Обложка Чёрная птица Оазиса: Том III "Безымянный агнец"

Чёрная птица Оазиса: Том III "Безымянный агнец"

Sabrina Berger

0% прочитано
Стандартный
Sabrina Berger

Чёрная птица Оазиса: Том III "Безымянный агнец"

Глава 53 Hineni

Из дневника Эмилии Мунье

21 июля 1981 год

Салим пообещал, что сегодня мы уедем!

Я смотрю на Луи и до сих пор не могу в это поверить. Он спит рядом со мной, раскинув свои маленькие ручки, и даже не представляет, что совсем скоро мы больше не будем жить здесь. Я уже представляю, как привезу его домой, в Париж. Мне даже страшно так радоваться, потому что я боюсь Хассана. Он будет в ярости… Наверное, поэтому Салим и велел никому ничего не говорить. Даже Мариам. А мне так сильно хочется ей рассказать. Она столько раз слушала, как я жаловалась, столько раз успокаивала меня, когда я говорила, что больше здесь не выдержу, а теперь я должна смотреть ей в глаза и делать вид, будто ничего не происходит.

Сегодня утром она заходила к нам. Луи опять капризничал и никак не хотел завтракать. Мариам сказала, что поедет на рынок и привезёт ему гранаты, и он сразу успокоился. Господи, он готов на всё ради этих гранатов. Она обещала вернуться к обеду, но её всё ещё нет. Надеюсь, успеет. Мне так хочется хотя бы попрощаться, даже если она не будет знать, что это прощание. От этой мысли становится грустно. Но потом я смотрю на Луи и вспоминаю, ради чего всё это. Скоро он наконец сможет жить как все дети. Без войны. Без чужих людей, которые постоянно приходят в этот ужасный дом. Лишь бы Салим сдержал слово.

* * *

После разговора с Амином возле бездыханного Джеффа прошло уже четыре дня. Четыре дня одни и те же мысли ходили по кругу, цепляясь одна за другую и так и не приводя Софи ни к одному определённому выводу. Джефф, Амина, с его неожиданным «я тебе верю», нелепая сцена с Беллой — всё это по-прежнему сидело в голове, но сейчас поверх собственных проблем легла чужая история, оборвавшаяся почти тридцать лет назад.

Софи ещё раз перечитала последние строки.

Лишь бы Салим сдержал слово…

Хотелось верить, что сдержал. Что за Эмилия успела забрать сына и уехать прежде, чем Хассан обо всём узнал. Может быть, поэтому дневник и закончился именно здесь. После побега ей было уже не до записей: старая тетрадь осталась в доме вместе с вещами, которые нельзя было взять с собой, а сама Эмилия оказалась где-нибудь далеко отсюда.

Софи очень хотелось, чтобы всё было именно так.

Она перевернула страницу, потом следующую, но дальше никаких записей не было. Выдохнув, она уже собиралась закрыть дневник, когда среди пустых страниц заметила что-то и не сразу поняла, что это фотография.

На старом цветном снимке молодая женщина держала на руках мальчика лет трёх. Видимо, Эмилия и Луи.

Почему-то за эти месяцы Софи успела представить Эмилию совсем другой — красивой парижанкой с роскошными светлыми волосами, какой-нибудь героиней старого французского фильма. Но на фотографии оказалась обычная девушка лет двадцати с небольшим, светловолосая, тонкая, с усталым взглядом. Такая, мимо которой на улице легко пройти и через минуту забыть.

Софи задержалась на мальчике по имени Луи. Светлые волосы, большие глаза, круглое детское лицо. Самый обычный европейский ребёнок. Узнать по этой фотографии, каким он станет через двадцать с лишним лет, было невозможно, и всё же в голове неожиданно всплыло другое лицо.

Зейн.

Софи нахмурилась. Мысль была странной, почти нелепой, но отделаться от неё уже не получалось. Когда она впервые увидела Зейна среди людей Оазиса, его внешность тоже почему-то показалась ей почти чужой для этого места. Тогда это ничего не значило и забылось почти сразу. Теперь же перед ней лежала фотография светловолосого Луи, родившегося в Ливане у молодой француженки.

Амин говорил, что мать Зейна была иностранкой. И всё равно что-то не сходилось.

По его словам, она отдала сына Хассану за деньги и исчезла. Может быть, за годы после этих записей всё действительно изменилось. Могли закончиться деньги, мог исчезнуть Салим, могла произойти любая беда, о которой в дневнике уже не осталось ни строчки. Только после всего прочитанного представить Эмилию женщиной, способной добровольно отдать Луи, было трудно. Она боялась прежде всего за него, собиралась бежать вместе с ним и несколько раз писала о старике, который обещал найти её где угодно, сколько бы она ни пряталась.

А если нашёл?

Софи снова посмотрела на фотографию. Если Луи и правда был Зейном, значит, уехать им так и не удалось.

Вообще-то сейчас ей следовало думать о собственной заднице, а не разбирать чужую семейную историю почти тридцатилетней давности. И всё же дневник давно перестал быть для неё просто старой тетрадью, найденной в этой комнате. За эти месяцы она возвращалась к нему всякий раз, когда хватало сил и желания читать, понемногу привыкая к почерку женщины, которая когда-то жила в этой комнате и так же смотрела из этих окон. А теперь оказалось, что её история, возможно, связана с человеком, которому принадлежал весь этот кошмар.

Первой мыслью было спросить Халису. Она всё-таки приходилась Зейну родственницей и могла знать хотя бы что-нибудь, поэтому Софи сунула фотографию обратно между страницами и вышла её искать.

В коридоре было тихо, только со стороны холла доносились голоса служанок. Софи свернула в сторону восточного, хозяйского крыла и едва успела сделать шаг, как чуть не налетела на Амина, оказавшегося прямо за поворотом. Она резко остановилась, инстинктивно прижав дневник к себе, и попятилась почти машинально.

— Что ты здесь делаешь? — нахмурился он, скользнув по ней взглядом, и задержался на блокноте в её руках. — Что это у тебя?

— Ничего, — быстро ответила Софи, убирая дневник за спину.

— Дай сюда.

Софи не успела отвести руку, как Амин выхватил дневник и раскрыл его. Несколько страниц он пролистал молча, потом нахмурился.

— Что это за фигня?

— Просто блокнот.

Амин перевернул ещё одну страницу и вытащил фотографию.

— Я… я нашла его у себя в комнате. Хотела…

— Что ты хотела? — резко перебил он, подняв взгляд от снимка.

— Ты говорил, что мать Зейна бросила его.

— И что?

— Я хотела кое-что спросить.

— И ты шла к Зейну, чтобы спросить у него это лично? — усмехнулся Амин, закрыв дневник.

— Нет, не к нему.

— Тогда к кому?

— К Халисе.

Амин несколько секунд смотрел на неё, всё ещё держа дневник в руке, потом кивнул в сторону своей комнаты.

— Зайди-ка.

— Что?

— В комнату, Софи, — сказал он, и потянув её за собой, завёл к себе. — Теперь рассказывай.

Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, и Софи сглотнула, всё ещё не понимая, стоит ли говорить обо всём именно Амину. Но выбора уже не было, поэтому, она кивнула на фотографию.

— Узнаёшь?

— Нет, — бросил Амин, посмотрев на снимок без особого интереса.

— Ты говорил, что мать Зейна была иностранкой.

— И? — нахмурился он, подняв взгляд.

— Она была француженкой?

— Какая разница? — Несколько секунд Амин смотрел на неё, будто пытался понять, куда она ведёт. — Да. Француженкой.

— Тогда посмотри ещё раз, — сказала Софи и вновь кивнула на фотографию. — Её зовут Эмилия, а мальчика зовут Луи. Ему здесь около трёх.

На этот раз Амин задержался на снимке дольше.

— Я не говорю, что это точно Зейн, — продолжила Софи. — Но слишком многое совпадает. И есть ещё кое-что. Ты говорил, что его мать продала его деду и уехала.

— Так он считает.

— А если она его не продавала?

— С чего ты взяла? — нахмурился Амин.

— Почитай.

Она забрала дневник, быстро нашла нужные страницы и вернула ему.

— Вот здесь. И последнюю запись тоже.

Он читал молча, и по его лицу трудно было понять, что именно его задело, но к последней странице взгляд стал внимательнее. Амин вернулся на несколько листов назад, ещё раз пробежал глазами дату, потом закрыл дневник.

— Здесь ему три, — сказал он наконец, всё ещё глядя на обложку. — А к Хассану он попал примерно в восемь.

— Вот именно. За пять лет могло случиться что угодно, я понимаю. Может, она действительно потом передумала, может, осталась без денег, может, ещё что-то. Но почитай, как она о нём пишет. Она собиралась бежать вместе с ним. И Хассан ей угрожал, что всё равно найдёт. Поэтому я и подумала: а что, если нашёл?

Амин ничего не ответил. Его взгляд ушёл куда-то в сторону, и на несколько секунд Софи показалось, что он вообще забыл о её присутствии.

— Это противоречит его психологической картине, — произнёс он задумчиво.

— Его чему?

Амин посмотрел на неё и едва заметно поморщился, словно только сейчас услышал собственные слова.

— Психологической картине. Послушай, Софи, я двенадцать лет живу рядом с ним. Думаешь, за это время нельзя понять, что у человека в бошке?

Объяснение звучало разумно, хотя само выражение всё равно показалось ей странным. Софи не стала цепляться.

— Как думаешь, если он узнает, это хоть что-нибудь изменит?

— Не говори ерунды, — ответил Амин после короткой паузы. — Ему было восемь, когда он оказался у Хассана. С тех пор он живёт с уверенностью, что мать его бросила и продала. Двадцать лет одной старой тетрадью не отменишь.

— Даже если там правда?

— Правда не всегда имеет значение для человека, который давно решил, во что верить.

Амин опустил дневник на стол и сразу поднял взгляд на Софи.

— Где ты его нашла? — тихо спросил он, делая шаг ближе, и она сразу попятилась. — Да не пугайся, я тебя не трону.

Но лицо Софи не дрогнуло — она всё ещё ловила каждую его эмоцию, словно ожидая чего-то плохого.

— В своей комнате. Почти сразу, когда сюда попала. Иногда читала.

Амин выдохнул, вновь бросив взгляд на блокнот.

— Зейну вера не нужна, — сказал он, прислонившись бедром к краю стола. — Он уже решил, что произошло. Можешь принести ему хоть тысячу доказательств обратного, но, если они не впишутся в его версию, он найдёт объяснение и им.

— И что мне тогда делать? — выдохнула Софи.

Амин посмотрел на неё внимательнее, и что-то в его лице едва заметно изменилось. На мгновение Софи снова увидела того человека, который тогда сидел рядом с ней в машине, положив голову ей на грудь и слушая вещи, которые она почти никому не рассказывала. От этого стало только хуже, и она первой отвела глаза.

— Потерпи ещё немного, — тихо сказал он. — Скоро всё закончится.

Софи замотала головой прежде, чем он успел договорить.

— Нет… Нет, даже не начинай.

— Что?

— Ты… — Она осеклась, чувствуя, как всё, что последние дни удавалось держать внутри, вдруг полезло наружу разом. — Зачем ты это делаешь?

— Что именно? — нахмурился Амин.

— Что? — переспросила Софи и уставилась на него, не понимая, действительно ли он не знает или просто издевается. Несколько секунд она ждала, что выражение его лица изменится, что он усмехнётся, отведёт глаза, даст хоть какой-нибудь знак, но так и не дождалась. — Ничего. Забудь.

Она развернулась к двери, однако уйти не успела: Амин поймал её за руку.

— Софи…

— Отпусти.

Он не отпустил, а притянул её к себе, и Софи сразу упёрлась ладонями ему в грудь.

— Нет, Амин. Не надо, я не хочу…

— Я знаю, — выдохнул он, удерживая её возле себя. — Я знаю, что не должен был этого делать там, у обрыва. И Зейну не должен был говорить то, что сказал.

— Замолчи.

— Софи…

— Я сказала, замолчи.

Голос всё-таки дрогнул, и Софи с ненавистью почувствовала, как глаза наполняются слезами. Она попыталась отстраниться, но Амин только крепче обнял её, прижав к себе так, словно боялся, что, если сейчас отпустит, она действительно уйдёт.

— Прости меня, — сказал он ей в волосы. — Я не хотел, чтобы всё получилось так. Если бы ты знала…

— Что знала? — Софи всё-таки вырвалась из его рук и отступила. — Что я должна знать, Амин? Ты постоянно это делаешь. Делаешь одно, после чего ведёшь себя как кусок говна, а потом опять приходишь и просишь потерпеть. Я уже не понимаю, когда ты врёшь мне, а когда нет.

— Сейчас не вру.

— Откуда мне знать?

Он хотел что-то ответить, но Софи уже не могла остановиться.

— Ты пытался взять меня силой, Амин, — голос у неё сорвался, и она уже не смогла сдержать слёз. — А до этого сказал Зейну, что тебе на меня плевать и ты просто меня трахнул. И теперь опять стоишь здесь и просишь тебе поверить. Как? Скажи мне, как я должна тебе верить после этого?

Последние слова сорвались вместе со слезами, которые она столько времени пыталась удержать. Софи сердито стёрла их, но следом появились новые, и от собственного бессилия стало ещё обиднее.

— Я уже поверила дважды, понимаешь? Сначала Джеффу, потом тебе. Мне хватит.

Что-то в лице Амина дрогнуло, и прежде чем Софи поняла, что он собирается делать, он опустился перед ней на колени и обхватил руками её ноги.

— Что ты делаешь? — растерянно выдохнула она. — Амин, встань.

— Я всё исправлю.

— Встань, пожалуйста.

— Я исправлю, — повторил он, прижавшись лбом к её животу. — Обещаю тебе, Софи. Всё исправлю. Больше никто из-за меня не погибнет.

Она смотрела на него сверху вниз, совершенно не понимая, о чём он говорит. Но ещё больше не понимала, что делать с человеком, которого ещё несколько минут назад пыталась заставить себя ненавидеть. Таким она его никогда не видела — ни спокойным Амином, который всегда знал, что сказать Зейну, ни тем человеком у обрыва, ни даже мужчиной, рядом с которым однажды позволила себе забыть, где находится. Сейчас он просто стоял перед ней на коленях и держался за неё так, будто это ему было страшно её потерять.

— Три дня, — глухо сказал он. — Дай мне три дня, больше ничего у тебя не прошу. Через три дня я увезу тебя отсюда.

Софи закрыла глаза, но слёзы всё равно продолжали течь.

— Почему я должна тебе верить?

— Потому что там, у обрыва, это был не я.

Софи долго смотрела на него сквозь слёзы, пытаясь понять, что он вообще имеет в виду.

— Тогда кто ты?

Вопрос заставил его замолчать. Амин медленно поднялся с колен, но теперь в его лице уже не осталось той привычной непроницаемости, за которой он столько времени от неё прятался.

— Вот я, — сказал он, разведя руками, и в голосе впервые послышалось почти отчаяние. — Вот такой. Я слабый, Софи. Я сделал столько ошибок, что половину уже не исправить. Из-за меня погибали люди, и я каждый раз находил причину, почему должен продолжать, потому что иначе пришлось бы признать, что всё это было зря. Я не могу рассказать тебе всего, но то, что ты видела у обрыва… — Он тяжело выдохнул и покачал головой. — Я не хочу быть таким человеком.

— Амин… я не знаю.

Он снова притянул её к себе, на этот раз осторожно, оставляя ей возможность отстраниться, но Софи не стала. Сил на это уже не осталось, и она уткнулась лицом ему в грудь, чувствуя, как его руки сомкнулись у неё на спине.

— Три дня, — повторил он ей в волосы. — Клянусь, я всё исправлю. Мы уедем отсюда, только, пожалуйста, ничего не делай сама. Не пытайся бежать, не лезь к Зейну, не делай никаких глупостей. Дай мне эти три чёртовых дня.

Софи всхлипнула и крепче сжала пальцами его рубашку. Ей хотелось поверить, хотя именно этого она сейчас боялась больше всего. И чем дольше Амин держал её возле себя, тем настойчивее один вопрос, давно сидевший где-то на краю сознания, требовал наконец быть произнесённым.

— Амин…

— Что?

Софи немного отстранилась, чтобы видеть его лицо.

— Ну так… кто ты?

— Не могу сказать, — едва слышно произнёс он.

— Почему?

— Потому что не могу. Дальше не спрашивай, Софи. Я всё равно не отвечу.

Она всё-таки отстранилась, и на этот раз Амин не стал её удерживать. После этого короткого признания прежняя близость ощущалась уже иначе: Софи смотрела на человека, которого, как ей ещё недавно казалось, начала хоть немного понимать, и впервые ясно осознавала, что даже его имя, возможно, ему не принадлежит.

— Иди сюда, — тихо сказал он и в следующую секунду вновь притянул к себе. Несколько долгих секунд ничего больше не происходило. Софи прижалась щекой к его груди, слыша ровное биение сердца, и впервые за долгое время позволила себе просто стоять, ни о чём не спрашивая и ничего не решая. Какая разница? Терять больше всё равно нечего…

Когда она подняла голову, Амин всё ещё держал её. Их лица оказались слишком близко, чтобы продолжать делать вид, будто между ними ничего не происходит. А затем, он коснулся её губ.

Софи ответил не сразу, словно оставлял себе последнюю возможность передумать, но не отстранилась. Тогда ладонь Амина легла ей на затылок, поцелуй стал глубже, и всё напряжение последних дней, до этого державшееся где-то под кожей, разом перестало помещаться внутри.

До кровати они добрались, почти не заметив как. Амин оказался над ней, остановился на секунду, всматриваясь в её лицо, будто всё ещё ждал, что она скажет ему остановиться.

— Прости меня, — выдохнул он между поцелуями. — Прости…

Она понятия не имела, кто сейчас рядом с ней. Не знала, кем он был на самом деле и что ещё от неё скрывал. Но почему-то сейчас ей казалось, что он не врёт.

Господи, пусть хотя бы в этот раз он не соврал.

Глава 54 Мне отмщение

Казалось, все эти дни разум витал где-то за пределами сознания, не позволяя Саре всерьёз задуматься о том, что происходит. Сначала она была слишком зла на Аарона за то, что он притащил её сюда и запер, потом ждала, что он вернётся через час или хотя бы к вечеру. На следующий день ждать стало тяжелее, а теперь Сара уже сама не понимала, чего в ней больше — злости, тревоги или страха оттого, что Аарон так и не появился.

Хуже всего было то, что причин найти его у неё накопилось слишком много.

Разговор с Зейном никуда не делся. Сара помнила каждое слово и то, как отчаянно пыталась убедить себя, что ничего страшного не произошло. Подумаешь, сказала, что знала Аарона раньше. «Раньше» могло означать день или неделю назад — откуда Зейну знать? Вот только фамилия всё портила. Как можно было забыть собственную фамилию?

А потом мысли снова возвращались к Софи, и вот от них избавиться было гораздо сложнее.

Перед глазами то и дело всплывала сцена в коридоре, и чем больше проходило времени, тем неприятнее она становилась. Аарон увёл оттуда Сару, запер здесь и больше не пришёл, а Софи осталась.

Сегодня утром тревога окончательно перебила злость. Если всё действительно скоро закончится, почему он до сих пор держит её взаперти? Почему не приходит? А вдруг он оставил её здесь навсегда?

Мысль ударила так резко, что Сара поднялась с кровати и подошла к двери. Дёрнула ручку, хотя прекрасно знала, что та не поддастся, потом ударила ладонью.

— Эй! Откройте! Мне нужен Амин! — крикнула она и прислушалась, но за дверью было тихо. — Позовите его, я знаю, что вы меня слышите!

Никто не ответил.

— Да чтоб вас…

Она ударила ещё раз, уже костяшками, и отступила, прислушиваясь к тишине за дверью. Может, теперь кто-нибудь всё-таки придёт, хотя Сара уже не понимала, что именно это изменит. За последние дни дверь открывала только служанка, которая приходила дважды в день, приносила еду и уносила посуду, причём большая её часть так и оставалась нетронутой.

В эти короткие минуты Сара каждый раз невольно заглядывала через её плечо в коридор, но никакого охранника там не видела. Пару раз, пока дверь оставалась открытой, возникало почти непреодолимое желание просто протолкнуться мимо и бежать в поисках Аарона, пока кто-нибудь не успел её остановить. Однако стоило представить его лицо, как ноги будто прирастали к полу и страх всякий раз оказывался сильнее.

Сара отошла от двери и снова принялась мерить комнату шагами. За эти дни на потрескавшемся паркете будто успел появиться её собственный маршрут: от кровати к окну, от окна к двери и обратно. Доски посередине были стёрты сильнее, чем у стен, и однажды она поймала себя на мысли, сколько людей до неё точно так же ходили здесь из угла в угол, дожидаясь, когда им разрешат выйти.

В какой-то момент, Сара опустилась на край кровати и подтянула одну ногу под себя. Пальцы сами добрались до ногтя на большом пальце, и она принялась его грызть, не замечая, что кожа возле него уже саднит.

Может, Аарон просто занят. Может, вообще не знает, что она несколько раз просила его позвать. Люди здесь не особенно старались выполнять её просьбы, и ничего удивительного в этом не было. Тогда почему в голову всё время лезет эта чёртова медсестричка?

Сара раздражённо отдёрнула руку от лица.

— Потому что она идиотка, которая на него вешается, — пробормотала она себе под нос.

Стиснув зубы, она снова почувствовала знакомый укол злости. Софи хватило одного взгляда и пары слов, чтобы Аарон тут же начал расспрашивать, что Сара приняла.

Хитрая стерва!

Она уже собиралась снова подняться и стучать в дверь, когда в замке повернулся ключ.

— Принесла тебе поесть, а то сдохнешь здесь, — бросила с порога Халиса и прошла внутрь.

Взгляд Сары сам прилип к открытой двери за её спиной, и она медленно поднялась.

— Даже не думай, — предупредила та, заметив, куда она смотрит. — Свалишь — поймаю и все волосы тебе повырываю.

Из кармана она достала таблетку и протянула.

— Что это? — спросила Сара, не сводя глаз с двери.

— Обезболивающее. Не то, которое тебе хотелось бы, так что можешь не радоваться.

Сара всё-таки взяла таблетку, повертела между пальцами и положила на пыльную тумбочку.

— Не буду. Мне уже лучше.

— Ну как знаешь, — Халиса поставила тарелку с дымящейся похлёбкой и направилась к выходу.

И вот тогда внутри всё сжалось. Сейчас дверь снова закроется, повернётся ключ, и она останется здесь неизвестно на сколько. А Аарон может так и не прийти.

— Стой. Позови Амина, мне нужно с ним поговорить.

— И? — раздражённо отозвалась Халиса, уже взявшись за ручку. — Я тебе не служанка, чтобы бегать за ним по дому. Если тебе плохо, позову Софи.

Имя неприятно кольнуло, но сейчас было не до этого.

— Мне не нужна она. Мне нужен Амин. Просто скажи ему, что я его ищу.

— Вот ещё.

Халиса потянула дверь на себя, и в этот момент Сара рванулась к ней, вцепилась в волосы и изо всех сил дёрнула назад. Та вскрикнула, потеряла равновесие, а Сара уже проскользнула мимо неё в коридор. Ключ выпал из руки Халисы и звякнул о пол, и Сара быстро его подхватила.

— Ты что, тварь, с ума сошла?! — заорала Халиса, бросаясь следом, но Сара уже потянула дверь на себя. Халиса успела просунуть руку в щель, тяжёлая створка прижала её, и девушка вскрикнула, резко отдёрнув ладонь. Этой секунды хватило. Захлопнув дверь, Сара повернула ключ и, не дожидаясь, пока Халиса снова начнёт орать, бросилась прочь.

Ноги сами понесли её к восточному крылу. Дыхание сбилось ещё на полпути, в висках стучало, но останавливаться она не собиралась. Сейчас главное — найти Аарона, а с остальным разберётся потом.

У знакомой двери Сара затормозила так резко, что едва не врезалась в неё, и толкнула ручку.

— Амин? — позвала она с порога, войдя внутрь и осторожно прикрыв за собой дверь.

Ответа не было. На спинке стула висела его одежда, в комнате оставался знакомый запах сигарет, и от этого на секунду стало легче, словно сам факт, что вещи Аарона по-прежнему здесь, мог опровергнуть всё, что Сара успела напридумывать за последние дни. Она быстро заглянула в ванную, но там тоже было пусто.

— Вот чёрт…

Сара уже потянулась к двери, когда из коридора донеслись голоса. Сначала далеко, так что слов было не разобрать, потом ближе, и почти сразу послышались шаги.

Она застыла. Халиса наверняка уже подняла шум, кого-нибудь позвала, и сейчас сюда явится охрана. Шаги приближались, и, метнувшись к кровати, Сара успела нырнуть под неё в тот самый момент, когда снаружи опустилась ручка. Пыль сразу полезла в нос, сердце колотилось где-то в горле; она прижала ладонь ко рту и замерла, стараясь дышать как можно тише.

В комнату вошли двое, но женский голос Сара узнала не сразу. Сквозь половицы и матрас слова доходили глухо, временами совсем терялись, и только спустя несколько фраз она поняла, что это Софи. Та говорила о каком-то дневнике, который нашла у себя, потом прозвучало имя Зейна, что-то о его матери, и Сара невольно прислушалась внимательнее. Аарон отвечал тише, поэтому половину она не разбирала, но сам его голос узнала сразу, и от этого внутри неприятно сжалось.

Софи что-то спросила о матери Зейна. Сара уловила только обрывок про то, что та его бросила, потом голос Аарона стал резче:

— И что? Ты шла к нему, чтобы спросить об этом лично?

— Нет, не к нему.

— Тогда к кому?

— К Халисе.

После этого послышались шаги, дверь закрылась, и разговор на какое-то время снова стал неразборчивым. Сара лежала щекой почти у самого пола, вслушиваясь против воли. Ей вообще не было дела до дневника или до того, что Софи там нашла. Гораздо сильнее раздражало другое: почему эта стерва опять оказалась здесь и почему Аарон впустил её в свою комнату.

Голоса наверху стали тише, потом Софи заговорила совсем иначе, и в её тоне исчезло прежнее любопытство.

— Нет… Нет, даже не начинай.

Сара нахмурилась. Следующие слова потерялись, зато ответ Аарона донёсся отчётливо:

— Что именно?

Софи что-то сказала ему и, кажется, попыталась уйти, потому что почти сразу послышалось движение, а затем её приглушённое:

— Отпусти.

Сара перестала дышать.

Она не видела, что происходило, только слышала, как Аарон назвал Софи по имени, а та снова попросила его не трогать её. Несколько секунд они говорили одновременно, и смысл распадался на отдельные слова, пока голос Аарона вдруг не прозвучал совсем близко и непривычно глухо:

— Я знаю, что не должен был этого делать там, у обрыва. И Зейну не должен был говорить то, что сказал.

— Замолчи.

— Софи…

— Я сказала, замолчи.

Что-то в груди у Сары дёрнулось. Она не знала про обрыв, не знала, что именно там произошло, и сейчас впервые почувствовала, что между этими двумя существует целый кусок жизни, о котором ей никто ничего не рассказал. Софи заговорила громче, и голос у неё задрожал.

А потом стало тихо. Послышался шорох одежды, и, осторожно повернув голову, Сара увидела ноги Аарона. Сначала не поняла, почему он вдруг оказался так низко, а когда поняла, внутри словно что-то оборвалось: он стоял перед Софи на коленях, обхватив её за ноги.

Какого дьявола?!

Слёзы подступили мгновенно, горячо обожгли глаза, и она прикусила губу, чтобы не выдать себя ни звуком. Хотелось вылезти из-под кровати прямо сейчас, оттолкнуть Софи, заставить Аарона подняться, потому что сама картина казалась настолько неправильной, настолько невозможной, что смотреть на неё было почти физически больно. Аарон никогда ни перед кем не стоял на коленях. Тем более вот так.

— Что ты делаешь? Амин, встань, — растерянно произнесла Софи.

— Я всё исправлю.

— Встань, пожалуйста.

— Я исправлю, — повторил он. — Обещаю тебе, Софи. Всё исправлю. Больше никто из-за меня не погибнет.

Сара вцепилась ногтями в пол. Один ноготь болезненно подвернулся, но она только сильнее надавила, будто эта боль могла заглушить ту, что уже поднималась к горлу. Аарон говорил дальше, обещал увезти Софи отсюда через три дня, просил ничего не делать самой, не пытаться бежать, и каждое слово било сильнее предыдущего.

Дыхание стало слишком частым. Сара зажала рот ладонью и заставила себя вдохнуть через нос, но воздуха всё равно не хватало. Хотелось выбраться, заорать на них обоих, спросить Аарона, какого чёрта происходит и почему он сидит здесь перед этой сукой на коленях, пока она сама несколько дней заперта в комнате и даже не знает, собирается ли он вообще её выпустить. Ярость была такой сильной, что тело начало мелко дрожать, и Сара прижалась лбом к полу, лишь бы кровать не выдала её движением.

— Почему я должна тебе верить? — спросила Софи сквозь слёзы.

Ответ Аарона она расслышала не целиком. Что-то про обрыв, потом Софи спросила:

— Тогда кто ты?

Послышалось движение, и ноги Аарона исчезли из узкой полосы света — должно быть, он поднялся. Сара провела ладонью по мокрому лицу, стараясь дышать тише, но сердце колотилось уже где-то в горле.

— Амин… я не знаю, — донеслось сверху.

Он снова что-то говорил ей, совсем тихо. Сара различила только «три дня», «клянусь» и «уедем», а потом наступила короткая тишина, после которой Софи спросила:

— Ты ведь не тот, за кого себя выдаёшь?

Сара замерла, и теперь даже собственное дыхание мешало слышать.

Скажи ей… Скажи, чтобы шла к чёрту.

Она мысленно почти умоляла Аарона сказать именно это, но вместо ответа он лишь выдохнул короткое «Да» и в этот момент у Сары похолодели пальцы.

— Ну так… кто ты? — спросила Софи.

— Не могу сказать.

— Почему?

— Потому что не могу. Дальше не спрашивай, Софи. Я всё равно не отвечу.

Сара закрыла глаза. В голове гудело, мысли налезали одна на другую, но выбраться она так и не решилась. После всего, что услышала, ей нужно было дождаться, пока Софи уйдёт, а потом заставить Аарона объяснить хотя бы что-нибудь. Только наверху никто никуда не собирался.

Сара осторожно открыла глаза и увидела, что ног больше нет. Несколько секунд она лежала неподвижно, боясь даже выдохнуть, пока кровать прямо над ней едва заметно не прогнулась под чужим весом, и тогда она всё поняла.

Звуки, стоны, сбившиеся дыхание заставили внутри всё сжаться так резко, что её затошнило. Сара обеими ладонями закрыла уши и замотала головой, вжимаясь затылком в пол.

Нет. Нет, нет. Хватит.

Звуки всё равно пробивались сквозь пальцы — приглушённые, слишком близкие, невозможные в этой тесноте, где от них некуда было деться. Сара зажмурилась сильнее и прижала ладони к ушам так, что заболели виски.

Заткнитесь. Пожалуйста, заткнитесь. Замолчите. Замолчите.

Она повторяла это про себя почти в такт собственному дыханию, которое никак не удавалось выровнять. Грудь сдавило, воздуха становилось всё меньше, а слёзы уже текли по щекам. Хотелось выползти наружу, ударить кого-нибудь, разбить что-нибудь, лишь бы прекратить эти звуки, но стоило представить, что она увидит, если сейчас выберется, как к горлу подкатывала новая волна тошноты.

Хватит. Пожалуйста, замолчите.

Но они не замолкали.

Сара ещё сильнее прижала ладони к ушам, пытаясь отгородиться хотя бы от голосов, но кровать над ней продолжала двигаться, и от этого спрятаться уже было невозможно. Каждый раз, когда матрас прогибался и почти сразу возвращался обратно, движение отзывалось прямо над головой, будто сама тесная темнота под кроватью заставляла её чувствовать то, чего она больше всего не хотела ни слышать, ни представлять.

Она повернулась лицом к полу, вжимаясь лбом в пыльные доски, и зажмурилась до цветных пятен перед глазами.

Заткнитесь. Заткнитесь. Заткнитесь.

Голос Софи вдруг сорвался на громкий стон, и Сара едва не вскрикнула сама.

Потом всё наконец начало стихать. Кровать перестала двигаться, дыхание наверху постепенно успокоилось, и Сара осторожно убрала ладони от ушей. В голове гудело, щёки были мокрыми, пальцы сводило от напряжения, но она лежала неподвижно и ждала только одного — когда они наконец уйдут. Вместо этого первым заговорил Аарон.

— Софи, три дня, — произнёс он негромко сквозь всё ещё сбившееся дыхание. — Дай мне всего три дня, и мы уедем отсюда.

Сара медленно подняла голову. Несколько секунд она смотрела прямо в днище кровати, словно могла увидеть его сквозь матрас. Только что дрожавшие руки вдруг замерли, а потом пальцы сами легли на пол и с такой силой впились ногтями в дерево, что боль прошила до самых суставов.

Он сказал «мы»???

Софи ответила не сразу, и Сара почти перестала дышать, ожидая её ответа.

— Хорошо, — наконец тихо произнесла она.

Ногти с едва слышным скрежетом прошлись по полу. Сара опустила взгляд и увидела оставшиеся на дереве светлые полосы, но руку не отняла, будто ей нужно было ещё немного боли, чтобы удержаться здесь и не вылезти наружу.

Сверху снова донёсся звук поцелуя, потом зашелестела одежда. Кто-то прошёл по комнате, открылась дверь, и уже возле самого выхода Аарон сказал:

— Пока всё остаётся как раньше.

— Хорошо, — отозвалась Софи.

А затем дверь закрылась, но даже тогда Сара не шевельнулась.

Она слышала удаляющиеся шаги в коридоре, но и когда они окончательно стихли, ещё какое-то время продолжала лежать лицом к полу, будто тело не успело понять, что больше прятаться не от кого. Перед глазами всё плыло, в ушах стоял гул, и только собственный пульс тяжело бился где-то в висках.

Потом Сара выползла из-под кровати, но подняться получилось не сразу. Затёкшие ноги плохо слушались, пришлось ухватиться за край матраса, и от одного прикосновения к нему желудок снова свело. Сара отдёрнула руку и несколько секунд просто стояла посреди комнаты, тяжело дыша и глядя перед собой каким-то чужим, неподвижным взглядом. Всё происходящее уже начинало казаться дурным сном, только проснуться из него почему-то не получалось.

Первым на глаза попался блокнот, и, не раздумывая, Сара подняла его. Руки дрожали так сильно, что он едва не выскользнул из пальцев. Она раскрыла его, перелистнула несколько страниц и наткнулась на фотографию, несколько секунд смотрела на неё, потом сунула снимок обратно и, захлопнув блокнот, спрятала за пояс джинсов. Горло всё ещё саднило от слёз, пальцы продолжали мелко дрожать, а в голове с каждым ударом сердца пульсировало одно и то же обещание.

Через три дня мы уедем.

Ноги сами понесли Сару в коридор. Люди, попадавшиеся навстречу, лишь мелькали по краям зрения. Сара ни на кого не смотрела, не пыталась выглядеть спокойной и уже не думала о том, что будет, если её остановят.

Пусть попробуют.

Кабинет Зейна оказался заперт. Сара дёрнула ручку, постояла возле двери, прислушиваясь к пустой комнате за ней, а затем развернулась и пошла вниз.

Нашла она его в холле. Зейн сидел с какой-то девушкой и негромко разговаривал, но Сара даже не замедлила шаг. Под футболкой давил в живот жёсткий край дневника, ладони всё ещё саднило после пола, а внутри стояла такая глухая, ненормально спокойная после всей этой ярости пустота.

Она остановилась перед Зейном, вытерла слёзы и поймала его взгляд.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Глава 55 Соломенная надежда

Это было похоже на безумие. Иначе Софи не могла объяснить себе, почему слова Амина о том, что совсем скоро всё закончится, восприняла настолько серьёзно. Ещё год назад она, наверное, только рассмеялась бы, услышав подобное от человека, которого почти не знала и которому не имела ни одной причины верить. Но сейчас, между ней прежней и нынешней словно лежала целая жизнь. Она и сама уже не понимала, что с ней происходит, но эти три дня вдруг стали для неё чем-то почти осязаемым — единственным сроком, до которого нужно было дотянуть.

Наверное, так чувствует себя человек, сорвавшийся с края и в последний момент ухватившийся за тонкую ветку. Он прекрасно видит пропасть под ногами, понимает, что ветка может обломиться в любую секунду, и всё равно держится за неё обеими руками, потому что больше держаться не за что.

Сейчас она лежала лицом к стене и рассеянно водила пальцем по старому шву на наволочке. После разговора с Амином она почти не спала. Стоило закрыть глаза, как в памяти снова возникало его лицо, его руки, тихое «я тебе всё расскажу», и вслед за этим приходило такое нелепое облегчение, что становилось стыдно за саму себя.

Она так долго смотрела в одну точку, что не сразу обратила внимание на звук открывшейся двери. Сердце отозвалось раньше мысли, и Софи резко повернулась, почти уверенная, что увидит Амина, но на пороге стоял Зейн.

Она приподнялась, глядя на его лицо и что-то в нём заставило её сразу подобрать ноги и опустить их на пол. Зейн не выглядел злым — наверное, именно поэтому и стало не по себе.

— Ну, как поживаешь? — спросил он, задержав на ней взгляд.

— Всё хорошо, — ответила Софи и, помедлив, добавила: — А что?

— Ничего. Просто смотрю на тебя и думаю, что спокойно жить ты всё-таки не умеешь.

Она нахмурилась.

— О чём ты?

— Я тоже многого не понимаю, — произнёс он, проходя в комнату. — Например, какого чёрта тебя постоянно носит между моими людьми, как суку во время течки, и почему ты никак не можешь решить, к кому пристроить свою задницу. Но мне это уже надоело.

От его спокойствия по спине прошёл холодок, и Софи резко поднялась.

— Что?

— Всё ты понимаешь.

— Нет, не понимаю. Если я что-то сделала, скажи нормально, что именно.

Она едва успела договорить, когда Зейн подошёл вплотную и сжал её за локоть. Боль прострелила руку, Софи дёрнулась, пытаясь вырваться, но пальцы стиснули сильнее.

— Теперь слушай сюда, — проговорил он, глядя ей прямо в лицо. — Через пару дней сюда приедут люди. И с этого дня ты больше не будешь расхаживать по дому, будто приехала ко мне в гости. Будешь отрабатывать каждый кусок хлеба, который здесь съела, и каждую каплю воды, которую выпила. Я достаточно долго позволял тебе забывать, где ты находишься.

Смысл дошёл не сразу, а когда всё же дошёл, внутри у Софи что-то оборвалось.

— Зейн, подожди. Что произошло?

— Я сказал всё, что хотел.

— Нет. — Она попыталась высвободить руку. — Нет, ты не сказал.

Зейн отпустил её, что-то резко крикнул по-арабски, и дверь за спиной сразу отворилась. В комнату вошёл Али, следом за ним ещё один мужчина. Софи машинально отступила, и только тогда до неё дошло, что они пришли за ней.

— Зейн, нет. Подожди, пожалуйста.

Али взял её за предплечье.

— Что вы делаете? — Софи рванула руку на себя.

Второй мужчина перехватил её с другой стороны, и страх, до этого ещё позволявший спорить и требовать объяснений, наконец прорвался наружу.

— Что случилось? Скажите мне хотя бы, что я сделала! Зейн, пожалуйста!

Её уже вытолкнули за дверь. Софи успела обернуться, всё ещё надеясь увидеть на его лице хоть что-нибудь, что объяснило бы происходящее.

— Закрой пасть и вали туда, где твоё место! — рявкнул Зейн ей вслед.

В коридоре она вывернулась из рук Али так резко, что едва не потеряла равновесие, и сделала несколько шагов назад. Второй охранник тут же вскинул автомат и коротко бросил что-то по-арабски. Слова Софи не поняла, зато поняла движение и замерла, прижав ладони к груди.

— Иди, — негромко сказал Али, отвернулся и пошёл дальше. Софи пришлось двинуться следом. Ноги плохо слушались, слёзы продолжали течь, и она несколько раз вытирала их ладонью, злясь на себя за то, что не может остановиться. В голове перебирались последние дни, разговоры, лица, случайные слова, но ни за одно из них невозможно было ухватиться. Ещё несколько минут назад самым страшным казалось, что три дня будут тянуться слишком долго. Теперь она не понимала даже, что должно случиться через час.

Они прошли по знакомому коридору, и только теперь Софи поняла, куда её ведут. Охранник достал связку ключей и передал Али, после чего замок открылся с неприятным металлическим скрежетом.

— Нет. Я туда не пойду, — попятилась Софи, но Али лишь усмехнулся. Охранник с автоматом подтолкнул её в спину, она попыталась удержаться за дверной косяк, но пальцы соскользнули. Следующий толчок оказался сильнее, и Софи влетела внутрь, больно упав на колени. А затем, дверь захлопнулась прежде, чем она успела подняться.

— Али! — Софи вскочила и бросилась к двери, забарабанила по ней ладонями. За дверью послышались шаги, и она ударила ещё раз, уже кулаком. — Пожалуйста! Я ничего не понимаю!

Шаги удалялись, пока не стихли совсем.

Софи ещё некоторое время стояла, прижавшись лбом к холодной двери. Слёзы капали на платье, дыхание никак не выравнивалось. Потом силы словно разом закончились, и она медленно сползла вниз, обхватив себя руками.

Почему?

Она перебрала всё ещё раз — Зейна, его внезапную ярость, вчерашний вечер, Амина. На последнем имени мысль оборвалась, и Софи подняла голову.

Дневник…

Она рассказала о нём Амину. Рассказала про Эмилию, про Луи, про то, что последняя запись была сделана в день, когда женщина собиралась бежать. А теперь, спустя несколько часов после их разговора, Зейн вдруг запирает её здесь. Совпадение казалось слишком удобным.

А если Амин рассказал ему?

Софи зажмурилась. В памяти снова прозвучало его тихое «я тебе всё расскажу», и от этого стало ещё хуже. Что, если всё сказанное было ложью? Что, если он просто вытянул из неё то, что хотел узнать?

— Сукин сын, — прошептала Софи и дважды несильно ударилась затылком о дверь. — Дура. Господи, какая же я дура.

— Все мы здесь дуры.

Голос послышался за спиной, и Софи застыла.

— Кто здесь? — обернувшись, произнесла она и огляделась.

Несколько секунд стояла тишина.

— Что, уже забыла? Быстро ты.

Софи узнала голос и вскочила.

— Милли?

Где-то справа послышался шорох. Софи сделала несколько осторожных шагов, пытаясь понять, откуда он идёт, и только теперь заметила, как в углу, где сходились две стены, дрогнула узкая полоса темноты. Сначала она решила, что ей показалось, но щель стала шире, и из неё боком протиснулась девушка.

Софи невольно прикрыла рот ладонью.

Милли выглядела так, будто за последние недели из неё выжали всё, что ещё оставалось живого. Она сильно похудела, волосы спутались и висели грязными прядями, под глазами размазалась старая тушь. Платье, когда-то, наверное, светлое, теперь было серым от пыли. Выбравшись из щели, Милли шагнула вперёд и, заметно прихрамывая, направилась к матрасу.

— Господи, что с тобой? — выдохнула Софи.

Милли посмотрела на неё и неожиданно рассмеялась, но смех быстро сорвался во что-то нервное, почти истерическое.

— А ты что думала? Я здесь игралась?

Софи не нашлась, что ответить. Она смотрела на ссадины на её руках, на грязные колени, на то, как Милли старается не наступать на одну ногу, и чувство вины, до этого заглушённое собственным страхом, стало почти физическим.

— Милли… прости меня.

Смех оборвался так же внезапно, как начался.

— Да ладно, забей, — отмахнулась Милли, тяжело опускаясь на край матраса. — Всё нормально.

— Нет, — Софи покачала головой. — Ни черта не нормально.

Она снова посмотрела на дверь. Стоило увидеть её, как мысли вернулись к Амину, и внутри поднялась такая злость, что на этот раз слова вырвались вслух:

— Вот же ублюдок. Сукин сын.

— Ты о ком? — спросила Милли, хотя по выражению её лица было понятно, что она уже догадалась. Софи промолчала. — Про Амина?

При одном его имени горло сжалось. Софи отвернулась, но слёзы снова подступили, и это разозлило её ещё сильнее.

— Какой же он ублюдок.

— А чего ты ожидала? — усмехнулась Милли и осторожно вытянула больную ногу. — Сказок в детстве перечитала или фильмов насмотрелась? Думала, он сейчас окажется хорошим парнем, возьмёт тебя за руку и вытащит отсюда?

Софи опустила глаза. Глупо, но ещё вчера именно это и казалось возможным. Не в таких словах, конечно, без сказок и героев, но по сути Милли попала точно туда, куда не хотелось смотреть.

— Господи, Софи, — продолжила та уже тише, — ты всё-таки самая большая дура из всех дур, которых я здесь видела.

Обидеться не получилось и Софи только закрыла лицо руками. Она и сама не понимала, в какой момент позволила себе поверить человеку, который с самого начала предупреждал, что лжёт. Возможно, дело было даже не в нём. За последние месяцы она так устала бояться и ждать следующего удара, что ухватилась за первое обещание, похожее на выход, и сама додумала всё остальное.

— К чёрту, — сказала она наконец, убирая руки от лица. — Что-нибудь придумаем.

Милли посмотрела на неё почти с жалостью.

— Что мы придумаем?

Софи не нашла что ответить и вместо этого перевела взгляд туда, откуда вышла Милли.

— Откуда ты вышла?

— С соседней комнаты, там есть небольшая щель, — ответила та и усмехнулась. — Я здесь достаточно давно и успела облазить половину дома. А ведь могла, как ты, бегать за мужиком. Ха-ха.

Реплика ударила неприятно, но спорить было не с чем.

Милли некоторое время молчала, потом с усилием поднялась с матраса.

— Ладно. Мне пора.

— Милли, нет, — поднявшись, бросила Софи, но Милли уже была у стены.

— Я ещё приду, — перебила та и, прихрамывая, направилась к углу. — Только не ори больше на весь дом. И никому не говори, что я была здесь.

Она протиснулась в щель, стена едва слышно скрипнула, тёмная полоса сузилась, и через несколько секунд Милли исчезла, словно её и не было.

Некоторое время Софи продолжала смотреть в пустой угол, будто та могла появиться снова. Потом вернулась к матрасу, легла на бок и подтянула колени к груди.

Глава 56 Другими руками

Последние четыре дня Аарон жил с довольно странным ощущением: Оазис всё ещё существовал, хотя для него самого уже закончился. Дом продолжал жить привычной жизнью — во двор приезжали машины, охрана менялась у ворот, Зейн отдавал распоряжения, а сам Аарон по-прежнему отвечал на вопросы и появлялся там, где должен был появляться Амин Мисхаль. Только теперь всё это больше не имело прежнего смысла.

При желании закончить можно было прямо сейчас: вывезти Сару, забрать Софи, запустить то, что семь лет готовилось в подземном холле, и исчезнуть раньше, чем кто-нибудь поймёт, что произошло. После бумаг Габриэля именно так и следовало бы поступить, ведь каждый лишний день в Оазисе оставлял слишком много возможностей для ошибки, а держаться за прежний план больше не было никакой причины. Кроме одной...

Через три дня должен был приехать Сабаш, и именно ради этого Аарон оставался.

Софи он не видел уже какое-то время. После их разговора и всего, что произошло потом, он сначала решил дать ей немного времени, но к полудню её отсутствие уже начало беспокоить. Он направился к её комнате, постучал и, не получив ответа, заглянул внутрь. Но его встретила лишь пустота.

Один из охранников пожал плечами, когда Аарон спросил, куда она делась, второй вообще не понял, о ком речь, а вот третий сообщил, что канадку отвели в северное крыло. Аарон несколько секунд смотрел на него, не сразу поверив, что услышал правильно.

Какого хера?

Ноги сами понесли его в сторону кабинета Зейна, и чем ближе он подходил, тем сильнее раздражение вытесняло первоначальное недоумение. За последние месяцы Зейн мог делать с Софи что угодно, и Аарон прекрасно знал, на каких правах она здесь находится, однако решение запереть её отдельно выглядело слишком своевременным, чтобы не задаться вопросом, что изменилось.

Зейн оказался на месте: сидел за столом, листал какие-то бумаги и поднял голову только после того, как Аарон закрыл за собой дверь.

— Ты канадку в северное крыло отправил? — спросил Аарон без приветствия.

— Отправил, — спокойно ответил Зейн, не выказывая ни удивления, ни желания объясняться. — Что-то не так?

— Я просто хочу понять, с какого хрена тебе это понадобилось именно сейчас.

Зейн откинулся на спинку кресла и несколько секунд рассматривал его с выражением, которое Аарону не понравилось.

— А тебе с какого хрена так интересно?

— Потому что ты сам несколько недель делал вид, что забыл о ней, а теперь вдруг вспомнил.

— В моей голове всё довольно просто, — произнёс Зейн. — Она слишком хорошо устроилась. Ходит где хочет, лезет куда не просят и, кажется, уже решила, что живёт здесь по приглашению. Скоро сюда приедут люди и напомнят ей, зачем она вообще осталась в этом доме.

Аарон замер.

— Какие люди?

— Люди, Амин. Много людей, — Зейн усмехнулся. — Сенаторы, генералы, пара человек из правительства, бизнесмены. С музыкой, выпивкой, девками — всё как положено. Так что твоя канадка, можно сказать, вовремя решила о себе напомнить.

Теперь стало ясно, почему Сабаш выбрал именно этот день. В день большого приёма через ворота пройдут десятки машин, в доме будут военные, чиновники, охрана гостей и люди, половину которых никто из местных даже не знает в лицо. Сабашу достаточно приехать вместе с одной из этих машин, провести здесь несколько часов и исчезнуть в той же толпе, не объясняя никому, кто он и зачем встречался с Амином Мисхалем.

— Али скоро отправлю за девками, — продолжил Зейн, не заметив его короткого молчания. — Этих всё равно не хватит. А канадку хватит держать в отдельной комнате и кормить за мой счёт. Пусть работает, раз без чужих членов жить не может.

Внутри неприятно дёрнулось, но Аарон даже не изменился в лице. Значит, Зейн узнал. Чёрт возьми, он знал про них с Софи, а как именно — это уже другой вопрос.

— Ты чего завис? — спросил Зейн.

Аарон ещё секунду смотрел на него, потом усмехнулся.

— Думаю, раз уж собираешь столько важных людей в одном месте, надо устроить им какое-нибудь взрывное шоу.

— Фейерверк, что ли?

— Ну, типа того.

Зейн коротко рассмеялся и снова опустил взгляд к бумагам.

— С этим проблем не будет.

— Даже не сомневаюсь, — отозвался Аарон, и улыбка ещё несколько секунд держалась на его лице.

Хотят взрывное шоу? Получат.

Из кабинета он вышел уже спокойнее, и первой мыслью было сразу направиться к Софи, но Аарон почти тут же от неё отказался. Если сейчас броситься к ней, Зейн получит именно ту реакцию, на которую рассчитывал, и окончательно убедится, что понял всё правильно. Нужно было подождать совсем немного. Осталось уже недолго.

Поэтому вместо северного крыла Аарон спустился туда, куда в последние дни старался заходить только по делу.

В подземном помещении пахло сыростью, пылью и чем-то противным, и этот запах успел въесться в стены так глубоко, что казался частью самого дома.

Деньги лежали там же, где он их оставил. Аарон быстро собрал несколько купюр и убрал в карман, а когда выпрямился, взгляд невольно остановился на скелете у стены.

— Ну что, Ахмед, скоро мы с тобой попрощаемся, — сказал он и уже хотел добавить что-нибудь ещё, как делал десятки раз прежде, но слова почему-то не пришли. Вместо этого он просто замер, глядя на пустые глазницы.

Странно было думать, что все эти годы Ахмед оставался здесь почти единственным существом, которому Аарон мог говорить всё что угодно именно потому, что тот ничего не мог услышать. Он рассказывал ему о людях наверху, ругался после неудачных дней, иногда спорил с ним от скуки и ни разу не задумывался, насколько нелепой должна быть жизнь человека, если самым безопасным собеседником в ней оказался давно умерший мужчина.

— Хреново мы с тобой закончили, да? — тихо произнёс он и отвёл взгляд.

Больше говорить не хотелось. Аарон уже собрался было направиться в сторону взрывчатки, чтобы ещё раз всё проверить, когда в кармане завибрировал телефон. Вытащив его, он увидел, что звонит охранник, стоявший у комнаты Джеффри Брауна.

— Да? — ответил Аарон, остановившись.

— Слушай, тут этот тип тебя требует, — сказали на том конце. — Говорит, чтобы ты пришёл.

— Зачем?

— Хер его знает. Сказал, что будет говорить только с тобой.

Сбросив вызов, Аарон развернулся и направился обратно, но теперь уже не в подземный зал. Через внутренний двор он вышел к парковке, спустился по узкой лестнице за тяжёлой дверью и через несколько минут стоял напротив Джеффа.

Тот сидел у стены, запрокинув голову и тяжело дыша через рот. Новых синяков Аарон не заметил, зато старые успели разлиться по лицу грязно-жёлтыми и фиолетовыми пятнами, а щетина отросла так, что Джефф казался старше лет на десять. Услышав шаги, он открыл глаза не сразу.

— Я больше не могу, — выдохнул он.

Аарон лишь прислонился плечом к стене.

— Сочувствую. Ничем помочь не могу.

— Я всё скажу. Только пусть это прекратится.

— Что именно?

Джефф сглотнул, и даже это движение далось ему заметно тяжело.

— Они не дают мне спать. Просто пристрелите меня уже, и всё.

Аарон перевёл взгляд на охранника. Тот сразу понял вопрос и ответил по-арабски, что приказ исходил от Зейна. Значит, тот всё-таки решил не ждать, пока пленник разговорится от скуки.

— Ну что ж, значит, сработало, — сказал Аарон, протягивая охраннику руку. — Дай пистолет и выйди.

Тот без лишних вопросов вложил оружие ему в ладонь и закрыл за собой дверь. Аарон проверил магазин, опустил руку вдоль тела и снова посмотрел на Джеффа.

— Теперь я слушаю.

— Можно сначала воды?

— Не заслужил.

Джефф прикрыл глаза, будто собираясь с силами.

— Ладно… Это была моя идея. Софи ничего не знала.

— Не новость, — усмехнулся Аарон. — Лучше расскажи, как ты вообще понял, где искать.

— Я вышел на двух людей в аэропорту…

— Нет, — перебил его Аарон. — С самого начала. Когда ты впервые услышал про долину и кто тебе о ней сказал. До аэропорта мы потом доберёмся.

Джефф опустил голову и несколько секунд молчал.

— Ладно, — выдохнул он, облизав пересохшие губы. — Много лет назад у моего отца был компаньон, который работал над одним препаратом. Потом оказалось, что часть проверок и испытаний была подделана, началось большое дело, всё развалилось. Он не выдержал и застрелился.

Аарон нахмурился.

— Как его звали?

— Моего отца? Кевин Браун.

— Нет. Компаньона.

Джефф поднял глаза, словно впервые задумался, зачем Аарону эта деталь.

— Миллер. Томас Миллер.

Имя легло на память не сразу, но через несколько секунд Аарон уже видел его перед собой. Томас Миллер приезжал в Оазис много лет назад и пытался договориться о сырье для экспериментального вещества, действие которого хотел приблизить к эффекту южноамериканских растений. Тогда всё закончилось ничем, и Аарон давно вычеркнул его из числа людей, способных иметь значение.

— Продолжай, — сказал он.

Взгляд Джеффа скользнул к пистолету, который Аарон держал у бедра.

— Отец сначала работал с ним. Миллер говорил, что нашёл поставщика и сможет получить то, что нужно, но что-то сорвалось, и он начал заменять всё синтетикой. Потом пошёл шум с испытаниями, отец сразу вышел из проекта и больше к нему не возвращался.

Картина уже начинала складываться, однако Аарон не торопил его. Достаточно было молчать, и Джефф сам заполнял паузы.

— После смерти Миллера о препарате забыли, — продолжил он. — А я не смог. Нашёл их с отцом старые записи, расчёты, часть материалов в отцовской лаборатории. Мне казалось, если достать то сырьё из долины и не пытаться заменять его синтетикой, всё можно довести до конца.

— Твой отец знал?

— Нет. Я нанял трёх химиков и занимался этим отдельно. Нужно было только получить сырьё и вывезти его из Ливана.

— И тогда ты решил взять Софи как страховку?

— Что? Она была в курсе всего.

— Оставь это дерьмо для кого-нибудь другого, — процедил Аарон. — Я спросил, почему в аэропорту сумка осталась возле неё, а ты слинял.

— Я говорю как есть.

— Пока ты рассказываешь только ту часть, где выглядишь придурком, а не ублюдком. Мне нужна вторая.

Джефф снова опустил голову. Аарон видел, как он пытается решить, сколько ещё можно скрыть, и не мешал. Молчание обычно работало лучше крика, особенно когда человек уже несколько суток почти не спал.

— Откуда ты нашёл нужных людей? — наконец спросил он, не сводя с Брауна взгляда.

— О них мне рассказал один из химиков, — ответил Джефф. — Сказал, что те иногда таскали по немногу.

— Это мы знаем. Сейчас говорим о том, что украл именно ты.

Джефф нервно провёл языком по пересохшим губам и неожиданно подался вперёд.

— Слушай, у вас там целая плантация. Мы с Софи хотели вывезти пару килограммов. Что за истерика? Я могу заплатить. Скажи сколько — и всё. Хотите вдвое? Втрое? Просто назови цену и отпустите меня.

К концу фразы голос сорвался на крик. Джефф спрятал лицо в колени, плечи задрожали, и Аарон вдруг совершенно отчётливо вспомнил Софи в машине, когда она ещё пыталась убедить себя, что человек, с которым прилетела в Бейрут, не мог сознательно оставить её одну. И почему именно этот человек сумел так её зацепить, Аарон не понимал до сих пор.

— Знаешь, что я думаю? — усмехнулся он и, оттолкнувшись от стены, подошёл ближе. Джефф поднял голову только после того, как ствол пистолета легко коснулся его плеча. — Думаю, ты всё просчитал. Не с самого начала, возможно. Но в аэропорту уже понимал, что делаешь. Ты оставил сумку рядом с ней, потому что знал: если что-то пойдёт не так, смотреть будут сначала на неё.

Джефф ничего не ответил. Голова медленно опустилась, несколько секунд он смотрел куда-то себе под ноги, а потом вдруг тихо рассмеялся.

— Какого хера ты ржёшь? — нахмурился Аарон.

— Да нет, ничего, — Джефф покачал головой, всё ещё усмехаясь, и поднял на него глаза. — Послушай, чувак. Тебя волнует ваш украденный товар или всё это из-за Софи?

Аарон промолчал, и Джефф, кажется, именно этого и ждал.

— Ну, теперь понятно. — Усмешка на его лице стала шире.

— Что именно?

— Ты пришёл сюда вроде как из-за того, что у вас что-то украли, а последние пол часа пытаешь меня не за товар, а за то, что я якобы подставил Софи. — Джефф прислонился затылком к стене и посмотрел на него с откровенным любопытством. — Такое ощущение, будто ты вообще не за этим сюда пришёл.

Аарон скрестил руки на груди, не сводя с него глаз.

— Закончил?

— Почти, — усмехнулся Джефф. — Скажи честно, уже успел её трахнуть?

Злость поднялась мгновенно, но Аарон не шелохнулся. Только медленно подошёл ближе и опустился перед Джеффом на корточки, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Это не твои проблемы, — бросил он, и улыбка на лице Джеффа стала ещё шире.

— Так и знал, — протянул он и снова рассмеялся. — Эта шлюха ни дня не может без…

Договорить он не успел. Аарон рванул его за ворот, и в следующую секунду ствол пистолета уже упёрся Джеффу в рот. Смех оборвался, лицо дёрнулось, и только тогда Аарон заговорил, почти не повышая голоса:

— Слушай меня, тварь. Здесь вопросы задаю я, а ты на них отвечаешь. Без своих догадок, без комментариев и без упоминаний Софи, если я сам о ней не спросил. Всё остальное тебя не касается. Ты меня понял?

В глазах Джеффа вспыхнул страх, и он резко кивнул.

— Вот и молодец, — произнёс Аарон, вытащив пистолет. — А теперь давай ещё раз.

Джефф несколько раз тяжело вдохнул, поморщился и провёл языком по губе.

— Я уже всё сказал.

Аарон посмотрел на него, будто действительно обдумывал ответ, затем убрал пистолет и взял его за руку. Джефф напрягся ещё до того, как пальцы Аарона легли на ноготь его указательного пальца.

— Ну? — спросил Аарон, понемногу выворачивая палец. — Повторим?

Самоуверенность слетела с лица Джеффа мгновенно.

— Нет, нет, не надо. Ладно, чёрт возьми! — Он попытался выдернуть руку, но Аарон только крепче перехватил запястье. — Она ничего не знала!

Аарон остановился и, опустив его руку, похлопал по щеке.

— Вот теперь я слушаю.

— Это была моя идея, Софи не знала, — голос Джеффа снова задрожал. — До этого мне позвонил один из тех людей и сказал, что видел в аэропорту кого-то из долины. Мой телефон сдох, я взял телефон Софи, чтобы перезвонить, а потом увидел их сам. Я не мог подойти, они бы меня там закопали.

Аарон медленно повернулся к нему.

— И ты оставил сумку возле неё.

Джефф заплакал уже без попытки это скрыть.

— Я не знал, что будет именно так. Я просто понял, что если они схватят её, то не убьют. В Оазисе девушки всегда нужны, мне сказали это раньше. Я думал, они заберут её, а я потом что-нибудь придумаю.

На несколько секунд стало так тихо, что Аарон слышал только его сбившееся дыхание. Рука сама сильнее сжала рукоять пистолета. Значит, Софи всё это время была права лишь наполовину: Джефф действительно не вёз её в Ливан как заранее приготовленную жертву. Он просто сделал выбор уже на месте, когда понадобилось спасти собственную шкуру.

— Вставай, — сказал Аарон.

— Что?

— Вставай, сука.

Он открыл дверь и вытолкнул Джеффа наружу. На лестнице тот несколько раз споткнулся, и Аарону пришлось держать его за ворот, практически вытаскивая наверх.

— Куда мы идём? — спросил Джефф, когда они вышли во двор и яркий свет заставил его зажмуриться.

— Сейчас увидишь.

— Стой, я всё сказал. Клянусь, я больше ничего не скрываю.

— Знаю, — холодно ответил Аарон.

В северном крыле охранник открыл дверь после короткого взгляда на Джеффа. Софи сидела у стены на матрасе и сначала действительно будто не узнала человека, которого Аарон втолкнул внутрь. Несколько секунд она смотрела только на Аарона, и по её лицу было видно, что вопросов у неё накопилось достаточно. Потом взгляд переместился на Джеффа, задержался на его лице, и Софи медленно поднялась.

— Он хочет тебе кое-что сказать, — произнёс Аарон, толкнув Джеффа вперёд.

Тот качнулся, но устоял.

— Что? — спросила Софи. Голос был хриплым, словно до этого она долго плакала.

— Софи… — начал Джефф.

Аарон ткнул его стволом в бок.

— Всё. Без красивой версии.

— Прости меня. Я облажался, — прошептал Джефф, закрыв глаза.

— Говори дальше.

— Я знал, что тебя могут поймать, — выдохнул он. — Когда увидел тех людей, понял, что они будут искать сумку. Я… я знал, что если она останется рядом с тобой, они могут забрать тебя вместо меня.

Софи отшатнулась так, словно её ударили. Потом отвернулась, провела ладонью по лицу и снова посмотрела на него.

— Ты знал?

— Я не думал, что всё зайдёт так далеко.

Пощёчина прозвучала резко. Голова Джеффа дёрнулась в сторону, но Софи уже не остановилась.

— Сукин сын! — крикнула она, налетая на него с кулаками. — Ты грёбаный ублюдок!

Джефф попытался закрыться руками и попятился, а она била куда попадало — в грудь, плечи, лицо, потом пнула его в голень и снова ударила. Слёзы текли по щекам, слова путались с дыханием.

— Меня из-за тебя сюда притащили!

— Софи, я не хотел…

— Я убью тебя! — выдохнула она, снова замахиваясь. — Господи, я тебя убью!

Софи посмотрела на пистолет в руке Аарона, потом на Джеффа и вдруг выхватила оружие. Аарон заметил движение раньше, чем её пальцы сомкнулись на рукояти. Конечно, он мог остановить её без особого труда, но рука так и осталась на месте.

Через секунду она обхватила рукоять обеими руками, и ствол тут же оказался направлен на Джеффа.

— Нет, — прошептал тот, и вся злость на его лице исчезла. — Софи, нет. Пожалуйста. Я всё исправлю. Клянусь, всё будет хорошо.

Руки у неё дрожали так сильно, что оружие ходило из стороны в сторону.

— Меня здесь насиловали, — сказала Софи, и голос вдруг стал почти тихим. — Ты понимаешь? Меня здесь…

Она не договорила. Выстрел прогремел так близко, что остаток фразы просто исчез в нём. Джефф дёрнулся, нелепо согнулся и тяжело завалился на бок, а Софи ещё несколько секунд продолжала смотреть на него, будто не могла связать этот звук с человеком, лежащим теперь у её ног. Кровь быстро растекалась по полу из страшной раны на лице, и только тогда пальцы разжались сами собой. Пистолет с глухим стуком упал рядом, но Софи даже не вздрогнула. Она прижала ладони ко рту и застыла, не отрывая глаз от Джеффа.

— Дыши, — сказал Аарон, подойдя ближе, но она не отреагировала. Потом вдруг нагнулась, схватила оружие с пола и вскинула его уже на него.

— Софи, какого хрена? — нахмурился он.

— Ты… — выдохнула она, побледнев ещё сильнее. — Ты, сукин сын. Ты ничем не лучше.

Аарон замер. Руки у неё тряслись настолько сильно, что пистолет ходил из стороны в сторону, однако палец уже лёг на спусковой крючок.

— Софи, отдай его.

— Ты ничем не лучше него. — Она попятилась, едва не наступив на ногу Джеффа. — Вы все здесь одинаковые. Все.

— Возможно, — сказал Аарон, осторожно сокращая расстояние.

— Не подходи!

Он всё равно подошёл. Софи попыталась отступить ещё, но за спиной была стена, а стрелять она, кажется, уже не могла. Аарон перехватил её запястье, отвёл ствол в сторону и забрал оружие. Она даже не сопротивлялась, только посмотрела на опустевшие руки, словно не сразу поняла, куда исчез пистолет. А потом открыла рот, собираясь что-то ответить, но вместо этого резко отвернулась, и её вырвало прямо на пол.

Несколько секунд он молча стоял рядом, чувствуя себя последним ублюдком уже без всякой помощи с её стороны.

— Сядь, — сказал Аарон, убрав пистолет за пояс.

— Не трогай меня.

— Я и не собирался. Просто сядь, пока не упала.

Пока Софи сидела у стены, Аарон заставил себя отвести от неё взгляд и осмотрел комнату. За дверью стояла тишина, хотя выстрел охранник наверняка слышал. Возможно, сейчас он просто не решался войти без приказа, но долго это продолжаться не могло, а значит, очень скоро придётся объяснять и звук выстрела, и труп Джеффа посреди комнаты.

С охранником Аарон разберётся позже. Сейчас важнее было убрать тело до того, как сюда заглянет кто-нибудь ещё. Он посмотрел на Джеффа, и почти сразу в голове начал складываться план.

Оставив Софи у стены, он вышел из комнаты и прошёл дальше по коридору, где среди старого хозяйственного хлама хранились плотные мешки и скотч. Когда он вернулся, Софи сидела в той же позе, только теперь смотрела на Джеффа.

Аарон опустился рядом с телом.

— Что ты делаешь? — спросила она, когда он развернул первый мешок. Голос у неё изменился, стал каким-то пустым.

— Его нельзя здесь оставлять.

— Ты собираешься его завернуть?

Ничего не ответив, Аарон подтянул мешок выше, стараясь закрыть лицо первым. Софи отвернулась слишком поздно и судорожно втянула воздух.

— Господи…

— Не смотри.

Скотч с сухим треском разматывался в тишине. Аарон обернул мешок вокруг тела, потом ещё раз, и всё это время чувствовал на себе её взгляд.

— Почему у вас вообще есть такие мешки? — наконец спросила Софи.

— Потому что здесь постоянно кто-нибудь умирает.

Софи коротко выдохнула и отвернулась к стене.

Закончив, Аарон поднялся. На полу осталось несколько тёмных капель, и взгляд сам зацепился за них. Плевать. Через три дня этого дома не будет.

— Софи. Нам нужно уходить отсюда.

— Куда? — выдохнула она.

— Туда, где Зейн тебя не найдёт.

Вот теперь она подняла голову, но в её взгляде было столько недоверия, что он почти услышал следующий вопрос ещё до того, как она его задала.

— Я… Я не знаю, Амин. Я уже не знаю, должна ли я…

— Не должна, — перебил Аарон. — Но если останешься здесь, будет только хуже.

Софи закрыла глаза, и, кажется, этого было достаточно.

У входа в северное крыло всё ещё стоял охранник. Увидев Софи, он сначала удивился, потом заглянул Аарону за плечо, и выражение его лица медленно изменилось.

— Джамал, — позвал Аарон, не давая ему времени решить, насколько дорого стоит увиденное. — С кем я сюда вошёл?

— С мужчиной, — ответил охранник, переведя взгляд на Софи.

— А вышел?

— С ней.

Аарон достал деньги и сунул ему за ремень. Джамал опустил глаза на купюры.

— Я ещё раз спрошу. С кем я сюда вошёл и с кем вышел?

На этот раз пауза была совсем короткой.

— Ты пришёл один.

— И?

— Ушёл один.

— Вот теперь правильно.

Джамал ещё раз покосился в сторону комнаты, но деньги уже исчезли в кармане, а вместе с ними, судя по выражению его лица, исчезло и всё, что он успел увидеть. Аарон похлопал его по плечу и повёл Софи дальше, не оглядываясь.

Она шла рядом молча. Несколько минут назад её трясло так, что она едва удерживала пистолет, теперь же в ней словно что-то выключилось. Софи смотрела под ноги и машинально тёрла пальцы о ладонь, снова и снова проводя по одному и тому же месту. Аарон заметил это не сразу, а когда понял, невольно посмотрел на её руки. Крови там не было. Но ей, видимо, всё равно казалось, что есть.

Он достал телефон уже на ходу и набрал Али. Как только тот ответил, Аарон перешёл на арабский:

— Нужно срочно кое-что вывезти из северного крыла.

— Что именно?

Аарон замедлил шаг и оглянулся. Дверь осталась далеко позади, а Джамал уже вернулся на своё место.

— Тело.

— Чьё, твою мать, говори точнее!

— Канадки, — ответил Аарон, бросив короткий взгляд на Софи.

— Совсем сдурел? Девок и так не хватает!

— Слышь, не грузи. Так вышло. Я в долгу не останусь, — выдохнул он, оглядываясь по сторонам, пока они спускались по лестнице.

На том конце повисло молчание, и лишь через несколько секунд в трубке послышался тяжёлый вздох.

— Ладно.

— И ещё, Али, — продолжил Аарон, немного понизив голос. — Зейну ни слова. Я сам ему объясню, как так вышло.

Али что-то недовольно пробормотал себе под нос и после сухого «хорошо» сбросил вызов.

Софи ничего не спросила, просто шла рядом, всё так же глядя перед собой. Один раз она споткнулась на совершенно ровном месте и даже не заметила этого.

До жилой части оставалось совсем немного, когда Аарон окончательно понял, где её можно спрятать. Он свернул раньше лестницы, и, заметив это, Софи через несколько шагов остановилась.

— Куда ты меня ведёшь? — спросила она.

— Туда, где тебя не найдут, — ответил Аарон и подошёл к старым часам. — А за Джеффа не переживай, Али вывезет тело в скором времени.

Когда край обоев отошёл от стены и показалась скрытая защёлка, Софи напряглась. После всего, что произошло за последние полчаса, тёмный проход в стене казался последним, чему она могла довериться. Аарон не стал уговаривать — просто открыл его шире и ждал. Несколько секунд Софи стояла неподвижно, потом вытерла мокрое лицо ладонью и всё-таки вошла внутрь.

За стеной сразу стало прохладнее. Узкий ход уходил вниз, пахло сыростью, пылью и старой бумагой. Софи спускалась медленно, придерживаясь рукой за стену, и Аарон шёл следом почти вплотную, опасаясь, что её подведут ноги. Только когда пространство вокруг расширилось, он включил свет.

Тусклая лампа выхватила из темноты колонны и часть воды в бассейне. Софи остановилась, оглядываясь без прежнего любопытства.

— Что это за место? — спросила она, не поворачиваясь.

— Потом объясню, — сказал Аарон, закрывая проход. — Сейчас главное, чтобы ты не выходила и никому не попадалась на глаза.

Она медленно двинулась дальше. Аарон уже увидел, куда скользнул её взгляд, но предупредить не успел. Софи заметила скелет, резко втянула воздух и отшатнулась. Вскрик вышел громче, чем он ожидал, поэтому Аарон оказался рядом мгновенно и прикрыл ей рот ладонью.

— Тише, — сказал он у самого её уха, дождавшись, пока она перестанет дёргаться.

Софи отступила, как только он убрал руку, и уставилась на скелет. Лицо и без того было бледным, а теперь почти потеряло цвет.

— Что это?

— Это Ахмед, — ответил Аарон после короткой паузы.

Она перевела на него взгляд, явно ожидая продолжения, но он не стал объяснять, откуда у скелета взялось имя. В другой день это могло бы превратиться в странную шутку, сейчас же Софи лишь снова посмотрела на Ахмеда и отступила от него подальше.

Аарон провёл её в глубину зала, к старым шезлонгам. Только здесь, когда стало ясно, что хотя бы ближайшие минуты никто не войдёт, он позволил себе посмотреть на неё по-настоящему.

Софи всё ещё заметно трясло. Глаза распухли от слёз, волосы прилипли к вискам, на одежде осталось пятно после того, как её вырвало. Она выглядела так, будто за несколько часов из неё вытянули всё, чем она до этого держалась.

— Теперь слушай внимательно. Пока оставайся здесь, — сказал Аарон. — Я принесу воду, еду, одежду. И главное — не выходи сама.

Но Софи словно не слышала. Взгляд упал на собственные руки, и лицо вдруг изменилось. До этого её держали страх, злость, необходимость идти за ним; теперь всё это на секунду отступило, и она словно впервые увидела собственные пальцы после выстрела.

— Я его убила, — сказала она тихо.

Аарон промолчал.

— Я правда его убила, — повторила Софи, уже не глядя на него. — Я хотела, чтобы он сдох. Я это сказала. Но когда он упал… Господи, я не думала, что это будет так.

Она зажала рот ладонью, тяжело втянула воздух и отвернулась.

— Я не могу отменить то, что произошло, — сказал Аарон, дождавшись, пока её дыхание немного выровняется. — Но могу сделать так, чтобы Зейн до тебя не добрался. Поэтому тебе придётся остаться здесь.

Софи резко подняла голову, и в её взгляде снова появилось напряжение.

— Амин… почему он вообще отправил меня в северное крыло?

— Я не знаю.

Она прищурилась, несколько секунд всматриваясь в его лицо, словно пыталась поймать малейшую заминку.

— Ты ему что-то сказал? Про дневник рассказал?

— Нет, — Аарон покачал головой. — Я ничего ему не говорил, клянусь.

Софи не ответила. Недоверие никуда не делось, и по тому, как она продолжала смотреть на него, Аарон понял, что одной клятвы ей сейчас будет мало.

— Софи, подумай сама, — сказал он уже мягче. — Если бы я рассказал Зейну про дневник или вообще дал ему повод что-то заподозрить, зачем мне сейчас прятать тебя здесь от него?

Кажется, только этот довод до неё дошёл. Напряжение понемногу ушло с лица, хотя Софи по-прежнему молчала, опустив взгляд куда-то между ними.

— Послушай, я буду приходить, — продолжил Аарон. — Но наверху Зейн не должен тебя видеть. Пока он уверен, что твоё тело увёз Али, пусть так и остаётся.

— Я не смогу здесь одна, — тихо произнесла Софи и оглянулась на тёмный подземный зал. — Амин, я правда не смогу.

— Сможешь, — ответил он, но, заметив её взгляд, вздохнул и добавил уже без прежней жёсткости: — Скоро в Оазис приедут люди, рядом с которыми даже Ахмед покажется тебе ангелом.

Он кивнул в сторону лежавшего неподалёку скелета, и Софи невольно проследила за его взглядом, после чего почти сразу отвернулась.

— Ты точно вернёшься? — спросила она, вновь подняв взгляд на Аарона.

— Вернусь. Обещаю.

Софи долго смотрела на него, после чего едва заметно кивнула.

Аарон закрыл проход и задержался снаружи, не сразу убирая ладонь со стены. Софи теперь была хотя бы там, куда Зейн не доберётся случайно. Джефф мёртв, его тело нужно убрать, Сара всё ещё оставалась в доме, а до приезда Сабаша оставалось ещё пару дней.

Пару дней. Аарон оставался ради них по собственной воле, и впервые это казалось опаснее любого приказа, который ему когда-либо приходилось выполнять.

Глава 57 Ни дня, ни часа

Что-то в доме изменилось.

Аарон почувствовал это ещё до того, как сумел объяснить себе, что именно не так. За двенадцать лет он привык замечать Оазис почти так же, как собственное тело: кто из охраны задержался у лестницы дольше обычного, где стало слишком тихо, почему дверь, которую обычно оставляли открытой, сегодня оказалась закрыта. Возможно, дело было только в последних сутках, после которых любой шорох начинал казаться предупреждением. А возможно, он просто слишком хорошо знал, что через несколько дней собирается сделать с этим местом, и потому теперь всматривался в каждую мелочь, будто заранее прощался.

Оставив Софи в подземном холле, он решил проверить Сару и, ещё не дойдя до двери, понял, что что-то не так. Ключ торчал в замке снаружи, хотя он совершенно точно помнил, что забирал его с собой. Остановившись, Аарон несколько секунд смотрел на металлическую головку, затем повернул ключ и едва успел отступить, когда дверь распахнулась ему навстречу.

— Я убью эту суку, — выдохнула Халиса, вылетая в коридор. Волосы у неё растрепались, на щеке остался красный след, а правую руку она прижимала к груди. — Где эта тварь? Я прикончу её!

— Какого хрена ты здесь делаешь? — спросил он, придерживая дверь, пока Халиса с трудом пыталась согнуть пальцы.

— Что я здесь делаю? Эта стерва выдрала мне волосы, отобрала ключ и заперла здесь. Ещё и руку дверью прищемила, посмотри. По-моему, она сломана. Позови канадку, пусть проверит.

— Канадки здесь больше нет, — ответил Аарон, стараясь не задерживаться на этом ни голосом, ни взглядом. — Иди к Зейну. Он говорил, что нашёл другого врача.

Халиса перестала разглядывать опухшие пальцы и посмотрела на него так, будто он сморозил глупость.

— Это чушь! Никого он не нашёл.

— В каком смысле?

— В прямом. Нет никакого врача, — раздражённо бросила она, снова прижимая руку к груди.

Аарон медленно выдохнул через нос, мысленно выругавшись. Зейн соврал ему в лицо всего несколько дней назад, причём без всякой необходимости.

— Вы меня все достали, — пробормотала Халиса, оглядела пустой коридор и, развернувшись, направилась к лестнице.

Он проводил её взглядом и на секунду прикрыл глаза. Вот чёрт. Кажется, Сара переступила черту. Мысль о том, сколько ещё она успела натворить, пока Аарон занимался Софи и Джеффом, заставила его развернуться раньше, чем он успел решить, куда идти сначала.

В своей комнате Аарон нашёл Сару почти сразу. Она сидела на краю кровати, сжав руки между коленями, но стоило ему войти, как она вскинула голову и резко поднялась.

— Сара, какого хрена ты творишь?

— Что я творю? — отозвалась она с такой злостью, что Аарон на мгновение даже замолчал.

Вот этого он точно не ожидал. Сара смотрела на него исподлобья, тяжело дыша, и в глазах стоял тот нехороший блеск, который он знал слишком хорошо. Она была взвинчена до предела и явно собиралась сказать совсем не то, что произнесла спустя несколько секунд, когда заставила себя немного сбавить тон:

— Я хотела поговорить.

— Ну так говори, — Аарон прикрыл за собой дверь и остался возле неё. — Что ты хотела?

Сара молчала. Глаза уже начинали блестеть от подступивших слёз, однако плакать она будто запрещала себе из одного упрямства. И чем дольше Аарон ждал, тем очевиднее становилось, что дело вовсе не в том, что она выбралась из комнаты.

— Что, мать твою, случилось на этот раз? — спросил он.

— Ты… — начала Сара и осеклась.

Аарон ждал продолжения, но она уже отвернулась и отошла к окну. Несколько секунд простояла к нему спиной, собираясь с мыслями или, скорее, загоняя обратно те, которые едва не вырвались наружу, а когда повернулась, голос уже почти не выдавал прежней злости.

— Когда мы уедем?

— Я тебе уже сказал, что скоро.

— Когда именно?

— Сара, я не знаю точного времени. Как только закончу здесь дела, мы уедем. — Он ещё несколько секунд смотрел на неё, пытаясь понять, ради этого ли она устроила весь сегодняшний цирк. — Это ты хотела мне сказать?

Она снова замолчала. На мгновение ему показалось, что сейчас всё-таки прозвучит то первое, проглоченное «ты», но Сара лишь опустила глаза и едва заметно кивнула.

— Да.

— Тогда ты услышала ответ.

Аарон ожидал очередного вопроса, однако его не последовало. Вместо этого Сара глубоко вдохнула и медленно выдохнула, словно прямо у него на глазах заставляла себя успокоиться. Напряжение понемногу уходило с лица, дыхание становилось ровнее, только пальцы всё ещё были стиснуты так крепко, что побелели костяшки. И это ему не понравилось. Сара никогда не умела так легко отпускать то, что довело её до такого состояния.

— Мне страшно, — призналась Сара едва слышно, и Аарон ещё несколько секунд смотрел на неё, пока окончательно не понял, что больше не хочет разбираться ни в причинах её сегодняшнего поведения, ни в том, что творится у неё в голове.

— Всё, к чёрту. Уезжаем.

— Нет, — Сара подняла на него глаза.

— Что «нет»?

— Я никуда не поеду. Только с тобой.

Терпение лопнуло окончательно. Аарон оказался рядом прежде, чем успел подумать, схватил её за плечи и заставил посмотреть на себя.

— Сара, твою мать, послушай меня хотя бы один раз. Ты сейчас уедешь отсюда, и больше мы это обсуждать не будем.

— А если не уеду? — спросила она, не отводя глаз. — Что тогда, бросишь меня?

— Да, чёрт возьми, брошу, — процедил Аарон, уже не пытаясь подобрать слова. — Потому что я больше не могу одновременно вытаскивать тебя из каждой задницы, в которую ты сама лезешь, и заниматься тем, ради чего вообще нахожусь здесь. Либо ты сейчас делаешь то, что я сказал, либо дальше разбирайся сама. Понятно?

Он ожидал чего угодно — слёз, крика, очередного «ты опять меня бросаешь», — но Сара лишь несколько секунд смотрела ему в лицо, а затем вся прежняя злость словно разом ушла куда-то внутрь.

— Хорошо, — сухо сказала она.

— Вот и хорошо, — буркнул он, распахивая шкаф.

Вещей оказалось немного, и разбирать их Аарон не собирался. Он сгрёб с полки всё, что попалось под руку, запихнул в сумку, сверху бросил кофту со стула и застегнул молнию, после чего сунул ремень Саре в руку.

— Всё, поехали.

Она молча взяла сумку и вышла следом.

— Мой паспорт у Зейна.

— К чёрту твой паспорт, — отрезал Аарон, даже не сбавляя шага. — Сейчас он тебе не понадобится.

В какой-то момент он достал телефон и набрал Али. Длинные гудки закончились сами, так и не дождавшись ответа. Выругавшись себе под нос, он позвонил ещё раз, но Али снова не взял трубку.

— Ну и где его носит… — пробормотал Аарон, вновь набирая номер. Но и в этот раз Али не ответил.

Убрав телефон, он краем глаза посмотрел на Сару. Она всё так же шла рядом, прижимая ремень сумки к плечу, и, судя по лицу, разговор её совершенно не заинтересовал.

До лестницы они дошли без приключений. Сара шла тихо, опустив голову, и только раз оглянулась на него, словно хотела убедиться, что он по-прежнему рядом. Аарон уже прикидывал, где снять квартиру и как быстро найти врача, которому можно заплатить достаточно, чтобы тот не задавал вопросов. Сабаш должен был приехать через два дня, и до этого момента всё ещё можно было удержать по плану: вывести Сару, затем Софи, вернуться самому и встретить человека, который собирался приехать сюда в полной уверенности, что принимает работающую операцию.

Аарон успел сделать ещё два шага вниз, когда услышал голос Зейна.

— Вот ты где.

Тот стоял у подножия лестницы с телефоном в руке, и по тому, как он сжимал аппарат, было видно, что звонил уже не первый раз, а настроение у него успело испортиться окончательно.

— Что случилось? — спросил Аарон, продолжая спускаться.

Зейн посмотрел сначала на него, потом на Сару и неожиданно перешёл на английский.

— Где Али?

Аарон замедлил шаг, прекрасно понимая, зачем Зейн заговорил по-английски.

— Откуда мне знать? — ответил он.

— Мне сказали, ты попросил его вывезти тело канадки.

Сара резко повернула голову.

— Софи?

На её лице что-то вспыхнуло так быстро, что она сама, кажется, не успела это спрятать. Не радость, нет, но облегчение было слишком близко к ней, и Аарону это не понравилось. Зейн тоже заметил.

— Да, — бросил он, глядя на Сару. — Наш псих, видимо, всё-таки прикончил её.

— Зейн, — тихо предупредил Аарон.

— Что? Я неправильно сказал?

Вопрос прозвучал почти лениво, но глаза у него оставались холодными.

— Повздорили. Так вышло, — сказал Аарон, переходя на арабский.

— Как удачно, — усмехнулся Зейн.

— В каком смысле?

Тот задержал на нём взгляд чуть дольше, чем требовалось.

— Ни в каком. Срать я хотел на канадку. Где Али?

— Не знаю. Скоро вернётся.

— Тогда какого хера он не отвечает на звонки. Сначала Тамер, потом Хабиб, теперь Али? Вы что, мать вашу, все решили по очереди свалить?

Аарон невольно взглянул на телефон в его руке.

— Я отвезу Беллу в город и потом разберусь.

— Нет, — отрезал Зейн.

— Что нет?

— Никуда ты сейчас не поедешь. Мне плевать, куда ты собрался её везти. Сначала найдёшь Али, потом хоть на край света её отправляй.

— Она мешает мне работать, — процедил Аарон, стараясь удержать раздражение в пределах привычной перепалки. — Я вывезу её и вернусь через час.

— Я сказал нет, мать твою! — Зейн сорвался так резко, что стоявший рядом стул отлетел в сторону после одного удара ногой. — Если Али тоже решил исчезнуть, я хочу знать об этом сейчас. Ты понял меня, Амин? Найди его. И если через час его здесь не будет, плохо станет всем вокруг.

Сара вздрогнула от грохота.

— Что он говорит? — спросила она, переводя взгляд с одного на другого.

— Ты заткнись, — рявкнул Зейн, даже не повернувшись к ней.

Аарон уже собирался ответить, когда у Зейна зазвонил телефон. Тот раздражённо вытащил его из кармана, бросил взгляд на экран и вдруг замолчал. Перемена была такой быстрой, что Аарон не сразу понял, что именно его насторожило.

— Али? — спросил Аарон.

— Нет, найди его, — отрезал Зейн и не приняв вызов, направился к лестнице.

Аарон проводил его взглядом. Зейн обычно говорил по телефону при нём, даже когда речь шла о вещах, которые не предназначались для чужих ушей. Если требовалась осторожность, он просто приказывал остальным выйти. Сейчас же он не сказал ни слова, только поднялся наверх, пока телефон продолжал настойчиво звонить у него в руке. Что-то в этом было не так.

— Твою мать… — Аарон выдохнул ругательство и повернулся к лестнице, но рядом лежала только сумка, которую он собрал для Сары. — Белла?

Ответом осталась тишина. Несколько секунд он просто смотрел на пустое место, где она стояла совсем недавно, затем быстро поднялся на несколько ступеней и заглянул в коридор. Но никого там не обнаружил.

— Дьявол, — выдохнул он и вновь достал телефон. Али не ответил ни на первый звонок, ни на второй, зато почти сразу после третьего на экране появилось сообщение.

«Я в городе. Вернусь позже».

Перечитав его, Аарон набрал: «Возьми трубку. Зейн тебя ищет».

Ответ пришёл через полминуты: «Не могу сейчас говорить».

— Вот сукин сын, — пробормотал он.

Этого хватило, чтобы раздражение сменило направление. Если Али действительно решил задержаться в городе именно сегодня, то момент он выбрал паршивый. Аарон снова посмотрел на экран, будто между двумя короткими фразами могло обнаружиться объяснение, и убрал телефон в карман.

Нет, сначала нужно разобраться с Сарой. Поэтому, пройдя ближайший коридор, он проверил комнату, из которой только что выпустил Халису, затем свою. Но везде было пусто.

У лестницы он спросил двух охранников, не видели ли Беллу; один покачал головой, второй сказал, что несколько минут назад здесь прошла какая-то девушка, но явно не Белла.

Проклятие уже вертелось на языке, когда Аарон вспомнил о деньгах. Если он всё-таки собирался вывезти Сару сегодня, они понадобятся. Да и далеко она уйти не могла: дом был закрыт, охрана на местах, так что найти её не составит труда. Он уже повернул к лестнице, ведущей вниз, когда телефон снова завибрировал в кармане и на экране высветилось имя Зейна.

— Что такое?

— Зайди ко мне, — сказал спокойно Зейн. Именно это спокойствие и насторожило сильнее всего: ни ругани, ни требований немедленно найти Али, даже обычного нетерпения, с которым Зейн обращался к нему, когда был не в духе.

— Сейчас? — Аарон посмотрел на лестницу. — Я занят. Что случилось?

На другом конце ненадолго замолчали. Аарон слышал какое-то негромкое движение, будто Зейн переставил что-то на столе.

— Да, сейчас, — сказал он и связь оборвалась.

Аарон ещё некоторое время держал телефон возле уха, после чего убрал его и пошёл наверх, всё ещё пытаясь убедить себя, что дело только в Али. И чем ближе была комната Зейна, тем меньше он в это верил.

Глава 58 И открылись глаза

Амин ещё что-то говорил за его спиной, кажется, снова об Али, но Зейн уже не слушал. На экране высветился номер Хакима, от которого он давно ждал известий. Неужели тот наконец вышел на след того марокканца? Зейн ещё раз взглянул на экран, пытаясь расслышать, что говорит Амин, но мысли уже были далеко.

— Что? — переспросил он, не сразу сообразив, что Амин обращается к нему.

Он ответил что-то невпопад и, не дожидаясь продолжения, направился к лестнице. Уже на верхних ступенях телефон снова завибрировал в руке. Зейн вошёл к себе, закрыл дверь и только тогда принял вызов.

— Ну?

— Господин Массари…

— Ты нашёл этого марокканца? — спросил Зейн, остановившись посреди комнаты.

— Нет, господин Массари, но я нашёл…

— Тогда какого хера ты мне звонишь? — перебил он. — Я сказал: позвонишь, когда найдёшь того ублюдка.

— Подождите. Я приехал в Тель-Авив. Это было непросто, мне пришлось поднять много людей, прежде чем…

— Твою мать, давай быстрее к делу.

Мужчина на другом конце торопливо выдохнул.

— В общем, я нашёл бар, где обычно видят этого Рами. Его самого там не было, но в баре оказался человек, который его знает.

— И он знает Беллу?

— Видел её один раз, но сам ничего не знает. Пришлось выбить ему пару зубов, перед тем, как он дал мне номер другого человека и тот сказал, что знает её и может рассказать кое-что важное.

Зейн перестал ходить по комнате. Последние слова Хакима заставили его вслушаться.

— Ты ему звонил?

— Нет. Он сказал, что будет говорить только с человеком из долины.

— Слушай сюда, — процедил Зейн. — Я не собираюсь играть с тобой в эти игры. Я сказал привести мне Рами, а не таскаться по Тель-Авиву и собирать чужие номера.

— Запишите его. Клянусь, если этот человек ничего вам не скажет, я достану Рами. Но сначала поговорите с ним. Он сказал, что хорошо знает Беллу.

Зейн с раздражением посмотрел на закрытую дверь. Хотелось послать Хакима к чёрту за эту бесполезную беготню по чужим знакомым, но тот уже дважды повторил, что незнакомец знает Беллу. Отмахнуться от этого Зейн не мог.

— Диктуй.

Зейн записал номер, заставил Хакима повторить последние цифры и, сверившись с записью, оборвал разговор. Несколько секунд он смотрел на незнакомую комбинацию, потом набрал её. Ответили после нескольких гудков.

— Алло?

— Кто это? — прохрипел Зейн.

— Простите, я не понимаю, — ответил мужской голос уже по-английски. Говорил тот свободно, хотя сильный акцент резал слух. — Вы звоните из долины?

Зейн насторожился.

— Да. Мне сказали, что ты знаешь Беллу.

— Беллу? Ах, Беллу. Да, знаю.

— Тогда говори быстрее.

— Я всё расскажу, клянусь. Всё, что знаю. Но сначала ответьте мне, пожалуйста, на один вопрос.

— Вообще-то здесь я задаю вопросы.

— Пожалуйста. После этого я расскажу вам всё. Вам знакома девушка по имени Елена? Елена Энакиади. Сейчас ей должно быть около двадцати лет.

— Елена? — нахмурился Зейн. — С чего ты взял, что я её знаю?

— Мне говорили, что она у вас в долине. Оазис… Ведь так называется ваше поместье, верно?

Зейн нахмурился.

— Да, она здесь, — соврал он, и на другом конце резко втянули воздух. Несколько мгновений мужчина будто не мог заговорить.

— Господи… Скажите, с ней всё в порядке?

— Всё с ней нормально.

— Я могу её увидеть?

— Сможешь. Как только расскажешь мне всё, что знаешь.

— Вы отпустите её?

— Отпущу.

Мужчина шумно выдохнул, и в голосе появилась такая явная благодарность, что Зейну стало почти смешно.

— Спасибо. Спасибо вам.

— Ну?

— Вы хотели узнать про Сару?

Зейн не сразу понял, о ком тот говорит.

— Про кого?

— Про Сару.

— Значит, Сара, — усмехнулся Зейн, медленно опустившись на кресло.

— Да. Сара.

Белла Андерсон. Девушка, которая несколько дней назад не смогла сразу вспомнить собственную фамилию.

— Слушаю, — сказал Зейн уже тише.

— Она искала брата. Все считали его погибшим, но Сара узнала, что он жив и находится где-то в долине.

— С чего она это взяла?

— Нашла какие-то документы своего отца. Там всё было. Какая-та операция, внедрение. Не могу сказать точно.

— Какие документы? — нахмурился Зейн.

— Этого я не знаю. Их отец работал в разведке.

Зейн перестал вертеть ручку между пальцами. Он ещё не понимал, к чему ведёт незнакомец, но упоминание разведки заставило его насторожиться.

— В разведке?

— Да.

— Где ты сейчас находишься?

— Я… в Хайфе, — растерялся мужчина.

— Я спрашиваю, в какой стране.

Пауза затянулась. Зейн уже догадывался, какой услышит ответ, и всё-таки дождался его.

— В Израиле.

Зейн ничего не ответил, чувствуя как холодеют пальцы. Израиль, разведка, Белла, которая оказалась Сарой и говорила, что знала Амина раньше. До сих пор он воспринимал каждую странность отдельно, а теперь впервые попытался связать их между собой.

Амин… Неужели?

— Продолжай.

— Я помог ей найти людей, которые могли провести её дальше. Через этих людей я когда-то пытался искать Елену. Сара обещала, что, если доберётся до долины, узнает что-нибудь о моей сестре. Поэтому я и помог.

— Кто вывел её на того марокканца?

— Тони.

— Кто такой Тони?

— Антуан. Человек, который иногда помогал мне искать Елену. Он ничего не знает, просто делает фальшивые документы, не более.

— Дальше, — потребовал Зейн.

— Я не хотел её подводить. Если она рядом, скажите ей, пусть не злится. Я просто хочу найти сестру. Она обещала помочь мне, но уехала и больше не связалась. Я ждал, потому что понимал: если она действительно доберётся до долины, мне никто об этом не сообщит. Приходил в кафе, ждал Тони, спрашивал людей…

Зейн почти перестал слушать объяснения.

— Как зовут её брата?

На другом конце на мгновение замолчали.

— Аарон.

— Как? — почти крикнул Зейн, не сразу поверив, что расслышал правильно.

— Аарон Лерман.

Само по себе это имя ничего ему не говорило. Он слышал его впервые, и всё же почему-то от него стало не по себе. Возникло какое-то неприятное, почти липкое чувство, словно он только что узнал нечто такое, чего предпочёл бы никогда не знать. Зейн несколько секунд стоял, сжимая телефон и глядя в стену.

— Говори дальше. Когда он якобы погиб? — выдохнул он, пока картинка в голове собиралась в нечто страшное.

— Его отец работал в разведке, и я могу ошибаться… Но, похоже, он отправил парнишку на какое-то задание в вашей долине.

— Я спросил когда? — повторил Зейн, и теперь мужчина, кажется, услышал в его голосе что-то такое, после чего перестал торопиться с объяснениями.

— Весной девяносто шестого. Точной даты не знаю, но год помню и помню, что это была весна. Ему было лет шестнадцать.

Шестнадцать лет ему было в девяносто шестом. Зейн машинально повторил про себя эти слова, и первое, что пришло ему в голову, было даже не имя Лермана, а дедушка. Амин тогда должен был выстрелить в него и не выстрелил. Почему? За двенадцать лет Зейн не раз вспоминал тот день, но ни разу не задавал себе этот вопрос так, как задавал теперь. Амин замешкался, или не решился, или испугался — объяснение всегда находилось, тем более что через несколько мгновений он сам получил пулю и едва не умер.

Зейн помнил больницу, белые стены, запах лекарств и Амина на койке, ещё слишком слабого, чтобы нормально разговаривать. Помнил, как сидел возле него и пытался понять, что за идиот согласился бы так рисковать ради человека, которого едва знает. Тогда ответ казался очевидным: Амин спас ему жизнь. Именно поэтому Зейн и поверил ему. А теперь выходило, что всё началось с того самого дня, с которого он привык отсчитывать их дружбу.

Если ты ошибёшься, отвечать будешь сам.

Голос деда всплыл в памяти так отчётливо, что Зейн невольно поднял голову. Старик предупреждал его насчёт Амина, говорил, что с этим парнем что-то не так.

А ведь была ещё Клара.

Зейн вспомнил, как она лежала на полу и, уже почти не в силах говорить, подняла руку, указывая на Амина. Тогда это показалось бессмысленным движением умирающей женщины. Он даже не попытался разобраться. Клара что-то знала? Пыталась предупредить его? И если да, почему он решил, что она просто бредит?

Незнакомец продолжал говорить, но слова проходили мимо. Перед ним один за другим возникали эпизоды, которые ещё полчаса назад не имели между собой ничего общего. Амин всегда оказывался поблизости, когда обсуждались дела, присутствовал на встречах, знал людей, которых не должен был знать посторонний. Зейн не просто позволял ему это — он сам открывал перед ним двери. Если кто-нибудь начинал сомневаться, находил объяснение. Если возникали вопросы, первым требовал оставить Амина в покое.

Двенадцать лет. Он двенадцать лет считал себя человеком, которого трудно провести, и теперь достаточно было одному незнакомцу назвать имя и год, чтобы вся его уверенность начала рассыпаться.

Из груди неожиданно вырвался смешок. Зейн прикрыл рот ладонью, но почти сразу рассмеялся снова, уже громче. Вот же придурок. Сколько раз он учил других не верить красивым историям, сколько раз видел, как люди сами помогают тем, кто их обманывает, а у себя под носом держал человека, которому не просто доверял — за которого готов был отвечать перед собственным дедом. Он покачал головой, не в силах остановить этот нелепый смех, и вдруг почувствовал такую злость на самого себя, что захотелось разбить телефон о стену.

Но телефон он не бросил. Где-то на другом конце линии человек всё ещё ждал ответа о своей сестре, и Зейн наконец заставил себя вслушаться.

— Вы там? — осторожно позвал мужчина. — Вы меня слышите?

Зейн не сразу сообразил, что обращаются к нему.

— Что? — отозвался Зейн.

— Елена. Когда я смогу её увидеть? Вы сказали, что она у вас. Я столько времени её искал. Просто скажите, когда вы вернёте её домой.

Зейн посмотрел на телефон, словно только теперь вспомнил, с кем разговаривает.

— Скоро.

— Когда?

— Скоро, — повторил Зейн и отключился, не дожидаясь новых вопросов. А затем, прошёлся до окна и обратно, потом взял телефон и нашёл номер Амина. Несколько секунд смотрел на него, прежде чем нажать вызов.

— Зайди ко мне, — сказал он, едва услышал ответ.

Амин что-то спросил, кажется, хотел узнать, срочно ли это. Зейн даже не стал вслушиваться.

— Да, срочно. Просто зайди, нужно поговорить, — ответил он и закончил разговор.

Положив телефон на стол, он ещё какое-то время смотрел на него, словно Амин мог перезвонить и потребовать объяснений. Не перезвонил. Конечно, не перезвонил бы. За двенадцать лет Зейн успел привыкнуть к тому, что Амин приходит, когда его зовут, даже если за пять минут до этого послал его к чёрту.

На низком столике стояла бутылка виски. Зейн достал из шкафа второй стакан, поставил рядом с первым и открыл бутылку. Затем открыл ящик тумбочки и сделал то, после чего у Амина уже не останется возможности уйти от разговора, отделавшись очередной ложью.

Закончив приготовления, Зейн убрал всё лишнее, опустился в кресло и стал ждать. Впрочем, ожидание продлилось недолго: не прошло и минуты, как дверь открылась и на пороге появился Амин.

— Заходи, — сказал Зейн, налив себе виски.

Амин вошёл без спешки, но по лицу было видно, что настроение у него паршивое. Прикрыв за собой дверь, он сразу посмотрел на Зейна, потом на бутылку и два стакана. Наверняка решил, что сейчас придётся выслушивать очередные претензии из-за Али. Зейн едва не рассмеялся: даже сейчас Амин выглядел так, словно пришёл разобраться с чужой проблемой и поскорее вернуться к своим делам.

— Садись, — предложил Зейн, наливая виски во второй стакан. Он подвинул его к свободному креслу и только потом поднял глаза. — Выпей со мной.

— Что отмечаем? — Амин не сел сразу, сначала окинул комнату внимательным взглядом, будто проверял, не прячется ли здесь кто-нибудь ещё.

— А у нас есть что отмечать? — усмехнулся Зейн, опустившись в кресло напротив. — Я бы сказал, скорее оплакиваем.

Амин наконец сел, но к стакану не притронулся.

— Али объявился?

— Нет. А может, вообще не объявится. Может, сбежал. Может, оказался крысой, — Зейн покрутил стакан в пальцах, наблюдая, как Амин реагирует на последнее слово. — Помнишь, несколько лет назад мы поймали тот сигнал? Тогда ещё выяснилось, что кто-то передавал информацию из долины.

— Смутно, — ответил Амин после короткой паузы. — За эти годы столько дерьма было, что я уже перестал различать, где какое началось.

— Это правда. Дерьма хватало, — согласился Зейн. — Иногда удивляюсь, как ты вообще всё выдержал.

Амин приподнял брови, словно не ожидал от него подобного признания.

— Ты меня ради этого позвал? Поностальгировать?

— Да нет, просто подумал. Али ещё с моим дедом работал. Тамер здесь отца потерял. У каждого была причина остаться. — Зейн чуть наклонился вперёд. — А у тебя какая была, Амин? Зачем тебе понадобилось столько лет терпеть всё это дерьмо?

Амин усмехнулся, однако отвечать не торопился. Именно эту паузу Зейн знал слишком хорошо: тот всегда выдерживал её, когда хотел решить, стоит ли говорить серьёзно или лучше отделаться шуткой.

— Наверное, потому, что здесь меня однажды убили, — сказал он наконец. — А потом я родился заново.

Зейн почувствовал, как что-то неприятно сжалось под рёбрами. Столько лет прошло, а он до сих пор помнил, как нашёл Амина без сознания, с простреленным животом. Как вместе с Али тащил его к машине, боясь лишний раз задеть рану. Потом были врачи, бесконечные вопросы, на которые у них не находилось подходящих ответов, и деньги, которые Али отсчитывал прямо в кабинете заведующего, лишь бы Амина приняли без документов и не стали выяснять, откуда у него огнестрельное ранение. Зейн тогда отдал столько, сколько потребовали, даже не подумав торговаться. А ведь мог просто бросить его там, где нашёл. Оставить истекать кровью, и к утру от него не осталось бы ничего, кроме очередного трупа. Зейн невольно посмотрел на сидевшего напротив человека. Какого же чёрта он тогда этого не сделал?

— Родился другим человеком, значит? — спросил он, стараясь, чтобы голос не изменился.

— Слушай, чего ты хочешь? — Амин наконец взял стакан, но пить не стал. — Если тебе есть что сказать, говори.

— А ты всё торопишься, — Зейн покачал головой. — Двенадцать лет куда-то спешишь. Даже когда сидишь рядом, такое чувство, будто уже одной ногой за дверью.

— Может, потому, что ты обычно зовёшь меня только тогда, когда случается какая-нибудь херня?

Зейн не удержался от короткого смешка. Как легко было разговаривать с ним по привычке. Как легко — почти поверить, что ничего не произошло и завтра они опять будут орать друг на друга из-за охраны, денег или Али. Только завтра уже не будет, по крайней мере для одного из них.

— Знаешь, я ведь многому у тебя научился, — сказал Зейн, поднимаясь. — Раньше мне казалось, что если человек рядом с тобой столько лет, то в какой-то момент ты начинаешь понимать его без слов. Что уже не нужно спрашивать, о чём он думает и чего хочет. Смотришь на него — и всё ясно.

Поднявшись, он подошёл к окну. Во дворе двое охранников курили возле машины, один что-то рассказывал другому, размахивая рукой. Зейн видел их, но не мог заставить себя сосредоточиться на разговоре. За спиной тихо звякнуло стекло. Амин, должно быть, наконец решил выпить.

— И что, разочаровался? — спросил тот.

— Ещё как, — Зейн повернулся к нему, не отходя от окна. — Никогда не думал, что смогу так спокойно об этом говорить. Ты меня многому научил, Амин. Особенно тому, как мало стоит доверие.

Амин смотрел в свой стакан. Он чуть наклонил его, и янтарная жидкость медленно стекла по стенке, оставляя тонкую прозрачную полоску.

— Давай выпьем, — предложил Зейн, возвращаясь к столику и Амин поднял стакан. Зейн тоже не стал ничего говорить. Виски обжёг горло, знакомый терпкий вкус на мгновение отвлёк от того, ради чего всё затевалось. Он поставил стакан и посмотрел на Амина. Тот выпил немного, как всегда, будто даже здесь не собирался терять голову.

— Ну и как? — спросил Зейн.

— Что именно?

— Тяжело было? Жить жизнью, которая тебе не принадлежит.

Амин перестал вертеть стакан. Совсем ненадолго, но Зейн заметил и это.

— Что за чушь ты несёшь?

— Ты ведь мог уйти. После больницы и после всего, что здесь случилось. Мог послать меня к чёрту и исчезнуть. А остался. Почему?

— Ты меня слёзно умолял, забыл? — Амин криво улыбнулся. — Обещал без меня не справиться.

— Я много чего обещал. Но ты ведь мог отказаться?

— Мог.

— Нет, Амин, — Зейн услышал, как сорвался собственный голос, и заставил себя говорить тише. — Не мог. Потому что именно это тебе и было нужно. Ты ради этого здесь и остался, мать твою. Разве не так?

Амин медленно поставил стакан. Он даже не изменился в лице, и от этого Зейну стало почти физически больно. Хотелось схватить его за ворот, тряхнуть, заставить хоть раз выглядеть застигнутым врасплох.

— Или мне теперь называть тебя Аарон? — продолжил Зейн.

Имя повисло между ними. Зейн ждал, что Амин вздрогнет, побледнеет, хотя бы отведёт взгляд. Но тот только посмотрел на него с недоумением, а затем тихо усмехнулся.

— Что? Ты обкурился, что ли? Какой ещё Аарон?

— Не прикидывайся, — Зейн почувствовал, как к горлу подступает тошнота от одной только этой привычной интонации. — Я всё знаю. Можешь не тратить время на очередную сказку.

Улыбка с лица Амина не сразу исчезла, но стала какой-то чужой и натянутой. Зейн вдруг подумал, что прежде никогда не видел его таким. А может, видел сотни раз и просто не понимал, что означает это выражение.

— Откуда ты всё это взял? — спросил Амин.

— Я не собираюсь сейчас с тобой драться, орать и превращать наш разговор в дешёвый боевик, — произнёс Зейн, подавшись вперёд. — Мне просто хочется услышать правду.

Он взял стакан, отпил ещё немного виски и, прежде чем поставить его обратно, некоторое время смотрел на Амина, пытаясь понять, сколько ещё тот собирается притворяться.

— Клара, — произнёс он наконец, и от одного её имени во рту стало горько. — Она ведь знала, да? Перед смертью пыталась мне что-то сказать. Смотрела на тебя, показывала пальцем, а я, как последний идиот, решил, что она бредит. — Зейн поставил стакан на стол и спросил уже без прежней насмешки: — Это ты её отравил?

— Мы выяснили, что её отравила Халиса, — ответил Амин, и Зейна взбесило это спокойное «мы», словно они всё ещё были по одну сторону.

— Конечно. Как удобно получилось. А Клара просто вовремя умерла, прежде чем успела открыть рот.

— Думай что хочешь, — Амин откинулся на спинку кресла. — Ты уже всё для себя решил.

Зейн резко поднялся. Он собирался сказать совсем другое, но перед глазами вдруг возник дед: тяжёлое лицо, раздражённый взгляд и предупреждение, над которым Зейн тогда посмеялся. А ещё люди, ворвавшиеся в долину в тот страшный вечер двенадцать лет назад. Тогда Зейн не понимал, откуда они взялись и почему действовали так уверенно. Теперь ответ словно сам просился наружу.

— Те люди, которые устроили погром, — произнёс он, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Они тоже были из ваших?

Амин поднял на него глаза. На этот раз даже не попытался изобразить удивление.

— Ты ведь умный человек, Зейн Массари. Сам всё понимаешь.

Зейн несколько секунд смотрел на него, ожидая, что тот сейчас рассмеётся, назовёт его идиотом, скажет, что он окончательно спятил со своими подозрениями. Но Амин молчал, и эта его проклятая усмешка постепенно стирала последние сомнения.

— Так, значит, это правда… — проговорил Зейн, чувствуя, как от ярости начинает сводить челюсть. Он шагнул к Амину и едва удержался, чтобы не врезать ему прямо в ухмыляющуюся физиономию. — Сукин сын. Я делил с тобой последний хлеб, делил крышу над головой. Когда ты валялся в больнице, я сидел возле тебя, пока врачи не начали выгонять меня силой. А ты всё это время…

— Ты вроде обещал не превращать наш разговор в дешёвую сцену, — перебил Амин.

— Закрой свою грязную пасть, еврейский ублюдок! — Зейн почти выкрикнул последние слова. — Ты крыса. Паразит, который двенадцать лет жрал с моего стола и продавал меня своим хозяевам!

— Если бы не я, ты бы давно сдох в своей комнате в объятиях какой-нибудь шлюхи от передоза, — отрезал Амин, и теперь в его голосе впервые появилась настоящая злость. — Не надо рассказывать мне, кому ты обязан жизнью.

Зейн замахнулся, но Амин даже не поднялся. Сидел и смотрел на него снизу вверх с таким выражением, что ударить вдруг показалось унизительно. Будто он именно этого и добивался.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — процедил Зейн, опуская руку.

Амин медленно встал. Между ними оставалось меньше шага, и Зейн ощутил знакомый запах его рубашки, виски и сигарет.

— Правда? — усмехнулся Амин. — За двенадцать лет я выучил, когда ты просыпаешься, когда жрёшь, когда тебя начинает ломать и когда лучше вообще не попадаться тебе на глаза. Я знаю, что ты сделаешь, ещё до того, как ты сам решишь это сделать.

— Ни черта ты не знаешь, урод, — ответил Зейн, хотя прежней уверенности в этих словах уже не было.

Амин отошёл к столику и взял стакан. Зейн проследил за этим движением и почувствовал неожиданное облегчение. Он вдруг вспомнил, что разговор, как бы ни повернулся, уже закончился. Пусть Амин ухмыляется, пусть считает себя умнее всех, пусть даже уйдёт из этой комнаты с последним словом — далеко ему не уйти.

— Виски нравится? — спросил Зейн почти ласково. — Маккаллен, тысяче девятьсот двадцать шестого. За такую бутылку некоторые готовы душу продать.

— Отменный, как всегда. — Амин посмотрел на янтарную жидкость, затем на Зейна.

— Согласен. А с болиголовом он, наверное, ещё интереснее, — Зейн улыбнулся, наконец позволяя себе увидеть то, ради чего ждал все эти минуты. — Помнишь Клару? Ты ведь прекрасно знаешь, что это такое.

Амин нахмурился.

— Что ты несёшь?

— Я говорю, что в твоём стакане яд, — произнёс Зейн, уже не пытаясь сдерживать ненависть. — Знаешь, я ведь могу приказать своим людям вывезти тебя в долину, содрать с тебя кожу и оставить там подыхать. Могу велеть закопать тебя живьём, а потом найти всех, кто тебе дорог, и заставить их расплачиваться за твоё предательство. — Он почувствовал, как от злости горит лицо, но заставил себя говорить тише. — Только я до сих пор помню Клару. У неё был такой ужас в глазах… Будто время для неё остановилось. — Зейн впился взглядом в его лицо. — Вот и я хочу увидеть то же самое в твоих глазах. Хочу, чтобы ты понял, что умираешь, и чтобы у тебя было достаточно времени это осознать.

Амин медленно опустил стакан. Зейн увидел, как тот сглотнул, и на секунду ему стало почти хорошо.

— Зачем ты это сделал? — спросил Амин, отступив на шаг. Он посмотрел на свой стакан, потом снова на Зейна, и тот с неожиданным удовольствием заметил, как изменилось его лицо. — Ты ведь знаешь, кто прибегает к ядам? Трусы, которым не хватает смелости разобраться с человеком лицом к лицу.

— А ты, значит, у нас смелый? — Зейн презрительно усмехнулся, чувствуя, как вновь закипает злость. — Двенадцать лет подкладывал мне дерьмо. Ты ведь даже не враг, Амин. Ты обычная крыса, которая забралась в мой дом и решила, что ей здесь всё позволено. А крыс принято травить.

Амин ничего не ответил. Он стоял возле стола, по-прежнему держа стакан, и Зейн впервые за двенадцать лет увидел в его глазах страх. Ему доводилось видеть Амина в самых разных переделках, но такого выражения на его лице не помнил.

— Что, страшно стало? — Зейн не удержался от усмешки, с удовольствием разглядывая его лицо.

Усмехнувшись, Амин опустил голову и несколько секунд молчал, словно собирался с мыслями. Когда он снова посмотрел на Зейна, от прежней растерянности на его лице уже ничего не осталось.

— Я ведь только что объяснил тебе, насколько хорошо тебя знаю. Возможно, в другой жизни мы действительно стали бы друзьями, — произнёс он, поставив стакан на стол и выпрямившись. — Но в этой я слишком долго наблюдал за тобой, чтобы не догадаться, чем всё закончится. Ты даже сейчас сделал всё именно так, как я ожидал.

Зейн смотрел на него, чувствуя, как постепенно исчезает удовольствие, которое ещё недавно доставлял ему этот разговор.

— И поэтому я поменял стаканы, — добавил Амин.

Смысл сказанного дошло до Зейна не сразу. Он перевёл взгляд на свой стакан, в котором оставалось совсем немного виски, и почувствовал, как похолодели пальцы. В памяти всплыл негромкий звон стекла, донёсшийся из-за спины, когда он стоял у окна. Тогда он даже не обернулся, решив, что Амин просто поставил стакан на стол. Теперь Зейн судорожно пытался вспомнить, где именно стояли оба стакана, когда он вернулся, но чем сильнее напрягал память, тем отчётливее понимал, что совершенно не обратил на это внимания. Во рту появилась горечь, прежде не замеченная за крепким вкусом виски. Он сглотнул, однако неприятное ощущение никуда не исчезло. Амин продолжал смотреть на него с той же проклятой усмешкой, и Зейна охватил такой ужас, что на мгновение он даже забыл, как дышать.

— Ах ты сукин сын! — Зейн с яростным рыком рванулся к нему, опрокинув стакан, но Амин оказался быстрее. В руке у него появился пистолет, и уже через мгновение холодный металл упёрся Зейну под подбородок, заставив откинуть голову. Спиной он ударился о стену. Хотелось вцепиться в чужую руку, выбить оружие, но Амин прижал его так, что любое движение могло закончиться выстрелом.

— Знаешь, я мог бы тебя пристрелить, — сказал Амин, сильнее надавив стволом, когда Зейн попытался повернуть голову. — И, наверное, после всего, что я здесь видел, должен был сделать это гораздо раньше.

— Так стреляй, мать твою, — выдохнул Зейн, хотя сердце колотилось так сильно, что отдавалось в горле. — Чего ждёшь?

Амин долго смотрел на него. Потом отвёл пистолет и сделал шаг назад.

— Нет. Это было бы слишком легко.

Зейн едва удержался на ногах. Он хотел броситься следом, но тело вдруг показалось непослушным, а во рту стало сухо. Амин уже шёл к двери, и Зейн с ненавистью смотрел ему в спину, ожидая, что тот хотя бы обернётся.

— Аарон! — выкрикнул он, впервые назвав его настоящим именем. — Считай что ты всё равно уже труп.

Амин остановился, положив ладонь на ручку. На мгновение Зейну показалось, что он всё-таки скажет что-то настоящее, объяснит хотя бы одну из тех двенадцати лет, которые теперь рассыпались у него в голове. Но Амин только повернул голову.

— Счастливо оставаться, Массари.

Дверь закрылась, и через секунду снаружи негромко щёлкнул замок.

Зейн тут же схватился за ручку и рванул её на себя. Заперто. Он дёрнул ещё раз, сильнее, так что заболело запястье, и с размаху ударил ногой в дверь. Та даже не дрогнула. Открывалась она внутрь кабинета, на себя, и от этого хотелось разнести её к чёртовой матери ещё сильнее.

— Сукин сын! — заорал Зейн, снова вцепившись в ручку. — Ты пожалеешь, слышишь?! Отсюда ты всё равно живым не выйдешь.

Он рванул дверь на себя так, что ручка больно впилась в ладонь, и с размаху ударил ногой возле замка. Дерево выдержало. Второй удар отозвался болью в колене, но Зейн только сильнее разозлился. Отступив, он собирался ударить ещё раз, но вдруг почувствовал, как неприятно подводит живот.

Сколько времени прошло с тех пор, как он выпил виски? Зейн попытался прикинуть, но мысли путались, и от этого злость только усиливалась. Он сунул пальцы в рот, пытаясь избавиться от выпитого. Его согнуло от рвотного позыва; горло обожгло, глаза заслезились, однако легче не стало. Выругавшись, он вытер рот рукавом и вытащил телефон. Нужно было выбраться отсюда, а потом лично разобраться с предателем.

Первый номер не отвечал. Второй тоже. На третьем звонок оборвался, и Зейн с такой силой сжал аппарат, что захрустел пластик.

— Да где вас всех носит, мать вашу?!

Наконец кто-то взял трубку.

— Босс? — Голос охранника то появлялся, то пропадал среди треска.

— Поднимись ко мне в кабинет. Сейчас же! И передай остальным чтобы нашли Амина! Задержать и не выпускать из поместья. Если будет сопротивляться — связать!

— Босс, вас не слышно. Что случилось?

— Твою мать, слушай внимательно! — Зейн прижал телефон к уху и повысил голос, словно мог перекричать помехи. — Меня заперли в кабинете! Поднимись и выбей эту грёбаную дверь!

— Кого выбить? Босс, повторите, пожалуйста, связь…

— ДВЕРЬ, ТВОЮ МАТЬ! Дверь моего кабинета! Ты слышишь меня?!

В ответ раздался треск, потом обрывок чужой фразы. Зейн ещё секунду вслушивался, ожидая хоть какого-то подтверждения, но терпение лопнуло. Он швырнул телефон об пол. Аппарат ударился о ножку стола, отскочил к стене и развалился на части.

— Сука!

Уставившись на обломки, он только теперь сообразил, что остался без связи. Проклиная охранника, Амина и собственную вспыльчивость, он принялся искать запасной ключ. Распахнул шкаф, перерыл бумаги на столе, один за другим выдвинул ящики, швыряя ненужное прямо на пол. Где-то здесь он его оставлял, чёрт бы всё побрал. Вспомнив про нижний ящик, Зейн присел перед столом и вывалил оттуда всё до последней бумажки.

Ключа не было. Он ухватился за столешницу, чтобы подняться, и почувствовал, как по ногам прошла неприятная дрожь, быстро разлившаяся по всему телу. Зейн попытался выпрямиться, но колени подогнулись, и он опустился на пол. Разозлившись уже на собственное тело, он снова вцепился в край стола. Подняться почему-то оказалось гораздо труднее, чем несколько минут назад.

Глава 59 Сдвинутый покров

Тишина в подземном зале была почти оглушающей. Софи сидела на старом шезлонге, подтянув колени к груди, и прислушивалась к малейшему шороху, не подозревая, что несколькими этажами выше в эти самые минуты рушилась история, которую Амин Мисхаль выстраивал на протяжении двенадцати лет. Человек, которому она доверила собственную жизнь, сейчас пытался спасти свою, а всё, что он так тщательно скрывал, наконец выходило наружу. Но здесь, в заброшенном подземном зале, время словно остановилось, и единственное, что занимало Софи, — вернётся ли он вообще.

Она уже перестала считать, сколько прошло с его ухода. Час, два или, может быть, гораздо больше. Несколько раз ей чудились шаги в тоннеле, и она поднимала голову, ожидая увидеть знакомую фигуру, но проход оставался пустым. Вокруг по-прежнему были только тусклый свет, неподвижная вода старого бассейна и человеческие останки, на которые Софи старалась лишний раз не смотреть.

Она успела несколько раз поменять положение, растереть затёкшие ступни и снова забраться на шезлонг с ногами, когда со стороны входа наконец донёсся звук.

Сначала Софи даже не испугалась, решив, что вернулся Амин. Она опустила ноги на пол и собиралась подняться, но шаги приближались слишком быстро, почти бегом, а следом послышалось тяжёлое, сбившееся дыхание. Софи замерла, прислушиваясь. Нет, Амин так не ходил.

Слова Амина всплыли в памяти сразу: не выходить самой и никому не попадаться на глаза.

Соскользнув с шезлонга, Софи нырнула к стене, где свет от единственной лампы почти не доставал до пола. Пришлось присесть, прижавшись плечом к пыльной спинке, и едва она успела устроиться так, чтобы её не было видно из прохода, в зал кто-то вбежал. И осторожно выглянув, Софи сразу узнала Халису.

Та остановилась всего в нескольких метрах, тяжело дыша и озираясь по сторонам. Одну руку она держала прижатой к животу, будто любое движение отзывалось болью, а второй нервно убрала с лица волосы. На мгновение Халиса повернулась прямо в сторону шезлонгов, и Софи зажала рот ладонью, потому что собственное дыхание вдруг показалось таким громким, что его наверняка было слышно через весь зал.

Халиса двинулась ближе и Софи вжалась в спинку лежака так сильно, что край впился между лопаток. Ещё несколько шагов — и спрятаться уже не получится. Халиса была совсем рядом; Софи слышала её дыхание и тихое раздражённое бормотание по-арабски, из которого не понимала ничего. Но в последний момент девушка остановилась, словно вспомнила, зачем пришла, резко развернулась и торопливо направилась в дальний конец зала.

Софи позволила себе выдохнуть только тогда, когда шаги отдалились.

Из-за колонн Халису почти не было видно. Иногда мелькала часть фигуры, потом исчезала снова, зато звуки разносились по залу прекрасно: что-то тяжело сдвинулось, следом хлопнула дверца или крышка, зашуршала бумага. Халиса явно что-то искала и не особенно заботилась о тишине. Она снова быстро и сердито заговорила сама с собой, потом вдруг замолчала, а через несколько секунд из дальнего угла донёсся короткий смешок.

Софи осторожно приподнялась, пытаясь разглядеть, что там происходит, но увидела только Халису, уже возвращавшуюся обратно. В одной руке та держала пачку каких-то листов, прижимая их к груди, и на ходу что-то бормотала себе под нос. Один лист выскользнул, перевернулся в воздухе и лёг на пол почти у её ног.

— Чёрт… — вырвалось у Халисы по-английски, а дальше она снова перешла на арабский.

Нагнувшись, она потянулась за листом одной рукой, и резкий вскрик заставил Софи вздрогнуть вместе с ней. Халиса тут же выпрямилась, прижав руку к себе, и несколько секунд стояла согнувшись, сквозь зубы ругаясь по-арабски. Потом зло пнула упавший лист, словно виноват был именно он, всё-таки подняла его другой рукой и сунула в общую пачку.

До выхода оставалось несколько шагов, когда Халиса вдруг сбавила ход и остановилась возле Ахмеда.

Перемена произошла настолько неожиданно, что Софи сперва решила, будто та её заметила. Халиса смотрела вниз, прямо на скелет, но ни испуга, ни удивления на лице не было. Наоборот, вся недавняя суета куда-то исчезла, и несколько секунд она стояла совершенно спокойно, держа бумаги в руке и разглядывая останки так, словно встретила здесь кого-то знакомого.

Потом сказала что-то по-арабски.

Софи напрягла слух, но быстрая фраза рассыпалась на незнакомые звуки. Халиса чуть усмехнулась и добавила ещё несколько слов уже тише. Из них Софи уловила только одно, слишком знакомое даже для человека, который не говорил по-арабски.

Баба…

Она нахмурилась, не сразу поверив, что расслышала правильно.

Халиса тем временем продолжала говорить с мертвецом. В голосе не было ни страха, ни той нервной торопливости, с которой она только что рылась в дальнем углу; она произнесла ещё несколько фраз почти буднично, снова сказала «баба», после чего на мгновение замолчала и бросила короткий взгляд куда-то в сторону. Что именно она сказала дальше, Софи не поняла, но слово «папа» опять прозвучало отчётливо.

Софи медленно перевела взгляд на скелет.

Какого хрена? Видимо бедняжка совсем чокнулась…

К тому времени Халиса уже перехватила бумаги поудобнее, снова поморщилась из-за руки и почти бегом скрылась в проходе. Её шаги ещё некоторое время отдавались в тоннеле, потом стихли, и зал снова погрузился в прежнюю тишину.

И даже тогда Софи не двинулась. Она сидела за шезлонгами, всё ещё прикрывая рот ладонью, хотя необходимости давно не было.

Вылезти из укрытия почему-то оказалось труднее, чем спрятаться. Только когда ноги окончательно затекли, она осторожно поднялась, держась рукой за спинку лежака. В зале никого не было. Софи сделала несколько шагов, остановилась и всё-таки посмотрела на Ахмеда внимательнее, чем раньше. Теперь он пугал уже иначе. За костями вдруг проступил человек, у которого когда-то была дочь, и от этой мысли холод по спине прошёл сильнее, чем от самого вида скелета.

Софи резко выдохнула и уже собиралась сделать шаг, как где-то в тоннеле снова послышались шаги.

— Вот чёрт, — едва слышно пробормотала она, решив, что Халиса вернулась за чем-нибудь ещё.

До шезлонгов Софи уже не успевала, поэтому метнулась за ближайшую колонну и прижалась спиной к холодному камню. На этот раз никто не бежал: шаги приближались осторожно, с короткими паузами, будто человек и сам не был уверен, куда попал. Софи не шевелилась, вслушиваясь в них, и только когда они миновали колонну и ушли дальше в зал, осторожно выглянула из-за края. Увидев Беллу, она тут же замерла и снова вжалась в камень, теперь уже боясь даже пошевелиться.

Только её здесь не хватало.

На секунду мелькнула совершенно нелепая мысль, что Амин зачем-то решил спрятать здесь и Беллу, но Софи почти сразу её отбросила. Белла двигалась не как человек, которого сюда привели и велели ждать. Она сама осторожно прошла дальше, всматриваясь в темноту, остановилась возле бассейна и что-то тихо сказала себе под нос.

Язык был незнакомый. Не английский и точно не арабский — арабской речи Софи за последние месяцы наслушалась достаточно, чтобы узнавать её хотя бы по звучанию.

Та, тем временем, двинулась дальше и когда расстояние между ними начало сокращаться, Софи сильнее вжалась спиной в колонну. В памяти слишком живо всплыло, как та вцепилась в неё в холле наверху, и встречаться с ней сейчас один на один, да ещё здесь, было последним, чего хотелось. В какой-то момент Белла прошла настолько близко, что Софи видела выбившиеся пряди у её виска и слышала неровное дыхание. Повернись она головой чуть сильнее, всё закончилось бы на месте.

Но Белла не повернула. Она миновала колонну, дошла до шезлонгов и опустилась на пол, прислонившись спиной к одному из них.

Несколько минут ничего не происходило. Белла сидела молча, иногда проводила ладонью по лицу и смотрела в сторону бассейна, а Софи всё сильнее начинала чувствовать собственное тело: камень холодил спину даже через одежду, поясницу тянуло, в ногах появилось противное покалывание, но пошевелиться она не решалась.

Сколько Белла просидела так, Софи потом не смогла бы сказать. Время опять растянулось, и в какой-то момент ей начало казаться, что они обе останутся здесь до утра: одна — возле шезлонга, другая — вжавшись в колонну и боясь даже перенести вес с одной ноги на другую.

А потом раздались новые шаги, и Софи узнала их ещё до того, как из тоннеля донёсся голос.

— Софи? — позвал Амин, проходя внутрь.

Облегчение оказалось таким резким, что она едва не оттолкнулась от колонны сразу. Горло перехватило, и Софи уже собиралась ответить, когда Амин позвал снова, теперь громче:

— Это я. Выходи.

Она сделала движение вперёд, но в следующую секунду его шаги оборвались.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — спросил он совсем другим голосом и Софи замерла.

Белла что-то ответила на том же незнакомом языке, который Софи слышала от неё раньше. Амин отозвался слишком резко, и от неожиданности Софи осторожно выглянула из-за колонны.

Он стоял возле шезлонгов и смотрел на Беллу так, будто её появление здесь было последним, чего он ожидал. Та поднялась с пола, продолжая что-то говорить, но Амин перебил её, подошёл ближе и схватил за плечи. Софи невольно напряглась, хотя по-прежнему не понимала ни слова. Разговор быстро становился всё громче: Белла отвечала зло, почти срываясь, Амин требовал чего-то снова и снова, а потом вдруг отпустил её.

Софи никогда прежде не слышала, чтобы он говорил на этом языке. Но сильнее этого тревожило другое — выражение его лица. Амин умел злиться, умел становиться холодным до такой степени, что рядом хотелось замолчать, умел смотреть на человека так, будто заранее знает, чем закончится разговор. Сейчас ничего из этого не было. И впервые она видела его растерянным.

Белла снова заговорила, уже тише, но злость никуда не делась. В какой-то момент голос дрогнул, она быстро вытерла щёку и продолжила, не отводя от него глаз. Амин не перебивал. Чем дольше она говорила, тем сильнее менялось его лицо, и Софи поймала себя на странном ощущении, будто подслушивает не ссору двух людей, а разговор, к которому вообще не должна была иметь отношения.

Она могла бы остаться за колонной. Наверное, именно это и следовало сделать, особенно после того, как Амин сам велел никому не показываться. Но он был здесь, всего в нескольких метрах, а Софи слишком долго просидела в темноте одна, чтобы теперь заставить себя снова прятаться.

— Амин… — позвала она негромко, выходя из-за колонны и Белла обернулась первой.

На несколько секунд всё будто остановилось. Софи увидела, как её лицо меняется почти мгновенно: растерянность исчезла, взгляд метнулся от неё к Амину, и то, что ещё секунду назад было болью, вспыхнуло такой яростью, что Софи невольно остановилась.

— Какого хрена, Аарон?! — выкрикнула Белла уже по-английски, резко поворачиваясь к нему.

Софи сначала даже не поняла, что именно заставило её сердце пропустить удар и она медленно перевела взгляд на Амина.

— Аарон? — переспросила она, и собственный голос показался чужим.

В этот момент Белла дёрнулась в её сторону так резко, что Софи не успела понять, что происходит. Амин перехватил её раньше, чем она добралась до Софи, обхватил поперёк туловища и с силой оттащил назад. Белла закричала что-то на том же незнакомом языке, вырываясь у него из рук, потом снова сорвалась на английский, и теперь в её голосе было уже столько ненависти, что Софи отступила к колонне.

Она почти не слышала слов, потому что в голове в этот момент осталось только одно незнакомое имя.

Аарон…

Глава 60 Ни дня, ни часа

Амина Мисхаля больше не было. И теперь маска, так плотно приросшая к лицу, слетела в одну минуту и разбилась вдребезги. Поднимать осколки не имело смысла. Зейн знал, кто он такой.

За дверью кабинета Аарон наконец позволил себе остановиться. Он прислонился к стене, разжал пальцы и с раздражением обнаружил, что руки трясутся. Пистолет пришлось убрать, потому что ладони в миг покрылись влагой. Он несколько раз глубоко вдохнул, но сердце по-прежнему колотилось, словно он всё ещё сидел напротив Зейна и ждал, заметит ли тот подмену. До сих пор слышался тонкий стук стекла о стекло. Он прозвучал, когда Аарон менял стаканы, и на долю секунды ему показалось, что Зейн сейчас обернется. За столько лет в Оазисе он успел разобраться в виски куда лучше, чем когда-либо собирался. Именно поэтому и заметил, что напиток в одном стакане чуть отличается по оттенку от другого. Этого было недостаточно, чтобы наверняка заподозрить яд, но достаточно, чтобы не рисковать.

Аарон провёл ладонью по лицу. Ещё два дня… Сабаш должен был приехать через два дня, и всё, что Аарон решил сделать после найденных в архиве документов, пошло к чёрту раньше, чем началось. Если Зейн умрёт, известие рано или поздно дойдёт до Сабаша. Если выживет, расскажет, кто такой Амин Мисхаль. В обоих случаях ждать его приезда было бессмысленно. Аарон мог сколько угодно сидеть возле взрывчатки в подземном зале — Сабаш вряд ли сунется в поместье, где только что произошло такое.

Но как, мать его, Зейн вообще узнал? Аарон снова принялся перебирать в памяти последние дни, пытаясь понять, где допустил ошибку. С кем разговаривал, что говорил, не оставил ли где-нибудь чего-то, что могло выдать его настоящее имя. И вдруг ему пришла в голову мысль, от которой он резко поднял голову.

Сара…

А что, если это она рассказала Зейну? Ему казалось, что он знает Сару лучше всех на свете, однако в последнее время она всё чаще говорила и делала вещи, которых он от неё никак не ожидал. Он помнил девочку, которая когда-то бегала за ним по пятам, обижалась, когда он уходил без неё, и могла часами дуться из-за какой-нибудь ерунды. А вот женщину, в которую эта девочка выросла, Аарон, похоже, совсем не знал. И от этого пальцы крепче сжали пистолет. Аарон ещё несколько секунд смотрел перед собой, затем сунул оружие за пояс, под ремень, и поспешил прочь от кабинета.

Из-за двери донёсся удар, затем ещё один. Зейн что-то орал, обещал достать его из-под земли, и Аарон невольно повернул голову. Сколько у него оставалось времени, прежде чем яд подействует? И успел ли Зейн предупредить охрану? — Твою мать… — прошипел Аарон сквозь сжатые от злости зубы, после того, как понял, что не забрал Зейна телефон. Оставил в кармане, словно запертая дверь могла помешать ему позвонить кому угодно. Аарон оттолкнулся от стены и быстро пошёл к лестнице, почти сразу перейдя на бег. Теперь оставалось найти Сару, забрать Софи и выбираться. Как именно — он ещё не представлял. Выходы могли перекрыть в любую минуту, если уже не перекрыли. Мысль о том, что он сам подарил Зейну возможность поднять охрану, бесила сильнее всего.

Возле выхода во двор стояли двое охранников. Один держал телефон у уха и хмурился, прислушиваясь.

— Босс? Что? Вас не слышно. Повторите.

— Что там? — спросил второй.

— Да чёрт его знает. Зейн звонил, орал что-то, связь пропадала. Потом отключился. — Опять, что ли, унюхался?

Аарон едва не сбился с шага. Значит, Зейн всё-таки дозвонился. Но что именно успел сказать? Охранник поднял глаза, и они на мгновение встретились взглядами. Аарон не ускорился, хотя всё внутри требовало сорваться с места. Он прошёл дальше так, будто его появление здесь никого не должно удивлять, и лишь свернув за угол, позволил себе выдохнуть. За двенадцать лет он научился держать лицо при любых обстоятельствах. Прятать страх, когда хотелось бежать, злость, когда хотелось ударить, и даже радость, если она могла выдать его. Теперь всё, что он так старательно в себе подавлял, будто разом потребовало выхода. Руки по-прежнему дрожали, мысли перескакивали одна на другую, а впереди было только одно ясное дело: добраться до подземного холла раньше, чем люди Зейна доберутся до него.

Свернув в коридор к скрытому проходу, он уже потянулся к часам, закрывавшим вход, как внезапно замер. Часы стояли чуть в стороне. Странно, уходя отсюда, он собственноручно вернул их на место. Кто-то успел сдвинуть их снова.

— Только не это…

Он протиснулся в проход, осторожно вернул часы за собой и поспешил по тоннелю, стараясь не шуметь. Теперь он уже не был уверен, что внизу его ждёт одна Софи.

В узком тоннеле впереди виднелся свет. Он остановился, всматриваясь в проём. Уходя, Аарон точно его выключал. Несколько секунд он стоял неподвижно, прислушиваясь, но из холла не доносилось ни голосов, ни шагов, и от этого тишина за стеной показалась ещё более неправильной.

— Софи? — позвал он, проходя внутрь, но никто не ответил. Видимо, она услышала шаги ещё в тоннеле и решила не рисковать.

— Это я, — уже громче сказал Аарон. — Выходи.

Ответа снова не последовало. Он прошёл дальше, машинально оглядывая холл, и только возле старых шезлонгов заметил чьи-то ноги. Сначала Аарон решил, что это Софи, но, сделав ещё несколько шагов, резко остановился. На полу, привалившись спиной к шезлонгу и подтянув колени к груди, сидела Сара. Она подняла на него глаза и осталась сидеть, словно ничего странного в её присутствии здесь не было.

— Как ты сюда попала? — тихо спросил Аарон и сам не понял, что сказал это на иврите. Сара молчала, продолжая смотреть куда-то в пол. — Сара, твою мать.

Он схватил её за плечи и рывком поднял с пола. Она вскрикнула, едва успев выпрямиться, но Аарон уже развернул её к себе.

— Отвечай. Давно ты знаешь про это место?

— Я здесь впервые. А что? — Она подняла на него глаза.

— Откуда ты о нём узнала?

Сара снова отвела взгляд, и остатки терпения закончились.

— Отвечай сейчас же.

— Из блокнота.

— Какого ещё блокнота? — нахмурился Аарон.

— Который вы с той шлюхой оставили у тебя в комнате.

Руки сами соскользнули с её плеч, и несколько секунд Аарон молча смотрел на Сару, пока в памяти всплывал дневник Эмилии, оставшийся на тумбочке после разговора с Софи.

— А что? — Сара усмехнулась, но в этой усмешке было столько злости, что он едва узнал знакомое лицо. — Не ожидал?

Она шагнула ближе, и только теперь Аарон заметил, что глаза у неё полны слёз, хотя голос оставался почти ровным.

— Я всё слышала. Всё! Я лежала у тебя под кроватью и слышала, как вы трахались.

Аарон отпрянул, словно получил пощёчину. Так вот оно что. Значит, это Сара всё-таки рассказала Зейну. И сейчас, глядя на её перекошенное от злости лицо, уже не понимал, почему вообще сомневался.

— Это ты сказала Зейну? — Он схватил её за плечи и наклонился так близко, что Сара невольно подалась назад. — Отвечай. Это ты ему рассказала?

— Что рассказала? — растерянно переспросила она.

— Про меня, мать твою! — Пальцы сами сжались сильнее. — Какого хрена ты это сделала?!

— Мне больно!

— Отвечай!

Она попыталась вырваться, но он даже не сразу заметил это. Просто смотрел на Сару, чувствуя, как злость окончательно вытесняет остатки самообладания. Он ведь знал её с детства. Помнил, как она бегала за ним по дому, как плакала, когда он уезжал, как радовалась каждому его возвращению. И сейчас перед ним будто снова стояла та самая девочка, только та девочка никогда бы не сделала ему ничего подобного.

— Зачем ты это сделала? — произнёс он уже тише, хотя пальцы по-прежнему стискивали её плечи. — Я тебя спрашиваю в последний раз. Зачем?

— Нет! — Она замотала головой, и на глазах выступили слёзы. — Клянусь, я ничего ему не говорила!

— Не ври мне.

— Я не вру!

— Господи, как же я в тебе ошибался… — Он наконец отпустил её и отступил на шаг, с отвращением глядя на собственные руки. — Я ведь тебе доверял.

— Да о чём ты вообще говоришь?! — Сара всхлипнула, растирая покрасневшие плечи. — Я ничего не рассказывала Зейну! Я даже не знаю, что у вас произошло!

Аарон хотел ответить, но осёкся. Она выглядела совершенно сбитой с толку, и это только сильнее его разозлило. Он уже не понимал, чему верить: её словам, слезам или собственному подозрению, которое с каждой минутой казалось всё более убедительным.

— Но ты её прикончил, да? — вдруг спросила Сара, словно всё, о чём он только что кричал, не имело никакого значения. Она подняла на него заплаканные глаза, и в голосе появилась почти отчаянная надежда. — Скажи, что да. Скажи, что это был просто секс, а всё, что ты ей говорил, — враньё.

Аарон уставился на неё, не сразу осмыслив услышанное. Ещё минуту назад он пытался выяснить, не она ли погубила его операцию, а Сара, похоже, думала только о Софи. И именно это напугало его сильнее, чем её возможное предательство. Он привык объяснять её ревность детской привязанностью, с которой она встречала его после каждой разлуки, и годами не замечал, во что та постепенно превращалась. Теперь, глядя на Сару, он впервые с неприятной ясностью понял, что совершенно не знает девушку, выросшую из той девочки, которую когда-то считал своей младшей сестрой. А теперь, осознание пришло настолько мерзкое, что Аарону сделалось дурно.

— Амин… — Голос раздался за спиной, и Сара резко обернулась, глядя на Софи.

На мгновение будто все трое перестали понимать, что делать дальше. Потом Сара перевела взгляд на Аарона, и он увидел, как у неё на глазах рушится последняя надежда, за которую она только что цеплялась.

— Какого хрена, Аарон? — выдохнула она, и голос почти сразу сорвался.

— Аарон? — переспросила Софи, и Сара дёрнулась к ней.

— ЗАТКНИСЬ!

Аарон успел перехватить её прежде, чем она сделала следующий шаг, прижал к себе и ладонью закрыл рот.

— Не ори. Возможно нас уже ищут, — заговорил он вновь на иврите ей прямо в ухо, чувствуя, как она вырывается из его рук. — Просто помолчи сейчас.

Сара мотнула головой, сбрасывая его ладонь.

— Ты сказал, что она мертва, — выдохнула она, уже не пытаясь вытереть слёзы. — Зачем ты соврал? Зачем?!

— Сара, послушай меня…

Она вдруг посмотрела ему за спину, и выражение её лица заставило Аарона крепче перехватить её руку.

— Ты, — произнесла Сара, обращаясь уже к Софи. — Сейчас Зейн узнает, что ты не сдохла.

Она рванулась прочь, но Аарон резко притянул её обратно.

— Даже не думай, — процедил он, удерживая её за плечи. — Сара, посмотри на меня. Хоть одну грёбаную минуту просто послушай меня.

— Отпусти!

— Нет. Сначала успокойся и послушай.

Она продолжала мотать головой, слёзы текли уже бесконтрольно, дыхание сбилось настолько, что слова едва выходили наружу.

— Сара, послушай меня, — заговорил Аарон, стараясь удержать её взгляд. — Зейн всё знает. Он знает, кто я такой, понимаешь? И сейчас, возможно, нас уже ищут. Поэтому прекрати орать и послушай хотя бы минуту, что я тебе говорю. Если не хочешь, чтобы нас обоих здесь прикончили, делай то, что я прошу. Без споров, без истерик. Ты меня поняла?

Он говорил быстро, едва сдерживая раздражение, и только теперь заметил, что Сара перестала вырываться. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, словно из всего сказанного услышала лишь то, что им обоим угрожает опасность. Аарон немного ослабил хватку, но отпускать её пока не решался.

— Ты поняла меня, Сара? — повторил он уже тише. — Нам нужно сидеть тихо, а затем уходить. Понятно?

— Прости, — выговорила она сквозь плач, неожиданно вцепившись пальцами в его рубашку. — Прости меня, я… я не буду больше. Я обещаю. Я всё буду делать, как ты хочешь, только…

Она запнулась, пытаясь вдохнуть, и пальцы судорожно вцепились в его рубашку.

— Только не бросай меня, пожалуйста. Не оставляй меня. Я всё сделаю, слышишь? Всё, что скажешь. Только не оставляй меня.

Аарон застыл, глядя на её прижатое к его груди лицо. И именно эти слова напугали его сильнее всего, чем то, что Сара успела сказать за последние несколько минут.

— Я больше ничего не сделаю, — заговорила она ему в грудь. — Правда. Я буду сидеть где скажешь. Только не отвози меня никуда одну.

— Что происходит? — спросила Софи, и Аарон поднял на неё глаза.

— Софи, подожди.

— Почему ты с ней так разговариваешь? — со злостью процедила Сара, мгновенно отстранившись. — Почему ты с ней говоришь так, будто она тебе важна?!

— Сара, хватит.

— Нет, — она отступила от него, мотая головой. — Нет… Только не говори, что она поедет с нами. Она останется здесь. Ты понял?

— Сара, послушай меня…

— Нет, это ты меня послушай. Мы уедем вдвоём, и только вдвоём!

Она отступила в сторону шезлонга, и нагнувшись, подняла что-то с пола.

— Если ты не уедешь со мной сейчас, я всё здесь взорву.

Первые секунды он решил, что ослышался. Потом Сара сделала два шага назад и вынула руку из-за спины. Тот самый детонатор был сжат у неё в ладонях.

Холод прошёл по спине так быстро, будто в холле разом стало на несколько градусов ниже. Аарон знал эту систему, знал, что находилось здесь, в паре метров, и слишком хорошо представлял, что произойдёт, если она действительно запустит отсчёт. Взрыв теперь ничего не решал, но и предотвращать его любой ценой Аарон не собирался. Он сам собирался уничтожить Оазис, только прежде нужно было вывести отсюда Софи и Сару, забрать документы и добраться до потайного выхода в северном крыле. Всё это ещё можно было сделать, если не терять голову. А Сара стояла перед ним с пальцем на кнопке, и он не знал, удастся ли уговорить её подождать хотя бы несколько минут.

— Где ты это взяла? — спросил Аарон, стараясь не выдать голосом того, что уже понял сам. — Отдай мне.

— Нет.

— Сара, ты даже понятия не имеешь, что держишь в руках.

— Имею. Потому что я ещё кое-что здесь видела, — она коротко указала в глубину холла, туда, где за старой перегородкой находилось то, чего ей вообще не следовало видеть.

— И что? — спросил Аарон, проследив за её движением, и снова посмотрел на детонатор.

— Это бомба, да?

— Нет, — сказал Аарон после недолгой паузы.

— Не ври мне. Я знаю… знаю, что это.

— Сара, хватит. Просто отдай мне эту штуку. Мы можем уйти отсюда, а потом я сам всё закончу.

— Значит, всё-таки бомба, — проговорила она, всматриваясь в его лицо. — И если я нажму на эту кнопку, всё здесь взорвётся. Ведь так?

— Да, — признал Аарон, когда отрицать стало бессмысленно. — Но нам незачем оставаться здесь, когда это случится. Мы уйдём втроём, а потом я запущу отсчёт. — Он осторожно шагнул к ней, и Сара тут же подняла руку выше, прижав большой палец к кнопке.

— Втроём? — переспросила Сара. — Нет. Она останется здесь. Мы уйдём вдвоём.

— Сара, сейчас не время…

— Я сказала, вдвоём! Только подойди ещё раз — и я нажму.

Аарон остановился. Он мог спорить с ней сколько угодно, но в этом споре достаточно было одного неверного движения её пальца.

— Что это? — Софи шагнула к нему, встревоженно переводя взгляд с Аарона на устройство в руках Сары.

— Не подходи, — сказал он, не сводя глаз с Сары.

— Аарон, что происходит?

Сара дёрнулась от этого имени.

— Закрой рот! И не смей называть его по имени! Для тебя он Амин! — процедила она по-английски. — Ты всё испортила.

— Сара, — вмешался Аарон, но та даже не посмотрела в его сторону.

— Если бы не эта тварь, мы бы уже уехали! — крикнула она, и слёзы, до этого стоявшие в глазах, наконец покатились по щекам. — Ты всё время выбираешь её. Всё время смотришь на неё, разговариваешь с ней так, будто она тебе кто-то.

— Хватит.

— Она всё равно сдохнет. Сдохнет так же, как Авива.

Имя ударило сильнее, чем Аарон ожидал. На одно мгновение перед глазами вместо Сары возник лист из архива, знакомый почерк и сухое слово «ликвидация», которым кто-то когда-то подвёл черту под чужой жизнью.

— Закрой рот, Сара, — сказал он негромко, и что-то в его голосе заставило её умолкнуть. Несколько секунд они смотрели друг на друга, потом Сара вытерла щёку плечом и упрямо сжала детонатор.

— Только я осталась! Только я сделала ради тебя то, чего не сделала ни одна из них. Им плевать на тебя, а мне нет… Как ты этого не видишь?! — почти беззвучно выговаривала она сквозь слёзы, срываясь на хриплый шёпот. — Я приехала сюда ради тебя. Бросила Эйтана, маму, дом и вообще всё, что у меня было!

Имя зацепило сразу, и Аарон уже почти открыл рот, чтобы спросить, но вопрос оборвался, едва он снова посмотрел на Сару. Сейчас было не до этого. Всё, что оставалось, — смотреть на её мокрое лицо, на дрожащие пальцы, стискивавшие детонатор, и прежняя злость окончательно уступила жалости.

— Я знаю, Сара, — так же тихо сказал он. — Прости меня.

И сам не понял, за что именно попросил прощения и верит ли сейчас в собственные слова или просто даёт ей то, что она отчаянно хочет от него услышать. Наверное, это уже не имело значения. Сара была на грани, а он слишком поздно понял, насколько сильно расшатал её за эти дни.

Аарон осторожно двинулся к ней, но Сара сразу отступила на шаг, будто даже его приближение теперь требовало объяснения.

— Хорошо, — прошептал он, остановившись. — Мы уйдём вдвоём. Я только отведу Софи к выходу, хорошо? Скажу ей идти к Зейну, и больше она нам не помешает. А потом вернусь за тобой.

Сара всматривалась в его лицо, словно одного неверного движения глаз хватило бы, чтобы разрушить сказанное.

— Ты не врёшь?

Аарон на мгновение перевёл взгляд на Софи. Та стояла в нескольких шагах и явно пыталась понять происходящее, но незнакомый язык оставлял её за пределами разговора.

— Не вру, — ответил он и, выдержав взгляд Сары, добавил то, что далось неожиданно легко: — Мы уйдём вместе. Я тебя здесь не оставлю. Ты права, никто никогда не займёт твоё место.

Он почувствовал отвращение к себе почти сразу, но слова уже сделали своё. Плечи Сары понемногу опустились, судорожно сжатые пальцы разжались, и даже дыхание стало ровнее. Она поверила, и сейчас этого было достаточно.

Аарон ещё секунду смотрел на неё, убеждаясь, что она не сорвётся следом, после чего повернулся к Софи.

— Идём, — негромко сказал он.

— Куда? — настороженно спросила она, переводя взгляд с него на Сару.

— Просто идём.

Он не дал ей времени на новые вопросы и повёл в сторону выхода, туда, где возле останков Ахмеда начинался узкий тоннель. Лишь когда темнота и изгиб стены отрезали их от Сары, Аарон остановился и наклонился к Софи так близко, чтобы голос не ушёл дальше нескольких сантиметров.

— Послушай меня, — прошептал он. — Уходи.

— Нет, — сразу ответила она.

— Софи.

— Я сказала, что не уйду без тебя.

Глаза у неё блестели, но голос держался. Аарон тяжело выдохнул от бессилия перед ещё одним человеком, которого сегодня невозможно было заставить сделать простую вещь ради собственного спасения.

— Ты сейчас ведёшь себя как героиня какой-то дерьмовой мыльной оперы, — сказал он, ещё сильнее понизив голос. — Мне не нужно, чтобы ты стояла здесь и красиво погибала вместе со мной. Просто выйди отсюда.

— А ты что делаешь? — Софи кивнула в сторону. — Почему просто не оставишь её здесь и не уйдёшь со мной?

— Софи, я не могу.

— Почему?

— Потому что она моя сестра. — Аарон невольно посмотрел назад, туда, где осталась Сара.

Софи резко подняла на него глаза и несколько секунд просто смотрела, будто ждала продолжения, которое объяснит услышанное.

— Сестра?

— Да, — тихо повторил Аарон. — Она моя сестра.

Софи снова посмотрела в сторону, где осталась Сара, и теперь в её взгляде было уже совсем другое выражение.

— Послушай меня внимательно, — сказал Аарон, прежде чем она успела что-либо добавить. — Ты не должна никому показываться. Если увидишь охрану, прячься, пережди, но ни в коем случае не попадайся им на глаза. Ты меня поняла?

Она кивнула, не сводя с него глаз. Аарон хотел убедиться, что она действительно понимает, насколько всё серьёзно, но вместо этого почему-то задержал на ней взгляд дольше, чем собирался. Странно, он и сам толком не понимал, почему так отчаянно хочет, чтобы она выбралась отсюда живой. Это была не любовь, во всяком случае, не та, которую он уже однажды испытал и которую ни с чем не смог бы перепутать. Но и простой жалостью к девушке, оказавшейся не в том месте и не в то время, он объяснить своё отношение к Софи уже не мог. Между ними возникло что-то, чему Аарон пока не находил названия, да и не особенно пытался. Возможно, им просто досталось слишком мало времени, чтобы разобраться, кем они могли бы стать друг для друга за пределами Оазиса.

— Обещай, что выберешься, — попросила Софи, и Аарон понял, что всё это время она ждала от него совсем другого ответа.

— Выберусь. Я ещё не из такого выбирался. — сказал он увереннее и слабо усмехнулся. — Иди в северное крыло. Помнишь выход, через который вы выводили девушек?

— Помню.

— Вот им и воспользуйся. Я так и не понял, как вам удалось выбраться незамеченными. Там есть дверь, которую почти никогда не запирают. Только не ходи через двор, там сейчас полно охраны. Через тот выход сможешь сразу выйти к домику прислуги.

Софи ещё несколько мгновений всматривалась в его лицо, словно пыталась решить, верит ли ему. Потом едва заметно кивнула.

— Я буду ждать тебя в долине, — сказала она и повернулась к тоннелю.

Софи успела сделать всего шаг, когда Аарон вдруг подумал о Марии. Если он не выберется отсюда, другого случая передать ей хоть что-нибудь уже не будет. Он столько лет представлял, что однажды вернётся домой и сам объяснит ей всё, попросит прощения за то, что заставил пережить. Но теперь даже не знал, осталось ли что объяснять. Сара ведь каким-то образом узнала, что он жив, а значит, вполне возможно, Мария тоже давно знала правду. И всё же ему хотелось, чтобы она услышала хотя бы одно: ему жаль. За все эти годы, за её ожидание, за то, что так и не вернулся.

— Стой, — окликнул он Софи, и та обернулась. Аарон несколько секунд смотрел на неё, потом потянулся к шее и снял цепочку. Медальон скользнул в ладонь вместе с маленькой ракушкой, и он машинально провёл по ней большим пальцем.

— Возьми.

Она не сразу подняла руку.

— Что это?

— У меня к тебе просьба. Если я не выберусь отсюда…

— Нет, — тут же перебила Софи. — Ты сказал, что выберешься.

— Софи, дай мне договорить.

Она замолчала, но цепочку так и не взяла.

— Просто возьми её и съезди в одно место.

Аарон достал из кармана клочок бумаги, сложил листок пополам.

— Здесь всё, что тебе нужно, — сказал он, протягивая его Софи.

— Что там?

— Просто передай это Марии Лерман. Она живёт по адресу, что я написал. И передай ей, что мне жаль.

Он вложил ей в ладонь бумагу вместе с цепочкой. Софи посмотрела сначала на написанный адрес, потом на ракушку и сжала пальцы.

— Аарон…

— Прошу, Софи, — тихо сказал он. — Просто сделай это для меня.

Несколько секунд она стояла перед ним, ничего не говоря, потом надела цепочку на шею. Ракушка легла у неё на груди, и Аарон невольно задержал на ней взгляд. А затем Софи шагнула к нему и поцеловала. Быстро, почти сердито, будто всё ещё злилась на него за саму возможность того, что обещание придётся выполнять без него. Отстранившись, она осталась совсем близко.

Аарон уже хотел отпустить её, но в последний момент вспомнил о пистолете. Вытащил его из-за пояса и протянул Софи рукоятью вперёд.

— Возьми. На всякий случай.

Она посмотрела сначала на оружие, потом на него, однако спорить не стала и осторожно взяла пистолет.

— И не вздумай никого спасать, — добавил Аарон, хорошо зная, кому именно это говорит. — Просто уходи отсюда.

Софи ничего не ответила, только крепче сжала рукоять.

— Я буду ждать. И ты сам сможешь всё передать Марии, кем бы она ни была.

— Хорошо, — слабо усмехнулся Аарон.

Она посмотрела на него ещё секунду, словно хотела запомнить, потом наконец повернулась к тоннелю.

— Иди, Софи, — сказал Аарон ей вслед. — Не останавливайся.

На этот раз она послушалась. Шаги постепенно стихли в тоннеле, и Аарон дождался, пока перестанет слышать их совсем, прежде чем снова направиться к Саре.

— Ну всё, — сказал он, подойдя ближе. — Она ушла.

— Ты ей всё рассказал? Рассказал, да?

— Я ничего ей не рассказывал. Моё имя она услышала от тебя.

Сара всматривалась в него, и Аарон видел, как ей хочется поверить и как она одновременно ищет в каждом слове подвох.

— Ты постоянно врёшь.

— Да, — ответил он без попытки оправдаться. — Но сейчас я говорю тебе правду.

Она опустила глаза на устройство.

Аарон не двинулся, стараясь не торопиться. Пока её палец не коснулся кнопки, у него оставалось время, и впервые за весь день он заставил себя перестать думать о Зейне, Али, Сабаше и доме над головой. Перед ним была Сара. Та самая девочка, которую он когда-то умел успокоить одним словом, а иногда не умел и часами сидел рядом, пока она сама не переставала злиться. Он уже не раз ловил себя на том, что почти не узнаёт её, но стоило ей заплакать, как память упрямо возвращала его к той маленькой девочке. И он ненавидел себя за то, что даже теперь, когда мог просто уйти следом за Софи, всё ещё пытался её спасти.

— Помнишь тот парк, где была карусель, после которой у тебя кружилась голова? — спросил он неожиданно.

Сара подняла глаза.

— Что?

— Ты была маленькая, и мне пришлось тащить тебя домой на спине.

На её лице ничего не изменилось, но она слушала.

— И ты тогда обещала, что больше со мной никуда не пойдёшь, — продолжил Аарон, чуть усмехнувшись. — А на следующий день опять стояла рядом.

— Потому что ты всегда уходил без меня.

— Потому что ты была ребёнком.

— Я и сейчас для тебя ребёнок.

— Нет. Сейчас ты взрослая женщина, которая держит в руках детонатор и заставляет меня жалеть, что я притащил её сюда.

Сара шмыгнула носом и отвернулась.

— Ты меня всё равно бросишь. Тебе на меня плевать.

— Если бы всё было так, я бы ушёл отсюда, оставив тебя здесь.

— Ты уже уходил.

— Я знаю, — сказал он. — Но сейчас я здесь и никуда не уйду без тебя.

Он осторожно сделал полшага вперёд, но Сара тут же подняла детонатор.

— Не подходи.

— Хорошо, — Аарон остановился.

— Я знаю тебя. Ты сейчас разговариваешь со мной, чтобы я успокоилась, потом заберёшь его и опять сделаешь по-своему.

— Нет, это не так. Я сказал, что теперь буду только с тобой.

— Нет.

— Сара, — медленно выдохнул Аарон. — Если ты нажмёшь эту кнопку, обратно уже ничего не будет. Ты погибнешь. Я погибну. Все здесь погибнут. Мы не успеем выбраться наружу.

— Плевать.

Он посмотрел на неё, сначала решив, что это очередное слово, сказанное назло.

— Что?

— Мне плевать, — повторила Сара, и подбородок у неё задрожал. — Зато мы погибнем вместе.

— Что ты несёшь… А как же мама? Она же с ума сойдёт от горя!

— А тебе-то что? — спросила она, уже не повышая голоса, и от этого её слова прозвучали страшнее. — Для неё ты уже давно мёртв. А на меня ей плевать!

— Это не так, Сара.

— Нет, так! Они взяли-то меня только чтобы тебе было легче!

— Сара, Мария тебя любит. И я тебя люблю.

— Нет. Я всё равно взорву всё здесь, — она крепче прижала устройство к себе. — Может, так лучше. Я столько лет думала, что ты умер. Потом нашла тебя, приехала сюда, а ты трахался с какой-то шлюхой. Лучше умереть здесь с тобой, и тогда ты точно не бросишь меня.

На этот раз Аарон не нашёл ответа сразу. Всё это время он пытался удержать её страхом последствий, а Сара уже включила собственную гибель в тот исход, который считала приемлемым.

Раздражение вспыхнуло в груди, но Аарон всё же заставил себя его проглотить. Софи уже ушла, а он продолжал стоять здесь и уговаривать Сару, хотя ничто не мешало ему бросить её и бежать следом. Даже сейчас, услышав, что она готова умереть вместе с ним, он искал слова, которые могли бы заставить её отдать детонатор.

Чёрт бы всё побрал.

— Хорошо, — сказал он. — Просто отдай мне это и мы уедем только вдвоем. Вернёмся в Хайфу, к маме. Будем как раньше гулять в парке, есть мороженое, наблюдать за закатом на маяке.

— Нет.

Она ответила слишком быстро, и Аарон понял, что словами дальше не продвинется. За последние несколько минут он понемногу сократил расстояние между ними, стараясь не дать Саре этого заметить, и теперь оставалось совсем немного — достаточно протянуть руку, но спешить всё равно было нельзя. Она всё ещё плакала, но прежнее возбуждение постепенно отпускало: дыхание выровнялось, плечи опустились, даже детонатор она больше не стискивала так, будто готова нажать при первом его движении.

Ещё немного…

— Посмотри на меня, — тихо сказал Аарон и дождался, пока Сара наконец поднимет глаза. — Я здесь. Слышишь? Никуда не делся. Мне плевать на Софи и на всех. Есть только ты.

Он протянул руку и замер, оставляя последние сантиметры за ней. Несколько долгих секунд Сара смотрела на его раскрытую ладонь, потом на детонатор, и пальцы вокруг него понемногу ослабли. Казалось, ещё мгновение — и она сама вложит его ему в руку.

— Просто дай мне это, — почти шёпотом произнёс он.

Сара уже чуть подалась к нему, но вдруг остановилась. И тогда Аарон понял, что следующего шанса может не быть, и рванулся вперёд.

Сара вскрикнула и отшатнулась. Аарон успел схватить её за запястье, второй рукой накрыв детонатор, но большой палец Сары уже лёг на кнопку.

Короткий электронный сигнал прозвучал почти неслышно, и Аарон застыл, всё ещё сжимая Сару за запястье. На дисплее сменились цифры, и несколько секунд он просто смотрел, как исчезает первая секунда, за ней следующая, будто сознание отказывалось принимать то, что уже произошло.

Отсчёт начался.

— Сука… — выдохнул Аарон, наконец отпуская её руку, но лицо Сары даже не дрогнуло.

— Я не верю тебе, Аарон. Всё, что ты сказал, — ложь.

— Что ты наделала?! — рявкнул он, и Сара вздрогнула. — Я же сказал тебе: мы могли уйти!

Он вырвал детонатор из её пальцев и быстро осмотрел дисплей. Отмены не было. Аарон знал это и раньше, но всё равно проверил, будто сейчас мог найти способ вернуть назад несколько последних секунд.

Ярость подступила к горлу, но злиться на Сару было уже поздно. Он сам не ушёл, когда ещё мог. Не смог оставить её здесь, а теперь, похоже, обрёк и себя. Аарон посмотрел на Сару, всё ещё стоявшую неподалёку, и с какой-то холодной, почти болезненной ясностью понял, что больше ничего не сможет сделать. Она не уйдёт. Ни уговоры, ни угрозы уже не помогут, а силой тащить её через весь подземный ход времени не осталось. Ему придётся оставить её здесь. Девочку, которую он когда-то носил на руках, ради которой столько лет старался сохранить хотя бы видимость семьи. От этой мысли внутри всё сжалось, и Аарон с ненавистью к самому себе отвернулся. Он слишком долго не мог решиться бросить её, а теперь должен был сделать это, если хотел остаться в живых.

Но оставались ещё отчёты и листы Габриэля. И если сейчас уйдёт без них, всё, что он успел собрать, исчезнет вместе с Оазисом. Там было достаточно имён, документов и свидетельств, чтобы наружу наконец вышла правда о людях, которые годами оставались безнаказанными. Поэтому, бросив последний взгляд на Сару, он поспешил к тайнику. Опустившись возле него, Аарон открыл потайное отделение, вытащил первую стопку бумаг и нахмурился.

Какого чёрта?

Листов Габриэля не было и от этого Аарона бросило в жар. Он вытащил из тайника оставшиеся бумаги и принялся лихорадочно перебирать их, сначала даже не вчитываясь, отбрасывая лист за листом в надежде найти среди них хоть что-нибудь знакомое. И лишь спустя несколько секунд до него дошло, что вместо привычных отчётов перед ним лежали какие-то каракули. На одном из листов красный улыбающийся смайлик пожирал чёрную птицу, на другом нарисованная мышь подмигивала возле чего-то чёрного.

Аарон перевернул его, словно отчёт мог оказаться на обороте, схватил следующий. Но и там был дурацкий рисунок. Потом ещё один, и ещё. Он начал перебирать быстрее, разбрасывая листы прямо по полу, пока возле колен не образовалась куча чужого мусора.

— Что за чёрт? — словно не своим голосом пробормотал он и резко развернулся. — Сара, где документы?

Она смотрела на него растерянно.

— Я не брала.

— Не ври мне. Где они?

— Я не знаю.

— Куда ты их спрятала? — завопил Аарон и, поднявшись, шагнул к ней.

— Никуда. Я их не трогала.

Несколько секунд он смотрел на неё, пытаясь понять, врёт она или нет. После всего, что Сара успела сделать сегодня, верить ей на слово было бы идиотизмом, и всё же растерянность на её лице не была похожа на притворство.

А затем в голову ударила мысль о Софи. Ударила настолько резко, что Аарон невольно посмотрел в сторону тоннеля, где она исчезла несколько минут назад.

Нет…

Он тут же отмёл её и почти сразу вернулся к ней снова. Кроме Софи и Сары, здесь никого не было. Никто вообще не должен был знать об этом месте. Если бы кто-то из людей Зейна когда-нибудь сюда добрался, тайна подземного холла давно перестала бы быть тайной, а сам Аарон узнал бы об этом одним из первых.

А Софи знала. Она провела здесь достаточно времени одна.

Аарон снова посмотрел на разбросанные листы. Красный смайлик всё так же скалился с пола, сжимая зубами чёрную птицу.

Нет. Софи понятия не имела, что значили эти бумаги и зачем они ему нужны. Даже если бы открыла тайник, какой смысл был забирать отчёты и документы Габриэля, а потом ещё подменять их рисунками?

Но времени разбираться не было, и Аарон взглянул на дисплей детонатора.

Четыре минуты.

Он снова посмотрел на Сару. Счёт шёл уже на минуты, документы исчезли, а она по-прежнему стояла посреди холла и не собиралась уходить.

— Всё кончено, — сказал Аарон, поднимаясь. — Идём.

Сара осталась на месте.

— Я не уйду.

— Сара, — выдохнул он, уже не пытаясь скрыть отчаяние. — Пойдём. Последний раз тебя прошу.

Она медленно покачала головой.

— Я не пойду.

Аарон посмотрел на детонатор. Времени на нём почти не осталось, цифры менялись так быстро, что ещё несколько секунд он просто смотрел на них, не в силах оторваться.

Вот и всё. Пока он пытался выяснить, куда делись документы, исчезло время, которого и без того оставалось немного. До выхода через северное крыло теперь не добраться. Если бы он ушёл сразу за Софи, ещё был бы шанс, но он вернулся за Сарой и потратил последние минуты на бумаги, которых в тайнике уже не оказалось.

Время… Какое странное слово. Всю жизнь его то не хватало, то приходилось убивать в ожидании, а теперь несколько оставшихся минут вдруг стали всем, что у него было. И самое странное — их всё равно оказывалось недостаточно даже для того, чтобы нормально осознать: это конец.

Наверное, именно так всё и заканчивалось на самом деле. Не так, как показывают в кино и пишут в книгах, где перед смертью обязательно находится время на последние слова, правильные мысли и красивый поступок. В жизни агент просто однажды не успевал выйти и оставался где-нибудь под чужим именем, в чужой стране, среди людей, которые никогда не знали, кто он такой. А потом превращался в ещё одну безымянную жертву, о которой никто не станет рассказывать.

А ведь Габриэль предупреждал его об этом много лет назад. Тогда Аарон слушал вполуха, уверенный, что с ним всё будет иначе. Но ни хрена иначе не было.

Он снова посмотрел на цифры.

Пять.

В груди уже не просто колотилось сердце — каждый удар отдавался где-то под горлом, мешая вдохнуть. Аарон сделал шаг назад, не сводя глаз с Сары, и только теперь по-настоящему почувствовал, как сильно не хочет умирать. После всего, через что пришлось пройти, после двенадцати лет в Оазисе, после Авивы, Габриэля, Софи и правды, которую он узнал слишком поздно, до невозможности хотелось ещё хотя бы немного времени. Просто узнать, какой могла бы быть жизнь, если однажды утром проснуться и больше никуда не возвращаться под именем Амина Мисхаля.

Четыре.

— Куда ты? — Сара дёрнулась к нему, и впервые за весь разговор в её голосе появился настоящий страх. — Аарон, куда ты?

Ещё несколько секунд назад он готов был тащить её отсюда силой, но теперь между ними уже лежало расстояние, которого не успеть преодолеть. За спиной была кромка старого бассейна, скрытая от Сары темнотой, и оставалось надеяться только на то, что почерневшая вода окажется достаточно глубокой.

Три.

— Знаешь, Сара, — произнёс он, делая ещё один шаг назад. — Лучше бы я придушил тебя ещё в той колыбели.

Два.

Она что-то крикнула, но Аарон уже почти не слышал. В голове на мгновение мелькнуло совсем другое, неожиданно простое: интересно, как всё сложилось бы, если бы тогда, много лет назад…

Один.

Додумать он не успел. Под пяткой больше не оказалось земли, и Аарон шагнул в тёмную воду бассейна.

Глава 61 И пали стены

Тоннель оказался теснее, чем Софи запомнила. Чем дальше она уходила от подземного холла, тем сильнее казалось, что стены понемногу сходятся за спиной, хотя между ними всё ещё оставалось достаточно места, чтобы идти свободно. Позади слышались голоса Аарона и Сары которые с каждым шагом превращались в неразборчивый гул. Дышать становилось тяжелее, и Софи несколько раз ловила себя на том, что идёт всё медленнее, крепко прижимая к боку пистолет, который дал ей Аарон.

Когда впереди наконец показался выход, она прибавила шаг. Последние метры дались тяжелее всего: проход будто вытолкнул её наружу вместе с накопившимся за эти минуты страхом. Софи остановилась у стены, пытаясь отдышаться, и только теперь заметила, как сильно вспотела ладонь, сжимавшая пистолет.

Дом жил каким-то непривычным, тревожным шумом. Голоса доносились в основном со двора, где переговаривались мужчины; несколько раз хлопнули двери, кто-то торопливо вышел, но внутри, напротив, было почти пусто, и от этой пустоты становилось только тревожнее.

До входной двери оставалось совсем немного, а уже за ней был двор, потом сад и домик прислуги, через который можно было спуститься в долину. Она уже двинулась к выходу, когда за витражным стеклом мелькнула чья-то фигура, следом ещё одна, и Софи невольно остановилась. Снаружи говорили сразу несколько мужчин, кто-то прошёл совсем близко от двери, затем во дворе раздался короткий окрик на арабском и ему ответили откуда-то со стороны ворот.

Вот чёрт.

Софи осторожно приблизилась к витражному окну и, стараясь не подставляться под свет, выглянула наружу. Двор, который обычно можно было пересечь за полминуты, сейчас казался совершенно непроходимым: возле бассейна стояли несколько мужчин, ещё двое торчали ближе к террасе, кто-то постоянно мелькал между домом и боковым проходом. Выбежать и надеяться, что никто её не заметит, было глупо.

Отступив от окна, она лихорадочно перебирала в голове другие пути, и почти сразу вспомнила слова Аарона. Тот выход, через который они с Милли выводили девочек, вёл в обход двора. Поэтому ещё раз прислушиваясь к голосам за дверью, она развернулась в сторону лестницы. Идти обратно наверх хотелось меньше всего, особенно сейчас, когда до свободы оставалось каких-то несколько десятков метров, но выбора не было.

У перехода в северное крыло Софи снова замедлилась. Коридор впереди был знакомым, но сейчас выглядел темнее и тише. Она спрятала пистолет ближе к телу и уже собиралась идти дальше, когда заметила возле одной из дверей человека.

Софи застыла. Фигура стояла боком, почти не двигаясь, и первые несколько секунд невозможно было понять, кто это, — рука сама крепче сжала рукоять. Потом девушка повернула голову.

— Халиса? — тихо позвала Софи и та резко обернулась. Волосы Халисы растрепались, лицо было белым, под глазами размазались тёмные следы, а на одежде виднелись пятна, которые в полумраке казались почти чёрными. Она смотрела на Софи так, будто не могла решить, настоящая та или ей мерещится.

— Господи, — выдохнула Софи, забыв на секунду даже о пистолете. — Халиса, что случилось?

— Они убили её.

Софи почувствовала, как внутри всё оборвалось.

— Кого?

— Милли… Они убили её! — губы девушки дрогнули.

Софи перевела взгляд на приоткрытую дверь и, прежде чем Халиса успела её остановить, заглянула внутрь. Комната была пуста. На старом матрасе лежали книга и цветные карандаши, а на полу темнела размазанная кровь. Ещё несколько широких следов тянулись по стене, словно по ней провели тряпкой, насквозь пропитанной кровью. Тела не было, и от этого увиденное казалось ещё хуже: здесь явно что-то произошло, но понять по оставшимся следам, что именно, было невозможно.

— Халиса, нам нужно уходить, та дверь открыта? — сказала Софи, снова глядя на девушку, но та лишь покачала головой. Взгляд у неё оставался прикован к комнате, будто она всё ещё ждала, что Милли появится оттуда сама и объяснит, куда исчезла и чья кровь осталась на полу.

Но времени на спор не оставалось. Софи оглянулась на соседние двери, и только теперь вспомнила о Джоди и остальных девушках, всё ещё запертых где-то здесь. Она ведь собиралась уходить одна, даже не подумав о них.

— Где ключи? — спросила она, но Халиса не сразу отреагировала. Потом сунула руку в карман и протянула связку. Ключи звякнули так громко, что Софи испуганно посмотрела в сторону коридора, но никто не появился.

Нужный замок поддался не сразу. Пальцы дрожали, ключ несколько раз соскользнул, прежде чем наконец повернулся. Софи распахнула дверь и увидела Джоди и ещё одну девочку, забившихся к дальней стене. Обе были босые, в тонких платьях, слишком худые даже для своего возраста. Младшая прижала колени к груди и при появлении Софи шарахнулась в сторону. Джоди тоже напряглась, но почти сразу узнала её.

— Что? — выдохнула она, глядя то на Софи, то на пистолет в её руке.

— Вставайте, мы уходим, — сказала Софи, стараясь говорить спокойно, хотя собственный голос уже плохо ей подчинялся. — Скорее!

— Куда?

— Отсюда. Давайте быстрее.

Джоди поднялась первой. Ноги у неё заметно дрожали, и на секунду пришлось ухватиться за стену, но она тут же протянула руку второй девочке и помогла ей встать. Та оказалась ещё младше, чем Софи запомнила, и всё время смотрела на открытую дверь так, словно ждала, что сейчас в коридоре появится кто-нибудь из мужчин и велит им вернуться.

— Всё хорошо, — тихо сказала ей Софи, хотя сама уже не была уверена ни в одном слове. — Просто идите за мной.

Они вышли в коридор, но Халиса по-прежнему стояла возле комнаты Милли.

— Халиса, идём, — позвала Софи. — Отсюда можно спуститься вниз и выйти с задней стороны дома. Я знаю дорогу.

Халиса наконец отвела взгляд от комнаты Милли. Она словно только сейчас заметила, что Софи держит в руке пистолет, и на мгновение задержала на нём глаза. Софи уже хотела спросить, что Халиса делала в подземном зале и зачем в такой спешке унесла оттуда какие-то бумаги, но вовремя прикусила язык. Сейчас было не время для расспросов.

— А через восточное крыло? — спросила Халиса.

— Что через восточное?

— Там есть выход получше. Я вас проведу.

Софи колебалась недолго. Халиса знала этот дом куда лучше неё, поэтому просто кивнула и велела Джоди держать младшую девочку за руку. Халиса уже шла впереди, не оглядываясь, и Софи поспешила за ней, стараясь не отставать.

В доме по-прежнему слышались далёкие голоса, но в коридорах им никто не встретился. Софи прислушивалась к каждому шороху, то и дело оглядываясь на девочек. Лишь когда они миновали знакомый поворот, ей пришло в голову, что восточное крыло находится совсем не там, куда она собиралась их вести.

— Халиса, далеко ещё? — спросила она, прибавляя шаг. — Нам нельзя задерживаться. Здесь скоро всё взорвётся.

— Недалеко, — ответила та, не оборачиваясь.

Впереди показалась дверь, которую Софи узнала сразу. Она остановилась, не веря, что Халиса действительно привела их в кабинет Зейна. Та уже перебирала ключи на связке.

— Что ты делаешь? — Софи посмотрела на дверь кабинета Зейна, потом на Халису. — Ты же сказала, что знаешь выход.

— Сейчас, — отозвалась Халиса, продолжая искать нужный ключ.

— Халиса, какого чёрта?

Софи подошла ближе, собираясь схватить её за руку, но Халиса вдруг развернулась и рванула пистолет из её пальцев. Всё произошло так быстро, что Софи не сразу поняла, почему ладонь осталась пустой. Она потянулась за оружием, и Халиса тут же отступила, направив ствол в её сторону.

— Назад, Софи. Не подходи.

— Ты с ума сошла? — Софи застыла, глядя на пистолет, и вдруг почувствовала, как внутри всё похолодело. Она перевела взгляд на дверь Зейна. — Ты что, собираешься сдать нас ему? Поэтому ты привела нас сюда?

Халиса неожиданно рассмеялась. Смех вышел коротким, каким-то надрывным, и оборвался почти сразу.

— Да вали, Софи, я тебя не держу! — бросила она, всё ещё тяжело дыша. — Я просто хочу прикончить этого ублюдка. Он убил Милли, ты понимаешь? Убил её!

И только теперь до Софи дошло, зачем Халиса привела их сюда и почему так вцепилась в пистолет.

— Я ненадолго, — отозвалась та, уже поворачиваясь к замку.

— Халиса, стой! — Софи шагнула к ней, но та успела повернуть ключ и толкнуть дверь плечом.

Зейн лежал на полу возле стола, неловко подвернув под себя руку. Рядом валялся разбитый телефон. Его рубашка взмокла, лицо приобрело какой-то нездоровый сероватый оттенок, а губы едва заметно шевелились при каждом вдохе. Он был в сознании: услышав дверь, попытался повернуть голову, но сумел лишь немного приподнять подбородок. Софи ожидала, что он вскочит, заорёт, позовёт охрану, и оттого вид беспомощного человека на полу казался почти неправдоподобным.

— Халиса… — выдавил Зейн. Голос был таким слабым, что Софи едва разобрала имя. — Помоги… Позови кого-нибудь.

Халиса остановилась в нескольких шагах от него. Пистолет всё ещё был направлен вниз, но пальцы крепко стискивали рукоять. Софи видела, как она смотрит на Зейна, и вдруг поняла, что та действительно собиралась его убить. Только теперь, когда он лежал перед ней и с трудом дышал, сделать это оказалось совсем не тем, чего она ожидала.

— Помнишь ты говорил, что я никогда не смогу в тебя выстрелить, — хрипло сказала Халиса. — Давай поспорим, что теперь смогу.

Зейн попытался втянуть воздух поглубже. Что-то влажно захрипело у него в горле, и Софи невольно отступила от порога.

— Но, кажется, это было бы слишком большим одолжением, — продолжила Халиса. — Ты и без этого сдохнешь.

— Халиса, пожалуйста, — вмешалась Софи. — Пойдём. Он нам ничего не сделает. Только отдай пистолет.

Халиса словно не слышала. Она смотрела на Зейна, который всё ещё пытался шевельнуть рукой, дотянуться хотя бы до телефона.

— И ещё кое-что, Зейн. Твоя мать тебя не бросала. Твой дед забрал тебя у неё. Она не отдавала тебя добровольно.

Зейн замер. На мгновение Софи показалось, что он не расслышал, но затем губы его снова задвигались.

— Что… Что за херню… ты несёшь? — прохрипел он.

Халиса не стала отвечать. Она ещё немного постояла, глядя на него, потом развернулась к двери. Софи поспешно посторонилась, пропуская её, и только в коридоре осмелилась протянуть руку за оружием. Халиса отдала пистолет без спора, словно он больше не имел для неё никакого значения, а затем закрыла дверь кабинета и повернула ключ в замке.

— Зачем ты его заперла? — спросила Софи, всё ещё не в силах отвести взгляд от двери.

— Чтобы никто не пришёл ему на помощь.

Софи хотела возразить, но из-за поворота донёсся испуганный голос Джоди. Она вспомнила о девочках, о лестнице, о том, что где-то под домом Аарон всё ещё пытается выбраться, и страх снова навалился с такой силой, что спорить уже не осталось ни желания, ни времени.

— Уходим, — сказала она, крепче сжав возвращённый пистолет. — Сейчас же.

Объяснять больше ничего не пришлось. Они забрали Джоди и младшую девочку из-за поворота и почти бегом добрались до лестницы в северном крыле. Халиса теперь не пыталась вести их в сторону; она держалась рядом, всё ещё оглядываясь назад, будто не до конца верила в то, что только что сделала. Джоди тянула за руку младшую девушку, а Софи всё время казалось, что вот сейчас из-за ближайшего поворота появится охрана и путь закончится раньше, чем они доберутся до первого этажа.

Спустившись по пыльной лестнице, они пронеслись к выходу и выбежали в сад.

Снаружи всё изменилось. Мужчин стало больше, их голоса сливались в общий гул, а у террасы кто-то быстрым шагом пересекал двор. Один из охранников заметил девушек почти сразу и что-то крикнул им вслед, но Софи не обернулась.

До домика прислуги оставалось совсем немного. Она слышала за спиной новые голоса, потом топот нескольких пар ног. Кто-то рванулся в сторону главного дома, кто-то закричал ещё громче. Сердце колотилось так, что Софи уже почти не различала отдельных звуков. Она только видела впереди низкое строение и знала, что за ним начинается дорога вниз.

В домике оказались служанки. При виде ворвавшихся девушек женщины испуганно заговорили все разом, и Софи беспомощно посмотрела на Халису.

— Скажи им, чтобы уходили. Сейчас же!

Халиса быстро и резко заговорила по-арабски, и выражение лиц женщин мигом переменилось. Одна выронила полотенце, которое держала в руках, другая машинально оглянулась в сторону большого дома. Переспрашивать никто не стал, и через несколько секунд они уже выходили следом.

Софи пропустила вперёд Джоди и младшую девушку, потом служанок. Халиса задержалась у выхода всего на мгновение и тоже шагнула наружу.

Одна за другой женщины исчезали в проходе, ведущем прочь от Оазиса. Кто-то плакал, кто-то всё ещё не понимал, что происходит, кто-то бежал босиком, не чувствуя камней под ногами.

Софи вышла последней.

За спиной оставался дом, где слишком долго другие решали, кто войдёт в его двери и кому позволят выйти обратно, но на этот раз разрешения не спросил никто.

К тому времени, когда они отошли достаточно далеко, долина уже почти утонула в темноте. Оазис уже скрылся за скалами и Софи в какой-то момент обернулась туда, где между тёмными склонами терялась дорога, но вскоре и она растворилась в сумерках.

Любой звук, доносившийся сзади, заставлял её замедляться и всматриваться в проход между скалами, ожидая, что там наконец появится знакомая фигура. Аарон обещал выбраться. Обещал догнать, и с каждой минутой становилось всё труднее заставлять себя идти дальше.

В какой-то момент ей даже послышался его голос где-то за спиной. Она обернулась так резко, что едва не потеряла равновесие. Но на дороге никого не было.

Софи застыла, всматриваясь в темноту, и несколько секунд была почти уверена, что не могла ошибиться. Вот сейчас из-за скал появится силуэт, потом она узнает его походку и наверняка ещё услышит какую-нибудь издёвку за то, что остановилась посреди дороги вместо того, чтобы уходить дальше.

— Ну давай же… — прошептала она, не отрывая глаз от прохода. — Где ты?

Но ответ пришёл совсем не тот, которого она ждала. Взрыв ударил по долине внезапно и с такой силой, что земля под ногами вздрогнула, а следом в грудь толкнуло тяжёлой воздушной волной. Софи едва удержалась на ногах и инстинктивно пригнулась, закрывая голову руками, пока грохот катился между скалами, дробился о каменные стены и возвращался отовсюду сразу. Где-то позади посыпались мелкие камни, в воздух взметнулась пыль, а над тем местом, где ещё несколько секунд назад за склоном скрывался Оазис, начало подниматься густое тёмное облако.

Когда она снова выпрямилась, над скалами уже поднимался дым.

Софи смотрела на него и не двигалась. Наверное, нужно было бежать дальше уходить как можно скорее, но ни одна мысль не складывалась до конца. Там, за этими скалами, только что взорвался дом, а она всё ещё искала глазами дорогу.

Потому что Аарон обещал выйти. И какая-то совершенно безумная часть её сознания продолжала ждать даже теперь. Ещё секунду… Потом ещё одну. Он мог успеть отойти, мог найти другой выход, мог сейчас появиться откуда-нибудь сбоку — грязный, злой, но живой, — и тогда весь этот ужас окажется лишь ещё одной вещью, которую они пережили.

Софи не сводила глаз с темноты, пока дым всё выше расползался над скалами. Но дорога оставалась пустой, а Аарон так и не появился.

___________________________________________________________________________________________________________________________________________

Глава 62 После исхода

Пепел был почти невесомым. Он медленно опускался на землю, цеплялся за волосы, оседал на одежде и в густеющих сумерках так сильно напоминал снег, что Софи на несколько секунд зажмурилась. На миг ей представились знакомые улицы, белые крыши и холодный воздух Сент-Джонса, от которого щиплет лицо. Стоит только открыть глаза, и всё снова окажется на своих местах: не будет ни Оазиса, ни подземного холла, ни последних минут среди скал.

Но, открыв глаза, она поняла, что ничего не изменилось и перед ней по-прежнему темнеет долина.

Софи устало опустила руку и только теперь вспомнила о смятом листе, который всё это время сжимала в пальцах. На бумаге был написан адрес в городе под названием Хайфа и имя — Мария Лерман. Софи перечитала их дважды, хотя запомнила уже с первого раза, и снова сжала листок в ладони.

Вокруг плакали и переговаривались женщины. Кто-то сидел прямо на земле, кто-то стоял, обхватив себя руками, а несколько служанок сбились чуть поодаль и быстро говорили по-арабски. Их голоса сливались с далёким треском и грохотом, доносившимся из-за скал. После взрыва всё вокруг словно потеряло привычную последовательность: Софи видела лица, слышала звуки, чувствовала холодеющий ночной воздух на коже, но никак не могла собрать происходящее в одно целое.

— У тебя кровь идёт, — сказала Халиса, осторожно коснувшись её щеки. — Наверное, ветками поцарапалась.

Софи машинально провела пальцами по лицу и только теперь почувствовала, как саднят несколько тонких царапин от скулы до подбородка. На кончиках пальцев осталась кровь, но смотреть на неё не хотелось; взгляд снова ушёл туда, где за скалами остался Оазис, и почти сразу перед глазами почему-то возник старый бассейн, шезлонги и Халиса, торопливо уносившая из дальнего угла пачку каких-то бумаг.

— Что ты делала там?— спросила Софи, подняв на неё глаза.

— Где? — та нахмурилась, будто действительно не поняла.

— В подземном холле. Я видела тебя.

На лице Халисы мелькнуло что-то похожее на удивление, но уже через секунду она пожала плечами.

— Папу навещала.

Софи несколько мгновений молча смотрела на неё, почти уверенная, что ослышалась.

— Тот скелет — твой отец?

— Да, — Халиса слабо улыбнулась и опустила взгляд.

Где-то за скалами продолжало что-то рушиться; временами до долины докатывался глухой удар, потом снова оставался только далёкий треск, и от этой странной тишины между звуками становилось ещё неуютнее. Джоди вытерла мокрое лицо ладонью и опустилась рядом, подтянув колени к груди, а Халиса всё ещё смотрела куда-то себе под ноги.

— Он сказал открыть дверь, когда вечеринка закончится, — произнесла она и тяжело выдохнула.

Софи не сразу поняла, о ком она говорит, но затем снова вспомнила скелет.

— Какую ещё дверь?

— Ту, которая вела из подземного холла на задний двор. — Халиса ненадолго замолчала, а когда продолжила, голос стал тише: — Но я не открыла.

— Почему?

Халиса подняла голову. Губы уже разомкнулись для ответа, но первые слова утонули в протяжном вое, донёсшемся издалека. Софи невольно обернулась на звук, сперва приняв его за очередной отголосок разрушавшегося Оазиса, однако вой становился всё громче, приближаясь по дороге из-за скал. Вскоре по каменным склонам заплясали красные и синие отблески, а затем из-за поворота одна за другой показались пожарные машины. Их фары скользнули по деревьям, выхватили из темноты лица сидевших в долине девушек и почти сразу ушли дальше, вслед за сиренами, к поместью.

К вопросу, что вертелся на языке, Софи они больше не вернулись.

— Нам бы свалить отсюда, — сказала Халиса, тревожно глядя на дорогу, которая продолжала сиять красно-синими огнями. Она уже сделала шаг, когда одна из проехавших полицейских машин остановилась, сдала назад и свернула прямо к ним. Яркий свет ударил в глаза, женщины заволновались, кто-то отступил к деревьям, но бежать было уже поздно.

Из машины вышел мужчина в форме. Быстро оглядев собравшихся, он что-то спросил по-арабски, и Халиса ответила ему прежде, чем кто-либо успел пошевелиться. Мужчина нахмурился, задал ещё несколько вопросов, несколько раз посмотрел в сторону дороги и снова на женщин. Софи следила за их разговором, пытаясь хотя бы по лицам понять, что происходит, но не могла.

Она вообще плохо понимала, что будет дальше. Куда их повезут, что будет с Джоди и остальными, кто остался в Оазисе и сколько людей успело выбраться до взрыва. Последняя мысль заставила её снова посмотреть на скалы, хотя она уже знала, что ничего там не увидит.

Мужчина открыл заднюю дверь и жестом подозвал Джоди и девочку, которая всё это время держалась рядом с ней. Джоди поднялась, машинально поправила тонкое платье и сделала несколько шагов, но у самой машины остановилась и обернулась.

Софи ничего не сказала. Да и что она могла сказать ей сейчас? Они смотрели друг на друга всего несколько секунд, пока мужчина не поторопил Джоди, и тогда та едва заметно улыбнулась и забралась внутрь.

Затем, мужчина снова что-то сказал Халисе. Та выслушала, коротко кивнула и направилась следом.

— Эй, канадка, — бросила Халиса уже у открытой двери. — Береги себя.

Дверь захлопнулась. Мужчина отошёл в сторону, заговорил по рации, и почти сразу ему что-то ответили. А потом машина тронулась, увозя Джоди, Халису и остальных, и Софи осталась стоять у дороги со смятым листком в руке, пока красные задние огни не исчезли за поворотом.

Через несколько минут подъехал другой автомобиль, и дальше события начали путаться. Кто-то говорил с ней по-арабски, потом появилась женщина, знавшая английский, и несколько раз спросила её имя. Софи ответила не с первого раза. Ей посветили фонариком в глаза, осмотрели царапины на лице, спросили, ранена ли она. Чужие руки осторожно касались плеч и запястий, кто-то накинул ей на спину куртку, и она позволяла делать всё, что от неё требовали, потому что собственных решений в голове сейчас просто не оставалось.

Она не запомнила, как села в машину. Только когда автомобиль выехал на дорогу и набрал скорость, Софи повернулась к окну. Между деревьями ещё некоторое время мелькали красно-синие огни, потом показались скалы и тёмный столб дыма над ними. Оазис оставался где-то за каменными гребнями, и Софи всё равно продолжала смотреть назад, пока дорога не свернула и долина окончательно не исчезла.

Отель, в который её привезли, оказался небольшим и почти пустым. Софи провели через тихий холл, где за стойкой дремал пожилой мужчина, подняли на второй этаж и остановились у двери в конце коридора. Женщина, по имени Лейла, сопровождавшая её последние полчаса, протянула ключ и на медленном английском объяснила, что номер оплачен, утром за ней приедут, а пока ей следует оставаться здесь. Паспорта у Софи не было, поэтому она и без слов поняла, что Бейрут покинуть она и так не сможет.

Только когда дверь закрылась, Софи оглядела себя и поняла, что до сих пор стоит в той самой куртке, которую кто-то накинул ей на плечи возле дороги. Мужская или женская — она даже не знала. Куртка была велика, пахла чужим табаком и чем-то аптечным, рукава почти закрывали пальцы, но снять её почему-то не получалось. Под ней оставалась одежда, в которой Софи выбежала из Оазиса, и вместе с ней будто оставалось всё, что случилось за последние часы.

Номер был самым обычным: кровать, тумбочка, закрытые шторы, стакан на столе. Софи скользнула по всему этому взглядом и остановилась на телефоне.

Нужно позвонить домой. Мысль пришла так резко, что усталость на несколько секунд отступила. Софи почти бросилась к телефону и набрала цифру выхода на город, затем международный код и номер. Первый раз пальцы сорвались, пришлось начать заново. Она прижимала трубку к уху обеими руками и слушала длинные гудки, чувствуя, как с каждым из них внутри поднимается что-то почти болезненное. Ещё немного и Сэм ответит, услышит её голос, и тогда хотя бы одна часть мира снова окажется на своём месте.

Трубку сняли после шестого или седьмого гудка.

— Алло?

Софи нахмурилась. Голос был женский, знакомый, но она не сразу поняла откуда его знает.

— Алло? — повторила женщина. — Кто это?

— Это Софи. Мне нужна Сэм. Можно её к телефону?

На другом конце повисла тишина. А потом женщина шумно вдохнула, и в следующую секунду голос у неё дрогнул.

— Господи… Софи, это ты? Это правда ты? Это тётя Мишель.

Теперь Софи узнала её.

— Тётя Мишель?

— Да, милая. Боже мой… Где ты? Что с тобой? Мы столько времени тебя ищем. Полиция тебя искала, мы обзвонили всех, кого только могли. Софи, где ты была?

От облегчения, что на другом конце вообще оказался кто-то свой, у Софи защипало глаза. Она присела на край кровати, всё ещё не выпуская трубку из обеих рук.

— Я потом всё расскажу. Тётя Мишель, можно бабушку? Позовите её, мне нужно с ней поговорить.

Мишель не ответила и тишина растянулась.

— Тётя Мишель? Вы меня слышите?

— Софи, милая…

Что-то в её голосе заставило Софи выпрямиться.

— Саманта… она… она умерла, — тихо произнесла та.

Софи не сразу поняла смысл этих слов. Она услышала имя, услышала «умерла», но они почему-то не соединялись друг с другом, будто Мишель сказала фразу на языке, который Софи знала, но внезапно перестала понимать.

— Когда?

— Четыре дня назад. Софи, мне так жаль. Всё произошло очень быстро.

Четыре дня назад…

Софи закрыла глаза. Четыре дня назад она ещё просыпалась в Оазисе, ещё думала, как выбраться, как спрятаться и можно ли верить Амину. Она считала часы до собственного спасения и ни разу не подумала, что где-то за океаном часы заканчиваются у другого человека. У человека, к которому она собиралась вернуться всё это время.

— Мы пытались тебя найти, — продолжала Мишель. — Ты не выходила на связь целую неделю. Полиция сказала ждать. А Сэм до последнего пыталась с тобой связаться. Она так переживала…

Последняя фраза вошла куда-то глубже остальных.

Софи согнулась, прижав свободную руку к животу, словно удар пришёлся именно туда. Перед глазами вдруг возникла бабушка такой, какой она видела её перед отъездом: живая, недовольная какой-то мелочью, наверняка снова собиравшаяся напомнить взять куртку или позвонить, когда доберётся. Софи не могла вспомнить, что сказала ей последним. Не могла вспомнить, обняла ли перед уходом. Не могла даже вспомнить, оглянулась ли, закрывая дверь.

Она столько раз представляла возвращение домой, что оно успело стать почти воспоминанием: Сэм открывает дверь, и Софи просто её обнимает. Все эти месяцы она была уверена, что эта часть будущего принадлежит ей и что её никто не сможет отнять.

А она даже не попрощалась. Не услышала её голос в последний раз, не была рядом, не знала что случилось, боялась ли или просто ждала звонка, который так и не раздался.

— Софи? — позвала Мишель. — Ты где сейчас?

Софи открыла глаза и посмотрела на незнакомую комнату — на закрытые шторы, чужую куртку на своих плечах, смятый край покрывала под ладонью.

— В Бейруте.

— В Бейруте? Господи… Что ты там делаешь? Почему ты не приезжаешь домой?

Софи попыталась ответить, но горло сжалось так сильно, что первые слова не вышли.

— Я… не могла. Я скоро приеду.

— Приезжай как можно быстрее, хорошо? Похороны уже прошли. Мы не могли больше ждать, никто не знал, где ты, а полиция…

Софи не дождалась, пока Мишель договорит. Нажала пальцем на рычаг под трубкой, и её голос мгновенно оборвался. Потом медленно опустила трубку на тумбочку, так и не вернув её на аппарат, и из неё сразу послышались короткие гудки, один за другим заполнявшие тишину номера.

Несколько секунд Софи сидела неподвижно, а затем легла на кровать прямо в чужой куртке и подтянула колени к груди. Сначала просто лежала, глядя в стену, пока короткие сигналы из трубки продолжали отсчитывать что-то за её спиной. Потом дыхание сорвалось. Зажав рот ладонью, она по привычке попыталась остановить первый всхлип, но следом пришёл второй, и удерживать их больше не было сил.

Она плакала так, как не позволяла себе плакать в Оазисе. Там слёзы всегда приходилось обрывать, прятать, проглатывать вместе со страхом, потому что за дверью могли услышать, войти, спросить, воспользоваться слабостью. Здесь за дверью никого не было, и всё, что она удерживала в себе почти год, наконец прорвалось разом. Софи уткнулась лицом в подушку, сжимаясь всё сильнее, пока не заболел живот, а воздух не начал входить короткими рваными вдохами.

Рука сама скользнула под ворот одежды и, нащупав ракушку, Софи сжала её в кулаке так сильно, что края впились в ладонь. Последнее, что осталось у неё от одного человека, лежало в руке, пока она рыдала из-за другого, которого уже никогда не увидит.

Телефон за спиной давно замолчал, и Софи не заметила, когда уснула.

А дальше всё закрутилось так быстро, что отдельные дни вскоре перестали различаться. Софи вызывали снова и снова: сначала расспрашивали о том, как она оказалась в Оазисе, кто её привёз, где держали, кто из женщин жил там постоянно и кого она помнит из мужчин. Потом вопросы начали повторяться, только каждый раз их задавал кто-нибудь другой и немного иначе, будто надеялись, что в какой-то момент она устанет следить за собственными ответами и скажет лишнее. Менялись кабинеты, люди напротив, папки на столах становились толще, а Софи всё чаще ловила себя на том, что уже не помнит, кому и что рассказывала вчера.

Лейла появилась рядом с Софи почти сразу. Та самая женщина, которая в первую ночь привезла её в гостиницу, оказалась защитницей прав женщин и адвокатом, которая довольно быстро взяла на себя всё, о чём Софи тогда даже не могла думать. Если её не допускали на очередной опрос, Лейла ждала за дверью; если встречу переносили, первой звонила в гостиницу и сообщала новое время. Несколько раз она привозила еду в номер, потому что заметила, что Софи почти не выходит, и неизменно раздражалась, обнаруживая нетронутые контейнеры на следующий день.

За это время из развалин продолжали доставать тела, устанавливали имена и постепенно восстанавливали то, что происходило в Оазисе в последние часы перед взрывом. Лейла иногда упоминала, что остальных женщин тоже допрашивают, кого-то вызывают повторно, сверяют показания, но подробностями не делилась, а Софи старалась не спрашивать. Ей хватало собственных разговоров со следователями, после которых каждый раз хотелось хотя бы несколько часов не слышать об Оазисе вообще.

Единственная новость пришла от Лейлы спустя несколько недель. Среди останков опознали Джеффри Брауна. Софи тогда долго смотрела на неё, не сразу понимая, почему от одного знакомого имени внутри стало так холодно. Джеффа там быть не должно. Аарон велел Али вывезти тело, и она была уверена, что тот так и сделал. Теперь следствие знало, что Джефф умер в Оазисе, но знало ли оно, как именно он умер и что успело произойти до взрыва, Софи понятия не имела. Спрашивать Лейлу она не стала.

К концу октября разговоры изменились. В тот день её привезли в знакомое здание после полудня. Лейла задерживалась в суде и по телефону просила без неё ничего не подписывать, но сама беседа, как заверил мужчина, встретивший Софи в коридоре, должна была занять не больше нескольких минут.

За столом сидели двое. Старшего она уже видела несколько раз; второй оказался незнакомым, лет тридцати пяти, в светлой рубашке с закатанными рукавами. Они быстро обменялись чем-то по-арабски, и младший усмехнулся. Ничего особенно смешного, судя по лицу старшего, сказано не было, но Софи всё равно почувствовала, как внутри неприятно дёрнулось. За последние недели она слишком часто сидела напротив людей, которые могли в середине разговора перейти на язык, которого она не понимала, перекинуться парой слов и снова обратиться к ней так, будто паузы не существовало.

— Мисс Бернар, — старший следователь раскрыл папку и заговорил по-английски, — мы хотим ещё раз вернуться к тому вечеру, когда произошёл взрыв.

Софи устало откинулась на спинку стула. К этому кабинету она так и не привыкла, хотя за последние дни успела изучить и пятно на стене за плечом младшего следователя, и царапину на краю стола, и слишком холодный воздух из кондиционера, от которого мёрзли руки.

— Опять? — растерянно спросила она.

— Да, это не займёт много времени. Раньше вы утверждали, что не знали о готовящемся взрыве.

— Я и сейчас это утверждаю, — ответила Софи и опустила взгляд на руки, машинально подцепив ногтем заусенец возле большого пальца.

— Но несколько женщин говорят, что незадолго до взрыва вы предупредили их и велели уходить из дома.

Она на секунду замерла. Кожа возле ногтя уже саднила, но Софи продолжала её ковырять, лишь бы было куда смотреть, кроме лица мужчины напротив.

— Я просто сказала им уходить.

— Почему?

— Потому что услышала, что что-то должно произойти.

— От кого?

Этот вопрос ей уже задавали, только раньше он терялся среди десятков других: кто находился в доме, где она была, кого видела, что слышала. Теперь следователь не спешил переходить дальше и даже ручку отложил рядом с папкой, отчего Софи стало не по себе.

— Я не помню, — произнесла она после паузы.

— Вы помните разговоры, происходившие несколько месяцев назад, имена женщин, которых видели два или три раза, расположение комнат и даже одежду некоторых людей, но не помните, кто предупредил вас о взрыве?

Софи подняла на него глаза и тут же снова опустила. Вопрос звучал почти спокойно, однако от этого становилось только хуже: ей вдруг показалось, что любое следующее слово нужно сначала проверить в голове, и эта необходимость пугала сильнее открытого давления.

— После того, что произошло, у меня бывают проблемы с памятью, — сказала она, растирая большим пальцем содранную кожу. — Я уже говорила об этом.

Следователь некоторое время молча смотрел на неё, потом перевернул страницу, и шорох бумаги почему-то заставил Софи ещё сильнее сжать пальцы.

— Хорошо. Вы лично знали Зейна Массари?

Она растерялась настолько, что не сразу поняла, зачем он спрашивает очевидное.

— В каком смысле?

— Вы были с ним знакомы?

— Меня почти год держали в его доме, — осторожно ответила Софи. — Конечно, я его знала.

— А людей из его ближайшего окружения?

— Некоторых видела.

— Можете назвать имена?

Софи перечислила Али, Тамера и нескольких охранников, которых уже называла раньше, после чего замолчала. Следователь не торопил её, сверился с записями и лишь тогда продолжил:

— Одна из женщин утверждает, что вас часто видели рядом с мужчиной из окружения Массари. По её словам, вы часто выясняли отношения и не только.

Пальцы похолодели мгновенно. Софи спрятала руки под столом, сжав их между коленями, потому что перед глазами слишком ясно возник Аарон. Она знала, что рано или поздно кто-нибудь заговорит о нём, но всё это время надеялась, что среди сотен показаний именно эта часть затеряется.

— Какая женщина? — спросила она после неловкой паузы.

— Сейчас это не имеет значения.

— И что именно она сказала?

— Что вас неоднократно видели вместе. Вы понимаете, о ком идёт речь?

Софи несколько секунд смотрела на следователя, чувствуя, как в горле становится сухо.

— Нет. Наверное, нет, — быстро ответила она, хотя прекрасно понимала что речь идёт о Халисе.

Мужчина слегка нахмурился.

— Наверное?

— Я не знаю, кого она имеет в виду, — поправилась Софи и тут же пожалела, что первая фраза прозвучала неуверенно.

— То есть имени этого человека вы назвать не можете?

Она снова полезла ногтем к заусенцу и на этот раз содрала кожу до крови.

— Там постоянно были какие-то мужчины, — наконец произнесла она. — Охрана, люди Зейна, его гости. Я многих вообще не знала по именам.

— Но свидетель говорит не о случайном мужчине. Она говорит о близких отношениях.

— Я правда не понимаю, что вы хотите от меня услышать.

Младший следователь, до этого почти не вмешивавшийся, что-то сказал по-арабски. Старший коротко ответил ему, тот добавил ещё несколько слов, и в конце тихо рассмеялся.

Софи подняла голову. Она не поняла ни слова, но смех заставил резко выпрямиться. Сейчас, глядя на двух мужчин, которые что-то обсуждали при ней на языке, которого она не понимала, да ещё и пускали усмешки, Софи вдруг с неприятной ясностью почувствовала себя не той, кого вытащили из Оазиса, а человеком, которого пытаются поймать на лжи.

— Что смешного? — спросила Софи.

Старший следователь посмотрел на неё.

— Это не относится к делу.

— Он говорил обо мне? Что он сказал?

— Мисс Бернар, давайте продолжим.

— Я спросила, что он сказал, — Софи сама услышала, как изменился её голос, и попыталась говорить спокойнее. — Если вы обсуждаете меня при мне, я хочу понимать, о чём речь.

Младший мужчина больше не улыбался. Старший следователь выдержал небольшую паузу, затем снова опустил глаза к папке.

— Во первых, смените тон. Во вторых, никто вас не обвиняет. Мы пытаемся установить обстоятельства взрыва, в результате которого погибло большое количество людей.

Софи ничего не ответила. Под столом она всё ещё сжимала повреждённый палец, чувствуя слабую пульсацию там, где содрала кожу.

— Несколько свидетелей утверждают, что вы знали о взрыве заранее, — продолжил мужчина. — Вы сами подтверждаете, что предупреждали женщин, но не можете объяснить, откуда получили информацию. Поэтому я ещё раз спрашиваю: человек, с которым вас часто видели, мог предупредить вас?

— Я не знаю, о ком идёт речь.

— Но вы допускаете, что такой человек был?

Софи уставилась на него, и только теперь до неё по-настоящему дошло, что именно он пытается выяснить.

— Вы спрашиваете, спала ли я с кем-то из людей Зейна?

— Я пытаюсь установить личность человека, который мог сообщить вам о готовящемся взрыве.

От ответа стало ещё хуже. Софи отодвинулась от стола и спрятала окровавленный палец в ладони. Ей вдруг стало душно, несмотря на холодный воздух из кондиционера.

— Но почему вы спрашиваете об этом меня так, будто я что-то сделала? — спросила она уже не сердито, а почти потерянно. — Я не понимаю. Меня туда привезли против воли! Меня держали там год!

— И это никто не оспаривает.

— Тогда какого хрена я должна перед вами оправдываться?

Следователь чуть нахмурился.

— Следите за словами, мисс Бернар.

— Я отвечаю на них уже не первый раз.

— И всё же на некоторые вопросы мы до сих пор не получили ответа.

Вот теперь раздражение прорвалось сквозь страх. Софи посмотрела на него, потом на второго мужчину, который совсем недавно смеялся, и прежняя мысль вернулась ещё отчётливее: они действительно сидели здесь и разбирали, с кем она была близка, откуда что узнала, почему предупредила остальных, словно всё, что случилось до взрыва, превратилось для них в неудобное предисловие к единственному событию, которое имело значение.

— Меня и других девушек там насиловали, — произнесла она, и голос дрогнул раньше, чем Софи успела это скрыть. — Нас били и передавали людям, имён которых я не знала.

— Мисс Бернар, я не пытаюсь поставить под сомнение то, что с вами произошло.

Софи уже открыла рот чтобы ответить, но дверь за спиной открылась и замолчав, она обернулась.

— Прошу прощения за опоздание, — сказала Лейла по-английски, входя в кабинет с сумкой в руке. Одного взгляда на Софи, потом на мужчин напротив ей, кажется, хватило, чтобы понять, что разговор ушёл куда-то не туда. Она поставила сумку возле свободного стула и села рядом. — О чём именно вы её спрашиваете?

Старший следователь коротко пересказал суть последних вопросов. Лейла выслушала его молча, лишь один раз посмотрев на Софи, которая всё ещё прятала руки под столом.

— Какая женщина утверждает, что видела мисс Бернар с этим мужчиной? — спросила она.

— Имя свидетеля сейчас несущественно.

— Для оценки подобных показаний оно как раз существенно.

— Свидетель дала официальные показания.

— Халиса Массари? — переспросила Лейла, и короткой заминки следователя ей оказалось достаточно. — Та самая Халиса, у которой после взрыва по результатам экспертизы в крови обнаружили наркотики? Которая утверждала, что в подвале этого дома много лет находился её отец, а среди людей Массари жил иностранный агент, выдававший себя за другого человека и собиравший информацию?

Софи невольно подняла голову. Последние слова неприятно кольнули где-то внутри. Иностранный агент, чужое имя, информация — слишком многое совпало разом, чтобы не вспомнить Аарона. Значит, Халиса знала? Или видела что-то ещё тогда, в Оазисе? Софи едва не повернулась к Лейле с вопросом, но вовремя удержалась: сейчас любое лишнее движение могло привлечь внимание мужчин напротив.

— Мы проверяем все полученные показания, — сухо сказал следователь.

— И правильно делаете, — спокойно ответила Лейла. — Но если состояние свидетеля заставляет вас дополнительно проверять часть её слов, нельзя другую часть автоматически использовать как основание для давления на мисс Бернар.

— На вашу клиентку никто не давит.

Софи невольно усмехнулась. Смех вышел коротким и злым, совсем не похожим на неё саму.

— Нет? — переспросила она, уже не сумев остановиться. — Тогда почему вы не спрашиваете, кто покупал там женщин? Кто приезжал к Зейну, кто платил ему, кто знал, что происходит в этом доме? Почему вы не выясняете, куда исчезали девушки, которых я потом больше никогда не видела? Там людей накачивали наркотиками, продавали, насиловали, избивали, а некоторые просто пропадали, и сейчас вас больше всего интересует, откуда я узнала, что нужно бежать?

Она говорила всё быстрее, хотя ещё несколько минут назад тщательно обдумывала каждое слово. Страх никуда не делся, руки по-прежнему были ледяными, только теперь поверх него поднималось что-то другое, злое и почти обидное.

— Этим также занимаются, — всё так же спокойно объяснил следователь.

— Тогда почему я сижу здесь и чувствую себя так, будто это меня в чём-то подозревают?

— Мисс Бернар…

— Не я устраивала этот взрыв, — перебила Софи, и собственный голос вдруг стал громче, чем она хотела. — Я услышала, что нужно уходить, и сказала остальным. Всё. Я должна была промолчать? Оставить их там?

— Никто этого не говорит.

— Но вы спрашиваете меня об этом снова и снова!

Она поднялась слишком резко, стул скрипнул по полу, и Лейла тут же коснулась её предплечья, однако Софи почти не почувствовала прикосновения. Всё, что последние недели приходилось проглатывать — чужие вопросы, одинаковые кабинеты, необходимость по десять раз вспоминать то, что хотелось забыть, — вдруг навалилось разом.

— Меня почти год держали в этом месте, — продолжила она, уже не пытаясь удержать дрожь в голосе. — Меня насиловали, понимаете? Других девушек продавали вашим чиновникам, иностранцам, кому угодно, если у них были деньги. Некоторые из них погибли там, а я теперь должна объяснять вам, почему предупредила тех, кого могла предупредить? Почему сказала им бежать?

— Вы это уже говорили.

— Потому что я просто не понимаю, чего вы от меня хотите! — Софи резко вытерла ладонью глаза, разозлившись ещё сильнее, когда поняла, что плачет. — Если бы я знала всё заранее, я бы вывела оттуда всех. Я бы не ждала последних минут и не бежала вместе с ними, не понимая, что вообще происходит. Я сказала им уходить, потому что услышала, что нужно уходить. Больше я ничего вам сказать не могу.

В кабинете наконец стало тихо. Младший следователь давно перестал улыбаться, старший смотрел на неё поверх закрытой папки, а Софи стояла возле стула, тяжело дыша и сжимая пальцы так сильно, что содранная заусенца снова начала кровить.

Лейла поднялась и встала рядом, не пытаясь усадить её обратно.

— На сегодня достаточно, — сказала она спокойно.

— У нас осталось несколько вопросов.

— Зададите их в другой раз и в моём присутствии. Сейчас она больше отвечать не будет.

Следователь посмотрел на Софи, потом на Лейлу и после недолгой паузы всё-таки отодвинул папку.

— Хорошо. Но нам придётся вернуться к человеку, о котором говорил свидетель.

— Вернёмся, когда вы сможете сформулировать, на чём именно основаны ваши вопросы, — ответила Лейла, убирая свои бумаги обратно в сумку. — И в следующий раз заранее сообщите мне, если беседа перестаёт быть обычным опросом потерпевшей и начинает касаться её возможной осведомлённости о преступлении.

До машины они дошли молча. Только когда двери захлопнулись и уличный шум остался снаружи, Софи пристегнулась, но руку с ремня не убрала, продолжая теребить его край между пальцами. В голове всё ещё крутились слова Лейлы о Халисе, особенно те, что прозвучали в кабинете почти мимоходом.

— Что именно Халиса им рассказала? — спросила она наконец.

Лейла уже потянулась к ключу, но остановилась.

— Ничего, о чём тебе стоит переживать. Забудь. Её показания в таком виде ни один нормальный суд всерьёз не примет.

— Почему?

Лейла повернулась к ней всем корпусом и смахнула со лба выбившуюся прядь тёмных волос. Несколько секунд она словно решала, стоит ли вообще продолжать этот разговор.

— Потому что с ней не всё в порядке. Я вообще не должна тебе этого рассказывать, так что дальше этой машины разговор не уйдёт, хорошо? — дождавшись короткого кивка, она вздохнула. — Она много говорила о своём детстве. Насколько я поняла, мать погибла, когда Халиса была маленькой, а отец привёл её в дом Массари. Потом он решил сбежать и велел ей открыть какую-то дверь, через которую собирался выбраться из поместья.

Софи перестала теребить ремень.

— И что?

— Она её не открыла, — Лейла запнулась и отвернулась к лобовому стеклу, за которым тянулась почти пустая тёмная парковка. — По её словам, специально. Хотела, чтобы отец не уходил. А потом заявила, что все эти годы он так и оставался где-то в подвале под поместьем.

Перед глазами Софи возник тускло освещённый подземный зал, старый бассейн и скелет у стены. Следом — Халиса, остановившаяся возле него с пачкой бумаг под мышкой, и тихое слово, из которого Софи тогда поняла только одно: папа.

Она сглотнула. Значит, хотя бы это было правдой. Но сейчас её волновало другое.

— А иностранный агент? — Софи постаралась спросить как можно небрежнее, хотя пальцы уже крепче стиснули ремень. — С чего она вообще решила, что там был какой-то агент?

— Господи, Софи, откуда я знаю, — Лейла устало усмехнулась. — Халиса утверждает, что помогала кому-то достать какие-то бумаги из того же подвала. Кажется, тот человек собирал информацию или искал документы, точно я тебе сейчас не перескажу. Именно поэтому я и привела это как пример: половина её показаний звучит так, будто она сама уже не понимает, что происходило на самом деле, а что существует только у неё в голове.

Софи отвернулась к окну, стараясь не выдать лицом, насколько сильно её задел этот ответ.

— С ней сейчас работают психологи, — продолжила Лейла, наконец заводя двигатель. — Я не берусь ставить ей диагнозы, но за годы практики насмотрелась на подобное. Как только человек понимает, что его состояние может повлиять на то, как будут оценивать его показания или поступки, иногда начинается такое, что потом половину приходится проверять отдельно. И Халиса далеко не так глупа, как хочет казаться. Поэтому и придумала странную историю об отце и каком-то агента, чтобы суд посчитал ее ненормальной, — добавила она с короткой усмешкой, выруливая с парковки.

Софи уже почти её не слушала. За окном поплыли редкие фонари, их свет скользил по стеклу и на несколько секунд выхватывал отражение её лица, а в голове одна за другой складывались детали, которые ещё недавно никак не связывались между собой. Халиса была в подземном холле. Халиса забрала оттуда бумаги для кого-то, кто собирал информацию и жил в Оазисе под чужим именем.

Неужели она знала про Аарона?

Так прошло больше месяца. После того разговора Лейла больше не позволяла начинать допрос без неё, а Софи научилась отвечать короче там, где раньше пыталась объяснить. Это не избавило её ни от повторяющихся вопросов, ни от спокойного лица следователя, который, кажется, давно решил, что она врёт, но всё ещё не мог понять где. К середине ноября ей осточертело всё: гостиничный номер, деревья за окном, звонки из консульства, машины, увозившие её на очередную встречу, и собственная жизнь, которая будто застряла между Оазисом и домом и никак не могла сдвинуться ни в одну сторону.

Паспорт ей вернули в конце второй недели ноября.

В тот день никто больше ничего не спрашивал. Помощник консула положил документы перед ней и объяснил, что оставаться в Бейруте она больше не обязана: следствие продолжится, а если её показания снова понадобятся, с ней свяжутся через канадские власти.

Софи несколько секунд смотрела на новый паспорт, прежде чем взять его в руки.

Ещё недавно ей казалось, что именно этот момент будет означать свободу, но теперь маленькая тёмно-синяя книжка лежала в ладонях почти невесомо и ничего сама по себе не меняла.

Домой она могла вернуться. Оставалось только понять, куда именно теперь возвращаться.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге