Обложка Бывшие. Демон, которого я приручила

Бывшие. Демон, которого я приручила

Тэя Мор

0% прочитано
Стандартный
Тэя Мор

Бывшие. Демон, которого я приручила

Глава 2

— Госпожа жрица, мы подготовили повозку, ребята ждут только вас.

Сердж стоял у входа в подвал. Немного поодаль топтались крупные солдаты разной степени целостности, видать, те самые — бывалые. Рэн им дружелюбно оскалился, в ответ впереди стоящий мужчина показал ему неприличный жест. На Рэйлу они смотрели с ироничными ухмылками.

— Давайте, дальше мы сами, — Сердж потянулся к цепи, идущей к кандалам на руках, за неё Рэйла вела Рэна.

— Нет, — Рэйла одарила собравшихся раздражённым взглядом. — Ваше дело — охранять повозку, моё дело — сопровождать заключенного. Рэн, я запрещаю причинять вред всем, кто сопровождает нас в этом путешествии, включая кучера.

Одна из рун вспыхнула на обожжённой коже, зачарование приказа завершилось. Себя Рэйла не упомянула специально, уравнивая шансы в случае побега.

— Узами связать с хозяином.

Вторая руна засветилась, отнимая право отходить от неё дальше двадцати метров.

— Пойдём, займём лучшие места, — Рэйла двинулась медленно в сторону приготовленной клетки. Рэн не слишком твёрдо держался на ногах, но шёл сам.

В большой повозке была установлена железная клетка. В одном углу на решётке располагались кольца для цепей, в другом — кто-то заботливо оставил перину, подушку и одеяло. В небольшом закрытом бочонке рядом, скорее всего, была вода.

— Добрый день, госпожа жрица, — поздоровался безусый парнишка в прохудившейся рубахе.

— Добрый, — Рэйла едва заметно улыбнулась и пожала протянутую руку.

— Привет, Жан, давно не виделись, — оскалился Рэн.

— Я ваш кучер, — игнорируя демона, продолжил парень. — Если что-то потребуется, обращайтесь ко мне. К сожалению, мне придётся закрыть вас вместе с демоном и оставить без ключей.

— Да-да, а то я тебя сожру и убегу.

— Подавишься.

— Так случилось в прошлый раз, — печально вздохнул Жан.

— Не ври, не жрал я жреца в клетке.

— Но ключи отнял, — огрызнулся парнишка.

— Отнял, да.

— Поэтому было решено перестраховаться. Замок укреплённый, сломать его будет сложно даже демону.

— Так что будешь заперта со страшной зверюгой день и ночь, — ухмыльнулся Рэн и внезапно погладил Рэйлу по руке хвостом с алой кисточкой. — Ночь и день… у-у-у… бойся.

— Это ты со мной заперт будешь, самоуверенный демон.

— Ладно, золотце. Мы будем заперты друг с другом.

Рэн запрыгнул в повозку и первым делом рухнул на перину. С тихим стоном вытянулся, жмурясь от удовольствия.

— А ну, ушёл оттуда! — взвился парнишка.

— Жан, я тебя два раза и пальцем не тронул? Не тронул. Будешь так орать, в этот раз сожру.

— Это место жрицы!

— Так пусть отвоёвывает его сама. Твоё дело повозку везти.

— Я сейчас охрану позову! А ну иди на место!

— Псом своим командуй, — Рэн перевернулся на бок, звякнув цепями, лицом об одеяло потёрся. — Я захватил эту перину и никуда не пойду.

— Не переживай, Жан. Я сама с ним разберусь, если пожелаю. Пусть веселится.

Рэйла безразлично осмотрела клетку, прикинула, как их будет трясти на всех ухабах и швырять туда-сюда. Печально вздохнула и залезла следом. Сумку покрепче к пруту привязала, умостилась на полу, скрестив ноги. Она в начале своей работы в храме кого только не перевозила. Привычное дело. Хорошо, что их обоих заперли. Так было спокойнее.

— Не советую касаться меня без разрешения. Благословлю и не пожалею. Держи все конечности при себе.

— Слушаюсь, госпожа жрица, — передразнил парнишку Рэн и демонстративно подтянул к груди ноги.

Усталость обручем сжимала голову, отзываясь тупой болью в затылке. Использование сил всё чаще и чаще сказывалось на организме… разрушительно. Рэйла надеялась, что до центрального храма Миридиаса они доедут без приключений и больше не придётся взывать к светлым богам.

Рэн повозился ещё немного на лежаке, повернулся к Рэйле спиной и, судя по сопению — отрубился. У него и при жизни не было проблем со сном, вспомнились попытки научить Рэна медитации. По его просьбе, между прочим. Храпел сидя.

— Госпожа жрица, через пять минут выдвигаемся, — сказал предводитель охраны. — Сейчас принесём укреплённые кандалы. Из всех предыдущих демон вырвался, из новых не должен. О, Вано, мы как раз тебя ждали, закрепляй вон туда, в кольца.

Угрюмый мужик с усами запрыгнул в телегу и, не заходя в клетку, принялся прилаживать новые цепи. Рэн не шелохнулся, даже всхрапнул пару раз, лишь хвост иногда подёргивался.

— Готово.

— Отлично. Госпожа жрица, выйдите, пожалуйста, ненадолго. Нам нужно больше пространства. Мэйс, пойди сюда! Поможешь демона в новые кандалы впихнуть.

— Господа, — раздражение плескалось в каждом слове Рэйлы. — Я просила заниматься своим делом. Зачем всё это? Для моей безопасности? Так я умею себя защищать. И ни одни железяки не удержат демона, в отличии от рун подчинения. У меня иные методы, я не новичок.

Спорить с мужиками не хотелось. Они свою работу выполнять пытались, как умели. Не хотелось и к силам прибегать, особенно сейчас, но… Рэйла просто желала, чтобы Рэн отдохнул в человеческих условиях. Сколько он там в цепях в холодной камере провёл? Неизвестно. Паршиво выглядел. Живое существо всё же… относительно.

— Мы же о вашей безопасности переживаем. Мужиков по всей округе собирали, а уж, что он сделает с дамой… не хотелось бы проверять.

— Освободишься, дам добро на бесполезные железки, — Рэйла подняла обе руки, лениво шевельнула пальцами, вызывая голубые нити. Люди, не демоны, их даже в полную силу удерживать не приходилось.

Вано от неожиданности в решётку впечатался, накрепко привязанный к прутьям.

— Для демонов мои нити ощущаются как раскалённый металл, — как ни в чём не бывало продолжила Рэйла просвещать стражу, сильнее затягивая петли. — При желании они становятся острыми как лезвие. Демонстрировать не буду, да и связала шутя, а не как положено.

Видимая лёгкость давалась с огромным трудом. Боль зародилась в груди быстрее, чем в прошлый раз, по венам плеснуло огнём и в голове зашумело особенно явно, погружая мир в кровавое марево. Но Рэйла так и сидела, натянув до предела нити и ждала, пока человеку надоест барахтаться в её “паутине”.

— Понял я. Отпускай.

Вано пулей соскочил с телеги, главный охранник проводил его усталым, тяжёлым взглядом.

— Я понимаю, что для вас доставить этого демона — просто работа. Для нас — дело чести. Вы не первая, кто пренебрегает своей безопасностью. Повторюсь, двоих предыдущих мы собирали по кускам. Не теряйте бдительность, особенно когда доберёмся до лесной дороги. Обе трагедии случились там. Выжил только Жан. И… — охранник понизил голос до шёпота, с неприязнью поглядывая на спящего Рэна, — он мало что смог рассмотреть, но уверен, что нашей пташке кто-то помогал, слышал незнакомые голоса. Мы пытались демона допросить, но с айссурами — это бесполезное дело, сами понимаете. Сколько не пытали, настаивает, что сожрал двух жрецов и кучу охранников один.

— Я не пренебрегаю. Мой первый демон был айссуром. И ехали мы в очень тесной клетке. Первое задание из храма. Нас всех отправляют сопровождать демонов, это проще и безопасней, чем кидать молодняк в эпицентр сражения. Проверка на прочность и естественный отбор. Знаете, сколько жрецов умирают в первый год обучения? Восемьдесят из ста. Знаете, сколько умирает Клинков Света? Десять из ста, — Рэйла прикрыла глаза, борясь с головокружением и тошнотой. Дышала медленно и ровно. — Мне было шестнадцать. Тайги почти шестьдесят. Он оставил мне на память три шрама и историю своей жизни. Я проводила этого демона в лучший мир и до сих пор молюсь за него. Всегда запоминаются первый и последний. Смешные шутки у наших богов, не находите? Это моё последнее задание и для меня тоже дело чести довезти этого демона до города.

— Ну, да помогут нам Боги. Жан, поехали!

Охранник ушёл, за спиной раздалось ржание коней и шум ветра. Погода выдалась солнечной, но не сказать, что тёплой, шёл последний месяц дождливой весны. Повозка мягко тронулась, зазвенели закреплённые на решётке кандалы. Рэн повернулся к Рэйле лицом, приоткрыл один глаз, вновь зажмурился и вздохнул тяжело.

— Ты меня приковать к решётке забыла.

— Не забыла, а отстояла право этого не делать.

— Ничего себе, — усмехнулся Рэн и, шумно зевнув, перекатился с перины на пол. — Занимай своё законное место, госпожа жрица. А то что-то ты не очень выглядишь. Уже укачало?

— Отдыхай, пока есть такая возможность. Я в порядке, просто голова болит. Укачивать начнёт, как от деревни отъедем. Дороги ужасные, сам знаешь. Всю душу вытрясут, пока доберёмся до ближайшего города.

— А мне нравится. Как на качелях катаешься, — Рэн поудобнее устроился на полу, взгляд к небу поднял. — И с погодой повезло, ни облачка. Буду загорать и думать о море. Надо туда обязательно съездить. Мэрлин об этом мечтала. А из её планов я успел исполнить всего два пункта: купил красную косынку с колокольчиками и попробовал юрткийского слизня. Кстати, на вкус вполне приятный, главное есть с закрытыми глазами и не нюхать. А вот Шон хотел полакомиться пенисом краснокрылого пучеглазика. Говорят, его на углях готовят сумеречные эльфы в своих пещерах. Типа мужской силы добавляет. Мне не то чтобы надо, но… раз Шон об этом мечтал, придётся. Хотя я бы сейчас этого пучеглазика целиком съел. Вот знаешь, в чём плюс моего положения? Не жрать можно неделями. Но минус в том, что всё равно очень хочется.

Рэн перевернулся на живот, руки скованные вперёд вытянул, на Рэйлу лукаво посмотрел.

— А ты пробовала пенис краснокрылого пучеглазика?

— Я не то что не пробовала, впервые о нём слышу. Может, твой брат пошутил так, а ты и поверил? А потом сумеречные эльфы ржать над тобой будут, когда рецепт приготовления у них спросишь, — Рэйла за улыбкой скрывала горькую печаль. Рэн надеялся сбежать вновь.

Всего-то нужно убить сопровождающую жрицу, люди демонам — не помех. Руны разрушатся, нынешние кандалы больше на украшение похожи. Вот она — жрица боевая — сидит в нескольких сантиметрах, медитировать пытается. Если её Рэн всё ещё жив где-то там, внутри, он не сможет этого сделать. Если нет и это всё обычная игра на чужих чувствах и воспоминаниях, у Рэйлы хватит сил на последний удар. Она на это надеялась. Обещала же доставить в храм демона, а какого… тут уж как судьба распорядится.

— Над таким не шутят, Рэйла. Шон уж точно не шутил. Если мне не изменяет память, до Миридиаса можно добраться через Подгорную Луганку. Там как раз есть заведение, где подают сумеречную кухню. Попроси кучера изменить маршрут, и появится возможность глянуть на краснокрылых пучеглазиков, вернее на их самую выдающуюся часть.

— Не получится воспользоваться моим положением. Мы не отдыхать едем, помнишь?

Рэйла старалась отрешиться от глупых мечтаний, желаний и прочей мирской шелухи. Но теперь в её мысли настырно лезли краснокрылые пучеглазики. Не то чтобы она была гурманом, желавшим попробовать экзотики… Скорей для общего развития захотелось глянуть на диковинных существ. А потом приходила холодная, рациональная мысль: “Зачем? Тебе это уже никогда не пригодится”.

— Ты говоришь о чужих желаниях. Сам ты чего бы хотел? Серьёзного. Не еды, — уголки губ едва дрогнули. — Такого, что купить нельзя.

— Семью хочу, — Рэн ответил спокойно, но во взгляде легко считывалась печаль. — Любить и быть любимым. Путешествовать вместе, может быть, новую труппу организовать или ещё что-то придумать. Но, как видишь, пока я один. Поэтому выполняю то, что не успели мои близкие. После… ну… когда я соображать нормально начал… Гэр сказал: “Чтобы мозги снова не поплыли, нужно раскидать крючки, за которые будешь крепко держаться”. Я взял и выписал все желания каждого члена труппы, которые смог вспомнить. Выполненное вычёркиваю. Я понимаю, что это отчасти глупо и нужно мне, а не им, но… это помогает помнить: кем я был и кем не хочу стать.

— А моё желание исполнилось. Не так и не в то время, конечно же. Оно редко бывает иначе. Я хотела ещё раз увидеть тебя. Скорей не встретить, а лишь узнать, как твои дела. Но писем больше не передавали, да я, наверное, и не все собрала, чаще по одним и тем же дорогам идти приходилось. Не думала, что в одну сторону в итоге поедем.

На душе было паршиво. Так, что словами описать вряд ли бы получилось. Рэн тоже молчал какое-то время, непривычно мрачный и печальный.

— Я не хотел, чтобы ты узнала, кем я стал, — сказал, наконец, и вновь перевернулся на спину. — Понимаю, что для тебя я мёртв. Хотя болел нашей встречей три года. До самого конца болел, если честно, да и потом… Гэр несколько раз меня ловил и связывал до прояснения рассудка. В полусознательном состоянии я нёсся искать тебя, не соображая, что ты светлая жрица. Первые лет пять после обращения похожи на сон под градусом. Потом отпускает. Привыкаешь к “жажде” и новым частям тела… — хвост подцепил шнурок с кольцом, приподнял. — У некоторых получается отпустить прошлое и начать всё заново. Я не из их числа. Раньше над моей влюблённостью смеялась семья, потом опекающие “новорожденного” демоны, а сейчас, видимо, хохочут боги. Впрочем, мне всегда нравилась роль шута.

— Я знаю, что вампиры часто помогают молодняку, растят как своих, так и чужих “детей”. Демоны чаще рвут друг другу глотки, особенно разного вида. Территориальные ребята, добычей крайне редко делятся… Это кто-то из них тебе помогал улизнуть в прошлые разы? Всё ещё заботятся?

Рэйла не надеялась на честный ответ. Как и не стала говорить, что не хотела бы случайно убить кого-то важного для Рэна. Если в прошлые разы были нападения, тогда понятно почему никто не выжил, кроме везунчика Жана.

— Нет. Я был один, — Рэн ответил быстро, заметно подобравшись и нахмурившись. — Но… всё ещё настоятельно рекомендую сменить маршрут. Дорога через Подгорную Луганку гораздо живописнее. В лесу сейчас много комаров и другой кусачей живности.

— Значит, не один, — Рэйла устало выдохнула и закрыла глаза. — Ты ведь понимаешь, что Клинок Света разит насмерть? Я не дам им тебя забрать. Где гарантия, что нас не поджидают на указанном тобой маршруте?

Плохо. Если там больше трёх демонов, очень плохо. Она играючи справлялась с пятью раньше, но не сейчас. Света осталось так мало, нити всё чаще распадались. Придёт время, когда боги не отзовутся. Рэйла чувствовала, этот момент близок… Боль дольше обычно задерживалась в теле, святая вода ощутимо обжигала, кровь медленно меняла цвет. Ей бы только успеть доехать. Ну почему всё так сложно? Потому что богам тоже хочется зрелищ.

— Рэйла, меня дважды везли через лес. И сейчас мы едем той же дорогой. По негласным правилам для перевозки демона выбирают самый короткий маршрут, и все это знают. Смекаешь?

Рэн рывком сел и пристально посмотрел Рэйле в глаза. Мышцы на его фактурном теле заметно напряглись, жилка на шее билась быстро-быстро. Переживал за “друзей” или напротив пытался сбить с пути им в лапы? Или же…

— Мне бы не хотелось, чтобы тебя сильно укачало на лесной дороге. Она ужасна, поверь мне.

Рэйла тихо вздохнула. Ещё её демоны не оберегали. Дожила. И не расскажешь никому шутку эту глупую и совершенно несмешную.

— Жан! — она громко окрикнула кучера. — Сворачивай на восточную дорогу. Поедем через Зерновку.

Ещё один день в пути. Но это и в объезд леса, и в противоположной стороне от Подгорной Луганки. Рэну верить, конечно, хотелось, да только правила не позволяли. Написанные чужими смертями.

— О, в Зерновке готовят чудесных перепёлок в медовой подливе, — Рэн лёг обратно на пол, заметно расслабившись. — А какое там пиво… ммм… лучшего нигде не пробовал…

Глава 3

Большую часть дня Рэн спал, свернувшись на полу повозки. Спал беспокойно, стучал хвостом по решётке, бормотал знакомые и незнакомые имена, скалился. Ближе к вечеру погода заметно испортилась, поднялся пронизывающий насквозь ветер. Повозка свернула с широкой дороги в поле.

— Привал, — объявил Жан, — Лошади устали. Мужики костёр разведут и ужин приготовят. Я вас сейчас выпущу, госпожа жрица. Пройдитесь, ноги разомните. Я за демоном послежу, если сбежать попытается, крикну.

Сонный Рэн иронично приподнял бровь, покачал головой и стянул к себе на дно повозки кусок одеяла.

— Если принесёшь мне хотя бы краюху хлеба, готов поклясться, что не откушу от Жана ни кусочка. Хотя бока у него весьма аппетитные.

Кучер вспыхнул, но ключ в замке упрямо провернул.

— Я обещания выполняю. Спи и не донимай Жана, ты ему и без того ничего сделать не сможешь, — Рэйла выбралась из клетки, спрыгнула на землю. Потянулась, переминаясь с ноги на ногу. Тело затекло и ныло от бесконечного сидения в одной позе.

— Жан, я видел, как Мэри целовалась с красавцем за сараем.

— Заткнись, — прошипел кучер, вспыхнув алым.

— Взасос целовалось… смачно так. Видать, ей не нравятся низкорослые…

— Ты это только сейчас всё придумал. Не видел ты Мэри.

— Уверен?

— Рэн, отстань от Жана. Я уже поняла, что ты можешь ему сделать больно по-другому. Жан, я скоро вернусь, не слушай демонов и жизнь станет проще.

Рэйла не привыкла сидеть без дела, так что быстро присоединилась к готовке. Молчала по большей части, улыбалась, слушала болтовню попутчиков, чистила овощи. По просьбе одного из мужиков воды немного освятила. Ей не жалко, пусть лечатся. Главное, чтобы её демона ей не поливали.

— Госпожа жрица, демон никуда не убежал, — гордо отчитался Жан.

— Открою тебе секрет. Он и не сможет. На нём “узы”, они возвращают обратно, стоит отойти от меня на определённое расстояние.

Рэйла не стала уточнять, что возвращают довольно оригинально. Тащат удавкой через все препятствия, попадающиеся на пути. Травматичная штука, но действенная.

Получив свою миску похлёбки, два куска хлеба и яблоко, Рэйла вернулась обратно в клетку. Погреться у костра, конечно же, хотелось, но её тяготило общество стольких людей разом. К ночи состояние всегда ухудшалось, не хватало ещё людей пугать своим замученным видом.

Рэн гусеницей завернулся в одеяло и со всем комфортом устроился на перине. С темнотой воздух стал ещё холоднее, охранники жались ближе к огню, Жан побежал туда же. Ледяной порыв ветра растрепал Рэйле волосы.

— Если ты принесла мне ужин, я готов начать признаваться тебе в вечной любви, — не открывая глаз, сказал Рэн, давясь зевком.

— Не стоит. Ешь, пока горячее.

Рэйла поставила на пол миску и на край положила кусок хлеба. Себе забрала второй и яблоко. Сидела, неспешно отщипывала кусочки от краюхи, в пальцах перекатывала по привычке, прежде чем в рот закинуть. Есть хотелось, но организм опять бунтовал после очередного использования сил. Хлеб тошноту почти не вызывал, а вот от запаха похлёбки натурально выворачивало.

— Ещё и горячая, — с благоговением произнёс Рэн, вывернулся из одеяла и бросился есть. Даже кандалы не стали серьёзным препятствием. Умяв половину порции, он сказал с набитым ртом: — Люблю тебя, пусть ты и светлая жрица, собирающаяся приготовить из меня жаркое.

Закончив, едва тарелку не вылизал, каждую крошечку хлеба с пола собрал. Печально проводил взглядом улетевший за решётку огрызок и рухнул рядом с Рэйлой на перину. В плечо лохматой башкой её боднул.

— Спасибо, золотце.

— Пожалуйста.

Рэйла прикрыла глаза, замирая в привычной позе. Дыхание выровняла, замедляя. Что-то внутри рвалось, сгорало и тут же возрождалось из пепла. Что-то почти забытое. То, от чего отказывался каждый Клинок. Опасное. Убивающее день за днём.

— Правда любишь? Или просто… благодарен… что с тобой нормально обращаются? — слова царапали гортань. Зачем ей это знать? Зачем слушать ложь или же правду? Одинаково больно от любого варианта. — Я ведь обещала, что сделаю этот путь чуть лучше, чем он мог бы быть.

Рэн шумно выдохнул и к боку Рэйлы привалился, скромно сложив закованные руки на коленях. Долго свои пальцы рассматривал.

— До смерти любил и после продолжаю, — тихо сказал, не поднимая взгляда. — За тринадцать лет даже не пытался больше ни с кем сойтись. Вокруг было много девушек, но все они не ты. Не получается больше ни в кого влюбиться.

— Жаль. Я надеялась, что там, за пределами клетки у тебя есть кто-нибудь… подходящий, для создания семьи. Боевых жриц нельзя любить… Боевым жрицам нельзя любить. Это смертельно, Рэн. Для всех. Знаешь, как погибают лучшие из лучших? Влюбляются.

Рэйла коснулась ледяными пальцами щеки Рэна, невесомо погладив.

— Это не пафосные высказывания из свода правил. Это горькая правда жизни. Когда тебе есть кого терять, ты больше не идеальное оружие. Демоны легко находят эту трещину и раз за разом расширяют её, пока неприступная стена не падёт, рассыпавшись на мелкие кусочки. Ты знаешь их с одной стороны, я с другой. Меня учили не создавать брешь в идеальной броне, но я не смогла. И у этой бреши твоё имя. Каждый платит за ошибки ту цену, что назначена свыше.

— Жалеешь, да? Что присоединилась к нам тогда…

Вспомнились яркие лица циркачей, звуки лютни и барабанов, запах жжёного сахара. Рэйле по заданию высшего руководства нужно было пересечь почти целый материк, труппа двигалась в том же направлении, по тем же городам и сёлам. Уже на втором столкновении в поле Джеймс — хозяин цирка — предложил присесть к их костру. На третьем дал место в одной из крытых повозок. По негласному уговору Рэйла охраняла циркачей от порождений мрака, а те, в свою очередь, делились всем необходимым для жизни.

Они шли рядом больше года. Рэйла исполняла свой долг, спасала людей от чудовищ, брала заказы в городах, где останавливались циркачи. Видела кровь, боль, страдания, а потом приходила на выступления — яркие, живые — слушала раскатистый смех, смотрела на непривычно счастливые лица. Рэн вместе с братом Шоном, как птицы, порхали под куполом огромного шатра, бесстрашно выполняли трюки, от которых тренированное боями сердце невольно замирало. Но оторвать взгляда было просто физически невозможно.

Рэйла помнила и отца Рэна — смуглого, клыкастого полукровку, рождённого от человеческой женщины и сумеречного эльфа. Он был фокусником. Вечно доставал из воздуха цветы и дарил Рэйле. Весёлый дядька, добрый. А мать — рыжая женщина в теле — отвечала за финансы, документы, кухню и врачевание. Она неоднократно помогала Рэйле латать полученные в боях раны, была щедра и заботлива. Как и остальные девушки и парни, влюблённые в дело всей своей жизни. Принявшие её — молодую светлую жрицу — как родную. Хихикали лишь, что из всей труппы в сердце Рэйлы запал их главный исполнитель сценической нечисти. Рэн тоже над этим смеялся. Видимо и Маариос не смог пройти мимо этой уморительной шутки.

— Жалею. Что упустила вас из виду так надолго. Быть может, и смогла бы уберечь хоть кого-то. Быть может, нет.

— Вряд ли… нас убили люди, а не монстры.

— Знаешь, я собиралась в этот путь без сожалений, отпустив всё то, что могло помешать принятому решению. Думала, что готова. И вот появился ты… И я… ты заставляешь меня чувствовать себя живой чуть больше, чем положено…

Рэйла замолчала, прикрывая глаза ладонью. Под веками жгло и щипало. Душевная боль заглушала физическую, но слёз не было. Их давно уже не было.

— Значит, простая дорога мне закрыта… Хотела бы я всё рассказать тебе, чтобы на душе хоть немного легче стало. Но это неправильно. С себя груз снять, чтоб на другого переложить. Поэтому… — Рэйла накрыла ладонью пальцы Рэна, слегка сжимая. — …пообещай мне кое-что. Если сбежишь ещё раз… не забывай писать мне письма, как раньше… Я не смогу их забрать, но буду знать, что ты обо мне помнишь. Хорошо?

— Хорошо. Отправить я их, правда, тоже не смогу. В твоих храмах меня ждут только на костёр.

Рэн весь подобрался, прижавшись к Рэйле плотнее, смуглая кожа покрылась мурашками. Замёрз. Из одежды на нём остались лишь свободные штаны, и те изодранные в лохмотья. Холод не мог убить демона, но мучил не меньше, чем людей.

— Можно я об тебя хвост погрею? — вопрос прозвучал до абсурда странно. — Не умею его, как крылья убирать, а он, скотина, леденеет самым первым. Отвратительное ощущение, скажу я тебе.

Длинный и гибкий, с красной кисточкой на конце — хвост Рэна нервно постукивал о дно клетки.

— На зиму связал себе нахвостник, — поделился Рэн, в привычной манере меняя грустную тему разговора на дурацкую. — Надо мной вначале все поржали, когда показал, а потом пошли спрашивать, как я крепление сделал. Если когда-нибудь случайно в демона хвостатого превратишься на своей пенсии, запомни, крепить нахвостник лучше к поясу, а не к штанам. Практичнее, и меньше в движениях ограничивает.

Рэйла вздрогнула всем телом, пытаясь удержать рвущиеся из-под контроля эмоции, пополам с болезненным стоном. Шумно вдохнула поглубже, выдохнула медленно. Сердце как ненормальное долбило изнутри грудную клетку.

— Не говори этого… Я ни в кого не обращусь.

Пальцы до боли стиснули чужую руку. Вдох-выдох. Вкус крови на языке. Вдох-выдох. Сердце чуть замедлило бег.

— Давай сюда свой хвост. И под одеяло залезай.

— Ты тоже, тут холодно.

Рэн накинул часть одеяла Рэйле на плечи, в остальное сам завернулся. Ледяной хвост мазнул по руке, обхватил тело, к талии крепко прижавшись, кончик в ладонь лёг.

— А помнишь, как мы познакомились? — внезапно спросил Рэн, голову на плече Рэйлы устроив.

Такое было сложно забыть. Первая ночь в крытой цирковой повозке, запах костров, голоса разбирающих декорации после представления артистов. И силуэт рогатого демона, склонившийся прямо над ней. Клыкастая ухмылка, блеск золотой чешуи на лбу и щеках, хриплый шёпот: “Не слишком ли ты красива для светлой жрицы?”.

— Помню. Я сказала, что для демона ты тоже слишком красивый. Мне-то уж точно было с кем сравнивать. Внешность напрямую зависит от причин смерти, по крайней мере, у каримов и айссуров. Суккубы и инкубы в противовес награждаются красотой, какой при жизни не имели.

Рэйла тихо вздохнула, поглаживая кисточку. Перебирала мягкую шерсть. Медитативное действие, умиротворяющее.

— Я и каждую ночь помню. Мне нравилось это невозможное сочетание кротости и необузданной энергии. Ты всегда умел меня удивить, даже когда мне казалось, что знаю тебя вдоль и поперёк. Это я всегда была слишком предсказуема из-за своей неопытности. Ты был первым мужчиной, с которым я делила ложе. Пусть и не говорила никогда, да это и без того заметно было.

— Но ты быстро училась, а сколько страсти скрывала твоя жреческая роба, до сих пор мурашит, когда вспоминаю. Вся такая холодная и напряжённая на публике, зато стоило скрыться в шатре… — горячее дыхание обожгло шею, звякнули цепи, сковывающие руки. — Лучше любовницы у меня не было.

— Жаль наши дороги разошлись. И уже не смогут больше сойтись, как ни старайся… Клинки живут в одиночестве, умирают тоже. Даже оплакать некому. Для Верховных жрецов мы лишь оружие. Жаль, что сломалось, но заменить легко. Ты мне подарил год жизни, той самой, что нам не позволительна. А потом… я умерла. И больше не смогу быть той, кого ты повстречал много лет назад.

Рэйла закрыла глаза, прижимаясь щекой к тёплой макушке. Охранники там, наверное, её совсем больной считают. С демоном не то что рядом сидит, так ещё и обнимается. Спорят наверное, сколько Рэйла протянет с таким подходом. А она и сама не знала. И было так плевать… по дороге в один конец умирать как-то не особо страшно.

Глава 4

— Госпожа жрица! Госпожа жрица! Вы живы?! Ответьте!

Крики и удары металла о металл, тяжесть чужого тела, горячее дыхание, жгущее шею. Сон не хотел отпускать, реальность и кошмары перемешались. Гул нарастал.

— Да не сожрал я твою жрицу, заткнись уже, — рык в самое ухо.

Рэйла ощутила под спиной мягкую перину, сверху, прямо на ней, лежал Рэн. Железо от сковывающих его руки кандалов неприятно давило на рёбра. Хвост плотно обвил левую ногу. Пушистые волосы лезли в лицо. Сухие губы царапнули шею.

— Просто я несъедобная, — Рэйла, сонно щурясь, попробовала приподняться. — Рэн, слезь с меня, пока тебя не побили.

Кое-как выбравшись на свободу, крайне помятая и взъерошенная Рэйла недовольно уставилась на разбудившего её человека.

— Холодная ночь выдалась. Вы что-то хотели лично от меня или просто решили пожелать доброго утра?

— Да… это… завтрак готов. Вас велели выпустить поесть и умыться перед дорогой.

Жан повернул ключ в замке и едва не свалился с повозки, когда Рэн шутливо лязгнул зубами в его сторону.

— Да не бойся, у меня рука на такого убогого не поднимется, — хохотнул он и до хруста потянулся. — Рэйла, золотце, можно мне хоть минуточку ногами землю потоптать? Тоже умыться хочу. Да и ссать приятнее в кусты, чем на дорогу.

— Не выпускайте его! — тут же взвился Жан.

— Ну да, не тебе ж с вонючим демоном потом целый день ехать в одной тесной клетке, — вновь оскалился Рэн, пытаясь скованными руками пригладить волосы.

— Не наглей, — Рэйла устало вздохнула. Ещё она на своей шее демонов не катала, пусть и знакомых. — Вода у тебя есть, умывайся. По клетке походи, места хоть немного, да всё равно есть. Будешь тихо сидеть, поесть принесу.

Разгладив кое-как помятую мантию и прямо на ходу заплетая косу, Рэйла всё же поинтересовалась у Жана:

— Ты на меня или на него ставил? И не делай вид, что вы там не спорили, сожрёт меня айссур или нет.

Уши и лицо Жана вспыхнули алым цветом. Значит, против ставил, но промямлил что-то из серии “я в этом не участвовал”. Зато охранники встретили Рэйлу многозначительным свистом. Один место на бревне у костра уступил, второй каши целую тарелку наложил.

— Не думали, что ещё свидимся, госпожа жрица, — сказал предводитель, плеснув в кружку с листьями кипятка. — Где вы там эту зверюгу почесали, что с вами она такая ласковая?

Физиономия Жана стала ещё краснее, остальные безуспешно пытались скрыть ухмылки, но переглядывались многозначительно.

— За ушком, — фыркнула Рэйла. — Не пробовали? А зря. Рэн вполне воспитанный, если его не бить. И он не зверюга, а человек… был человеком… Каждый демон им был когда-то. Я знаю много историй и все они с плохим концом. Эта не исключение.

Каша не лезла в горло, надсадно ныло нутро, во рту вновь стоял привкус крови и желчи. Рэйла запихнула в себя пару ложек, больше для виду ковыряясь.

— В лесу была засада, кстати. В открытом поле сражаться куда проще… Вы там бдительность не теряйте. Ну и в случае чего, меня выпустить не забудьте. Я куда эффективнее в ближнем бою.

— Это демон про засаду сказал? — Вано нахмурился. — Неужто устал сбегать и своих заложить решил?

— Это редкость, когда айссуры в стаю сбиваются. Они одиночки по своей натуре. Самые жадные до добычи, ни с кем делиться не станут, — Рэйла помолчала и тихо добавила: — Значит, они за свою человечность цепляются всё ещё… раз дважды освобождали собрата.

— Госпожа жрица, — Жан дёрнул её за широкий рукав, — вы можете со мной на минутку отойти?

— Что? Опять про девку рассказывать начнёшь? — хохотнул мужик со свежими шрамами от когтей на лице.

Жан вспыхнул.

— Наш кучер уверен, что всех предыдущих охранников девка какая-то сожрала.

— Нет, не так всё было!

— Ты уж определись с версией, а потом госпоже жрице рассказывай. А то каждый раз новая сказка.

— Вас там не было!

— Зато ты был, а ничего путного вспомнить не можешь. А знаешь, что, Жан? А не ты ли дважды демона выпустил, раз один живой остался? Подозрительно это…

Парень совсем стушевался, сгорбившись весь, побледнев.

— Пошли прогуляемся, — сказала Рэйла, отставив почти полную миску с кашей.

Земля в поле была мокрой, неподалёку журчал ручей, к нему они и отправились. Жан едва плёлся, всё на стражников оборачиваясь.

— Я его не выпускал, — наконец, сказал, голову в плечи вжав.

— Хорошо, я тебе верю, — подбодрила его Рэйла. — Что ты ещё хотел мне сказать?

— Это… ну… глупо прозвучит… я просто почти ничего не помнил, как сон был, глаза закрыл, открыл утром, но с каждым днём как будто воспоминания возвращаются.

— Хорошо, продолжай.

— Я… ну… не уверен, но… там девчонка была. Я слышал её голос и… ну… мне кажется, она была не айссуром. Я помню, что все как будто с ума посходили, когда она появилась. Страшно было очень. А потом… ещё один прилетел. Вот он точно жреца прошлого разорвал. В лесу. Я почти не видел, но слышал. В кустах прятался неподалёку. От девчонки прятался. И… этот… наш который… он сказал ей меня не трогать, но… кажется, он просил меня запутать. Чтобы рассказать ничего не мог. Вот. Я боюсь, как бы они опять за своим “братом” не пришли. Раз два раза выручали, значит, и третий могут кинуться. Они с прошлыми жрецами очень быстро расправились. Вы, госпожа жрица, осторожней. Рэн хитрый. Одурачить вас пытается.

— Каримов только не хватало для полного счастья, — выдохнула Рэйла, виски потёрла. — Они с айссурами дерутся обычно насмерть. Странно это, в одной стае разные виды встретить. Если не путаешь ничего, конечно… Но я склонна тебе верить. На перевозку младших жрецов отправляют, они в боях ещё не бывали. Так что убить их попроще, чем меня. За это не переживай. Пойдём-ка я вас всех благословением одарю и святой воды сделаю с запасом. Не защитит полноценно, но всяко кого отпугнёт, кого зацепит. Ты главное меня выпусти, если нападать кто начнёт. И держись ближе. Понимаю, что все вы тут ржёте надо мной, что кони твои, но я стала жрицей в шестнадцать, а сейчас мне почти тридцать три исполнилось. Доверяй я демонам, столько бы не протянула.

Рэйла вернулась к охранникам, тарелку свою забрала и демонстративно Рэну отнесла. А там и обещанием своим занялась, хоть и понимала, последствия нагонят куда раньше гипотетических демонов. Но на то она и Клинок Света, чтоб людей оберегать. Пригодится или нет, неизвестно, но рисковать почём зря не хотелось.

До клетки Рэйла брела как в тумане. Кашель раздирал лёгкие, заставляя сгибаться чуть ли не пополам. Воздух казался раскалённым и отравленным. Кусок ткани вновь окрасился тёмно-красными разводами. Рэйла спрятала его быстрее, чем обеспокоенный Жан заметил. Пришлось врать, что ночью сильно замёрзла, вот и простудилась слегка. Частично это всё же правда была. Холодина стояла жуткая. Может, хоть второе одеяло или плащ какой выдадут.

— Херово выглядишь, — констатировал Рэн. Рядом с собой по перине хвостом похлопал. — Ложись, погрею. Если хочешь… могу… ну… полегче сделать.

Рэйла спорить не стала, сил не было. Легла набок, зажмурилась, чтоб мир перестал так отвратительно качаться. — Само пройдёт. Мне просто немного времени нужно…

Много. Уже много. И с каждым разом всё больше. Её специально отправляли на перевозку, а не в гущу сражения. Чтоб доехать успела.

“Возможно, не успею”, — пронеслась поганая мысль.

Рэйла сконцентрировалась, “заглядывая” глубже в себя. Жизненные потоки голубыми нитями протянулись по всему телу. Неравномерные, обуглившиеся и распадающиеся пеплом в районе лёгких и сердца. Руки и голову не цепляло пока что. Хорошо. Сражаться сможет, если потребуется.

— Да, Рэн… я тоже еду в один конец. Не хотела тебя расстраивать раньше времени… Да вообще не хотела, — из носа опять потекло. Рэйла раздражённо вытерлась рукавом и хрипло рассмеялась. — Я теперь “отрицательно живая”, почти как ты. Кандалы вон те скоро мне впору будут, если не повезёт. Правильно нас на ключ обоих закрывают.

Повозка тронулась, подпрыгивая на первых же ухабах. Взгляд Рэна — растерянный и одновременно с тем несчастный — резанул по сердцу. Расстроился. Сильно. Хвостом за пояс под одеялом обнял.

— И ничего уже нельзя сделать? — сипло спросил, ближе придвинувшись. И тут же иной вопрос задал: — Я могу для тебя что-то сделать?

— Обещание сдержи, хорошо? С письмами. И не попадайся больше. Ни одна другая жрица твой хвост греть не будет, — Рэйла улыбнулась и погладила кисточку, пушистую такую, щекотную. — Знаешь, что эти дурни возомнили? Охрана наша доблестная. Что я тут тебя в каких-то правильных местах глажу, поэтому ты не спешишь меня есть. Вот так слухи и рождаются.

Рэн фыркнул и, обвив хвостом предплечье, уже специально пощекотал ладонь.

— А может, они правы? — спросил с хитрецой во взгляде. — Взяли бы лучше пару уроков на тему: “Где погладить демона, чтобы он в сладкого котика превратился и не откусил тебе голову”. Предыдущие жрецы этими знаниями не обладали.

— Я им уже раскрыла секрет, но применять знания они не спешат почему-то, — Рэйла села, проморгалась. Голова перестала идти кругом, дышать стало легче. — Ты мне лучше расскажи, как ты с каримом уживался на одной территории? Хоть чем-то удивишь видавшую практически всё жрицу.

— С каким каримом? — Рэн невинно похлопал глазами, но, как-то быстро сдулся. Вздохнул тяжело, цепями позвенел. — Жан рассказал, да? Засранец бессмертный. Но раз ты тоже одной ногой в могиле или в хвостатой и рогатой вечности, поделюсь подробностями своей личной жизни. Только не говори потом никому. Не хочу, чтобы из-за меня другие пострадали, — Рэн сморщил нос, мышцы на груди и плечах заметно напряглись. — В общем… ты права, у нас не очень хорошо обстоят дела с взаимовыручкой и дружбой, но везде есть исключения. И я бы помер, не успев опериться, если бы не Гэр. Он старый айссур, живёт в отдалении от людей, на ферме, мясом торгует. И есть у Гэра сдвиг определённый на крылатых молодых демонах. Как видит таких, не может мимо пройти. Ну, это не то, что ты сейчас подумала, наверное. Он без всякого… говорил, детей потерял и вот такие, как мы, ему их напоминаем. Ну и Маариос его душевные порывы щедро одобряет. В общем, он меня пять лет на ноги ставил. Учил всему. Реально, как сына опекал, свихнуться не давал, учил, как голову не потерять и жажду без насилия утолять. Ну… в своей манере учил, конечно, всё же демон, но, как видишь, я не свихнулся. Отпустил, лишь когда я сам взвыл, что устал свиней резать и хочу в городе жить. И то ездил навещать, несколько раз на ферму вернул, когда заподозрил, что я плохо справляюсь. А потом девчонку крылатую подобрал. Карима. И если мы с Гэром относительно душа в душу жили, то вот с ней он взвыл. Собственными руками несколько раз чуть не придушил. Но потом она перебесилась, проще стало. Пару недель назад Гэру нужно было уехать, и он попросил за Линдой присмотреть. Я уже присматривал, нормально всё было. До того дня… не уследил. Её стражники до смерти замучили, теперь, как видит людей в форме — теряет голову. В общем, убила она троих прямо на городской площади. Ну и я… моя ж ошибка… в общем, на себя вину взял. Так эта дура полезла меня спасать из застенков, ещё нескольких убила. Ну, а дальше ты сама знаешь. Меня пытаются увезти на казнь, Линда выслеживает и спасает. В последний раз и Гэр с ней был. Я тогда почти успел улизнуть, но местные стражи границ какие-то дикие. Догнали. Я не хочу, чтобы кто-то кроме меня пострадал. Линда — по сути “ребёнок”. Новообращённые плохо себя контролируют, ещё лет пять и окончательно перебесится. Нормальной станет.

— Если Клинку Света не попадётся на пути. Надеюсь, твои друзья нам не повстречаются. Не хочу никого калечить, но людей убивать не позволю.

Повозку качнуло, Рэйла налетела на Рэна, сверху навалившись. Так лежать и осталась, замерев в крепких объятиях, сцепленных цепями. В глаза бесстыже-зелёные смотрела и взгляда отвести не могла. Красная кисточка мазнула по кончику носа, заставляя невольно улыбнуться.

— У меня осталось мало сил, я давно отравлена тьмой, — Рэйла быстро говорила, прижавшись губами к уху Рэна. — Руны прекратят работать раньше, чем мы доберёмся до места. Я сдам тебя в руки городской страже, как усмирённого и неопасного. Не убивай никого, они не жрецы, просто люди. Беги. Скройся. В городе легко затеряться.

— Услышал тебя, золотце.

Объятия стали крепче, чужое сердцебиение ощущалось даже через ткань рубашки и накидки. Рэйла вновь посмотрела в глаза — обманчиво живые, потемневшие от расширившихся зрачков. Жаркое дыхание опалило губы.

— Можно… я тебя поцелую? — спросил Рэн, когда их и так разделяли жалкие миллиметры.

Рэйла не стала отвечать, сама мягко губ коснулась, мимолётно целуя.

— Не здесь. Не сейчас, — шёпот и ещё один поцелуй.

Рэйла выпуталась из объятий, к решётке спиной привалившись. Не хватало ещё охране представление устраивать. Благо они впереди ехали и не особо интересовались, чем там жрица занята. Справляется же? Ну и отлично.

Глава 5

Целый день Рэн исполнял свою угрозу — безостановочно рассказывал дурацкие истории из серии: “Вошли как-то в кабак тёмный эльф, светлая жрица и демон…”. Окончания шуток обычно были неприличными, но некоторые действительно смешными. Несколько раз до Рэйлы долетало фырканье кучера.

Ближе к вечеру с неба начали срываться первые капли дождя. Молнии на горизонте не предвещали ничего хорошего.

— Надо было тебе воспользоваться положением и потребовать карету, — бурчал Рэн, пытаясь разделить одеяло поровну. — Эта клетка буквально заставляет меня хотеть сбежать. Эй, Жан, долго там ещё до Зерновки?

— Почти приехали, — оповестил кучер. — Госпожа жрица, гроза надвигается. По правилам не положено, но я могу остановиться у таверны. Костра сейчас не развести, а вам бы горячая еда не помешала.

— Благодарю. Я скоро промокну до нитки… Хотелось бы под крышу. Обещаю никому не рассказывать, что мы нарушаем правила. Думаю, все устали и хотят выспаться не на земле, а в нормальных кроватях.

Рэйла уже реально стучала зубами, мокрая, уставшая и, наконец-то, за долгое время голодная. Рядом с Рэном ей становилось немного легче. Может, её и не “жрали” бессовестно, но уж точно “облизывали” иногда осторожно.

— Как это в кроватях? А как же демон? Я думал, мы его посторожим, пока вы ужинаете.

Ведомый праведным удивлением Жан даже с облучка поднялся и в клетку заглянул. Рэн как раз привалился спиной к груди Рэйлы и едва не мурчал от удовольствия от почёсывания кисточки на хвосте. Глаза Жана округлились, лицо вспыхнуло.

— Не переживай, малец, — фыркнул Рэн и томно вздохнул. — Я полностью во власти госпожи жрицы. Она настолько профессиональна, что контролирует одним мизинцем каждую мою конечность.

— В такую грозу мы путь продолжать не можем. Укрытие найдено. До утра стоит переждать. Узнай, сколько комнат свободно. Мне нужна без окна. Наш крылатый друг уже удирал от вас подобным образом, в этот раз не получится. А мне без разницы, где сторожить демона, в клетке или в комнате, — Рэйла оглушительно чихнула и шмыгнула носом. — А вот если я заболею и слягу посреди пути, кто защищать вас будет?

— Я понял. Всё сделаю.

Может, Жану и не нравилась вся эта ситуация, но до ближайшей таверны домчал он достаточно быстро. Сходил на разведку, вернулся с хорошими новостями: комнат всем хватит. Без окон, правда, не нашлась, но с хорошей такой решёткой имелась и была свободна.

До таверны Рэна, надёжно закованного в цепи, конвоировала вся охрана в боевой готовности. Успокоились лишь, когда убедились, что страшный демон мечтает перекусить перепёлкой в медовом соусе, а не посетителями.

— У нас почти свидание, — вполголоса сказал Рэн, положив руки в цепях на стол. — Тематическое такое. Мне нравится.

— И часто ты на такие свидания ходишь? — Рэйла со смешком обвела присутствующих взглядом.

— Честно? На такое специфическое — в первый раз.

Промокшие, голодные и уставшие с дороги мужики сидели мрачные, оружие не прятали, с Рэна глаз не спускали. Их с Рэйлой усадили в самый угол, подальше от дверей.

Еду дожидались молча. Грелись, чай горячий пили. Видно было, что не отказались бы от напитков покрепче, да не на прогулку вышли. Демону не доверял никто. Кроме Рэйлы.

Фигуристая дама с подносом до стола не дошла, её раньше Жан перехватил. Нечего к опасному преступнику близко подходить.

За еду платила Рэйла. Это значительно улучшило настроение собравшихся. Даже поворчать забыли, что демона кормить нельзя. Поняли уже: Рэйла никого не слушает, но с работой своей справляется. Рэн не только никуда не сбежал, но и не покалечил никого пока что.

— Ну что за вкуснятина, — прорычал он с набитым ртом, в секунды умяв пол птицы.

Рэйла помнила, близнецы и до трагедии отличались нездоровым аппетитом. Их мать смеялась, что в жилах сыновей явно течёт кровь не сумеречных эльфов, а самых настоящих великанов. Таких корми не корми — вечно голодными ходить будут.

— Хорошо-то как, — Рэн откинулся на стул, отставив пустую тарелку. На Рэйлу игриво посмотрел. — Может, попросишь у Жана ключик от кандалов на ночь? Он госпоже жрице точно не откажет…

— Не наглей, порождение тьмы, — флегматично отозвалась Рэйла, выбравшая на ужин суп и немного печёных овощей. — Ты не на отдых приехал. Сиди в цепях, как положено. И мне не мешай.

— Чем это я тебе мешаю?

— Болтаешь больно много, а я тишину люблю, — тут же отозвалась Рэйла, безразличным взглядом смерив, а сама под столом хвост поймала и нежно большим пальцем поглаживала.

Рэн как рот открыл, так и закрыл, на стуле поёрзал, к окну отвернулся. Не смутился, нет. Рэйла помнила этот голодный взгляд, знала, чем заканчивалось демонстративное молчание. И эта просьба снять кандалы… видимо, всерьёз решил против негласных правил пойти.

Хвост обвил предплечье и погладил тонкую кожу под рукавом.

— Госпожа жрица, ваша комната готова, — отчитался Жан. — Я велел вам ведро горячей воды нагреть и второе одеяло принести. Я в соседней буду, если что понадобится, крикните или постучите в стенку. Мигом прибегу.

— Благодарю. Планирую неистово спать, — Рэйла закашлялась, едва не стукнувшись лбом о стол. Ей тут же сунули кружку горячего чая. — Вам всем тоже советую как следует отдохнуть.

— Постараемся, госпожа жрица. Вы главное не расхворайтесь совсем. До Миридиаса ещё несколько дней, а погоду сам Тишер послал.

— Правильно, сложно сжигать демонов в ливень, — тут же расплылся в улыбке Рэн. — Тёмные боги любят своих детей.

— Зато все вокруг терпеть не могут, — тут же парировал расхрабрившийся Жан. Видать, вооружённая толпа за спиной придавала уверенности.

— Да ладно, мы умеем быть приятными. Пошли, госпожа жрица, оценим комфорт новой “клетки”.

Гостевая комната мало чем отличалась от сотен других, где Рэйле приходилось ночевать. Небольшое помещение на втором этаже, с узкой кроватью, ящиком для вещей, ширмой, за которой стоял табурет и таз для умывания. Окно с обратной стороны закрывала решётка, видимо, потому что оно выходило на крышу.

— Ваша горячая вода, — сказал Жан, внося в комнату ведро. — Так, и сейчас я закрою дверь, если что-то…

— Ты услышишь, — перебил его Рэн, уже успевший занять место на кровати. — Давай, иди уже спать.

— Да, спокойной ночи, Жан.

— Надеюсь, она такой и будет. Удачи, госпожа жрица. Если что… наши рядом.

Жан вышел, повернулся ключ в замке с обратной стороны. Звякнули цепи. Мгновение и шею сзади опалило горячее дыхание, обветренные губы прижались к тонкой коже. Горячий, влажный язык неспешно скользнул до мочки уха.

— Я всё ещё считаю, что для жрицы ты неприлично красива, — хриплый шёпот разогнал по телу мурашки.

— А ты думаешь в жрицы отбирают только уродливых, а красивых выгоняют? Мы там вроде не на отбор невест идём, а богам служить, — Рэйла повернулась к Рэну лицом. — И прежде чем трогать меня, ты бы помылся для начала, а? Давай помогу. Вода горячая, не то что в прошлый раз.

Вряд ли Рэн забыл, насколько сильно Рэйла любила ухаживать за ним. Страсть вспыхивает и гаснет, любовь видоизменяется с годами, а вот эта забота — она остаётся. Рэйла и раньше отмывала сценический грим с Рэна, заплетала причёски, делала массаж. Всё это такое понятное, родное, возвращающее мыслями в тот год, когда она впервые почувствовала себя живой.

— Ну не знаю, как у вас, а мне божество сразу сказало: “Хорошенький какой”. Я потом расстраивался, что он наткнулся на меня, а не на Шона. Вот уж, кто быстро оценил бы преимущества вечной жизни: хвоста, длиннющего языка и немеренной силы, — Рэн выпутался из потрёпанных штанов, подошёл к ведру и, поймав взгляд Рэйлы, покрутился. — Да такое же там всё, как и было.

Если не учитывать уродливых посмертных шрамов и свежих следов пыток. Да и хвост, подёргивающийся на конце, слабо вписывался в привычный образ. Зато родимое пятно в виде сердечка на заднице осталось.

Рэйла кивнула на табурет, приглашая присесть. Кусочек мыла лежал у таза. Воды маловато, конечно, но она в прошлый раз Рэна уже отмыла частично. Лицо, шею и грудь. До спины было не добраться, да и штаны стаскивать тогда не собиралась уж точно.

Потому сейчас, сунув в руки демону таз, принялась расплетать косички и вытаскивать украшения. Волосы промывала долго, старательно, пока с них не перестала литься мутная вода. Ощущение правильности происходящего грело истерзанную сомнениями и метаниями душу. С Рэном можно было просто молчать, это Рэйла в нём ценила даже больше оптимистичного взгляда на жизнь и умения придумать шутку к любой, даже самой паршивой ситуации.

— Сильно тебе досталось. Я подлечу, что смогу. Лекарств есть немного. Всегда с собой вожу, не целительница же, а иногда не только людям помочь надо. Я, однажды, так демона спасала. Он молодой ещё был совсем, я не по его душу пришла. С другими обнаглевшими ребятами разбиралась, а его случайно зацепила, когда подумала, что заодно с этой шайкой. Лечить пришлось. Я не трогаю тех, кто людям не вредит. Так Ру потом за мной увязался, всё просился в помощники, лишь бы снова одному не оставаться. Представляешь какая шутка? Клинок Света и её верный демонёнок. Умереть можно со смеху. Я от него несколько раз по святилищам пряталась, потом устала. Глупо как-то от мальчишки бегать. Пристроила работать младшим учеником к странствующему врачевателю. Самое то для айссура. Тем более контролировал он свой голод хорошо, случайно попался взрослым демонам, а те мне. Свела судьба, называется, — Рэйла улыбнулась, вспоминая чудище это с голубыми-голубыми глазами и забавной манерой говорить. — Пересекались пару раз потом в дороге. Дед меня благодарил, что такого смышлёного парня ему посоветовала. Меня жизнь часто с айссурами сталкивала…

— Много нас, — кивнул Рэн. — Еды вокруг полно, если крыша изначально на месте крепко стояла и хоть немного силы воли имелось, то продолжить нормальную жизнь несложно. В первый год только сильно кроет и надзор строгий нужен, но сердобольных, как Гэр хватает. Если не сожгут, тоже молодёжь подхватывать начну. Буду раскрывать им плюсы демонической жизни. Вот ты знала, что после обращения суставы и срощенные кости на плохую погоду больше не ноют? А это ого-го какой плюс.

— Тебе пойдёт быть папочкой, — хохотнула Рэйла, полотенце на голову Рэну накинула, вытирая как следует длинные волосы.

— Это тебе мамочкой быть пойдёт. Я буду “господином наставником”. Или “великим тёмным мастером”. “Властелином заблудших душ”...

— Да ладно, будто ты не мечтал ни разу стать отцом? Даже я мечтала о ребёнке, хоть нам и не положено... Сам знаешь, семью нельзя. Но иногда тянулась душа к простому, человеческому… Хотелось, чтоб дома ждал кто-то, чтоб этот самый дом был, чтоб больше не было вечного пути и “пешком обойди полстраны”. Вот этого, недосягаемого хотелось. Это обычно нас и губит…

— У нас могли быть красивые дети… если бы ты только могла остаться… если бы только я мог пойти тогда с тобой…

Рэн вздохнул тяжело и поднял на Рэйлу полный тоски и печали взгляд. Звякнули цепи. Горячие пальцы сжали ледяное запястье.

— Пошли со мной сейчас, — слова бьющие в сердце детской наивностью. — Ты свой долг перед светлыми богами выполнила. Мир очистила, молодость свою пожертвовала, кучу людей спасла. Я… помогу тебе. Научу всему. Место себе найдём, дом построим… как всегда мечтали. Захочешь, и дальше сможешь людям помогать. Ребёнка… сироту… можем взять и влспитать. Какая разница под чьим покровительством хорошие дела делать? Да никакой. Я… мне… страшно тебя снова потерять.

— Ты же понимаешь, что я… не простой человек. И не могу так легко отнестись к тому, кем могу стать. Рэн, я еду с одной целью… закончить свой путь достойно. Я отравлена тьмой, это противоестественно всей моей сути. Каждый раз вижу, как рвутся нити жизненной энергии, как превращаются в пепел, — Рэйла судорожно вздохнула. — Тьма отрезает от меня по кусочку. Безжалостно. Выворачивает наизнанку, отравляет. С каждым обращением к свету, я расплачиваюсь часами жизни, а порой и днями. Мои боги перестают отзываться. И знаешь, твои боги не будут мне рады. Как и я им.

— Но… — Рэн сжал запястье сильнее. — Рэйла… ты не можешь знать, о чём думают боги. Никто не знает. Они там, а мы здесь. И никто не мешает тебе доделать своё последнее задание, вези меня куда надо, сдавай хоть стражам хоть жрецам, но… хотя бы попробовать другую жизнь. Умереть окончательно в светлом пламени можно в любой момент. Светлые жрецы тебе с радостью помогут очиститься, если…

Рэн не договорил, лишь порывисто прижался лицом к её руке. Длинный хвост обвил ногу.

— Я просто… мне страшно думать, что в этом мире больше не будет тебя. Я понимаю, что это не имеет значения, что я всего лишь призрак прошлого, но… ты должна знать. Мне плевать человек ты или… кто-то другой… светлая… тёмная… демон, вампир, да хоть краснокрылый пучеглазик. Я буду любить и принимать тебя любой.

— В тебе я не сомневаюсь. Но подумай, смогу ли любить себя я? Да и… не о том мы оба сейчас думаем. Я хочу провести отмеренное мне время с тобой и хоть ненадолго забыть, куда и зачем я еду. Не попадайся больше. Не все жрецы падут перед твоим очарованием.

Рэйла опустилась на пол, бережно отмывая грязные ступни. Любовь, она зажигалась и гасла. Создания тьмы, особенно молодые, не понимали, что “вечность” — теперь не просто красивое слово, это их проклятие. В один прекрасный момент Рэйла останется с монстром внутри. Один на один. И никакие обещания этого не исправят. Светлые жрецы обращались редко, только ни один бы не стал существовать в форме монстров, уничтожаемых ими день ото дня.

Рэн больше не говорил. Покладисто позволил себя домыть спереди, фактурной спиной к Рэйле повернулся, по команде встал на ноги. Хвост нервно дёрнулся, стоило прикоснуться к упругим ягодицам мыльными пальцами. По смуглой коже пронеслись мурашки.

— Учти, начнёшь падать в обморок от ослепительной красоты моей задницы, я тебя не поймаю. Руки связаны.

— Постараюсь удержаться в сознании, — тихо рассмеялась Рэйла. — Но, стоит заметить, она действительно хороша. Ещё бы ты на неё приключений не находил.

— Но-но, я их не ищу. Они сами до меня домогаются.

Хвост вновь качнулся, но уже куда плавнее, Рэйла бы даже сказала — игриво.

— Так я тебе и поверила. Ты слишком непоседливый, — Рэйла помогла вытереться и кивнула в сторону кровати. — Залезай под одеяло. Погрейся, спину распрями. Я твои штаны пока зашью и постираю. Что воде зря пропадать?

Вода в тазу была грязной, но та тряпка, что Рэн таскал на себе, выглядела и того хуже. За ночь может и просохнет, если отжать хорошо и развесить. Рэйла чувствовала себя спокойнее, выполняя простые, привычные действия.

Судя по скрипу кровати и звяканью цепи, устраивался Рэн долго. Потом напевал тихонько смутно знакомый романс, но слова потерялись в памяти. А вот мелодия… её обычно Шон играл на лютне у костра. Что-то лирическое. О любви.

— Может, ещё ведро воды попросим? — песня внезапно сменилась вопросом. — Жан там всё равно не спит, а тебе не хватило.

— Переживу. Не хочу беспокоить почём зря. Мы все устали с дороги.

Рэйла заглянула в ведро. Воды осталось на дне немного. Хватило умыться и то хорошо. Влажную одежду развесила на спинке кровати, достав запасную рубашку, натянула на мигом покрывшееся мурашками тело. Рэйла плохо переносила холод.

Покопавшись в сумке, достала несколько баночек с мазями, гребень и ленту.

— Как ты себя чувствуешь? Полегчало?

— Волшебно я себя чувствую, — Рэн закинул скованные руки на подушку, с Рэйлы взгляда не сводил, губы свои яркие облизывал. — Обо мне сто лет так хорошо не заботились.

Рэйла улыбнулась нежно и беззаботно. Это была лучшая похвала, приятным теплом расплескавшаяся по солнечному сплетению.

— Я рада это слышать.

Чистые волосы расчёсывать было вдвойне приятней. Пальцы ловко плели простую косу, вплетая в неё светло-голубую ленту. Рэн действительно выглядел не так плохо, как в первый день их встречи.

Рэйла обработала все повреждения, какие нашла, особое внимание уделила запястьям. Сдвинув тяжёлый кусок металла, она осторожно смазывала ссадины, оставленные краями. Взгляд Рэна она ощущала буквально физически — горячий, жадный, выжидающий.

— Я могу их снять и без ключа, — горячо прошептал, — а могу сделать вид, что всерьёз укрощён госпожой жрицей. Как тебе больше нравится?

— Если я захочу тебя укротить, мне никакие железки не потребуются. Связываю профессионально, тебе ли не знать? — Рэйла печально улыбнулась. Сказала по привычке, забывая, что сейчас даже простые нити вызывались с трудом. Охранника она едва удерживала.

— Это ты мне сейчас так угрожаешь? — Рэн с лязганьем закинул руки за голову и ниже сполз, хитро ухмыляясь. — Ты ведь ещё и покусать укротительно можешь и придушить нежно. Всегда удивлялся, как в таких тонких пальцах может быть столько силы…

— Ой, опять болтаешь много. Скучал по мне, скучал, а подтверждение где? Так и замёрзнуть недолго, а я этого не люблю.

Рэйла демонстративно натянула край рубашки на голые колени. Вновь звякнула цепь, Рэн в несколько мгновений оказался на полу, играючи напомнив, кто тут бывший акробат. О ногу, как верный пёс, потёрся, в глаза преданно посмотрел. Тринадцать лет разлуки не стёрли юношеской пылкости из взгляда, не охладили мечущееся от каждого касания сердце.

Тёплая ладонь скользнула по бедру, без стеснения задирая рубашку всё выше и выше. Влажные губы прижались к выцветшему шраму на животе, поднялись по нему до груди. Смятая ткань улетела на край кровати. Язык нежно обвёл ареол соска, алая кисточка пощекотала второй. Дыхание перехватило, мурашки пронеслись по ногам и спине. Напористый, жадный до ласки — Рэн с лёгкостью распалял её желание от искры до пожара. Целовал, гладил, прикусывал нежную кожу, касался губами губ дразняще невесомо, почти невинно.

— Соскучился, — прошептал и стремительно опустился вниз, дыханием изнывающий клитор обжёг, разогнав по телу очередную волну мурашек.

Мягкие губы, горячий язык. Ловкий, быстрый. Демонический. Рэйла хотела возмутиться, напомнить, что она любит ту человеческую часть в Рэне, которая осталась. Хотела, но не смогла. Клубок диких противоречий, травматичных воспоминаний, усталости и долгого воздержания — всё это переплелось так тесно, подавляя волю, отправляя плыть по течению. Она всегда была отзывчивой на ласку, требовательной, до крайности жадной.

Красные, влажные пряди смялись под пальцами, Рэйла направляла Рэна, наслаждалась податливым принятием её правил. Затуманенный страстью взгляд из-под тёмных ресниц плавил душу, умелый язык сводил с ума тело.

Когда Рэйлу начало потряхивать от неизбежно приближающегося оргазма, Рэн внезапно отстранился. Улыбнулся игриво и томительно-медленно провёл языком без трансформации по клитору, неотрывно глядя в её глаза. Возвращая этим зрелищем во времена музыки, костров и шатров из тонкой ткани. Вокруг всегда кто-то был, но Рэна это ни капли не смущало. Никогда.

— Продолжай, вот так… медленно… — Рэйла жадно всматривалась в его лицо, впитывая ласку, запоминая этот момент.

Она знала, что потом пожалеет, сильно, будет травиться этими воспоминаниями, как тьмой, что уже засела глубоко внутри. Знала, но ничего не могла поделать. Сожаления копились, делая дорогу к цели всё труднее и невыносимее, а хотелось хоть на миг забыться, почувствовать себя любимой и самой желанной.

Дрожь пронеслась по телу. Рэн неспешно доводил ошалевший от интенсивности ощущений организм до оргазма. Как делал это множество ночей до бесконечной разлуки. Миг невесомости, сладостный спазм, горячие пальцы, гладящие её бёдра. Звон цепи, доносившийся, казалось, издалека.

Прохлада простыни. Тяжесть тела и поцелуи, жгущие щёки, губы, шею. Рэн вжался в неё, вплавился всем существом. И целовал-целовал-целовал. Без страсти, но с щемящей сердце нежностью. И Рэйла отвечала ему тем же, доверчиво прижимаясь к горячему, сильному телу, гладила широкую спину, безошибочно находя каждый шрам. Холодный металл цепи жёг кожу, служил напоминанием: почему они тут, а не в тёплом, уютном прошлом.

— Я так скучала… невыносимо… Как не положено было…

Она гладила Рэна по волосам, ласкала кончиками пальцев заострённое ухо. Внутри всё горело от желания признаться, рассказать страшную, извращённую правду. Но она не могла. Не сейчас. Не в момент, когда Рэн такой… счастливый? Пусть хоть один из них таким останется подольше.

— Ты мой свет, — прошептал Рэн. — Была, есть и будешь. Таких, как ты, больше нет.

Поцелуй в губы — пылкий, полный восторга и обожания, стирающий границы были и яви. Кружащий голову. По оконной раме стучал дождь, скрипела старая кровать, но Рэн окутал Рэйлу теплом и почти забытым уютом.

— Я так люблю тебя, — шептал в ухо, обвив руку своим вездесущим хвостом. — Больше всех на свете люблю.

— Ш-ш, не делай мне ещё больнее, — Рэйла коснулась пальцами его губ. — Я просто безумно рада, что ты, наконец-то, настоящий… Давай не будем тратить время на разговоры. Хочу любить тебя всю ночь. Хочу быть только твоей.

Рэйла чувствовала себя такой уязвимой в этот самый момент, подавленной, из-за невозможности выразить чувства, накопившиеся за долгие годы, из-за попытки спрятаться от того, кого столько искала. Душу раздирали противоречия, страхи и вина, за свою осознанную глупость, за слабость, что привела её к краю. Рэн позволял на мгновение вынырнуть из своего болота, но этого было мало, мало, чтобы она захотела выбраться из трясины.

“Я давно умерла, Рэн”.

Язык, губы, пальцы и кисточка хвоста — новая волна возбуждения пронёсшаяся по телу. Любовь Рэна напоминала необузданную стихию. Он умел заставить сердце замереть, но лишь для того, чтобы спустя мгновение оно забилось в сотни раз быстрее. И не важно, смотрела Рэйла на него из зрительного зала, или лежала в постели, как воск плавясь в объятиях.

— Чего ты хочешь, госпожа жрица? — жаркий шёпот обжёг губы, в глазах плескалась ничем не разбавленная страсть.

— Хочу… — Рэйла сама потянулась к его губам, кончиком языка скользнула по нижней, проникла глубже, царапаясь о клыки. Поцелуй вышел тягуче-жарким, обещающим наслаждение. — …хочу чтобы ты взял меня. Как тогда, в поле… я до сих пор помню синее-синее небо и яркие, жёлтые подсолнухи.

— Я тоже помню, будто это было вчера, — прошептал Рэн и, притянув её ближе, подхватил под колено ногу, на плечо себе с лёгкостью закинул. Усмехнулся, жадно рассматривая. — Мы были такими молодыми и глупыми… Подсолнухов нет, а самое красивое на свете золотце есть...

Размером природа Рэна не обделила. Входил осторожно, позволяя привыкнуть, кисточкой хвоста чувствительные шрамы на рёбрах ласкал.

Рэйла умела быть тихой, лишь рвано дышала, подаваясь бёдрами навстречу первым размеренным толчкам. Бледная кожа покрывалась мурашками, впитывала каждое касание с жадностью пересушенной, потрескавшейся земли во время ливня. Вместо подсолнухов, похожих на маленькие тёплые солнышки в небесах, она любовалась Рэном, таким честным, наивным, открытым. Его сильное тело — контрастно-смуглое, покрытое шрамами — вызывало первобытный восторг. У Рэйлы в роду были светлые эльфы, у Рэна — сумеречные, но это не мешало им с каким-то яростным вожделением тянуться друг к другу, считая именно этот облик эталоном красоты.

Тихий стон. Рэн прильнул ближе — тяжёлый, горячий, разгоняющий по телу волны мурашек глубокими размеренными толчками. Его губы жгли шею и плечи, цепи холодили грудь. Поцелуи становились всё развязнее и жёстче, движения бёдер хаотичнее. Хриплое дыхание, туман во взгляде. Рэйла чувствовала, видела — Рэн теряет контроль, а вместе с ним и человеческую форму.

Когтистые лапы впились в подушку над её головой, затрещала ткань, утробный рык раскатом пронёсся по комнате. Чёрные рога, звериные клыки… Рэн резко откинулся назад, входя в Рэйлу на всю длину. Молния осветила комнату, гром и рёв слились воедино. Огромные крылья распахнулись за спиной Рэна.

Едва слышный человеческий вздох. Обмякшее тело, придавившее Рэйлу к кровати. Сотня чёрных перьев рассыпалась по полу и постели. Тихий, слегка нервный смех.

— Извини, — прошептал Рэн в её ухо. — У меня это… первый раз с кем-то после обращения. Не думал… что так будет.

— Впечатляюще… — тихо выдохнула Рэйла. — Но лучше мне такого не показывать с близкого расстояния. Могу приложить исцелением или благословить от всей души по привычке.

— Согласен быть благословлённым только на второй заход, — в своей манере хохотнул Рэн и перекатился с неё на кровать. В глаза внимательно посмотрел. — Ты как, нормально всё? Я не шутил… после обращения даже к себе долго не мог прикоснуться… рукой Шона.

Рэйла молча кивнула и нежно погладила Рэна по щеке. Ближе придвинулась, прижалась всем телом, обняла крепко, лицо на груди пряча. Рэн не был первым демоном в её постели, воспоминания выжирали изнутри чёрным огнём, кожа горела там, где остались метки, спрятанные от всех завесой очищающей молитвы. Она лишь скрывала следы, не в силах бороться с ядом, просочившимся в энергетическую канву.

— Ты всё такой же горячий парень, каким я тебя запомнила.

— Ты тоже не сильно-то изменилась, — Рэн мягко поцеловал её в макушку и смахнул хвостом запутавшееся в светлых волосах чёрное пёрышко. — Не помню, когда мне в последний раз было так хорошо… и… так что насчёт второго захода?

— Почему бы и нет? Пришёл мой черёд укрощать демона, — фыркнула Рэйла, ущипнув Рэна за остроконечное ухо.

— Ну попробуй, госпожа жрица… я весь в предвкушении.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге