Богатый. Свободный. (не) Мой.
Глава 1
Олеся
С силой швыряю тарелку в мойку. Она рассыпается на осколки.
-Хватит! - рявкаю так, что мать замолкает.
Меня бы это удивило, если бы не владеющая мной ярость.
-За что ты меня ненавидишь? - бросаю гневно, - Что я тебе сделала?
Но она уже пришла в себя. И ринулась в бой.
-Ты как со мной разговариваешь? Ты в моем доме! Я - твоя мать! Имей уважение.
Я так долго его имела. Но больше не хочу. Я в ее доме. Потому что своего у меня, как оказалось, нет. Ничего у меня нет. Кроме сына.
-Ты даже мужика удержать не сумела. Он тебя выкинул как мусор! Ни работы, ни мужа. Как жить будешь? Не думай, что на моей шее! Замуж выходила, меня не спрашивала. А теперь прибежала словно побитая собака. Скоро сорок лет, а ума не появилось, - продолжает она.
Права она. Замуж я выскочила рано. От нее. От ее тотальной нелюбви.
А теперь вернулась. Потому что никому нельзя доверять. Муж променял тридцатипятилетнюю меня на двадцатилетнюю ляльку. А имущество переоформил, чтобы мне ничего не досталось. Обычная история. Мужики предпочитают "свежее мясо." И теперь в моем доме другая хозяйка.
У меня же ничего нет. Только шестнадцатилетний сын, который кроме меня никому не нужен.
Лицо у матери раскраснелось. На виске взбухла жилка. Ничего к ней не чувствую. Кроме пробирающей до самого нутра злобы.
-Пошла ты! - бросаю глухо и, не вытирая рук, устремляюсь в прихожую.
Срываю с вешалки куртку, засовываю ноги в кроссовки и вылетаю на улицу.
Там вдыхаю воздух с легким морозцем. Декабрь. Гляжу на гирлянды, переливающиеся вокруг. И становится горько во рту. И на душе.
Застегивая куртку, понимаю, что я выбежала в переднике. Хозяйка года, не иначе. Сдергиваю его и выбрасываю в урну.
Хватит, повторяю про себя снова. Я с ней не уживусь. Пора идти дальше.
Лишь еще раз посмотрю на мой дом. Под зеленой крышей. Который построили я и Савва. Для нас.
Нащупав телефон в кармане, вызываю такси. Пока жду, ругаю себя за мазохизм. Зачем мне это?
Я просто посмотрю. Еще разок. А потом - всё.
Странно, уже месяц прошел после развода. По дому я скучаю больше, чем по мужу. Бывшему. Дом - он родной. А Савва - предатель. И нет ему прощения. Да он и не просил.
Подъезжает такси. Сажусь сзади. Не хочу сидеть рядом с мужчиной. Все они... Кроме сына.
За рулем молодой парень. Кавказец. Чернявый. Пытается разговорить меня. Но я не отвечаю.
Улицу находит не сразу. Приходится подсказывать. Останавливается напротив дома. Не выхожу. Незачем мне туда идти. Савва замок сменил. Я только взгляну. Жадно смотрю на уютное строение, отделанное серым камнем, с зеленой крышей из профнастила. "Хороший мой, прости", - шепчу про себя, прощаясь с частичкой своей души. Там, всё как я люблю. В окнах нет света. Бывший муж и его пассия не дома. Веселятся. На моих костях.
Бросаю прощальный взгляд. Вот и конец моей семейной жизни.
-Поехали, - прошу водителя.
Что за издевательство над собой приезжать сюда?!
-Куда? - удивляется он.
-Туда, откуда Вы меня забрали.
-Ладно, - с заминкой отвечает.
Машина тормозит возле пятиэтажки матери. Таксист с подозрением косится на меня. Успокаивается лишь, когда отдаю ему за проезд. Выйдя из машины, замечаю знакомую высокую фигуру.
-Матвей, ты чего тут?
-Привет, ма,- наклоняется, чтобы чмокнуть меня в щеку.
Чувствую его прикосновение и, холод в груди становится меньше.
Все будет хорошо.
-Пойдем. Надо вещи собрать.
-Ты думаешь, так будет лучше? - спрашивает он.
-Ты хочешь с ней жить? - отвечаю вопросом на вопрос.
-Она не хочет, чтобы мы с ней жили.
Да, вот именно такая извращенная форма у отношений в моей семье.
-Отец звонил?
-Нет.
Как он может? Как?
Ладно, я. Разлюбил, перегорел.
Но Матвей... Родная кровь.
Видно, может. Я совсем не знаю человека, с которым прожила столько лет.
Мы стоим еще несколько минут, вдыхая морозный воздух.
-Пора, - говорю сыну.
Мы поднимаемся по лестнице вдоль окрашенных зеленой краской стен. Сын открывает дверь своим ключом и, не успев переступить порог, слышим ядовитое:
-Явились. Что на улице - не понравилось?
Молчу. Не вижу смысла разговаривать. Если человек за столько лет ничего не понял, то и сейчас не поймет. Меня ничего не держит в этом городе. Мне пора найти свою жизнь. Она где-то потерялась.
Мы с Матвеем быстро собираем свой нехитрый скарб. Мать смотрит за нашими сборами с некоторой долей удивления.
-И куда вы на ночь глядя?
-Тебе не все равно? На твоей шее никто сидеть не будет.
Все, что осталось у меня после развода, умещается в двух чемоданах и дорожной сумке.
-Ой, непутевые! - восклицает она.
Но остаться не просит. Мы здесь ненужные.
-Пока, - говорит ей Матвей, выкатывая чемоданы из квартиры.
Я ничего не говорю. Ей не надо.
-Давайте, давайте, - подбадривает она нас, -Назад не торопитесь.
-Да не дай Бог, бабушка, - насмешливо замечает сын.
Она хочет еще что-то сказать, но я захлопываю дверь. Жаль, что ей не по носу.
И снова такси, которое везет нас на вокзал. У нас в десять вечера автобус. До Москвы.
Я нашла работу. Инструктором в спортивном центре. С довольно приличной зарплатой.
Все наладится.
Я покупаю билеты. Чтобы выжить, нам придется постараться. Но мы сильные. Справимся.
И, заняв свои места, я не ощущаю страха и неуверенности.
Закончился один жизненный этап. Начался другой.
А мусор я оставлю здесь. Где ему самое место.
Глава 1.1.
Олеся
В автобусе мне удается уснуть. Так легче добраться. Тем более что едем мы ночью, поэтому не вижу смысла любоваться пейзажами за окном. Они все равно скрыты мраком. Да и отдохнуть надо. Завтра у меня встреча с директором фитнес-центра, по итогам которой она решит, возьмет ли меня на работу. Сама себе я напоминаю парашютиста, который выпрыгнул из самолета и уже в полете обнаружил, что парашют он надеть забыл. Плохо, что вместе с собой я выбрасываю Матвея.
Но не то, чтобы мне оставили выбор. Каменная стена, за которой я укрывалась от мира, оказалась не из камня. Из известняка. И стоило ее лишь чуть подмочить, как она даже не рассыпалась. Нет. Она растеклась грязной лужей, запачкав меня.
Существование с матерью, никогда меня не любившей, более того, после смерти отца открыто ненавидевшей, превратилось в пытку. А я не настолько сильная, чтобы остаться на ее территории и терпеть бесконечный прессинг.
Из состояния сна меня выдергивает телефонный звонок, который слишком громок для спящего автобуса. Чтобы не тревожить остальных пассажиров, жму на зеленую трубочку, не глядя на имя звонившего. Понимаю, кто это, только услышав голос бывшего мужа:
-Куда едешь, сука? - он - пьяный, - К мужику собралась? Всегда знал, что ты - шалава!
От того, что не до конца проснулась, от того дерьма, что льется из динамика, я испытываю не возмущение, а лишь крайней степени удивление. И не нахожу, что ему ответить. Он мой номер с номером своей ляльки перепутал?
-Мне ведь говорили! Все говорили, что у тебя ебарей - не сосчитать, а я не верил. Только зря ты куда-то собралась. Ты же бабкой скоро станешь! Поняла, Леська? Ты - ба-а-б-ка, - он противно растягивает последнее слово и начинает смеяться.
Я нажимаю отбой. Ругаться с ним нет ни малейшего смысла. Он мне никто. И следить за моим моральным обликом не имеет права. Но на этом чудеса не заканчиваются - он звонит повторно.
-Совсем, что ли, уже? - шепчу я, блокируя его везде, где можно.
Почему не сделала этого раньше? Он мне не звонил. Когда я надеялась, что измена - это выдумка. Когда во время развода считала, что Белов не сможет поступить так подло.
Но он смог. А я обнаружила, что вырвать человека из сердца не так уж трудно.
Зачем позвонил? Какое ему дело до моих любовников? Я свободная, взрослая женщина и могу менять их каждый день. Как трусы-недельку. На понедельник, вторник, среду, четверг, пятницу, субботу и воскресенье - новый. И никого это волновать не должно.
Отбившись от звонков бывшего мужа, я обеспокоенно посмотрела на сына, который от моей возни тоже проснулся. Ведь Белов может начать звонить ему. Меня не очень волновало, что он будет говорить сыну про меня. За время развода отец упал в его глазах ниже плинтуса. Без всяких усилий с моей стороны. Попробуйте объяснить взрослому парню, что папа -хороший, когда этот папа приносит в суд справку о размере доходов в 15000 рублей, хотя на самом деле в 10 раз больше. Как итог алименты устанавливаются в размере жалких пяти тысяч. Пара зимних ботинок доя сына стоит около десятки. А еще попробуйте объяснить, почему отец не пускает его домой забрать компьютер, который нужен для учебы. Я потребовала отдать вещь сыну, этот идиот выкинул его в окно.
После суда любимый папа купил своей любовнице новый автомобиль.
И у меня не получилось сохранить светлый образ отца. Да , я не стала и стараться, справедливо рассудив, что Матвей разберется в том, кто прав и виноват, самостоятельно.
Вот и сейчас он меня удивляет.
Позевывая, спокойно говорит.
-Не волнуйся, мам. Мне не дозвонится. Я его заблочил.
-Мне бы мог тоже подсказать. А то я что-то плоха последнее время стала.
-Теперь ты сама догадалась.
Мы засыпаем вновь. Окончательно пробуждаемся, вьехав в черту города.
Вываливаемся на грязный асфальт. Не по-зимнему тепло. На асфальте слякоть. Все еще темно. Забираем из багажного отделения чемоданы.
-Куда теперь? - спрашивает сын.
-В "Винтерфел".
-Куда? - подвисает сын.
-Гостиница такая.
Дорога до нее занимает около полутора часов.
И мне стыдно перед сыном за бюджетный номер размером с наш шкаф в спальне. Без окон. С двухэтажной кроватью. И отсутствием свободного пространства.
-Да уж! - произносит он.
От этого мне становится еще более неловко. За то, что так ошиблась, выбрав ему отца. За то, что оказались здесь. В таких условиях.
Он сразу же замечает мое состояние.
-Мам, чего ты?! Прорвемся!
И я клянусь себе, что сделаю возможное и невозможное, чтобы все изменилось.
-Матвей, я сейчас иду на собеседование. Ты пока побудешь здесь. Когда вернусь, то созвонимся с Антоновым. Он обещал устроить тебя в приличную школу.
-Если Пал Саныч обещал, значит сделает.
Я сейчас не очень способна верить в мужчин, выполняющих свои обещания. Но это мои тараканы. И очень может быть, что я ошибаюсь.
Поэтому просто киваю.
Иду в душ. Он -один на этаж. Как и туалет. Своей брезгливости приказываю заткнуться и подождать лучших времен.
Если они настанут.
Но без веры в лучшее жить нельзя.
Одеваюсь просто - джинсы, худи, куртка, вязаная шапка с помпоном, ботинки. Вещи - качественные. Конечно, не из московских бутиков. Но и не с рынка. Волосы стягиваю в хвост. Подкрашиваюсь. Я - симпатичная, пусть и неидеальная. Фигура - хорошая. Я практически сохранила девическую. Чем горжусь.
Остаюсь собой довольна.
Фитнес-центр - современное здание, просторное и светлое. Зайдя внутрь, я обращаюсь к девушке на ресепшене.
-Здравствуйте! Я - на собеседование к Алле Николаевне.
-Вы?
-Олеся Денисовна Ярина.
Девушка оживляется.
-Да, она предупреждала. Идемте я Вас провожу. Она отводит меня на второй этаж к двери кабинета с табличкой "Неверова Алла Николаевна", стучится. После приглашения заглядывает в кабинет и докладывает о моем приходе.
Меня соглашаются принять и я попадаю в кабинет директора.
Ей оказывается блондинка моего возраста. С укладкой только что из парикмахерской. С безупречным макияжем. В деловом костюме. И с холодными голубыми глазами, которые принялись изучать меня от макушки до пяток. Без тени улыбки.
Не выдержав столь пристального внимания, я произнесла:
-Здравствуйте, Алла Николаевна. Я принесла документы. Может, их посмотрите?
Вот тогда подкаченные ботоксом губы изогнулись в улыбке.
-Вы имеете что-то против того, что я на Вас смотрю?
-Я же не на витрине.
Она сочувственно качает головой:
-Вот от этого Вам нужно будет отвыкнуть. Для нас клиент - это Бог. Его нужно облизывать. Очень старательно. Гордость же... Потом. Когда у Вас будут для нее ресурсы.
Глава 1.2.
Олеся
Алла Николаевна долгое время изучает мои документы, чуть нахмурив идеальные брови. Она мне не нравится. И если бы не ужасное положение, в котором я оказалась, то я бы ушла из ее кабинета в ту же секунду, когда она не предложила мне присесть.
-Вы давно не работали... - замечает она, не поднимая глаз от документов, - И, простите, Вы - мастер спорта по боксу?
-Что Вас удивляет?
-Вы женщина.
-Вы тоже.
Она отвлекается от документов, и мы встречаемся глазами.
-Это - настоящие документы?
Мне очень нужна работа. Но возвращение самоуважения - нужнее.
-В подтверждение могу отправить Вас в нокаут.
Я давно уже не выступаю, но тренироваться продолжаю до сих пор.
-Хм. Не надо.
Она поворачивает голову в сторону окна и постукивает наманикюренным пальчиком по столу.
Я уже перестала переживать об исходе собеседования, поэтому развернула стул, стоящий рядом со столом, за которым расположилась Неверова, и присела.
Она снова повернулась ко мне и облила меня холодом голубых глаз.
-Я не предлагала Вам сесть.
-Разве?
Она продолжает сверлить меня глазами. Очевидно, что мы недовольны друг другом.
Я жду, когда она выпроводит меня.
Но вместо этого слышу:
-У Вас - отвратительный характер. Нет необходимого опыта работы. Да и образование - какого-то заштатного вуза. Но у меня есть очень важная клиентка, которой взбрело в голову заняться именно боксом. Поэтому я возьму Вас на работу. Зарплата -200000 в месяц. Плюс премии. Но то, что я Вам сказала про гордость, я повторять два раза не буду.
Мне и Матвею необходимо снять жилье. На что-то надо покупать продукты, одежду и многое другое. В идеале оформить ипотеку.
Нужны деньги. Много денег.
Однако ж... Может, не настолько?
-Я Вас услышала. Давайте, оставим мою гордость и характер в покое. Если Вы во мне заинтересованы, то я попробую у Вас поработать. Получится - хорошо. Не получится - значит, не судьба.
Она хмурится сильнее. Видимо, та клиента - очень важна.
-Ладно. Я дам Вам шанс. Но клиентов все равно придется облизывать.
-Надеюсь, Вы не в буквальном смысле?
Она подскакивает с места:
-Кто Вас учил общаться?! Алёна Генриховна- очень ценный клиент. И...
-Я попробую поладить с ней. А Вы не будете пытаться меня дрессировать.
Выйдя из здания, я еще какое-то время стою на улице, пытаясь осознать удивительный факт. На работу меня всё-таки взяли!
Я возвращаюсь к Матвею.
-Мам, тебя можно поздравить?
-Да. Ты позвонил Павлу Александровичу?
-Конечно. Он ждет нас в школе.
Приехав по адресу, понимаю, что место, где собирается учится мой сын очень не простое.
Антонов встречает нас в вестибюле и провожает к директору. Он широко улыбается и явно рад, что я согласилась на его предложение.
В кабинете директора оказывается, что обучение платное - почти 80 000 рублей в месяц плюс комплект формы за 50 000 рублей. Такие расходы мне не по карману.
-Мы готовы оформить Вашего сына на стипендию. Павел Александрович очень рекомендовал мне взять Вашего ребенка.
-Я так понимаю, это из-за спортивных достижений?
-Не буду от Вас скрывать, владелец школы поставил перед нами задачу привезти награду с юношеских соревнований по смешанным видам единоборств. И Ваш сын имеет все шансы на победу.
Что-то во всем этом меня настораживает. Я вопросительно смотрю на Матвея, предоставляя ему право решать самому.
-Не вижу в этом проблемы, мам.
Это его решение. Он имеет на него право.
-Хорошо, я согласна.
Я заполняю необходимые документы, после чего Антонов провожает нас.
На улице у нас с ним происходит еще более интересный разговор:
-Олеся, я знаю, у вас с сыном сейчас не простые времена. Я предлагаю вам остановиться у меня. Квартира трехкомнатная, живу я один. И если позволите, одолжу денег на школьную форму.
Первый порыв - отказаться. Пока Антонов говорит мне всё это, моя ненависть к бывшему мужу разрастается да ужасающих масштабов. Вместе с чувством униженности от каждого услышанного слова. Почему нельзя расстаться цивилизованно? А не ставить меня в такое положение?
На карте у меня всего тридцатка. На нее надо снять жилье. В Москве. Купить школьную форму. Не умереть с голоду. И дождаться первой зарплаты.
-Я буду Вам очень благодарна. И не сочтите меня нахалкой, я соглашусь.
Он, улыбаясь, качает головой:
-У меня и в мыслях этого не было. Тогда - поехали?
Неудобно-то как! Но я гашу в себе всё лишнее. Нам надо выжить. А это не всегда получается сделать красиво.
-Вещи из гостиницы нужно сначала забрать, - говорю я, устроившись на заднем сиденье автомобиля.
На переднее сел Матвей.
-Конечно, скажите адрес, - соглашается мужчина.
Называю. Машина трогается с места. Антонов и Матвей оживленно обсуждают план тренировок, рацион, возможных противников.
После гостиницы тренер сына везет нас к себе домой. Может, все же мне не стоит превращаться в циничную стерву? И в людях осталось что-то хорошее?
Квартира расположена на 11 этаже, обычной планировки. Ничего сногсшибательного, но обставлена со вкусом, светлая. Две спальни, зал - проходной, просторная кухня.
-Вот так я и живу, - произносит Павел, - Как будем размещаться? Гостевую спальню, наверное, займете Вы, Олеся? Матвей может расположиться в зале?
Мне не хочется злоупотреблять гостеприимством.
-Мы с Матвеем вполне уместимся в спальне вдвоем. И это всего лишь на месяц.
-Хорошо, тогда я отвезу Матвея за формой. А потом поужинаем. Еду можно заказать.
-Ужин я вполне в состоянии приготовить. Если Вы не против.
-Я только -за! - отвечает Павел, - Пойдемте, я Вам все покажу на кухне.
Он быстро показывает мне кухню, и они уезжают.
Привычно вожусь с приготовлением ужина. Успеваю к возвращению мужчин даже накрыть на стол.
-Ах, какой аромат! - восхищенно замечает Павел, едва зайдя в прихожую.
-Мойте руки. И за стол, - приглашаю я.
А внутри колется мысль - чего же не хватило мужу? Почему он променял меня и сына на чужую девку?
Глава 2
Олеся
Ужин прошел замечательно, но я настолько устала и переволновалась, что, быстро приняла душ, и мгновенно заснула. В комнате, которую отвел нам Павел, находились диван, великодушно уступленный мне сыном, и раскладное кресло, где решил расположится он сам.
У меня завтра - первый рабочий день, у сына - первый учебный. Павел купил ему всё необходимое. Я попросила отдать мне чеки, объяснив, что буду себя очень неловко чувствовать, если не верну ему деньги. Не стоит садиться на шею со своими проблемами к малознакомому человеку. Он и так сделал более, чем достаточно.
Утром встаю рано. Привожу в порядок форму сына, подбираю одежду себе, готовлю завтрак.
Павел заходит на кухню после душа, замечает омлет с грибами, блинчики. И выглядит смущенным.
-Олеся, спасибо большое за завтрак. Но надеюсь это не из-за того, что Вы чувствуете себя обязанной.
Я немного подвисаю. Для меня заботиться о близких - это также естественно, как дышать.
-Павел, в приготовлении еды нет ничего героического.
По-моему, он со мной не согласен, но благоразумно молчит.
Матвей тоже встает, собирается. В брючном костюме и галстуке выглядит слишком взрослым.
Мне кажется, только вчера Белов забирал нас с сыном из роддома. И был таким гордым, как будто сам его родил. Куда это всё делось? Куда исчезла его любовь ко мне? А моя - к нему? И зачем я опять думаю об этом?
Я прогоняю ненужные воспоминания и чувства. Это прошлое. Даже, если сейчас бывший муж приползет ко мне на коленях, я не смогу простить. Такое не прощают.
После завтрака Павел предлагает отвезти меня на работу. Этот жест кажется мне лишним. Я вежливо отказалась. Ни к чему все эти широкие жесты.
На работу мне к десяти. Приезжаю вовремя. Мне показывают рабочее место, предоставляют список групп, с которыми я буду заниматься и просят зайти к директору.
Решаю не откладывать в долгий ящик просьбу руководителя.
-Здравствуйте, Алла Николаевна! - здороваюсь с начальством.
-Доброе утро, Олеся Денисовна! - вежливо отвечает блондинка, стоя у окна.
Сегодня на ней брючный костюм серо-голубого цвета, который выгодно подчеркивает ее глаза. Она -эффектная женщина. И прекрасно знает это.
-Я хотела Вас предупредить. Тренировки с Касьяновой нужно будет проводить по выходным. В такие дни она занята.
Чем может быть занята жена или любовница очередного денежного мешка? Но в конце концов, меня это не касается. У меня - один выходной в неделю и что это будет за день, мне придется еще определить.
-В этом нет никакой проблемы. Мы же изначально договорились на один выходной. Среди недели.
Кому мне посвящать свободное время? Матвей уже вырос. Ему интересней проводить время со сверстниками, а я не претендую на то, чтобы тянуть на себя его внимание. Каждому нужно личное пространство.
-Я рада, что Вы настроены работать, а не пришли сюда устраивать неудавшуюся личную жизнь.
-Не совсем Вас поняла.
-Что непонятного? У нас популярное заведение, которое посещает большое количество перспективных мужчин. Возможно, Вы хотели решить свои проблемы за счет отношений с одним из них.
-Нет. У меня нет такого желания, - отвергаю я ее измышления.
У меня уже был перспективный. Ради которого я отказалась от того, чтобы сама достичь успеха. И где я оказалась? Теперь я не намерена рассчитывать на кого-то кроме себя.
-Я жду Вас вечером. В 19.45. Мы с Вами обсудим занятия с Касьяновой.
-Хорошо.
Матвей
Пал Саныч привез меня в школу. Из машины выходить не торопился.
-Матвей, хочу тебя сразу предупредить. Детки здесь не простые. Конечно, школа старается не допускать случаев буллинга. Но...
-Вы сейчас это к чему? Вы ж меня не первый год знаете, засунуть язык в жопу и подчиниться мнению большинства - это не мое.
Он хмыкает.
-Не покалечь только никого.
-Постараюсь.
Он передает меня на руки классному руководителю Виктории Васильевне Жариковой. Худая, высокая брюнетка. Некрасивая. Слишком большой нос, бесцветные глаза, тонкие губы, оценивающий взгляд.
-Матвей Саввич, я должна Вам это сказать. Вас взяли на стипендию, а здесь учатся дети состоятельных людей. Которые будут оценивать стоимость Вашего телефона, Вашей обуви, содержимое Вашего кошелька. Так вот. Не ведитесь на провокации.
Во время этого интересного разговора мы с ней идем по коридору в мой новый класс. Ее каблуки выстукивают по паркету, словно отсчитывая секунды до моего запуска в космос.
-Не хочу Вас расстраивать. Это Вашим золотым детишкам лучше меня не провоцировать.
Она поворачивает голову в мою сторону и смотрит на мой профиль.
-Вот так. Уверены?
-Абсолютно, - подтверждаю, что проблем у нее прибавилось.
На это она ничего не отвечает. Заводит меня в класс и представляет.
-Здравствуйте! С сегодняшнего дня у нас новый ученик - Белов Матвей Саввич. Надеюсь, Вы поможете ему освоиться. Вот Ваше место, Матвей Саввич, - показывает на свободную парту.
Одноклассников -человек семнадцать-двадцать. Сажусь на свое место, чувствуя любопытные взгляды.
Виктория Васильевна улыбается мне и говорит, что ей нужно ненадолго выйти в учительскую. Для меня очевидно, что сделала она это специально. Чтобы я сразу понял, куда попал.
Сам знакомиться не собираюсь. Они мне не интересны. На то, чтобы влиться в их среду у меня нет денег. И желания тоже нет.
Для меня наличие денег ничего не говорит о человеке. Наоборот, последнее время понятие "обеспеченность" раздражает, потому что сразу навевает мысли о папаше. Который в моем восприятии и не человек. Особый сорт дерьма. Редкий.
Может, я и зря всех под одну гребенку. Не знаю.
Как только за классной закрывается дверь, к моей парте подруливает парнишка, невысокий, черноволосый и черноглазый.
-Привет. А чего ты к нам посреди года?
Изображать из себя байроновского героя тоже не планирую:
-Климат решил сменить.
На соседнем ряду рыжая девчонка, симпатичная и не в меру любопытная:
-А кто у тебя родители?
Не выдерживаю:
-Папа - дворник, мама -санитарка в больнице.
-Как же ты сюда попал? - перенимает эстафету парнишка.
За нашим диалогом наблюдает синеглазый брюнет. Молча. Сканируя меня пренебрежительеым взглядом. Похоже, он здесь главный.
-С кружкой у церкви побирался. Подают хорошо.
До парнишки доходит, что я издеваюсь.
Брюнет небрежно роняет:
-На стипендию его взяли, Артур. Говорят, хорошо дерется.
-Да? А чем занимаешься? - переключается Артур.
Этот вопрос остается без ответа. В кабинет возвращается Жарикова. Разговоры стихают.
Первый урок - английский, который она же и ведет.
Чем-то я ей не приглянулся. Она начинает гонять меня по предмету. И искренне удивляется тому, что я свободно разговариваю. Неужели не смотрела мой табель? Или решила, что оценки мне ставили за спортивные достижения?
Это не так.
Уровень этой школы вполне соответствует моим знаниям. Что я ей и демонстрирую. Под тяжелым взглядом брюнета.
Глава 2.1.
Олеся
Передо мной та самая клиентка - Касьянова Алёна Генриховна. Как я успела узнать, мужа у нее нет. Насчет любовника - не знаю. Но на первый взгляд она абсолютно непривлекательна. Как и на второй, и последующие. Мне сообщили, что еще она неприлично богата. Сеть продуктовых супермаркетов "РубльБум" - одна из крупнейших в России. И судя по тому, что я успела узнать, добилась она этого сама.
Высокая - метр семьдесят , метр семьдесят пять, какая-то квадратная, лишний вес. Лицо тоже не модельное - тяжелый подбородок, крупный нос, русые короткостриженные волосы. Задерживаю внимание на светящихся умом голубых глазах.
-Не нравлюсь?
Она по своему трактует мое пристальное внимание.
Отрицательно качаю головой.
-Не в этом дело. Я вижу Вас всего лишь три минуты. Почему Вы должны мне не нравиться?
-Вы меня очень внимательно рассматриваете. И выражение лица у Вас - далекое от восторга.
Восторга я действительно не испытываю. Мне не хочется служить бессмысленным развлечением для богатой женщины.
-Я не привыкла быть цирковой обезьянкой.
-Не совсем Вас поняла.
-Сколько Вам лет?
-Тридцать два.
-Сколько Вы весите?
-Девяносто четыре килограмма.
- А рост?
-Метр семьдесят три.
-Почему бокс? Это каприз?
Вот этого я действительно не поняла. С её материальным положением можно придумать массу развлечений, более подходящих возрасту и состоянию здоровья.
-А почему нет?
-В том возрасте, в котором Вы хотите начать заниматься, многие спортсмены заканчивают карьеру. Бокс -это не фитнесс. Совсем другие нагрузки.
Её глаза начинают поблескивать возмущением. Может, я напрасно открыла рот? Ведь кто платит, тот и заказывает музыку.
-А Вы сами-то зачем им занимаетесь?
Губы раздвигает улыбка. Перед глазами образ папы. Не изнуренного тяжелой болезнью. А того молодого. Который купил мне боксерские перчатки, как только я стала ходить.
-Мне нравилось драться. А еще быть сильной. Способной за себя постоять. Мне нравилось побеждать.
Возмущение исчезает из глаз Алёны Генриховны.
-Мне тоже понравилось. Когда я одела перчатки, то смогла выплеснуть все - ярость, боль, агрессию. А еще очень понравилось двигаться и наносить удары.
Она замолкает на секунду.
-Вы правы, насчет возраста и лишнего веса. И я пришла к Вам, потому что хочу боксировать не абы как, а чтобы у меня это хорошо получалось. Из-за ощущений, которые дает мне этот вид спорта.
Тут я её понимаю. Сколько себя помню, бокс был моей любовью. Я не слушала ни маму, твердившую, что девочки не должны иметь таких увлечений, ни других людей, разделявших ее мнение, ни подружек, которые уверяли, что я не буду нравиться мальчикам. На ринге я была сама собой.
-Чтобы этого добиться, недостаточно заплатить много денег. Нужно изменить рацион питания, сбросить вес. И тренироваться. Много. Оно Вам точно надо?
-Да.
Оставшееся время я подбираю ей комплекс упражнений, прошу обратиться к диетологу, тренировки решаем проводить три раза в неделю, в том числе и по будням. В конце концов, почему бы и не попробовать? Если человек этого хочет и готов добиваться поставленной цели. В ней чувствуется стержень.
Жизнь входит в схему, состоящую из работы и бытовых мелочей. Меня немного напрягает Матвей, который на вопросы о школе отвечает односложно. Но я хорошо его знаю и не могу не замечать, что ему там непросто.
Матвей
Освоился я быстро. В течение нескольких дней. Учителя быстро поняли, что я способен отвечать их высоким стандартам. Программа, конечно, отличалась. Но у меня уникальная память. Текст я запоминаю после первого прочтения. Тоже самое с восприятием на слух. Точные науки даются мне также легко, как и гуманитарные.
Общаться с одноклассниками не стремился. Разный уровень материального положения в этом месте не преодолеть разговорами о том, что люди - братья.
В классе верховодил Артем Холодов, тот самый синеглазый брюнет, на которого я обратил внимание на первом уроке. Сын главного учредителя. Его самого и его приятелей опасались, старались не задевать. Парень он непростой, но мы с ним пока сосуществовали как две независимые вселенные. Меня это устраивало.
То, что я легко справляюсь с любыми, в том числе и сложными, заданиями, стало ясно большинству одноклассников. Девчонки начали обращаться за помощью. Меня это забавляло. Отказывал редко, только когда действительно не было возможности помочь. Все-таки, они -слабый пол. Их нужно беречь и защищать.
Но держался по-прежнему особняком. Что-то подсказывало, любая попытка сближения с моей стороны будет воспринята как слабость. Плюс чтобы завести друзей, не было свободного времени. Учеба, тренировки, шесть часов на сон - вот и весь досуг. Эта школа давала мне шанс на престижный вуз. И я не собирался его упускать.
В школе были еще дети, учившиеся на стипендии. Но какие-то забитые. Я не интересовался, почему. Ко мне никто не лез, этого мне хватало.
Занятия сегодня закончились поздно. С Пал Санычем мы договорились, что после их завершения я приду в спортзал на тренировку.
Туда я пошел по запасной лестнице.
Уже недалеко от спортзала услышал голоса. И ,по-моему, кто-то плакал. Вырулив из-за поворота коридора увидел Бориса Харламова из паралельного класса. Он держал за запястья невысокую девочку. Я ее видел с одиннадцатиклассниками. Белая блузка на ней была разорвана. Она, отвернувшись от него, тихонько плакала. Я успел заметить мокрые щеки.
Харламов встряхнул ее за тонкие руки и рыкнул:
-Ты, что, идиотка, вообразила?
Другой голос ленивый и небрежный, протянул:
-Бор, сколько можно? Пусть сиськи покажет. Что ты ее уломать никак не можешь!
Говорил Панков Харитон. Этот был из моего класса. Недалеко от него к стенке привалился Холодов, который наблюдал за всем происходившим со скукой. И молча.
Нда-а. Развлечения у них тут,однако.
-Не ннадо. Пожалуйста-а-а! Нне трогайте мме-е-ня, - тихонько заскулила девчонка.
-Плейбой купи. Там сиськи и посмотришь,- предложил я, набрав перед этим тренеру и включив громкую связь.
Глава 2.2.
Матвей
На лицах парней нет ни удивления, ни испуга от того, что их застукали.
Харитон направляется ко мне:
-Слушай, новенький, вот чего ты лезешь? Ты куда шёл? Стипендию отрабатывать? Так и ступай. Не мешайся.
Не знаю, с чего он решил, что за стипендию можно закрыть глаза и позволить искалечить жизнь другому человеку. Я, наверное, последний романтик на этой грешной Земле. А еще я абсолютно свободен от всяких шаблонов. Ну, не будет у меня места в престижном вузе. Но и паскудного поступка в моей памяти тоже не будет.
Девчонка перестала скулить, но продолжает молча плакать. Что за загон издеваться над слабыми?
-Ай-яй-яй, Харитон. Не учили тебя, что девочек обижать нельзя? Не учили... Жаль. А стипендия... Не ты ж мне её платишь. Борь, отпусти девочку.
Холодов не поменял положения. И не вмешивается в разговор.
-А то что? - скалится Борис, сжимая тонкие девичьи запястья сильнее.
Девчонке больно. Она задерживает дыхание, но молчит. Что ж они с ней сделали? Что она даже боится помощи попросить?!
Я не только занимаюсь спортом. Я обыкновенный дворовый пацан, который привык к разному.
Вот и сейчас один рывок - Харитон отлетает в сторону, а Борька сгинается от удара под дых. Девчонку я выхватываю у него из рук и прячу у себя за спиной.
-Ну всё, ушлёпок. Здесь ты учиться не будешь, - хрипит Харламов всё ещё из полусогнутого положения.
-А мне похрен! - скалюсь я в ответ.
Мы все были увлечены и не заметили появления новых действующих лиц.
-Что здесь происходит? - раздался напряженный голос.
Пал Саныч. А с ним Жарикова.
На вопрос отвечает Холодов. Да так, что у меня едва не падает челюсть.
-Белов пытался Алису изнасиловать. Мы с Харламовым и Панковым вмешались. Он кинулся драться.
И через паузу, обращаясь к девчонке за моей спиной:
-Так ведь, Алис?
Если честно, то вместе со звонком я успел, нажать запись того, что происходило. Всякое бывает. Плавали, знаем.
Но мне интересно, что ответит девочка. Поэтому поворачиваюсь в ее сторону.
Трясущимися руками она стягивает на груди разорванную блузку.
Судорожный вздох и прежде чем ответить, зажмуривается:
-Артём...- голос у нее хрипит и выговорить сразу не получается, ? Артём правду говорит.
Хмыкаю. Злиться на нее не получается. Несчастный, напуганный заяц. Да и неизвестно, что делали с ней до этого.
Поворачиваюсь к Антонову. Раз он пришел сюда, значит слышал, что происходило.
Но именно на его лице я вижу испуг. Он отводит взгляд, стараясь не встречаться со мной глазами. Гипнотизирую его: "Ну же, скажи правду".
Он... молчит.
А я-то думал, он - мужик.
-В кабинет директора. Все! Живо! - рявкает Жарикова.
Подчиняюсь, успев скинуть матери сообщение: "Приезжай! Срочно".
Мы с Холодовым идем последними. Не знаю, почему, но мне не страшно. Я уверен, что выпутаюсь. Мерзко только. И жилье придется искать. Мать под одной крышей с Пал Санычем после такого ни за что не останется. И я - тоже.
Неожиданно слышу за своей спиной голос Артема:
-Видишь, как получается, Матвей. Ты ни в чем не виноват. Но расплачиваться будешь. И все кто знают правду, побоятся встрять. Хотя ты не испугался. Однако, что в итоге? Выгонят из школы, привлекут к уголовной ответственности за попытку изнасилования. Но зато ты станешь умнее.
Я не понимаю, он меня спровоцировать на драку пытается?
-Не переживай, Артем. Я и так умный. Из школы выгонят, это да. Но так уж она мне нужна? Если здесь порядок навести не могут... А всё остальное... Не говори "гоп", пока не перепрыгнул.
Жарикова настолько вышла из себя, что загнала нашу процессию в кабинет к директору, даже не спросив у него разрешения.
И очень об этом пожалела.
Директор был не один. У окна в его кабинете, спиной к нам стоял высокий, черноволосый мужчина.
Который, обернувшись к нам вполоборота, спокойно спросил:
-В чем дело, Артем?
Почему-то именно у него.
В кабинете установилась давящая тишина. Артем и стоявший у окна человек смотрели друг на друга. Пока они играли в гляделки, я успел заметить, что они похожи. Скорее всего, отец и сын.
Директор школы, Антонов и Жарикова замерли, чувствуя себя не в своей тарелке.
Девчонка сжалась в комок, покраснев как спелый помидор на бабушкиной грядке.
Панков и Харитонов одаривали меня победными взглядами.
Я же ждал, чем весь этот балаган закончится.
-Так в чем дело? - повторил свой вопрос мужчина, на этот раз конкретно ни к кому не обращаясь.
Жарикова метнула в меня виноватый взгляд.
-Новый ученик -Белов пытался изнасиловать девушку из 11 "б" - Селиванову Алису.
Мне уже это начало надоедать.
В некоторых случаях я умею быть засранцем не лучше Холодова.
Я привлекательный молодой человек. Не дурак. И не слепой, чтобы не видеть, как на меня реагируют девушки и женщины.
Поэтому сейчас я окатил классного руководителя оценивающим взглядом. Задержался на ее небольшой груди, запакованной в ткань белой блузки.
И негромко, но четко произнес:
-Виктория Васильевна, у меня нет необходимости кого-то насиловать. Мне девушки так дают. Не устояв перед обаянием. И удовольствия от принуждения я никогда не испытывал. Не то, что ваша золотая молодежь. Которая, судя по всему, нуждается в услугах хороших психиатров.
Она теряется, не зная, как реагировать. Ей известна правда. Вот только кому она здесь нужна? Это ведь не первый случай? Они все не особенно удивлены.
Директор багровеет и лепечет, обращаясь к отцу Артема:
-Владислав Сергеевич, мы сейчас во всем разберемся.
Мужчина разворачивается и направляется ко мне. Останавливается напротив. Изучает. Он тоже знает правду.
-Не боишься? - спрашивает у меня.
Мы с ним одного роста. Да и телосложение одинаковое.
Передо мной просто человек.
-Нет, - отвечаю ровно, - Не смотрели фильм Бодрова? Сила в правде.
Мужчина продолжает изучать меня. Холодно, равнодушно. Так наверное смотрят на лягушку перед опытами.
-Так что же случилось, Виктория Васильевна? - спрашивает он у классной.
-Антонов искал ученика моего класса Белова Матвея, так как у них должна быть тренировка. Не мог найти. И попросил меня помочь. Поиски привели к площадке перед запасным выходом из спортзала. Там были Белов, Селиванова, Ваш сын, Харламов, Панков. На Селивановой была разорвана блузка - тараторит она в ответ, - Ваш сын сказал, что Белов пытался изнасиловать Алису, однако он с Панкратовым и Харловым успели помешать. Белов кинулся драться. Алиса подтвердила слова Вашего сына.
Холодов разглядывает Алису. Она краснеет еще сильнее.
-Неприятная ситуация. Что произошло, Алиса? Ты мне расскажешь?
Я даю возможность девочке рассказать, что с ней произошло. Телефонную запись включать до приезда матери не буду. Это слишком рискованно.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
