Обложка Человек, который не умел жить

Человек, который не умел жить

Анна Данилевская

0% прочитано
Стандартный
Анна Данилевская

Человек, который не умел жить

Глава 9

Если бы Дмитрия попросили описать старый особняк на окраине города, то он именно так бы его себе и представил. Высокие потолки, лепнина на стенах, когда-то позолоченная, теперь облупившаяся и потемневшая. Зеркала в тяжелых рамах и старые кресла с уже потерявшей вид обивкой. Огромная люстра в центре залы, старательно косящая под старину, с лампами, сделанными в форме свеч. Смешавшиеся запахи — воск, пыль, духи, вино.

Мимо Дмитрия проплывали фигуры, яркие и шумные. Он смотрел на них с холодным недоумением: казалось, люди приложили немалые усилия, чтобы выглядеть как можно более нелепо. Высокие воротники, длинные плащи, расшитые серебром и золотом, карнавальные маски самых причудливых форм. Все эти Венецианские Дамы, Арлекины, Панталоне, Коломбины казались порождением то ли уличного балагана, то ли жутковатого гротеска.

Сам Дмитрий на фоне их красочности мерк: на нем был темный бархатный фрак, черная рубашка с пышными манжетами и в цвет ей плащ, ниспадавший с плеч. Лицо Дмитрия скрывала белая, безликая венецианская маска Баута – по крайней мере, никто не увидит, как обладатель столь великолепного наряда сгорает со стыда.

Что ж, он сам виноват, что согласился на эту авантюру. Как же его легко подкупить! Достаточно пообещать «бесценный опыт для будущих литературных шедевров» – и вот он здесь, участвует в этом цирке.

Впрочем, стоило признать, карнавальный наряд придавал глупый вид отнюдь не всем. Дмитрий уже несколько минут не сводил глаз с девушки, смеявшейся в компании прочих ряженых гостей и пившей вместе с ними шампанское. На ней был корсет глубокого бордово‑черного оттенка, туго стянутый и украшенный витиеватым узором. Легкая полупрозрачная вуаль струилась вокруг талии, ниспадая рваными волнами. Пышная черная юбка с воздушными складками приоткрывала стройные ноги, обтянутые чулками в мелкую сетку, — эта дерзкая деталь придавала образу более современный вид. Еще больший вызов дресс-коду сегодняшнего вечера бросала золотая маска на пол-лица, увенчанная изящными рогами. Это не был персонаж Комедии дель арте: карнавал посетила демоница-Суккуб.

И чары ее, судя по всему, действовали не только на Дмитрия. Один из мужчин, с кем общалась Суккуб, скрывавшийся за маской Чумного доктора, что-то шепнул ей на ухо и приобнял девушку за талию, опустив руку чуть ниже, чем следовало. Дмитрий тут же дернулся в ее сторону, чтобы отогнать излишне тактильного собеседника, но его вмешательство не потребовалось: Суккуб схватила нахала за длинный нос-клюв и, оттянув резинку, шлепнула его по лицу маской.

Дмитрий тут же остановился, смущенный собственным порывом. И чего он, в самом деле, всполошился, как влюбленный мальчишка? Эта женщина всегда могла сама за себя постоять, и его защита ей вовсе не нужна. Скорее, ему стоило переживать за окружающих и защищать их – от нее. Да даже если бы она и нуждалась, разве ж это была его проблема?

Суккуб тем временем взяла у официанта еще бокал шампанского и, подойдя к Дмитрию, протянул ему напиток.

– Нет, ну ты видел? – спросила она, задыхаясь от возмущения. – Вроде бы приличное собрание, а поведение как в ночном клубе. Я обязательно опишу случившееся в статье!

Дмитрий, вернув себе невозмутимый вид, взял у нее бокал и равнодушно поинтересовался:

– Ты уже жалеешь, что мы пришли сюда, Дора? В ночных клубах люди, по крайней мере, не прячут свои лица, чтобы вести себя более раскованно. Впрочем, не мне судить, я ведь и сам по своему происхождению всего лишь чужая маска…

– Не будем судить обо всем мероприятии по одному неприятному инциденту. Пока не началась официальная часть с речами и танцами, предлагаю пройтись по особняку. Здесь подготовлено много развлечений для тех, кто пришел пораньше. Я видела комнату с гаданиями – можем начать с нее, что думаешь?

– Если гадалка не будет обряжена стереотипной цыганкой, я разочаруюсь.

Комната эта пряталась в дальнем крыле особняка, но дверь в нее заметно выделялась на фоне светлых стен: темное дерево, потускневшая бронза, резной узор. Дмитрий первым отворил ее и зашел внутрь.

В центре комнаты стоял небольшой стол из темного дерева, покрытый бордовой тканью. На столе лежала колода Таро с потрепанными краями и стояло несколько зажженных свеч. Гадалка сидела в полутени, будто сама была частью сумрака комнаты, лишь контуры фигуры проступали сквозь зыбкое мерцание. На ней было длинное платье темно‑фиолетового цвета, тяжелое, с жесткими складками. Лицо ее скрывала маска — тонкая, из белого фарфора, с перламутровым отливом, украшенная тонкой серебристой росписью. Она казалась безупречно изящной, но в изгибах линий таилось что‑то тревожное: вместо привычных прорезей для глаз в центре маски словно зияли две черные бездны.

– Здравствуйте, уважаемая, – небрежно бросил Дмитрий, показательно храбрясь то ли перед ней, то ли перед самим собой.

Гадалка ничего не ответила, не пригласила его подойти, и все же он, помедлив пару секунд, приблизился к ней и сел на стоявший перед столом резной, обитый потертым бархатом стул, воззрившись на нее в ожидании… хоть чего-нибудь. Гадалка так же молча смотрела на – или сквозь – него своими отсутствующими глазами, не проронив ни слова, словно изучая представшего перед ней человека.

Дмитрий прокашлялся, чтобы хоть чем-то нарушить неуютную тишину. Должно быть, ему следовало задать какой-то мучивший его вопрос. Но что он мог спросить? Как ему писать хорошие книги? Что он делает в своей жизни не так? Сможет ли он когда-то стать полноценным человеком? Кто виноват? Что делать? Быть или не быть? Тварь ли он дрожащая?

Дмитрий не успел озвучить все эти вопросы, но гадалке, казалось, было достаточно и того, что он сформулировал их в своей голове. Она вскинула руки и взяла в худые бледные ладони карты, чтобы перемешать их. Кольца на ее пальцах — массивные, старинные, с темными камнями, – тихо звенели при каждом ее движении, и этот звук сливался с шелестом карт. Ну что ж, хоть что-то ей от цыганки все же досталось, это успокаивало.

Наконец, гадалка выложила на стол первую карту. На ней был изображен немолодой, с седой бородой и строгим лицом мужчина, восседающий на каменном троне. Его крепкое тело было облачено в доспехи, поверх которых струилась пурпурная мантия. В одной руке мужчина держал скипетр, в другой — сферу, и Дмитрий догадался о том, что это Император, прежде, чем успел прочесть об этом под изображением.

– Это то, кем ты мнишь себя, – неожиданно, впервые за всю встречу, заговорила гадалка, и Дмитрий вздрогнул от звука ее приглушенного, неестественного, искаженного из-за маски голоса.

– В этой стране уже есть один старик на троне, и я на его место вовсе не претендую.

– Ты думаешь, что в тебе есть сила и непоколебимость, – продолжала гадалка. – Ты считаешь себя бесстрашным и властным защитником. Ты пытаешься контролировать все сферы жизни с помощью логики и рациональности, не приемлешь хаос и беспорядок, слабости и пороки, но в то же время не замечаешь собственных.

Дмитрий на ее слова независимо повел плечом:

– Если б я чуть больше полагался на рациональность, не оказался бы здесь.

Гадалка тем временем выложила вторую карту, на которой была нарисована высокая темная башня с зубцами, похожая на неприступную крепость. Но эта иллюзия рушилась прямо на глазах: в самую верхушку ударяла молния — резкая, ослепительная. Из проломов крепости вырывались языки пламени, камни летели вниз, а из окон падали две человеческие фигуры в напрасной попытке спастись.

– Это то, кем ты являешься на самом деле. Высокомерный, гордый и самонадеянный человек, проигнорировавший все предупреждения. Твою душу раздирают страсти, и на тебя обрушатся душевные потрясения. Равновесие жизни нарушено: твои ложные убеждения терпят крах, и это наказание заслужено.

Дмитрий принял вид оскорбленной невинности:

– Мы видимся впервые в жизни. За что вы меня так ненавидите? Или… Петя, это ты под маской? Ха-ха!

Гадалка вновь никак не отреагировала на его слова и достала из колоды третью карту, в центре которой располагались обнаженные мужчина и женщина, стоящие рядом – напряженные, уязвимые. Над ними распростер крылья ангел, то ли благословляя их, то ли предупреждая о чем-то. Не успел Дмитрий рассмотреть два древа, расположенные по обе стороны от пары, как гадалка возвестила:

– Это то, что тебя ожидает. Испытание и выбор. Прошлое и будущее, старое и новое, обязанности и желания — вот то, между чем ты будешь разрываться. Я вижу, что ты не можешь трезво оценить положение дел, ты не чувствуешь почву под ногами и не знаешь, к чему стремиться и на что ориентироваться. Как ни старайся, но ты никогда не сделаешь верный выбор. Любое решение будет для тебя фатальным.

Дмитрий какое-то время молча смотрел на фигуру перед собой, надеясь, что хотя бы под конец расклада ему перепадет немного позитива, но, так и не дождавшись продолжения, поднялся из-за стола.

– Что ж, весьма неожиданно было услышать такое в рамках увеселительного мероприятия. Не удивительно, что я не заметил очереди в эту комнату. Но не переживайте: как минимум еще одну жертву я вам на растерзание подкину, с ней уж вам точно скучать не придется.

С этими словами он вышел в коридор. Дора тут же накинулась на него с расспросами, но Дмитрий, не дав ей договорить, совершенно бесцеремонно схватил ее за плечи, втолкнул внутрь комнаты и захлопнул дверь, для надежности прислонившись к ней всем телом.

«Любое решение будет для тебя фатальным». Нечеловеческий голос все еще звучал в голове Дмитрия. А ведь люди обращаются к Таро как раз тогда, когда не могут принять важное решение! Да, помощь от них воистину бесценна. Впрочем, чего еще можно было ожидать от гадания? Парочка обобщенных фраз, напускная таинственность и попытка попасть в самые распространенные, практически универсальные боли человека – трудно промахнуться! Дмитрий сейчас и в самом деле находился на перепутье, но уж он-то обязательно найдет нужную дорогу, которая приведет его к… к чему? Это он тоже обязательно придумает, а пока можно ограничиться абстрактным понятием «счастье».

Погруженный в свои мысли, он не сразу услышал, что в дверь, которую он до сих пор подпирал, настойчиво стучались. Он немного отошел и помог открыть ее. В проеме показалась Дора – заметно приунывшая и как будто уставшая. Ее маска скрывала только верхнюю половину лица, так что было видно, как побледнели ее щеки, губы и подбородок, и Дмитрий не удержался от комментария:

– Выглядишь так, будто тебе выложили только одну карту, но не из колоды Таро, а из игры «Подбери мем», и на ней было написано: «Сдохнешь послезавтра».

Дора перевела на него еще более помрачневший взгляд и слабым голосом попросила:

– Пойдем отсюда…

На этот раз они решили не экспериментировать с пустынными коридорами и жуткими дверьми, а довериться мнению большинства – и прошли в самую многолюдную залу, с высоким потолком и стенами, обитыми темно-бежевой тканью, поглощающей все звуки. Звуков, впрочем, было немного: находившиеся здесь люди собрались за круглым столом, и, едва слышно перешептываясь, сосредоточенно всматривались в… хрустальный шар?

– О нет, здесь что, проходит спиритический сеанс? – простонал Дмитрий, на что Дора промолчала и лишь, взяв его за руку, втянула на свободные места.

Среди собравшихся особенно выделялась низкая женская фигура в темном платье и овальной черной маске Моретты. Дмитрий слышал про такую маску, но за весь вечер еще ни на ком ее не увидел. И не удивительно: она делалась из бархата, без завязок и прорези для рта, и удерживать ее следовало зубами за маленькую пуговицу, из-за чего ее владелец не мог ни пить, ни есть, ни говорить – то есть лишался главных удовольствий подобных вечеров. Однако вопреки ожиданиям Дмитрия Моретта заговорила:

– Теперь, когда все собрались, можем начинать.

Выходит, это медиум. Неужели эта женщина решила отойти от традиций и все же предусмотрела для своей маски завязки? Или же это было сделано, чтобы создать эффект того, что медиум нем и через него говорят духи?

– Кто из присутствующих хочет связаться с кем-то из ушедших? – спросила Моретта. По толпе вновь прошелся робкий шепот, но никто так и не вызвался. И тут Дмитрий осознал, что ему наконец выпал шанс как следует повеселиться. Он уверенно поднял руку:

– Я хочу.

Моретта взглянула на него и медленно кивнула.

– Хорошо, так тому и быть. Мне нужно имя человека, с которым вы хотите поговорить.

– Петр.

Дмитрий почувствовал, как Дора предостерегающе сжала его ладонь под столом, но даже и не подумал останавливаться.

Моретта призвала всех взяться за руки и сосредоточить свою энергию на хрустальном шаре. Дмитрий чуть не прыснул со смеху, но все же сдержался, принимая правила игры, в которую сам решил ввязаться.

Какое-то время люди молчали, и только Моретта тихо произносила что-то мелодичное, но неразличимое. Наконец, она возвестила:

– Я давно не встречала настолько расколотой души. С большой неохотой, но Петр все же вышел на связь. Вы можете поговорить с ним через меня.

Дмитрий на мгновение замешкался. Он многое хотел бы высказать ему, но выносить это на публику вовсе не хотелось, да и до адресата эти слова все равно не дойдут, с какой бы серьезностью ни разыгрывалось здесь представление.

– Просто передайте ему, что мне удалось сделать все то, на что у него не хватило духу. Я объездил весь мир и встретился со своими фанатами, так что…

– Он говорит: «Ты хотел сказать, что исполнил мою мечту и встретился с моими читателями?»

Дмитрий напрягся. Он не уточнял, что это был именно литературный вечер. Почему медиум упомянула читателей? Неужели Дмитрия узнали даже под маской? Что ж, если продолжить сеанс, то станет яснее.

– Да, я делаю все то, на что у тебя не хватало смелости, разве не таким был уговор? – с вызовом спросил Дмитрий.

– Петр говорит, что вы не выполнили самый важный пункт договора.

Дмитрий покосился на сидевшую рядом Дору. Та жадно ловила каждую фразу и продолжала с силой сжимать его ладонь от волнения.

– Я… выполнил, – нервно сглотнув слюну, проговорил он. Все это совсем перестало ему нравиться. Даже если под маской в нем признали писателя Дмитрия Аристова, то о деталях их с Петром сделки никто не мог быть в курсе.

– Он возражает: «Она несчастна. Как и ты».

Уловив местоимение женского рода, Дора подняла на Дмитрия вопросительный взгляд, на что тот только отрицательно покачал головой, намекая, что сейчас не время обсуждать это.

– По крайней мере, в отличие от тебя, я рядом с ней, – отрезал Дмитрий и неохотно добавил: – И не только из-за договора…

– «Но и потому, что она единственная, кто знает всю правду о тебе. Она единственный человек, который выбрал тебя. И она единственное, что связывает тебя со мной, – ведь в глубине нашей души ты нуждаешься во мне».

Да кому нужен такой человек, как Петр?! В злобе и панике Дмитрий сжал челюсть. Фигура, платье, голос – все указывало на то, что медиум был женщиной, но Дмитрию нестерпимо хотелось сорвать маску Моретты и убедиться в том, что это Петр явился с того света, чтобы поиздеваться над ним. Словно желая задеть Дмитрия еще больше, медиум продолжала:

– «Ты не сдержал слово, а значит, моя жертва была напрасной. Верный защитник обернулся предателем. Ты потерпишь крах – в этом твое наказание. Что бы ты ни предпринял дальше, любое решение будет для тебя фатальным, и… я об этом очень сожалею». – После этих слов медиум сделала небольшую паузу и, словно с нее спало все напряжение, облегченно выдохнула: – Он ушел. Сеанс окончен.

«Крах», «наказание», «любое решение будет фатальным»… Снова эти фразы, звучащие, как приговор. Либо все в этом поместье сговорились против Дмитрия, либо…

Он не помнил, как покинул залу. Он брел по коридору, словно в бреду. Дора о чем-то обеспокоенно спрашивала его, но он не мог вникнуть ни в одно ее слово. Когда звук ее голоса стал совсем невыносим, Дмитрий обернулся к ней и, положив ладони ей на плечи, настоятельно попросил:

– Пожалуйста, оставь меня одного ненадолго, мне нужно подумать. Тебе ведь для работы нужно послушать речь организаторов? Кажется, официальная часть уже началась, так что иди со всеми в главный холл. Встретимся позже.

Понимая, что спорить бесполезно, Дора недовольно поджала губы, но все же ушла.

Дмитрий направился дальше – без цели, без смысла, глядя себе под ноги. Шаг, другой. Новые ботинки натирали мизинцы. Дмитрий безотчетным движением стянул с себя обувь и пошел дальше без нее, в одних носках. Завязки плаща безжалостно душили, и Дмитрий развязал их, освободив шею и печи от лишнего груза. Но дышать все равно было тяжело. Это все из-за дурацкой маски!.. Дмитрий снял и ее, бросил на пол, к плащу, а затем наконец поднял взгляд. На него со всех сторон смотрели десятки растерянных, до боли знакомых глаз.

Зеркальный лабиринт. Вот только вместо отражений – снова он, снова Петр!

Ну нет, с него хватит! Дмитрий кинулся обратно, но образ Петра только больше приблизился к нему. Дмитрий бросился в одну сторону, в другую – и снова мрачный призрак неотступно следовал за ним, следя за его жалкими попытками бегства из каждого зеркала.

– Прекрати, оставь меня! – воскликнул Дмитрий, падая на колени и закрывая голову руками, чтобы защититься от своего преследователя. – Тебя больше нет, ты умер, умер!.. Ты умер, а мне жить дальше с этими воспоминаниями, с необходимостью прожить эту жизнь так, чтобы к концу пути оправдать твое доверие, доказать, что из нас двоих именно мне стоило остаться! – Дмитрий начал задыхаться. Он говорил сбивчиво, срываясь то на крик, то на шепот, без конца запинаясь от охватившей его истерики: – Но я не справляюсь! Я переоценил себя: один я теряюсь в этой полной, беспредельной свободе... Я так хочу снова ощущать, что хоть кто-нибудь во мне по-настоящему нуждается – даже если вместе с этим я снова буду чувствовать раздражение от чужой беспомощности и глупых страхов. Что угодно лучше, чем это разочарование, эта пустота внутри! Петя, почему ты так ценил жизнь, почему так боялся умереть?..

Дмитрий не заметил, как кто-то подошел к нему, и потому испуганно вздрогнул, когда этот «то-то» опустился рядом с ним и заключил в объятия, спрятав лицо Дмитрия у себя на груди. Чужие ладони успокаивающе поглаживали его по взмокшим волосам, а мягкие губы оставили поцелуй на пылавшем лбу.

Дмитрий боялся открыть глаза. Он ничуть не сомневался: если он поднимет взгляд, то снова увидит перед собой Петра.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге