказ. Жрецы свято верили в силу слов “аада-мага”, но ни одного задокументированного случая его использования она не знала. Никогда не натыкалась на что-то подобное в библиотеках Дома Крови… Ей захотелось снова пролистать манускрипт Делинды.

- Очень любопытно, - сказал Дэмна, проводя указательным пальцем по подбородку, - значит, на твоих островах не было колдовства. Тебе очень повезло. Потому что магия континента породила монстров, множество монстров. После обеда, когда мы вернёмся в библиотеку, я покажу тебе карту. На ней отмечена Пустошь. Пустошь существовала задолго до Конца Света. Когда-то она была лишь маленьким клочком земли, который люди обходили стороной, таким дурным закутком возле большого торгового пути. Но война и магия, использованная тремя державами во время войны, превратили Пустошь из точки на карте в обширную территорию. Она выросла настолько, что уничтожила некогда плодородные почвы, захватила поселения, нарушила связи между странами… Если границы Пустоши дойдут до русла реки Ма’рин, то цивилизация всего восточного континента окажется под угрозой...

- Как так получилось? - перебила мастера Горго, - почему эта Пустошь так выросла?

Ей показалось, что Дэмна забалтывает её, не рассказывает про свой орден. Но эта история про великую магию прошлого была уж слишком захватывающей.

- Отсчётом можно считать день, когда Фейру выпустила в сторону Константина гигантское крылатое чудовище, которое начало убивать своим страшным дыханием всё живое, - ответил Дэмна, - потом по той земле прошли ноги тысяч солдат, палили пушки, колдуны, схлестнувшись в битвах на смерть, прибегали к самым низким формам магии. Пустошь впитала это в себя и увеличилась в размерах настолько, что сравнялась по территории с каким-нибудь небольшим государством. Когда воюющие страны наконец обратили на это внимание, было слишком поздно.

Мастер, - сказала Горго, - если цель твоего ордена сдерживание магии, то почему он не предотвратил войну? Или хотя бы не повлиял на эту Пустошь?

- Хороший вопрос. Хотел бы я знать на него ответ. И знал бы, родись я лет двести назад. Сейчас я могу только предполагать, что орден был слишком слаб, во всяком случае, недостаточно силён. Я читал некоторые записи тех лет, из них у меня сложилось впечатление, что мастера ордена были заняты размышлениями, созерцанием и философией. Они не спешили посвящать новых адептов. Считали, что в орден следует принимать только редких избранных.

- Это больше не так? Больше орден не только для избранных?

- Это и так, и не так, - улыбнулся мастер. Горго поняла, что впервые видит его улыбку. Он продолжил:

- Если бы Сэба придерживался всё той же линии, что и пару веков назад, то вчера нас с Даном не было бы на рынке работорговцев. Возможно, ни он, ни я вообще не были бы членами ордена. Но к счастью для тебя, времена изменились.

Горго почувствовала очередной укол. Воспоминания о недавнем прошлом заставляли её кровь кипеть словно пенные гребни волн в шторм. Слушая рассказ мастера, она нащупала одно противоречие. Именно им она и решила воспользоваться, чтобы нанести ответный удар.

- То есть твой страшный взгляд и все эти попытки влезть в… меня, это не магия? - процедила она сквозь зубы.

Дэмна рассмеялся:

- Тебе когда-нибудь говорили, что ты задаешь много вопросов?

- Ты собираешься ограничить мою свободу, мастер. Я хочу знать всё, - ответила девчонка, чувствуя, как её пальцы сжимают скатерть.

- Ты любопытна, а ещё довольно свирепа, - сказал тот, наблюдая за движением её рук.

Горго закатила глаза. Она была готова услышать лекцию про собственную ярость. Про то, как ей было необходимо держать свой гнев под контролем. У неё в голове всплыл образ Манны, говорящей ей тринадцатилетней, что стоит попробовать поучиться в Доме Крови. Что смерть всех уравновешивает и усмиряет. И что она наверняка поможет унять её буйный нрав. Но Дэмна молчал. Горго покачала головой и нетерпеливо выдохнула:

- У меня есть поводы быть свирепой, нет?

- Есть, - кивнул мужчина, - то, через что тебе пришлось пройти в последние дни, оправдывает твою ярость.

Девочка почувствовала, как энергия покидает её, как ей хочется обмякнуть на стуле, свалиться вниз лицом в серый песок и просто лежать там, пока ветер будет раздувать её волосы. Ей хотелось обхватить свою голову руками. Она так много раз слышала о том, что была слишком яростной, слишком нетерпимой, слишком неспособной держать свой гнев в узде. Слышала об этом от брата, от отца, от Нииля, от Манны и других жрецов Храмового Острова. Никогда не слышала этого от Делинды. И она совсем не готова была услышать их снова от Дэмны - человека, который спас её. Человека, который пытался подчинить её своим взглядом и, возможно, собирался запереть в своём доме в горах навечно. Человека, вместе с которым она только что ела суп… Но Дэмна произнес совсем другие слова:

- Твоя ярость в итоге спасла тебя.

- Спасла? - подняла глаза Горго.

- Думаешь, я бы стал забирать тебя у работорговцев, рискуя собственной жизнью и жизнью Дана, если бы ты просто стояла там на подиуме рядом с другими порабощенными женщинами как послушная овца?

- Нет. Но если бы тебя там не было… Чтобы они сделали со мной, после того как я размозжила челюсть того урода? - Горго задала этот вопрос, и сразу же пожалела о нем, вспомнив, как ранее брызгала слюной, рассказывая о всех способах убийства, которые были ей знакомы.

- Неизвестно, - ответил мастер, он налил чая себе и проверил керамический стакан Горго, который всё ещё был полон, - религия, которую я исповедую, запрещает любые предположения.

- Что за религия? - спросила Горго, радуясь, что может сменить тему.

- Я поклоняюсь Ландан.

Горго только покачала головой давая понять, что никогда об этом божестве не слышала.

- Ландан это и бог и богиня, - начал Дэмна, - и мужчина, и женщина, и бесполое существо одновременно. Но я обращаюсь к ней как к богине, богине древней как само время. И моя богиня говорит, что всё решает случай, случай - это и есть Ландан. И никто не должен оглядываться назад, думая “а что если бы”, потому что то, что произошло уже нельзя изменить, а значит это проявление Ландан.

- У Ландан есть храмы? - спросила Горго. На Ахл-Тии было множество святилищ самых разных божеств, но она никогда не слышала о Ландан.

- Ей не нужны храмы.

- Я понимаю почему.

Пять минут назад настроение Горго упало куда-то на дно Бесконечного Океана, но сейчас она чувствовала себя куда лучше. Пока это был самый странный день её жизни. Сначала она зашвырнула в Дэмну книгой за то, что тот пытался подчинить её, а теперь обедала с ним и он рассказывал ей о своей вере, о континенте, о тайном ордене, к которому принадлежал. Горго плохо понимала, что происходит с ней. Не понимала практически ничего, кроме того, что она ничего не знает о большой земле, её нравах и опасностях. Горго ненавидела не знать. Знания всегда были её силой. Но вопреки этому, сейчас она чувствовала подъем, радость и воодушевление. Ей предоставилась возможность прикоснуться к тому, о чем она даже не осмеливалась мечтать - к тайне или к чему-то очень страшному, девчонка пока не понимала. Единственным, в чем она была точно уверена был её отъезд с Архипелага. Горго ни за что не готова была возвращаться назад. Жизнь на островах осталась в прошлом. Однако сейчас она, кажется, сильно интересовала мастера. Дэмна задал ей ещё один вопрос:

- В том месте, на Храмовом острове поклонялись богам. Разговаривали ли там о магии?

- Если честно, практически никогда не говорили, - ответила Горго.

Она вспомнила вещь, которую услышала от Манны, когда однажды заговорила с ней про магию. Почему-то Горго решила сейчас поделиться этими словами с Дэмной: «Жрецы лишь пару раз упоминали, что магия сосредоточена на континенте, мы же.. В смысле, они. Островитяне практикуют духовность, ритуалы, поклонения божествам и порядок, а не магию… Это то, что отделяет нас, то есть их, островитян от континента. Непреодолимый барьер. Поэтому никто с Архипелага не стремился на континент…».

- Твои жрецы были правы. Возможно, эти взгляды уберегли их от тех катастроф, что пришлось пережить нам, - Дэмна на мгновение замолчал. Горго показалось, что его глаза потемнели, - запомни, магия и порядок - это противоположные вещи. Первое, что нужно знать о магии, это то, что магия — это хаос. У неё нет законов, но есть некоторые закономерности. Одна из них - заклинатель должен что-то отдать, чтобы что-то взять. Зачастую отдать что-то крайне для него ценное. Например, свою семью… - То есть? - спросила Горго. Мурашки пробежались по её телу.

- Убить своего супруга, детей, родителей. Иногда племянников и кузенов. Такова цена силы. Магия приходит в руки людям, совершившим подобные…

- Жертвоприношения, - окончила его фразу Горго.

Дэмна кивнул и продолжил:

- Но приносить в жертву можно только то, что по-настоящему дорого твоему сердцу. Некоторые колдуны зарезали свои семьи, а потом, желая обзавестись ещё более сильной магией, убивали односельчан и не получали взамен ничего. Потому что им было плевать. Цена человеческой жизни настолько уменьшилась в их умах, что убей они хоть тысячу невинных младенцев, их сердца бы не дрогнули. А значит, и магии бы не прибыло. С другой стороны, некоторые, совсем, правда, немногие колдуны бросали свои зависимости взамен на силу и созидание, и проживали достойную жизнь. Но это редкость. Такова закономерность. Ты должен что-то дать, чтобы что-то взять.

Последние слова прозвучали так, что заставили волосы на руках Горго встать дыбом. Она вспомнила о Гвене. Что он отдал, чтобы получить свой дар? «Неужели всё настолько плохо? - сдавленно спросила она, - неужели в магии нет ничего хорошего?». Девчонка думала о Теанаре. Что заставило бы её пронзить его сердце? А сердце их отца? Или даже сердце Гохи - недалекой, шумной мачехи? Мысленно Горго пожелала им всем долгих лет жизни и бесконечного счастья. И порадовалась за то, что все они жили на островах вдалеке от этого проклятого континента.

- Сейчас - да, ничего хорошего, - ответил мастер, - почти все главари банд колдунов в той или иной степени используют этот принцип.

- Значит, есть и другие принципы магии? - спросила Горго.

Дэмна снова сделал паузу и внимательно осмотрел девчонку с ног до головы: «ты очень умна, Горго. Другие принципы магии действительно есть. Вернее будет сказать были, так называемая высшая магия. После Конца Света большинство из них утрачены…»

Мужчина собирался сказать ещё что-то, но внезапная мысль проскользнула в голове у Горго. Она выпалила:

- А что с Константином? Какие жертвоприношения он совершал, чтобы обрести своё могущество?

- Константин был исключением. Мастером. Одним из тех, кому была доступна высшая магия, - ответил Дэмна, - мы плохо знаем о том, что происходило в его время и до него. Почти не знаем о том, какими именно талантами он обладал. У ордена совсем немного записей на этот счет. Да и сам Константин крепко хранил свои тайны. Но каким-то образом, великий император умел удерживать свою гигантскую силу без жертвоприношений. Или почти без них. Или без жертвоприношений в том смысле, в котором мы с тобой их понимаем. После падения Города между Рек, большинство артефактов и книг Константина были растащены по континенту, а может, и за его пределами. Многие из них попали в плохие руки и наворотили бед…

Дэмна остановился. Горго показалось, что он, возможно, решил, что взболтнул лишнего. Она же в свою очередь решила не сообщать ему, что всю жизнь думала, что магия берется из воздуха. Что духи моря и ветра ведут её лодку в обмен на шепот, который она издает, почитая их. Но мастер сам прервал паузу: «Если ты хочешь узнать, насколько чудовищными могут быть жертвоприношения, спроси Дана о местечке Пи-Лоймин».

«Пи-Лоймин», - мысленно повторила Горго. Она обрадовалась тому, что у неё появился повод поговорить с Даном, хотя тема разговора, видимо, была жуткой. Она чувствовала себя подавленной из-за того, что то, во что она так верила, на что надеялась, оказалось жестоким и пугающим. Возможно, Дэмна врал ей, или, во всяком случае, не рассказывал всей правды. Но учитывая то, что знаний о континенте у Горго вообще не было, не было и возможности выяснить это. Всё, что рассказал за обедом Дэмна крутилось в её голове словно водный смерч. Но одна дерзкая идея все же пробилась сквозь хаос:

- Сторона Меча, - начала Горго, - мастер, я выросла на островах посреди Бесконечного океана. Где самое высокое здание было, может быть, в три этажа и это был дворец богатейших людей... Даже там, на моих далеких островах мечи никто не носил, - Горго почти лгала произнося это, но она заставила себя вспомнить о копьях в руках послушников Храмового острова и о световых пушках, охранявших корабль “Теон”, - каким образом сторона меча сражается с колдунами? Рубит их на части?

Мужчина внимательно выслушал её. Он даже кивнул, когда Горго говорила о том, что на островах не носят мечи.

- Что такое меч, Горго? - спросил Дэмна.

- Выкованный кусок металла? - подняла брови девчонка, - главная цель которого - резать, убивать и ранить.

- Ты когда-нибудь держала в руках меч?

- Да, держала.

- И что ты чувствовала?

- Да ничего особенного. Копьё мне нравилось больше, оно легче и его можно швырнуть.

Дэмна засмеялся. Его смех был глубоким и пронзительным. Кошка, спящая у него на коленях, вздрогнула, потянулась и ушла, но мужчина не перестал смеяться. Горго заметила, что даже Мастера чёрное шелковое одеяние вздрагивало от сокращений его живота. «Дело в том, что мечи, которые тебе приходилось держать в руках прежде, Горго, - сказал Дэмна, когда наконец успокоился, - были действительно кусками металла. Меч Сэба нечто иное. Пошли со мной».

Он поднялся на ноги и взял Горго за руку. Это показалось девчонке смешным - низкий мужик очень похожий на бабу за ручку ведёт её высоченную через сад. Но она ничего не сказала. Лишь послушно проследовала за ним в дом и по коридорам первого этажа. Горго чувствовала, какой нежной была кожа рук мастера. Дэмна завел её в тот самый зал, в котором они встречались вчера вечером. Он снял со стены один из мечей, не вынимая его из плетённых ножен, и встал перед Горго.

- Ты уверена, что хочешь узнать, что такое клинок Сэба? - спросил мужчина.

- Да, - ответила та, - конечно.

- Сосредоточься на мече в тот момент, когда прикоснёшься к нему.

Горго только кивнула. Дэмна протянул ей ножны. Она схватилась за пёструю рукоятку и сразу же почувствовала бешеную энергию клинка. Одним движением вытянув его наружу, Горго еле устояла на ногах. В её тело будто бы одна за одной били молнии. Сжимая меч в правой руке, она успела разглядеть его лезвие - совершенно прямое, его узор напоминал кору дерева. “Значит, его ковали из нескольких металлов”, - подумала девчонка. Держать клинок одной рукой стало невыносимо, Горго пришлось подключить вторую. Она чувствовала пульсацию меча во всём теле, в каждом своём органе от матки до мозга. В её ушах стоял гул. Ей казалось, что земля под ней ни то пульсирует, ни то вовсе уходит из под ног. Горго, которая ненавидела сдаваться, попыталась замахнуться мечом, но её плечо свело судорогой. Она выронила клинок прямо на деревянный пол и выругалась по-архипелагски. Дэмна молча смотрел на неё.

- Что это было? - прохрипела Горго, разминая свои запястья.

- Это был меч выкованный в кузнице ордена Сэба, Горго. Меч, поражающий колдунов, демонов, а, возможно, и самих богов.

Горго покачала головой, глядя на клинок, лежащий перед ней. Если бы не странный сплав металлов, из которых тот был сделан, он выглядел бы как самое обычное лезвие. Дэмна подошел к клинку и взял его правой рукой, потом подбросил и перехватил левой. Он делал это с такой легкостью, что Горго никогда бы не поверила, что меч способен пропускать по телу держащего тысячу молний.

- Как ты это делаешь, мастер? - спросила она, вращая плечо.

- Годы тренировок, - ответил Дэмна.

- Каких тренировок?

- В первую очередь вот этих, - Дэмна двумя пальцами коснулся лба Горго, - физическое лезвие лишь продолжение твоего ментального клинка. Даже самый выносливый человек на земле не сможет удержать меч Сэба в руках дольше пары минут.

- А что нужно делать, чтобы смочь его удержать? - спросила Горго. Она сама почувствовала, каким огнём горели её глаза, когда она задавала этот вопрос.

- Хочешь попробовать?

- Что мне придется делать?

- Придется слушать меня и делать то, что я тебе говорю. И самое важное, тебе придется мне доверять.

- Это тяжело, - Горго произнесла эти слова, не подумав.

Только спустя мгновенье она поняла, что они, должно быть, звучали абсурдно. Дэмна забрал её с рынка работорговцев, привел в свой дом, раскрыл секрет своего ордена, дал ей еду и одежду. Конечно, он мог полоснуть её этим мечом прямо сейчас или пробраться ночью к ней в комнату и изнасиловать, или сотворить что-то ещё более жуткое просто по своей прихоти. Но пока он был добр к ней…

- Мне придется тебе доверять, - сказала Горго, сложив руки на груди, - у меня нет другого выбора.

- Тогда давай начнем, - кивнул Дэмна, - первым шагом будет очищение твоего разума. Тебе пришлось через многое пройти в последние дни, а может, и последние годы, Горго. Это наложило отпечаток на твою эссенц.

“На мою эссенц”, - то же слово использовала маленькая женщина с Островов-за-Островами-Левиафанов. Видимо, на континенте его тоже знали. Дэмна тем временем продолжал: «Наложило отпечаток на твою сияющую неизменную сущность. Но на то сущность и неизменная, что отпечаток - лишь временное явление, соринка, которая упала на неё, и которую можно смахнуть. Ничто не очищает разум и чувства так, как физический труд. Поэтому пошли вниз, спросим у Лариссы, есть ли у неё посуда, которую ты можешь помыть». Горго вытаращила глаза, но ничего ему не сказала. Мыть посуду? Она ненавидела домашние дела. Никогда не помогала мачехе по хозяйству. Иногда она думала, что уплыла на Храмовый остров в десять лет, чтобы просто избежать постоянных попыток Гохи заставить её то подметать, то топить печь. Она даже пыталась поменяться с Теанаром и уйти в горы Нии-Тии пасти овец, но брат отказывался. Теперь Дэмна, вставив ножны с мечом за широкий пояс чёрного халата, вёл её вниз, туда, где находилась кухня.

«Ларисса, нет ли у тебя работы для Горго?» - громко спросил Мастер, когда они зашли в помещение. Девчонка оглядела стены из неотесанного серого камня, свисающие с них кастрюли, сковороды, поварешки и другую утварь вроде шумовок и ковшиков. Она посмотрела на маленькие окна, расположенные под потолком, на кухонный “островок” по центру, и наконец заметила женщину, вычищающую что-то из большой чугунной печи. Женщина выпрямилась, и Горго заметила, какой высокой и худой она была. На вид ей было, может быть, пятьдесят или чуть больше. Морщинки скопились у её серых глаз, но рыжие волосы совсем не тронула седина. Женщина была одета в простую серую рубашку с высоким воротом, серую юбку и чёрный передник.

- У меня всегда есть работа, мастер, - прищурившись женщина оглядела Горго, и добавила, - для тех, кто хочет работать.

- Ты хочешь работать? - обратился Дэмна к Горго.

- Очень, - соврала та. Она уже знала, что Дэмна хорошо чувствует ложь, но у неё не было другого выбора.

- Замечательно. Значит, у тебя и Арно появилась помощница.

С этими словами Дэмна вышел из кухни, закрыв за собой тяжелую деревянную дверь. «Чем я могу помочь?» - спросила Горго, чтобы прервать молчание. Ларисса стояла напротив неё, ничего не говоря, и смотрела ей в глаза. Женщина, кажется, даже не мигала.

- Ты умеешь готовить? - наконец спросила Ларисса своим хрипловатым голосом.

Горго помотала головой. “А что ты умеешь?” - снова спросила женщина. “Расчленять тела людей. Смешивать яды и противоядия”, - подумала Горго, но ответила:

- Разделывать рыбу и мясо.

- Это даже мой муж умеет, - сказала женщина, цокнув языком, - вижу, ты сильная. Пойдём, этой работой обычно занимается Коперник, но для тебя тоже сойдет. Будешь делать щепу.

Ларисса вытерла испачканные сажей руки о передник и пошла к небольшой лестнице, спрятанной в закутке в дальнем углу кухни. Девчонка молча последовала за ней. «Пригнись», - сказала женщина, которая была немного ниже Горго, когда они поднялись на пять ступенек и встали у чёрной металлической двери. «Сколько у этого дома входов и выходов?», - подумала Горго. Наружу можно было выйти как с первого этажа, так и с каменного фундамента, где находились кухня и купальня, и кто знает, что ещё. Ей правда пришлось сильно наклонить голову для того, чтобы пройти сквозь низкий дверной проём. “Дан, наверное, вообще бы с трудом пролез”, - подумала она о высоком мужчине, выходя на улицу. К её удивлению, снаружи не было сада, окруженного забором, только поляна со скошенной травой и лес. У стены дома стояла поленница.

«Видишь вон то полотно? Расстели его под щепоколом», - Ларисса кивнула на рулон плотной ткани и странный чёрный предмет, прикрученный к каменной стене дома. Горго молча взяла ткань, развернула её одним движением и, встряхнув, положила под щепокол. Кажется, раньше ей не доводилось видеть подобных инструментов. Он представлял из себя две металлические палки соединенные сверху. Та, что пошире была прикручена к стене, вторая была совсем тонкой. “Это лезвие”, - заметила Горго.

«Бери полено, прислоняй к основе и режь его щепоколом», - объяснила Лариса. Горго всё также молча взяла одну деревяшку и, подняв лезвие, приложила её к основе. Придерживая полено, она опустила лезвие и, надавив на него, разрубила деревяшку пополам.

- Одно такое полено должно быть разрезано примерно на двенадцать частей. Потом дам тебе топор и порубишь части на ещё более мелкие щепки, - объяснила Лариса.

- Зачем вообще нужны щепки? - спросила Горго, не глядя на неё. Она разрубила половину полена на двое.

- Мастер использует их в садах. Посыпает ими под кустами.

- Дэмна сам занимается этим?

- Да, мастер полностью берет на себя уход за садами.

- Сколько деревяшек мне надо порубить?

- Половины поленницы на сегодня хватит.

“Половину”, - Горго быстро окинула взглядам все бревна, сложенные прямоугольником вдоль стены. “Это тридцать поленьев, а то и больше”, - прикинула она.

“Начинай”, - сказала Ларисса и, развернувшись, пошагала обратно в дом. Горго в ответ только кивнула. Но женщина остановилась и добавила: “моя внучка Арно должна скоро вернуться. Не пугай её”. Горго было открыла рот, чтобы спросить с какой стати она должна пугать кого-то, но Ларисса быстро ушла обратно в кухню, прикрыв за собой чёрную дверь.

Горго посмотрела на солнце, пытаясь определить, сколько времени она провела, рубя щепки. Вытерев пот со лба, она подумала, что занималась этим целую вечность. Её руки болели. Левое плечо ныло особенно сильно. А она порубила лишь двенадцать поленьев и ей ещё предстояло измельчить щепу топором. Девчонка вздохнула и стала разминать руки. Одновременно с этим она почувствовала запах чего-то вкусного, проникающий сквозь прикрытую дверь кухни.

“Не знаю, о каком очищение говорил Дэмна”, - подумала она, поднося очередное полено к щепоколу. Деревяшка затрещала, когда в неё вошло лезвие и раскололась надвое. Одна половина упала на пол, вторая осталась в руке Горго. Девчонка тут же расколола её ещё на две части, а потом ещё на две, пока в её руках не осталась одна тонкая палочка. “Вчера меня пытались продать на рынке как будто я овца или вязанка сушеной рыбы. А сегодня я колю дрова в поместье какой-то тайной организации”, - думала она. Садясь на корабль к молодому капитану на острове Кромки, Горго не могла представить, что ждёт её на континенте. Она знала, что это путешествие может закончиться плачевно, но даже не задумывалась о рабстве. Его давно не существовало на Архипелаге. Много веков назад пираты крали людей из прибрежных деревень и заставляли их работать на своих кораблях гребцами, пока те не умирали от болезней и усталости. Но с пиратами покончила королева Тихана, чья возлюбленная погибла от рук пирата Микали. И с тех пор за рабство в любых формах жестоко каралось.

Какой же наивной она была, полагая, что континент будет лучше, чем острова. Она была не просто наивной… она была полной дурой. Горго вздохнула, но продолжила рубить щепу. На душе было скверно, руки болели. Она глубоко втянула носом воздух и представила себя несущей чашу с человеческими останками по погребальному коридору - тропе в джунглях - от Дома Крови до самой внутренней лагуны Храмового острова. Этот путь был длинным и суровым. Ни одному человеку из процессии нельзя было упасть или споткнуться, иначе путь приходилось начинать сначала. Когда ей в первый раз позволили участвовать в погребальном ходе на втором году в Доме Крови, её руки онемели на половине пути и тряслись ещё несколько часов после. Потом они болели неделю. Но она быстро привыкла к этому ощущению, научилась его не замечать. Жрецы хорошо объясняли послушникам, что погребальный ход был самой великой честью, в которой мог поучаствовать житель Архипелага. Принося тело к месту погребения, участник процессии настолько близко подходил к Матери Всех Вод, насколько было возможно. Ближе к ней мог оказаться только покойник. Ведомая этой мыслью, Горго научилась фокусироваться на своих движениях и на самом пути, который она вскоре выучила - каждый камень, каждый корень, торчащий из-под земли. Так ей удавалось забыть о боли руках и страхе споткнуться. Она попыталась повторить то же самое и сейчас - сконцентрироваться на занятии, забыть о боли. Забыть о том, что она чувствует себя ни то благословенной Матерью Всех Вод, ни то проклятой морским дьяволом. Живя в Доме Крови, у неё было мало поводов для душевных беспокойств. Каждый её день был похож на предыдущий, в последние же месяцы её жизнь только и делала то, что переворачивалась с ног на голову и обратно. И всё же она сделала глубокий вдох.

Пару часов спустя

Левая рука Горго отказывалась подниматься, обе еле могли согнуться в локтях. Тридцать одно полено было измельчено в щепки. Горго поддела плечом дверь в кухню и попросила у Лариссы топор. Женщина окинула её взглядом и подняла брови. В этот же момент, девчонка заметила, что в кухне с чашкой в руке стоит высокий светловолосый мужчина. Дан улыбнулся и внимательно посмотрел на неё. Длинный тонкий меч свисал с его пояса.

- Помощница Дэмны, - Ларисса кивнула на Горго, - видно, перестаралась.

- Чем ты занималась, Горго? - спросил мужчина.

- Колола щепу, - хрипло ответила та.

На секунду она почувствовала себя смущенной. Горго в очередной раз удивилась тому, какой он высокий… высокий и красивый. Дан был одет в тёмно-синий простой костюм - штаны с манжетами на щиколотках и рубашку с высоким косым воротником. Свет закатного солнца проникал через высокие окна в кухню, заставляя его загорелую кожу сиять словно золото. Горго заметила, что светлые волосы Дана довольно сильно отдавали рыжиной. “Медовые, они точно медового цвета”, - придумала она.

- Ты ела что-нибудь? - спросил он.

- А… нет, я зашла за топором, - ответила Горго, продолжая завороженно оглядывать Дана, - ну то есть мы с Дэмной обедали.

- Сейчас как раз время ужина. Ларисса сделала отличное жаркое, - Дан протянул Горго свою тарелку.

- Ты ещё его даже не попробовал, - фыркнула женщина в черном переднике.

- Я пробовал его уже много раз, - улыбнулся мужчина.

Горго попыталась протянуть правую ладонь к миске, но зашипела от боли. Обе её руки снова начали трястись.

- Сто чертей, Горго, сколько ты дров переколола? - Дан поставил тарелку на поверхность кухонного островка, и подошел к ней.

Он аккуратно взял её ладони в свои и по очереди медленно согнул её руки в локтях. Это было почти безболезненно. Горго знала, что собственные мышцы в этом процессе почти не участвовали.

- Сильно больно? - спросил он вытягивая её руки вперед.

- Да, - не стала врать Горго.

- Ты переусердствовала. Больше нельзя работать, иначе организм начнет отравлять себя. Откажут почки, начнутся другие неприятные процессы.

Горго, выпучив глаза, смотрела на него:

- Откажут почки? - за несколько лет в Доме Крови Горго, кажется, не слышала о такой смерти.

- Ага. Но теперь не откажут. Ларисса, можешь поставить еду на поднос? Я отнесу ужин Дэмне. Горго пойдет со мной.

Женщина молча кивнула. Горго посмотрела на Дана и тут же возненавидела себя за этот взгляд. Она почувствовала, какой жалкой и слабой была в этот момент. К тому же, Дан, кажется, заметил её состояние. Он провёл рукой по её правому плечу. Прикосновение его большой теплой ладони заставили Горго чувствовать себя ещё хуже. Дан видел её слабость. Она ненавидела это. Она была сильной. Сильной и злой. Способной убить того, кто причинил ей боль. Даже Дэмна сегодня это признал. Пересилив себя, Горго снова подняла глаза и посмотрела на мужчину. Тот тоже смотрел на неё, склонив голову на бок. «Пошли», - сказал он, взяв поднос приготовленный Лариссой. Девчонка молча последовала за ним.

Дан не видел её опасной, не видел её сильной, не видел того, какой злой она была. Горго смотрела на его широкую спину, на мышцы, которые проглядывали даже сквозь плотную ткань, на длинный меч, пристёгнутый к его поясу, и понимала, что для Дана она не представляла никакой угрозы. И сейчас она сама совсем не чувствовала себя злой. Вместо злости пришло чувство беспомощности. Она молча шла за высоким мечником по коридорам и лестнице. Мужчина двигался быстро, будто на подносе в его руках были камни, а не тарелки с едой.

Дэмна поднял брови, увидев Дана и Горго в саду. Он сидел за резным столиком, тем самым, за которым они с Горго недавно обедали.

- Вижу, Горго решила присоединиться к нам за ужином, - сказал он.

- Горго перетрудилась, она даже ложку не сможет поднять самостоятельно, - объяснил Дан.

Если бы девчонка умела краснеть, она бы покраснела.

- Это правда, Горго? - спросил Дэмна, - ты действительно не можешь поднять ложки?

Девчонка задумалась о том, что сказать мастеру. Но в итоге вместо ответа попробовала согнуть свою правую руку в локте, сразу же громко выдохнув из-за боли. «Значит, правда, - сам себе ответил Дэмна, - садись». Он кивнул на второй стул. Третьего у стола не было. «Не переживай, Дан найдет, на что сесть», - сказал мастер, заметив взгляд Горго.

Без лишних протестов, девчонка села на стул, вновь оказавшись один на один с Дэмной. Тот посмотрел на свою тарелку: ”Жаркое из белой рыбы и свежеиспеченный хлеб”. Горго в ответ только молча кивнула. Мужчина взял одну из элегантных серебряных ложек за длинную тонкую ручку, зачерпнул ею еды, и протянул её Горго. Она зависла прямо перед лицом девчонки. Та вытаращилась на неё, но вместо протестов просто вздохнула и открыла рот. «Спасибо», - сказала она, проглотив жаркое. Оно было очень, очень хорошим.

Дэмна протянул ей кусок хлеба. Горго сжала его в руке. Она смогла относительно безболезненно согнуть правый локоть, уперевшись им в столешницу. Таким образом, она могла откусывать от ломтя, который дал ей мастер. Левая рука продолжала без движений лежать на её коленях. Когда в сад вошел Дан с деревянным стулом в руках, Дэмна протягивал Горго очередную ложку. Высокий мужчина с интересом разглядывал происходящее. “Может сейчас с моря придет гигантская волна и смоет меня вместе с моим позором?” - подумала Горго. В её жизни было время, когда Теанар кормил её с ложки. И когда она его. Но Теан был её братом, самым близким для неё человек. А Дэмна был странным и опасным мужиком, похожим на бабу. К тому же рядом с Дэмной стоял другой мужик, самый красивый из тех, кого она когда-либо встречала. Ситуация была очень странной, но Горго быстро решила, что у неё нет выбора. Лучше уж так, чем быть физически разбитой, и к тому же голодной.

Как девчонка и ожидала, Дан и Дэмна почти не разговаривали при ней во время ужина. Они перекинулись несколькими фразами про какой-то полигон, а потом начали обсуждать погоду и сад. Дэмна говорил о том, что надо успеть заказать чехлы для кустов до наступлений холодов, иначе этой зимой они точно подохнут. “Зима”, - думала Горго. Она плохо могла представить себе, что это такое.

Глава 19. В Сопках

Резиденция Стороны Меча ордена Сэба

ГОРГО

Горго лежала на своём футоне, сгибая и разгибая руки в локтях. Ей было больно, но она чувствовала себя лучше, чем вчера. После ужина и сегодня утром Дэмна дал ей выпить какой-то горький настой, сказав, что тот должен помочь мышцам и немного унять боль. Объяснять, что именно это была за жидкость, мастер не стал даже после того, как Горго задала ему прямой вопрос. “Должа ему доверять, да-да”, - думала она, разглядывая деревянные балки на потолке. В её голове крутился вихрь из мыслей и воспоминаний. Вчера она узнала так много… Ну почему жрецы с Храмового Острова или её собственный отец не могли рассказать ей про континент, про войну, про то, какой ужасной бывает магия? Девчонка знала ответ. Тогда её решимость отправиться в путешествие к большой земле стала бы в разы сильнее. Сейчас она пыталась собрать отдельные клочки и кусочки в одну большую картину, пыталась понять, как устроен континент. У неё не получалось. Она прокрутила в голове события этого утра и посмотрела на белый согнутый вдвоё лист бумаги. На нём элегантной рукой мастера Дэмны был накалякан план резиденции - территория, на которую ей можно было заходить. Перед тем, как Горго уговорила его набросать карту, мастер снял с неё мерки. Это было странное чувство. Тем более, что девчонка понятия не имела, что значит “снять мерки”. В Доме Крови измеряли людей, но все эти люди были мертвыми. Поэтому, когда Дэмна вертелся вокруг неё с сантиметровой лентой, она чувствовала себя очень странно. К тому же лицо мужчины постоянно было примерно на уровне её груди… Ещё Горго заметила, что от него приятно пахло чем-то очень свежим и цитрусовым, а его волосы, собранные в аккуратный пучок, были очень блестящими. В отличие от неё, мастер уделял много внимания своему внешнему виду.

Горго помотала головой, чтобы прогнать из головы образ Дэмны. Она снова посмотрела на карту. Особняк, в котором она находилась сейчас, был помечен крестом. Не смотря на то, что Горго провела здесь всего три дня, она почему-то была уверена, что главный дом был домом единственным. Она ошибалась. Судя по карте, на территории резиденции было не меньше десяти построек разных размеров. “Дэмна сказал, что внутрь лучше не заходить”, - вспомнила она их утренний разговор. “Держись подальше ото всех зданий, кроме главного дома. Без меня или Дана заходить в них небезопасно”, - сказал мастер. Картография и изобразительное искусство явно не были его сильными сторонами. “Такой красивый человек так плохо рисует”, - подумала Горго. Из-за нарушенных пропорций, глядя на карту, было почти невозможно понять, насколько велико то пространство, по которому ей позволено перемещаться. Дэмна убеждал её, что она может спокойно покинуть орден в любой момент. Но ей было сложно в это поверить. С другой стороны, Горго понимала, что мастер прекрасно осведомлен о том, что ей некуда идти. А ещё о том, что она не знает примерно ничего про жизнь на континенте.

Сегодня утром Дэмна рассказал ей о том, что на территории объединенной Анастассии в ходу валюта динарий, но Мория пользуется дельфинами, а в Смольяне принимают и то, и то. Горго никогда не слышала о таких деньгах. Ещё она не знала, как поменять одну валюту на другую. Дэмна объяснил, что существуют банки и гильдии, которые помогают с денежным обменом, займами и прочими финансовыми делами. Например, Банк Объединенной Анастассии может дать ссуду на постройку торговых кораблей или открытие мануфактуры. Потом мастер поинтересовался, как обстояло дело с этим на островах. Но Горго не смогла ответить ему ничего вразумительного. Только пробормотала что-то про торговые дома Лиалу-Тии, попытавшись быстро перевести тему на красоту цветочных монеток используемых на Архипелаге. Она даже побоялась, что Дэмна заподозрит её во лжи, которую мог чувствовать как акула кровь.

Думая об этом разговоре с мастером, Горго осознавала, что нормальная человеческая сторона жизни почти полностью прошла мимо неё, пока она готовила к погребенью тела людей в Доме Крови и лазила по скалам на Нии-Тии. Сейчас, лежа на футоне в главном доме резиденции стороны меча, Горго понимала, что нормальная жизнь снова проходила мимо. Не так далеко отсюда - где-то у берега моря, у подножия сопок - стоял город Хвоя. Город, в котором люди ходили по широким улицам, брали ссуды в банках, женились и рожали детей. Город, в котором текла нормальная жизнь. Город, в который она не попала. Вместо этого Горго находилась в тайной организации, миссией которой было противостояние магии. И она была совсем непротив. Ей нравилось это место. Ей хотелось остаться. Даже не смотря на самые жуткие сценарии будущего, которые рисовались в её голове, сторона меча ордена Сэба казалась подходящим для неё местом.

Утром Дэмна быстро заметил то, с каким трудом она поднимает книги в библиотеке, и освободил её от работы, сказав, пойти отдохнуть. Горго была очень благодарна ему за это. Она проспала несколько часов, пропустив обед, но больше не могла сидеть без дела. Ей пора было прогуляться по сопкам, тем более Лариса выдала ей кожаные сапоги и целых две пары носков.

Сначала девчонка решила дойти до главных ворот, за которые ей нельзя выходить. Она развернулась спиной к главному дому и зашагала вперед по широкой дороге, уходящей вниз по сопке. По обе её стороны тянулся густой хвойный лес. Примерно через пятнадцать минут быстрой ходьбы, Горго заметила гигантскую чёрную арку и три колонны по обе стороны от неё. Все они были изрисованы тонкими красными узорами. Плоскую горизонтальную перекладину украшали два тонких прямых меча, направленных друг на друга. “Клинки Сэба”, - узнала их Горго. Ей хотелось подойти ближе и получше рассмотреть узор, но она решила, что благоразумнее будет держаться от выхода из резиденции подальше. Тем более прямо за аркой ворот дорога резко поворачивала и терялась. Горго посмотрела налево и направо, не увидев ничего кроме леса. “Если я не вижу забора, это не значит, что его там”, - подумала она развернувшись. Уже пройдя несколько метров в обратном направлении, девчонка остановилась и обернулась, окинув взглядом ворота. Массивные, красно-черные они выглядели внушительными и пугающими. “Каждый, кто их увидит, задумается, стоит ли заходит внутрь”, - подумала она.

Так Горго вернулась к главному дому, обошла его кругом и, заметив тропинку, ведущую сквозь сосновый лес, решила пойти по ней. Шагая по сухой земле, она с удовольствием отметила, какой удобной была её новая обувь. Эти низкие сапоги совсем не терли, были легкими и позволяли ей хорошо чувствовать землю под ногами.

Вскоре за соснами замаячило очертание другого здания, построенного прямо на склоне сопки. По размеру оно существенно уступало главному дому и выглядело полузаброшенным. Его окна были заставлены деревянными ставнями. “Что будет если я зайду на его порог? Полетят ли в меня отравленные копья?” - думала Горго, глядя на дом с тропинки. Решив, что не готова без надобности пытать судьбу, она пошла дальше.

Тропинка стала уже и начала круто подниматься вверх. Горго улыбнулась самой себе. Ей всегда нравились крутые обрывы, скалы и горные склоны. Уже поднявшись к самой вершине невысокой сопки, она снова посмотрела на карту Дэмны. Кажется, скоро она должна была увидеть “малый полигон”. Тропа резко ушла вниз. Спуск был крутым. Хвойные деревья преграждали обзор. А её руки сильно болели.

Наконец сосны поредели и впереди показалась широкая поляна с установленными на ней деревянными сооружениями - какими-то возвышениями, помостами с верёвками, шестами и перекладинами. У одного из сооружений - стены в два человеческих роста - стоял Дан. Из-за расстояния Горго не смогла разглядеть его лица, но сразу определила, что это был именно он, а не кто-то другой. Вспомнив вчерашний день, Горго глубоко вдохнула и решила подойти к мужчине. Тем более она была почти уверена, что тот уже почувствовал её присутствие. После того как ей пришлось столкнуться со сверхестественными способностями Дэмны, она ожидала чего-то подобного и от его правой руки. С первого их разговора, мастер дал понять, что честность - лучшая стратегия для общения с ним. Горго решила применить её и к Дану, не пытаясь скрыться за соснами.

Мужчина прикручивал толстый канат ко вбитому в землю массивному колу. С другой стороны канат был привязан к деревянной стенке. Разглядывая причудливые сооружения, Горго не сразу заметила, что на мужчине не было рубашки, только штаны и ботинки. Его загорелая кожа блестела от капелек пота.

- Привет, Горго, - сказал он, не поворачиваясь, - чувствуешь себя лучше?

- Привет, да. Спасибо. Намного лучше, - ответила девчонка.

Она старалась звучать как можно более нейтрально, но её голос звенел словно колокольчик. Горго заметила, как хорошо прорисовывались сквозь кожу мускулы мужчины. Широчайшая мышца спины, дельтовидная, трапецевидная… Она могла видеть их все. Дан закончил с канатом, встал на ноги и взглянул на неё с привычной улыбкой:

- На что смотришь?

Горго готова была смутиться, но вместо этого снова сказала правду:

- На твоё тело.

Дан сделал шаг к ней, сократив расстояние между ними до пары десятков сантиметров.

- Нравится? - спросил он, улыбаясь ещё шире.

- Да, - кивнула Горго, - вижу годы тяжелой работы.

Ей до сих пор было непривычно видеть мужчину, который был настолько выше неё. Его рост вместе с идеальным телом и заигрывающей белоснежной улыбкой почти что заставляли её коленки подкашиваться. Но сегодня у Горго были другие планы.

- Что ты тут мастеришь? - спросила она, снова окидывая взглядом сооружения.

- Проверяю малый полигон. Скоро здесь соберется много мужиков, которые будут ныть и орать.

- Зачем они тут собирутся?

- Они - новобранцы, желающие вступить в ряды Охранной Компании Анастассии.

- Это ещё что?

- Мастер не сказал тебе? На документах мы Охранная Компания Анастассии или ОКА - лучшие в регионе конвоиры, охранники, если нужно, телохранители.

Горго поняла, что снова была глупой. Конечно, огромная территория совсем недалеко от крупного города не может не привлекать к себе внимания. У ордена должно было быть прикрытие. Её удивило то, что Дэмна не сказал ей о нем вчера. Но ещё больше удивило то, что Дан так свободно говорил об этом сейчас. В любом случае, ей было крайне любопытно узнать больше.

- Ты тоже занимаешься конвоем и охраной? - задала вопрос Горго.

- Конечно, - кивнул Дан.

- Часто?

- Довольно.

- И те новобранцы, которые скоро тут соберутся, будут думать, что их нанимают в охрану?

- Да.

- Но это же не правда?

- Это правда. Большинство людей, приходящих сюда, становятся агентами Охранной Компании. Единицы же в конце концов присоединяются к ордену.

- То есть, они даже не знают, чем на самом деле является это место?

- Это место является в том числе и штабом “Охранной Компании Анастассии”. Об этом они хорошо знают.

Сначала Горго думала спросить, почему так, но быстро нашла ответ на свой вопрос. Первой причиной было прикрытие, о котором рассказал сам Дан. Второй же скорее всего были деньги. Дэмна несколько раз упомянал, насколько опасными стали путешествия и жизнь вообще после Конца Света. Горго готова была поспорить, что наемникам хорошо платили. “Что ты будешь делать с новобранцами, Дан?” - спросила Горго. Ей немного прибавило смелости то, что она сложила два и два вместе, и теперь лучше понимала то, по каким правилам живет это странное место. “Я приглашу их пройти первое отборочное испытание. Половина отвалится на этом курсе, - Дан кивнул на деревянные конструкции за его спиной, - ещё часть на следующем”. Мечник даже не упомянул Дэмну. В прочем, её почти не удивило то, что встречал желающих поступить на работу в “охранную компанию” Дан, а не его начальник.

Она внимательно осмотрела курс препятствий. Сначала надо было пройти по длинной деревянной перекладине, не потеряв равновесие. Дальше шла горизонтальная лестница на четырех опорных столбах. Её нужно было преодолеть, цепляясь за руками за перекладины. “Как обезьяна по веткам”, - подумала Горго. Потом новобранцу пришлось бы пройти по ещё одной горизонтальной балке, уворачиваясь от качающихся тканевых груш. И наконец преодолеть ту самую стену, у которой Горго и Дан сейчас стояли. За стеной были ещё какие-то испытания, но Горго не смогла их разглядеть. То, что она видела перед собой не показалось ей особо сложным, поэтому она спросила:

- Половина отвалится? Вы приглашаете всех желающих что ли? Старух и толстяков?

Дан рассмеялся:

- Старух я пока не замечал. А толстяки бывали.

- Тогда почему новобранцы ноют? Почему тогда они орут?

- Тогда почему. Почему тогда, - вздохнул Дан, - потому что падают и кричат от боли.

- Разве тут может быть настолько больно? - скептически подняла брови Горго.

Ей стало стыдно за то, как глупо она построила фразу на языке, который считала родным для себя. Полигон устилала мягкая трава, а сами конструкции, за исключением стены, были не такими уж и высокими. Свалившись с них, можно было получить серьезный ушиб, но вряд ли сломать себе что-либо.

- Ты сама хочешь попробовать? - спросил Дан. Он взял с земли светлое полотенце и вытер им лицо и плечи.

- Я хочу, - честно ответила Горго. Её особенно привлекала отвесная стена, - но сейчас не могу.

- Всё ещё болят руки? - Дан закинул полотенце на плечо и взял её за правую кисть.

- Да, пока что сложно их даже поднимать.

- Хочешь немного потянуться?

- Можно, - толком не подумав ответила девчонка.

- Хорошо, - сказал Дан, - дай мне вытереться.

Горго было сложно представить, что сейчас произойдет. Она смотрела на то, как мужчина обтирал свою кожу светлым полотенцем. Дана нельзя было назвать “горой мышц”. Гора мышц требовала бы постоянного притока энергии и расходовала силы. Тело Дана же было инструментом, способным бегать на дальние расстояния, быстро реагировать и орудовать тяжелым мечом. Глаза Горго скользнули ниже - к кромке штанов мужчины. На его груди почти не было волос, зато живот был покрыт плотным рыжеватым мехом. Дан, кажется, заметил её взгляд.

- На что смотришь? - спросил он.

- На островах, где я выросла, - почти не смутилась девчонка, - было поверие о человеке-леопарде. Сверху человек, а ниже живота волосатое животное с мягкими, но когтистыми лапами. Это ты?

Дан одним движением стянул один ботинок прямо вместе с носком, демонстрируя ступню и вполне человеческие пальцы. “Мягких когтистых лап, к сожалению, нет, - сказал он, заведя руки за голову, - но под штанами есть другие вещи, не менее впечатляющие и не покрытые мехом”. Эти слова поразили Горго словно удар молнии. Она узнавала эту манеру, эту интонацию, этот взгляд с легкой усмешкой… “Завести руки за голову, чтобы лучше было видно широкие плечи и мышцы…”, - подумала Горго, закусив губу. Всё это кричало “Теанар”. И хотя Дан и её брат имели мало общего, кое-что их всё-таки объединяло. Эти двое одинаково хорошо знали как заставить сердце женщины биться чаще. Глядя в прищуренные в легкой усмешке глаза Дана, она понимала, почему её брат был магнитом для всех девчонок на островах. Иногда, провинившись перед ней, Теан пытался использовать свои приемы на Горго, чтобы получить прощение. С ней это никогда не работало. Но сейчас ситуация была совершенно иной. Приёмы Дана действовали превосходно. Лишь представив, что перед ней стоит брат, а не самый красивый мужчина, которого она видела в своей жизни, она смогла собраться. И она знала, что ему ответить… Горго оценивающе оглядела Дана с ног до головы. А потом спросила очень серьезно:

- Какие такие вещи?

- Догадайся, - ответил с прежней улыбкой Дан.

Горго снова внимательно осмотрела Дана. Наконец, она склонила голову набок и немного нахмурила брови:

- Я не догадливая.

С лица Дана пропала усмешка, а вот глаза загорелись ярче. Мужчина склонил голову на бок и сказал:

- А я думаю, ты очень хорошо знаешь, что я имею ввиду.

- Нерпавильно думаешь, Дан, - внутри у Горго всё сжималась, но она продолжала смотреть ему в глаза, - я на континенте всего три дня, не успела узнать ваши нравы, - а потом добавила, - я больше не хочу тянуться.

Вечер следующего дня. Штаб стороны меча

ДАН

- Горго вчера выразила сомнение насчет сложности испытаний малого полигона, - сказал Дан своему начальнику, - я стал задумываться о том, чтобы разбросать битое стекло вокруг.

- Можно ещё добавить яму со змеями, - ответил ему мастер, - или что-нибудь поджечь.

Почти всеми делами, связанными с набором рекрутов, занимался Дан. Он докладывал Дэмне о деталях процесса каждый вечер. Мастер иногда задавал вопросы, но по большей части лишь слушал его. Он же согласовывал финальные списки новобранцев, зачастую даже не встречаясь с ними лично. Дан мог пересчитать по пальцам разы, когда его начальник появлялся на малом полигоне, чтобы понаблюдать за отбором. Немного чаще мастер приходил посмотреть на рекрутов, дошедших до последнего испытания. Он мог показать пальцем на человека, идеально справившегося со всем курсом, и сказать, чтобы того не принимали в штат. Иногда напротив, говорил нанять того, кто провалился. К удивлению Дана, оценки Дэмны почти всегда оправдывали себя. Наблюдая за мастером, его первый командир старался научиться замечать те же вещи, что видел Дэмна. У него часто получалось.

Сейчас двое мужчин сидели в кабинете Дэмны - единственном помещении штаба, которое использовалось регулярно. Внутреннее убранство этого места сильно отличалось от скромного интерьера главного дома. Даже книжные полки и тяжелый рабочий стол Дэмны, выполненные из тёмного дерева, были расписаны золотыми узорами. Балки кессонного потолка украшала резьба в форме птиц и диких зверей. Мастер ордена, построивший этот штаб сто лет назад, имел интересный вкус. “Ещё она сделала комплимент моим мышцам. Мне было приятно”, - улыбнулся Дан. Дэмна закатил глаза: “Мне она не делала комплиментов. Даже моим прекрасным волосам”.

Прекрасные волосы мастера сегодня были собраны в тугой пучок на макушке без всяких украшений. Обычно эта прическа означала большое количеством бумажной работы. Сейчас, перед набором рекрутов как раз настало такое время. Весь вечер они с Даном были заняты приготовлениями. “Алголь принесёт точный список желающих завтра”, - продолжил Дэмна, отпив из элегантной керамической кружки. Дана восхищала способность мастера везде готовить чай. В штабе не было кухни. Ларисса и другие домашние сюда не заглядывали под страхом наказания, но Дэмна всё равно умудрялся вскипятить воду на горелке и заварить свои травы.

- Насчет корреспонденции: Летиция написала, - сказал Мастер, указывая на один из множества листов на его столе, - они заканчивают расследование по тем странным слухам. Помнишь? Лесное чудовище из Озёрного края.

- Лесное чудовище, - усмехнулся Дан, - прямо как в сказках.

- Она не пишет своих заключений, но, кажется, дело куда серьёзнее, чем сначала предполагали. А, да. Я забыл сказать - получил сообщение от Ханнама и Алекса. Они возвращаются сегодня ночью. Помогут тебе с отбором..

Дан кивнул. Он был рад услышать, что его ученики скоро окажутся в резиденции. “Завтра должны доставить посылку из ателье, - продолжил мастер, - у нашей Горго будут обновки. Надеюсь, она не расстроится из-за того, что я подобрал ей одежду под свой вкус”.

- Мне казалось, ей всё равно, что носить. Носить ли одежду вообще, - ответил Дан. Ему было несколько обидно, что Дэмна, а не он увидел Горго голой.

- Да. Наша гостья диковата и совсем неотёсана.

- И ты начал её отёсывать?

- Выходит, что начал.

- Какое у тебя мнение о ней, спустя три дня?

- Она умна. Очень умна. Настолько же умна насколько груба. И ещё очень неплохо образована, что удивительно при полном отсутствие манер.

- Что заставляет тебя так думать о её образовании?

- Она не просто говорит, а читает и пишет на нескольких языках. Та книга на языке… Островов-за-Островами-Змеев? Я никогда не видел ничего подобного их письменности, но Горго может это прочесть.

- Мало ли в мире далёких и причудливых уголков, - покачал головой Дан, - на юге Займана, если верить рассказам, живут говорящие обезьяны. У них письменность, думаю, ещё более любопытная.

- Займан-Займан, сколько мифов и легенд о себе сотворил этот остров. Стоило только запретить въезд всем иностранцам на пару десятилетий, как люди сами начали множить истории о его чудесах и небылицах, - ответил мастер, - никаких говорящих, а тем более пишущих мартышек там не живет. Зато Десять Тысяч Островов вполне реальны.

- Десять Тысяч Островов, - повторил Дан, - я никогда не слышал такого названия.

- Так они зовут себя сами - жители Десяти Тысяч Островов в Бесконечном Океане.

- Красиво. Значит, Горго выучила языки на одном из этих островов?

- Частично. Как я понял, она училась на так называемом Храмовом Острове. Это культурный и научный центр вроде Альвендово у нас. Молодые люди специально приплывают туда для учёбы. Но учатся они не в школах и университетах, а храмах. Знаешь, что удивило меня в её рассказе? Не храмы. Её отец. Он учил Горго и её брата языку континента. Моряк на маленьком судне, а затем кузнец на далёком острове, но грамотный. Сколько грамотных кузнецов ты знаешь?

- Я не то чтобы знаю многих кузнецов, - покачал головой Дан, он подумал, что редко видел мастера таким увлечённым, - в Хвое их, наверное, вообще не осталось. Разве что где-нибудь в сельской местности. Только помни, что слову “сральник” её тоже научил отец-кузнец.

- Сральник…Великолепный сральник, - повторил Дэмна, - впереди много работы…

- Так что ты думаешь про её происхождение? Откуда её отец?

- Первое о чём я подумал, увидев её было “Гонна”.

Дан одобрительно кивнул, в его голове мелькнули такие же мысли при встрече с Горго. Он сказал:

- Миндалевидный разрез глаз кричит “Гонна”. Но её кожа слишком светлая для чистокровной гоннийки.

- Слишком светлая, - кивнул мастер, - но угадай, как выглядит её отец. По описаниям девчонки, это мужчина очень высокого роста с красноватой кожей, глазами с поволокой и чёрными волосами.

- Про её мать ничего не понятно?

- Нет. Девчонка вообще ничего про неё не помнит. Рискну предположить, что светлая кожа досталась ей от матери.

- Мать могла быть с одного из Десяти Тысяч островов?

- Вряд ли. Хотя, кто знает. Горго говорила, что все островитяне в основном смуглые со светлыми кудрявыми волосами. Самые высокие мужчины - солдаты в охране местных князьков - ростом с неё. Она жила в основном на Архипелаге Тии. В океане есть и другие этнические группы. Помнишь того чёрного человека - работорговца, челюсть которого она расколола на двое? Он был выходцем как раз с самых восточных остров, я записал их название завтра точно посмотрю. В том числе и поэтому ей захотелось его прикончить. Горго сказала, что он оскорблял память о человеке, который был её учителем.

- Я думал, что он изнасиловал её подругу.

- Это тоже. Как видишь, Горго может найти много поводов для мести.

- Злющая, - Дан улыбнулся, - сколько ей лет?

- Она точно не знает, - ответил Дэмна, - то ли восемнадцать, то ли девятнадцать, а может уже и двадцать скоро исполнится. Она даже не знает, когда у неё день рождения.

- Как можно не знать таких вещей и быть грамотной? Ладно дата рождения, но собственный возраст.

- Иной уклад жизни, иное летоисчисление. Разумеется, у неё нет никаких документов. Единственный источник информации на этот счёт - её отец, который, видимо, очень сильно хотел убраться от чего-то ну или кого-то…

- У тебя есть предположения на этот счет?

- Пока совершенно никаких, - Дэмна покачал головой, - кроме того, что Горго, видимо, есть в кого быть такой дикой.

- Сесть на корабль и переплыть океан в восемнадцать лет… - сказал Дан, - для этого требуется либо мужество, либо отчаяние. Либо всё вместе.

- Представляешь, насколько ей не нравилась жизнь на тех островах, что она решила двинуться на континент, о котором ничего не знала. Ну, кроме языка.

- Язык она тоже знает так себе. А что с её братом? Они близнецы?

- Да, родились в один день, опять же по словам её отца. Он не отправился вместе с ней на континент, хотя сначала обещал. Ему вполне нравилось на островах. Представь себе, если бы ты был минимум на полголовы выше всех мужчин вокруг. Хотя тебе даже не надо представлять.

Дан кивнул в этот раз без улыбки. Он погрузился в мысли о Горго. Обычно его, в отличие от Дэмны, мало привлекали тайны и загадки, но эта почему-то начинала его будоражить. Возможно, потому что она была в непосредственной близости от него. Или потому что вызывала у него серьезные опасения.

- И что ты думаешь с ней делать? - спросил он.

- Интересный вопрос, - ответил мастер. Его рука снова скользила по подбородку, - я дал ей в руки один из мечей.

Дан удивленно поднял брови.

- Давай я скажу так, находиться на стороне меча - не её призвание, - продолжил Дэмна, - но будь я проклят, если эта девчонка не была заброшена сюда волею самой Ландан.

Дан скрестил руки на груди и посмотрел на своего мастера без улыбки:

- Дэмна, я спрашивал тебя об этом ранее. И спрошу ещё раз: ты уверен, что держать её здесь безопасно для ордена? Я совсем не против того, чтобы видеть девчонку с большой жопой в доме, но каковы возможные последствия?

- Это очевидный риск, - кивнул Дэмна, - но представь себе, она с островов в океане, где совсем нет магии… Они поклоняются своим богам, проводят ритуалы и… ничего. Горго сказала, что никогда не сталкивалась ни с чем магическим.

Дэмна редко называл имя своей богини, и Дан понимал, что он говорит очень серьезно. Мастер действительно верил в то, что девчонка может помочь с миссией ордена. Ему самому это казалось маловероятным. Он сказал:

- Я понимаю твоё целепологание, но всё же о рисках. Что, если она где-то потеряется? Или залезет туда, куда ей не следует лезть? Что если она натворит дел, но не сейчас, а спустя десятилетия?

- Это риск, - кивнул Дэмна.

В этот же момент Дан заметил, как активировалась второе зрение мастера. Его глаза стали широкими и пугающими, будто засасывающими в себя. Но Дан не отвёл взгляда. Он знал, как встречать подобные атаки. Его собственные глаза тоже потемнели.

- Я предпринял всё необходимые меры для того, чтобы обезопасить орден, - сказал Дэмна.

- Хорошо, - кивнул Дан. Он сохранял невозмутимость, давая мастеру продемонстрировать контроль, - а что пока?

- Пока она живет вместе с нами, - ответил Дэмна, его глаза снова стали нормальными, - спит на третьем этаже, ходит в купальню, помогает Лариссе, и бродит по территории резиденции пока светит солнце. Я скажу ей, чтобы не заходила на полигоны, пока там рекруты. Проведет больше времени в библиотеке.

- Ты не слишком занят для того, чтобы возиться с ней?

- Я думаю об этом как о способе провести своё свободное время. Горго довольно интересный собеседник. Ей критически не хватает манер и элегантности, но это делает наше общение лишь интереснее.

- Школа благородных девиц мастера Дэмны, - сказал Дан, сложа руки на груди.

Мастер закатил глаза.

- Ты точно не хочешь взять выходной перед приходом новобранцев? - спросил он.

- Я думал об этом, но нет, - ответил Дан, - если я возьму выходной, то соблазн пойти к Анне будет слишком велик. Работа отвлекает меня.

- Дан, - голос Дэмны стал на тон ниже, - твои отношения с этой женщиной становятся проблемой.

- Я знаю, - кивнул тот.

- Я предлагал раньше… Если ты хочешь, я попрошу Летицию помочь.

- Не думаю, что эта ситуация требует вмешательства мастерицы стороны слова. Дэмна, если окажется, что Анна ведьма, я разрублю её надвое даже не подумав. Орден всегда стоит на первом месте для меня. И никакие женщины этого не изменят.

- Эта женщина совсем не колдунья, Дан. И в этом проблема. Ты не принадлежишь себе. А мне нужна полная уверенность в моем первом командире. Но пока тебя пожирают страсти.

Его мастер был прав. Дан действительно чувствовал, что не принадлежит себе. Он знал, что у самого Дэмны, как и у других мастеров, были свои увлечения. Но ситуация с Анной начала выходить за границы того, что он сам считал допустимым. Его одержимость ею не была похожа ни на одну из прежних влюбленностей.

- Я попробую решить этот вопрос самостоятельно, - сказал Дан, - скоро будет год с момента моей с ней первой встречи. Если я не справлюсь до годовщины, то обращусь к Летиции.

- Хорошо, - ответил Дэмна, - мне нужно точное число.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге