Чудеса случаются
34. Джон
— Прошу поприветствовать нового члена нашей хогвартсовской семьи, — профессор Варис скривил губы в подобии улыбки, — генерального инспектора, назначенного министром магии, Яноса Слинта.
Послышалось несколько хлопков со стороны Слизерина, но и они быстро увяли, стоило Слинту подняться.
"Его можно было и не представлять", — подумал Джон.
Долгие месяцы Джон видел это лицо на страницах "Ежедневного пророка" и изучил так хорошо, что смог бы его нарисовать. Дряблые щеки, трясущиеся, когда Слинт говорит, глаза на выкате, жабий рот, настолько большой, что в него уместилось много лжи про отца Джона. На заседании Визенгамота этот рот не закрывался, и Эддард Старк оказался в Азкабане.
Когда ученики спустились в Большой зал на завтрак и Джон увидел Слинта за столом, он встал как вкопанный, и на него налетела Арья. Сейчас же Сноу не мог отвести от новоиспеченного инспектора взгляд.
— Джон, ты на маньяка похож, — хихикнул Теон ему на ухо.
— Заткнись, Грейджой.
— Серьезно, Джон, — встрял Робб. — Ты хотя бы нож положи.
Оторвав глаза от Слинта, Джон увидел, что действительно вцепился в нож для масла, да так сильно, что костяшки побелели. Он швырнул нож на стол, и противный звон разрезал тишину.
— Кхм… — прочистил горло Слинт.
Их взгляды с Джоном скрестились. Слинт недоуменно моргнул, будто приведение увидел, отвел глаза и наконец заговорил:
— Спасибо, профессор Варис. Но сразу скажу: не надейтесь, что я стану частью “семьи”.
Окклюмент недоуменно повернулся к Слинту, Бейлиш усмехнулся, а Торне нахмурился. Преподаватели явно готовились сохранять хорошую мину при плохой игре, но откровенной грубости от Слинта не ждали.
— В семье из любви друг к другу на многое закрывают глаза. Не замечают недостатки и изъяны. В семье слишком сильно держатся за привычное. Поэтому быть членом семьи я не хочу.
За столами зашептались. Слинт невозмутимо продолжил:
— Министр магии возложил на меня обязанность — навести в Хогвартсе порядок. Проследить, чтобы обучение здесь отвечало требованиям нашего времени и потребностям учеников.
— И что же это у нас за потребности, что пришлось отделить нас в новый факультет?
Это крикнул Пип. Друг Джона никогда не умел держать язык за зубами! Сейчас он сидел за новым столом в окружении других маглорожденных. Ребята казались потерянными, будто выброшенными бурей за общий стол. Еще в конце прошлого года они были пуффендуйцами и когтевранцами, слизеринцами и гриффиндорцами. Наверняка сейчас каждый из них чувствовал себя преданным. Их усадили за отдельный стол, стоящий у стены. Убрали подальше от глаз, чтоб не видеть и не слышать. Вот только Пип не постеснялся доказать, что он все-таки существует, и задал новоявленному инспектору вопрос, звонко отразившийся от каменных стен.
И Слинт не смог его проигнорировать.
— Это потребность в стабильном будущем! — ответил инспектор. — Каждый год множество маглорожденных волшебников выпускается из Хогвартса. И уж многие из них явно поумнее, чем вы! — обратился он к Пипу, и уши у шестикурсника покраснели. — Но что их ждет за дверями школы? Что они могут предложить магическому миру, кроме своих оценок за экзамены? Выходцам из семей маглов нужно обладать исключительными способностями, чтобы чего-то добиться.
— Да он же сам из семьи маглов!.. — прошипел Джон.
Слинт был помощником Роберта Баратеона, принеси-подай, если судить по разговорам отца с друзьями. Звезд с неба он не хватал, но получил место при министре. Прежде всего из-за своего происхождния. Баратеону нужно было показать, что в магическом мире все равны. Видимо, это время прошло.
— Может, у него и есть эти исключительные способности, — в полголоса предположил Теон. — Лизать зад Ланнистерам, например?
— Так куда деваться остальным? — повысил голос Слинт. — В мире магов они места себе не находят, а среди простецов — теряют.
— И как это изменится? — спросил неугомонный Пип.
— Вы будете изучать магловедение, обязательно и в гораздо большем объеме, чем прежде. Теперь это не факультативный предмет, а обязательный. Для вашего факультета. Вы получите что-то вроде общего образования обычной магловской школы.
— Но разве мы успеем? Старые предметы да еще новые...
— Уроки по магическим дисциплинам придется сократить.
По столу пятого факультета пробежал ропот.
— Да разве мы сможем тогда найти работу среди волшебников? — воскликнул кто-то. — Если не будем учиться магии?
— Тихо! - крикнул Слинт. — Вы будете учиться магии. В необходимом объеме. Вы еще ничего не знаете о жизни, вам кажется, что после школы все дороги вам открыты. Но через много лет вы поймете, как сильно министр магии о вас беспокоился.
Возгласы стали громче.
— Тихо! Иначе весь факультет останется без ужина.
— Профессор Слинт, — мягко заметил Варис, — в Хогвартсе так не наказывают. Снять очки, оставить после уроков — да, но еды не лишают.
Теперь Слинт выкатил свои жабьи глаза на Вариса.
— Я же сказал, что пришел навести порядок.
Это привело учеников в чувство. Стало заметно тише.
— Итак, раз я ответил на ваши вопросы...
— Еще один вопрос, профессор, — раздался звонкий голос Пипа.
"Неужели ему проще остаться без еды, чем промолчать?" — удивился Джон.
— Какой? — взъярился инспектор.
Пип отчаянно алел ушами, но голос его звучал твердо.
— Почему Барт?
— Что? — не понял Слинт.
— Ну, Барт... — Пип кивнул на новый вымпел, пятый, фиолетового и серого цветов, с нарисованным черным вороном. — Почему наш факультет так называется?
— Ааа.. — Слинт снова прочистил горло. Он явно был в замешательстве. — Четыре факультета названы именами волшебников, их основателей. Вот и пятый назван именем волшебника прошлого, маглорожденного, как и те, кто теперь учится на этом факультете.
— А чем был знаменит этот Барт?
— Знаменит?..
Джон злорадно наблюдал, каким беспомощным сейчас казался Слинт. Инспектор обернулся к Варису, ища поддержки.
— Кто же сейчас сможет вспомнить, чем знаменит Барт? — ответил профессор Варис. — Профессор Слинт прав: маглорожденным нужно быть исключительными, чтобы добиться величия. Не теряйте времени, друзья мои, и завтракайте! Вас ждет новый учебный день.
Если позже Джон захотел бы вспомнить, что ел в то утро, это ему бы не удалось. Он так и не мог отвернуться от новоиспеченного инспектора. Когда Слинт ел, он еще больше напоминал жабу. Как же Джону хотелось, чтобы тот сейчас подавился, и его глаза выпучились еще сильнее, пока он хватался бы за горло!
— Джон, прекрати, — одернул его Робб.
— Что?
— Хватит пилить его взглядом, ешь уже!
— Робб, ты что, не видишь, кто это?
— Конечно вижу. И все помню. Но мама просила нас не высовываться и беречь друг друга, вот это я и пытаюсь сейчас сделать.
Джон хотел возразить, но брат пресек его попытку:
— Тебе нужно думать о турнире, Джон. Искать подсказку для второго испытания. Как ты это сделаешь, если нарвешься на неприятности? Тем более отцу ни горячо ни холодно, чтобы ни происходило с Яносом Слинтом. А вот твои успехи заставят нашего инспектора помучиться, – брат хищно усмехнулся, и Джон невольно подумал, всегда ли у Робба были такие острые зубы или это последствия его волчьего превращения? — Заметил, Слинт чуть в штаны не наложил, когда увидел тебя за столом?
— Это еще почему? — удивился Джон.
— Да ты же копия отца! Представь, Слинт упек Эддарда Старка в Азкабан, а вот он тут — в Хогвартсе. Так что успокойся, ты и так ему поперек горла.
"Чепуха!" — подумал Джон, но когда в следующий раз посмотрел на преподавательский стол, то заметил настороженный взгляд Слинта. От этого настроение у него чуть-чуть улучшилось.
У выхода из Большого зала он наткнулся на Сэма, Гренна и Пипа.
— Зачем вообще было зачислять нас в Хогвартс, если теперь они хотят, чтоб мы вернулись в магловский мир? — возмущался Пип. — Лучше бы вообще не рассказывали нам про магию, жили бы мы и жили, как раньше.
— Магию нельзя оставлять бесконтрольной. Дети, которых не учат пользоваться своими силами, превращаются в чудовищный, неконтролируемый сгусток волшебства — обскуров.
— А, то есть они просто побоялись, что не смогут нас контролировать!
Сэм покачал головой:
— В таких случаях магия уничтожает личность, так что никаких "вас" бы не осталось.
Пип покачал головой:
— Впервые я пожалел, что стал волшебником.
— Интересно, а палочки нам оставят, если мы будем жить по-магловски? — спросил Гренн.
— Зачем, Гренн? Мы же тупые грязнокровки. Что нам делать этими палочками, мы же не догадаемся даже задницу ими почесать! — Пип махнул рукой и пошел к лестнице, и Гренн, не веселей своего друга, потянулся за ним.
— Почему это? Я догадался бы...
— Я даже не знаю, что им сказать, — признался Джон Сэму, когда его друзья отошли.
— Это очень жестоко. Все, что происходит. Но...
— Но?
— Немного здравого смысла в этом тоже есть.
— Сэм?!
Друг отшатнулся и, запинаясь, попытался объяснить:
— Т-то, что говорил Слинт… В этом есть доля правды. Все пытаются попасть в Министерство магии на работу, но там держат тепленькие местечки для своих. Мы с тобой могли бы не задумываться, что делать после выпуска, какое-то время нас могли бы поддержать наши семьи, в Гринготтсе у каждого из нас есть сейф. Но что делать ребятам? Наш волшебный мир, он ведь довольно маленький... По сравнению с миром маглов.
— То есть ты хочешь сказать, что они правы: маглы, оставайтесь в магловском мире? Молодец, Тайвин Ланнистер?
— Что? Нет, совсем нет! Идея отделить их в отдельный факультет и дать меньше знаний ужасна — они же вообще тогда не смогут конкурировать с чистокровными. Просто... все это сложно, не жди, что я смогу сразу выдать тебе правильный ответ... Не злись на меня, Джон, это же не я придумал.
— Нет, не ты, — выдохнул Сноу, заставляя себя успокоиться. — Это дело рук Тайвина Ланнистера. Ладно, — он потер лицо. — Робб прав, мне не должно быть до этого дела. Мне нужно думать о турнире.
— Точно, Джон, я же хотел с тобой о нем поговорить!
Глаза Сэма вспыхнули, и Джон... Нет, он запрещал себе надеяться, пока они точно не найдут способ дышать под водой, чтобы пройти испытание с русалками, но... Мерлин его возьми! В глазах Сэма почти постоянно плескался испуг, так что видеть его воодушевленным — это заставило Джона надеяться!
— Ты что-то нашел? — спросил он.
— Возможно. Если честно, то не сам я нашел, а мне Лили подсказала...
— Лили? — усомнился Джон. — Она же из Дурмстранга. Ты уверен?.. — Парень осекся под строгим взглядом друга.
— Лили не станет тебе вредить, — отчеканил тот.
— Сэм, — Джон примирительно поднял ладони.
Честно признаться, Джон опешил. Он никогда не думал, что однажды его мягкий и немного — ладно, к чему врать? сильно — трусоватый друг вот так проявит характер. Старку даже жаль стало, что Лили не появилась в жизни Тарли раньше, когда слизеринцы методично превращали жизнь когтевранца в ад, пока Джон за него не заступился.
— Сэм, ты знаешь, мне нравится Лили. Просто это турнир, и все говорят мне держаться настороже. Особенно с учениками других школ.
— Да, — Сэм моргнул и сделал шаг назад. Боевой дух вышел из него, как воздух из спущенного шарика. — Ты прав. На самом деле Лили не подсказывала. Мы гуляли у озера, и она рассказывала о своей деревне. Рыбаки там жуют водоросли, чтобы погружаться на глубину. — Глаза Сэма снова радостно загорелись. — Чтобы дышать под водой.
Джон невольно вцепился в рукав друга.
— Что это за водоросли?
— Она не знает.
Ткань мантии выскользнула из разжавшихся пальцев Джона.
— Но я найду их! — заверил Сэм. — Я все думал найти какое-нибудь заклинание, а поискать ответ среди растений мне и в голову не приходило. Смешно, ведь профессор Хгар уже месяц как дал мне книгу о волшебных растениях озер и болот...
— Зачем преподаватель Защиты дал тебе книгу о растениях? — на автомате спросил Джон.
Сам он толком и не слушал друга. Глупая надежда, что теперь второе испытание у него в кармане, все же зародилась в его груди, а теперь Сэм ее отнял. Какова вероятность, что эти водоросли найдутся в книге Хгара?
Какова вероятность, что они вообще есть? Может, Лили просто хочет запутать Сэма? Как она оказалась здесь, эта робкая, чуть ли не зашуганная Лили, просто идеальная для Сэма? Зачем Эурону было брать ее на Турнир?
Джон устало потер лоб. Кажется, Робб добился своего, и Джон стал параноиком.
— Не знаю, Джон, — сказал Сэм. — Наверно, он просто пожалел меня: с книгами у меня дела точно лучше, чем с защитными заклинаниями.
— Что? — не понял Сноу. — О ком ты?
— О профессоре Хгаре, — нахмурился Сэм. — Ты спросил, почему он дал мне книгу. На занятии у меня ничего не получалось. Тогда он оставил меня после звонка и дал книгу. Сказал, что мне наверняка понравится.
— Ааа…
— Джон, — Сэм всмотрелся в глаза друга. — Не беспокойся. Мы найдем ответ.
Сноу фыркнул.
— Был бы ты таким спокойным, если бы это тебе пришлось нырять с ледяное озеро?
— Нет, конечно нет! — они медленно пошли к лестнице. Часть пути к башням факультетов каждого из них пока совпадала.
Вдруг Сэм усмехнулся.
— Ты чего? — удивился Джон.
— Да профессор Варис. Ты же слышал его в Большом зале, как он говорил: кто же теперь вспомнит, чем славился Барт.
— И что смешного?
— Он же поиздевался над Слинтом.
Наверное, в глазах Джона не было и искры понимания, потому что Сэм вздохнул и снизошел до того, чтобы пояснить:
— Сейчас почти забыли Барта не потому, что он был никчемным. Наоборот! Он был маглорожденным, сыном кузнеца, кажется. Но он обрел такую силу и величие, что чистокровные его боялись. А когда он умер, они все силы приложили на то, чтобы вытравить память о нем из истории.
Сэм сиял, рассказывая эту историю. Как же много таких хранилось в его голове! Жаль, что пока ни одна история не могла подсказать им, как пройти испытание с русалками.
Большое озеро. Оно начало преследовать Джона во снах. Равнодушная ледяная глубина смыкалась над его головой, отрезая от света, тепла и жизни.
Джон не представлял, что могли бы украсть у него русалки, чтобы ему захотелось оказаться там.
На занятиях он то и дело смотрел в окна, за которыми блестели под тусклым январским солнцем тихие воды. Иногда он видел на берегу рыжие всполохи волос Тормунда и его сестры. Чемпион Дурмстранга частенько нырял, в то время как Джона пробирало мурашками от одной только мысли о погружении.
После занятий он сидел в библиотеке с Сэмом, и шелест страничек казался ему ропотом волн. Они сухо смялись над ним и напоминали, что февраль все ближе. Ну почему второе испытание в феврале? Пусть с помощью водорослей Джон сможет дышать под водой, как ему не окоченеть от холода? Да и вообще, найдут ли они их?
Книга, которую дал Сэму Хгар, оказалась необъятным томом, но друг терпеливо читал его, лист за листом. Тарли был фантастически терпелив, а вот Джону уже выть хотелось!
Он поднялся со стула.
— Ты куда? — спросил Сэм, не отрываясь от книги.
— Пойду подышу.
В окно он увидел Игритт на берегу, и копна ее волос манила Джона, как огонек — мотылька.
— Сноу! — радушно махнул рукой Тормунд. — Пришел со мной поплавать?
— Нет, Тормунд. Я к Игритт.
— Харр… — усмехнулся парень и скинул шубу, под которой оказались только шорты.
Джон смотрел, как тот вскарабкался на валун, торчащий у берега Большого озера, и вытянулся в струну. Мурашки обсыпали его кожу, под которой перекатывались крепкие мышцы.
Чемпион Дурмстранга сделал глубокий вдох, оттолкнулся и нырнул в воду.
— Бррр… — вздрогнул Джон.
— Что, даже смотреть холодно?
Игритт рассмеялась, но сама покрепче прижалась к Джону. Она сколько угодно могла говорить о том, что на Севере девушки и парни более стойкие и бесстрашные, чем здешние, — Джон-то отлично знал, что мерзнет она ничуть не меньше, чем он.
Игритт сбивала его с толку. Она была бойкой и порывистой. Многие условности, на которых строился мир, в котором воспитывался Джон, для нее просто не существовали. Она гордилась тем, что Джон анимаг, тогда как сам парень старался это скрывать, а до его происхождения ей не было дела.
Грейджой сказал бы, что это потому, что она деревенщина, но Джон так не считал. Просто она была свободной. Игритт и её брат выросли в суровых краях, где главная задача — выжить, а не забивать головы глупостями. Когда она была маленькой, её деревня была уничтожена, а девушка тогда получила сильные ожоги. Джон видел шрамы на её бедрах.
— Я пятилась, пока не села в костер, — призналась Игритт, когда Джон пальцем обрисовывал края ребристой кожи. — Вот и прозвали Поцелованной огнем.
— А я думал, что из-за волос, — удивился Сноу.
— Пусть лучше думают так, чем узнают, что я подпалила задницу.
Игритт усмехнулась, но Джон видел, что ей невесело.
— Очень больно было? — спросил он.
— Да, но страшно — гораздо больше, — шепотом призналась она. — Огонь их отпугнул, они боятся огня.
Кто такие они, девушка рассказывать не стала, и Джон её не пытал. Просто обнял покрепче и зарылся носом в волосы.
Он не встречал девушки смелее Игритт, но иногда она не отличалась от знакомых ему девчонок: так же боялась щекотки и вздрагивала, когда к ней подкрадывались сзади. Джона это умиляло. А ещё ему хотелось заботиться о ней: греть её ладони своим дыханием, натягивать капюшон на покрасневшие уши, сажать её на свою спину, если она устала от их бесконечных прогулок по Запретному лесу. Когда он пытался так сделать, Игритт возмущалась, говорила Джону не кудахтать над ней и понять уже своей южной башкой, что она не какая-то там хрустальная леди, но глаза её в такие моменты сияли, и Джон просто целовал её, чтоб она наконец прекратила спорить.
Рождественские каникулы стали самым волшебным временем в жизни Джона, и он со страхом думал о дне, когда Турнир закончится и Игритт уедет.
— Что ты будешь делать, когда вернешься в Дурмстранг? — спросил гриффиндорец, глядя на поверхность воды в ожидании, когда Тормунд вынырнет.
— Доучиваться, конечно. Мне еще год остался.
— А потом? Когда закончишь учиться?
— Не знаю. Поищу работу... Брат закончит школу этим летом. За год он, наверно, уже найдет нам квартиру...
Эти разговоры о жизни после школы не выходили у Джона из головы.
— А если я?.. — Игритт непонимающе посмотрела на него. — Если за год я найду нам квартиру. Переедешь ко мне? Куда-нибудь в Лондон?
Девушка хитро прищурилась.
— Это предложение руки и сердца, Джон Сноу?
— Что, нет! В смысле... Если мы поживем вместе и поймем, что не хотим расставаться, я был бы счастлив... Просто не так вот вдруг.
Игритт наблюдала за его оправданиями с нескрываемым ехидством, а потом махнула рукой, останавливая его:
— Тише-тише, я же пошутила! Ты такой смешной, когда волнуешься! — она переливчато рассмеялась, но Джон не поддался. Он не хотел обращать их разговор в шутку. Ему был важен ответ.
Откинув с лица прядь, Игритт серьезно сказала:
— Поживем увидим, Джон Сноу. Может, и перееду к тебе, если мне понравится твоя квартира и твой Лондон.
Джон счастливо улыбнулся и потянулся, чтобы поцеловать ее, но Игритт уперлась ладонью в его грудь.
— Год — это очень долго, Джон. Лучше беспокойся о втором испытании. Оно совсем скоро, и тебе нужно придумать, как пройти его.
Игритт была права, и Джон нахмурился. Он снова посмотрел на воду. Тормунд уже выплыл и теперь отфыркивался над поверхностью как большой рыжий мокрый кот.
— Мы с Сэмом ищем способ дышать под водой, — признался Джон. — Но пока не нашли. Не думаю, что смогу задержать дыхание надолго, как Тормунд, даже если буду тренироваться.
— А я не думаю, что и Тормунд сможет пробыть под водой столько, чтобы справиться с испытанием! — проворчала Игритт. — Я не знаю, что он задумал, — честно призналась девушка. — Попросила его не говорить мне, чтобы случайно тебе не проболтаться. Так что ты не говори тоже, хорошо?
— Тебе трудно, да? — понял Джон. — Оказаться на этом турнире между мной и братом?
— Стараюсь об этом не думать...
— А за кого болеешь? - не удержался от шпильки Джон.
— Конечно за дракониху, что за глупый вопрос?
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
