Чужеродцы. Часть 2
Глава 1. Кати.
Выбирать врагов нужно так же
тщательно, как и друзей.
Оскар Уайльд
Глава 1. Кати.
Нар и Зак, саккарские разведчики, уже неоднократно побывавшие на той стороне, закончили свой доклад и вышли во двор крепости, остановились у обоза, привёзшего провиант для кордона. На одной из телег, уже освобождённой от продуктов, и ожидающей возвращения в Верден, лежит их «посылка» для магов, обосновавшихся там. Живая кукла норуландских шанов, раб, из тех, что они прозвали «бездушными», лежит, стянутый ремнями и магической сетью, равнодушно уставившись в небо. Сами норуландцы цинично называют таких рабов «просветленными». Зак провёл рукой перед его лицом, но тёмно-серые глаза остались абсолютно пустыми.
Кати подошла к ним, поёжилась от свинцового взгляда пленника.
— Ох! Даже не верится, что он когда-то был человеком. Рада, что вы вернулись, лорды. Для меня новостей не принесли?
У Кати сложились неплохие отношения с саккарцами. В отличие от её соплеменников, тех никогда не смущала её нелюбовь к юбкам и излишняя, с точки зрения зиндарийцев, самостоятельность. Наоборот, пришлые воины умудрялись ненавязчиво подхватить и донести ведро с водой, придержать стремя или прикрыть широкой спиной от ветра. Причём, делали это мимоходом, как само собой разумеющееся, так, что даже и благодарить было, как будто, не за что. Но в этот раз оба разведчика переглянулись, и ответили ей с чуть заметным напряжением.
— Доброго дня, Кати. Рады тебя видеть. У нас всё хорошо, но для тебя новостей пока нет. Не теряй надежды, Доля иногда бывает милосердна.
Кати внимательно посмотрела на воинов. Вроде бы обычные слова, но лица непроницаемы, в карих глазах нет привычной теплоты. Кати медленно отошла, чувствуя спиной их внимательные взгляды.
Нет, здесь что-то не так. Но и расспрашивать саккарцев бесполезно. Единственный человек, способный сказать ей правду — Рас. Однажды он пообещал ей, что во всех случаях будет говорить правду, какой бы неприятной она не была, и всегда держал слово. Лишь дважды за их знакомство он отказался отвечать на её вопросы — один раз сославшись на чужую тайну, второй раз на военный секрет. Но лгать и выкручиваться не стал. Значит, нужно найти Раса.
Заметив, как её дядюшка, претор Морни, увидев её, побледнел и, чуть не бегом, отправился в противоположную сторону, Кати насторожилась. А когда и Командор оказался неимоверно занят, стремительно исчезая из её поля зрения, Кати уже не удивилась, а только ещё больше укрепилась в своём решении. Она не стала бегать за Расом по всей крепости, а просто уселась на крыльцо у его двери. И Рас сдался сам. Остановился напротив, тяжело вздохнул.
— Хочешь поговорить?
— Ну.
— Пойдём.
Рас легко взобрался на крышу казармы — своё излюбленное место, подтянул Кати и уселся, поджав ноги. Правда, в глаза смотреть так и не стал.
— Спрашивай.
— Что именно рассказали разведчики? Нет, — Кати сама поняла, что на такой вопрос Командор не ответит, и поспешила исправиться, — они нашли моих родных? С ними случилось что-то ужасное?
Рас вздохнул, и наконец, повернул голову, позволив заглянуть в жёлтые, как у рыси, глаза.
— Кати, точно пока ещё ничего не известно. Но пожалуйста, выслушай меня до конца. Уже возвращаясь назад, ребята заметили парня с татуировкой змеиной головы на тыльной стороне левой ладони. Такой, как должна быть у твоего отца и старшего брата. По возрасту, твоим отцом этот человек быть не может, но может оказаться братом. Погоди! — Рас выставил ладонь, не давая возмущению сорваться с губ девушки.
— Внимательно рассмотреть лицо парня у них не было возможности, и никто не говорил, что твой брат — единственный пленник с меткой королевского егеря. Поэтому, не спеши радоваться. Тем более, что… — Рас взъерошил золотисто-жёлтые кудри, — тот человек не просто раб… Он… «бездушный».
— … О нет! Этого не может быть! — Кати, в отчаянии, закрыла руками лицо.
Рас помолчал какое-то время, затем продолжил.
— Мы не хотели говорить тебе заранее, ведь ещё ничего не известно точно. И я не знаю, имею ли право дарить тебе призрак надежды… Хаг сегодня ночью отправится к тому селению, где видели парня, узнает, всё, что можно. Затем, Нар и Зак постараются его выкрасть. Но… ты должна взять себя в руки. Тот раб, что сегодня отправится к зиндарийским магам, уже третий бездушный. Первый умер, как только маг попытался проникнуть в его разум, но второй всё ещё жив. Правда, восстановить его мозг пока не получается... Я даже не знаю, желать ли, чтобы этот парень оказался твоим братом, или нет. Видеть близкого человека в таком состоянии — это пытка. Тебе понадобится всё твое мужество... Претор даже предлагал отправить тебя в столицу с каким-нибудь поручением, чтобы вы, случайно, не встретились. Я же предлагаю тебе поехать в Верден, и там подождать новостей.
— Я… Мне нужно подумать обо всём.
— Конечно. Если я смогу тебе чем-то помочь — зови.
Весь день Рас, занимаясь своими делами, пытался уловить эмоции Кати, закрывшейся в своей комнате. Девушка металась от страха к надежде, затем проваливалась в отчаяние. Под вечер отголоски эмоций затихли. Похоже, девушка устала бороться с отчаянием и уснула.
На завтрак Кати не вышла, и никто не рискнул побеспокоить её. Но когда девушка не вышла и к обеду, Рас решился постучать в её комнату. Но дверь ему открыл претор Морни. И протянул записку. «Я должна его увидеть». Кати, конечно же, в комнате не было. И почти в этот же момент, в голове Раса раздался Зов Хага.
— «Командор! Кати схватили. Я иду с ней».
Рас сел на кровать Кати. Нар и Зак сегодня утром отправились в Верден, по просьбе тамошнего совета магов. Хаг вместе с Кати и просит о помощи. Больше никто из саккарцев не подходит по внешности для разведки[1]. И никто не знает норуландского и альбийского. Кроме него. В своём Зове Хаг сказал «иду с ней», а не за ней. Значит, ему нужна помощь.
Рас решительно встал, мысленно призывая в кабинет Сафа и Бора. Хорошо, что Эрим сейчас в столице — уехал на свадьбу сестры. Не будет лишних споров, отнимающих время. Заглянув по пути в комнату разведчиков, в свой кабинет Рас вошёл уже в одежде альбийского раба.
— Саф, пока не вернется Хаг — ты Старший над отрядом. Бор, — Рас вынул из шкатулки бирку Командора, положил её перед своим секретарем, — тебе отвечать за всё остальное.
— Командор, это не самое лучшее решение, — Бор впервые позволил себе прямо возразить старшему по званию.
— Это единственное возможное решение. Хаг попросил помощи, а Нар и Зак далеко. Теперь только я могу ему помочь. Высочество, конечно раскричится, когда вернётся, но ты скажи, что это я рассказал Кати о её брате, мне и исправлять содеянное. У меня нет выбора. По возможности, я буду пытаться держать Исака в курсе.
До нужного селения Рас добрался, неся на плечах широкий плетёный короб, позволяющий прятать его слишком светлые глаза в тени. Доля позаботилась и о том, чтобы он смог быстро узнать, что же случилось с его друзьями. Жители селения были слишком возбуждены произошедшим здесь совсем недавно и старательно пересказывали друг другу подробности, дополняя и перебивая один другого. Расу нужно было лишь присесть в сторонке, завязывая шнурок на ботинке и магически усилить слух.
К местному шану приехал важный гость — имена шанов Рас благополучно пропустил, — и пока хозяин с гостем отдыхали в тени навеса, попивая кофе, рабы суетились, готовя достойное угощение. Как и когда во дворе становища появился зиндарийский парнишка, никто не заметил, принимая его за раба другой стороны. Но один из просветлённых рабов хозяина, тоже из зиндарийцев, вдруг бросил работу, схватил парня за руку и потащил к лошадям. Види хозяина прикрикнул на раба и захлестнул его арапником. Но просветлённый повёл себя странно.
Он подтолкнул чужака к лошадям, а сам перехватил арапник и резко дёрнул на себя. Дёрнул с такой силой, что види не удержался на ногах и попал к рабу в руки. А просветлённый — немыслимое дело! — вместо послушания, намотал арапник вокруг шеи види и стал его душить. Когда шаны заметили неладное, зиндарийский раб уже сидел верхом, а просветлённый отбросил от себя мёртвое тело и тоже вскочил на коня.
Конечно же, шаны отдали приказ поймать наглецов. Но тут случилось что-то невероятное. Рабы, бросившиеся ловить беглецов, стали спотыкаться и падать друг другу под ноги, мешаясь и создавая неразбериху. Возможно, зеленоглазым рабам даже удалось бы сбежать, но шанам принесли луки, и просветлённый раб упал с лошади, пронзённый несколькими стрелами сразу.
А второй раб очень неудачно выбрал себе лошадь. Стоило шану засвистеть, и его конь развернулся к хозяину.
Разве раб может быть хорошим наездником? Конечно же, он не удержался в седле и упал прямо к ногам шана, потеряв при этом с головы шапку и выпустив тёмно-вишнёвую косу. А когда воины шана-гостя привели к нему саламца, с русой косой и карими глазами, но прятавшегося под одеждой альбийца, шан долго смеялся, говоря, что давно не получал таких щедрых подарков.
Теперь же, шаны пируют в юрте и ожидают приезда ташибея, который должен разобраться, почему взбунтовались просветлённые, и как здесь оказался саламец, да ещё и переодетый.
Рас, низко согнувшись под пустым коробом, медленно прошёлся вдоль становища, переглянулся с Хагом, запертым вместе с Кати в каком-то подобии курятника. Узнав Командора, Хаг тут же опустил глаза, продолжая изображать бездушного раба, и незаметно погладил по спине, свернувшуюся безвольным комком у его ног, Кати.
Девушка ничего не хотела замечать. Брат, которого она так отчаянно искала, оказался бездушным рабом. А теперь он мертв.
Когда Командор рассказал ей о находке разведчиков, Кати долго металась от отчаяния к надежде. А затем она приняла решение. Выскользнув потихоньку из крепости, она переплыла Вальгу и спряталась неподалеку от того места, где должен был переправляться Хаг. Когда она встала перед разведчиком, тот ничего не сказал. Только тяжело вздохнул, и повел её к поселению, где заметили её предполагаемого брата.
Она узнала его.
Увидев издалека его деревянную походку и безжизненное лицо, Кати до безумия захотелось заглянуть в его глаза, проверить — неужели они, и вправду, мертвы?
И она побежала.
Не обращая внимания ни на Хага, пытавшегося её остановить, ни на норуландцев, копошащихся вокруг круглого войлочного дома. Один из охранников шана попытался перехватить переодетую парнем девушку, но увидев её сумасшедшее стремление во двор, усмехнулся, посчитав провинившимся рабом, и пропустил.
Кати заступила дорогу брату, согнувшемуся под тяжестью мешка с мукой, попыталась заглянуть ему в глаза. Тот равнодушно скользнул глазами по её ногам и попытался обойти, но Кати опять заступила ему дорогу. Брат медленно поднял глаза и долго, равнодушно смотрел на неё, покорно ожидая распоряжений. И Кати не выдержала. Она с силой ударила брата по бездушному лицу, заколотила кулаками по его груди.
— Ирам! Очнись! Посмотри на меня! Вспомни! Ты не смеешь быть таким!
От горя голос у девушки пропал, и вместо крика получился лишь отчаянный сип, только это на какое-то время спасло их. Её, брата, и Хага, который последовал за ней и сейчас старательно устраивал хаос за спиной Ирама, разворачивая рабов и направляя их в разные стороны.
И вдруг искра сознания промелькнула в глазах брата. Он медленно поставил на землю мешок, поймал и прижал к груди кулачки Кати, осмотрелся вокруг.
— Беги, — брат с трудом разлепил губы, — тебе нельзя быть здесь.
— Ирам! — Кати шмыгнула носом, вытерла о плечо залитое слезами лицо.
— Лошади! — подсказал из-за спины Хаг, рукой развернул брата и подтолкнул в спину. А сам закинул себе на плечи его мешок с мукой, стараясь перегородить дорогу спешащему к ним види с арапником в руках.
Окрылённая радостью, Кати дальше ничего не видела. Она взобралась на первую попавшуюся лошадь, почти уверенная, что брат следует за ней. Но конь под ней вдруг взбунтовался, отказался слушаться и решил повернуть назад. К такому Кати не была готова, и когда конь взвился свечкой, поднимаясь на задних ногах, девушка мешком свалилась к ногам довольного шана.
Встать ей не позволили. Охранник шана накрутил её косу себе на кулак, вынуждая поднять голову, оставаясь на коленях.
А потом её мир рухнул. Когда к ногам шана притащили, волоча по земле, мёртвое тело её брата. По-настоящему мёртвое, утыканное стрелами и бездыханное. Такой резкий переход от отчаяния к счастью, а затем сразу к бездонному горю будто сломал что-то в Кати. Её душа умерла вместе с братом. Сейчас она лежала на соломе, подтянув колени к лицу, а перед закрытыми глазами раз за разом всплывали из памяти картины из детства, когда брат был ещё жив.
[1] Каждая народность на Астрее имеет свои, легко отличимые признаки.
Глава 2. Норуланд.
Убедившись, что Хаг в порядке и увидел его, Рас припрятал свой короб среди хозяйственных построек, а сам немного покрутился среди солдат, прислуживая им за ужином. Стянул несколько пирожков со стола, морковку и пару яблок и спрятал в карманах широких штанов. Затем увязался за рабами, отправленными приглядывать за лошадьми. Приглядел и прикормил трёх вполне сносных длинноногих жеребцов, выбирая не самую дорогую сбрую на них. А когда совсем стемнело, осторожно пробрался к пленникам.
Хаг оказался на месте, не слишком заинтересовав шанов, а вот Кати совсем недавно увели в юрту к гостю. Рас быстро просунул между прутьями придавленные пирожки и тенью скользнул к хозяйскому жилищу. Близко подойти не удалось, так как юрту охраняли довольно плотно. Примостившись у основания печи, расположенной, по норуландскому обычаю, во дворе, Рас попробовал очень осторожно протянуть ментальную сеть. О магии Норуланда, по-прежнему, почти не было известно, поэтому Рас пока не рисковал проявлять свою Силу.
На энергетическую сеть, медленно ползущую по земле, никто из охранников не отреагировал, и Рас направил её в юрту, собираясь отыскать Кати. В это время из юрты раздался громкий мужской крик, шум и многоголосая брань. Часть охраны бросилась внутрь, и Рас поднялся, собираясь на помощь девушке. Не успел.
Охрана выволокла Кати во двор, бросила на землю. В разорванной одежде и с окровавленными руками, Кати походила на отчаянного цыпленка в когтях коршуна. Единственное, что успел сделать Рас — набросить на неё защитный кокон с энергией камня из основания печи. И теперь, сжав кулаки, наблюдал, как охрана шана старательно пинает ногами лежащую на земле девушку, не догадываясь, что от этих ударов им самим во много раз больнее, чем ей. Чтобы не выдавать состояние девушки, Рас погрузил её в глубокий сон, похожий на обморок.
Шум и беготня во дворе поднялись такие, что Рас рискнул набросить на себя заклинание невидимости, и пока оставался не замеченным. Зато узнал, что приезжий шан решил развлечься с зиндарийской рабыней, а эта … (какое-то сложное слово, явно не из лексикона наследного принца), сначала плеснула в него горячий кофе, а затем вонзила ему в глаз осколок чашки.
Теперь хозяин становища готов был убить половину своих рабов, лишь бы его вельможный гость выжил, и ему не пришлось отвечать за его смерть. Впрочем, судя по крикам и ругани, пострадавший умирать пока не собирался, хотя и чувствовал себя прескверно.
Несколько солдат были срочно отправлены в соседние становища за шаманками или ташибеями[1], а Кати связали и приставили двух охранников, обещая вскоре мучительную смерть. Начальник охраны приезжего шана довольно жёстко допросил всех рабов и жителей становища, и только когда каждый из них подтвердил, что видит девушку и саламца впервые и они не принадлежат местному шану, согласился отпустить его.
Перед рассветом привезли шаманку, которая напоила шана травами, обработала рану, и велела отправлять его к ташибею для дальнейшего лечения. Пока готовили повозку для уснувшего шана, шаманка подошла к Кати, долго всматривалась в её лицо, внимательно осмотрела внезапно рухнувшую печь, а затем прошлась по подворью, повторяя энергетические линии, оставшиеся от магии Раса. Благо, что он наблюдал за ней очень издалека, постаравшись полностью спрятать Силу, как только объявили о приезде шаманки.
Отъезд шана вызвал у Раса затруднение. Когда две свиты находились на подворье становища, ему легко было лавировать, притворяясь рабом из другой свиты. Но теперь попасть в обоз вельможного шана не представлялось возможным — и охрана удвоила бдительность, и шаманка вызвалась сопровождать пострадавшего. Да и пешком, как бы Рас не торопился, за лошадьми ему не угнаться. А одинокий конный раб в Норуланде привлечёт к себе внимание, как красный вымпел над головой. Почувствовав тревогу Раса, Хаг бросил на землю маленькую оранжевую искорку, едва заметную в пыли дороги. Выброс Силы оказался настолько незначительным, что даже шаманка ничего не заметила. Вот так, по этим искоркам, Рас и следовал за обозом.
Только на следующую ночь Рас добрался до становища, где остановился одноглазый шан и, соответственно, Хаг и Кати. Покормить пленников никто не озаботился, поэтому Расу ещё пришлось прогуляться к каморам, где хранились продукты. Пока разбуженная от морочного сна Кати подкреплялась, Хаг рассказал, что услышал об их положении. На него самого здесь мало обращали внимания, просто доложили Великому шану Тахтымашу и ожидали от него приезда какого-то важного ташибея.
А вот с Кати всё было сложнее. Отец одноглазого шана оказался приближённым к императору и одним из первых подписал санад[2] Тахтымашу. Увидев, в каком состоянии ему привезли сына, шан поклялся отомстить мерзавке, покалечившей его, и больше пол-асура[3] перечислял пытки, каким он подвергнет её, как только его сын встанет на ноги.
Так как это событие должно совершиться не завтра, а Рас больше суток не спал, да и, спеша за обозом, почти не отдыхал, было решено перенести побег на следующую ночь. К этому времени Рас разведает дорогу и постарается украсть лошадей. Кати вновь погрузили в морочный сон, а Рас взобрался на крышу сеновала на окраине становища, у самого берега реки, набросил на себя заклинание невидимости, и наконец, позволил себе расслабиться.
Проснулся Рас довольно поздно от ржания коней, приведённых на водопой. Мальчишки возбуждённо обсуждали вчерашние новости, подтвердив и раскрасив подробностями всё, что он вчера услышал от Хага. Знахарка пообещала, что сын шана останется жив, но какое-то время помучается от головной боли. Сейчас шаманка варит какие-то зелья для болезного, а сам шан рассылает гонцов с приглашением на показательную казнь, которую он назначил через семь дней. Слушая мальчишек, Рас не позабыл проверить их котомки и разжиться завтраком, а заодно, верёвкой и баклажкой с водой. С радостью узнал, что узкая речушка, в которой мальчишки полоскали ноги, и есть та самая Жужка, ниже по течению впадающая в Вальгу у пятого кордона. Судя по всему, за тем лесочком, справа, резко поднимающимся вверх, и прячется сама Вальга и, за ней, земли шестого и седьмого кордонов. А это хороший шанс для удачного побега.
Рас покосился на лодки, привязанные к колышкам выше по течению, но всё-таки решил перебраться вплавь. Выбрался на берег он между мостками, устроенными для удобного причала и очень скоро убедился, что тропинки от обоих причалов ведут направо, к вершине. Но ведь, по рассказам зиндарийцев, утёс очень высокий, с крутыми склонами, что может понадобиться там людям, усердно протаптывающим тропинки к скалистой вершине? А стоит отойти подальше от берега, и человеческих следов не увидишь, лишь слабозаметные звериные тропы. Рас нашёл высокое дерево, годное для ориентира, отправил Зов на свою заставу и повесил на вершину маячок. Можно возвращаться и готовить побег и отвлекающие маршруты.
На всякий случай, Рас решил проверить, что же так тянет норуландцев к вершине утёса, и направился вверх, параллельно одной из тропинок. Однако его одиночество нарушили чьи-то крики и топот ног.
Быстро скрывшись в ветвях ближайшего дерева, Рас заметил, как на тропинке появилась бегущая девушка, почти девочка, в развевающихся сине-красных одеяниях. Чёрные с синевой волосы мягким шёлком плещутся за её спиной, а сама она хрупкая, как молодой побег. Быстрый подъём дался девушке с большим трудом, задыхаясь, она остановилась чуть выше по тропинке, чтобы перевести дух. И тут же из-за деревьев показались её преследователи. Четверо мужчин в тёмно-синей форме, с длинными чёрными волосами, завязанными в высокий хвост.
— Остановитесь, шана! Вы должны вернуться! — говорит один из них.
Девушка предупреждающе выставила ладонь.
— Оставьте меня! Уходите!
— Простите, шана, мы должны вас вернуть.
Мужчина подал знак, и его подельники начали медленно окружать девушку, растягивая в руках какие-то покрывала.
«Ещё одна игрушка для шана? Вот ведь слизень ненасытный! Червяк мешкоротый!» — скрипнул зубами Рас.
— Уходите! Не приближайтесь! — в голосе юной беглянки столько открытого отчаяния, что Рас решительно спрыгнул на тропинку, как раз между ней и её преследователями.
Мужчины оказались опытными воинами, не давшими себе много времени на удивление. Всего несколько терций — и растянутые перед этим покрывала замотаны вокруг левого предплечья, а в правой руке каждого по узкому клинку, в полтора раза длиннее привычных Расу кинжалов.
— Беги! — бросил он девушке через плечо, и послал в ловцов волну пламени.
Бросок — ближайший из воинов со стоном схватился за плечо с вонзившимся, по самую рукоять, дротиком. Рас безжалостно пнул его в спину, подхватывая выпавший из раненной руки клинок. Годится! Отбив один удар, и увернувшись от другого, Рас послал огненный шар в лицо третьему, попытавшемуся зайти сзади. Поднырнув под рукой одного из воинов, Рас заметил, что девушка осталась стоять на месте, ошеломлённо наблюдая за развернувшимся перед ней боем.
Вот глупая! Такое зрелище не для нежных девичьих глаз!
Пока Рас неплохо держится — между рёбер одного из противников проступила кровь, как и на щеке и плече второго. Да и покрывало на его руке, которое он использовал как щит, изрезано на лоскуты. Рас с горечью осознал, что должен будет положить на алтарь смерти сразу четыре жизни, иначе побег Хага и Кати не состоится. Но не делать же это на глазах у девчонки! Рас переместился по тропе, так, чтобы беглянка опять оказалась за его спиной.
— Беги! Не стой! — опять бросил он ей через плечо.
Но в этот раз его противники повели себя странно. Глядя ему за спину, оба сделали по два шага назад и опустили клинки.
— Прости! — услышал Рас совсем рядом хрустальный голос, а на плечо ему легла нежная девичья ручка.
Но она оказалась настолько тяжёлой, что пригнула парня к земле. А холод, бегущий от неё по телу, ледяной хваткой вонзился в сердце. Успев сделать лишь один тяжелый вдох, Рас провалился в черноту.
[1] Шаманки – знахарки Рода, умеют разговаривать с тотемом племени, призвать его на помощь. Ташибеи – колдуны, служащие главе Рода, передающие свою Силу через артефакты.
[2] санад — официальный документ, подтверждающий вассальную зависимость шанов.
[3] асур — единица времени. Сутки делятся на двадцать асур — утренняя и вечерняя декада.
Глава 3. Бирка Наследницы.
Низкое, ярко-голубое небо, без единого облачка, река, густо заросшая белоснежно цветущим лотосом, узкая лодья, вровень с водой, невозможно близкий горизонт и давящая на уши тишина.
Покой. Безмолвие. Бесконечность.
Когда-то это уже было. Когда[1]?...
А вот свербящей, царапающей боли в голове не было. Рас медленно покачал головой, пытаясь избавиться от неприятных ощущений. Как будто колония крабов поселилась внутри его головы и копошится, цепляясь за нервы острыми коготками. Даже когда Эрим передавал ему свои знания норуландского… Эрим? Кто это? Где?…
Наставник! Кто-то нещадно роется в моей голове! Ментальный блок!
Рас призвал всю свою Силу, чтобы закрыть разум от чужого вмешательства. Правда, оказалось, что самой Силы почти не осталось, но он старался, очень старался. До боли в пальцах, вцепившихся в борта лодьи, до звёздочек в крепко зажмуренных глазах, до крупных капель холодного пота, прокатившихся по спине. И чужак в его голове замер. Не ушёл, но здорово удивился и настороженно притаился. Неподвижная до этого лодья слегка качнулась и Рас распахнул глаза. И рот.
Напротив него сидела девушка с нежной кожей золотистого цвета, с чёрными, до синевы, струящимися как шёлк, длинными волосами, с маленькими элегантными пальчиками на изящных ручках, с грациозно-женственными изгибами — бедра-талия-грудь-плечи-скулы, с безупречно очерченными розовыми губами и точёным аристократичным носиком, с тонкими, изысканными бровями, напоминающими чёрные крылья гордой птицы. А глаза!!! Опушенные веером чёрных ресниц, тёмно-синие озера завораживали, околдовывали золотистыми искорками, вспыхивающими вокруг зрачков.
Рас осторожно прикрыл рот и медленно выдохнул.
— Ты не похожа на мою матушку.
— Что? — растерялась девушка. — А я должна?
— Отец говорил, что небесные феи похожи на мою матушку. А ты не такая. Тогда кто же ты?
Девушка нахмурилась, вспомнив что-то неприятное.
— Почему ты хотел меня убить?
— Я? Когда? Разве небесную фею можно убить?
Девушка подняла раскрытую ладонь и перед глазами Раса поплыли картинки с бегущей по лесу девушкой, с ним, внезапно спрыгнувшим с дерева, заступившим дорогу её преследователям.
— Точно! Девушка! Она сумела убежать?
— Убежать? К скале духов?
— От людоловов шана.
— От людоловов?... Ты не знаешь, что это за скала?
— А при чём здесь скала?
Девушка ещё больше нахмурилась. Какое-то время внимательно вглядывалась в глаза Раса, затем вдруг резко толкнула указательным пальчиком в центр его лба. И Рас почувствовал, что падает. Проваливается в бездонную пропасть, кувыркаясь через голову и не имея возможности даже вскрикнуть.
Ох! Как же раскалывается голова! Будто в черепную коробку, накануне выеденную крабами, залили раскалённый свинец, и тяжелый металл продолжает плавить оголенные нервы. Ммм…
Рас почувствовал, как его лицо обтерли мокрым полотенцем, в рот влили какое-то горькое варево, а затем на лоб положили холодную влажную ткань. Через время, жар в голове начал спадать, а боль стала понемногу отступать. Кажется, его куда-то несли, переворачивали, несколько раз чем-то поили. Только чувствовал Рас всё это в полузабытьи и вовсе не был уверен, что это не бред воспалённого мозга.
Наконец, Рас окончательно пришёл в себя. Но прежде, чем открыть глаза, прислушался — сначала к себе, потом к окружению. Голова всё ещё была тяжелой, но уже вполне терпимо. Руки, ноги, кажется, слушаются и не связаны, а сам он лежит на чём-то мягком. Рядом с ним кто-то громко сопит в самое ухо. Чуть подальше — Рас слышит мягкие шаги, шелест одежды и осторожное постукивание переставляемых предметов. Тот, кто сопел в ухо, вдруг отошёл от него и, по цоканью когтей, Рас, с опаской, понял, что это не человек, а очень крупное животное.
— Пришёл в себя? Наконец-то!
Серебристый баритон мягко обволакивает, и при этом совершенно не выражает никаких чувств. Что это, ещё один бездушный? Но те, кажется, не разговаривают?
Рас осторожно открыл глаза и тут же крепко зажмурился. Этого просто не может быть.
Вновь открыв глаза, Рас потрясённо осмотрелся. Он не в клетке, как Хаг и Кати, не в темнице, и даже не в лекарне. Широкая кровать с резными стойками, шёлковый балдахин с золотыми кистями, большое, витражное окно и изящное кресло под ним. Или он всё-таки умер?
— Поднимайся. Есть разговор.
Рас сел на кровати и ещё раз осмотрелся. Светлая, уютная комната, в явно богатом доме. Достаточно просторная, чтобы без стеснения вместить широкую кровать, два больших шкафа с резными дверцами, рабочий стол с креслом, и низкий круглый столик с подушками-сиденьями. Прямо напротив него, за этим столиком, сидит, уставившись в книгу, богато одетый молодой парень, черноволосый и синеглазый.
Оба глаза вполне здоровы.
Рядом с парнем лениво развалился огромный лохматый пёс, а по другую руку, у жаровни возится зиндарийский подросток в норуланском одеянии.
— Голова ещё болит, — не отрываясь от чтения, норуландец не спросил, а подтвердил. — Выпей кофе, полегчает.
Вспомнив отвратительную бурду, так любимую его зиндарийскими знакомыми, Рас невольно поморщился. И тут же услышал легкий смешок незнакомца.
— Ну что ты, к зиндарийскому кофию он никакого отношения не имеет. Почти. Поверь, сейчас это именно то, что тебе необходимо.
Рас свесил ноги с высокого ложа и только сейчас обратил внимание, что сам он одет только в свободные норуландские шаровары. Впрочем, на ажурную спинку кровати накинуто ещё одеяние, такого же светло-сиреневого цвета, как и его штаны. Гм, похоже, я здесь всё-таки не узник. Хотя… Посмотрим.
Рас молча накинул на себя подобие халата с короткими и широкими рукавами, перекинул на спину длинные золотые кудри, подвязался плетёным поясом, найденным в кармане, и не спеша подошёл к столику.
Голова закружилась, как только он встал, от слабости слегка покачивало, но он постарался не показать этого. Плюхнулся на подушку и уперевшись в колени локтями, стал бесцеремонно разглядывать хозяина комнаты. Почему-то его лицо показалось смутно знакомым, хотя, кроме рыбарей и купцов, с норуландцами ему общаться не приходилось.
А этот — холёный, явно выросший в роскоши, точёные черты лица, изящные руки. На одной — браслет в виде обвившейся вокруг запястья пантеры, в ушах серьги с головой этой же кошки. Что-то такое я уже слышал, о чём-то это должно напомнить. Если бы не тяжесть в голове…
Чуть заметно усмехнувшись, парень закрыл, наконец, книгу и отложил её в сторону. Оперся подбородком о кисть руки и стал так же откровенно рассматривать Раса. Когда в его синих глазах сверкнули знакомые золотые искорки, Рас невольно отшатнулся от него. Фея? О нет, Создатель! Пожалуйста, только не это!
Взгляд Раса упал на крупный звёздчатый сапфир в перстне сидящего напротив парня.
Сапфир. Звездчатый. Стоп!
Рас попытался ухватить за хвост ускользающее воспоминание. Уж не этот ли парень был соперником Эрима за руку наследницы? Что там о нем говорили? Красивый? Да, бесспорно. Обаятельный? Возможно. Высокомерный? Ммм, пока не похоже. Невозмутимый? Однозначно. Но тогда…
Рас почувствовал, как медленно холодеет у него под рёбрами — если он попал в руки норуландского принца, кто же спасет Кати с Хагом от пыток и казни?
Зиндарийский подросток, одетый как норуландец, с коротким медно-красным хвостом на затылке и колючими изумрудными глазами, поставил на низкий столик поднос с печеньем, виноградом и каким-то, неизвестным Расу, фруктом. На другом подносе принёс две фарфоровые чашечки и большую медную джезву с кофе.
— Асин, — принц то ли представил своего слугу, то ли просто вспомнил его имя.
— Но, мой Принц… — попытался канючить парнишка, но никакой реакции не последовало. Принц всё так же невозмутимо рассматривает гостя. Пришлось подростку нести ещё посуду, и разливать кофе в три чашки.
— Так значит, ты и есть тот самый Рас, — норуландец сделал маленький глоток обжигающего нёбо напитка.
— Тот самый? Не уверен. Летописей обо мне ещё не слагали, точно.
Рас повертел в руках чашку с кофе, принюхался. Аромат нового напитка и впрямь, здорово бодрит, лишь слегка напоминая зиндарийский кофий. Но пить кипяток?
— Ты ведь не последний человек в Саккаре… — продолжил выводить ажур вокруг беседы норуландец.
— Не последний. Но и далеко не в первых рядах. Так, ближе к серединке.
Рас, наконец, решился попробовать предложенный кофе. Горячий густой напиток позволил проследить путь от горла к желудку. Терпкий, горько-сладкий, с легкой кислинкой, но… Неожиданно, это оказалось очень вкусно. Настолько, что Рас, в два больших глотка прикончил то, что было в маленькой чашке, тут же протянул свой фарфоровый сосуд за добавкой.
Зиндарийский мальчишка возмущенно фыркнул и покосился на принца. Тот снисходительно кивнул, и продолжил невозмутимо смаковать маленькими глотками свой напиток. Рас, кажется, услышал, как скрипнули зубы у подростка, когда он наливал новый кофе в его чашку.
Странные у них отношения, однако. Эрим говорил, норуландцы уважают только знать и ташибеев, к остальным относятся подчёркнуто презрительно. А этот раб сидит за одним столом с хозяином, вместе с ним пьёт кофе, даже капризы свои не боится показывать. Странно всё это.
Возможно, и впрямь, под действием кофе, а может, просто время пришло, но Рас почувствовал облегчение. Будто мысли, носившиеся возмущённым роем в его голове, наконец, успокоились и расселись по своим местам. Плести словесные кружева он и раньше не был любителем, а теперь, тревога за Кати и Хага требовала быстрых решений.
— Итак, — на этот раз, Рас сделал маленький глоток, смакуя, как остальные, свой напиток. — Похоже, я зачем-то тебе нужен. Кто ты такой, и почему именно я?
Странно, но его дерзость, кажется, понравилась норуландцу. Впрочем, это осталось на уровне чувств. Внешне он лишь чуть-чуть приподнял уголки губ.
— Кто я — ты правильно догадался. Принц Джунки, одиннадцатый сын императора Джерума. Почему именно ты? Ваша Наследница сделала тебе репутацию. И ты, опять, прав — я хочу попросить тебя об услуге.
— Об услуге? Врага?
— Норуланд не воюет с Саккаром.
— Пока. И вы в двух шагах от войны с нашими союзниками.
— То, о чем я попрошу, войны не касается, и не касается политики.
Рас прищурился. Ой ли? Что-то ты, парень, не договариваешь.
— Кроме того, я заплачу тебе за услугу равноценной услугой.
— Равноценной?
— Ты ведь собирался отыскать кого-то в Норуланде? Я помогу тебе в этом.
Пришло время Расу скрипнуть зубами. Кажется, кто-то основательно покопался в моих мозгах, когда я болтался между жизнью и смертью. И этот кто-то даже не считает нужным скрывать это.
Принц решительно отставил пустую чашку.
— Да. Это я проверял твои мысли. Мне необходимо было убедиться, что ты тот, кто мне нужен, и ты в силах выполнить то, что требуется. И сейчас твой ментальный блок слишком слаб для меня. Это необходимо, пока ты не выполнишь мою просьбу.
— А если я откажусь?
— Зиндарийская девушка и саккарский воин в плену у шана Болдымана, правой руки Тахтымаша. У тебя только три ночи, чтобы попытаться спасти кого-нибудь из них.
— Почему только три? Шан заявил о публичной казни через семь дней.
— Чтобы расстаться с жизнью, порой, бывает достаточно мгновения. А чтобы вернуться к жизни, человеку необходимо время. Скажи спасибо моей сестре, что так быстро вернула тебя в наш мир.
Рас сжал кулаки.
— И что я должен сделать, что бы ты помог?
Кажется, в этот раз ответ дался принцу Джунки нелегко.
— Отвези мою сестру в Саккар.
— В Саккар? Что ей там делать?
Джунки достал из нагрудного кармана и положил перед ним бирку Наследницы.
— Она обещала ей свою защиту.
Рас недоверчиво осмотрел бирку. Морская черепаха, искусно вырезанная из куска янтаря, две тонкие нитяные кисти, желтая и розовая. Рас зажал кисти между пальцев, пересчитал количество нитей в них.
— Мне нужны бумага, чернила и кисть для рисования..
Ничего себе! Айю дала свою бирку норуландскому принцу? Что за отношения между ними? Кажется, Эрим говорил, что этот принц умеет очаровывать девушек. Неужели настолько? Впрочем, если этот принц такой сильный менталист, стоит ли удивляться, что он легко манипулирует людьми? Не стоит верить ни единому его слову.
В синих глазах Джунки полыхнули золотые искорки, и в этот раз, он продемонстрировал всё своё высокомерие. От него повеяло зимней стужей, а голос захрустел, будто льдинки на зубах.
— Я никогда не манипулировал Аинэ, и тебе сейчас говорю правду. Я слушаю твои мысли, потому что от твоего решения зависит жизнь моей сестры, но это именно твои мысли. Или ты сам себе уже не доверяешь?
— С чего вдруг такая щедрость? Ваши просветлённые рабы вообще мозгов лишены, почему бы тебе не обратиться к ним?
Несмотря на его вспышку, Джунки остался невозмутим.
— Чтобы позаботиться о моей сестре, ты должен действовать осознанно. Аинэ доверяет тебе, значит, и я могу довериться.
— Не знаю никакой Айнэ!
Джунки вылил себе в чашку остатки остывшего кофе, сделал глоток, и только после этого нехотя признался:
— У вашей Наследницы трудное имя для нашего языка. Я называю её Аинэ — цветок яблони. Это имя ей подходит больше.
Гм! Забыв, что сидит на подушке, а не в кресле, Рас попытался откинуться на спинку и неожиданно упёрся спиной в чье-то колено. Легкий щелчок — и его виска касается остриё лезвия. Рас осторожно скосил глаза — парнишка разжал кулак и растопырил пальцы, потайной механизм спрятал лезвие обратно в рукав. Другой рукой он подал Расу небольшую шкатулку и стопку бумаги, затем невозмутимо вернулся на своё место за столом.
Рас, не скрывая восхищения, посмотрел на телохранителя принца. Совершенно бесшумные шаги, мгновенная реакция — откуда такие навыки у подростка?
Рас положил бумагу на стол, достал из шкатулки чернила и кисточку, и с независимым видом принялся закрашивать чернилами панцирь янтарной черепахи. Немного полюбовался своей работой, и перевернул бирку, поставив на бумаге оттиск. На появившейся печати, в правильном овале, стояло имя: Айю-4. Да, бирка подлинная.
Судя по интересу, с каким принц с телохранителем следили за его действиями, они не знали этих признаков подлинной бирки. Что ж, тогда они не знают и самого главного о бирке Наследницы. И Рас не постесняется этим воспользоваться. Жизни Хага и Кати стоят маленькой хитрости.
— От какой беды спасается твоя сестра?
Телохранитель принца измерил Раса высокомерным взглядом, едва не цыкая от презрения. Сам же принц долго изучал содержимое своей чашки, затем столь же внимательно изучал лицо Раса, будто слышать мысли было не достаточно. А ответил какую-то глупость:
— От нежеланного брака.
— Да ладно! Разве это не участь всех принцесс? Так сказать, плата за статус?
— Для моей сестры, — Джунки говорил осторожно, будто подбирая каждое слово, — это будет медленная и мучительная смерть. Это всё, что я могу тебе сказать, — предупредил он следующие вопросы. — И никто, кроме тебя не должен знать, кто она.
— Но ты же, вроде как, принц. Неужели не можешь помешать?
— Даже я не могу изменить слово покойного императора.
Показалось? Или и вправду, в голосе принца прозвучала непомерная усталость.
— Гм. Годится. А что ты расскажешь о зиндарийской девушке и моём офицере?
— Прямо сегодня офицеру не угрожает ничего. Почти ничего. Его пока считают просветленным саламцем, подосланным Хагмытахом шпионить за приближёнными Тахтымаша. Но когда ташибей возьмётся просеивать его мозг… Знаешь, как появились «просветлённые»? Люди просто сходили с ума от такого грубого проникновения Тьмы в свои мысли. И чтобы не терять рабочую силу, им просто сжигали остатки разума… Такова участь твоего офицера. А все его знания достанутся ташибею. Но ташибей не станет допрашивать его, пока не приедет в становище Тахтымаша. Это сложно, но мы можем попытаться выкрасть его по дороге в ставку.
— А что с девушкой?
— С девушкой всё намного проще. Она покушалась на жизнь шана, поэтому должна умереть.
— Она покушалась? Я слышал, это шан пытался изнасиловать девушку.
— Кто станет спрашивать согласия у рабыни?
— Наверное, тот, кто дорожит своими глазами. Как минимум.
Джунки лишь холодно усмехнулся.
— Тем не менее, Болдыман постарается устроить показательную казнь, чтобы заодно устрашить своих врагов. Здесь, всё что я могу обещать тебе — устроить девушке мгновенную смерть.
— Не густо. И каков твой план?
— Я поеду к Болдыману любоваться казнью, — принц с таким сарказмом произнес слово «любоваться», что заподозрить его в удовольствии от таких зрелищ стало просто невозможным. — Тем временем вы с моей сестрой спрячетесь в купеческом караване и отправитесь с ними на юг, к морю. Я дам тебе знак, по которому вы найдёте капитана шхуны, который отвезёт вас в Саккар. Одновременно с вами, одна из служанок сестры с моими людьми изобразит побег и отправится в другой порт, а вторая группа изобразит похищение и отправится в сторону Ставки Тахтымаша. Обе группы постараются оставить побольше следов, а затем потеряются в степи.
— А мои люди?
— Девушке я обещаю лёгкую смерть, а офицера мои люди выкрадут и спрячут на земле Рода Пантеры. Когда шум утихнет, его потихоньку переправят в Зиндарию.
Рас недобро усмехнулся, но Джунки холодно покачал головой:
— Если бы мне нужен был заложник, я бы взял тебя, а не твоего офицера.
— Не годится. Весь твой план никуда не годится.
— Объясни.
— Принц, надеюсь, ты помнишь, что сам пообещал мне свою помощь?
— Я не женщина, чтобы менять названную цену.
— Годится! Если твоей сестре нужна защита саккарской правительницы, то проще всего получить её в моем отряде. Суди сам — сначала тайком пробираться через твою страну, затем морем до Саккара — слишком долго и опасно. А до Зиндарии — вон, рукой подать.
— Самому отправить сестру в логово врага?
— Ты же сам сказал — вы пока не воюете, — не удержался от сарказма Рас.
— Я не воюю с Зиндарией. Но они могут думать по-другому.
— Тогда так: бросить свой отряд и отправиться в Саккар, нарушив приказ Верховной, я не могу, даже с биркой Наследницы, — Рас развёл руками и покачал головой, для большей убедительности. — И потом, я пришёл сюда за своими людьми и уйду только вместе с ними. Если ты собираешься доверить мне свою сестру, тебе стоит учитывать это. С другой стороны, твоей сестре нужна защита, и быстрей всего она получит её в моем отряде. Уж поверь — когда она покажет бирку Айю, никто не задаст ей ни одного вопроса, но охранять её будут, как саму Наследницу. И с третьей стороны — тебе лучше отобрать побольше людей, готовых уехать жить в другую страну. Ты ведь ждешь погони? Чем больше людей смогут ускользнуть от погони, тем больше будет шансов запутать следы.
— Мне нужно обдумать твои слова.
— Может, сразу вместе всё и обдумаем?
[1] См. «Чужеродцы», часть 1.
Глава 4. Пленники.
С вечера зарядил мелкий, противный дождь, небо заволокло тучами, обещая промозглую погоду, как минимум, до утра. Кати поёжилась. Хотя она постаралась сгрести остатки сена на середину своей клетки, от сырой погоды это не спасало. До сегодняшнего дня, их с Хагом держали вместе, и сидеть, прижавшись к его спине, было не только теплее, но и спокойнее. Хаг одним своим присутствием, своими сдержанностью и уверенностью давал ей надежду.
Сколько раз, за эти дни, Кати прокляла своё решение переплыть реку и самой отправиться на поиски брата! Если бы она послушалась Раса и осталась в крепости, ничего этого ей испытать не пришлось бы! А теперь она сидит в деревянной клетке и не знает, что её ждет. Хаг не стал переводить ей слова шана, просто сказал, что он сильно ругался. Но Кати видела, что шан чего-то ждёт.
Раз в день, в разное время, шан приходил к их клетке, с перекошенным от бешенства лицом, приказывал рабам вытащить её, и собственноручно избивал. Бил руками, ногами, плетью, розгами, ножнами сабли, даже оглоблей. Бил до тех пор, пока сам держался на ногах. Потом уходил, бормоча ругательства, а Кати забрасывали назад, к Хагу.
Наверное, если бы не он, Кати просто не выжила бы. Как только шан появлялся перед их клеткой, Хаг прикасался рукой к Кати, делая её кожу твёрдой, как камень, и столь же чувствительной. По его же совету, Кати падала на землю после первого удара, и старалась свернуться клубком. Конечно же, боль от ударов она всё-таки чувствовала, но эта боль была в десятки раз меньше, чем настоящая. Уж это Кати поняла сразу. А ночью Хаг забирал у неё остатки боли.
Когда Рас появился перед их клеткой, сердце Кати затрепетало от счастья — он нашёл её! Теперь точно, всё будет хорошо, Рас не даст её в обиду, он обязательно её спасет. Договорились, что Рас придет за ними на следующую ночь, а пока подготовит всё необходимое для побега. Весь день Кати счастливо улыбалась, заставляя рабов шана испуганно шарахаться от их клетки. Но ночью Рас не пришёл.
Всю ночь они с Хагом прислушивались к каждому шороху, а когда начало светать, Хаг сказал, чтобы она запаслась терпением — подготовка побега нелёгкое дело, и им придётся подождать. И Кати ждала. Ещё одну ночь. И ещё одну. И ещё одну.
Утром Хаг сказал, что она должна сегодня хорошо отдохнуть и набраться сил, потому, что этой ночью они ей понадобятся. Но Кати не очень ему поверила. Впервые, за время их заключения. Она поняла, что Рас уже не придёт и чёрная тоска сдавила душу. Но испить уныние до конца ей не дали.
Сначала шан привёл к их клетке какого-то важного ташибея. Тот совершенно не обратил на неё внимания, но зато долго рассматривал Хага. Затем отдал какой-то приказ, и Хага увели. Вот теперь Кати испугалась по-настоящему. Перед уходом Хаг успел укрепить её тело, но надолго ли хватит его магии? А что будет дальше? Куда его увели?
В этот день шан не стал избивать Кати, но его сын придумал новое развлечение. Сегодня он впервые пришёл к её клетке, и не один, а в сопровождении других шанов. Похоже, его отец принимал гостей, потому что они были разгорячены вином и не слишком крепко стояли на ногах. Остановились напротив Кати и стали шумно обсуждать её, тыча пальцами.
Только один из визитеров молчал, время от времени делая глоток вина прямо из глиняной бутылки. Левый глаз его был закрыт чёрной повязкой, а от всей его фигуры просто исходили волны ненависти. Свободной рукой он поглаживал голову огромного пса, стоящего рядом, а затем сказал только одно слово — и пёс сорвался с места, бросился, рыча, на прутья клетки.
Кати в ужасе отшатнулась, но решётка выдержала напор. Однако, пес, почувствовав страх девушки, озлобился ещё больше. Он бросался на преграду, стараясь сломать её массивной грудью или мощным плечом, просовывал оскаленную пасть между прутьев. Клетка содрогалась от каждого удара, прутья гнулись, а Кати, от ужаса, забыла как дышать. Каждый раз она ждала, что деревянный прут не выдержит и сломается. Когда озлобленный зверь ворвётся к ней, никакая магия не спасет её от этих клыков.
Вдоволь насмеявшись и насладившись страхом пленницы, шаны ушли в дом, продолжать пир, а Кати обессиленно опустилась на земляной пол, обняла колени и зарыдала.
Когда ночь, наконец, окутала двор, Кати даже не заметила. Она давно уже сидела без слёз и без мыслей, поёживаясь от холода. Пока не ощутила тепло, мягко укутавшее её плечи. Насторожившись, девушка подняла голову, прислушалась. Кажется, ничего не изменилось. Кати опустила голову и тут же отшатнулась — сено у её ног вдруг зашевелилось, очищая прямо у ступней пустой круг. Хорошо утоптанный земляной пол в центре освободившегося пространства пошёл трещинами и осыпался в воронку, а из образовавшейся дыры появились голова и плечи чёрного привидения. Кати заверещала от ужаса, вжавшись плечами в прутья решётки.
— Тшш! Кати, это я, посмотри внимательно.
Приведение опустило ткань, закрывавшую лицо и щёлкнуло пальцами, зажигая маленький светлячок у подбородка. Жуткая маска, появившаяся в темноте, вызвала ещё один крик у девушки.
— Кати? Ты чего?
Светлячок немного отодвинулся в сторону, осветив, наконец, лицо приведения полностью.
— Рас? Это правда ты? – пролепетала Кати и испуганно оглянулась, ожидая стражников, бегущих на её крики.
— Всё в порядке, над нами полог тишины. Вот, возьми. Быстро переодевайся и лезь за мной. Свою одежду оставь здесь.
Рас бросил к её ногам чёрный сверток и исчез в яме.
Когда Кати показалась в другом конце туннеля, её подхватили две пары сильных рук и быстро поставили на ноги. А земля за её спиной сама собой сомкнулась, пряча лаз, как будто его и не было. Девушка оглядела две закутанные в чёрное фигуры, пытаясь узнать который из них Рас, но в это время с забора спрыгнула ещё одна такая же фигура и резко вскинула руку, призывая к тишине. Три совершенно одинаковые тени. Впрочем, если присмотреться, их можно различить по глазам в прорезях масок — синие, зелёные и жёлтые. Все четверо замерли, притаившись в тени густого кустарника, пока мимо прошла стража. Когда шаги смолкли, тени заговорили.
— Всё в порядке, её не сразу хватятся.
— Годится! Можем идти. Я чувствую Хага.
— Нет, Командор. Я обещал тебе жизнь за жизнь. Ты сам выбрал девушку.
— А я и не прошу помощи. Хага я заберу сам. Кати, ты идёшь с ними, мы с Хагом придём чуть позже.
Рас исчез в темноте, а её потянули чьи-то руки, затолкали под телегу. Две тени тут же оказались рядом. Один из парней оглянулся на двор шана и тихо сказал:
— Асин, уведи девушку.
— Но, мой Принц!
Первый похлопал его по плечу.
— Асин, я не настолько безнадёжен! И вдвоём у нас будет больше шансов, чем у него одного. Твоя задача — вывести девушку.
— Но, мой Принц!
— Всё, выполняй!
Парень скрылся в темноте, а Кати просто кожей почувствовала волну неприязни от второго парня. Какое-то время он буровил её недовольным взглядом, затем дал знак следовать за ним.
Сначала они осторожно выбрались из посёлка, затем просто бежали через поле, и Кати, с замиранием сердца, всё ждала окриков за спиной. Пронесло. Когда впереди показались пасущиеся кони и табунщики у костра, парень перешёл на шаг.
— Здравствуйте! — Кати подошла к костру, но никто на неё не оглянулся.
Двое пожилых мужчин и четверо подростков застыли, словно куклы, глядя в огонь. Кати развернулась, поискала глазами своих спутников, но вдруг услышала тихий предупреждающий рык. И снова весь сегодняшний ужас накрыл её с головой. Сердце судорожно сжалось, тело оцепенело, а из кожи, из каждой поры, проступил дурманящий страх.
— Сядь, не дразни собак, — холодно приказал мелодичный женский голос.
Собак? Здесь не один пёс? Кати в ужасе повела глазами, заметив в пяти шагах от себя стоящего пса с низко опущенной головой. А чуть дальше ещё две тени уже спешили к собрату. Ужас охватил девушку настолько, что она была готова выплюнуть собственное сердце, рвавшееся наружу. Кати дернулась, чтобы броситься бежать, но не смогла сдвинуться с места.
— Успокойся. Они не тронут тебя — тот же голос теперь журчал, обволакивая и заставляя подчиниться. — Сядь и посмотри мне в глаза.
Не подвластная собственной воле, Кати села на траву, повернувшись лицом к костру. Недалеко от неё, облокотившись на большого лежащего пса, сидела щуплая синеглазая девушка. Из-за тёмных одежд, Кати не сразу заметила её, но сейчас девушка коснулась её запястья и полностью завладела её волей. Голос норуландки обволакивал, мягко подчиняя себе, не давая отвлекаться ни на что постороннее. Девушка наклонилась вперёд, заглянула в глаза Кати, заставляя вздрогнуть. В ночной темноте показалось, что её глаза светятся мягким синим светом.
Большой пес встал, лениво отряхнулся и не спеша потрусил от костра, уводя пастушьих собак за собой. А на место пса плавно скользнула огромная пятнистая кошка с такими же ярко-синими глазами, как у хозяйки. Пантера! Животное, не отрывая взгляда от Кати, стало старательно вылизывать лапу, а Кати отрешенно наблюдала за размеренными движениями, не замечая ничего вокруг.
Вроде бы, Кати только моргнула, но за это время к костру успели приблизится Рас и Хаг, а один из их спутников отправил по примятой ногами траве синюю поземку, поднимающую траву и полностью скрывающую их следы. Кати очнулась, когда внимание девушки переключилось на прибывших, и даже не заметила, как её страх куда-то ушёл. Рас попросил небольшую передышку для Хага. Тот, и вправду, выглядел изнуренным, хотя раньше Кати не замечала этого. Маг, что скрывал следы, был очень недоволен задержкой.
— Дождь не будет лить всю ночь, Тахмар тоже не всесильна. Вам нужно уезжать, чтобы я успел скрыть ваши следы. Я спрячу твоего воина у себя, иначе он подведёт всех вас.
— Ему нужно совсем немного времени, чтобы восстановить силы, — упрямо цедит Рас. — Поверь, лишним для нашей цели он точно не будет. Без него я тоже не сдвинусь с места, таким было мое условие, если помнишь... Пойду, проверю лошадей.
— Потерпи немного, брат. Этот воин заслуживает уважения, — внезапно вмешалась синеглазая худышка.
Она придвинулась к Хагу, положила руку ему на плечо, заглянула в глаза:
— Почему ты забирал её боль и отдавал ей свои силы? Она твоя любовница? Но тебя нет в её сердце.
— Потому, что я воин, а она девушка. Потому, что я сильный, а она слабая, — Хаг мягко улыбнулся, объясняя такие простые для него вещи.
— Но сейчас ты даже слабее её. Ты отдавал свои силы, а восстановиться возможности не было. Зачем? Она не оценила этого.
— Ничего. Мне нужно только несколько дават[1] передохнуть. Я не буду обузой, красавица.
Красавица? Кати оценивающе осмотрела девушку. Слишком худая и какая-то хрупкая, будто изо льда выточенная. Пожалуй, глаза в отблесках костра кажутся слишком сияющими. Да и девушкой её трудно назвать, так, девчонка, подросток. Ничего особенного. Разве что — по ровной осанке, по плавным движениям и нежным маленьким ручкам сразу угадывалось знатное происхождение. В мареве костра кажется, что эта изящная рука, лежащая на плече Хага чуть подсвечивает синим.
«Тебя бы в лес к нам запустить, на недельку-другую, сразу же весь лоск свой растеряла бы», — кольнула Кати ревнивая мысль.
Вернулся Рас, сунул в руки Хагу и Кати по куску хлеба с сыром, сел рядом и положил у ног флягу.
— Кати, прости, что задержался, что не смог сразу освободить вас.
Как только бывшие пленники дожевали и сделали последний глоток, все сразу поднялись на ноги.
— Вы двое, — Рас кивнул на девушку и зеленоглазого, — запомните. Свои имена вы оставляете здесь. Теперь ты — Ани́са[2], а ты — Шанк[3]. Всё. Выдвигаемся. Я первый, за мной девушки, Хаг и мальчишка — замыкающие, — отдал команду Рас.
Самый молчаливый из спутников Кати сердито фыркнул, видимо, не согласный с таким определением. А маг, который так сердился из-за отсрочки, теперь сам задержал их маленький отряд. Сначала он крепко обнял девушку, прижавшись ко лбу губами, затем осторожно приподнял её подбородок, заглянул в глаза.
— Береги себя, не разбивай моё сердце.
— Ты тоже будь осторожен, брат.
Маг подсадил девушку в седло и повернулся к тому, кого назвали мальчишкой.
— Шанк, удачи тебе.
— Моё сердце всегда будет с вами, мой Принц.
— Я помню, и доверяю тебе самое ценное, что есть в моей жизни.
Рас не удержался от ехидства:
— И с такими наклонностями ты сватался к нашей Айю?
— Твой язык бежит впереди твоего разума. Не боишься, что они когда-нибудь совсем расстанутся?
— Отнюдь. По-моему, они очень даже дружны. Прощай, Высочество, я не забуду твою помощь.
— Береги сестру, и мы будем в расчёте.
— Годится!
— Командор! А что будет с пастухами? — Хаг остановил вопросом готового сорваться в галоп Раса.
— Через пол оре их время продолжит свой ход, но нас в их жизни уже не будет, — ответила на вопрос сестра мага.
Сам маг потрепал по загривку подошедшего пса, вскочил в седло и какое-то время наблюдал за быстро удаляющимся отрядом и стелющейся по их следам магической поземкой. Затем быстро осмотрелся. На глаза попалось пятно серой пожухлой травы, неподалёку от костра. Маг сплёл заклинание, бросил его в костер.
— Нэ нью оре[4], — прошептали его губы.
Маг, наконец, тронул коня, на ходу сделал ещё один пасс рукой, отправляя магическую позёмку заметать его следы. Через оре, когда пастухи очнутся, на их глазах из костра вылетит уголёк и подожжёт клочок травы, остававшейся безжизненно-сухой, несмотря на морось. Больше ничего не укажет на пребывание магов здесь.
[1] единица времени. 1 удар сердца = 1 терция, 100 терций = 1 давата, 100 дават = 1 асур. 10 утренних асур + 10 вечерних асур = сутки.
[2] ани́са — девушка (норуландский).
[3] шанк — юноша (норуландский).
[4] через один оре. Оре – ½ асура, мера времени. 1 удар сердца = 1 терция, 100 терций = 1 давата, 100 дават = 1 асур. 10 утренних асур + 10 вечерних асур = сутки.
Глава 5. Род Пантеры.
— Вы сегодня поздно, — раб низко поклонился, принимая поводья коня.
— Погода отвратительная. Всё ждал, когда морось закончится, — Джунки лениво повёл плечами, сбрасывая плащ на руки второму рабу, встречавшему его у входа в походную юрту.
— Ваш пёс прибежал, — доложил второй раб.
— Браш? Иди сюда негодник! Я тебе велел охранять Тамин, а ты что вытворяешь? Ах ты, пройдоха!
Джунки присел, и подбежавший пёс тут же положил голову ему на плечо. Вопреки словам, принц ласково погладил собаку, потрепал лохматый загривок.
— Ладно, я спать. Идём. Надеюсь, меня охранять у тебя лучше получится.
Джунки оглядел небольшое, всего в три юрты, походное становище. Охрана и рабы давно привыкли к его ночным конным прогулкам, поэтому все, кроме охраны, конюха и его личных види, спокойно спали. Пока всё идет как надо.
— Вставай, мерзавка! — Одноглазый сын шана пнул ногой по брусу деревянной клетки. — Шед, взять её!
Но пёс, в отличие от хозяина, сразу почуял, что в клетке нет никого живого. Немного полаяв на кучу тряпья и соломы, пёс уселся у ног хозяина с чувством выполненного долга.
— Какая-то она вялая у вас, — небрежно скривился Джунки, со скучающим видом стоявший рядом. — Может, стоило её хоть иногда кормить? Сомневаюсь, что у твоего отца получится устроить интересное зрелище, с такой-то дохлой пленницей.
Лениво обмахиваясь веером, принц неспешно отошёл от клетки.
— Матушка старательно соблюдает траур, а я не нахожу себе места от скуки. Думал, хоть здесь будет забавно... Так говоришь — она зиндарийская шпионка, покушалась на жизнь Великого Шана? Расскажи, как ты вычислил её.
Джунки, словно нехотя, обернулся на клетку. Хорошая работа. Соломенное чучело, которое он вчера сотворил, очень правдоподобно изображало свернувшуюся калачиком девушку. И насчет кормления он тоже угадал — раз уж никто до сих пор не потревожил его творение. А вот саккарца уже хватились.
Когда эскорт Джунки появился во дворе шана Болдымана, хозяин с трудом скрывал досаду от приезда столь высокого гостя. Отряд воинов выехал со двора, буквально под носом подъезжающего Джунки, рабы бегали излишне суетясь, а хозяин и любимый ташибей Тахтымаша, от злости, едва искры не пускали из глаз. Но повеселиться, наблюдая за суетой, Джунки не дали. Хозяин приставил к принцу своего одноглазого сына, настрого приказав развлекать и отвлекать, предпочёл о побеге не рассказывать. Придётся развлекаться по старому, дразня своим высокомерием гостей шана.
Странно. До вечера шан Болдыман ни словом не заикнулся о побеге девушки. Вино лилось рекой, рабы запыхались, бегая между гостями, меняя закуски и наливая бокалы. Хозяин сидел чернее тучи, старательно выдавливая из себя гостеприимство. Старший види, на щеке и шее которого виднелись свежие следы от плётки, бледнел каждый раз, когда взгляд шана касался его. Ташибей Тахтымаша на пир не пришёл, предпочитая заняться поисками беглецов.
Хм, очень жаль. Джунки предпочёл бы понаблюдать за поисковыми методами ташибея. Но, гостям о пропаже ничего не сказали, так что приходится пить и веселиться наравне со всеми. А вино, кстати, не плохое. Даже жалко выливать его в земляную воронку, тайно образовавшуюся под низким столом принца.
Утро для перегулявших гостей началось, когда солнце перешагнуло зенит. Да уж, такой пир, что устроил Болдыман, больше походил на свадьбу, чем на простую встречу гостей. Интересно, как шан собирается рассказать о побеге шпионов? Ранее он так красочно рассказывал, что ему удалось раскрыть заговор на Тахтымаша, а его сын поймал шпионов собственноручно, даже пострадал в своих стараниях, лишившись глаза на службе Великого Шана. Очень интересно, как теперь он будет выкручиваться?
Когда гостей пригласили во внутренний двор, где во всю шло приготовление к показательной казни, Джунки всерьёз встревожился. Неужели беглецов поймали? С огромным трудом принцу удалось сохранить невозмутимость, когда Болдыман вышел вперёд и, не жалея эпитетов, стал, в который раз, красочно рассказывать о доблести и уме своего сына, раскрывшего заговор и лично поймавшего коварных шпионов.
Оказывается, у одного из шпионов были очень сильные амулеты, придающие ему ловкости и могущества, но его сын всё-таки справился, хоть и пришлось потерять глаз в битве. Враг оказался настолько вероломным, что у него не хватило мужества дождаться казни. Когда сегодня за ним пришли, он напал на охрану и тем, защищаясь пришлось его убить. На середину двора рабы вытянули окровавленное тело в узких тёмных штанах и короткой меховой жилетке на голом торсе.
Джунки осторожно сглотнул, увидев коротко обрезанные пепельные волосы убитого. Кем бы ни был этот человек, к Саккару он не имел никакого отношения. Воины шана хорошо постарались, превратив лицо альбийца в кровавое месиво, но о том, что их бывший пленник — саккарец, похоже, даже не догадывались. Под разочарованные возгласы гостей, Джунки осторожно осмотрелся. Похоже, он сумел спрятать волнение, не привлёк к себе ничьё внимание.
Шан поднял руки.
— Успокойтесь, уважаемые шаны! Я обещал вам интересное зрелище, и оно будет. У шпиона была помощница, которую моему сыну тоже удалось поймать. Ей-то и предстоит ощутить на себе справедливость моего гнева.
Стражники втащили в центр площадки хрупкую девушку со связанными руками и тёмным мешком на голове. Невысокая и очень худая, так что одежды пленницы свободно висели на ней. Болдыман вдруг со злобой уставился на Джунки, и сердце принца пропустило удар от тревоги.
Только многолетняя привычка позволила ему сохранить скучающую надменность на лице. Но, когда с головы пленницы стянули мешок, Джунки потянулся к бокалу с вином, и остановился, спрятал дрожь пальцев в рукавах.
Пленница не была его сестрой. Но и освобожденной им зиндарийкой, тоже не была. Когда та переодевалась в принесенную Расом одежду, Джунки, лежа на заборе, имел возможность хорошо рассмотреть её тело. Высокая и крепко сложенная молодая девушка не имела ничего общего с еле держащейся на ногах, измождённой зиндарийской женщиной. Шан Болдыман просто заменил сбежавших пленников другими рабами.
Когда у истязаемой женщины закончились силы кричать, и она просто выла, негромко, на одной ноте, Джунки осторожно огляделся. За неспешной пыткой, с жадной ненавистью в глазах, безотрывно наблюдали только шан Болдыман и его сын. Остальные гости пили вино и тихо переговаривались, давно отвлёкшись от происходящего действа. И Джунки решился. Широко зевнув, с опозданием прикрыв рот веером, он шепнул несколько слов, послал к женщине чуть заметный импульс, и тут же повернулся к рабу, подчёркнуто лениво протягивая пустой бокал.
Когда женщина захрипела, испуская последний вздох, Болдыман вскочил на ноги, угрюмо вглядываясь в лица своих гостей. Похоже, никто из гостей ничего не заметил, они даже ещё не поняли, что представление уже закончено. Но он точно видел маленький темный сгусток воздуха, ударивший в грудь рабыне и отнявший её жизнь. Кто посмел? Такое под силу только магу, но единственный ташибей, присутствующий на казни, закрыв глаза и спрятав руки в рукава, попросту дремлет, делая вид, что медитирует.
Лёгкую магию, усиливающую удар меча или удлиняющую прицельный полет стрелы, укрепляющую доспехи или придающую ускорение, отбивая атаку противника, давали разные амулеты, доступные многим воинам, особенно знатным. Но чтобы послать убивающий импульс по воздуху, не прикасаясь к человеку, нужны способности ташибея.
Будто почувствовав буравящий взгляд Болдымана, ташибей всхрапнул и встрепенулся. Приоткрыл один глаз, поводил мутным взором, пошамкал губами и продолжил спать.
Притворяется? Болдыман скрипнул зубами, вспомнив, сколько серебра пришлось отдать, чтобы жадный старикашка согласился скрыть побег раба. Теперь он решил отыграться? Не дать Болдыману насладиться воображаемой местью? О том, что рабыня тоже сбежала, оставив вместо себя соломенное чучело в своей одежде, никто из гостей не должен был знать. Неужели кто-то из его людей проболтался?
Хотя, сама девчонка такое провернуть вряд ли сумела бы. Шаманка уверяла, что эта дрянь не владеет Силой. Однозначно, ей кто-то помогал. И сейчас этот предатель должен быть здесь.
Шан скользнул взглядом по лицам присутствующих и задержался на принце Джунки. Тот сидел в пол оборота к месту казни и, со скучающим видом дегустировал вина из разных бутылок, выставленных перед ним рабами. Бабка принца — очень сильная шаманка. Настолько сильная, что не каждый ташибей возьмется с ней спорить. Но её дочь, мать Джунки, полностью лишена Дара, иначе ей бы никогда не стать женой императора.
Поговаривают, что её дочь, внучка шаманки, тоже получила от Богов какой-то Дар, но все эти слухи рождены тем, что Верховный ташибей усиленно добивался от императора позволения жениться на его младшей дочери. Болдыман и теперь не верит в одарённость девчонки, просто старый хрыч захотел насладиться молодым телом.
Теперь шан усиленно попытался вспомнить, говорил ли кто-нибудь о Даре принца? Можно ли такой Дар скрывать? Мог ли Дар передаться от шаманки к внуку? И что вообще принц делает на его подворье? Приглашения принцу он, точно, не посылал. Но тот приехал, самым последним. И всё время жалуется на скуку в своем дворце. Если вспомнить, как старательно его мать выставляет напоказ свой траур, этому легко поверить. Но почему же, глядя на беззаботного принца, сердце царапает недоброе предчувствие?
Рассвет застал беглецов у реки, неподалёку от того места, где Рас и Тамин впервые встретились. Рас спешил поскорее забраться в чащу, уйти подальше от нахоженных тропинок. Но ночная скачка вытянула все силы у девушек, да и Хаг держался не многим лучше. Хорошо хоть, телохранитель принца оставался бодрым и внимательным. Вот уж не думал, что им вдвоём с этим подростком придётся обеспечивать безопасность их маленького отряда. И надо признать, у Асина это получалось неплохо.
Когда Рас наблюдал, какими глазами подросток смотрит на принца, с каким трепетом он произносит: «мой Принц!», — именно так, Принц, с большой буквы, — Рас с насмешкой говорил себе, что ему придётся охранять трёх изнеженных девушек. И ещё неизвестно, кто окажется более изнежен — принцесса или любимчик принца.
Как выяснилось, Рас здорово ошибся. Асин оказался превосходным телохранителем. Он был быстр и бесшумен, всё замечал и везде успевал. Вот только охранять предпочёл только принцессу. Когда Кати, бредущая рядом, споткнулась, он даже не шелохнулся, чтобы помочь ей. Если бы не Хаг, девушка бы здорово ушиблась. Пришлось остановиться и, глядя в глаза парнишке, делать внушение.
— Нас здесь пятеро. Считай, что пальцы в кулаке — ни одного лишнего. Или мы все вместе переправимся на тот берег, или все вместе погибнем здесь. Это понятно?
Подросток недовольно скривился, но промолчал. И больше не пренебрегал помощью ни Кати, ни Хагу. Когда они, наконец, добрались до маячка, оставленного ранее, и Рас объявил привал, оставшись дежурить первым, давая всем отдохнуть, в глазах Асина даже промелькнуло уважение. А может, показалось. Во всяком случае, сменить Раса он пришёл сам.
— Иди поешь. Моя очередь дежурить.
Асин не стал взбираться на дерево, как Рас. Наоборот, он распластался в траве и полностью слился с ней. А Рас, с удивлением для себя, в очередной раз подумал, что ему есть чему поучиться у этого парнишки.
— Где ты был? — Джунки хорошо чувствует, что за показной холодность матушки прячется испепеляющий гнев.
Она встретила его на пороге дворца, источая злобу, и уже готовая обвинять, не выслушивая оправданий. Рядом с ней стоит офицер с нашивками охраны Великого Шана, и Джунки постарался собраться, понимая, что от его сегодняшней игры будет зависеть очень многое.
— Наблюдал, как люди могут быть равнодушны к чужой боли, если их это не касается, — устало проговорил принц, направляясь к своим покоям.
— Что за чушь?
Джунки остановился, перевёл взгляд на офицера, пояснил для него.
— Шан Болдыман поймал шпионов, покушавшихся на жизнь Тахтымаша. Я был на показательной казни. Довольно скучное, должен признаться, зрелище. Хотя, вино у Болдымана неплохое.
— Где Тамин?
Джунки раздраженно пожал плечами.
— Что, опять прячется? Все беседки в саду обыскали?
— Её нет. Ни в саду, ни во дворце.
Джунки удивленно поднял бровь.
— Совсем нет? Её хорошо искали?… А что говорит её вида?
— Её тоже нет. Тамин пропала вслед за тобой.
— Вслед за мной? Что за глупости? Я сам сбежал от её нытья. Мне так надоели её слезы, что я даже грозился отправить её к бабушке. Тахмар хорошо умеет вправлять мозги... Может, она сама отправилась искать защиты у главы Рода?
— Её там нет! Ни Тамин, и никто из её свиты у Тахмар не появлялись!
Принц сделал несколько шагов по направлению к покоям сестры и вдруг замер, «осознав» смысл ответа матери.
— Как нет? А где же она тогда?
— Это я у тебя спрашиваю!
— Я же сказал, я оставил её здесь. Погоди, меня не было здесь четыре дня, а если Тамин пропала вслед за моим отъездом, значит, её нет во дворце уже несколько дней? Чем занимается охрана? Почему мне сразу не доложили?
Джунки взял с полочки деревянный молоточек и стукнул по медному диску, подвешенному к раме. На шум сбежались дворцовые рабы, склонились в низком поклоне.
— Кто знает, где сейчас Тамин? Когда вы в последний раз видели принцессу?
Рабы испуганно жмутся, искоса поглядывая на вдову императора и офицера, стоящего рядом с ней. Похоже, их всех уже допрашивали. Начальник дворцовой охраны упал на колено, низко склонил голову.
— Господин, после того, как ты уехал, принцессу никто не видел. В землях Рода Пантеры её тоже нет.
Джунки требовательно посмотрел на охранника.
— Ты разговаривал с Тахмар? Что она сказала?
— Она сказала, что на землях Рода ноги принцессы не было больше десятка дней.
— Почему мне не доложили?
— Принцесса исчезла вместе со свитой, и мы предположили, что она отправилась в земли Рода. Я отправил следопытов на поиски сразу, как стало известно о пропаже. Ты уехал всего на несколько дней, и я решил не оглашать её побег. Прости, мой принц. Прими мою жизнь, если сочтёшь это ошибкой.
Джунки повернулся к управляющему.
— Собери моих нукеров[1]. Нам нужны свежие кони. Мы отправляемся на поиски Тамин.
Приезжий офицер внимательно вглядывается в лицо принца — достаточно ли тот искренен? И осторожно сообщает:
— Мои люди уже отправились на поиски следов каравана принцессы.
Джунки лишь смерил офицера презрительным взглядом и быстрым шагом направился в свои покои. Так, теперь нужно устроить побольше суеты и помешать следопытам Великого Шана. Верховный ташибей не должен получить сестрёнку, ни за что.
Когда Джунки вышел из купальни, матушка, в одиночестве, нервно прохаживалась по его комнате.
— Это ведь ты? Ты помог Тамин сбежать? — словно хищник, выглядывающий добычу, она рассматривает лицо сына.
— Матушка, по-твоему, я могу отправить Тамин одну в неизвестность?
— А где Асин? Где твой телохранитель?
— Он был с Тамин, и поэтому я надеюсь быстро их отыскать.
— Если я узнаю, что ты причастен к этому — ты горько пожалеешь!
— Матушка, — Джунки устало обращается к спине разъяренной женщины, — почему ты согласилась с этим? Почему хочешь отдать Тамин верховному ташибею?
— Он обещал сделать тебя императором, — презрительно прошипела она через плечо.
— Меня? Одиннадцатого принца? А куда денутся десять моих старших братьев?
— Они все смертны! – Холод и презрение в голосе Тахмар.
— И ты готова заплатить такую цену?
— А почему нет? Разве я не достойна императорского трона? – Она гневно повернулась. Крылья её тонкого носа разошлись в стороны, губы сложены в плотный бутон.
— Даже, если платой за это станет жизнь твоей дочери?
Только после этих слов матушка остановилась, растерянно посмотрела на него.
— Джунки, ты знаешь, где сейчас Тамин?
— Нет, — твёрдо ответил он.
Матушка ушла, а Джунки устало опустился в кресло. После его возвращения из Саккара, матушку словно подменили. Она стала злой и раздражительной, от неё всё сильнее веет холодом и презрением. Даже черты лица стали заостряться, превращая её красивое лицо в неприятную хищную маску. Будто кокой-то злой недуг сжигает её изнутри. Когда Джунки осторожно спросил у Тахмар, не заболела ли матушка, не попала ли под чьи-то разрушительные чары? Шаманка тяжело вздохнула.
— Прости, мальчик, я не уследила за ней. Теперь это уже не моя дочь. Скоро тебе придется противостоять даже собственной матери.
Больше на эту тему Тахмар не говорила, переводя разговор на другое, или просто отмалчиваясь. А Джунки с сестрой с тоской наблюдали, как их матушка постепенно превращается в злобную фурию.
Совсем неподалёку Хаг нашёл небольшой овражек и они с Расом разошлись в стороны, подальше от лагеря, за лапником. Ложбина в земле оказалась очень удобной, как раз на четыре спальных места, и уставшие девушки, забравшись в шалаш, уснули почти мгновенно. Хаг сменил на дежурстве Асина, и Рас с удивлением наблюдал, как бесшумно двигается, как мастерски осматривается, как умело прячет следы этот парнишка.
Если бы не возраст, Рас принял бы его за профессионального… убийцу. Рас даже поёжился от такой мысли. И тут же осознал, насколько она правильная. Сейчас Асин на его стороне, и никому из его людей не угрожает. Но если он станет врагом… Он будет не только чрезвычайно опасен, но и беспощаден.
Рас вздохнул. Да уж, подкинул норуландский принц подарочек.
Закрыв глаза, Рас мысленно прошёлся по приключившемуся с ним на этом берегу.
А всё-таки, занятный парень, этот Джунки. Всего за двое суток их знакомства, он успел показать себя и высокомерным принцем, и любящим братом, и гостеприимным хозяином, и даже, обаятельным другом. Смешно, но Расу очень не хотелось бы скрестить с ним мечи. Не из-за его воинских умений, — Джунки не удержался, и предложил ему совместную тренировку, — просто, Рас чувствовал, что это было бы так же неправильно, как стать врагом с Эримом или Каном. Вот только, кто же его спросит.
Рас оглянулся на сладко спящих девушек и улыбнулся. Когда он впервые увидел сестру принца, то почти две даваты не мог слова сказать. Та фея, что приходила к нему в состоянии между жизнью и смертью, была очень похожа на принцессу. Только, лет на семь-десять старше. И Рас не удержался, попросил, чтобы его представили и старшей сестре принца. Джунки рассмеялся, а Тамин вспыхнула сердитым румянцем и выбежала из комнаты.
— У меня только одна сестра, а ту девушку, что приходила к тебе в грёзах, тебе лучше забыть, если не хочешь поссориться с Тамин.
— Почему? Как вышло, что они так похожи? Кто та фея?
— Правда, очень похожи?
— Невероятно! Просто, фея выглядит более… женственно, более… соблазнительно. Думаю, когда Тамин перерастет подростковую угловатость, она станет просто восхитительной!
Джунки, смеясь, приложил палец к губам.
— Чур, я не говорил тебе этого! Та девушка, которую ты видел — не существует. Это мечта Тамин, она хочет, чтобы её видели именно такой. Расскажешь, что ты увидел?
— А ты разве…
— Нет. Даже когда я раскрываю для неё свой разум, я всё равно вижу её маленькой девочкой. И если бы она знала, что ты выживешь, она не стала бы тебе это показывать. Так что же видел ты?
— Пожалуй, я не стану тебе рассказывать.
И теперь Рас не может смотреть на принцессу без ехидной улыбки. Когда она пытается игнорировать его, или пытается показать, что сердится, или изображает высокомерие — всё вызывает у него улыбку. Ведь теперь он единственный, кто знает её маленький секрет. Один из множества секретов.
Когда пришла очередь сменять Хага, Рас привычно затерялся в густой кроне и задумался. Насколько можно доверять норуландскому принцу? Отдать свою сестру, считай, в заложники — разве не высший показатель доверия? Рас готов отдать руку на отсечение — Джунки любит сестру и искренне беспокоится о ней. Но с чего бы ему искать покровительства у Саккара? Что за отношения у них сложились с Айю? Эта бирка… Будто она знала обо всём заранее.
Почему Джунки не поддержал ни одного из братьев? Боится проигрыша? Армия императора, действительно, сильна, и страны—соседи не зря её боятся. А вот разлад между сыновьями императора нам на руку. Если поверить словам принца. Тогда в чем подвох? Оказавшись между двух враждующих братьев, чувствует себя слишком слабым? Нет, не похоже. Скорей наоборот, принц выглядел готовым к затяжной борьбе. А то, что он рассказал о сестре… В это поверить ещё труднее. Она такая хрупкая и нежная, будто соткана из воздуха и солнечных лучей.
Хотя… телохранитель принца тоже выглядит, как подросток. Когда они вместе с принцем разрабатывали план побега и маршруты отвлекающих групп, Рас только ехидно хмыкал, замечая, что Джунки поглядывает на малолетку-телохранителя, ожидая одобрения. Но как оказалось, Асин, несмотря на возраст, великолепный воин и прекрасно знает местность. Вот и выходит, что странным оказывается всё, связанное с принцем.
Расу выдали форму нукеров принца, очень похожую на полевую форму Военного Клана. Вместо капюшона — тонкий чёрный башлык с длинными широкими концами, позволяющими прятать лицо. Если бы не жёлтые рысьи глаза, он бы легко мог затеряться среди телохранителей принца. В такую же одежду попытались спрятать и принцессу, но её щуплая фигурка слишком выделялась среди широкоплечих воинов.
И тогда Асин принёс большую плетёную корзину, используемую в Норуланде для перевозки грузов. Широкая, с плоским и плотным днищем, но довольно мягкими стенками, больше похожая на плетеный из лозы мешок, она великолепно подходила для перевозки живого груза, если не считать пострадавшей гордости принцессы.
Рас улыбнулся, вспоминая, какие искры сыпались из глаз разгневанной девушки, обещая испепелить и Асина и его корзину. Но Джунки обнял сестру, поцеловал в лоб и прошептал несколько слов. И Тамин тут же смирилась! Дорого бы Рас отдал за то, чтобы услышать те слова.
А уж бабушка у Высочеств насколько непростая!
Сухощавая, с тёмной, обветренной кожей, с низким, хриплым голосом, пожилая женщина держалась с таким величием, что головы окружающих сами склонялись перед ней, признавая её Силу. Взгляд её цепких тёмно-синих глаз Рас почувствовал, как только эскорт принца оказался на подворье, огороженном жердями, врытыми в землю и переплетенными настолько редко, что скорей были декорацией, чем реальным забором.
Зато во дворе рос огромный платан, раскинувший свои ветви так, что тень от него покрывала весь двор. Оглядывая этого исполина, Рас пропустил момент, когда все нукеры, во главе с принцем, опустились на одно колено перед пожилой женщиной в простых одеждах, сидящей поджав ноги на невысоком помосте у подножия растительного великана.
— Приветствуем тебя, глава Рода.
Рас поспешно повторил поклон, опускаясь на колено, но продолжал чувствовать на себе изучающий, пронзающий насквозь, взгляд. Таким взглядом можно не только нижнее белье изучить, но и узнать, что я ел вчера на ужин.
Стоило подумать об этом, и взгляд смягчился, будто смотрящий улыбнулся. Но на лице женщины не отразилось никаких эмоций. Она нетерпеливо отмахнулась от приветствия, продолжая растирать в ступке сухие травы из стоящих перед ней небольших корзиночек. Один только Рас настороженно ахнул, когда за спиной Тахмар скользнула по стволу платана неслышной тенью пантера. Большая пятнистая кошка потёрлась боком о спину женщины, нырнула головой под локоть и заглянула в глаза. Рас готов поклясться, что они обменялись мыслями с Тахмар!
— Асха́т, накорми гостей, Чшу́рми, отнеси корзину в мою юрту. Будь осторожен.
Низкий, хрипловатый голос полон силы и уверенности, морщинистые руки не прекращают размеренных движений. Рас направился вслед за остальными нукерами, но не удержался и притормозил, оглянувшись на Тахмар, невольно став свидетелем последовавшего разговора.
Джунки, присел рядом с бабушкой на помост, задумчиво рисует в пыли вензеля подобранным прутиком. Второй рукой он гладит пальцами мягкую шерстку за ушами пантеры, не сводящей с Раса ярко-синих внимательных глаз.
— Значит, ты уже принял решение, — в голосе Тахмар не вопрос, а скорее, принятие факта.
— Да.
— А ко мне зачем приехал? За одобрением?
— Нет. Я не буду перекладывать на тебя ответственность. Я хочу, чтоб ты посмотрела на одного человека.
— Я посмотрела на него. Это хороший выбор. Он будет честно заботится о Тамин и не предаст её.
— Тогда ты поможешь нам?
— Чего ты хочешь?
— Мне нужен дождь. Мелкий и противный, отбивающий желание выходить на улицу. Размывающий все следы. От сумерек и до рассвета.
— Где именно?
— Вокруг становища шана Болдымана.
— Хорошо. Будет тебе дождь.
Наскоро перекусив с нукерами принца, Рас воспользовался неожиданной свободой и отправился изучать подворье. Под раскидистым платаном сейчас уютно расположился принц Джунки с медным чайником на углях маленькой жаровни. А рядом, словно домашняя кошка, развалилась пантера, Мать Рода, как сказали нукеры. Принц, закрыв глаза, держит в одной руке пиалу с ароматным травяным чаем, а другой ладонью водит параллельно земле, будто поглаживая воздух.
Рас перестроил зрение, ожидая увидеть норуландскую магию, и не ошибся. По хорошо утоптанной земле двора, повинуясь Джунки, растягивается, переливаясь синими нитями Силы, поисковая сеть. Но зачем она ему здесь? Чего опасается принц? К тому же, ячейки широковаты, а сама сеть легла неподалеку от Джунки. Совсем как у Раса, когда он только начинал осваивать эту технику.
Не успел Рас удивиться, как Джунки открыл глаза и кивнул на подиум рядом с собой. Рас осторожно приблизился, поглядывая на пантеру, но та никак не обозначила своего недовольства. Принц вручил гостю пиалу с горячим ароматным чаем и щелкнул пальцами, устанавливая над подиумом магический купол.
— Узнаёшь?
— Защита от колюще-режущего.
— А теперь?
— Просто зонтик от дождя.
— А это?
— Полог тишины.
— Ничего не напоминает?
Рас пожал плечами. Что может напоминать магический купол?
— Это твоя магия. Я взял эти знания у тебя.
Под ребрами у Раса похолодело. Он впустил противника в свои мысли, поделился своими знаниями, раскрыл все секреты. Теперь даже его смерть не сможет искупить вреда от предательства. И пока Рас мысленно просит прощения у Хага и Кати, за то, что умрёт, не сумев их спасти, Джунки продолжает спокойно попивать чай, не поворачивая головы.
— Пока не все твои узоры у меня получается повторить, но кое-что оказалось очень полезным, — если Джунки и пытался скрыть своё удовольствие, то получилось не лучше, чем у кота, обожравшегося хозяйской сметаны.
Вместе с одеждой телохранителя Расу вернули и его дротики. Вряд ли принц настолько доверяет ему, скорей надеется на свой ментальный контроль.
Сейчас все чувства Раса занемели. Аккуратно и неторопливо он вытащил из-под кушака метательный нож, крепко зажал рукоять в кулаке, оценивая расстояние до горла принца. Лежащая на боку пантера резко перевернулась на брюхо. Настороженно следит за движениями Раса, но не двигается с места.
В момент удара Джунки резко выбросил руку, перехватывая запястье Раса. С безмятежным спокойствием на лице отставил свою пиалу и повернулся к нему, протягивая открытую ладонь. Чиркнув ею по дротику, зажатому в кулаке Раса, Джунки торжественно произнёс:
— Я никогда не расскажу другим о том, что увидел в твоих мыслях во время твоей полусмерти. Но сам воспользуюсь, чем смогу, не причиняя вреда тебе лично. Я принимаю тебя, как Учителя.
Кровь, скопившаяся из пореза в ладони принца, вдруг собралась в алый шар, и зависла над ладонью, медленно растворяясь в воздухе. И одновременно со сгустком крови, прямо на глазах, порез на ладони затянулся, превратившись в белую ниточку шрама.
— Что это было? — Рас все ещё сжимает дротик в кулаке.
— Клятва на крови. Ты же не можешь передавать знания без клятвы. Если я её нарушу, моя кровь свернётся и сердце остановится. Так что, у тебя нет необходимости убивать меня и умирать самому. Лучше позаботься о моей сестре, как обещал.
— Но… почему?
Джунки достал из внутреннего кармана пухлый конверт, протянул ему.
— Передай зиндарийскому принцу.
— Что здесь?
— Карта Норуланда с границей земель Рода Пантеры. Передай: мой Род не будет участвовать в этой войне. Но, если наши границы будут нарушены — нам придётся обнажить оружие. Так что, будьте аккуратны.
Принц опять взял пиалу, подлил себе горячего чаю, и продолжил, почти равнодушно, будто обсуждая погоду за окном:
— Те семнадцать «мест забвения», что вы нашли… Обратите на них внимание, это точки, откуда начнется нападение.
— Но как?
— Подробностей я не знаю, этим заправляют ташибеи. Знаю только, что таких выходов должно быть четное количество, а кто-то из влиятельной знати, неподалёку, находится под влиянием Норуланда.
— Под влиянием?
— Подкуп, шантаж, … возможно, магическое подчинение… До конца траура осталось семьдесят два дня. Думаю, Тахтымаш не станет долго тянуть с нападением. Он второй сын императора и сын второй жены, однако у него ещё три брата, и его мать, с четырьмя сыновьями получит больше наследства, чем первая жена, с одним сыном. К тому же, несколько последних лет, именно Тахтымаш постоянно находился при отце, и многие шаны готовы поддержать его, чтобы не потерять жирные места у кормушки. Но и Хагмытаха, старшего сына императора, не стоит сбрасывать со счетов. Его интерес к магии смерти отдалил его от императора и жутко обозлил этим. Пока он помалкивает и не суетится, собирая вассальные подписи на санаде. Но просто так золотой буздыхан он не отдаст, я уверен в этом… Пожалуй, это всё, что я могу тебе рассказать.
— А Тамин? Расскажешь о ней правду?
Джунки устало вздохнул.
— Я не лгал тебе.
— О том, что она бежит от нежеланного брака? Да ладно! Она же ещё девчонка совсем. Какой безумец женится на подростке?
— Рас, в Норуланде девушек отдают замуж в пятнадцать, а подыскивать будущих родственников начинают с тринадцати. Император давно посулил её своему приближённому, и если бы Тахмар не пообещала проклятие, отдал бы сразу. Восемь дней назад Тамин исполнилось пятнадцать.
Рас присвистнул.
— И кто у нас жених?
— Верховный Ташибей.
Ожидая продолжения, Рас вернул под кушак забытый в кулаке дротик. Эта часть разговора явно давалась Джунки с трудом. С застывшим отчаянием на лице, он уставился в землю, вовсе не видя её. Руки, непроизвольно, сжались вокруг пиалы. В голосе, очень тихом, звучала одновременно ярость и боль.
— Когда вы встретились… Тамин бежала к скале духов, а мои нукеры пытались остановить её… Она хотела спрыгнуть со скалы, чтобы разом покончить со всем… Чтобы не подставлять меня… Я ведь не отдал бы её, пошёл бы против воли императора.
— Он… настолько противен ей? — растерялся Рас.
Фарфоровая пиала в руках принца треснула, рассыпалась на кусочки. И наконец, привела его в чувство. Набросив на лицо привычную маску равнодушия, Джунки отряхнул руки и ответил почти спокойно.
— Она нужна ему для обряда. Чтобы забрать и выпить её молодость и силу.
Когда свита принца покинула земли Рода, начал накрапывать дождь. Мелкий и противный, как принц и заказывал.
[1] нукер — воин из ближайшего окружения, телохранитель. Старший нукер — начальник охраны.
Глава 6. Встреча.
— Командор, вы должны это увидеть.
Хаг вернулся из обхода быстрее, чем ожидалось. Лицо, как всегда, спокойно, но руки слишком крепко держат оружие, выдавая напряжение. Оставив девушек под охраной Асина, Рас отправился за офицером.
В ста пятидесяти метрах от их ожидаемой переправы Хаг наткнулся на детские тела. Четыре высушенных тельца лежали, крепко взявшись за руки, будто перед смертью им вздумалось водить хоровод вокруг костра. Жуткой и внезапной смертью. Ночной лес надёжно спрятал бы почерневшие, иссохшие тела, но их одежда была достаточно свежей, ни дождь, ни пыль еще не успели приглушить яркие цвета алаварских рубашек. Дети погибли совсем недавно. Кожу до сих пор покалывает оставшаяся в воздухе магия.
— Иди к девушкам. И пришли сюда Шанка.
Рас добавил чуть-чуть Силы в искорку, оставленную Хагом, присел, стараясь получше рассмотреть страшную картину. Судя по росту, мальчишкам было не больше семи лет. Два алаварца, зиндариец, и… Кажется, по четыре косички в Норуланде носят девочки из простонародья. Тонкая, потемневшая кожа туго обтягивает маленькие косточки. Точно так же выглядели «рыбали» в камере, после побега их колдуна. Словно кто-то выпил-вытянул из тела не только кровь, но и все жизненные соки, иссушая, словно пергамент, кожу и все внутренности.
«Она нужна ему для обряда. Чтобы забрать и выпить ее молодость и силу.»
Рас в ужасе отшатнулся. Так вот от чего бежала Тамин! Но… Эти дети — рабы, а Тамин — дочь императора. И даже Джунки не в силах защитить её? Что же у них там творится?
Сухая ветка тихо треснула под осторожной ногой, и Рас мгновенно взвился, замахиваясь огненным шаром. И медленно опустил руку, втягивая пламя в ладонь. Асин, впервые на его памяти, позволил услышать себя. Парень, бледнее мела, стоял, ухватившись за ствол дерева. Рас подошёл ближе, вгляделся в искаженные болью черты лица.
— Ты знаешь, что здесь произошло?
— Д-догадываюсь.
— И что же?
— Я… Мне… не д-дозволено г-гов-ворить об этом.
— Кем не дозволено? Джунки запретил?
— Н-н-нет.
— А кто? — Рас едва сдерживается, чтобы не схватить парня за грудки и вытрясти из него правду.
— П-п-повелитель… к-клятва…
— С тебя взяли магическую клятву?
Парень закусил посеревшую губу и только кивнул, вцепившись в дерево и второй рукой. Он тяжело дышит, по виску скатилась капелька пота. Да его же тянет туда! Рас кожей почувствовал, как это место затягивает подростка в квадрат пожухлой травы, очерченной мёртвыми детскими руками.
— Пойдём, — Рас подхватил Асина за талию, повёл подальше от страшного места.
Чем дальше они отходят, тем твёрже становится шаг Асина, успокаивается дыхание. Вскоре он осторожно отвёл поддерживающую его руку Раса.
— Хватит. Дальше я сам.
В голосе парнишки звенит уязвленная гордость, а лицо вдруг стало холодно—неприступным. Чего это с ним? Но вспомнив, какими глазами Асин смотрел на «своего Принца», Рас тут же отскочил на шаг в сторону. М-мда! Ситуация. Взъерошив свои золотисто-жёлтые кудряшки, Рас решительно повернулся в сторону их убежища.
— Годится! Нас уже заждались.
— Спасибо! — тихий голос донесся ему в спину.
Рас усмехнулся. До сих пор они разговаривали на зиндарийском или норуландском, ведь каждая из девушек знала только свой язык. Но тихое «спасибо» прозвучало на саккарском. Значит, и впрямь, проникся.
А с разговорами надо быть поосторожней, парень-то, оказывается, их понимает. И зиндарийский, судя по внешности, для него родной, хоть он и старательно делает вид, что не понимает обращенных к нему зиндарийских фраз. Вот уж точно, «подарочек»! Просто идеальный шпион! Ну, и как теперь к нему относиться?
Хаг времени зря не терял. Пока их не было, он успел вырезать и ошкурить по центру четыре черенка, сейчас споро занимался пятым, потихоньку, на двух языках, уговаривая девушек не переживать и довериться их Командору. Рас только улыбнулся такой безусловной уверенности в своих способностях, пожал плечами на вопросительный взгляд Хага и, белкой, взлетел на высокое дерево, выбранное ими для переправы. Осмотрелся. Прислушался. Направил Зов на пятый кордон, очень надеясь, что Эрим отправил Исака туда одного. И тут же скривился, получив ответный Зов. Конечно же, Высочество не утерпел, и сам примчался к переправе.
Теперь будет нудеть, что у Командора есть более важные занятия, чем бегать в дозоры и спасать людей из плена. Не понимает, чужеродец, что в Саккаре командир несет моральную ответственность за каждого своего рекрута, а уж тем более за старшего офицера. И если бы Рас бросил Хага в плену, его не поняли бы ни его воины, ни семья Хага. А самое главное, Рас сам никогда не смог бы простить себе излишнюю осторожность.
В ответном Зове Эрима чувствуется нервозность и торопливость. И чего накручивать себя? Ведь всё уже обошлось. Ну, почти обошлось. Вытянув руку, Рас подставил ладонь под прилетевший с зиндарийского берега булыжник, обвязанный верёвкой. Судя по пятнистой, в оранжево-зеленых искорках, магии, зарядить и отправить камень Высочество изволил собственноручно. Какая честь! Рас ехидно усмехнулся, предвкушая свои подначки для излишне заботливого принца.
— Хаг! Поднимаем девушек.
Кати достаточно было подсадить до нижней ветки, дальше она вскарабкалась сама. А вот с Тамин пришлось повозиться. Оказалось, девушка жутко боится высоты, и каждый раз, чтобы оторвать её от ствола и перетащить на следующую ветку, понадобилось прилагать немалые усилия. Хорошо хоть, боялась девушка молча, закусив губу и судорожно цепляясь за всё, что попадало ей под руки. Обмотав веревку вокруг ствола и пустив по ней магию окаменелости, Рас опустился чуть ниже, обнял Тамин одной рукой, крепко прижав к себе, надеясь успокоить её своей уверенностью.
— Хаг идет первым, за ним девушки, потом Шанк и я.
— Да, Командор.
Хаг вынул из-за пояса подготовленные черенки и всучил их Асину, вместе с двумя шнурами. Поднявшись к натянутой верёвке, опустил сверху оставшийся черенок, оттолкнулся от ветки и заскользил вниз, подняв прямые ноги. Норуландский берег в этом месте был выше зиндарийского, да и начало переправы находилось высоко на дереве, так что скорость Хаг набрал немалую. Проследив, как Хага приняли двое воинов в голубых сюрко[1], отметив поданный им знак, Рин повернулся к Кати.
— Видела? Теперь ты. Не бойся, чтобы ты не отпустила черенок и не упала, Шанк свяжет твои руки. Поверь, это не страшно, даже весело. Только постарайся не кричать, чтобы не привлекать внимание норуландцев.
— Давай, — Рас кивнул Асину, но тот равнодушно смотрел на него, ожидая перевода с зиндарийского на норуландский. — Вот ведь засранец! Раз уж ты знаешь саккарский, то и родной язык должен помнить!
В этот раз Рас зашипел на саккарском, но во взгляде Асина ничего не изменилось. То же равнодушное ожидание в глазах, будто и не было его «спасибо».
— Ты, гаденыш, знаешь ведь, что у нас нет времени на споры! — теперь Рас рассердился по-настоящему. — Для кого это представление? Я же знаю, что ты меня понял!
— То, что знаешь ты, не обязательно знать другим, — Асин совершенно спокойно перебрался к Кати, привязал её запястья к черенку, подергал деревяшку, показывая девушке, насколько получилось крепко.
— Давай, Кати. Тебя там встретят. Не бойся. И не кричи.
Кати бросила полный презрения взгляд на норуландку, нервно вцепившуюся в Командора.
— Чай, не маленькая! — и шумно вдохнув, шагнула с ветки.
Асин тут же презрительно скривился. Как ни хорохорилась девушка, ни подтянуться на руках, ни вытянуть ноги, у нее не получилось, и теперь она лихо спускалась, болтаясь, как червяк на крючке рыбаля. Рас невольно улыбнулся и ободряюще похлопал по спине оцепеневшую от страха Тамин.
— Не бойся. Видишь, как все просто. Ты только постарайся не кричать, хорошо? Будь умницей, — Рас поправил бирку Наследницы, подвешенную за обычную ленту на шею девушки, — это первое, что должны увидеть мои воины.
Тамин обреченно протянула Асину свои тонкие запястья, но тот хмуро протянул Расу шнур и два черенка.
— Я пойду первым. Я должен охранять мою госпожу.
Рас скрипнул зубами, с трудом сдерживаясь, чтобы не наподдать строптивому засранцу для ускорения.
— Тамин там совершенно ничего не грозит, она под защитой Хранительницы, если ты забыл. А вот как тебя встретят, ещё не известно. На беглого раба ты не очень-то похож. Чем меньше времени пройдет между твоим и моим спуском, тем для тебя безопасней. Мёртвым ты вряд ли сможешь хорошо охранять принцессу.
Чтобы не пугать девушку ещё больше, Рас прошипел это на саккарском. Асин недовольно хмыкнул, но в этот раз спорить не стал, накинул шнурок на запястье девушки. Оставалось только скрипеть зубами, наблюдая, как бережно шнур обвивает девичьи руки. С Кати этот упрямый засранец так не церемонился.
Тамин во время спуска не дергалась и не болталась. Наоборот, она подобралась, напрягая мышцы, от чего показалась ещё более худенькой, чем была. Сердце Раса невольно ёкнуло — настолько хрупкой и беззащитной она неслась через пустое пространство над рекой. И лишь увидев, что девушку благополучно поймали, он облегчённо выдохнул.
Как только руки Тамин отвязали, Асин ринулся вдогонку. Рас только головой покачал. Малый хоть и норовистый, но к порученному делу относится со всей серьезностью. Джунки прав, лучшего телохранителя для Тамин найти трудно.
Оттолкнувшись от дерева, Рас понесся к другому берегу, с трудом сдерживая восторженный вопль. Ветер свистит в ушах, даря ощущение полета и бесконечной свободы. Ух-ха!!! Приземлившись, Рас немного пробежался по инерции, навстречу своим воинам. Коснулся рукой веревки, снимая с неё окаменелость, протянул руку, и зачарованный булыжник вернулся к нему вместе с верёвкой, пряча следы переправы.
— А вот и я! — Рас с улыбкой повернулся к встречающим его воинам.
— Приветствуем, Командор! — лица дозорных хмуры, будто возвращение Раса живым и невредимым их вовсе не радует.
— Что у вас произошло? — мигом стёр улыбку Рас.
— Ритуал чести.
— Кто?
— Офицер Нуб Аттан.
— Когда?
— На рассвете.
— Причина?
Офицеры ещё ниже опускают головы, будто разделяют проступок сослуживца.
— Заснул на посту.
— Гм… Это возле «места забвения»? Сменщик разбудил?
— Нет. Он сам, Командор.
— Высочество был на том месте? Что сказал?
— Сказал, очень сильный след магии, у него не было шансов.
— И Нуб всё равно объявил о ритуале? — Рас даже приостановился, услышав ответ.
— Он сказал: «Что может чужеземец знать о традициях Военного Клана»?
Хмыкнув ещё раз, Рас отправился вслед за офицерами. Нуб Аттан, заместитель Старшего на пятом кордоне, уже давно не зелёный мальчишка, чтобы легкомысленно выйти в наряд не выспавшимся. Эрим сказал — у него не было шансов. Ну да, всех кто имел магические способности мы забрали для обучения, остались только обычные офицеры. И Эрим для них всё ещё чужеродец — моя вина. Надо прекращать называть его Высочеством.
Сделав ещё пару шагов, Рас остановился и недовольно скривился. Ну как же это не вовремя! И как предсказуемо!
В окружении нескольких саккарцев с игломётами наизготовку, Тамин боязливо прячется за спиной своего телохранителя, хотя ей-то как раз, никто не угрожает. Чего не скажешь об Асине, стоящем в центре этого круга. Ибо напротив него — Эрим, с обнаженным палашом[2] в руке, вопреки воспитанию, прямо-таки излучающий презрение. А рядом — Исак, держащий свой палаш у самого горла Асина.
Ну вот, кажется, веселье уже началось.
— Опустите оружие, — Рас тоже вошёл в круг.
Саккарские воины опустили игломёты, но Эрим с Исаком и не подумали убрать шпаги. Тамин осторожно выскользнула из-за спины Асина, но направилась, почему-то не к Расу, а к Исаку. Асин вытянул руку в сторону, преграждая ей дорогу.
— Не стоит, госпожа. Тебе нужна их помощь. — Сказано тихо, но очень уверенно, будто не холодит кожу острая сталь.
Рас, хмурясь, остановился между Асином и Эримом. Странно, что Высочество так отреагировал на телохранителя принцессы. Ведь внешне Асин выглядит безобидным подростком. К тому же он зиндариец. Отчего такая реакция? Эрим ментально почувствовал исходящую от него угрозу?
Рас оглянулся на Асина, ещё раз пытаясь оценить парня. И ничего не почувствовал. Подросток застыл с маской холодной невозмутимости на лице, и Рас не почувствовал даже настороженности, положенной сейчас ему. Как будто, парень просто ждёт чужого решения. Хм, чего-чего, а смирения от дерзкого подростка я ожидал бы в последнюю очередь.
— Ты знаешь, кто это? — нарушил молчание Эрим.
— Он слуга этой девушки. А она…
— Это шпион норуландского принца.
Даже так?
— Почему ты дум…
— Мой телохранитель помогал Старшему дворцовой охраны арестовать его в покоях Верховной.
А вот это уже становится интересным. Очень интересным, но…
— Эрим, мы можем отложить этот вопрос до утра?
Только теперь Эрим перевёл свой взгляд с Асина на Раса.
— Ты даже не представляешь, насколько он может быть опасен.
— Отчего же? Хорошо представляю. Но именно сейчас у него другая задача. Пока этой девушке ничего не грозит, он не сделает ни одного лишнего шага.
— Ещё одна эн-асин?
— О чем ты?
— Эн-асины, идеальные шпионы. Ты помнишь, что в захваченных поселениях в первую очередь пропадают дети? Они собирают детей пяти-шести лет в свои секретные школы и воспитывают из них совершенных воинов, умеющих владеть любым оружием, стойких и неприхотливых, хладнокровных и беспощадных. Они выглядят как дети, но коварнее любого взрослого. Ибо они не боятся смерти, а цель их жизни — выполнить приказ. Рас, этот парень опасен. Очень опасен. Его нельзя оставлять в живых. Уж если охрана Верховной не смогла удержать его, то здесь и сейчас мы, тем более, не можем рисковать. А эта девушка может оказаться еще опаснее, даже чем он.
Рас задумчиво посмотрел на девушку выглядывающую из-за плеча Асина. Весь разговор велся на саккарском и она тревожно распахнула свои, и без того, огромные глаза, пытаясь разобраться в происходящем.
Она, действительно, сестра Джунки, в этом я не сомневаюсь. И зачем-то она очень нужна верховному ташибею. Выпить силу и молодость? Возможно. Но разве мало в Норуланде юных дев? Почему именно она? На этот вопрос Джунки отвечать не захотел. В одном я уверен — принц искренне беспокоился о сестре и хотел её спрятать. И доверился он не мне, Расу, не саккарцам и не зиндарийцам, а Наследнице Хранителей Саккара.
А вот с парнем разобраться будет гораздо сложнее. Что ж, если он и впрямь из этих «летящих кинжалов», то не стоит удивляться его навыкам. И приводить на кордон потенциального убийцу тоже не стоит, Эрим прав. Но… Принц предложил честный обмен — две жизни на две жизни. И не важно, что любой саккарец будет защищать и помогать тому, у кого бирка наследницы. Джунки не знал этого, и свою часть договора он честно выполнил.
Если ему можно верить.
Принцу враждебного государства.
Рас даже прикрыл глаза, представляя, как Асин, своей кошачьей походкой, крадётся между коек казармы с кинжалом в руках. Вполне возможно, но… В гарнизоне больше сотни воинов. Без магии одному не справиться.
— Исак, у него есть Сила?
— Я не вижу в нем Силы, но… — неохотно отзывается телохранитель бывшего принца, — магия Саккара тоже не меняет ауру.
— Согласен, не аргумент, — устало кивает Рас, — тогда остаются мои ощущения и она. Что скажешь о девушке?
Исак сделал шаг в сторону, уступив своё место Эриму, внимательно оглядел девушку.
— У нее жёсткий ментальный блок и много защитных артефактов. Она сильный менталист и хорошая актриса. Не зная саккарского языка, она прекрасно нас сейчас понимает. А выглядит растерянной и испуганной.
— Ну, чтобы выглядеть растерянной и испуганной в такой ситуации, — Рас кивнул на палаш у горла Асина, — девушке не обязательно притворяться. А что касается парня… — Рас ещё раз, оценивающе, осмотрел Асина.
— Ты должен был убить Верховную? — голос Командора сух и требователен.
— Мой Принц никогда не отдавал мне такого приказа. — Асин посмотрел ему прямо в глаза, и его голос абсолютно спокоен, без каких-либо эмоций. И теперь он не скрывает свое знание зиндарийского.
— А от покушения на меня и наследника Хранителей тоже откажешься? — Эрим, обычно сдержанный до оскомины, сейчас и не пытается скрыть презрение.
— На вас с Каном покушались? — удивился Рас.
— Двое эн-асинов, стрелявших в меня, покончили с собой, когда их схватили. Ещё трое крутились возле Кана, но дворцовая охрана вмешалась, им пришлось уходить и уносить раненного. И тебя, конечно, среди них не было?
Последнее предложение Эрим с сарказмом «выплюнул» подростку в лицо. Но тот, по-прежнему, смотрит только в глаза Расу.
— Нет. Я был в саду Верховной, многие видели меня. И мой Принц не имеет отношения к покушениям.
— Да? И что же ты делал в моей свите? — не успокаивается Эрим.
Показалось? Или в глазах мальчишки, и правда, мелькнули ехидные искорки?
— Распускал порочащие слухи, — невозмутимо отчитался Асин Расу, «не замечая» приставленного к горлу лезвия меча.
— Вот засранец! — опешил от такого признания Эрим.
— И что за слухи? — разве Рас мог пройти мимо такого?
— Гадости, которые достойные мужчины не слушают и не произносят, — вне себя, шипит Эрим.
Асин никак не прореагировал на «недостойность», а Рас решил, что лично его достоинство не пострадает, если он получит такой козырь для подколок бывшего принца.
— И зачем ты это делал? — Рас сложил руки на груди, с любопытством повернулся к Асину.
— Наследница не должна была выбрать соперника моего Принца.
— Ну, это и впрямь не слишком достойно.
— Военная хитрость. Он прибыл раньше и хорошо знал язык. Устранение преимуществ.
— Рас!!! — Эрима вовсе не забавляет происходящее.
От возмущения, рука бывшего принца непроизвольно дернулась, и на шее Асина появилась тонкая алая полоска, у середины которой медленно начала собираться кровавая капля. Командор проглотил зарождавшуюся улыбку, отложив её на более подходящее время.
— Сколько человек ты убил в Саккаре? Сколько всего саккарцев ты успел убить? — холодно спросил он, требовательно глядя Асину в глаза.
— Мой принц никогда не отдавал мне приказа об убийстве, — твердо, не моргнув глазом, ответил подросток.
— И как же ты сбежал от охраны Верховной? — не поверил Эрим.
— Она сама меня отпустила.
— Отпустила? Просто отпустила? И мы должны этому поверить?
— Проверь.
Рас решительно шагнул к бывшему принцу, положил руку ему на плечо.
— Я, конечно, проверю, и ты сам проверь, но… Эрим, это очень похоже на Верховную. Ты просто пока мало её знаешь… Посуди сам — отправлять на переработку человека с его умениями — всё равно, что просто отдать ему в руки главный секрет Хранительниц… Опусти палаш. Сейчас этот парень нам ничем не грозит. Я, Командор, даю тебе слово. Сейчас у него только одна задача — охранять девушку.
Медленно, очень неохотно, Эрим убрал палаш в ножны, и Асина тут же опутала изумрудная магическая сторожевая сеть Исака. Что ж, это не сабля, ничем Асину она не угрожает, просто будет предупреждать о каждом его движении. Если у подростка, и впрямь, нет Силы, сможет ли он ее почувствовать? И можно ли стать совершенным воином в таком возрасте без всякой магии?
— Кто эта девушка? — отвлек его от размышлений всё ещё хмурый Эрим.
— Вообще-то, я собирался это скрывать…
Изумрудно-янтарный полог тишины изогнутым овалом мягко опустился на них, плавно обводя Командора и бывшего принца, опять заставляя Раса отвлечься. Ух ты! А что и так можно? А у меня всегда получаются только идеальные полусферы.
— Рас? — Эрим устало посмотрел на Командора, и тот больше не стал увиливать.
— Эта девушка — Тамин, дочь покойного императора, сестра принца Джунки.
— Она — … заложница? — ошарашенный Эрим не сразу подобрал определение.
— Нет. Она находится под защитой Хранительницы Саккара. Айю подарила принцу бирку, а значит, и свою защиту. И принц Джунки попросил о помощи.
— Он. Наш. Враг.
— Не в этот раз. Эрим, он рисковал собой, помогая мне спасти Кати и Хага.
— Так уж и рисковал?
— Да. Он не говорил, но я почувствовал это. Теперь сохранить жизнь этим двоим для меня не только долг, но и вопрос чести.
— Рас! Ты сейчас рискуешь не только своей жизнью, не только жизнями своих воинов, но и жизнями всех приграничных жителей, которых мы взялись защищать.
— Я учитываю это. И кстати, для всех остальных они — аниса[3] и шанк[4]. Никаких имен.
— А если ты ошибаешься? Как ты сможешь пережить это?
— Никак. Для этого у нас есть Ритуал Чести.
— Ох! — Эрим обхватил ладонью лоб. — Я совсем не понимаю этого. Твои соратники так искренне возмущались негуманностью громобоев — оружия, созданного для уничтожения врага, и при этом все считают нормой заставить человека самого лишить себя жизни!
Рас нахмурился ещё больше.
— Нас никто не заставляет. Такое решение воин принимает сам. Сильный человек имеет право выбирать не только свой путь, но и день смерти.
— Ваши традиции заставляют вас делать это.
— Ваши?… Хорошо, а что ты предлагаешь в таком случае?
— В Зиндарии за проступки наказывают либо кнутом, либо заключением.
— Что? Стегать кнутом воина? Даже не представляю, кто может на это осмелиться.
— Для этого есть палачи.
— В Саккаре нет такой профессии. Никто не согласится на такое бесчестье.
— Хорошо, но ведь можно посадить человека в тюрьму.
— И бесплатно кормить бездельника за его проступок?
— Вы тоже отправляете преступников на переработку!
— Они там не сидят, они выполняют самую грязную работу! И позор за это наказание ложится на всю семью преступника! А Ритуал Чести не лишает семью их положения. Больше того, воин может выбрать пятерых поручителей, которые будут присматривать за его семьёй и помогать, в случае необходимости.
— Рас! Этот воин — не маг! А к нему применили магическое воздействие! У него даже не было шанса устоять!!!
Надеясь на полог тишины, оба парня давно перешли на повышенный тон, но после этих слов Рас внезапно остыл и проговорил совершенно спокойным голосом, более соответствующим его рангу Командора:
— Именно это я сейчас и хочу доказать. Но мне нужны факты. Просто словам он не поверит. Даже моим. Ты со мной?
— А они? — Эрим кивнул в сторону норуландской принцессы и её телохранителя.
— Асина я бы взял с собой, но Тамин вряд ли без него согласится уйти.
— Значит, оба пойдут с нами. — Эрим и не пытается скрывать свое недоверие. — Думаешь, он станет помогать?
— Нет. Асин под магической клятвой, и ничего не расскажет. Но магия ташибеев забирает его силы. Я надеюсь, что Исак сможет разобраться в его эмоциях в этот момент.
— Хорошо, давай попробуем, — кивает Эрим.
[1] — сюрко — часть национальной одежды саккарцев. Плащ—нарамник, похожий по покрою на пончо и обозначающий статус владельца. Голубой цвет означает офицера Военного Клана.
[2] Пала́ш — рубяще—колющее клинковое холодное оружие с широким к концу, прямым и длинным — до 100 см — клинком, который может иметь двустороннюю, чаще всего — одностороннюю или полуторную заточку, со сложным эфесом.
[3] аниса — девушка (норуланд.)
[4]шанк — юноша (норуланд.)
Глава 7. Магия ташибеев.
Когда их небольшой отряд отправился к крепости, Асин не стал садиться на лошадь, а повел коня Тамин в поводу. Рас только хмыкнул — и куда подевалась вся его строптивость? Похоже, увидев Эрима, подросток проникся серьёзностью ситуации.
Не доходя шагов тридцать до магического заграждения, поставленного когда-то Исаком, Асин вдруг побледнел и остановился.
— Ты почувствовал след ташибея? — встрепенулся Рас. — Где? Можешь показать?
Впрочем, ему понадобилось лишь соскочить с коня и сделать всего несколько шагов, чтобы самому ощутить знакомое покалывание на открытой коже. Эрим присоединился к нему, тоже почувствовав след, и они разошлись в разные стороны. Напарники запустили световые шарики, склонились едва ли не носами до земли, надеясь найти более существенный след, но ни единой травинки не было примято, ни одного сухого листика не искрошено — если бы не магический след, невозможно было бы догадаться, где прошёл ташибей.
Эрим сплёл несколько заклинаний, сделавших магический след заметным, похожим на застывшие в воздухе завитки бледно-серого дыма. Судя по ширине магической полосы, норуландский колдун сделал не один круг, прежде чем нашёл слабое место в охране магического заграждения. В этом месте они с Эримом, в очередной раз, и встретились. Дальше след вёл к нагромождению огромных, покрытых мохом, валунов, с одного из которых спрыгнул им навстречу охранник.
— Нуб здесь дежурил?
— Да, Командор.
— Кто его сменил?
— Сим Иввен.
— Он что-нибудь заметил необычное? А ты?
— Нет, Командор, — понурился охранник. — Разве что…
— Ну же!
— Я не уверен, но кажется, марево стало чуть ближе к посту, чем раньше было.
— Марево?
— Амулет, — подсказал Эрим. — он не видит магического плетения заграждения, как видим мы. Но янтарный браслет показывает ему наличие магии как слабую дымку, марево над землей. Ведь так?
— Похоже, — кивнул охранник.
Рас вгляделся в изумрудно-жёлтое плетение заграждения. Прямо напротив них, чёткие нити заклинания слабо пульсировали, почти незаметно искажая узор то там, то здесь. Рас увеличил световой шар и пустил его к магическому заграждению.
— Смотри!
Сначала жёлтый шар высветил большой, чуть больше человеческого роста, сгусток черного дыма, затем проник в него, высветив на земле квадрат почерневшей, сгнившей на корню, травы.
— Портал! — Эрим придержал Раса рукой, чтобы тот не сунулся в открытый капкан. — Странно, почему колдун не закрыл портал? Это ведь огромный расход Силы! С чего вдруг такая расточительность? Хотя…
Эрим наклонился, подобрал сухую ветку и бросил её в центр пожухлой травы. Ничего не произошло. Эрим поискал глазами, затем поднял и подбросил к ветке найденный угловатый камень. Ничего. Но ведь чёрное марево продолжает клубиться столбом над правильно очерченным квадратом почерневшей травы, портал явно работает!
Рас мелочиться не стал. Подозвав своего воина, он ножнами кинжала подкопал увесистый камень у нагромождения валунов, и они вдвоем, покряхтывая от натуги, потащили его к таинственному порталу. Плюхнув камень в портал, Рас с удовлетворением отряхнул руки. На несколько терций черная дымка окутала столб портального перехода, и камень исчез.
— Похоже, переход настроен на определенный вес, с которого начинается активация.
— Может, прогуляемся? — глаза Раса блеснули, предвкушая приключение.
— Обязательно прогуляемся. Но не вдвоем и не сегодня. Ты уже знаешь, как остановить твоего офицера?
— Жаль, но ты прав, — Рас с досадой плюнул, целясь в центр портального квадрата. — Даже если мы поймаем колдуна, Нуб Аттан не изменит своё решение. Нужны более веские доводы.
Портал вдруг вспыхнул черными искрами, из него повеяло холодом подземелья и чужой злобой. Отскочив на шаг назад, оба парня обнажили клинки. К ним тут же присоединились саккарский охранник и Исак. Разойдясь по углам портала, воины застыли в готовности, напряженно всматриваясь в постепенно бледнеющее чёрное марево. Холод и ощущение чужой злобы помалу уходили, будто растворяясь в воздухе, и ничего больше не происходило. Две даваты. Пять. Десять.
Наконец, Рас опустил саблю, недоуменно оборачиваясь к Эриму.
— И что это было?
— Не знаю… Может, колдуну не понравился твой подарок?
— Надо же? А я так старался! — «огорчился» Рас.
Оставив Исака и саккарского офицера приглядывать за порталом, напарники ещё раз, уже вместе, прошлись по «следам» колдуна, но ничего нового не нашли и расстроенные, направились к маленькому бивуаку, устроенному их норуландскими «гостями». Асин, несмотря на слабость, одолевавшую его вблизи ташибейской магии, нарубил лапника и пожертвовал своей одеждой, устраивая для Тамин постель. Сам уселся рядом, поджав ноги и опустив распахнутые ладони на землю. Закрыв глаза, Асин настороженно прислушивался к происходящему вокруг, продолжая работу телохранителя девушки. И ночная прохлада явно не мешала его голому торсу.
Увидев смиренно свернувшуюся клубочком Тамин, разглядев усталое личико спящей девушки, Рас испытал горький укол совести. Ладно, Асин — бывалый воин, да и не заслужил пока снисхождения, но как он мог забыть о Тамин? Разве такое ложе заслуживает принцесса? И что теперь делать? Разбудить её и отправить в крепость? Но без Асина она вряд ли согласится ехать, а того сейчас в кордоне ждёт только узилище. И где выход?
Взъерошив кудряшки на макушке, Рас немного слукавил перед собой. Раз сумела заснуть, значит, сочла это место достаточно удобным. И раз он не может пока предложить девушке полный комфорт, то и будить её пока не стоит.
Обойдя на цыпочках спящую девушку и бдящего Асина, Рас достал из седельных сумок два тонких одеяла из овечьей шерсти, которыми предусмотрительно снабдил их Джунки. Одно бросил Асину, а вторым осторожно, как величайшую драгоценность, накрыл Тамин. Лишь бы не проснулась и не стала предъявлять претензии.
Эрим устроился чуть дальше, за их спинами, но с видом на портал. Исак принёс припасённые бутерброды, недовольно косясь на одеяло, доставшееся Асину. Да уж, эти двое не скоро начнут доверять друг другу. Рас вздохнул и не стал предлагать бутерброд Асину. Перетопчется. Не таким уж невинным и пушистым оказался подсыл норуландского принца.
Сначала Рас вытянул из Эрима и его телохранителя все известные им подробности покушения в Саккаре, затем осторожно рассказал о своей встрече и разговорах с Джунки, потом дотошно выспросил слухи и их догадки об эн-асинах. Заодно, Исак подтвердил, что магия ташибеев притягивает Асина, заставляя подчиниться. И сопротивление стоит тому немалых сил. Лишь упрямство и холодная ненависть к бывшим «учителям» не дают ему поддаться этому призыву.
Время шло, а на сердце Раса становилось все гадостней. Скоро рассвет, а как остановить ритуал чести своего офицера он так и не придумал. С тоской Рас уставился на сереющее небо. Воин — хранитель жизни. Смерть любого, кто стоит за его спиной ложится пожизненным грузом на плечи защитника. А как унести ношу, когда из жизни уходит соратник, недавно надежно подпиравший твое плечо? Уходит не потому, что враг оказался сильней. А потому, что сама жизнь вдруг стала для него врагом.
За деревьями мелькнула тень, и через давату к нему подошёл новый саккарский офицер, склонил голову в приветствии.
— Командор, я — Ман Таррак, произвожу смену охраны.
— Хорошо. Продолжайте. А Нуб Аттан, он… отказался от ритуала?
— Нет. ...Командор, вы не будете его провожать?
— А для чего я, по-твоему, здесь сижу? Думаешь, он скоро придёт?
— Командор, — слегка растерялся офицер, — Нуб выбрал другое место. Он решил остаться у реки, и он уже выехал.
— Акулья пасть!!! Вот же бзыдра хандырная!!! — Рас вскочил и заорал во всю глотку. — Где — у реки?! Место?!
— Пятьдесят шагов к северу от моста.
— Рысье дерьмо! Мешкорота мне в зад! Тюрюхайло обрыдлый! Расчирвяшнь мою налево! — Рас уже бежал к лошади.
— Ээмм… — Эрим осторожно прикрыл рот, не зная, что вызвало у него большее удивление — само красноречие Раса, или то, что он так виртуозно призывает проклятия на собственную… гм, персону. — Исак, буди норуландцев, догоняем его!
Глава 8. Ритуал.
Когда Рас примчался в нужное место, Нуб уже закончил копать яму и расстелил на земле плащ, в который его потом завернут друзья. Рас огляделся. Место для погребения Нуб выбрал основательно. И когда успел? Небольшая заводь и роскошная ива, шатром распустившая ветви над длинной неглубокой канавой, выкопанной офицером для последнего пристанища. Тихо, спокойно, вода рядом. Не океан, конечно, но всё же. Правда, поручителям придется сегодня немало побегать по лесу, чтобы собрать достаточно камней и обложить ими могилу. Но это будет их предпоследняя забота о друге. Последняя — приглядывать за его семьей, пока старший сын не встанет на ноги, чтобы самостоятельно заботиться о матери.
Рас помнит такие могилы — в Крепости была целая площадка с просоленными, спаянными ветром и влагой каменными упокоениями. Семнадцать могил за почти тысячу лет. Захоронения занимают меньше половины скального карниза, оставленного для этих целей. Потому что умерших не от своей руки в Саккаре сжигают или отдают океану. И Эрим считает, что мы легкомысленно относимся к смерти? Может, наоборот, мы слишком серьезно относимся к своей чести?
Помимо пятерых поручителей, которых пригласил Нуб, чуть в стороне смущенно топтались несколько зиндарийцев, чье любопытство заставило их подняться на рассвете и незваными припереться в лес, посмотреть на чужую добровольную смерть.
Рас соскочил с лошади, не глядя, бросил поводья в чьи-то руки, быстрым шагом подошёл к участникам ритуала.
— Желаю здравствовать, Командор. Спасибо, что пришли проводить меня, — проговорил офицер Нуб с видом человека, бесконечно уставшего от затянувшейся рутины.
— Эээ… — растерялся Рас. Желать доброго утра или, тем более, здоровья, язык не поворачивался. Да и радость эта встреча не несла никому. — Пожалуйста, удели мне немного времени.
— Как скажете, Командор. Но сначала я раздам свои письма.
Нуб отошёл немного в сторону, и его друзья, ставшие поручителями, подходили по одному, получить письмо и попрощаться. Глядя на их размеренное спокойствие, Рас кусал губы от досады, чувствуя, как быстро тает его решимость. Да, конечно, заснуть на посту — огромный проступок. В Крепости, в мирное время, допустивший такое, сразу же опустился бы в рекруты[1], и об офицерской бирке забыл бы до конца жизни. Здесь же, почти война, и заснувший Нуб пропустил врага, а значит, ритуал чести — единственный достойный выход для него. Всё так, если бы не одно маленькое «но», которое свербит и гложет совесть Раса, с тех пор, как он вернулся на этот берег. Здесь замешана магия.
Раньше Рас и сам отмахнулся бы от глупых разговоров о невероятном, но сейчас, когда он почувствовал в себе Силу и то, что стало для него возможным с её помощью, очень сильно изменило его взгляды. И если Эрим вообще против самоубийственных ритуалов, то Рас лишь считает нынешнее соотношение несправедливым. Винить человека за то, что не смог противостоять магу, это так же глупо, как судить рыбаля за то, что не остановил шторм, или крестьянина, за то, что ливень положил посев. Противостояние им просто не по силам! Вот только как доказать это офицерам? Ведь и Нуб, и его поручители всё ещё живут в той, домагической жизни, из которой Раса Доля безжалостно вышвырнула.
Рас бесстыдно коснулся ментальным щупом мыслей офицеров. Все они сожалели о потере, но принимали правильность решения Нуба. Только один испытывал досаду от участия в этом. Рас проник в его мысли чуть глубже. Оказывается, их с Нубом жёны давно недолюбливают друг друга, и роль поручителя обязательно внесёт раздрай в его собственную семью. Когда Рас коснулся мыслей самого Нуба, он едва не задохнулся от тоскливой безысходности и бесконечной усталости, заполнившими все его эмоции.
При таком раскладе смерть, и впрямь, покажется избавлением!
Покончив с письмами, Нуб подошёл к Расу.
— Я знаю, что вы хотите мне сказать, Командор, — голос Нуба абсолютно бесцветен, да и сам он выглядит, как тяжело и долго болеющий человек. — У меня не было возможности противостоять магу.
— Это именно так. Я знаю, о чём говорю.
— Тогда вы сможете объяснить, почему из двенадцати человек, охраняющих периметр, этот маг выбрал именно меня?
— Нет. Я не знаю. Возможно, сыграло роль место, где ты прятался. Он обошёл вокруг несколько раз, прежде, чем усыпил тебя.
— А возможно, он выбрал самую слабую ячейку в сети. Я не хочу путаться под ногами, Командор. Если не могу помочь, лучше не мешать.
Нуб склонил голову в прощальном поклоне, затем вернулся к будущей могиле. Выпрямил, наконец, спину, расправил понуро опущенные плечи, подставил лицо мягким лучам восходящего солнца, медленно, глубоко вдохнул. Затем повернулся к реке, легким кивком попрощался с ней. Вынул из ножен клинок, ласково провел пальцами по стали. Поднял голову и одним решительным движением приставил острие ножа к ямке между ключицами.
— Остановитесь! — Эрим с самым решительным видом шагал к Нубу, крепко ухватив за руку еле поспевающую за ним Тамин. — Постойте! Нам есть что сказать! Выслушайте!
— Остановись, Нуб! Мы должны выслушать Советника Хранителя Печати.
Сначала Рас ощутил легкую досаду из-за вмешательства Эрима. Он даже не заметил, когда тот здесь появился. Ну что может сказать бывший принц, о чем я уже не передумал? Зачем он вмешивается в дела Клана? Рас назвал его полным титулом, помня свой зарок — показывать своё уважение при саккарцах, и вдруг оцепенел, похолодев изнутри.
Эрим — Советник Хранителя Печати. По значимости, третье лицо в государстве, после Верховной и Хранителей. Он действительно может остановить ритуал, признав его не рациональным в данной ситуации. Вот только сказать ему об этом никто не догадался! Рас прикусил губу и едва не застонал, осознавая собственную бестолковость.
Эрим, всё ещё держа девушку за руку, остановился между Нубом и его поручителями. За спиной Тамин тут же материализовался Асин, а за ним, такой же настороженный, Исак.
— Эта девушка — норуландская… — начал Эрим.
— Кхм, — напомнил Рас.
— Ей есть что сказать. Она будет говорить на норуландском, а я переведу её слова. Послушайте, это интересно. — Эрим, наконец, выпустил руку девушки и выжидающе на неё уставился.
Тамин невесело оглядела присутствующих. Ей явно не хотелось привлекать к себе внимание, но пришлось смириться.
— Человек, отнявший у этого воина стремление к жизни, не простой колдун, — пожалуй, громче, чем следовало, переводил Эрим. — Они называют себя «шуршаха́м». Или, в переводе, «кукольник». Вы когда-нибудь видели деревянных человечков, чьи руки и ноги привязаны за ниточки к пальцам бадхана[2]? Кукла двигается, иногда как живая, повинуясь желаниям кукловода. Вот так же управляют людьми и кукольники. Только не с помощью нитей, а с помощью звуков.
Сто двадцать, или больше, лет назад — точнее нужно спросить у старых шаманок, может, они помнят, — к одному, из считавшихся пустыми островков, шторм прибил рыбацкую шаланду. Спасаясь от непогоды, рыбали жались к скалам, и случайно нашли грот, достаточно просторный, чтобы вместить их всех, но с довольно узким входом, чтобы не сразу отыскать его. Сначала рыбали нащупали вязанку хвороста и ямку с золой, хотя никаких растений, даже мха, на острове не было. Затем, запалив костер, они увидели шесть соломенных лежанок, какую-то утварь, старую одежду, развешанную по стенам, и ещё один узкий проход.
Но войти туда смог только один, тот, который и нашёл вход. Остальных на пороге сковывал холодный липкий страх, отбирающий волю. Вся пещера была наполнена грозной и чуждой Силой, пропустившей к своим тайнам только одного.
Он и рассказал, что в пещере находится забытый храм Древнейшему. Этот человек вынес из храма странную окари́ну — глиняную свистульку в виде двух соединенных шеями драконьих голов. Каждый звук, извлеченный из этой свистульки, заставлял нервно вздрагивать и гонял мурашки по коже. Как ни уговаривали, как ни ругались рыбали, человек не отнёс свистульку назад, а забрал её с собой. Он совсем забросил семью и работу, только ходил по берегу океана и дул в свою свистульку, которую назвал «мин-алнаас» — ловец людей.
Вскоре об открытии рыбалей узнал шан, хозяин деревни, и прислал своего ташибея[3]. Тот выслушал рассказы и захотел сам увидеть пещерный храм. Только один человек согласился отправиться с ним туда, тот самый бывший рыбаль. Целый год о них ничего не слыхали.
Шан взял себе на службу нового ташибея. Жена рыбаля успела оплакать его и снова выйти замуж. Когда вдруг на берегу, неизвестно откуда, появились двое. Один, в черном балахоне, очень бледный и совершенно седой, с огромным шестигранным кристаллом мориона на толстой золотой цепи над впалой грудью. Он излучал такое могущество, что не только бедные люди, но и шан, и его ташибей отступили и склонили головы перед ним.
Очень скоро колдун объявил себя Верховным Ташибеем, и не нашлось никого, кто смог бы открыто противостоять ему. Второй, его верный слуга, тот самый рыбаль, оказался больше похожим на тень, чем на человека. Серая кожа, обтянувшая высохшее тело, тусклые черные волосы и такие же глаза, потерявшие свою синеву. И всё та же мин-алнаас, прикреплённая к поясу.
Мужчины честолюбивы. Владеющие Даром — особенно. Многие ташибеи отправлялись в древнюю пещеру, чтобы тоже усилить своё могущество, но вернулись не многие. И ещё меньше получили новый Дар. Ходят слухи, что сейчас у Верховного Ташибея шесть верных рабов — шуршахамов. Шесть кукольников, противостоять которым не может никто — ни воин, ни маг.
Восемьдесят лет назад, пятеро ташибеев, в разное время побывавших в пещере, собрались вместе, и объявили, что новое учение несёт зло и приведёт к гибели Норуланда, а возможно, и всей Астреи. Они собрали армию и призвали казнить Верховного Ташибея. Собирая единомышленников, армия медленно продвигалась к столице. Вдруг, на дороге, перед войском смутьянов появился шуршахам. Молча оглядел воинов своими бездонными глазами и заиграл на мин-алнаасе…
Когда оставшиеся в живых пришли в себя, они были сплошь залиты кровью, а под ногами их было месиво из доспехов и человеческого мяса. Из всей армии осталось только сто человек. Сто безумцев, которые разошлись по стране, смеясь и плача, рассказывая о том, как простые воины голыми руками разрывали на куски своих шанов.
Девушка замолчала, утомлённая длинным рассказом. Молчал и её переводчик. Молчали потрясенные слушатели. Наконец, Тамин подняла голову.
— Никто, из слышавших мин-алнаас, не помнит, что с ним произошло. Но есть несколько признаков, по которым шаманки узнают воздействие шуршахама. Например, они всегда появляются из ниоткуда и исчезают в никуда.
— Годится! — Рас непроизвольно поднял руку, как на уроке, — следы колдуна неожиданно начинаются посреди леса, и потом вдруг исчезают.
Девушка кивнула и продолжила.
— Их не зря сравнивают с тенью — шуршахамы не оставляют следов даже на мокром песке, будто бестелесные создания.
— Да, — тут же кивает Исак, — мы не нашли ни одного следа, только остатки магии.
— И ещё, — Тамин посмотрела прямо в глаза офицеру Нубу. — Те, кого коснутся шуршахамы, либо сходят с ума, либо теряют желание жить. И выглядят крайне изнурёнными.
На этот раз все промолчали. О чем говорить, если подтверждение так наглядно?
Нуб задумчиво провёл пальцами по, всё ещё, обнаженному клинку ножа.
— Дайна, а вы можете сказать, почему колдун выбрал именно меня?
— Нет. Но ты можешь это узнать, если полностью доверишься мне.
— Как?
— Я открою твоё сознание, и ты увидишь, что произошло с тобой на самом деле.
— … Хорошо. Я хочу это знать. Что я должен сделать?
— Лечь, закрыть глаза… и впустить меня в свой разум.
Ни на терцию не задумавшись, Нуб улёгся на свой плащ, расстеленный возле будущей могилы.
— Я готов, дайна.
Тамин присела возле него на колени, положила свои пальцы ему на виски, и вдруг повернулась к Исаку:
— Не мешай. Он доверился мне. Я не наврежу.
Исак молча отступил на два шага, а девушка тоже закрыла глаза и застыла. Через какое-то время Нуб начал говорить:
— Я заступил на дежурство, сменил Мира, прошёлся немного вдоль марева, до границ своего участка, в одну и в другую сторону. Всё спокойно, всё на месте…
Этот браслет, постоянно болтается на руке, цепляется за одежду, раздражает…
Я взобрался на камни, поправил меховую подстилку, приготовил игломёт и обоймы…
Что-то насторожило меня, будто ветерок холодный коснулся щеки… Но нет, всё тихо, по прежнему спокойно…
Опять накатывает тревога. Я оглядываюсь, всматриваюсь в чащу… Всё тихо, спокойно, но тревога не покидает меня…
Там, у дерева, какая-то тень? Или мне кажется? Приказ Командора — стрелять по всему, что будет двигаться со стороны марева. Эта тень у меня за спиной. Стрелять или окликнуть?…
Пока оглядывался по сторонам, тень исчезла. Или мне только казалось? Дурацкий браслет, опять зацепился за шнурок…
И что за моду придумали — обвешаться воину побрякушками, будто новогоднее дерево. Или девушка на выданье... Вот моей Ена такая игрушка очень понравилась бы…
Гону совсем скоро отправляться в лицей. Интересно, что за Наставник ему попадётся? Сумеют ли они поладить? Не похоже, чтобы мы успели вернуться до его пятнадцатилетия, эх…
Откуда этот холодный ветер, несущий тревогу? Кажется, там, у дерева, опять какая-то тень? Не знаю, что за леший здесь бродит, но Командор не зря отдал приказ — стрелять без разговоров. Стреляю!…
Одна игла попала в дерево, три другие прошили тень насквозь. Что за нечисть? Ледяной ветер, словно живой, бросает мне в лицо чью-то злобу…
Ну вот, шнур браслета порвался, давно нужно было его заменить. Кладу браслет в карман, завтра схожу к квартирмейстеру, попрошу новый…
Странно, то ли ветер свистит, то ли музыка слышится… Какая нежная мелодия, так успокаивает… Умиротворяет… Глаза сами закрываются… Я только на пару терций опущу голову, мне нельзя спать…
Что за нечисть идет ко мне? Это не человек, а какой-то сгусток ненависти… Совсем рядом со мной то место, к которому так стремится мрачная тень...
Охх… Какая холодная у него рука… У меня сейчас кровь застынет в жилах… Ушёл… Просто растворился в воздухе…
Сердце опять начинает стучать… Вот только зачем?… К чему мне такая никчёмная жизнь? Что могу я противопоставить этому злобному лешему?
Тамин осторожно провела рукой по лбу Нуба, ещё несколько раз, каждый раз стряхивая с ладони что-то невидимое. Наконец, Нуб открыл глаза. Сел, спиной ко всем, поёжился. Асин подал руку Тамин, помог подняться. Провел её к подножию исполинской ивы, встал перед её спиной. Тамин обняла ствол дерева, коснулась его лбом. Но когда она заговорила — Рас вспомнил Тахмар. Та тоже говорила покровительственно, слегка насмешливо. А у Тамин даже голос стал низкий, с легкой хрипотцей, как у старой шаманки.
— Воин, твоей вины в случившемся нет. Если хочешь выставить кому-то счёт, предъяви его своим командирам. Они дали тебе оберег от магии, но не научили им пользоваться, не объяснили, зачем воину янтарный браслет. Да и заряжать его время от времени, тоже забывали.
— Заряжать? — в один голос, растерянно встрепенулись Рас и Эрим.
Тамин ехидно рассмеялась.
— Не знали? Это на магах такие амулеты подпитываются сами, при каждом выбросе энергии. А людям их нужно заряжать, каждые пятьдесят-сто дней, в зависимости от использования. Вот такие глупые у тебя командиры, воин. Можешь потребовать у них выкуп за свою жизнь.
Нуб пожимает плечами.
— И рад бы, красавица, да не получится. В Саккаре никогда не было магии. Так что, это не глупость. Это молодость и неопытность. Учиться новому нам приходится всем вместе.
— Ты великодушен, воин. Но я не стану их щадить… Вы, безмозглые сосунки, собрались воевать с ташибеями, а силенок хватит? Знаете ли вы о том, что каждый свободный воин в Норуланде имеет при себе несколько амулетов — для укрепления брони, для повышения выносливости, для увеличения меткости и для улучшения ловкости — да мало ли, что ещё придумают их ташибеи.
А вы что дали своим воинам? Амулеты, раскрывающие магию? И всё? Вы там все самоубийцы? Или король пожлобился на артефакты для союзников? Своих-то воинов он хоть снабдил защитой? Эх вы, горе-воины! Когда на наш берег шастаете, надо не рабами интересоваться, не количество шанов считать, и их оружие, а магией ташибеев озаботиться. Что они вам противопоставить могут?
А ещё лучше — колдовскую силу ташибеев разведать. Может, если сможете их смертные дары разрушить, так и воевать незачем будет? Думаете здесь всякий рад им подчиниться? Просто, если дедов и отцов постоянно запугивать, то внуки и сами бояться станут. А Верховный Ташибей за столько лет очень много страха успел на людей нагнать. Так что — думайте, глупые мальчишки! Думайте!
Рас осторожно прикрыл рот, растерянно взъерошил кудри на макушке. Какая-то нелепица получается. Хрупкая, совсем юная девушка уткнулась лбом в дерево и вещает, как… как сварливая старуха! И все эти интонации Расу очень даже знакомы. Правда, назвать так Тахмар у него язык не повернулся бы. Очень мудрая, слегка ворчливая женщина. Да, так правильнее. Рас повернулся к Эриму. Тот старательно трёт лоб и растерянно хлопает ресницами.
— Возможно… она в чём-то… во многом … права. Это, действительно, нужно обдумать… Это совсем другое направление.
Тамин, наконец, подняла голову, и совсем другим голосом — нежным и очень усталым, обратилась к нему:
— Господин, нам сейчас нужно отдохнуть. Мне и офицеру. Вы позволите?
— Конечно! Я думаю, нам всем пора в крепость. И отдохнуть, и подумать. Приведите лошадей!
Эрим сам помог Тамин взобраться на лошадь. И даже не стал возражать, когда Асин вспрыгнул позади неё. А вот Рас крепко сжал зубы, внезапно здорово разозлившись, когда увидел, как колени подростка прижимаются к бедрам девушки, а руки обвивают талию. Вот же ж! Мелкий паршивец! Мог бы и пешком пробежаться!
Рас подъехал к зиндарийским солдатам, переживавшим всё произошедшее чуть в стороне от главных событий.
— Ну что, представление окончено, пора расплачиваться. Ваша задача — закопать несостоявшуюся могилу, так, чтобы и следа не осталось.
— За что расплачиваться, эрест[4]? — не понял один из зевак.
— За любопытство, мой друг, за излишнее любопытство. Лопата, правда, у вас всего одна, но думаю, вы разберётесь. И не забудьте вернуть лопату на склад, — Рас тронул лошадь вслед за остальным отрядом.
Всю дорогу до гарнизона Рас раздумывал, кому принадлежат те слова — Тамин, или все же, Тахмар? Как она сказала? «Если дедов и отцов постоянно запугивать, то внуки и сами бояться станут»? Ну, это она точно, не о своем внуке говорила. Рас поёжился, вспоминая, как крался между телегами, пробираясь к клетке, в которой заперли Хага.
Он тогда ещё удивлялся — почему нигде не видно охраны? Пока не остановился в нескольких шагах от места заключения Хага. В темноте Рас не увидел, но остро почувствовал — следующий шаг станет для него смертельно опасным. Хага усадили в телегу, к бортам которой прибили ограждающие толстые брусья. А из-под телеги, навстречу Расу, бесшумно вынырнул крупный лохматый пёс. Собака широко расставила могучие лапы, предупреждающе наклонила голову, зорко отслеживая каждое его движение. Рас тихонько выдохнул — на такого противника он совсем не рассчитывал. Осторожно вытянул нож из ножен, прикидывая, сможет ли убить зверюгу одним ударом. Огненный шар сейчас вряд ли поможет. А если бросить ему в пасть сгусток воды? Или камень?
Неожиданно, чья-то рука легла на плечо Раса.
— Шшшш! Нам нельзя оставлять следов. Особенно для ташибея.
Джунки сделал шаг вперед, остановился напротив пса, расставив ноги и сжав пустые кулаки. Уставился псу глаза в глаза. Пёс вздыбил шерсть на загривке, напряг мышцы. В ночном сумраке, и без того огромный зверь, стал казаться ещё больше, массивней. Псу достаточно было одного прыжка, чтобы смять, раздавить мощью глупого человечка, заявившего о своей воле. Но Джунки стоял. Безоружный, лишь слегка напрягая и расслабляя пальцы, чтобы не закаменели, до предела напряженные, мускулы.
Собака припала на передние лапы, оскалилась и грозно рыкнула. Настолько, что Рас покрепче ухватил рукоять ножа и чуть развернулся, чтобы удобнее было ударить. Но Джунки даже не шелохнулся. Казалось, сейчас воздух заискрится от напряжения, разливающегося вокруг этих двоих. Джунки смотрел уверенно, излучая холодную силу, доказывая своё Право Повелевать. Чистый поединок воли, без применения магии.
Через две-три томительные даваты пёс поднялся, растерянно рыкнул, и опустил глаза, шумно вздыхая.
— Стой здесь. Я сам, — шепнул Джунки, направляясь к телеге.
Погладил голову пса, открыл клетку и помог спуститься Хагу. Но едва ноги Хага коснулись земли, пес занервничал. Джунки потрепал его по холке, шепча что-то успокаивающее, пока пёс не вернулся опять под телегу.
Хаг заметно обессилел, хотя и старался держаться. Рас подпирал его плечом и помогал спрятаться от патруля. А Джунки где-то раздобыл метлу и старательно заметал за ними дорожки. Только у последнего двора он забросил в траву метлу и развеял оставшиеся следы магией. Подхватил Хага под второе плечо, потрусил рядом.
— Почему ты не дал мне убить пса? — всё-таки решил уточнить Рас.
— В Норуланде собака — ещё один член семьи. Если бы ты просто ударил пса, ташибей бы почувствовал, и мы все попали бы ему в руки. А если убил бы — всё равно, ножом или магией, он применил бы заклинание крови, и обязательно нашёл бы тебя, в любом уголке Астреи. А потом смаковал бы твои мучения. Говорят, этот ташибей любит украшать доспехи пластами человеческой кожи. А так, без магии, он будет думать, что пёс послушался кого-то знакомого. Теперь ташибей будет надолго занят поисками предателя среди своих людей.
— А если бы пёс не покорился?
— Ну, тогда из нас троих нарезали бы новых ремней для ташибея. Впрочем, мне, пожалуй, достались бы не ремни, а шнурки.
— Ты же не хотел рисковать? В любом случае, спасибо!
Джунки замотал головой:
— Нет, я решил, что так даже лучше. Две жизни за две жизни.
— Тоже мне, счетовод нашелся! — прыснул Рас, но ответной улыбки не получил.
Кто же знал, что мальчишка Асин, одним своим присутствием, принесёт столько головной боли!
[1] Рекрут – в Саккаре рядовой воин.
[2] бадхан — озорник, скоморох, шут.
[3] Ташибей – норуландский колдун.
[4] Эрест, эреста – вежливое обращение к немагической знати в Зиндарии.
Глава 9. Рас.
Не сговариваясь, Эрим и Рас, решили остаться на шестом кордоне, поближе к заколдованному месту. И снова замелькали хвостами юркие ласки, захлопали крыльями хитрые вороны, помчались усталые курьеры. Их магический отряд переселился сюда в полном составе и ожесточённо совершенствовал свои новые навыки прямо на полигоне крепости.
Магическая Сила Бора оказалась невелика, на уровне бытовой магии, но зато он получил уникальную память и способность читать и писать с невероятной скоростью. Теперь секретарь до глубокой ночи перелистывал толстые фолианты, срочно доставленные из столицы. Исак, оставшуюся от тренировок Силу тратил на мгновенную доставку писем Наставникам и коллегам по школе телохранителей.
Рас и Эрим иногда молчали по пол дня, уставившись каждый в свою стену, иногда спорили до хрипоты, и несколько раз подхватывались среди ночи и бежали на полигон — опробовать, и с огромным сожалением, зарубить очередную идею. В каждой голове стоял только один вопрос — как? Как захватить шуршахама, если ни иглы, ни стрелы ему не страшны? Как не дать ему воспользоваться своей сдвоенной дудкой? Как защититься от его волшбы?
Ответа пока ещё никто не нашёл.
Рас сидел в своем излюбленном месте — на крыше казармы, наблюдая, как лучи заходящего солнца золотят камни на зубцах крепостной стены. Сегодня они с Эримом знатно поцапались, и едва не начали кидаться друг в друга огненными шарами. Раздражение одновременно накрыло обоих, да так, что руки мгновенно пыхнули пламенем по самые локти. Хвала Создателю, оба сразу остановились. Иначе, вряд ли Рас сумел бы простить себе нападение на друга. Нет, надо дать мозгам немного передохнуть.
Хорошо, когда над тобой не довлеют срочные вопросы, когда чужие жизни не лежат на плечах тяжёлым грузом. Когда-то они с Музыкантом[1] вот так же наблюдали с крыши за жизнью города и считали, что здорово научились решать все проблемы. Кажется, совсем недавно это было, но… в другой жизни. Как там сейчас Кан? У него-то на плечах ответственность за всю страну. Всё-таки, хорошо, что я тогда улизнул от Испытания! И неважно каков тогда был мой мотив.
Рас почувствовал осторожное, легкое касание чужого разума. Кто-то ищет его. Прислушался. Спустился вниз по скату, улегся навзничь у края крыши, свесил вниз руку.
— Хватайся!
Тамин вздрогнула от неожиданности. Она искала Раса на полигоне, у конюшни, у казарм, но никак не ожидала услышать его голос у себя над головой. Замотала головой:
— Нет, я… В другой раз.
— Держись, кому сказано! — добавил строгости в голос Рас.
Девушка печально вздохнула, зажмурилась и крепко ухватилась обеими руками за предплечье Раса. Так и не открыла глаз, и не выпустила его руку, пока Рас не усадил её на нагретый солнцем о́хлупень[2]. Девушка осторожно осмотрелась, уцепившись руками за бревно.
Сейчас, когда расстояния до земли не видно, а прямо под ногами довольно широкий скат крыши, прячущий под собой высоту, сидение на крыше даже может показаться забавным. Тамин облегчённо выдохнула и улыбнулась. Рас улыбнулся следом, хоть и чувствовал себя виноватым перед доверившейся ему девушкой.
— Тамин, прости, я мало уделяю тебе внимания. Я просил Бора позаботиться о тебе, но боюсь, он тоже сейчас слишком замотан. Если тебе что-то нужно, говори сразу, мы сделаем для тебя всё возможное.
Тамин переглянулась с усевшимся рядом Асином — ну да, как же без него! Странное дело, но со времени их первой встречи, Асин будто повзрослел. Нет, он всё так же, выглядел худощавым и гибким подростком, но восприниматься, почему-то, стал намного серьёзней. Репутация эн-асина?
— Спасибо, всё хорошо. Но у меня, всё-таки, есть просьба. Если это возможно, позволь мне пользоваться вашей купальней по вечерам. Мне не нужно её протапливать всю, достаточно одного ведра с тёплой водой.
Брови Раса взлетели к поднебесью.
— Полно, Тамин, ты и в самом деле принцесса? Мне не раз приходилось видеть, как требуют привилегий для себя девушки рангом намного, намного ниже. Отчего же ты так скромно просишь там, где имеешь полное право потребовать?
Девушка зарделась, опустила глаза.
— Принцесса я у себя дома. Там мои слова подтверждаются не только статусом, но и волей моего отца, брата, матушки. А здесь я…
— Драгоценная гостья правительницы моей страны. Только пожелай, и мы каждый день будем топить для тебя эту их баню.
— Нет, что ты! — Тамин замахала рукой, открещиваясь от ненужной услуги. — Мне не нравится мыться горячим паром, мне больше нравится горячая вода.
— Годится! Завтра мы построим для тебя настоящую купальню. Маленькую, правда. Пространство здесь ограниченно. Но зато я обещаю сам лично каждый день греть для тебя воду!
— Спасибо, не стоит, — улыбнулась его горячности девушка, — у меня есть Асин.
— У тебя есть целый отряд надёжных саккарцев, готовых выполнить любое твоё желание. Не забывай об этом.
— Спасибо.
Кажется, девушка немного расслабилась. А Рас получил очередной укол совести из-за неё. Всё это время Тамин старалась поменьше выходить из комнаты, чтобы лишний раз не попадаться на глаза воинам. Саккарцы ей были рады, помня, как она остановила ритуал чести для Нуба и как просидела возле него целый день, возвращая ему желание жизни и прежние ценности.
Но саккарцев было мало, и они были постоянно заняты. А вот зиндарийскую ненависть к норуландцам никто не отменил. Вряд ли, кто-то из воинов решился бы вслух сказать гостье гадость, но с её-то ментальными способностями…
— Рас, а почему ты здесь сидишь? Ты от кого-то прячешься?
— Нет. Скорее, раздуваю собственное самомнение… Вот смотри, там, у твоих ног, маленькие человечки копошатся, изображают суету и значимость. А ты смотришь на них сверху, и чувствуешь себя многоопытным, умиротворенным небожителем.
Девушка прыснула в кулачок.
— Тамин, прости, что спрашиваю, но всё же… Почему твой отец согласился отдать тебя ташибею? Разве власть императора не выше колдуна, пусть даже главного?
Принцесса погрустнела.
— Власть императора держится на Даре Верховного Ташибея. А я — всего лишь самая младшая дочь, которая никогда не станет чем-либо значимым.
— Ммм… В моей стране говорят, что дочери приносят удачу в семью, а дом, где подрастают две девочки, считается благословенным.
— Мне даже трудно представить такое… Но, может, именно поэтому ваши девушки позволяют себе капризы?
— Да запросто! Но разве Создатель придумал мужчину не для того, чтобы оберегать маленьких и слабых?
Тамин рассмеялась. Словно хрустальный колокольчик зазвенел.
— Пожалуй, я уже хочу попасть в твою страну!
— Обязательно попадешь, обещаю! Вот только здесь разберёмся…
— Так ты здесь стратегию разрабатываешь, а я думала, о девушках мечтаешь!
Рас лукаво сощурился.
— Ну, обо всех мечтать незачем, а вот об одной, конкретной…
Тамин затаила дыхание, в ожидании великой тайны.
— Такая фигуристая… пышная… Вся из соблазнительных полушарий… — Рас старательно обрисовал руками вокруг себя эти самые «полушария». — Жаль, увидеть её довелось только раз — там, у вас, в Норуланде, когда стоял на Пороге. И личико у неё такое знакомое было… — Рас мечтательно закатил глаза, — вот бы обнять такую! Потискать…
— Ты! Ты!!! — задохнулась от возмущения девушка.
Асин невозмутимо перекидывает из руки в руку непонятную стальную звездочку, будто не слыша их разговора. Покосился на довольно хихикающего Раса, на покрасневшую, то ли от гнева, то ли от смущения, Тамин.
— Он дразнит тебя.
— Сама знаю!!!
— Потому, что ты нравишься ему.
— Дерзкий нахал!!!
— Настоящая, а не придуманная.
— Бесстыжий куражник!!! … Что? — Тамин с трудом притормозила свое возмущение, удивлённо уставилась на телохранителя.
— Надо же! У мальчика проявились способности менталиста! — насмешливо протянул Рас.
Теперь уже Асин скрипнул зубами, хотя умудрился не изменить отрешенное выражение на лице. Однако, в голосе его появились металлические нотки.
— Госпожа, тебе ещё нужна жизнь этого наглеца?
— Теперь даже не знаю… — Тамин смерила Раса презрительным взглядом, старательно показывая свою обиду.
— А что? Можешь забрать? Прямо здесь и сейчас? — продолжал веселиться Рас.
Он даже не заметил лёгкого движения пальцами, превратившего толстую увесистую звезду в руках Асина в пять тонких заостренных пластин. Увидел только короткий взмах руки с поворотом кисти, и тут же услышал пять хлопков вонзающихся в дерево острых лезвий. Пять плоских шестиконечных звездочек с узкими лучами выстроились в один ряд, глубоко вонзившись в деревянную кровлю, совсем рядом с его бедром. Последняя, кстати, пришпилила край его голубого сюрко к кровле.
Теперь уже ехидно улыбнулась Тамин, ожидая увидеть испуг на лице Раса. Но тот уставился на незнакомое оружие с благоговейным восторгом.
— Ух ты!!! Это что такое?
— Сякэны, — буркнул Асин, похоже, тоже разочарованный реакцией Командора.
— «Меч-колесо»? Годится! А меня научишь так бросать?
— Нет! — мстительно огрызнулся Асин, протягивая ладонь за своими «звездами». — Разве Командору к лицу учиться у мальчика?
— Получить новые знания — заслуга для любого возраста и ранга, — вполне серьёзно ответил Рас. Он покрутил в руках сякэны, пытаясь сложить их в одну звезду, потом, нимало не смутившись, сунул все в свой карман. И заговорил совсем другим тоном:
— Тамин, вспомни, пожалуйста, неужели не было ни одного человека, устоявшего против дудки шуршахама? Неужели встреча с ним несёт только смерть или безумие?
На этот раз Рас был абсолютно серьёзен, заглядывая в лицо Тамин. Но та растерянно пожала плечами.
— Мне неизвестно о таком.
— Жаль.
Рас поднялся, помог встать девушке, собираясь возвращаться на землю. Но Асин не пошевелился. Он сидел, низко опустив голову, уставившись на крепко сжатые кулаки на своих коленях.
— У тебя есть человек, способный противостоять мин-алнаасу.
— Что? — Тамин и Рас разом уставились на него. — О чем ты?
— Мин-алнаас не властна над тем, кто однажды сумел устоять перед музыкой шуршахама.
Рас усадил девушку назад, сам присел на корточки возле Асина, пытаясь заглянуть ему в лицо.
— Ты сейчас о ком говоришь? Ты о себе?
— Нет. Я тогда... не смог… Я умер и упал в воду, — голос Асина невольно выдаёт его многолетнюю горечь. — Мой Принц выловил меня из реки, а госпожа вернула к жизни.
Рас с уважением посмотрел на хрупкую девушку, но та замахала головой и руками, старательно отрекаясь от неправедной похвалы.
— Я только помогала Тахмар. Это она всё сделала.
— Тогда о ком ты?
— Твой офицер, недавно…
— Нуб?
— Да. Он слышал мин-алнаас, и он выжил. И не сошел с ума. Теперь шуршахам не имеет над ним власти. А я не смог выстоять. Мне… лучше держаться подальше от их магии.
Рас опять уставился на девушку, ища подтверждения словам Асина. Но та задумалась о своём:
— На Асине было столько заклятий сразу, что даже Тахмар не смогла все снять… Нет, Асин, тогда тебе выстоять было просто нереально. По сравнению с тобой, офицер Нам получил очень лёгкие приказы: сначала спать, затем умереть.
— Да уж, лёгкие. Особенно последний, — Рас невесело усмехнулся.
— Это был не прямой приказ, а лёгкий посыл. Точнее — у него просто отняли желание жить. Если бы не ваши традиции, он бы всё равно умер, но чуть позже.
— Отчего так? — удивился Рас.
— Шуршахам перехитрил самого себя, — скривил губы Асин. — О саккарской магии ему не известно, да и о ваших традициях тоже. Он хотел пройти не замеченным, не оставлять следов. Только поэтому твой офицер получил лишь легкий посыл, и свой шанс. И воспользовался им.
— А то, что ты сейчас рассказываешь…
— Это мои собственные мысли, или то, что я узнал не от... Повелителя. Невозможно наложить заклятие на всё на свете. Поэтому я ещё поживу.
Рас привычно полез пятерней в кудри на макушке.
— А ведь это, и правда, может стать шансом для нас всех… Тамин, ты уверена, что на Нубе не осталось других заклятий? Он немного необычно ведёт себя в последнее время. Я понимаю, почти расстаться с жизнью и резко воскреснуть — очень своеобразный подарок Доли, и всё же? Это точно не влияние колдуна?
Девушка огорчённо вздохнула.
— Рас, мне кажется, тебе будет трудно уговорить его помочь. После того, что с ним произошло, он стал… Он очень сильно не любит магию и всё, что с ней связано...
— Он ненавидит магов?
— Да. Поэтому уговорить его …
Рас взял в руку ладошки Тамин, ласково погладил их второй рукой, чуть усмехнулся.
— Тамин, мне не нужно будет уговаривать Нама. Он воин. И этим всё сказано.
Спуститься вниз оказалось гораздо сложнее, чем подняться. Во первых, Тамин, увидев под ногами землю, побледнела и вцепилась в локоть Раса мёртвой хваткой. Когда Асин спрыгнул вниз и протянул ей руки, принцесса зажмурилась и попятилась, потянув за собой и Раса. Сильно закусив губу, чтобы не ржать в лицо всерьёз перепуганной девушке, Рас прикидывал всевозможные варианты транспортировки принцессы вниз, и пришёл к выводу, что проще всего будет просто передать её с рук на руки Асину.
Ага, как бы не так! Когда Рас, обхватил девушку за талию и сделал шаг к краю, Тамин, гибкой лианой, обвилась вокруг его тела, прижимаясь так крепко, что стало не до смеха. Еще и шептала на ухо, едва не плача: «Джунки, братик, забери меня отсюда!».
С большим трудом удалось уговорить дрожащую девушку расцепить руки и ноги и сесть на крышу. Рас предложил девушке взобраться ему на закорки, а уж потом он, конечно же, очень осторожно, спустится вниз. Сначала Тамин согласилась, даже осторожно обняла его за шею, обхватив ногами талию, изображая заплечную сумку. Но стоило ей выглянуть из-за плеча Раса, и принцесса, позорно поскуливая, опять сползла на крышу. Со спины Раса земля кажется ещё дальше!!!
Это уже было выше его сил! Сначала Рас сел и вдоволь нахохотался. Потом, утерев слёзы, стал вслух прикидывать, что лучше — сунуть принцессу в мешок и просто сбросить с крыши, или, наоборот, натаскать ей сюда сена, принести одеяло и устроить гнёздышко?
Оказывается, у Асина тоже может лопнуть терпение. Он опять взобрался на крышу, долго что-то шептал девушке на ухо, затем двадцать раз поклялся, что не упустит её, не позволит ей упасть, будет постоянно подстраховывать и очень крепко держать. Наконец, Асин спрыгнул на землю, и с каменным лицом, подняв вверх руки, остановился под самой стрехой.
Принцесса перевернулась на четвереньки, и оттопырив круглую попку, поползла вниз, тщательно ощупывая ногой каждый дециметр крыши. Но как только её ножка потеряла опору, вся напускная бодрость сразу же испарилась. И если бы не Рас, подхвативший девушку за плечи, и просто не пустивший её назад, скорей всего, Тамин согласилась бы сегодня ночевать на крыше. Она уцепилась двумя руками за ноги Раса, едва не сбросив того с крыши, и воодушевленно размахивала ногами, чуть не снеся голову Асину.
Наконец, Асин поймал обе ноги принцессы и осторожно потянул их вниз. Округлив глаза и громко шепча: «Братик!!!», девушка проехалась животом по краю крыши и намертво вцепилась руками в стреху. Когда Рас спрыгнул на землю, смеяться у него сил уже не было. Асин, отсвечивая алым распухшим ухом, нерушимой скалой стоял у стены казармы, сквозь зубы, шёпотом ругаясь на трех языках. Тамин, сидя на его плече и крепко зажмурившись, вцепилась побелевшими пальцами за край стропила и отпускать его, явно, не собиралась. Услышав очередной призыв: «Братик, спаси меня!», Рас решительно шагнул к ним, крепко обхватил девушку за талию, и громко, уверенно сказал:
— Я здесь! Я с тобой. Иди ко мне, малышка.
И чудо свершилось! Не открывая глаз, Тамин тотчас отпустила деревянный брус и скользнула на руки Раса.
— Братик! Спасибо! Я так испугалась!
И столько было детского горя в этих словах, столько доверия в прижавшемся к его груди хрупком тельце, что Рас растерялся. Тамин несколько раз шмыгнула носом, и за это время Рас успел дважды проклясть себя за глупый поступок.
Ведь знал же, что она высоты боится! Зачем потащил её на эту трижды проклятую крышу! Почему не позаботился о ней, не вспомнил о её страхе? Рас ещё крепче прижал девушку к себе, хотя чувствовал, что она уже отдышалась и приходит в норму. А когда ощутил горячую слезинку, быстро прокатившуюся по его шее за ворот туники, он готов был разнести весь мир, до камешка. Хотя, причем здесь мир? Ты же сам, олух, затащил её на эту крышу! Ты сам напугал девчонку, да ещё и искренне веселился, гад!
Рас осторожно опустил ноги девушки, обнял её за плечи и за тонкую талию, горячо зашептал в ушко.
— Все хорошо, все прошло. Ничего не бойся, моя девочка. Я рядом. Никто никогда не посмеет обидеть тебя.
Тамин подняла на него огромные синие глаза, с оставшейся невыплаканной влагой, и Рас вдруг понял, окончательно и бесповоротно, что эта девушка — самое главное сокровище в его жизни. А самое большое его желание — вот так стоять рядом, чувствовать тепло её хрупкого тела, ловить губами её сладкое дыхание, и бесконечно наслаждаться её доверием.
— Кхм! — Асин всего лишь на давату позволил им забыть кто они и где. — Госпожа! Всё в порядке, ты можешь отпустить его.
Медленно, неохотно, Тамин всё же послушалась телохранителя, разомкнула руки, сплетённые на шее Раса. И он сразу же ощутил тоску и одиночество, как риф, затерянный в океане.
— Рас! Вот ты где! Я ищу тебя повсюду!
В голосе Кати было столько требовательной уверенности, что на пару терций, Рас почувствовал себя учеником, готовящим очередную шкоду и застигнутым на горячем. Жутко захотелось спрятать Тамин за спиной — вдруг строгий Наставник не заметит? Преодолев искушение, Рас опустил руки, отступил на шаг, усмехнулся.
— Надо же, какой я сегодня популярный… Шанк, отведи Анису в комнату. Я велю принести вам успокаивающего чая, — и только после этого обернулся ко второй девушке. — Привет, Кати! Что-то случилось? Это может подождать? Я зайду в поварню и сразу приду к тебе, хорошо?
— Понесёшь чай норуландке? Не засохнет! Или пусть, вон этот прихвостень для неё старается! — не понятно, чего больше было в голосе Кати — презрения или злобы?
Рас поднял бровь.
— Кати! Кем бы она ни была, она — гостья нашей Хранительницы. Проявляя неуважение к ней, ты оскорбляешь мою страну, моих правителей и меня лично. Не стоит забывать об этом.
Но Кати лишь хмыкнула, и не подумав о смирении. Рас повернулся к Тамин, чтобы извиниться, и остолбенел. Если бы сейчас шёл дождь, между девушками немедленно выросла бы ледяная стена — настолько замораживающими взглядами они обменялись. Да что это с ними? Уже давно Рас говорил, что ненависть между зиндарийцами и норуландцами какая-то неестественная, слишком нарочитая, но это уже перебор. Померившись взглядами, девушки, наконец, разошлись. А Рас, растерянно растрепав золотисто-кудрявую макушку, потопал в поварню.
Судя по тому, как поспешно закусывали губы и прятали глаза встречные воины, очевидцами их акробатического представления стала почти вся крепость. И только одна Кати поспешила засвидетельствовать принцессе своё внимание.
— Кати, что это было?
На всякий случай, Рас принёс успокаивающий чай и для Кати, поставил корзинку с булочками на стол, уселся напротив нахохлившейся девушки.
— Она норуландка!
— А я саккарец. И?
— Они убивают наших людей! Они забирают наших детей в рабство!
— Их простолюдины тоже рабы у шанов, их участь ничуть не лучше. И потом, я недавно узнал, что оказывается, двадцать лет назад мосты между вашими странами разрушили именно норуландцы. Потому что именно зиндарийцы повадились нападать на их деревни, пользуясь тем, что все воины собраны в становище шанов. И поверь, ваши воины отнюдь не были образцом деликатности.
— Ха! Воины! Обычные крестьяне и рыбали! А те трусы даже отпора дать не смели!
— Так ты знала об этом?
— Ну и что? Норуландцы — жалкие отребья, которые, как цыплята под квочкой, прячутся за спинами своих шанов!
Рас поставил чашку с недопитым чаем на стол, сцепил пальцы.
— Если я правильно тебя понял, то когда норуландцы убегают от вас и не дают отпора, то их можно бить и грабить, потому что они трусы и не заслуживают уважения. А когда шан собирает своих воинов и приходит с местью к вам, именно, чтобы дать отпор, то он негодяй, потому что вас обижать нельзя. Я ничего не упустил?
— Но… — Кати растерянно замолчала. Похоже, она впервые посмотрела на это с другой стороны. — Всё равно, — упрямо пробурчала она, — наши люди не убивали их, не забирали детей.
Рас вздохнул.
— Кати, в Норуланде есть только два ранга — воины и рабы. Смелость, стойкость среди рабов не поощряются. Таких детей сразу забирают у родителей в войско шана. Но и там они всего лишь види. Те же рабы, только с оружием в руках. И за каждым из них стоит страх наказания всей его семьи за малейший проступок. Им нужно приложить немало усилий, чтобы стать простым воином и заслужить право получить раба или выкупить родных из рабства. Так что, большинство норуландцев — люди подневольные, и я не вижу повода их ненавидеть.
— Не очень-то эта Аниса похожа на крестьянку! Даже собственного раба имеет.
— Она не крестьянка, ты права. Но её брат своей жизнью рисковал, чтобы помочь вам с Хагом сбежать из плена. Об этом ты помнишь?
Кати обиженно засопела, отвернувшись к окну. Рас опять взял в руки чашку с чаем, сделал несколько глотков и попытался смягчить свою отповедь.
— Кати, я помню, что твоя семья… пострадала от норуландцев. Но ты же сама знаешь — Аниса к этому не причастна… Если для тебя слишком сложно её видеть — я могу отправить тебя назад, на седьмой кордон. Не волнуйся, мои люди и там позаботятся о тебе.
— Ты… Ты прогоняешь меня? — округлила глаза Кати.
— Нет конечно, что за глупые мысли. Я просто… хочу избавить тебя от лишних волнений.
— Тогда пусть она уедет с заставы!
Рас покачал головой.
— Это не тебе решать. Она гостья нашей Хранительницы и я отвечаю за неё. А тебе советую всё-таки подумать.
Рас встал и направился к двери, не заметив, какой огонь полыхнул в глазах девушки.
Когда Рас вышел из комнаты Кати, он едва не столкнулся с офицером Нубом. И тот явно поджидал его.
— Поистине, я сегодня сверх популярен! Желаю здравствовать, Нуб!
— Желаю здравствовать, Командор! Я сейчас иду менять посты вокруг марева. Вы же хотели поговорить со мной? Идёмте, у нас будет на это время.
Гм. Поговорить-то я хотел, но не с наскока же? Впрочем, как леший не пошутит, когда Создатель отвернется? Почему бы не попробовать?
Пока смена караульных, под присмотром Нуба, проверяли игломёты, запасные обоймы и браслеты, Рас немного проверил чувства самого Нуба. Сосредоточенность и внимание. А ещё, сдерживаемое раздражение от предстоящего разговора и неприязнь к Расу, как к магу. Желание поскорее избавиться от навязанного общества. Странно, Нуб ведь сам предложил поговорить, отчего же считает разговор навязанным ему?
Пока их маленький отряд продвигался по лесу, Рас старался неназойливо наблюдать за Нубом, пытаясь понять, что за разлад творится в его уме. Вот он заметил и поднял длинный сухой сук, зачем-то прихватил его с собой, почти не замечая, что несёт его в руках. При этом все движения офицера оставались привычно уверенными, взгляд внимательно оглядывал и оценивал обстановку.
— Нуб, как получилось, что ты сам стоял в наряде?
— В тот день два офицера временно вышли из строя. Чтобы не ломать график ради двух-трёх дежурств, я решил заступить в охранение сам.
— А что произошло?
— Сиф отрабатывал стрельбу из игломётов с местными. У одного из учеников игломёт перегрелся, пришлось срочно открывать, доставать остатки брикета. В результате — ожог руки. Не сильный, но неприятный. Кой занимался на конюшне, замешкался и получил удар копытом по ноге. Сейчас оба уже совершенно здоровы.
Голос офицера совершенно спокоен, но Рас всё равно чувствует его раздражение. Вдруг Нуб поднял голову, внимательно всматриваясь в ветви деревьев чуть впереди. А затем, неожиданно замахнувшись, запустил в них подхваченный сук. Толстая, почти в запястье шириной, и длиной в полтора мужских шага, плоскоголовая змея с серебряным узором на тёмно-зелёной чешуе, упала наземь раньше брошенной палки и быстро уползла с тропинки в ближайший кустарник.
— Дайны, будьте внимательны. В последнее время вокруг марева появилось много змей. Всем следует быть более осмотрительными.
Нуб поднял свой сук, не оглядываясь, протянул его Фору, хотя тот стоял не сразу после него. И что-то в этом размеренном жесте, в этой уверенности, царапнуло Раса, заставило глубоко зарыться в собственную память, перелопачивая гору новой информации, полученной в последнее время. Только краем сознания Рас наблюдал как Нуб поднимает руку, давая знак всем остановиться, как идёт вперёд, подавая условленный свист, как навстречу ему выходит дозорный, затем короткий доклад, смена охраны, следующий пост. И так двенадцать раз. Только когда Нуб отправил сменённых офицеров вперёд, а сам подошёл к нему вплотную, Раса отпустило. Он нашёл разгадку и теперь, с удовольствием, ждал, что предпримет Нуб.
— Поговорим, Командор?
— Конечно!
— Вы хотите узнать, почему я стал сторониться бывших товарищей, наделённых магией? Потому, что из-за этого проклятья перевернулась вся моя жизнь. И я не ритуал чести имею ввиду. Просто все устои, все правила, которым я подчинялся с детства, вдруг оказались неустойчивыми, зыбкими. Я растерял все ориентиры, которые казались такими надежными и незыблемыми… Вы молоды, Командор, наверное, вам проще привыкнуть к новым реалиям, а я … оказался к этому не готов.
Теперь мне приходится переосмысливать и мою дальнейшую жизнь. Такое впечатление, будто нервы оголены — я стал недопустимо чувствителен к чужим настроениям, к чужому мнению. Потому и приходится сторониться бывших друзей. Я ведь понимаю, что винить мне их не за что. И встреча с колдуном стала для меня роковой случайностью. И эту ненавистную магию никто из моих сослуживцев себе не просил. Я всё понимаю, но… в одиночестве, в стороне … мне легче это переносить.
Рас усмехнулся. Ему не нужно было ничего говорить, Нуб решил сам ответить на незаданные вопросы.
— Да, многое меня смущает, многое раздражает, — продолжал Нуб, — но на моей службе это не отразится. Думаю, я могу это пообещать вам.
— Ещё как отразится! Прости, Нуб, всего несколько дават назад я хотел тебя поздравить. Но после твоих слов… Не знаю, наверное правильнее выразить соболезнования?
Рас положил руку на плечо офицера, слегка наклонился к нему и доверительно сообщил:
— Видишь ли, дайн, ты тоже обладаешь магической Силой. У тебя открылся Дар предвидения.
Офицер остановится, ошарашенно глядя на Командора.
— К… как это?
Рас развёл руки.
— Извини, Нуб, я к этому не причастен. Сам узнал о такой магии недавно. Возможно, Исак или Эрим смогут рассказать тебе больше.
— Лекаря! — Нуб вдруг побелел, уставился в пространство остекленевшими глазами.
— Эээ… — Рас совершенно растерялся, не зная, как помочь настолько расчувствовавшемуся офицеру.
Но Нуб уже пришёл в себя и уверенно раздавал приказы.
— Эй! Четверо — за мной! Нужна помощь! Фора укусила змея. Мы к нему, а ты на заставу, за лекарем. Живо!
Рас рванул по тропе, что было сил, и лишь обогнав возвращающихся сослуживцев, резко остановился. Обозвал себя безмозглой какашкой, и отправил мысленный Зов.
«Эрим! Срочно вышли лекаря с противоядием! Дозорного укусила змея, нужна помощь. Я буду маяком.»
«Услышал. Ждите».
Теперь можно бежать на помощь Фору.
[1] См «Перевёртыши», часть 2.
[2] — о́хлупень — бревно с продольным, выбранным снизу, пазом. Прикрывает стык двускатной крыши (конёк).
Глава 10. Девичьи тайны.
Эрим отправил офицера с лекарем и запасными лошадьми и направился в казарму, в комнату, где под присмотром Исака была заперта Кати. Он шёл не торопясь, размышляя, как помягче сообщить Расу о произошедшем сегодня.
Когда они с Исаком возвращались с полигона, вдруг услышали внезапный грохот у казарм, в том крыле, где поселили девушек. Выглянув из-за угла, парни увидели странную картину: Асин, ухватившись за брус под стрехой, раскачивался и пытался выбить ногами дверь, запертую изнутри. Двое саккарских воинов, оказавшихся поблизости, прибежали к нему на помощь, навалились на дверь плечами.
Комната Тамин. Что-то случилось с девушкой? Переглянувшись, парни тоже бросились к Асину, одновременно направляя воздушный удар в сторону двери. Дверь сложилась, словно картонная, залетела в комнату вместе с Асином и его помощниками. Исак, оттолкнув от прохода Эрима, кувырком вкатился следом. Так что, когда в комнату вбежал Эрим, там уже было спокойно. Относительно.
Потому что перед самым его носом в дверную коробку вонзилась женская шпилька. Два длинных, тонких, и как оказалось, острых и прочных, зубца, украшенных на верхушке изящным цветком. Тамин всегда носит несколько таких в своей высокой прическе. Эрим оглянулся на неё. Сейчас прическа Тамин слегка растрёпана, по плечам скользят две чёрные шелковистые косы, заканчивающиеся у середины бедра. Верхние пряди, всё ещё уложенные вокруг головы, удерживают две точно такие же шпильки. И ещё одна зажата в руке, которую крепко держит Исак, прижимая девушку к стойке двухъярусной кровати. Два саккарца прикрывают их своими спинами, обнажив сабли и растерянно оглядываясь. У противоположной стены комнаты Асин прижал Кати спиной, крепко удерживая её руку с плоским дротиком в напряженных пальцах. Ножны для дротиков на её бедрах почти опустели.
Вшивый конь! Да что это с ними? Эрим постарался взять себя в руки.
— Что случилось? Что здесь произошло? — спросил он на норуландском и на зандарийском.
Девушки не ответили. В глазах Кати плескалась обжигающая ярость, Тамин отвечала ей леденящим презрением.
— Пусть твой человек отпустит принцессу, — с холодной угрозой процедил на норуланском Асин.
— Сам отпусти девушку, — тут же огрызнулся Исак.
Эрим прошёл дальше в комнату, переставил стул ближе к центру, сел. Жестом отпустил саккарцев.
— Я думаю, девушки уже успокоились, и их можно отпустить.
Телохранители хмуро переглянулись. Асин ухватил одной рукой оба запястья Кати, вынул из пальцев зажатый дротик, бросил его на пол. Холодно глядя ей в глаза, второй рукой отстегнул крепящиеся на бедре ножны с одной оставшейся метательной пластиной, тоже бросил на пол. И только после этого, все так же не спуская с девушки глаз, отпустил её руки и сделал несколько шагов назад.
Исак, кажется, только теперь осознал, что за титул озвучил его юный коллега. Он отступил от Тамин на два шага, даже изобразил головой вежливый поклон. Что ж, не моя вина, что статус принцессы оказался раскрыт. Впрочем, Исак умеет держать язык под замком, а Кати норуландского не знает.
— Ваше Высочество, — Эрим заговорил на норуландском, — вы не могли бы объяснить, что произошло в этой комнате?
Тамин, тоже вдруг вспомнившая о своём статусе, величественно присела на край кровати, изящным движением вколола в волосы оставшуюся в руках шпильку.
— Пусть рассказывает та, что пришла незваной в мою комнату.
— Да, конечно. Я обязательно опрошу её. Но сначала… — Эрим оглянулся на Асина, выдергивающего из бревенчатых стен застрявшие дротики, добавил в голос властных интонаций, — Шанк, я хочу услышать твой отчёт.
Упрямый подросток молча продолжил собирать оружие, и только когда обошёл всю комнату, повернулся к Эриму. Взял ещё один стул, поставил рядом, разложил собранное на две кучки. Его зиндарийский был безупречно-холоден.
— Она пришла сама. Попросила разговора наедине. Когда я вышел — заперла дверь на засов. Она посмела кричать и бросать в … госпожу ножи, — он указал на семь лежащих дротиков и ножны, снятые с бедра Кати. Указал пальцем на четыре пустые ячейки на втором бедре девушки. Затем указал на шпильки в меньшей кучке, — У госпожи шесть таких шпилек. Здесь три. Госпожа защищалась. И у нее бирка Наследицы Саккара.
— Спасибо, что напомнил, — Эрим недобро покосился на непроницаемое лицо подростка. — Ваше Высочество, — опять перешёл он на норуландский, — прошу извинить нас за недосмотр. Обещаю, этого больше не повторится. Я попрошу у Командора выделить вам личную охрану… Вы позволите мне допросить девушку наедине?
— Буду рада, если вы избавите меня от её общества.
И вот теперь Эрим заранее ощущает стыд, представляя, как будет объяснять Расу поступок Кати. Кажется, сейчас он и сам готов согласиться с Расом, в том, что ненависть к норуландцам носит в Зиндарии нездоровый характер. И здесь, в приграничье, это особенно ощущается. Плюс ещё, все сейчас взвинчены из-за этого ташибея с его дудкой.
Если бы не воспитываемая с детства у саккарцев невозмутимость, не избежать бы на заставе банальных драк между воинами. А так, глядя на сдержанность гостей, и остальным приходится соответствовать. Или это только в этом отряде такая обстановка? На седьмом кордоне такой нервозности, кажется, не было. Надо будет попросить у Его Величества несколько артефактников, пусть проверят магический фон. Явно здесь не всё в порядке.
Потому и Кати так резко отреагировала на Тамин. Тяжело ей. Хаг коротко, без подробностей доложил, что ей пришлось пережить. Слишком много потрясений за короткий срок, без передыха. Смерть брата прямо на глазах, а до этого — увидеть родного человека бездушной куклой, плен, где её каждый день избивали, ожидание казни — это и мужчину сломать может, а она девушка. Хорошо, что Кати не знает норуландского, не поняла, какие пытки готовил ей шан. Но ведь наверняка догадывалась, что ничего хорошего ей не обещают…
Рас всегда хорошо к ней относился, прощал излишнюю дерзость. Наверняка простил бы и простую ссору с норуландской принцессой. Но попытка убийства… И как Айю пришло в голову подарить Тамин свою бирку? Наверняка, это все колдовское обаяние Джунки. А нам теперь расхлёбывать этот кисель.
Эрим шагнул на крыльцо, окинул взглядом понуро сидящего у двери Исака. Вот ещё один страдалец. Не понятно, чем зацепила его эта взбалмошная девчонка, но старый друг места себе не находил, когда узнал, что она отправилась в Норуланд. Сам едва не рванул на тот берег, вслед за Расом, спасать свою глупую кралю. Остановило только то, что Рас назначил его держать Зов и ориентиры.
У Исака и раньше как-то не складывались отношения с девушками, но Кати побила все рекорды. Простолюдинка, совершенно не обращающая на него внимания, поправшая все нормы этикета, дерзкая, как мальчишка. Впрочем, возможно именно это и сделало её столь желанной. Кстати, Исак единственный, кто всё ещё называет её Катариной, не сокращая имя, вслед за саккарцами. Уверен, он сейчас раздумывает, как предложить свою жизнь, в обмен на её.
Эрим устало присел рядом.
— Саккарцы хорошо к ней относятся. Возможно, Рас сумеет найти для неё оправдание.
— Рас, может, и сумеет… А вот есть ли у Командора на это право?… Ты ведь выше его по рангу?
— Не знаю. Там, в Саккаре, точно выше, а здесь… Я не знаю законов Военного Клана. Здесь он командует отрядом, а я лишь дополнение к отряду, для координации совместных действий. Что-то вроде ценного переводчика.
— Значит, не сможешь ей помочь?
— Я постараюсь. В крайнем случае, попрошу помощи у Айю.
— А она успеет?
— Значит, буду тянуть время, чтобы успела.
Шагнув в комнату девушки, Эрим ожидал увидеть её залитую потоками слёз, но ошибся. Кати не плакала. Она сидела на кровати, поджав ноги, как это любит делать Рас, и грозно уставившись в одну точку, неслышно шевелила губами. Лишь её пальцы, будто бы жившие сами по себе, выдавали нервное напряжение девушки. Совершенно не замечая, что делает, Кати отрывала кусочек от одной из лежащих в маленькой корзинке булочек, и пальцами раскатывала его на мелкие крошки. Затем снова отщипывала кусочек, и опять растирала пальцами на крошки. Ни одной целой булки в корзине уже не осталось, но девушка, увлечённая своими мыслями, не замечала этого.
Эрим опустился на стул напротив неё.
— Кати, прости, что напоминаю об этом. Все саккарцы знают о твоей семье, и это единственное, что может послужить для тебя оправданием. Но тебе придётся извиниться перед пр… Анисой, и поклясться, что никогда больше не посягнешь на её жизнь.
— Что? Я должна извиниться перед этой колдуньей? С чего бы?
Эрим недовольно поморщился — всё оказалось намного хуже, чем он предполагал.
Кати ничего не желала слушать, с отчаянием утопающего цепляясь за собственную боль, размахивала ею как вымпелом, бездумно собираясь противостоять всему миру. Какие бы мудрые слова теперь ей ни скажи, она их просто не услышит. Сейчас для неё враги все, кто не чувствует её боли. Значит, придётся медленно вытягивать её сознание в реальность, заставлять по крохам постигать смысл совершённого ею.
Эрим покосился на корзину с раскрошенной сдобой, медленно вздохнул, собирая в кулак всё своё терпение.
— Потому, что у нее бирка Наследницы.
— И что? Что мне какая-то бирка?
— Для тебя, может, и ничего, а для саккарцев — очень много. Слушай меня внимательно, постарайся осознать мои слова. Ты же видела сама и слышала о магии ташибеев, это огромная сила. Сейчас нам очень нужна помощь Саккара. Да и не только Саккара, любого государства, что поможет нам выстоять. Традиции запрещают саккарцам воевать на чужой земле и за чужую страну. Но Верховная обещала помощь Саккара, нарушив древние устои. Сейчас к нашим берегам приближается флотилия, везущая воинов, игломёты и брикеты. И всё это ради давних дружеских связей. И ты, одним своим глупым поступком, решила всё это перечеркнуть.
— Причем здесь я?
— Слушай внимательно. В Саккаре каждый чиновник получает собственную бирку, которая определяет его полномочия. Но высшие чиновники, как и Правители, сами представляют власть. И бирка с их знаком делегирует эту власть их доверенному лицу. Так что, бирка Наследницы — это очень серьёзно. Тем более, что Наследница теперь — Госпожа Хранительница Мудрости. Этот титул можно сравнить с королевским в Зиндарии. Аниса, похоже, и сама не знает, что эта бирка дарит ей почти королевские привилегии, и охранять её саккарцы должны почти как свою Правительницу. То, что мы посчитали безопасным её нахождение в крепости, это наше упущение. И ты хорошо ткнула нам по носам этим. Хвала Создателю, — ты не успела навредить гостье! Но когда Рас вернётся, я должен буду доложить ему, о том, что случилось. И он обязан будет отреагировать.
— Вот и прекрасно! Пусть отправит эту колдунью куда-нибудь подальше!
Эрим с силой сжал зубы, почему-то вспомнив все грязные ругательства, подслушанные им в детстве у солдатских казарм. Вот только привычка не позволила произнести их вслух при девушке. Выдохнул.
— Ты вообще меня слышишь? Если бы сейчас на месте Анисы была Айю, Саккар уже объявил бы нам войну, не дожидаясь норуландцев! Ты этого добиваешься?
— Ваше Высочество! — Кати подвинулась к краю кровати, опустила ноги на пол, взволнованно уставилась на Эрима, — пожалуйста, отправьте норуландку куда-нибудь подальше! Вы же видите — она хочет отнять у меня Раса! Не позволяйте ей его околдовать! Рас — мой, я не отдам его этой колдунье!
— Ты что несёшь, девка! Ты хоть одно моё слово услышала? — зарычал Эрим. — Я тебе про войну, про государство, а ты мне о чём?
Дверь открылась, и в комнату заглянул изумлённый Исак.
— Уйди! — резко приказал Эрим, выщелкивая вверх полог тишины.
Исак округлил глаза ещё больше, но дверь поспешно закрыл. Эрим сделал несколько нервных кругов по комнате, наконец, остановился напротив Кати, опёрся руками о спинку стула.
— Что значит — Рас твой? Ты хоть понимаешь, какая пропасть между вами? Что ты втемяшила в свою пустую башку?
Кати обиженно надулась, опустила глаза.
— Рас мой. Он всегда ко мне хорошо относился. Он даже спас меня от норуланцев. Сам пришёл за мной туда, и спас. Как только норуландцев разобьют, мы поженимся, и…
— И что? Что будет?
— И будем жить вместе!
— Это он тебе сказал? – Эрим постарался вложить в слова весь свой сарказм.
— Ну… Он тоже так думает! – продолжала упрямица.
— Вот как! И где же вы будете жить?
— У меня есть дом!
— Да-да, помню, в пустом поселке углежогов.
— Ну… он же не всегда будет пустовать. Люди обязательно вернутся. Когда не будет норуландцев, — Кати упрямо не желала ни слушать, ни думать.
— Ну-ну. Значит, Рас, племянник Главы Военного Клана, вместе со званием Командора ставший, по сути, вторым человеком в Военном Клане, в один прекрасный день откажется от своей семьи и станет королевским егерем? Или того лучше — углежогом? И всё ради твоих прекрасных глаз? Вот так всё просто? Ты хоть одного нашего лорда можешь представить углежогом?
— Мы… можем уехать в Саккар, — забеспокоилась Кати.
— Уже лучше. А ты уже начала учить саккарский язык? А много узнала об их обычаях? Например, что в Саккаре женщин рождается меньше, чем мужчин, и поэтому их очень берегут? А о любой незамужней девушке принято заботиться так, как у нас заботятся о сестре? А о том, что мужчины Военного Клана часто имеют по три жены, ты уже знаешь? Готова к такому? А о том, что в Саккаре Раса ждет невеста, знаешь? – Эрим не собирался щадить её. Не тот случай.
— Неправда!
— Правда, Кати, правда. Рас хорошо относится к тебе, но не лучше, чем к любой другой девушке. Вспомни, разве остальные саккарцы хуже относятся к тебе, меньше заботятся? Пойми, для них это просто привычное уважение, и всё. И спасать Рас отправился не только тебя, но и Хага. Как ты могла забыть об этом? И то, что сам отправился — случайность, только потому, что в этот момент на заставе не было разведчиков, знающих норуландский. А если бы тебя спасли Нар и Зак — к кому из них ты пошла бы второй женой?
— А про три жены правда?
Ну, хоть что-то она услышала.
— Правда.
— И про невесту?
— И про невесту. Её зовут Ута, она лекарка во дворце. Разве Рас никогда не упоминал это имя? Она дворянка, восьмого ранга. Даже между ними большая разница в положении, но Верховная обещала, что когда Рас вернётся, она позволит им пожениться. Так что, не будет Рас углежогом. Даже не мечтай.
— Значит, колдунье он тоже не достанется? Зря она старается?
Это всё, что она услышала?!!
— Да с чего ты взяла, что она колдунья? И что она Раса пытается охмурить?
— Он всегда улыбается, когда видит её.
— Это только подтверждает мои слова — саккарцы ко всем девушкам относятся как к сёстрам. Кати, оставь в покое и Раса, и Анису. Подумай лучше о своём будущем.
Кати задумалась. Вот только Эрим не был уверен, что это нужные мысли.
— И что ты надумала?
— Нужно убить эту колдунью.
— Хватит!!! — Эрим шагнул к девушке, ухватил рукой за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.
— Что такое Ритуал Чести ты помнишь? – почти прошипел он.
Девушка попыталась кивнуть. Не получилось, но Эрим уловил её движение.
— Запомни: если у Анисы пострадает хотя бы волосок на голове, хотя бы ноготок на пальце, Рас вынужден будет совершить Ритуал Чести. Или убить тебя, если это устроит Анису. И никто, слышишь, — никто не сможет его остановить. Разве что, сама Хранительница. Но она, как ты помнишь, далеко отсюда. Так что, если тебе не терпится избавиться от Раса — продолжай вредить девушке. Результат обязательно будет.
Эрим вышел из комнаты, позабыв про полог тишины.
Хотя с Фором всё обошлось, Рас вернулся из леса о чем-то задумавшимся. Впрочем, беседу за общим обедом постарался поддержать, в своей манере.
— Эрим, как у вас называется мужчина с Даром предвидения? Провидиц?
— Провидец. А в чём проблема?
— В Саккаре только жрицы называются Провидицами.
Эрим пожал плечами.
— В Зиндарии это хоть и не частый Дар, но от пола не зависит. Я видел и тех, и других. А почему ты спрашиваешь?
— Нашего полку прибыло. У Нуба открылся Дар. Правда, он считает его скорее проклятием.
— Ну, это не надолго. Хотя… Говоришь, он провидец? Тогда, пожалуй, это на всю жизнь. А с возрастом и опытом это только усугубится.
— Почему?
— Подумай сам, ты хотел бы всегда заранее знать, что случится с тобой или родными в ближайшее время? Кто и что сейчас тебе скажет или сделает?
Рас честно задумался.
— Хм, пожалуй, нет.
— Вот видишь. У нас в Академии самыми скучными учителями были провидцы.
— Жаль. После возвращения, Нуба обещали принять Наставником в Крепость.
— Отличный выбор!
— Почему? Ты же сказал — они скучные?
— А ты говорил — там полный город безбашенных подростков. Наставник-провидец, это дополнительная безопасность. С Фором же обошлось?
— Наверное, ты прав, — улыбнулся Рас. — Нуб успел прогнать змею, и вся наша взмыленная команда оказалась не у дел.
— Рас, сегодня случилась ещё одна неприятность, — нехотя начал Эрим.
— Кати устроила Анисе скандал? Знаю. Я поговорю с ней позже ещё раз.
— Знаешь? Откуда? — Эрим не заметил, чтобы перед обедом Рас успел с кем-либо побеседовать.
— Охрана Тамин доложила. Был инцидент, но ты решил его.
— Охрана? Шанк?
— Нет конечно. Он хоть и старается, но я выделил ещё три пары охранников, чтобы двое всегда находились от неё не дальше пяти шагов. Почему ты удивляешься? Она гостья нашей Хранительницы.
— Я даже не догадывался о них. А доклад? Ты ведь ни с кем не встречался?
— Извини, Эрим, язык жестов — секрет Военного Клана.
— Тебе сказали, что всё в порядке? — очень осторожно осведомился Эрим.
— Хочешь сказать — там была не просто ссора? — нахмурился Рас.
— Не просто. С метанием дротиков и шпилек. Аниса тоже оказалась не так беспомощна, как кажется.
— Хм, похоже, я здесь единственный человек, у кого присутствие этой девушки не вызывает раздражения.
— Лично меня раздражает присутствие Асина. И ты прав, Кати сочувствуют больше. Но у Анисы — бирка. Что ты предпримешь?
— Ещё раз поговорю с обеими, — Рас невозмутимо принялся намазывать масло на хлеб.
— Просто поговоришь?
— А ты хочешь настоящей реакции? Хочешь смерти Кати? – Рас замер, испытывающе посмотрев в глаза бывшего принца.
— Нет, конечно.
— Тогда между девушками произошла обычная ссора, и я должен провести беседы с обеими… Аниса не знает, что даёт ей бирка Наследницы. И я не собираюсь рассказывать ей об этом. Не сейчас, и не здесь... И кстати, у меня есть маленькая идейка по поводу нашего шуршахама. Помоги мне развить её в большой стратегический план.
Новый план парни разрабатывали сначала вдвоём, затем пригласив Бора, Исака и Хага. Набросали для дальнейшего обсуждения несколько вариантов и разошлись уже поздно ночью. На этом кордоне казармы были построены иначе, чем на седьмом, поэтому Эриму с Исаком и Расу с Бором достались по паре смежных комнат.
Когда шаги и шум воды в умывальне, наконец, стихли, дверь из комнаты Кати приоткрылась, и девушка выскользнула наружу. Осторожно, крадучись, пробралась она к комнатам Раса и Бора, взялась за ручку двери и замерла в нерешительности.
— Остановись, не делай этого, — раздался тихий голос у неё за спиной.
Кати вздрогнула, но не сдвинулась с места. Нуб вышел из тени, подошёл ближе.
— Не делай этого, девушка. Не ломай своей судьбы.
— П-почему?
— Ты хорошо понимаешь, что собралась сделать?
— Если я останусь с Расом до утра, утром он назовет меня своей женой.
— Никогда он не сделает этого. Ты не внимательно слушала наши рассказы. Да, саккарская женщина становится женой после ночи, проведенной с мужчиной. Но приходит в его дом она открыто, держась с ним за руки, уверенная, что её любят. Только так. Знаешь ли ты, почему в Домах Веселья не бывает саккарских женщин? Только чужеземки могут отдать своё тело мужчине на время, для достижения какой-либо цели. Саккаринки делят с мужем Долю пополам, сливая вместе тела. Разве Рас просил тебя заплести ему косу? Разве говорил о детях? Разве мечтал о совместной старости? Ты решила вложить свои мысли в его голову, даже не спросив, согласен ли он на это... Если ты сейчас войдешь в эту дверь, Бор не скажет тебе ни слова. Рас тоже молча пустит тебя в свою постель. Но утром ты выйдешь из его комнаты цветочной женщиной. Женщиной для временных утех.
Давно уже скрылся Нам в своей казарме, а Кати всё сидела и тихо плакала, уткнувшись головой в закрытую дверь. Едва слышно всхлипывала, спрятав лицо в ладони, прощаясь с пустыми надеждами, жалуясь ночной тишине на боль от потери всех близких, выплескивая из сердца тоску и страх одиночества.
Пока, наконец, чьи-то сильные, заботливые руки не укутали её в одеяло и не отнесли в её комнату. Кати так и не открыла глаза, побоялась узнать, кто же уложил её в кровать и долго сидел рядом, успокаивающе поглаживая по плечам и макушке. Сидел так долго, что слёзы высохли, а Кати приснилась маленькая девочка, со счастливым смехом вбегающая в дом, где её с радостью и любовью ждут мама, папа и три старших брата.
Утром, сразу после завтрака, Рас повёл Тамин смотреть на строительство купальни. Вообще-то он решил почаще выводить принцессу на прогулки, чтобы люди привыкали к её присутствию, перестали её бояться. И теперь он с удовольствием наблюдал, с каким азартом Тамин бегает между воинами, расспрашивая, что и для чего они делают, восхищаясь чужим умением. Наблюдал, выискивая ответные улыбки у своих офицеров. Пока не встретился глазами с Нубом.
— Хотите сменить охрану для девушки, Командор?
— Да. Есть, что посоветовать?
— Выберите тех, у кого дома есть дочери.
— Годится! Спасибо.
Понаблюдав ещё немного за девичьим восторгом — как всё будет замечательно! — Рас печально оглянулся на крышу ближайшей казармы, и со вздохом решил ограничиться пологом тишины.
— Что-то случилось, Рас? Ты хочешь со мной поговорить?
— Да.
— Обо мне и Кати? О вчерашнем?
— О вас, но не о вчерашнем.
— Интересно, — Тамин устроилась поудобней, приготовилась слушать.
— Тамин, я знаю, что Кати несправедлива к тебе. Я понимаю, что её слова и поступки должны обижать тебя. И всё-таки, я прошу тебя помочь ей.
— И всё-таки?
— Да. У Кати нелегкая судьба. Я совсем не уверен, что сам смог бы вынести всё, что Доля свалила на её плечи. Вот и она не справляется. Боль душит её, давит. И чтобы не задохнуться, она выплёскивает это на других людей.
— Она не твоя женщина, но ты всё равно беспокоишься. Почему?
Рас пожал плечами.
— В моей стране девушки не живут одни. Если не стало отца, заботу о ней возьмет на себя брат. Или дядя. Или ещё какой-нибудь родственник. Или муж. А Кати осталась совсем одна. Точнее — у неё есть дядя, но они совершенно не понимают друг друга. Поэтому, мы все заботимся о ней. Девушка не должна оставаться одна. Возможно, при других обстоятельствах, и она вела бы себя по-другому. Но сейчас мне кажется, что только ты можешь ей помочь.
— Почему я?
— Ты вернула к жизни Асина, ты помогла справиться Нубу, твой ментальный Дар…
— Рас, у меня нет ментального Дара. Ты совсем ничего не знаешь обо мне и моих способностях.
— Но я же видел, как ты помогала Нубу.
— Что ты видел? Как я сидела рядом с Нубом и держала его за руку? Это всё? Ты не видел самого главного. Что, если узнав обо мне правду, ты захочешь избавиться от меня?
— О чем ты, Тамин? Ты не можешь помочь Кати?
Девушка печально улыбнулась.
— Самое смешное — могу. Только совсем не так, как ты думаешь.
Нахмурившись, Тамин задумалась о чём-то совсем не весёлом. Рас растерянно наблюдал за ней, не зная, стоит ли расспрашивать дальше. Наконец, девушка решительно поднялась, протянула ему руку.
— Пойдём.
Рас немного поколебался, но всё-таки кивнул паре охранников, чтоб следовали за ними на расстоянии.
К огромному удивлению, Тамин, которая до этого, совсем не выходила из крепости, уверенно повела его в лес. Что, кстати, очень встревожило Асина. Парень всю дорогу хмурился и оглядывался, а когда понял, куда именно направляется принцесса, просто обогнал её и заступил дорогу.
— Госпожа, остановись, не делай этого.
— Асин, я хочу, чтобы он знал.
— Зачем? Его задача — организовать тебе охрану. Остальное его не касается.
— Я хочу, чтобы он знал, — упрямо повторила Тамин.
— Мой Принц был против этого.
— Джунки сам доверил меня ему, — Тамин вскинула голову.
— Не ему, а Аинэ. А он должен поскорее отправить тебя в Саккар, — спокойно и ровно, словно опытный Наставник, напоминает Асин.
Рас с интересом наблюдает за их диалогом, на всякий случай, скрыв себя и их за туманом и пологом тишины.
— Асин, я хочу рассказать ему. Я … хочу посмотреть в его глаза.
В этот раз девушка обратилась к подростку не как к телохранителю, а попыталась что-то объяснить давнему и проверенному другу. Тот горько вздохнул, и ответил, как умудренный жизненным опытом старец, понимающий, что его не послушают, но обязанный предупредить.
— Глупая девчонка! Ты принцесса, а он всего лишь воин. Ты заслуживаешь большего.
— Например, Верховного Ташибея?
Асин вздохнул ещё раз и холодно посмотрел на Раса.
— Запомни. Если ты заставишь её плакать — мой Принц вырвет твоё сердце. Но сначала я переломаю каждую косточку в твоём теле.
— Годится, — согласился Рас, с ещё большим интересом ожидая продолжения.
— Убери туман. Но тишину оставь. Мои слова предназначены только для тебя, — принцесса уверенно продолжила свой путь.
— А он? — кивнул на Асина Рас, всё ещё забавлявшийся серьёзностью своих юных спутников.
— Он знает гораздо больше, … чем может рассказать. Не стоит пренебрегать им.
— Это я уже понял.
Кажется, Рас тоже уже догадался, куда ведёт их Тамин. Кстати, за всё время пути, она так и не посмотрела на Раса, хотя и заявляла, что хочет заглянуть ему в глаза.
— Рас, что ты знаешь о магии Норуланда?
— Ваши ташибеи могут вторгаться в чужой разум, лишать человека воли, — сразу посерьёзнел Рас. — А уж шуршахамы…
— У Кшуазронга только шесть шуршахамов. И это они, а не ташибеи могут забрать чужой разум. Магия Норуланда очень древняя, и всегда была связана с землёй, с жизнью. Древние ташибеи могли попросить ручей изменить своё русло, или позвать облака, чтобы пролился дождь, или освободить поле от камней. А потом шаны решили, что отнять силой то, что тебе понравилось, будет быстрее и проще, чем вырастить или построить самому. И ташибеи научились придавать кожаным доспехам твердость камня, стрелам и копьям — добавлять скорость ветра, а человеческим мышцам — силу и ловкость зверя. Постепенно, в Норуланде сила оружия и воинские умения стали цениться гораздо выше, чем умения мастеров или поиски мудрецов… А потом на нашу землю вернулся Кхшуазронг и объявил себя Верховным Ташибеем.
— Погоди, что значит — вернулся?
— Кхшуазронг — очень древнее зло. Тело верховного ташибея — всего лишь оболочка. Он помнит ещё битву Драконов. Уже тогда он впитывал в себя боль и ненависть, страхи и обиды. Он питается ими, это его сила. Сначала его слуги рассыпают зерна ненависти, и люди послушно наполняют их своими эмоциями. Затем, когда чаша зла переполняется, начинаются войны. Поле битвы — пир для Кхшуазронга. Представь, сколько сразу высвобождается ненависти и страха, боли и жизненной энергии. Кхшуазронг питается ими и становится сильнее. Поэтому, каждая последующая битва всегда бывает кровопролитнее прежней.
— А если люди не станут воевать?
— Хорошо бы. Но зерна ненависти уже проросли и эту войну можно только отложить, но не остановить. Подумай сам, разве зиндарийцы станут слушать тебя? Разве они уже остановятся?
— Отказываться от войны должны обе стороны.
— Хорошо. И кто, по твоему, может это сделать в Норуланде? Хагмытах? Тахтымаш? Или может быть, сам Кхшуазронг, уже предвкушающий обильное пиршество?
— А… твой брат?
— Одиннадцатый сын императора? Принц, под властью которого только небольшой род его матери? Да для него отказаться подчиниться — уже подвиг! Ведь кто бы из братьев не победил, он обязательно постарается побольнее расправиться с ослушником — в назидание другим.
Они наконец, пришли в то место, куда так стремилась девушка. Место, которое офицер Нуб когда-то выбрал для своей могилы. Небольшой, хорошо утоптанный холмик — зеваки тогда хорошо постарались, — под высокой раскидистой ивой на берегу реки. Вот только дерево, прежде могучее, сейчас оказалось расколото пополам. Одна половина продолжает приветливо перешёптываться с ветром раскинутым зелёным шатром, вторая же, безжизненно поскрипывает скукоженными серыми листьями на сухих ветвях. Девушка остановилась у подножия раздвоенного дерева, наконец, повернулась лицом и испытывающе посмотрела на Раса. Но тот всё ещё обдумывает её прежние слова.
— Скажи, Тамин, почему ты рассказываешь об этом только мне, да и то, под пологом тишины? Почему бы не рассказать это всем?
— Шаманки не глашатаи на площади. Мы говорим только тогда, когда нас готовы услышать. … Что ты знаешь о шаманках Норуланда?
Рас пожал плечами.
— Эрим говорил, что они похожи на зиндарийских знахарок.
— Знахарки… Знающие женщины… Возможно. Но шаманки не только чувствуют энергию растений или камней, не только разговаривают с животными… Шаманки могут перенаправлять энергию жизни и менять судьбу. И … я тоже шаманка, Рас.
— То есть, ты собираешься запереться в храме и всю жизнь провести за изучением древних обрядов?
— Почему? — опешила Тамин.
— Наши жрицы тоже могут изменить судьбу. Но они уходят от мира и всю жизнь проводят за стенами храма. Даже разговаривать имеют право только Старшие… Когда мне было четырнадцать, Провидица Клана заявила, что я должен поступить в лицей Законников, а не наш, клановый. Сколько бы я ни спорил, ни возмущался, но дед стал на её сторону. Не знаю, что уж там она ему пообещала… И знаешь, не скажу, что мне было легко, но сейчас я совершенно не жалею ни об одном из моих приключений.
Тамин задумчиво покачала головой.
— Нет, Рас, это не похоже на наш Дар. Твоя жрица решила твою судьбу сама, без тебя. А мы даём человеку возможность самому выбрать дальнейшую судьбу.
— Как?
— Мы подводим человека к самой Грани, но не даём переступить через неё. Находясь между жизнью и смертью, человек видит всю свою жизнь и может оценить каждый свой поступок без эмоций и оправданий, таким, каким он был на самом деле, оценить мотивы и последствия. После этого люди меняются. А значит, меняются и их судьбы.
— Погоди. Подводите к самой Грани…
— Да, Рас, — Тамин покаянно опустила голову, но затем, всё же нашла в себе силы виновато посмотреть в глаза. — Это я тогда привела тебя к Грани. Ты был одет, как альбийский раб, но твои глаза… Совсем не альбийские. И ты хотел убить нукеров, а меня отправить на скалу… Я подумала — ты шпион Кхшуазронга, его новая кукла.
Рас растерянно взлохматил золотые кудряшки на макушке.
— Да, наверное, ты права… Но ты сказала — человек видит и оценивает свою жизнь, а я совсем не помню…
Теперь Тамин усердно рассматривает носки своих туфель.
— Потому, что я показала твою жизнь не тебе, а брату. Он пропустил через себя все твои воспоминания. Когда он говорил, что читает твои мысли, он… лукавил. Просто ты стал настолько близок ему, что он почти чувствует твои эмоции… И поэтому ты так тяжело возвращался к новой жизни — ты не сделал того, за чем пришёл.
Рас несколько раз прошёлся мимо девушки и её телохранителя, пытаясь унять досаду и раздражение, мгновенно вспыхнувшие от осознания, как им манипулировал норуландский принц. Тамин исподлобья наблюдала за его метаниями, затем заговорила, с отчаянием и обидой.
— Ты не должен обижаться на брата! Он поступил с тобой честно!
— Да уж, честно!
— Госпожа! — Асин даже дернул принцессу за руку, пытаясь заставить её замолчать. Но та сердито выдернула свою руку, гневно посмотрела на Раса.
— Если бы вы оба обменялись воспоминаниями, то стали бы побратимами. А так… Он никогда не сможет навредить тебе. Для него это как расстаться с частью своей души. А ты никак с ним не связан. Ты свободен от сопереживаний ему… Разве это не честная плата за твои знания?
— Это как посмотреть… — Рас наконец, остановился, впился взглядом в лицо Асина. — Это правда?
Тот хмуро отвёл глаза, буркнул упрямо:
— Это не помешает мне переломать твои кости. Я с тобой не связан.
— Надо же, какой ты кровожадный, — усмехнулся Рас. — А зачем Кхшуазронгу шаманка? Насколько я понял, природа вашей магии разная.
Тамин повернулась к дереву, положила ладони на высохшую часть ствола.
— Мы умеем перенаправлять жизненную энергию. Тогда я отдала часть своих сил твоему воину, чтобы он смог преодолеть магию шуршахама. А чтобы восстановиться самой, я отняла часть жизненной силы у этого дерева.
Рас присвистнул, оглядывая результат этой работы. Чтобы вытянуть всю энергию из этого ствола, ему пришлось бы здорово напрячься.
— Выходит, если Верховный Ташибей подчинит себе ещё и шаманок… — хмуро начал он, но Тамин медленно покачала головой.
— Ему не нужны другие шаманки, ему нужна я.
— Как дочь императора?
Тамин всё так же обнимает высохшую часть дерева, наблюдая как плавно осыпаются сухие листья, оголяя мертвые ветви.
— Знаешь, мать-Астрея очень... своеобразно раздает свои Дары. Если кто-то мечтает о власти, хочет повелевать судьбами людей, он никогда не получит Дар Астреи. А вот тот, кто никогда не задумывался об этом, однажды просыпается с новыми способностями.
— И?
Тамин вздохнула.
— Я никогда не хотела Дара шаманки. Наоборот, когда видела, как тяготится Тахмар, неся эту ответственность, я радовалась, что у моей матери нет Дара, и мне не грозит участь шаманки…
— Ты хочешь сказать, что Сила, которая есть у тебя… очень большая?
— Если я выпущу весь свой Дар на волю… Я могу убить всё живое на расстоянии пятидесяти шагов от меня, просто положив ладони на землю. И моя Сила всё ещё растет.
Глава 11. Визит.
— Дай руку. Держись за меня, здесь крутые ступеньки.
Кан щёлкнул пальцами, зажигая над их головами маленький светильник. Положив руку Айю на свое плечо, он медленно спускался в подземелье. Комната, которою он хотел ей показать, находилась под Залом Совета. Когда дядюшка показал ему этот тайник, он три десятидневки приходил сюда, как на службу, чтобы свыкнуться, научиться пользоваться и этим видом магии. Теперь пришла пора показать это и Айю.
Как только нога Кана коснулась последней ступени, под невысоким, абсолютно чёрным потолком вспыхнули несколько тусклых светильников, горение которых отразилось от пола и единственной, замкнутой в кольцо, стены, выкрашенных в цвет серебра. Из-за этой игры цвета казалось, что пол сливается со стеной и создавалась иллюзия бесконечного пространства. Напротив лестницы был установлен большой, в два обхвата, шар на массивной резной ножке. Сам шар был полый, составленный их множества узких колец, но внутри него клубилась, не выходя за грани, тёмно-сиреневая дымка. Снаружи к прутьям припаяны пластины драгоценных камней, вырезанных и сложенных разноцветными пазлами.
— Это же… — Айю подошла к шару, легонько толкнула пальчиком, закрутив вокруг оси.
— Да. Это наша Астрея. Каждый кристалл вырезан по форме государства, и представляет камень, подпитывающий Силу их магов. Конечно, для артефакта лучше использовать разные камни, сочетая нужные свойства, но считается, что «свой» камень отдаст магу вчетверо больше энергии, чем другой. Приложив руку к камню, ты сможешь изучать, чем сильна магия данной страны больше всего.
Айю наугад ткнула пальчиком в глобус.
— Кельхия. Кристалл — черный турмалин. Артефакт боевых магов. Он значительно увеличивает физическую выносливость и жизнеспособность носителя, не только нейтрализует воздействие ядов, но и создает вокруг носителя кольцо защиты, сквозь которое очень трудно проникнуть враждебной магии. Зачем им такая воинственность, Кан?
— Большая часть территории Кельхии засыпана горячим песком, в котором расплодилось изрядное количество монстров. Чтобы выжить, люди строят подземные города и вынуждены воевать с чудищами за источники воды. Но сейчас не это для нас главное. Посмотри сюда.
Кан указал на массивный стол, расположенный справа от ступеней. Как и в Главном Храме, здесь хранится искусно вырезанный из янтаря макет Саккара. Только размером он был в полтора раза меньше.
— Дай мне руку и закрой глаза, — Кан взял запястье Айю, расположил её ладонь над макетом Дворца.
— Я… Ох! — Айю изумленно смотрела то на свою руку, то на макет, то на Кана.
— Не подглядывай! — Кан легонько щелкнул жену по носу. — Сосредоточься!
Но Айю уже и сама горела желанием испытать новую забаву. Она закрыла глаза и водила раскрытыми ладонями почти по самой поверхности макета, иногда останавливаясь, будто прислушивалась.
— Я сейчас будто птица, лечу над Дворцом и купаюсь в потоках ветра… О, в большой купальне плачет девушка-служанка. Парень, которого она любит, объявил о своей женитьбе. Сейчас его друзья собирают деньги и громко смеются, решая, что подарят молодожёнам, когда придут поздравить их в выходные… Хм, какое-то время тебе негде будет тренироваться — пятеро новобранцев разнесли нашу тренировочную площадку в щепки. Они пришли сдавать нормативы, но решили схитрить и применить магию, которой пока ещё плохо владеют. Сам Старший охраны распекает их, трое искренне каются, а двое размышляют, где бы ещё испробовать свою Силу… — Айю провела рукой над Столицей. — Матушка Юла получила письмо от Оша, там хорошие новости. Нас с тобой ждут в гостинице на выходные, чтобы похвастаться… Ох! Дайна Ила умерла. Её дочка пришла посмотреть, почему матушка так долго спит. Помнишь шуструю старушку, которая очень любит хвастаться своими внуками? Надо будет зайти к ним, поддержать.
Айю, наконец, открыла глаза, увидела крайнее изумление на лице мужа.
— Что-то не так?
— Я никогда не видел настолько подробных картин. И мне понадобилось время, чтобы разобраться с ощущениями. Но чтобы с первого раза и так подробно… Айю, ты уверена, что у тебя нет магического Дара?
Айю рассмеялась.
— Конечно нет, зачем он мне? Я ведь не воин. То, что я смогу отбиться от грабителя в подворотне, не дожидаясь прихода стражи, не делает меня воином.
— Разве только воины получили Силу? Лекари до сих пор проходят обучение в Храмах.
— Лекарка из меня ещё хуже, чем воин.
— Гм… Подойди сюда. Что ты скажешь о Торговом городе? Что ты здесь видишь?
— Голодный избитый мальчишка прячется от лавочника в проулке… Женщина несёт на спине больного ребенка. Государственная лечебница расположена далеко, и там всегда очереди. А тот лекарь, что живет неподалёку, ей не по карману… Кан, Торговый город давно уже живёт по собственным правилам, такой вызывающей роскоши и таких нищих простолюдинов нет больше нигде в стране. Мне кажется, законникам стоит всё-таки обратить внимание на город.
Кан кивнул.
— Обратить, конечно, стоит, но сейчас, мне кажется, не самое лучшее время, чтобы резко обострять отношения с Купеческим Кланом. Две десятидневки назад я назначил в город нового Старшего Судью, а старому предложил равноценную должность в Столице. Но он предпочёл уйти в отставку и остаться там же. Мне это совсем не нравится, и сейчас я хотел бы узнать, не увидишь ли ты чего-то нового.
— Что-то не так? А что ты видишь?
Кан задумчиво провёл рукой над изображением города, проверяя себя.
— Я чувствую, что в городе не спокойно. Купеческая Гильдия разделилась на две части, и одна из них что-то замышляет против власти Хранителей.
— Ммм… Ты прав. Большинство купцов в смятении. Глава Гильдии склоняет их к выбору, который далеко не всем по душе. Но мне кажется, что его противостояние направлено на Главу Купеческого Совета. Он хочет использовать его недовольство Хранителями и лишить его должности. Хотя, ты прав, к нам он тоже не питает приязни.
— А дайну Цаку мы чем не угодили?
— Ему не нравятся ваши с Эримом нововведения. Раньше с иноземцами общался только Купеческий Клан, через них проходили все государственные договора, при встрече послов Клан Хранителей признавал свою беспомощность и полностью полагался на Главу Купцов. А теперь вы с Эримом создали целое министерство по работе с иноземцами, открыли набор желающих для обучения. Вы вырвали у него из рук значительный кусок влияния. И Глава Гильдии Торгового города хочет этим воспользоваться.
Кан ещё раз провёл рукой над изображением города.
— И всё-таки, я чувствую исходящую отсюда угрозу. Она пока не оформилась в открытое противостояние, но уже зреет. Я отправлю шифрованное письмо Главе Законников в Торговом, попрошу бо́льшего внимания и предложу помощь.
— Согласна… Кан! На этой заставе массовое отравление воинов. Нужно отправить лекарей им в помощь.
— Уверена? Военный Глава не докладывал о таком.
— А военные часто делятся с нами своими проблемами?
— Хорошо. Я отправлю лекарей.
— И знаешь… хорошо бы кого-нибудь с магическим Даром. Что-то не чисто с этим отравлением.
Девушка провела рукой вдоль крепостной стены, и вздрогнула, дойдя до самого большого города Военного Клана.
— Кан! Нужно срочно отправить ласку в Крепость! Хотя нет, ласка — это слишком долго. Нужна помощь Главной Провидицы!
— Что там?
— Продукты, которые сейчас везут в Крепость, тоже отравлены!
— Собирайся, едем в Храм. Остальное я покажу тебе в следующий раз.
— Остальное?
— На том столе тоже много чего интересного.
Кан кивнул на второй стол, расположенный слева от лестницы. В отличие от этого, он казался пустым, на большой поверхности стола одиноко красовался маленький, не выше локтя, разноцветный глобус.
Пока Айю бегала переодеваться для верховой езды, Кан уселся за письма прямо в Зале Совещаний. Первые два письма — Главному Лекарю и Военному Главе отправили с ласками, третье пришлось шифровать и отправлять с курьером. Когда Кан почувствовал, что Айю подходит к конюшне, он отправился туда же. Встретился по дороге со Старшим Дворцовой Охраны, в сопровождении пятерых поникших новобранцев.
— Господин Хранитель, я должен доложить…
— Ты о тренировочной площадке? Знаю. Эти красавцы постарались? — Кан внимательно осмотрел провинившихся, кивнул на двух последних. — Этим двоим стоит подобрать другую работу, с учетом их Дара. Но охрана Дворца не для них. Да, мы с Айю отлучимся ненадолго, охраны не надо, хватит двух её телохранителей.
Развернувшись, Кан пошагал дальше, спиной ощущая изумленно-восторженные взгляды новобранцев. Вот так и рождаются легенды, — усмехнулся он.
Избавившись от давления Главы Дома, Айю наслаждалась, каждый день меняя туники, перебрав все оттенки радуги. Кан же, наоборот, предпочитал носить жёлтые или сиреневые, которые легко можно было выдать за форму Дворцовых работников. Вот и сейчас, он всего лишь накинул жёлтый сюрко и капюшон, принесённые ему рыжим телохранителем Айю, и четверка Дворцовых слуг выехала из конюшни, судя по закрытым лицам, выполнять поручение.
Всадники совсем недалеко отъехали от Дворца, когда навстречу им выкатил и остановился поперёк дороги самоход. С пассажирского сидения поднялась жрица в длинных серых одеяниях, протянула Айю — и как только узнала? — бирку Главной Провидицы. Айю открыла лицо.
— Мать Провидица зовёт нас в Храм? — жрица молча кивнула. — Что-то случилось? – ещё один кивок.
Айю собралась ещё что-то спросить, но Кан наклонился к женщине.
— Тебе позволено ехать с мужчиной на одной лошади? Мы не хотим терять время.
Женщина молча села позади[1] Тама. Благодаря знаку Провидицы, на подъёмнике им не пришлось ждать в очереди или открывать лица. Их пропустили без разговоров. Не задали вопросов и вверху. Жрица решительно провела их к скальной стене, жестом показала открыть лица и свернула в пещеру. Помня, какое смятение вызвала эта пещера у него в первый раз, Кан взял жену за руку, чтобы успокоить. Айю тут же протянула вторую руку Таму. Тот, думая, что так положено, протянул свою Дину. Так, растянувшейся цепочкой, и прошли они к подножию Главного Храма. Айю вертела головой во все стороны, даже не пытаясь скрыть изумление, и похоже, совсем забыла, зачем они здесь. Её телохранители излишне хмурились, изображая невозмутимость и стараясь не слишком глазеть по сторонам. Впрочем, Дина сады Обители старейшин удивили мало — уже видел такое на Острове Согласия, а вот резво порхающие между ветвей старушки явно его впечатлили.
Подойдя к Храму, жрица не стала подниматься по ступеням, а свернула направо, к высокому круглому домику с перламутровой купольной крышей. Стукнув в дверь четыре раза, она открыла створки, пропуская гостей вперёд.
В самом центре залитого солнечным светом круглого зала, в высоком кресле на небольшом постаменте сидела Мать Провидица. По левую руку от нее, в круглых креслах на высоких ножках, удобно расположились трое чужеземцев в одинаковых серебристых мантиях, но с разными вышивками на пелеринах. Прервав разговор, Провидица поднялась навстречу Хранителям, склонила голову в приветствии. Гости, пряча недовольство, повторили поклон за ней, а Хранители переглянулись — такое официальное приветствие не в характере главной жрицы, похоже, их ждёт что-то серьёзное.
— Желаю здравствовать, Господин Хранитель Печати и Госпожа Хранительница Мудрости. Ваш визит как нельзя кстати. Представители Магической Конфедерации прибыли к Вам с предложением. Позвольте им представиться.
Вот как? Представители прибыли к нам, но попали не во Дворец, а в Храм. А мы здесь всего лишь «кстати». Уже интересно.
Кан легонько сжал пальцы Айю, напоминая о невозмутимости, и девушка тихонько выдохнула. Если Кан знает, что делать, то можно расслабиться.
Почти скучающим взглядом Кан осмотрелся и решительно направился к двум круглым креслам по правую руку от Главной жрицы. Остановился, величественным кивком поприветствовал гостей.
— Простите, дайны, нас не предупредили о вашем визите. Мы прибыли сюда по очень срочному и важному государственному делу. Позвольте нам сначала решить наш вопрос, а затем мы выслушаем ваше предложение, не отвлекаясь на остальное. Уверяю вас, много времени это не займёт.
Главная Провидица хлопнула в ладоши, и тотчас высокие створки дверей распахнулись, пропуская внутрь трёх девушек в желтых туниках и розовых передниках, вкативших низкие столики с угощениями для гостей. Последнюю девушку Айю сразу узнала, радостно переглянулась с названной сестрой[2]. Но дело прежде всего.
Телохранители остались за креслами, а Правителей Провидица подвела к одному из окон, и тонкая полупрозрачная ткань, словно разбавленное молоко, отделила их от гостей, поглощая посторонние звуки.
— Кто эти люди, Мать Провидица? Как они оказались здесь? — торопливо зашептала Айю.
— Терпение, Госпожа Хранительница. Давайте по порядку. И ты можешь говорить в полный голос, нас не услышат. Что привело вас ко мне?
— Мы рассматривали Саккар через янтарный артефакт… — Кан посмотрел на жрицу, и та кивнула, показывая, что понимает, о чем речь. — Айю увидела кое-что странное.
— Возможно, я ошибаюсь, Мать Провидица, это ведь мой первый опыт, — заволновалась Айю. — Я видела продуктовый обоз, направляющийся в Крепость и двух купцов, приставших к обозу. Пока один купец отвлекал разговором водильщика, второй что-то бросил на дно прицепа. Это что-то маленькое, что легко прячется в кулаке, оно упало между мешками. Но я увидела тянущийся за ним чёрный дымок и почувствовала сильную тревогу. Не могу объяснить почему, но уверена, что этот дымок как-то связан с отравлением воинов на заставе. И ещё. Мне кажется, что купцы и сами не знают, что за вещь они подбросили. Эта вещь иноземная, создана не в Саккаре. Они думают, это шпионский артефакт, для раскрытия чужих секретов, но… Этот расходящийся дым несёт беду.
Провидица не стала сомневаться или медлить. Откуда-то из складок одежды она достала большую, диаметром в три пальца, жемчужину, согрела её между ладонями.
— Я слушаю, Мать Провидица!
Айю вздрогнула, услышав из жемчужины незнакомый голос. Кан успокаивающе обнял жену за плечи, не отходил, пока Провидица назначила нескольких жриц «своим голосом», дала наставления и отправила в Крепость, в ближайшие заставы и в Торговый город.
— Нужно подождать. Как только что-то станет известно, мне доложат, — неуловимое движение руки, и жемчужина вновь исчезла.
— А что вы скажете об этих людях? — Айю чувствовала старательно скрываемое, но всё же, исходящее от гостей недовольство, и отвечала им тем же.
— Терпение, Госпожа Хранительница, — мягко улыбнулась Провидица. — Давай вместе выслушаем их, а затем поделимся впечатлениями.
— Как они попали сюда? Мне о них не докладывали, — продолжил хмуриться Кан.
— Почти пол асура назад, они упали на ступени перед входом в Храм.
— Упали? — удивилась Айю.
— Они построили арку портала и перенеслись. Но Печать не пропустит чужаков в Храм, какими бы сильными артефактами они не обладали. Похоже, они к этому не были готовы.
— Печать? — встрепенулся Кан, — разве она не…
— Печать всё ещё в Главном Храме, Хранитель. Просто она перестала сдерживать магию Саккара. Я думаю, нам пора к гостям, продолжить знакомство.
Первой представилась женщина. Невысокого роста, с бледной кожей голубоватого оттенка, с белоснежными волосами, высоко заплетенными в длинную тугую косу, и огромными, в пол-лица, фиолетовыми глазами. Выглядела она довольно молодо, но что-то в её величественной осанке, уверенных, неторопливых движениях, чуть снисходительном взгляде, подсказывало, что ей уже давно не тридцать. На спине, и на полочках её пелерины алым вышита сложная руна, на груди кулон из большого, почти в ширину ладони, необработанного кристалла. Айю внимательно всмотрелась в узкие, блестящие полоски граней — это же тот самый черный турмалин! Значит, она маг из Кельхии.
— Приветствую Хранителей. Мое имя — Аводумигарислориэль тэн Эритинраэль.
— Оптыж раздрыщ! — Дин шёпотом высказал общее изумление, — это ж как язык сломать нужно!
Женщина всё же услышала, сердито сверкнула глазами и продолжила, добавив высокомерия в голос.
— Маг третьей категории, заместитель ректора Объединенной Магической Академии.
Мужчина рядом с ней сделал полшага вперёд. Он был самым старшим среди гостей, мелкие морщинки тонкими лучиками собрались в уголках шоколадных глаз, оттеняя золотистые искорки смеха. Густые, тёмно-русые усы и борода надежно прятали улыбку. Привычным движением пальцев, мужчина отбросил со лба длинную чёлку, провёл рукой по коротким, разделённым на прямой пробор тёмно-русым волосам, пестревшим тонкими розовыми прядками. На его мантии вышивка бордового цвета и крупный, с женскую ладонь, овал полупрозрачного, с мелкими белыми искорками, оранжево-розового андезина, камня вонгарских магов. Айю узнала камень, но совершенно не помнила его свойств.
— Приветствую Хранителей. Мое имя Ваджир Чачавалп, маг третьей категории. Я представляю здесь Конфедерацию Магов. Вы можете называть меня господин Чачавалп.
— Гмм… — задумчиво протянул Кан, — Вы неплохо говорите на саккарском. Вы Глава Конфедерации?
— Нет.
— Заместитель?
— Нет. Я всего лишь член совещательного совета.
— В таком случае, я в затруднении. В Саккаре обращение «Господин, Госпожа» применяют только к представителям высших рангов, к тем, кто имеет право единоличного решения. У Вас есть такое право?
— Нет… Господин Хранитель.
— Господин Хранитель Печати, — невозмутимо поправил Кан.
Айю покосилась на мужа — таким высокомерным Кана она ещё никогда не видела. Похоже, ему гости тоже не пришлись по душе.
— К более низким рангам у нас принято обращаться на «ты» и по личному имени… Впрочем, учитывая ваш возраст и звание Посла Конфедерации, я буду обращаться к вам «дайн», как к уважаемому саккарцу, — невозмутимо подытожил Кан, и повернулся к третьему представителю Конфедерации.
Последний гость, наоборот, был самым молодым и самым колоритным. Ему ещё не исполнилось девятнадцати, и сейчас он напоминал уголёк, выпавший из костра и присыпанный пеплом. Кожа тёмно-шоколадного цвета, светло-светло-голубые, почти до прозрачности, глаза и ярко-оранжевые ресницы, брови и волосы, завитые в тугие кудряшки на макушке и коротко срезанные на висках и затылке. Единственный из присутствующих, он открыто улыбался, явно забавляясь чопорностью и гостей и хозяев. Вышивка на его пелерине была голубовато-серой, плохо заметной на серебряной мантии. Зато знакомым теплом сверкнул треугольник кианита, подвешенный на серебряную цепочку. Айю сразу узнала камень в его кулоне. Вода, выпитая на Острове из прозрачной благородно-синей чаши из этого кристалла, обещала наделить Хранителей рассудительностью, крепкой памятью и тягой к познанию. А ещё камень укрепляет разум, охлаждает эмоции и помогает налаживать отношения с другими людьми. Отлично! Пусть попробует наладить, а мы посмотрим, насколько это правда.
— Приветствую вас, Господа Хранители! Мое полное имя — Аамир Тарук. Личное имя — Тарук. Я здесь никого не представляю и с трудом выбил разрешение воспользоваться портальным камнем. Я всего лишь исследователь и меня интересует феномен проснувшейся Силы Саккара. Вы позволите мне заняться изучением магии вашей земли?
— Мы подумаем над этим. Присаживайтесь. Вернёмся к официальной цели визита. Кто озвучит ваше предложение, дайны? Дайна Аводумигарислориэль тэн Эритинраэль или вы, дайн Ваджир? — Кан выговорил имя женщины хоть и медленно, но ни разу не запнувшись.
Айю сжала зубы и вцепилась пальцами в кресло, чтобы не раскрыть рот и не уставиться ошарашенно на мужа. Как он сумел это запомнить и повторить? И тут же встретилась с таким же изумлённым взглядом темнокожего ученого. Тарук выдохнул, едва не присвистнув от восхищения и… улыбнулся ещё шире. Зато женщина смотрела на Кана с нескрываемым обожанием.
— Гм… Как вы знаете, — решился начать разговор старший из представителей Конфедерации, — из двадцати трех государств, расположенных на нашем материке, двенадцать объединились в Магическую Конфедерацию. Еще четыре государства в Конфедерацию не входят, из-за слабого магического фона, но плотно сотрудничают с нами. Из-за полного отсутствия магии на вашей земле, Саккар никогда не получал предложения о сотрудничестве. Сейчас же… гм, по каким-то причинам, в Саккаре пробудилась Сила, её всплеск почувствовали многие маги… Магической Силой нужно уметь управлять… Вряд ли в Саккаре найдётся достаточно опыта, чтобы справиться с ситуацией… В Конфедерации имеются маги любых направлений…
Паузы становились всё дольше, Ваджир начал заметно нервничать, но Кан продолжал смотреть на него с доброжелательностью каменной статуи. Старательно соблюдая невозмутимость, чтобы не ломать игру мужа, Айю переводила взгляд с одного гостя на другого, пытаясь понять их эмоции. Но заметив реакцию молодого исследователя, едва не растеряла всё напускное хладнокровие.
Парень прекрасно понял, что Кан нарочно молчит, заставляя конфедерата высказаться как можно полнее. Его глаза горели настоящим азартом, а пальцы правой руки шевелились, будто ему не терпелось схватить перо или стилос, чтобы набросать заметки. Заметив внимание Айю, парень вдруг подмигнул ей и быстрым движением вынул из кармана небольшой шарик кианита, оставил его на раскрытой ладони. Айю встревожилась — вокруг шарика появилось неяркое голубое свечение. Кто знает, что за магию он применил?! Что делать? Мать Провидица!!!
Жрица услышала мысленный зов и мягко улыбнулась ей. Легкий посыл пальцами — и вокруг свечения незнакомого шарика возникла молочная дымка. Глаза темнокожего учёного распахнулись во всю ширь, рот округлился. Теперь он точно, ничего не видел и не слышал, настолько заинтересовала его новая магия. Он водил вокруг неё ладонью второй руки, тыкал появившейся из воздуха толстой серебряной иглой, осматривал, обнюхивал, разве что, языком не лизал.
И своим суетливым восторгом совершенно выбил из привычной колеи мысли соседа. Тот шумно вздохнул, и наконец, выдал главное:
— Конфедерация готова предоставить помощь Саккару в выявлении и обезвреживании Источника Силы.
— Обезвреживании? Благодарю за заботу, Но Саккар в этом не нуждается, — лицо Кана всё также невозмутимо, но в голосе плещется сарказм.
Тарук попытался сунуть в карман магический шарик, но стоило сжать пальцы, как молочная дымка рассыпалась белым песком, прихватив с собой и голубое свечение. Теперь в его ладони лежал только шарик кианита, абсолютно лишённый магии. Разочарованный, как малое дитя, лишённое любимой игрушки, исследователь вынужден был сунуть в карман испорченный артефакт и тоскливо дожидаться окончания разговора Хранителя и Ваджира. Тот все больше распалялся, пытаясь заставить правителя Саккара принять своё предложение.
— Вы не понимаете, Хранитель!
— Господин Хранитель Печати, — бесстрастно поправляет Кан.
— Да. Господин Хранитель Печати. Я понимаю, что появление источника магической Силы может вызвать ощущение могущества, — Ваджир старается взять себя в руки, но раздражение плохой помощник. — Поверьте, если Силу не взять под контроль, сначала это окрыляет, затем опьяняет, но в конце концов, приводит к необратимым и печаль…
— Вы ошибаетесь, — равнодушно перебивает Кан.
— Я говорю не о собственном умении! Конфедерация собрала богатейший опыт…
— Вы ошибаетесь.
— Когда Сила проявляется в руках необучен…
— Вы ошибаетесь. Магический источник, магия были в Саккаре всегда. И поверьте, для саккарцев она абсолютно безопасна. Просто много веков она держалась в определенных рамках и не выходила наружу.
— Но позвольте! Ещё двести семьдесят лет назад великий ученый Киатонг Тукуако доказал, что в Саккаре нет, и не может быть источников магии!
— Мне нет дела до чужих заблуждений.
— Но…
— Вы собираетесь оспаривать решение правителей суверенного государства?
Ваджир ухватился за подлокотники и опустил голову, подыскивая новые аргументы. Чем тут же воспользовался Тарук.
— Простите, Господин Хранитель! А что произошло? Что случилось, что ваша магия вырвалась наружу?
— Просто время пришло.
— Как? Пришло время … И всё?!!
— Да.
— Боюсь, совет Конфедерации не согласится с вашим решением, — мрачно буркнул Ваджир, так и не подняв головы.
— Если это угроза, дайн, то позвольте напомнить, что Саккар независимое государство, полностью занимающее отдельно стоящий континент, окруженный со всех сторон океаном. Вы уверены, что Конфедерация рискнёт потерять весь свой флот, ради того, чтобы навязать нам свою волю?.. Вами двигало простое любопытство, но в Храм войти вы так и не смогли, несмотря на все свои амулеты. Уверяю вас, ни один корабль с враждебно настроенной командой не сможет приблизиться к Саккару даже в зону видимости.
— Ух ты! – восхищённый Тарук тут же прикусил язык, ужаленный злобным взглядом Ваджира.
— Если у вас нет других предложений, думаю, аудиенцию можно заканчивать.
— Как, вы уже нас выгоняете?
В голосе и в глазах учёного столько разочарования и мольбы, что даже неприступный Кан заколебался. Он посмотрел на жену, и Айю решительно кивнула. Посмотрел на Главную Провидицу, и та, мягко улыбнувшись, тоже кивнула. Кан мысленно вздохнул, прекрасно понимая, что оба согласия получены на противоположные решения. Успокаивающе накрыв руку жены своей, Кан обратился к гостям.
— Хорошо. Вы можете остаться в Обители до сумерек. Если появятся новые предложения — я снова вас выслушаю. Если нет — удачной телепортации.
Дверь в зал распахнулась сама собой, приглашая гостей на выход.
В дверь постучали условным стуком, но Асин привычно прижался к стене, осматривая через окно крыльцо перед дверью. Странно. Обычно в это время приходит кто-то из саккарцев, чтобы забрать посуду после обеда, и охранники спокойно пропускают его. А сейчас оба охранника смущённо топчутся за спиной дежурного.
— Что надо?
— Я за посудой, — похоже, искренне удивился пришедший.
— Эй, Шанк! Выйди-ка на давату… Разговор есть, — в голосе охранника неуверенность, но не тревога.
Асин подхватил корзину с посудой под донышко, поднял повыше и, ящерицей, выскользнул на крыльцо. Бросил её почти в лицо дежурному и остановился, пряча за спиной зажатую в кулаке шпильку Тамин.
— Говорите!
Охранники никак не отреагировали на его маневр, только пропустили дежурного и виновато опустили глаза в пол.
— Здесь… Кати для разговора к вам просится.
Асин посмотрел, куда указали охранники. Кати сидела на корточках, прислонившись спиной к стене и грызла ноготь. Встретившись с ним глазами, поднялась, подошла. Опустив голову, изредка поглядывая исподлобья, несколько раз стукнула носком сапога о ступеньку, и наконец, выдавила:
— Скажи своей… норуландке… Я спросить пришла… Я не оружная, просто спросить… честно.
— Позавчера не наговорилась?
Кати ещё ниже опустила голову, упрямо повторила:
— Я не оружная… Можешь сам полапать... Скажи ей… Я заплачу́…
Такой поворот удивил не только Асина, но и саккарцев. Какое-то время все трое разглядывали Кати, словно диковинку. Она хмурилась, сильнее стучала носком о ступеньку, но не уходила.
— Хорошо. Я спрошу госпожу.
Асин вернулся в комнату, остановился наблюдая за Тамин. Тихонько напевая самой себе, девушка танцевала. Закрыв глаза, с легкой улыбкой на губах, едва касаясь половиц босыми ступнями, она порхала, словно бабочка, играющая со степным ветром. Вот присела на цветок, вдохнула полной грудью сладкий аромат. Вот вспорхнула, помчалась наперегонки с дуновением воздуха над плещущимся ковылем. Вот поднялась вверх, поближе к горячим лучам солнца. Чуть задержалась на вершине, трепеща легкими крылышками, и улыбка сменилась тревогой. Сделала ещё один широкий круг, будто пытаясь вырваться из сети. Замерла, тревожно прислушиваясь. Теперь её руки взметнулись вверх, как языки разгорающегося пламени. Волна раскалённого воздуха ударила Асина в лицо. Он отшатнулся, закрылся локтем, громко крикнув:
— Тамин! Остановись!
Она услышала. Замерла. Асин не видел её лица, только плечи, медленно поднимающиеся от тяжелого дыхания.
Спустя время, когда Тамин успокоилась, она чуть повернула голову, спросила с легким удивлением:
— Она опять пришла? Чего она хочет?
Асин пожал плечами.
— «Поговорить». Опять, наверно, будет требовать себе Командора.
Тамин подняла голову, к чему-то прислушиваясь.
— Нет. Сейчас она не о нем думает. О себе.
Тамин села на матрас, расстеленный на полу, поджала скрещенные ноги. И сама подтянулась, стала строже, взрослее.
— Впусти её.
Асин молча открыл дверь, хмуро кивнул ожидающей девушке.
Кати осторожно вошла в комнату, уже готовая пожалеть о своем визите. Но попав под сосредоточенный взгляд Тамин, послушно подошла и села напротив неё.
— Рассказывай.
— Саккарцы говорят… Они думают — ты можешь изменить Долю… Я заплачу… Дядюшка даст денег, я попрошу…
Тамин хмыкнула.
— Ты опять собираешься расплатиться за свои ошибки чужими стараниями? — Асин старательно перевёл слова и повторил интонацию своей госпожи.
Кати ещё ниже опустила голову. Чуть помедлив, вытащила из-за пазухи кожаный мешочек, положила его у ног Тамин, скупо звякнув медяками.
— Это… всё, что у меня есть.
— Ты ещё глупее, чем я думала. Разве с Долей расплачиваются деньгами?
Кати, наконец, подняла голову, растерянно заглянула в суровые очи Тамин.
— А… что я должна буду?
Тамин вздохнула.
— Ты опять не внимательно слушала, что тебе говорил офицер Нуб. Я не меняю чужие Доли… Но я могу отвести тебя к Грани. Ты сможешь увидеть всю свою жизнь, все свои поступки — такими, какими они были на самом деле. Без оправданий, придуманных для себя или для других. Ты сама сможешь дать оценку своей жизни. Настоящую. Без украшений и снисхождения. Ты познаешь саму себя и сможешь вернуться, если я поведу тебя… Но расплата за это будет очень тяжёлая. Впредь, до самого последнего вздоха, ты не сможешь придумывать оправдания для своих дальнейших поступков. И всегда будешь помнить, что чувствовала, стоя у Грани… Подумай, нужно ли тебе это?
— … Я прошу тебя… Помоги мне.
— А если я просто толкну тебя за Грань? Если не стану возвращать?
— Мне не к кому здесь возвращаться.
— … Хорошо. Я проведу тебя. Ложись. Дай мне руку. Держись крепко, ни в коем случае не отпускай. И помни, — это было твоё решение.
[1] Лошадей в Саккаре мало, их держат в государственных конюшнях и сдают напрокат для дальних поездок. Для экономии, седлают двойным седлом.
[2] См. «Перевёртыши»
Глава 12. Добровольцы.
Два дня Рас испытывал острое желание отпинать самого себя ногами. Два дня прятал глаза от Эрима, холодея от мерзкого страха, что сам лично привёл на заставу неодолимых убийц и даже поручился своим словом за них. Два дня он старательно обходил комнату Тамин, сгорая от стыда, что не может дать ей обещанную защиту. Что вместо спасения, лишь подвергает опасности. Что не хватает слов и смелости, для откровенного разговора с ней.
Обе ночи Рас провёл беспокойно, хотя ложился очень поздно, буквально проваливаясь в дрёму. И каждый раз открывал глаза с первым рассветным лучом, с тяжёлой тупой болью в сердце от привидевшегося. А снились ему всего лишь девичьи глаза. Огромные, синие, глубокие и блестящие, как сапфиры. И вместе с невыплаканными слезами в них плескалась надежда.
Каждое утро Рас начинал с того, что загонял очень глубоко в душу жгучую досаду на себя. Теперь он очень хорошо понимал, что толкает воина к исполнению Ритуала Чести. Чувствовать себя предателем — невыносимо. И только теперь Командор понял, почему Эрим считает самоубийство бегством. Разве острие кинжала в яремной впадине спасет Раса от двойного предательства? Или хоть в чём-то поможет решить проблемы его отряда, или доверившейся ему Тамин? А потому надо вставать и спешно готовиться к предстоящей битве.
Эрим уже с подозрением наблюдает, с каким ожесточением Рас изнуряет себя и бойцов на полигоне, с какой дотошностью проверяет каждый шаг в их наметившемся плане, но вопросов пока не задаёт. Пока. Нужно одолеть шуршахама до того, как бывший принц решится спросить. Потому что, назвать себя предателем вслух, у Раса не хватит сил. Достаточно молчаливых угрызений в сердце, чтобы перестать уважать себя. И так будет продолжаться до тех пор, пока Тамин не окажется в Саккаре, у Айю. А ещё надежнее — в Храме, под присмотром жриц.
Хвала Создателю, Кати тоже притихла в последнее время. Похоже, внушение Эрима оказалось более действенным, чем все разговоры Раса. И остаётся признать очевидное — наличие хоть одной сестры дарит мужчине преимущество в разговорах с девушками.
За завтраком Рас обречённо уткнулся в новые магические схемы, найденные для них Бором в старинных книгах. Усталая расслабленность после усиленной утренней разминки — хороший повод избежать ненужной сейчас беседы. Стук в дверь он не сразу услышал, сначала заметил недовольство лорда Ортака, что заведовал сейчас шестой заставой, и разделял со старшими офицерами трапезы. Вошедший офицер Ман выглядел слегка растерянным.
— Желаю здравствовать, дайны. Командор, вы приказали докладывать сразу обо всех замеченных странностях. Охрана периметра только что сменилась. Нам подождать?
— Что там у вас? Докладывайте.
— Возможно это не важно… — Командор сердито зыркнул на замявшегося офицера, и тот продолжил рапорт уверенно и четко. — По ходу следования одного из патрулей растет большая раскидистая ива. Не так давно часть дерева неожиданно засохла.
— Я знаю об этом, ты опоздал с докладом.
— Командор, тогда на это не обратили внимания — мало ли какие болезни бывают у местных деревьев. Но сегодня… На бывшей сухой ветке распустились почки!
Несколько терций Рас молча пялился на офицера, пытаясь осознать сказанное, затем резко поднялся.
— Коня мне!
— И нам! — тут же подхватились Эрим и Исак.
Сухая ветвь, действительно, ожила. На тонких, вновь ставших гибкими, прутиках, распахнулись клейкие створки, выпуская на свет пушистые сережки. Ближе к вершине, эти сережки уже начали золотиться, а внизу ещё оставались серо-зелёными. Рас притянул веточку поближе к лицу, вдохнул терпкий аромат весенней свежести, подул на нежные пушинки. Откуда-то из-за уха прилетел толстый шмель, лениво потоптался по ещё не раскрывшемуся соцветию, сердито загудел, и отправился вверх, к неожиданному и манящему лакомству.
— Это невозможно!
— Конечно, невозможно!
Эрим и Исак ходят вокруг дерева, рассматривают, обнюхивают, растирают пальцами липкие почки. Только что на зуб не пробуют. Или всё же попробовали? Рас лукаво улыбнулся, чем ещё больше смутил ошеломлённого Эрима.
— Рас, я не думаю, что это забавно.
— Почему?
— Подумай сам — это не просто так. Такой выброс энергии не может быть бессмысленным. Это явно послание нам. Ташибеи показывают свою силу? Самое отвратительное — здесь совершенно не чувствуется магии, как будто дерево само вдруг решило вновь распустить цветы.
— Почему — бессмысленный? Мертвое дерево ожило, что в этом плохого?
— Рас, скоро осень, деревья начнут желтеть, будут готовиться сбросить листву, а здесь — свежие почки. Для дерева это не нормально, бессмысленно.
— Возвращаемся. Не думаю, что новое цветение может повредить дереву. И кажется, я смогу объяснить, что здесь произошло.
Передав солдату поводья, Рас решительно направился к комнате Тамин. Теперь от разговора не отвертеться. Ему необходимо выяснить всё недосказанное. Уже на пороге комнаты, Рас обернулся к Эриму:
— Исак останется здесь.
Эрим только кивнул, молча вошёл в комнату и прикрыл за собой дверь.
Чтобы создать более привычную для Тамин обстановку, Асин сдвинул вместе две двухъярусные кровати, накрыл их несколькими слоями солдатских матрасов. И когда успел с интендантом договориться? Или просто спёр? Еще пара матрасов лежала на полу, по разные стороны от железного противня, наполненного углями, на которых Асин, стоя на одном колене, варил в джезве кофе.
— Ты поосторожнее с огнём, так не долго и пожар устроить.
Асин никак не прореагировал на замечание, продолжая исподлобья наблюдать за вошедшими. Рас скорей интуитивно почувствовал, чем заметил, под свободной норуландской одеждой напряженные, как тетива, мышцы. Да и поза, скорей всего, только кажется неудобной. Похоже, с последней их встречи доверия к нему у парня поубавилось. Рас повернулся к Тамин.
Удобно расположившись на своем мягком подиуме, принцесса разложила вокруг себя украшения с драгоценными камнями, задумчиво разглядывает какое-то ожерелье с крупным сапфиром в центре, подставляя его солнечным лучам, заглядывающим в окна.
— Тамин, мы можем поговорить?
Не меняя выражения лица, Тамин посмотрела на Раса, затем перевела взгляд на Эрима.
— Этот человек — Советник Хранителей Саккара. По своему положению, он гораздо ближе к Госпоже Хранительнице Мудрости, чем я, и… он её двоюродный брат. Думаю, для тебя будет полезным, если он останется при нашем разговоре.
Не торопясь, Тамин отложила ожерелье в сторону, указала рукой на матрас напротив Асина.
— Раз вы пришли как гости в мой дом — присаживайтесь. Разделите со мной мой кофе.
Рас с готовностью уселся, лукаво поглядывая на Асина — как тот будет выкручиваться? Возле противня, на маленьком серебряном подносе стояло только две чашки. Гостей здесь явно не ждали.
Асин переставил одну из чашек прямо на пол, налил кофе в оставшуюся на подносе и отнес её Тамин. На столе, отодвинутом к кровати, взял ещё одну чашку, разлил оставшийся кофе, молча придвинул наполовину наполненные чашки гостям и отошёл к кровати, напоминая, что он здесь телохранитель, а не слуга.
Рас с удовольствием отпил понравившийся напиток, наслаждаясь почти забытым ароматом и вкусом. Эрим свой кофе лишь пригубил из вежливости, Тамин смаковала свой напиток маленькими глотками, и все смотрели на Раса, ожидая обещанного разговора. Так и не придумав обходных путей, он решил спросить прямо.
— Тамин, твой Дар позволяет воскрешать умерших?
— Что за глупости? Разве я — Всемогущий Создатель? Ты решил посмеяться…
— Ветка. Та, сухая ветка на иве, — она зацвела. Как ты это сделала?
— Зацвела? — девушка улыбнулась, получив приятное известие. Затем нахмурилась, покачала головой, — нет, Рас, я не умею возвращать мертвецов к жизни. Если бы дерево умерло полностью, ничего не получилось бы. А так, я просто обратилась к живой части и попросила его не умирать.
— Просто попросила?
— Да. И немного поделилась своей жизненной силой. Но я не была уверена, что оно простит меня и примет её. Мой Дар ещё не всегда повинуется мне. Пока я могу только просить, а не повелевать, как Тахмар. Так что, я не смогу помочь вам победить шуршахама.
— Откуда ты знаешь? — Рас покосился на невозмутимого Асина. Этот шпион что, сквозь стены ходит? И полог тишины ему нипочем?
Тамин рассмеялась.
— Нужно быть очень глупым человеком, чтобы не понять, чем сейчас заняты все ваши мысли. После того, как твой человек чуть не погиб от встречи с кукольником. Но, как бы ни хотела я вам помочь… с шуршахамом мне не справиться. Я даже доспехи вам укрепить не смогу, как ташибеи. Эта магия мне не подвластна.
Девушка вдруг глубоко вдохнула и закрыла глаза, крепко ухватившись побелевшими пальцами в серебряный поднос. Встревоженный Рас вскочил, собираясь бежать за помощью, но Асин остановил его, выставив ладонь вперед и приложив палец другой руки к своим губам. Тамин заговорила низким, с легкой хрипотцей, голосом Тахмар.
— Прежде, чем пытать силы против шуршахма, каждый из вас должен помнить: Кхшуазронг — древнее зло. Он набирает себе слуг, вытягивая из души всё тёмное, что в ней есть и убивая все светлые порывы. Страх, зависть, злоба, даже простое раздражение, он всё умеет раздуть до неимоверных размеров, — это его пища. И его слуги действуют так же. Чем больше тёмных мыслей в голове, тем легче кукольнику подчинить человека. Он находит червоточины в помыслах и через них выворачивает душу наизнанку, не оставляя даже места для светлых воспоминаний. В битве со злом не бывает общих сражений. Каждый борется сам и побеждает собственные пороки. Преодолеть волшебство мин-алнаас может только тот, кто уже заглядывал за изнанку своей души. И тот, кто идёт на эту битву добровольно. Воины, лишь выполняющие приказы, обречены. При этом, вам не стоит забывать, что победу в больших сражениях Кхшуазронгу приносит измена. Возле каждого «места забвения», что вы нашли, обязательно есть высокопоставленный предатель. А ещё одного места вы так и не нашли.
Девушка выдохнула, открыла глаза, устало заговорила своим обычным голосом.
— Тахмар надеется, что у вас получится задуманное. Она говорит — если не сможете одолеть этого шуршахама, на основную битву можно не приходить. И ещё: число шесть для Кхшуазронга — сакральное. Если лишить его хотя бы одного кукольника, его магия начнёт слабеть. А чтобы подготовить нового, ему понадобится время.
— Спасибо, Тамин. Твоя помощь для нас бесценна. И… прости, что приходится ждать отправки в Саккар так долго. Мы ждём пополнения и только тогда я смогу обеспечить тебе надёжную защиту в пути.
Рас поднялся, низко поклонился девушке. Всё время терпеливо молчавший Эрим повторил его жест с таким же уважением.
Тамин окликнула Раса, когда он уже взялся за ручку двери.
— Рас… Тебя правда, не пугает мое шаманство?
— А разве должно? — искренне удивился Рас.
— Но… ты же помнишь — я могу убить одним прикосновением.
— Я помню другое. Ты сначала отдала свою силу Нубу, и лишь затем потянула её у дерева. Да и то временно.
Рас немного помедлил у двери, затем развернулся к принцессе.
— Тамин, а почему ты не сразу рассказала о своем Даре?
— Ты спросил, зачем я нужна Кхшуазронгу.
— Гм… И поэтому ты посчитала себя убийцей?… В архивах Военного Клана в Саккаре собрана не одна сотня способов умертвить человека. Однако, ни один Мастер, изучающий их, не стал душегубом. Если нет желания лишить кого-то жизни, ты не станешь отправлять человека к праотцам, сколько бы возможностей ни предоставила тебе Доля. Наоборот, чем больше ты знаешь о смерти, тем меньше шансов у тебя стать убийцей — слишком дорого обычно даются такие знания.
— А как же… наёмные убийцы?
Рас задумчиво посмотрел на Асина. Тот невозмутимо слушает весь разговор.
— Не знаю. У нас воина сравнивают со скорлупой яйца. Его назначение — защитить жизни, доверенные ему. Как оправдывают себя меняющие чужие жизни на деньги — это не ко мне… Но я понимаю, почему твой брат хочет спрятать тебя, пока ты ещё не до конца овладела своим Даром. Если шуршухам сумеет подчинить тебя — будет большая беда. Я удвою твою охрану и постараюсь переправить тебя в Саккар как можно скорее. Вот когда ты почувствуешь всю свою Силу, тогда сама сможешь и выбрать свой Путь.
Ну что ж, если победить шуршахама могут только добровольцы, нужно этих добровольцев найти. Рас поступил очень просто — собрал саккарцев на полигоне и рассказал им все подробности, что смог узнать. Эриму пришлось сложнее. Сначала был долгий разговор с лордом Ортаком, с одновременным глубоким ментальным контролем — слова об обязательном предателе он хорошо помнил. Затем лорд призвал добровольцев для схватки с ташибеем. И уже этим избранным Эрим рассказал о шуршахаме. Осталось только пять человек, согласившихся выйти против загадочного и сильного колдуна.
У саккарцев не отказался никто. Все, и пятнадцать магов, и сорок офицеров заставы хладнокровно готовились к предстоящему захвату. Да и Раса, обычно безалаберного насмешника, будто подменили. Собранный до суровости, он теперь говорил очень кратко, и на крышу взбирался не для простого созерцания — составлял черновики для прощальных писем, рисовал планы захвата и чертил новые магические плетения. Даже волосы свои по вечерам он расчесывал с той же сосредоточенностью на лице, будто отрабатывал новые заклинания на полигоне.
После долгих раздумий Рас вызвал в комнату совещаний своих лучших разведчиков, Зака и Нара. Но когда они вошли, ещё долго расхаживал по комнате, раздумывая, сколько можно им открыть. Те терпеливо ждали, прекрасно осведомлённые о привычке Командора принимать решения, размеренно шагая по комнате.
— Дайны… — наконец остановился Рас, — у меня для вас особое задание. Даже если кому-то это покажется наказанием, или недоверием — смиритесь. То, что я сейчас скажу, будем знать только мы. Вы знаете норуландский и, наверняка, понимаете, что Аниса и Шанк — не имена наших гостей. Но спрятать этих двоих от Норуланда настолько важно, что даже если бы не было той бирки, мы всё равно охраняли бы их сильнее, чем собственные жизни. Потому что… — Рас подошёл к разведчикам вплотную, — если эта девушка попадет в руки шуршахаму, можете считать, что война уже проиграна. И Зиндарией, и Саккаром, и вообще всем миром. Если Кхшуазронг овладеет её Даром, — я не знаю, найдется ли на Астрее Сила, способная его остановить.
Рас немного помолчал, давая воинам время проникнуться важностью сказанного.
— С сегодняшнего дня — единственная ваша задача — организовать безупречную охрану девушки. В вашем распоряжении — шесть офицеров, которых выбрал я, ещё шестерых вы можете выбрать сами. Я выдам вам свою бирку, Нар — Старший, Зак заместитель.
Офицеры молча кивнули.
— Пока отряд в крепости, охрану разделить между тремя четверками. Когда мы уйдём — поделитесь на две шестёрки, режим максимального внимания до нашего возвращения... Если мы не вернемся, или вернутся только некоторые, — собираете всех и отправляетесь в ближайший порт. Вы получите деньги и охранные письма с королевскими печатями. Моя бирка и бирка Наследницы дадут вам достаточно власти, чтобы вернуть любой саккарский корабль домой. Доставите девушку во Дворец, лично любому из Хранителей. Моё письмо с пояснениями, и золото в дорогу будут у Бора. Вопросы есть?
— Что говорить зиндарийцам, если… придётся уходить?
— Приказ Командора. Ни у кого из них нет полномочий, чтобы остановить вас. Разве что у короля. В этом случае… смотрите по обстоятельствам. Моё письмо королю не показывать. Да и девушку, желательно, тоже.
— Если вы не вернётесь — собрать всех с этой заставы, или…
— С этой заставы. Остальным придётся выполнять Договор до конца.
— Больше нет вопросов, Командор.
— Выполняйте.
Каждый день подготовки тянулся невероятно долго, все ждали начала конкретных действий. Когда наконец, уже под вечер, на заставу прибыли ожидаемые артефакты, и Командор заявил: «Послезавтра», будто лопнула натянутая нить, и все вздохнули с облегчением. Следующий день оказался до предела заполненным. Распределили амулеты. Примерили и опробовали ещё раз доспехи. Ещё раз почистили и наточили сабли, кинжалы и дротики. Собрали и зарядили обоймы с иглами, проверили и приладили брикеты. Пополнили походные аптечки. Вычистили и оглядели коней, перепроверили амуницию. Вымыли и тщательно расчесали волосы, заплели многослойные косы.
Когда рассветное солнце заглянуло за стены заставы, все добровольцы, решительно, но без суеты, выстроились во дворе крепости, держа коней на коротком поводу. Эрим и Рас, в сопровождении Бора, появились из своих комнат, практически, одновременно. В отличие от вдохновлённых воинов, оба зачинщика под хмурыми взглядами прятали, накрывшие их в последний момент, сомнения и беспокойство.
Молча кивнув Эриму, Рас развернулся и застыл, мрачно уставившись на вытянувшегося перед ним Асина. Синие, свободные одежды нукера[1], волосы, собранные в высокий хвост, широкая повязка вокруг лба, и главное, зелёные глаза, горящие решимостью — парень явно собрался в свой последний поход. И даже ожерелье Тамин не постеснялся надеть.
— Я пойду с вами, Командор.
— Да? — желчно удивился Рас. — И кто это решил?
Подросток опустил глаза.
— Пожалуйста… Мне это очень нужно.
Рас хмыкнул. Ему ведь не раз приходило в голову позвать на помощь Асина. С его-то навыками… Но воспоминания о его слабости рядом с детскими мумиями на том берегу, начисто перечеркивали такие порывы. Подошедший Эрим нетерпеливо дернул плечом и Расу вдруг стало стыдно за его и своё несправедливое раздражение. Он решил объясниться.
— Я понимаю, что ты хочешь сбросить с себя власть шуршахама. Но рисковать людьми я не буду. Что случится, если ты подчинишься дудке?
Парень развел руки в стороны, будто приглашая обыскать его.
— Я совсем без оружия, поэтому буду безопасен для твоих людей. Почти безопасен... Если я пойду через портал первым, я отвлеку их от вас, дам вам время.
— Это плохая идея, — отрезал Эрим.
— Это хорошая идея, — вдруг вмешался ожидающий рядом Нуб. — Он будет полезен, я чувствую.
Рас покосился на Эрима.
— Но, Высоч… Советник Хранителя не доверяет ему.
— Дайн Советник, поверьте, этот парень может спасти всем нам жизни, — склонил голову Нам.
— Соглашайся. Если он пойдет один, нам даже ничего не придётся менять в своих планах. — Рас, с не меньшей тревогой, чем Асин, ожидал решения бывшего принца.
Эрим смотрел только на Нуба. Он сказал «может спасти». Значит, это всего лишь вероятность. А насколько он сможет помешать, если подчинится шуршахаму?
— Я выстою, — упрямо пообещал потупившийся подросток. — Госпожа поделилась со мной своей Силой, — Асин невольно потянулся рукой к большому сапфиру из ожерелья принцессы, висевшему у него на груди.
Гм, Исак тогда говорил, что мальчишка держится только на упрямстве и ненависти. Если добавить к этому Силу Тамин, наверное, можно рискнуть.
— Эй! А ты не боишься одеждой выдать своего покровителя? — заволновался Рас.
— Я без нашивок. А форма у всех нукеров одинаковая.
— Седлай коня, — решился Эрим и первым спустился со ступеней.
Рас опустился в седло и медленно обвёл взглядом своих воинов. Спокойные, почти равнодушные лица, полная сосредоточенность в глазах. Ни одного лишнего движения или чувства. А в его сердце медленно прокрадывались страх и нерешимость. Вся операция, все их планы построены только на предположениях. Соваться в ловушку без разведки, ничего не зная ни о количестве противника, ни о его способностях — никто в Военном Клане не одобрил бы подобное решение. Но… Нельзя оставлять шуршахама у себя за спиной. Он один, со своей глиняной дудкой, способен столько смертей принести, что Зиндария захлебнется ужасом. А запуганное население войну не выиграет никогда. И тогда саккарцам остается только вернуться в свою страну, готовиться к отпору, и знать, что это безнадежно. Ведь, по словам Тахмар, каждый новый страх и новая смерть делают Кхшуазронга сильнее.
А раз так, то хватит сомневаться и искать в своем плане мелкие недочёты. Решение принято. Верное оно или нет, покажет Доля. Пора нести ответственность за него.
Рас поднял голову, решительно повёл плечами, сбрасывая сомнения под копыта нетерпеливо гарцующего коня.
— Выдвигаемся!
Площадь мгновенно ожила. Точными, скупыми движениями воины подхватывались в седла, выстраиваясь тройками за спиной Командора. Рас медленно продвигался к воротам. Проехал мимо Эрима, наблюдавшего за построением своей части воинов. Странно, что Исак не маячит за его плечами, наверняка уже проверяет работу портала. Обменялся короткими кивками с лордом Ортаком, вышедшим проводить избранный отряд. Переглянулся с Заком, окинул взглядом взволнованную Тамин, прячущуюся за его спиной. Странно, что Кати не вышла. Наверное, дуется на то, что мало внимания ей уделялось в последнее время. Ничего, пожалуй, так даже лучше. Когда вернемся, будет не до обид. В любом случае.
Уже заскрипели открываемые стражей створки ворот, когда Командор резко натянул повод, стиснул зубы и даже прикрыл глаза, не давая пролиться так не вовремя вспыхнувшему гневу. Акулья пасть! Кати, в полной экипировке лучника, стояла поперек дороги, исподлобья рассматривая Командора, и совершенно не слушая Исака, что-то шёпотом втолковывающего ей.
Рас открыл глаза и заговорил ровным, бесцветным голосом.
— Доброго утра, Кати. Спасибо, что вышла пожелать нам удачи. А теперь посторонись, чтобы лошади тебя не зашибли.
— Командор! Возьми меня с собой!
— Нет.
Девушка шагнула вперед, торопливо заговорила, уставившись на морду коня.
— Рас, пожалуйста! Я была у Грани… Норуландка согласилась проводить меня… Я видела отца и братьев. Они там, в «месте забвения», и уже почти ступили за Грань. Пожалуйста, возьми меня! Для меня это единственная возможность увидеться с ними! Попрощаться! Ты не думай, я не буду мешать. Я хороший лучник, ты знаешь. И в поединке могу, ты сам учил меня… Пожалуйста, Рас!
Рас слегка наклонился в седле.
— Кати, посмотри мне в глаза.
Девушка с трудом подняла полные отчаяния глаза и замерла, встретившись с бесстрастными рысьими глазами Раса.
— Когда ты в прошлый раз решила поступить по своему, ты поставила под угрозу не только свою жизнь, но и жизнь Хага. Теперь посмотри, сколько людей за моей спиной. Ты думаешь, я позволю тебе рисковать их жизнями? Отойди с дороги.
— Но, Рас!!!
— Нет.
— Командор, я присмотрю за ней, — неожиданно встал на сторону девушки Исак.
— Ты сейчас не можешь с ней справиться, а что будет, когда она увидит своих? И сам погибнешь, и её не спасёшь. Ты забыл, какая у тебя задача?
Исак хотел было что-то сказать, но увидев, какое заклинание плетут пальцы Раса, молча шагнул за спину девушки. Взмах рукой — и Кати безвольно обмякла на руках телохранителя. Рас повернулся к коменданту.
— Лорд Ортак, буду вам очень признателен, если вы присмотрите за девушкой.
— Конечно, Командор.
Секретарь лорда перенял на руки спящую Кати, направился к её комнате. Исак склонил голову.
— Спасибо, Командор.
Но Рас уже тронул коня. Мыслями он сейчас был в лесу, у «места забвения».
[1] нукер — в Норуланде, воин из ближайшего окружения, телохранитель.
Глава 13. Место Забвения.
Как хорошо, что все действия были оговорены заранее, все люди распределены ещё вчера, и нет необходимости ещё раз повторять задачи. Подъехав к ближайшей точке охранного плетения, Рас спешился. За ним последовал Нам и ещё четыре офицера. Двое останутся охранять периметр, двое пойдут под прикрытием Раса.
Почти всех своих добровольцев Командор разделил поровну простым жребием, и магов и не магов. Половина магов отправится с Эримом через портал, вторая половина двинется с ним через лес. Каждому магу, сопровождавшему Раса, досталось по два подопечных, которых они должны были страховать магией. Остальные немаги останутся охранять периметр.
— Напоминаю, защитный кокон держать как можно ближе к телу, своему и подзащитных. Активировать амулеты. Рассредоточиться. Заткнуть уши, — вполголоса отдавал команды Рас.
Сегодня на его воинах не обычная, тёмно-синяя в серых разводах, полевая форма Клана, а переделанная, доработанная, пятнистая, зелёно-жёлто-коричневая форма зиндарийских королевских егерей. Для здешнего леса такая расцветка оказалась идеальной. Помимо привычных капюшонов, скрывающих лица, саккарцы добавили ещё и яркие двуцветные перчатки: чёрные на ладони и голубые с тыльной стороны, и у каждого по нескольку амулетов на руках, на груди. В этот раз передавать приказы придётся только жестами или ментально, через артефакты.
Как только замкнувшие круг офицеры, по ментальной цепи, доложили о готовности, Рас дал знак Нубу, единственному из них, с не защищенными ушами. Нуб активировал амулет, снимающий защитный барьер на десять дават[1], и весь отряд осторожно двинулся к центру загадочного периметра.
Как странно идти по абсолютно бесшумному лесу. Ни щебета птиц, ни шелеста листьев, ни шуршания хвои под ногами. Как будто время остановилось, и единственная жизнь сейчас — гулкие удары собственного сердца. И как тяжело, оказывается, ориентироваться только по чужим впечатлениям. Сознание то расслаивается, то смешивается — вот впереди Нуб, слева и справа офицеры, и надо постоянно держать над каждым защиту. А в следующий момент — никого нет, только безумно одинокий Рас в совершенно чужом безмолвном лесу. Несколько ударов сердца, и амулет снимает воздействие забвения, возвращая Раса в реальность. И так каждые несколько шагов.
Нуб подал сигнал, что слышит мелодию мин-алнаас. Теперь он стал двигаться медленнее, с трудом передвигая ноги, будто идёт навстречу течению по горной реке. Офицеры Раса руками продублировали сигнал остальным, а Рас ментально приказал удвоить внимание и отчитался Эриму, ожидающему своей очереди у портала.
Продолжая осторожно продвигаться вперёд, Рас почувствовал растущее в нем раздражение. Почему я должен переться непонятно куда и непонятно зачем, просто потому, что кому-то так захотелось? Почему моею жизнью вольны управлять все кому не лень? Сначала Верховная раскомандовалась… Нет, сначала дед пытался вмешиваться в мою жизнь… И эта Провидица, решившая, что больше всех знает… И Бор, одним своим присутствием напоминающий о зависимости Командора от решений Клана… А Клан? …Почему постоянно кто-то решает, как мне жить?.. А ещё этот выскочка, бывший принц… Все всё знают и решают за меня. И никто не соизволил поинтересоваться, а чего же хочу я сам?..
А чего я хочу? Сначала выполнить задуманное, обезвредить шуршахама и его дудку. А уже потом можно подумать и об остальном.
Фууух, отпустило!
Рас облегчённо вздохнул, почувствовав, как бессмысленное раздражение будто растворилось в воздухе. Хищно осклабившись, Командор послал по ментальной цепи оклик: «Дайны, задача еще не выполнена! Не расслабляться!!!». И почувствовал такие же вздохи облегчения от ближайших к нему офицеров. Годится! И мин-алнаас, оказывается, можно преодолеть, если всем вместе сильно постараться.
Еще несколько шагов в безупречной тишине. Из-за отсутствия звуков, лес кажется безжизненным, унылым. А может, это магия шуршахамов так действует? Листья на деревьях поникшие, ни грибов, ни ягод — лес будто вымирает потихоньку. Рас пригляделся к открыто идущему офицеру Нубу.
Хорошо ему. На него не давит эта пустота и тишина. Шагай в свое удовольствие. Да и опасаться особо нечего — я надежно защищаю его коконом. То-то он так смело шагает, гордо вытянув свою гусиную шею. Выперся вперед, почувствовал себя командиром! Разве это ему доверили командовать выездным отрядом? Да, я самый молодой из них, но именно я сейчас здесь Старший! Что бы ни говорила Верховная, но на выпускных экзаменах, за высший балл для меня проголосовали все офицеры. Я по праву заслужил и эту оценку, и это звание. Хотя и нет у меня волшебного Дара, позволяющего заранее знать все ответы. И на Испытании я прошёл бы, если бы захотел. Я уверен, никто в Клане не стал бы опускать против меня камешек в корзину голосования. Вот только свобода оказалась для меня гораздо привлекательнее ответственности Правителя. А теперь именно мне придётся отвечать за все последствия нашего плана.
Какого плана? Обезвредить шуршахама. Да. Это сейчас самое важное. Все остальное потом.
Рас остановился, подождал, пока завистливая злоба, так и не превратившаяся в безудержный звериный гнев, отступила, растаяла в воздухе. Теперь можно поддержать остальных: «Дайны, о нашей цели все помнят? Оказывается, чувство долга сильнее наигрываний мин-алнаас! Нуб, ты молодец, хорошо держишься».
«Спасибо, Командор. Я… держусь».
Нуб чуть опустил напряжённые плечи, расслабил крепко сжатые кулаки, шагнул вперёд. Рас с уважением посмотрел ему в спину. Ему ведь сейчас тяжелее всех. Нас угнетает эта магия, хотя мы не слышим колдовской дудки, а Нубу приходится с ней бороться напрямую. Он единственный не прячется в тени деревьев, идёт открыто, каждую терцию ожидая выстрела в грудь. А что, если мой защитный кокон не сможет остановить магию шуршахама? Что, если Нуб погибнет прямо сейчас, у меня на глазах? Что, если я веду столько людей в колдовскую ловушку? То, что нас ждут ловушки — нет сомнения, но сможем ли мы с ними справиться? Имею ли я право вести людей на верную гибель? На мучительную смерть? До сих пор никто не смог победить шуршахама, разве у нас может получиться?
Пронзительное отчаяние, захлестнувшее сердце Раса оказалось таким внезапным, что Командор с трудом устоял на ногах. И тут же, вслед за отчаянием, в душу прокралась гнетущая, безжалостная тревога — как я смогу отчитаться перед Кланом за все эти смерти? Что скажу матерям и жёнам погибших офицеров? Как посмотрю в глаза их детям?
Опустошающий, липкий страх вызвал тошноту, погнал холодные капли пота по вискам. Нужно спасти людей, немедленно отозвать офицеров назад, отменить задание…
Задание. Да. Шуршахам. Обезвредить.
Рас набрал полную грудь воздуха, с силой вытолкнул из себя, прогоняя губительную панику, едва не разорвавшую мозг.
«Командор! Кажется, мы дошли. Здесь вырубка и ограда из заостренных бревен. Похоже на лагерь. Напротив нас как раз угол. Сейчас попробую заглянуть сверху», — очень вовремя пришло ментальное сообщение.
«Дайны! Всем! Подтянуться к лагерю, до границы вырубки. Лес не покидать. Усилить внимание. Наблюдаем».
Эрим медленно прохаживался неподалёку от подсвеченного магией тёмного портала, прислушиваясь к ментальной связи первого отряда. Ожидающие вместе с ним офицеры, кто осматривал ещё раз оружие, кто делал легкую разминку, приводя этими привычными действиями мысли в порядок, настраиваясь на предстоящее. Асин не повторил ни первое, ни второе, ни третье. Остановившись в трех шагах от дремлющего портала, он уселся на траву, переплел ноги, закрыл глаза и замер, будто каменное изваяние, ни разу не шелохнувшись до тех пор, пока Эрим не произнёс вполголоса:
— Они дошли до стены.
Асин одним движением оказался на ногах, спрятал в складках одежды амулет Тамин и подтянул вверх рукава башлыка, закрывая лицо.
— Мне пора. Дайте мне один оре.
— Один оре?
— Половину вашего асура. И пусть Командор не торопится, а внимательно осмотрится.
— Там… ловушки?
Асин молча сделал два оставшихся шага, на терцию приостановился у самой границы портала, бросив Эриму: «Повторяйте за мной», и шагнул в квадрат потемневшей травы. Присел, сгруппировался, явно показывая, что собирается выходить «перекатом», и исчез в дымке.
[1] единица времени. 1 удар сердца = 1 терция, 100 терций = 1 давата, 100 дават = 1 асур. 10 утренних асур + 10 вечерних асур = сутки.
Глава 14. Асин.
Как только круговерть в голове прекратилась, а чёрная дымка начала рассеиваться, Асин упал на землю и быстро перекатился в сторону. Осторожно приподнял голову, осмотрелся. Знакомо. Этот мукхаям ничем не отличается от других таких же, где доводят обучение подросших эн-асинов до совершенства. Изученным, в свое время, Асином вдоль и поперёк. Хорошо. Значит, у меня есть шанс ещё немного пожить.
Тонкой стрелой Асин метнулся в тень ближайшего строения, и осмотрелся более основательно. Ему повезло — малый портал Повелитель оставил на хозяйственном дворе, явно не ожидая столь дерзкого проникновения в его логово.
Трое дежурных учеников угрюмо таскают воду из колодца в большую бадью со сложенными в ней простынями. Ещё один топчет бельё в соседней лохани, старательно размешивая ногами мыльный раствор. Эн-асин не должен оставлять никаких следов, даже собственного запаха, а потому, ложиться он должен только на свежую постель, одевать утром только свежую одежду. Даже если из-за дождливой погоды она не успеет просохнуть. Терпение и выдержка — главное оружие эн-асина. Ещё двое из шестерки учеников сейчас проветривают помещения и готовят несложный завтрак. Остальные — Асин прислушался к шлепанью босых ног по земле — разминаются на плацу. Если Повелитель сейчас здесь, то он в своей комнате, на втором этаже, пытается отследить нарушителей его магического заслона.
Словно в подтверждение его догадке, над головой раздался легкий скрип открываемой ставни и сухой, властный голос приказал:
— Ты. Проверить периметр за оградой. Пусть возьмут одного пленника, остальных убить.
— Да, Повелитель, — босые ноги прошелестели в спальню, одеваться в чёрную рабочую форму.
Асин осторожно приоткрыл ближайшую дверь. Правильно, кухня. Бесшумно просочился в небольшое, плохо освещённое помещение. Здесь только один ученик, да и тот отрешённо уставился на крышку большого чана, стоящего на огне. Похоже, Доля Асина держит удачу в кулаке, — о чём бы ни задумался этот подросток, он сейчас расслаблен и беззащитен.
Асин тенью проскользнул за спину ученика, подхватил с разделочного стола пару ножей, опершись на кулаки, плавно, по-кошачьи, поставил на стол одно колено, затем второе, бесшумно приблизился. Ученик поднял голову, почувствовав опасность, но опоздал — быстрыми взмахами Асин пришпилил кисти его рук к столу. Сразу же соскользнул вперед, сильно надавил пальцами на точки между висками и бровями парня. И едва слышно хмыкнул. По мокрым впалым щекам подростка запоздало скатились крупные капли, соединились на скулах с предыдущими и сорвались вниз, на влажную дорожку на груди парня. Ну что за подготовка?! Повелители теряют хватку? Асин расстался со слезами еще в медрасе[1], куда попал шестилетним мальчишкой.
Ему понадобилось совсем немного ответов, чтобы понять происходящее и ужаснуться. Асин скрипнул зубами и затаил дыхание, чтобы выровнять биение сердца. Из-за беззаботной жизни в свите норуландского принца он расслабился, чуть отогрел закаменевшую душу. Сейчас это будет только мешать.
А вот и подтверждение: краем глаза Асин увидел как напряглись мышцы полуобнаженного тела подростка. Глаза его помутнели, пальцы рук поджались, готовясь преодолеть боль, рвануться и убить. Нет, парень, не в этот раз. Одним прыжком Асин оказался за спиной ученика, выдернул воткнутый в стол, через кисть руки, нож, и полоснул по горлу, следя, чтобы ни одна капля крови не попала на его одежду.
Скользнул по кухне, собирая всё, что может пригодиться в качестве оружия — ещё один нож, пара длиннозубых вилок, рассовал найденное в нарукавник, за пояс, в обмотки. Приоткрыл дверь в соседнюю комнату. Спальня уже пуста. Прошёлся между тонкими узкими циновками, обозначающими спальные места. Провёл рукой под теми, на которых ещё оставалась одежда. Отлично! Три набора сякэнов[2], пригоршня ари-гат[3], четыре куная[4], и — особая удача — киёкетсу[5]! Сноровисто спрятал трофеи в нарукавник и кожаные кармашки, подвешенные к поясу. Спасибо, Доля! А то ведь без оружия и впрямь, будто голый в разряженной толпе.
Мягкой кошачьей походкой Асин поднялся по лестнице, присел возле оконного проёма под крышей, пересчитывая оставшихся на тренировочном поле учеников. Нашёл одетые спины двух онси[6] — помощников Повелителя. Третий сейчас в лесу, портит настроение Командору и его воинам. Без особой надежды, Асин приложился ухом к тонкой стене, отгораживающей комнату шуршахама. Тихо. Как бы выманить его наружу? Асин выложил на пол ари-гаты, примериваясь, с какого помощника Повелителя ему начать.
— Чужой в мукхаяме!!!
Истошный крик из кухни не помешал ари-гате вонзиться в висок одного из онси, но насторожил второго, и пущенная игла попала ему лишь в плечо.
— Уже? — раздался за стенкой сухой голос Повелителя, — поймать!
Он приказал поймать? Не убить? Спасибо, Доля, за бесценный подарок! Прав был дед Джунки, когда говорил, что самоуверенность может погубить даже самого умелого воина.
Следующая ари-гата досталась вбежавшему в комнату дежурному. Асин распластался на лестничной площадке, забрасывая иглами второго онси. Тот вкатился в комнату и «вернул» окровавленную спицу, выдернутую из собственного плеча. Теперь он рваными рывками крутился по комнате, разбрасывая циновки и запуская в Асина всё, что находил под ними. Пока высота была преимуществом Асина, он успел вонзить ещё одну ари-гату в бедро онси, и два сякэна ему под ребра. Но в комнату вкатились еще пять учеников. Стены и перила лестницы, вокруг Асина ощетинились острыми лезвиями. Одно чиркнуло по правому плечу. Второе царапнуло левую щёку. Ухватив по кунаю в руки, Асин вывалился в проём окна. Перекатился, вскочил. Всадил один кунай под ключицу ученику. Метнул второй в глаз другого.
Дальше время помчалось, как гончая. Асин прыгал, отбивал, уворачивался, бил. Уворачивался, бежал, метал, отбивал, уворачивался. Опять бил и уворачивался, отбивал, метал. Уворачивался, и опять бил и уворачивался.
Передышка досталась ему совершенно неожиданно, когда Асин оказался окружён шестью учениками, а в руках у него остались последние нож да вилка. Асин крутился и подпрыгивал, уворачивался и отбивал удары, сам уже не особо целясь, лишь бы не подпустить ближе. Вдруг его противники стали падать на землю один за одним. Асин осмотрелся — из каждого тела торчали короткие иглы саккарских игломётов. Передохнув несколько терций, Асин помотал головой. Нет. Не сейчас. Необходимо выманить Повелителя наружу.
Амулета для ментальной связи ему, конечно, никто не дал, но если помогавший ему воин — маг, он должен понять. А долго раздумывать некогда.
Асин вернул нож за пояс, подхватил у застывшего на земле ученика пару сай[7], и бросился вперед. Смертельная круговерть вновь зазвенела сталью и брызнула кровью.
— Повелитель! Чужие забросили кошки и собираются на штурм!
— Рррррр-ра!!! — рык шуршахама похож на рёв разъярённого быка. — Убейте их всех!
Шуршахам, наконец, появился на широком карнизе у второго входа в его комнату. Мин-алнаас[8] висит, пристегнутая к поясу, а в руках у него два арапника[9]. Тёмное марево опутывает свернутые в кольца колдовские плети. Медленно обведя двор мукхаяма чёрными, как бездна, глазами, шуршахам шагнул с карниза и медленно спустился вниз.
Асин сел на землю, прикрываясь стенкой колодца на краю плаца. Расслабленно прикрыл глаза и обреченно выдохнул. Всё. Сейчас.
[1] медраса — тайные школы, где тела похищенных пяти-шести летних мальчишек подвергают магической обработке. Их кости становятся более крепкими, суставы более гибкими, чем у обычных людей. В несколько раз усиливается зрительная память, выносливость и скоростная реакция организма. Во много раз замедляется внешнее взросление тела, так, что сорокалетние мужчины выглядят не старше, чем на девятнадцать-двадцать лет.
[2] сякэн — метательное оружие в виде металлической звезды с лезвиями или шипами вместо лучей. Диаметр — от 115 до 175 мм. Дословный перевод — «меч-колесо».
[3] ари-гата — метательный стержень, острая спица, размером от 12 до 21 см.
[4] кунай — листообразный клинок с заточенным наконечником и небольшой рукоятью и кольцом на навершии. Длина от 20 до 30 см. Использовался для проделывания дыр в камне или дереве, как альпинистское снаряжение или в ближнем бою, иногда как метательное оружие.
[5] киёкетсу — раздвоенный нож, одно из лезвий которого загнуто, как крюк. Рукоять ножа соединена длинной цепью с кольцом-кастетом.
[6] онси — помощник шуршахама. Выбирается из самых лучших учеников, проводится через обряды полного подчинения: безмолвное смирение и безропотное повиновение.
[7] саи – парное оружие в виде трезубца, из острого стержня с заточенными гардами.
[8] мин-алнаас — глиняная свистулька в виде двух соединенных шеями драконьих голов.
[9] Ара́пник — длинная охотничья плеть с короткой рукояткой. Может служить гибким ударным оружием.
Глава 15. Мукхаям.
Какое-то время Асин ещё побегал по двору, пытаясь спрятаться за препятствиями, выстроенными у дальнего края плаца для отработки навыков эн-асинов. Но взгляд чёрных, залитых мраком глаз шуршахама, уже нашёл его и прожигал кожу между лопатками. Шшшуррхххх! Прошелестел над головой хвост одного из арапников шуршахама. Асин успел упасть ничком и перекатиться.
Рванулся бежать и застыл, парализованный тысячью мелких иголок боли, рассыпавшихся, вонзившихся в тело вокруг марева второго арапника, неслышно закрутившегося вокруг талии. Рывок, и невероятная сила опрокинула Асина, поволокла по земле, разрывая ткань одежды, обдирая плечи и локти о мелкие камни. Шуршахам наклонился над ним. Угольные колдовские глаза, без белков и радужки, пронзили взглядом до самого затылка. Костлявая и холодная, как у покойника, рука коснулась виска, затем щеки, стягивая с лица рукав шёлкового башлыка[1], прикрывающего лицо Асина.
— Ты-ы, — тонкие губы слегка приоткрылись выталкивая скрипучий голос наружу, — вернулся. Не смог уйти. Никто не может уйти.
Шуршахам поднял голову, осмотрел опустевший двор мукхаяма — все эн-асины сейчас в лесу, по его приказу. Легкой походкой, почти не приминая редкую траву, колдун направился к чёрному шестигранному столбу, вкопанному в землю напротив его балкончика. И так же легко и без напряжения потащил за собой Асина, туго спелёнатого арапником. Остановился у столба, бывшего одновременно и местом наказания и алтарём для жертвоприношения. Дернул рукоятью арапника и всё та же непреодолимая сила подняла Асина в воздух и резко, зло, впечатала спиной в столб, болью отзываясь в позвоночнике и лопатках. Три широких ремня, уныло висевшие вдоль отполированного камня, встрепенулись, и живыми змеями обвились, плотно прижимая к столбу запястья, лодыжки и грудь, не давая сделать глубокий вдох. Асин прикрыл глаза, прислушиваясь ко вдруг ожившим воспоминаниям тела. Похоже, он не единожды уже висел так. Пальцы ног невольно поджались, ладони сложились в кулаки, ожидая последующую боль.
Но шуршахам не торопился. Он медленно прохаживался по широкой дуге возле столба, удовлетворенно бормоча:
— Я знал, что её кровь притянет тебя. Я знал, что ты вернёшься... Но ты слишком долго бегал, чтобы я теперь оставил тебя в живых... Где ты прятался? На тебе одежда нукера — кто-то из принцев приютил тебя? Кто?… Пожалуй, это самый младший мальчишка, он всегда был слишком дерзок. И сестра его вдруг пропала — ты ей помог? Она где-то здесь, рядом?
Асин медленно поднял голову, равнодушно скользнул взглядом по двору мукхаяма, старательно следя, чтобы сердце не изменило свой ход ни на миг. Краем глаза заметил, как по канатам, натянутым между вышками во дворе и деревьями по ту сторону ограды, начинают возвращаться эн-асины. Не всем удалось сохранить выработанную изматывающими тренировками ловкость, кто-то прихрамывал, кто-то скособочился, зажимая полученную рану — Командор не стал для них легкой добычей.
— Если не тот щенок, тогда кто? — продолжал вопрошать шуршахам. — Тахтымаш? Этот дурак так поверил в свое могущество, что решил затеять свою игру? Впрочем, он слишком глуп, чтобы в его голове поместилось больше одной мысли. Тогда Хагмытах? Он стал слишком угрюм и нетерпелив в последнее время…
А вот теперь можно дать сердцу чуть трепыхнуться. Чуть-чуть, почти незаметно, чтобы колдун не заподозрил обмана. Асин скосил глаза на шуршахама и тут же отвёл, рассматривая с высоты своего невольного места непривычное построение эн-асинов. Вместо обычных шести колонн по шесть человек, часть из них беспорядочно рассыпались по плацу, и даже единственный из оставшихся в живых онси не обернулся, не достал из-за пояса свой арапник, чтобы наказать нарушителей.
— Хагмытах? — продолжил беседу сам с собой шуршахам, — и что же он задумал? Это ты подогреваешь его нетерпение? Думаешь, он поможет тебе забрать её у меня?
О чём это он? Асин не успел задуматься о словах шуршахама, потому что онси вдруг поднял согнутую в локте руку, растопырил пальцы и опустил ладонь параллельно земле. Перчатка!!! На руке онси перчатка, чёрная на ладони и голубая с тыльной стороны! Сердце Асина невольно сдвоило удар, заставив шуршахама сделать неправильный вывод.
— Ты пришел за ней? Ты переступил через заклятие забвения? Как? Ты помнишь о ней? Не может быть!
Шуршахам поднялся в воздух, заглянул залитыми мраком глазами прямо в сознание Асина, и они оба увидели одну и ту же картину: голый утёс, на котором, спиной к солнцу стоит парализованный заклятием Асин, и шуршахам, остриём ножа рисующий на голой коже, напротив сердца Асина, такой же символ, какой уже вырезан у него на лбу. Закончив с символом, колдун опустил нож в ножны, расставил широко руки и забормотал очередное заклятие. Два маленьких чёрных смерча появились у него на ладонях и стали постепенно расти, насыщаться мраком. Внезапно, из-за спины колдуна выскочила черноволосая девушка, загородила Асина собой.
— Нет! Я не отдам его тебе! — она резко развернулась к Асину, больно хлестнув по лицу одной из пяти косичек, — беги, Асин! Убегай от него! — уперевшись ладонями ему в грудь, девушка изо всех сил толкнула его, заставив покачнуться. — Пожалуйста, только выживи!
Еще один толчок, и парень летит с обрыва в реку, а перед глазами всё ещё стоят её синющие очи, молящие о спасении.
— Ты помнишь её!!!
Шуршахам отлетел от столба, щелкнул бичами, захлестнул Асина поперек тела с двух сторон, распарывая ткань одежды. Боль ожгла живот и бедра, заставила вздрогнуть всем телом и застонать сквозь стиснутые зубы. А ещё он почувствовал, как нагрелся и задрожал, спрятанный в складках одежды, амулет, напитанный Силой Тамин.
Такая реакция парня сильно не понравилась шуршахаму. Он встряхнул свои бичи, наполняя их колдовской Силой ещё больше. Марево вокруг кожаных полос почернело и уплотнилось. Колдун взмахнул руками, новый удар, новая боль, гораздо сильнее, вырывает короткий вскрик и заставляет накалиться и завибрировать защитный амулет.
Шуршахам снова встряхнул арапниками, марево на концах зазмеилось черными протуберанцами. Еще двойной удар. Жуткая боль пронзила парня, не оставляя сил даже для стона, не то, что крика. Лопнул, осыпался песком амулет. Верхний бич, обвивший грудь, рассек кожу вместе с мышцами, прожигая рану до самых рёбер. Нижний, двойным кольцом охвативший колени, до кости выморозил кожу. Два щелчка отбрасываемых назад арапников сливаются в один, и следующий быстрый удар замораживает легкие и прожигает до кости ноги, чуть выше коленей. Когда боль чуть отступила, позволив хоть немного вздохнуть, Асин приоткрыл помутневшие глаза. Колдун уже стоит на земле, лицом к ученикам, хрипя и разбрызгивая слюну от злости.
— Он думал, что сможет уйти от меня! Смотрите и запоминайте! Так будет с каждым, кто захочет предать меня!
Развернувшись к Асину, шуршахам с громким щелчком отбросил назад концы арапников, прицеливаясь к новому удару. Асин стиснул зубы и зажмурился, умоляя Долю, чтобы этот удар стал для него последним.
Пять… шесть раз сердце толкнулось в обнажённые ребра, но удара так и не последовало. Вместо этого, ремни, удерживающие парня у столба, вдруг разом лопнули, и Асин мягким кулем упал на землю.
— Ты как, дайн? Жить будешь? — из-под башлыка онси на него с сочувствием смотрят жёлтые, как у рыси, глаза.
— Постараюсь, — легкие будто слиплись от боли, даже шёпот царапал горло, как шкура ежа.
— Годится! Отдохни пока, а мы здесь осмотримся.
Рас поднялся на ноги, одновременно разматывая рукава башлыка, открывая лицо. Командору не пристало прятаться, бойцы всегда должны видеть и легко узнавать военачальника. Таковы правила Военного Клана.
— Эрим! — Рас поискал глазами напарника.
Бывший принц вышел из укрытия, перевешивая игломёт за спину, тоже открыл лицо.
— Твоя группа охраняет пленных, а мы проверим территорию, — по привычке, знаками разбив людей на тройки, Рас направляется к строениям.
— Всем открыть лица, — первая команда бывшего принца.
Воинов Эрима, в егерской одежде, не спутать с эн-асинами. И всё же, Эрим предпочитает видеть лица своих бойцов.
— Снимайте с них башлыки, режьте на полосы и связывайте по двое, спина к спине. На каждую пару не забудьте антимагический амулет. Надеюсь, на всех хватит. — Эрим сжимает в кулаке амулет ментальной связи, но проговаривает вслух, — есть свободные лекари? Здесь нужна помощь.
Асин подтянулся на руках, уселся, оперевшись спиной о всё тот же чёрный столб, с которым он уже так тесно сблизился — обмороженные и обожженные ноги совсем не хотят слушаться, отзываясь на каждое движение тысячью иголок, пронзающих застывшие сосуды.
— Они не маги, — с трудом выталкивает слова Асин, не отводя взгляда от кокона из переплетенных изумрудно-зелёных лучей, выходящих из амулетов, разложенных на земле вокруг шуршахама, и блокирующих его магию, — … маг только он, но… пусть их обыщут… тщательно… Оружие прячут в одежде… всегда, везде… Руки оставьте впереди… чтоб видеть… И Командору передайте… в комнате колдуна ничего руками не трогать… опасно.
Над Асином склонились два саккарца с красной и розовой повязками на головах — лекарь и ученик. Сняли и поставили на землю заплечные сумки, раскрыли, подтянули к себе поближе. Ученик подхватил Асина за подмышки, осмотрел спину и уселся рядом, осторожно придерживая. Лекарь решительно выдернул из-под пояса остатки рубахи Асина, освобождая грудь и живот, нахмурился, рассматривая раны.
Асин вытянул шею, тоже осмотрел следы колдовского арапника. Сначала глубокая полоса разорванной кожи с мгновенно запекшейся кровью, а ниже — синюшная полоса обмороженной кожи с наливающимися волдырями. Перевел взгляд на лекаря — он надеется это вылечить? Лучше бы оставил в покое и дал тихо сдохнуть. Но лекарь быстрыми осторожными движениями наносит жутко вонючую мазь вокруг ран, и боль потихоньку начинает слабеть. Ну раз так, пусть мажет, умирать, и впрямь, будет легче.
Асин снова перевёл взгляд на шуршахама. Колдун застыл в своем коконе, и если бы не часто вздымаемая грудь и не злобно зыркающие глаза, с появившимися белками, его можно было бы принять за мёртвого. Но ненависть в его глазах говорит о том, что шуршахам вовсе не собирается сдаваться. Когда его окружили, колдун успел отбросить арапники и снять с пояса мин-алнаас, и сейчас сжимает её в руках.
Асин огляделся: неужели они не понимают, насколько это опасно? Похоже, что так. Воины Эрима обыскивают и связывают эн-асинов, лишь изредка, мимоходом, поглядывая на кокон, сковывающий колдуна. Воины Командора осматривают помещения, выносят и складывают трупы, и вовсе не смотрят в эту сторону.
Закончив с перевязкой, лекарь помог ученику уложить Асина на землю.
— Нужно сделать ещё одни носилки, для него. И придумать, как переправить раненых через забор.
— Я видел там циновки. Для носилок — в самый раз.
— Неси, — лекарь кивнул и стал неторопливо укладывать свои инструменты и горшочки с мазями в заплечную сумку.
Вскочив, ученик лекаря поспешил к спальне, где заметил циновки.
Вот только под ноги он совсем не смотрел. И совершенно не заметил брошенный на землю арапник колдуна. Зацепился ногой, споткнулся, едва удержавшись на ногах, толкнул, отбросив толстую рукоять с дороги. Упругий ременной кнут дёрнулся, запетлял, словно живая змея, докатился до колдуна и раздвинул, ломая рисунок, артефакты, сдерживающие шуршахама. Лучи, образующие кокон, втянулись в амулеты. Шуршахам, с мгновенно наполнившимися тьмой глазами, подпрыгнул и завис в воздухе над головами воинов. А дальше он не торопился. Со мстительным злорадством наблюдая, как одни воины хватаются за оружие, другие спешно поднимают амулеты, колдун медленно поднес мин-алнаас к губам.
Нежная, будто тёплый весенний ветерок, мелодия полилась с высоты. Хрустальным ручейком она заполняла головы, отравляла сердца. Убей! Убей их! Убей их и умри! Умри немедленно!
Двое эн-асинов, которых ещё не успели обыскать, метнули в ближайших воинов сякэны, и отобрав у упавших сабли, принялись наносить удары тем, до кого смогли дотянуться. Воины отвечали им с готовностью и не меньшим ожесточением. Не только те, что были в этот момент у столба, ринулись в сечу, но и воины Командора выскочили из здания с желанием перебить всех эн-асинов.
— Остановитесь! Нужно восстановить кокон! Маги, опомнитесь! Ко мне! — Эрим стиснул пальцы, рискуя раздавить артефакт, зажатый в кулаке. Голова раскалывалась от боли и ненависти, но он не потерял контроль над собой.
Да и саккарцы, надо отдать им должное, хоть и рвались порубить эн-асинов, друг против друга ни один не поднял саблю. Услышав незнакомый свист, Эрим резко обернулся, готовый выпустить навстречу энергетический сгусток. Прямо перед его лицом пролетел нож с раздвоенным лезвием, именно цепь, прикованная к его ручке издавала тот самый свист. Лезвие, загнутое крюком, брошенное с огромной силой, описало широкую дугу и срезало кисть колдуна, будто бумажный лист. Сдвоенная дудка упала на землю, отломив одну драконью голову. Офицер Нуб, так удачно оказавшийся поблизости, подпрыгнул, и опустился обеими ногами на глиняные обломки, сминая их в пыль.
— Ыыы-аааа! — кулем грохнулся на землю шуршахам, зажимая запястье. Бурые капли, густые и вязкие, сочившиеся сквозь его пальцы, мало походили на кровь, но Эрим заколебался, прежде, чем выставлять новый кокон. Колдун прижал к культе кристалл мориона[2], висящий на шее, и черная дымка заволокла рану, останавливая кровь. И тотчас последний амулет стал на место, завершая рисунок, вызывающий парализующий кокон.
Эрим оглянулся. Асин стоял уперевшись спиной о столб и медленно подтягивал за цепь нож киёкетсу. Надо же, этот неугомонный опять выручил их. Только спасибо говорить ему все равно не хочется. Но и презирать, как прежде, уже не получится.
Неловкими, заторможенными движениями, Асин затолкал в кожаный карман киёкетсу, медленно сполз, опираясь спиной о столб, на землю, и только после этого позволил себе потерять сознание.
— А там что? Погреб? Проверили? — арочная дверь без ручки и видимого замка кажется врытой в землю и не собирается просто так отворяться. Воины пытались выломать ее и ногами, и плечами, и даже выломанным из забора бревном — без результата. Пока Хаг не запустил в неё огненный шар. Столкнувшись с чужеродной магией, шар лопнул, рассыпался чёрными искрами, отбросив воздушной волной воинов в разные стороны. Но и дверь не устояла, раскололась на несколько частей. Потирая ушибленное плечо, Хаг показал растопыренную ладонь, махнул ею, отправляя пятерых воинов внутрь.
Рас стоит посреди двора мукхаяма, раздумывая, сколько человек оставить здесь для охраны. Эрим отправился на заставу, сопровождая раненых. Чтобы не беспокоить пострадавших, перетягивая носилки через высокий бревенчатый забор без единых ворот, бывший принц, магией воздуха выворотил и уложил на землю несколько брёвен, сотворив удобную брешь в заборе.
Хорошо, что зиндарийский король не стал громогласно отказываться от принца, оказавшегося для него чужим по крови. Просто передал титул наследника второму сыну, объяснив это государственными интересами. Зато теперь Эрим вовсю пользовался королевскими привилегиями, облегчая жизнь саккарцам. Сейчас он собирался вытребовать из города ещё лекарей в помощь — раненых оказалось очень много, несмотря на магическую защиту, — свою репутацию непревзойденных шпионов эн-асины отработали по полной программе.
В комнате шуршахама на столе осталась карта — здорово было бы научиться делать такие. Карта окрестности, поделенная на небольшие квадраты, на первый взгляд ничем не отличалась от привычных. Но стоило коснуться одного из квадратов пальцем и поднять раскрытую ладонь над поверхностью, и выбранный квадрат увеличивался, показывая объемный полупрозрачный макет, отображающий все особенности местности. Участок, ограниченный защитным барьером, установленным Исаком, обозначен очень подробно, вплоть до кустов и звериных нор. А вот по эту сторону барьера на карте полно пустых мест — Исак хорошо постарался, помешав работе шпионов.
— Кк… Ком-мандор!… Ввы должны увидеть это!
Воины, отправившиеся проверить небольшой холмик с крутой лестницей, уходящей под землю — в Саккаре так строят погреба, — выскочили наружу с серыми лицами и шальными глазами. Что могло их так впечатлить? Но вспомнив увиденное в кухонном котле, Рас скрипнул зубами — там что, расчлененные трупы людей? Они, действительно, людоеды? О, у Раса много вопросов к этому старику. И к Асину, если он выживет.
У первой ступени лестницы, Рас всё же слегка притормозил, собираясь с духом. Следом за ним решительно шагнули Хаг, Нуб, и ещё двое офицеров.
Лестница и впрямь, оказалась крутой, но и не очень длинной — всего на два человеческих роста уходила под землю. Внизу оказалась небольшая площадка и ещё одна дверь, с обычной ручкой и легко открывшаяся внутрь. А вот внутри…
[1] Башлы́к —остроконечный капюшон. Имеет длинные концы—лопасти (рукава) для обматывания вокруг шеи.
[2] морион — (черный хрусталь) шестигранный кристалл, проводник в мир духов. Помогает управлять толпой, впитывает негативную энергию и дарит бессмертие носителю.
Глава 16. Узники.
Едва дыша, Рас сделал несколько шагов к центру сотворённой магией широкой полусферы. Из самого центра купола, приблизительно на локоть, опускался чёрный шестигранник из того же камня, что и жертвенный столб наверху. Впрочем, скорей всего, это как раз и есть основание того столба. По гладкой поверхности основания змеились, переливаясь мягким фиолетовым и золотым светом тонкие потоки Силы, собираясь, закручиваясь в воронку и медленно опускаясь к алтарю, на котором, тремя шестиконечными звездами, одна в одной, разложены идеально правильные треугольники аметрина[1]. Коснувшись центра алтаря, ручейки Силы опять разбегались, подпитывая каждый свою сторону камней. Теплое свечение почему-то настраивало на скорбный лад, будто воины нечаянно ворвались в чужое похоронное шествие.
Из основания полусферы, прямо из земли, вверх поднимались толстые ветви неведомого растения. Ветви делились, переплетались, покрывая купол ажурной сеткой. Каким-то невероятным способом, в эту сетку оказались вплетены вырезанные из дерева фигуры трёх мужчин и больше десятка маленьких детей. Ветви не обвивали щуплые фигурки, а проникали в них, ничем не нарушая правильности своего ажура. И вот из этих деревянных скульптур и брали начала тонкие ручейки Силы.
Рас шагнул поближе, стараясь рассмотреть искусную работу резчика. Опытный мастер умело передал выражения скорби, чудовищной усталости или обречённого смирения на маленьких лицах. А вот натруженная рука взрослого человека, успокаивающе накрыла детскую ручку. Ещё шаг ближе. На тыльной стороне ладони рисунок, похожий на татуировку головы змеи — метка королевского егеря.
Рас застыл, рассматривая деревянную скульптуру. Да, чертами лица этот человек был очень похож на Кати, и мог быть её отцом, но кому и зачем понадобилось вырезать его портрет из дерева? Что это за место, и что за камни напитывает Сила? И где сейчас те люди, с которых делались портреты? Кати говорила, что может встретить здесь своего отца, но офицеры проверили весь мукхаям и никаких пленников не нашли. Рас ещё раз медленно обвёл глазами непонятное сооружение, пока не столкнулся взглядом с раскрытыми от ужаса глазами Нуба. Хаг, стоящий рядом с ним, вздрогнул и таким же взглядом уставился за спину Командора. Машинально выхватив саблю из ножен, Рас резко развернулся и едва не вскрикнул от ужаса.
Деревянная скульптура, которую он только что пристально разглядывал, открыла глаза. Тускло-зелёные, ничего не выражающие, но живые глаза. Осмотрев Раса, скульптура едва слышно произнесла:
— Пить?
Впервые в жизни Рас с трудом попал саблей в ножны. Отстегнул от пояса глиняную фляжку, шагнул к изваянию, дрожащей рукой приложил горлышко фляги к деревянным губам. Сделав несколько глотков, фигура благодарно прикрыла веки. Но зато открыла глаза детская фигурка, вплетённая в корни над плечом егеря. Ребенок сложил губы трубочкой и посмотрел на флягу в руке Раса. Прикладывая сосуд ещё к одним деревянным губам, Рас почувствовал, что волосы на его голове вдруг ожили и зажили самостоятельной жизнью.
Когда вокруг стали вспыхивать парные тусклые огоньки, у Раса не только волосы зашевелились, но и мышцы спины заледенели. Офицеры, оказавшиеся вместе с ним в подвале, нервными рывками сдергивали с поясов фляги.
— Хм! — Рас вернулся к егерю, дождался, пока тот опять откроет глаза. — Ввы… живые? — Глупейший вопрос, но других пока не было.
— Пока ещё, — похоже, вода придала егерю немного сил. — Как только солнце сядет, камни наполнятся Силой, а мы все уйдем за Грань.
— А если… — Рас положил руку на эфес, оценивающе посмотрел на алтарь.
— Нет!!! Нельзя!!!
Кажется, эти восклицания опять отняли силы пленника. Едва слышным шепотом он пояснил:
— Если прервать ритуал и выпустить Силу наружу, здесь всё живое за пару терций превратится в золу, на пятьсот шагов вокруг.
— И что же нам делать?
— Ничего. Завтра заберите камни. Не отдавайте их Повелителю.
— А вы?!!
— Нам уже не помочь… Уходите. Живым тяжело здесь оставаться.
Егерь прикрыл глаза, но почувствовав нерешительность Раса, вновь открыл.
— Спасибо, что победили шуршахама. Уходите. Не мучайте себя напрасно.
Командор опустил голову и послушно направился к выходу, вслед за своими офицерами, но у самой двери вспомнил что-то и вернулся.
— А Кати? Катарина Морни?
Егерь быстро распахнул глаза.
— Жива?
— И здорова. Она очень хотела тебя увидеть.
— Не знаю… По силам ли такое девушке?
— Она не простит мне, если я промолчу.
— Отец! — Неожиданно зашептал парень, вплетенный в корни чуть дальше, — позволь им с Ирамом прийти.
— Может, пусть придет только брат? — тихим, будто шелест песка, голосом отозвалась третья фигура молодого парня.
Рас покачал головой:
— Он погиб. Кати теперь совсем одна.
— Тогда… приведи нашу девочку. Мы хотим проститься.
Рас кивнул и вышел.
Рас поднял голову, подставляя лицо лучам послеполуденного солнца, впитывая кожей его жаркое могущество. Вдохнул свежего воздуха, наполняя лёгкие и кровь его живительной энергией. Глотнул из фляги воды, принимая всем телом её успокаивающую уверенность. И только после этого взял в руки ментальный амулет для связи.
Нет. Такое лучше не сообщать сразу всем. Лучше послать Зов одному Эриму... Тоже нет. Эрим сейчас занят ранеными и наверняка ругается с королевскими магами, требуя в гарнизон целителей.
Рас вернул амулет в карман.
— Исак!
— Слышу, Командор.
— Мы нашли отца и братьев Кати… Они хотят проститься.
— … Я привезу ее.
— Исак, это… очень тяжело.
— Я буду с ней рядом. Спасибо, Командор.
Всё. Теперь можно отдохнуть. Нет. Ещё одно очень важное дело.
— Нар, Зак, как там ваша подопечная?
— С ней все в порядке, Командор, но… — мысленный ответ Нара выдает его растерянность. — Она ходит между раненых и гладит пальцами их раны.
— Все в порядке, Командор, — вмешивается Зак, — Нуб сказал, что так она делится с ними жизненной силой.
— А… она уже видела своего телохранителя?
— Да. И запретила его убирать с носилок. Когда вы вернётесь, она его будет лечить сама.
— А лекари что сказали?
— Если и выживет, останется калекой.
— А я ей зачем?
— Она не сказала.
— Хорошо. Я скоро буду.
— Хаг!
— Да, Командор.
— Мне нужно вернуться в крепость. Организуй здесь охрану. Если что-то случится, … или понадобится, — сразу шли Зов.
— Да, Командор.
— Исак скоро привезёт сюда Кати… Там её отец и братья… — Рас кивнул на вход в подземелье.
— Я понял.
— Я прослежу, чтобы обед вам привезли поскорее.
При слове «обед» Таг передернул плечами. Вспомнив, увиденное в котле на здешней кухне, Рас невольно повторил его жест.
Когда Рас въехал в ворота гарнизонной крепости, раненых во дворе уже не было. Несколько солдат лорда споро ставили палатки на полигоне, в ожидании большого количества гостей — похоже, Эрим своего добился с размахом. У стены ближайшей к воротам казармы, на расстеленной прямо на земле циновке, лежит Асин. Сидящую рядом с ним Тамин, почти не видно из-за спин шестерых охранников. Остальные — Рас пробежался глазами по крышам и смотровым площадкам у стены крепости — охраняют её сверху. Рас спешился, даже не глядя, кто принял у него повод коня.
— Спасибо, дайны. Вы молодцы.
Офицеры лишь переступили вперёд, делая охраняемый круг чуть шире и пропуская Командора внутрь. Встретившись глазами с поднявшейся Тамин, Рас, неожиданно для себя, сделал широкий шаг и крепко обнял девушку, прижался лбом к ее, пахнущей полевыми цветами, макушке. Усталость, боль и переживания сегодняшнего утра вдруг навалились, опутали его со всех сторон, ударяя под дых, сбивая с ног, а Тамин показалась ему лесным ручейком, смывающим грязь с провалившегося, изгваздавшегося в вонючей болотной жиже путника. Девушка совершенно спокойно, как должное, перенесла его объятия, и лишь когда Рас на шаг отступил, подняла руку, провела ладонью ему по лбу, затем погладила макушку, пробежалась легкими пальцами по виску, сглаживая, притеняя остроту впечатлений.
— Теперь полегче?
— Спасибо. А я чем могу помочь тебе?
Девушка кивнула на Асина.
— Мне нужно собрать Силу, чтобы залечить его раны.
— Конечно, ты же потратила всё на наших раненых!
— Нет. Там я только попросила раны затягиваться побыстрее. И прогнала лишнюю боль.
— Лишнюю?
— Совсем от боли избавляться нельзя. Иначе воин может неправильно оценить свое состояние и навредить себе. А у Асина магические раны, моего Дара мало, чтобы помочь ему.
— Что нужно?
— Прикажи перенести его в лес, где я смогу собрать Силу.
— Далеко?
— Нет. Просто в сторону от людских дорог.
— Годится.
Воины аккуратно опустили циновку с раненым в густые заросли папоротника, немного смягчив ими его ложе, и быстро разошлись в стороны, укрылись в тени деревьев. Рас придержал коня Тамин, помог девушке спешиться, с большим трудом пряча грызущее разум любопытство. Девушка осмотрелась и остановилась в центре прогалины.
— Я вызову сюда большого зверя. Вели воинам пропустить его, не стреляя.
Рас с сомнением осмотрел место, но девушка не дала ему возразить.
— Мне необходима его сила! Он не тронет никого, если вы не станете стрелять. Пожалуйста, не мешайте мне.
— Годится, — вынужденно согласился Рас и отступил к краю крохотной полянки, на всякий случай, перевешивая игломёт со спины на грудь.
Тамин облегченно кивнула и замерла, закрыв глаза и к чему-то прислушиваясь. Рас насчитал семьдесят восемь терций, прежде, чем в лесу послышался отдаленный шум. Судя по звукам, приближающееся животное было, действительно, огромным — в Саккаре таких, точно, не водится. Рас с беспокойством оглянулся на Тамин — она уверена, что справится? Но девушка продолжала безмятежно стоять, закрыв глаза. Поэтому, когда раздался окрик: — Командор! — Рас решительно ответил:
— Не стрелять! Пропустите.
Треск ломаемых сучьев вызывал всё большее беспокойство у всех, кроме Тамин. Когда между деревьев показалась темная шкура огромного зверя, девушка открыла глаза и призывно протянула руки ему навстречу. Зверь, величественно вышедший из кустов на прогалину, оказался почти вдвое крупнее и массивней лошади. Густая бурая шерсть на округлых боках, небольшой горб у основания шеи, нелепая косматая борода и куцый, как у зайца хвост, едва прикрывающий массивный зад. Но самое примечательное — огромная корона рогов, как будто две великанские ладони со множеством острых пальцев выросли на макушке. Пожевав обвислой верхней губой, лесной великан неторопливо направился к девушке, величественно неся костяную корону, будто царственный правитель.
Тамин ласково огладила голову великана, что-то зашептала ему в морду. Могучий зверь, казалось, внимательно слушал девушку, размышлял над её словами. Несколько раз печально вздохнув, зверь подошёл ещё ближе, наклонил голову к девушке. Тамин прижалась лбом к огромной голове зверя, продолжая ласково оглаживать могучую шею. Терции медленно сыпались сухим песком сквозь пальцы. Наконец, зверь громко протяжно вздохнул, подогнул задние ноги, тяжко опустившись задом на землю, завалился набок. Тамин осторожно положила голову животного на траву, прощальным жестом провела рукой по острым отросткам рогов и решительно отправилась к Асину.
Опустившись перед ним на колени, девушка осторожно разрезала повязку, скрывающую раны на груди, провела ладонями, почти касаясь рваной раны. Кисти Тамин окутались мягким голубым свечением, Сила полилась в тело раненого. Рас вытянул шею и почти перестал дышать, хотя и понимал, что на таком расстоянии вряд ли сможет помешать девушке. Свечение вокруг ладоней постепенно светлело, пока не засияло абсолютной белизной. Девушка облегченно передохнула, благодарно погладила Асина по голове, переместилась к его ногам и повторила свои действия.
Только когда Тамин отошла от парня, устало села неподалеку, откинувшись спиной на дерево, Рас решился подойти. Присел рядом на корточки, заглянул в утомлённые глаза.
— Ты как? Помощь нужна?
— Спасибо. Я просто посижу немножко… Его бы укрыть чем-нибудь, согреть.
— Согреть?
Рас растерянно полез пятерней в макушку. Он всё ещё в одежде эн-асина — толстая тканая рубаха и свободные полотняные штаны с широким льняным поясом. И снять-то с себя нечего. И дело не в наготе — саккарцы довольно спокойно относятся к открытому телу, но короткой рубахой эн-асинов не укроешься. Остальные офицеры в официальной форме Военного Клана — синие туники и штаны из тонкой шерсти, шелковые терракотовые сюрко. Тонкая ткань сюрко вряд ли годится на одеяло, разве что, раздеть всех офицеров? Те, заметив неуверенный взгляд Командора, тоже переглянулись, кое-кто даже начал расстегивать пояса, но Зак остановил их.
— Погодите! — метнулся к лошадям, достал из седельной сумки лошадиную попону, показал Тамин.
Девушка недовольно скривилась, но всё же кивнула. К неподвижно лежащему Асину подтянулись все воины — не только Командора снедало любопытство. Но только Рас позволил себе присвистнуть от удивления. Синюшная полоса обмороженной кожи с успевшими налиться жёлтыми волдырями, исчезла совсем, на её месте бледнела полоска обновлённой кожи. По месту рваной раны, с густо запекшийся кровью и белеющими костями рёбер, проходил толстый розовый рубец начинающего подживать шрама.
— Лихо ты… — Рас окончательно растрепал желтые кудряшки на макушке, — и что теперь?
— Уложить его в постель. Пусть выспится.
Не слишком ловко Тамин поднялась на ноги, и трое офицеров бросились ей на помощь, ещё один поспешил подвести девушке лошадь. Рас усмехнулся — серьёзные мужчины с благоговейным трепетом поглядывали на пятнадцатилетнюю девчонку, готовы из кожи выпрыгнуть, лишь бы угодить ей. Ещё бы, такое лекарское мастерство оценит любой воин. Усевшись в седло, Тамин оглянулась на тушу мертвого зверя.
— Нужно прислать людей, чтобы сняли шкуру и собрали мясо. Нам должно с уважением отнестись к его жертве. И осторожнее с рогами — настойка из них поможет набраться сил остальным раненым.
— Годится! Сделаем.
Циновку с Асином приторочили между двух лошадей и, оставив двух охранников у отдавшего свою жизнь зверя, маленький отряд вернулся в крепость.
[1] аметрин — прозрачный драгоценный камень, соединивший в себе свойства аметиста и цитрина. Имеет необычную зональную окраску — одна часть кристалла насыщенного фиолетового цвета (аметист), вторая — золотисто—желтого (цитрин).
Глава 17. Найдёныш.
Асин проснулся от чувства безотчётной, свербящей тревоги. Осторожно открыл глаза, прислушался. Нет, в комнате всё спокойно. Едва слышно посапывает на своем ложе Тамин — за это время Асин научился безошибочно определять её дыхание, и кроме них, в комнате нет никого. Тогда что за тревожное чувство щемит, зовёт его куда-то? Сел на кровати, осмотрелся и усмехнулся.
Портной из саккарского лекаря вышел так себе. От рубахи остались только спинка и рукава, с трудом удерживающиеся на плечах. Коротко обрезанные штаны едва прикрывают исподнее, зато из обмоток торчат пышными оборками остатки штанов. Да уж, одёжка не для приличного общества. Спасибо, догадались прикрыть его наготу от глаз принцессы. Хотя… Асин нащупал на груди и голых коленях толстые рубцы шрамов. Без Тамин все-таки не обошлось. И как теперь ей в глаза смотреть?
На улице только начинало светать, тусклый свет едва просачивался в маленькое окошко. Чистая смена одежды привычно лежит на стуле у кровати — переоделся почти наощупь. Стал у окна, осторожно осмотрел улицу.
Командор продолжает выполнять обещание — его люди охраняют принцессу даже внутри крепости. Знакомый силуэт офицера сидит у самой двери с саблей в руках. Обменялся знаками с кем-то на крыше, повернул лицо, и Асин узнал внимательные глаза. Нет, тревога исходит не отсюда.
Условно стукнув в дверь, предупреждая охранника, Асин осторожно приоткрыл дверь, поднял лицо, показываясь лучнику, стоящему на изготовке на крыше, медленно шагнул вперёд. Охранник показал условный жест, Асин ответил и тихонько прикрыл дверь за собой. Прислушался. В умывальне плескалась вода, слышались голоса. Командор, как и все саккарцы, привык рано вставать. Если сейчас он не в умывальне, то всё равно скоро придёт туда.
Поёжившись от утренней прохлады, Асин направился к умывальне, напрягая и расслабляя мышцы, проверяя реакцию восстановленного тела.
Закрутив гнездышком на макушке желтые кудряшки, Командор поливал водой из ковша голый торс. Асин подошёл к той же бочке, зачерпнул в пригоршню колодезной воды, умылся, невозмутимо оглянулся на остановившегося Командора. Но Рас удивился не наглости, а его живучести. Высоко задрав брови, он осмотрел Асина с ног до головы, и удивлённо пожал плечами.
— Надо же, и впрямь ожил!
Плеснув ещё раз воды в лицо, Асин выпрямился и встретился глазами с Командором.
— Мне нужно вернуться в мукхаям.
— Зачем? — мгновенно посерьёзнел Рас.
— Не знаю. Чувствую, что должен, — честно признался Асин.
— Годится. Едем, — не стал спорить Рас.
Пока Командор вытирался и одевал голубую тунику, Асин ожидал рядом.
— Сколько всего эн-асинов вы насчитали?
— Девятнадцать убитых и четырнадцать в плену. Тридцать три.
— Плохо.
Командор как раз продел руки в рукава, сунул голову в горловину и замер, ожидая объяснения.
— Должно быть тридцать девять. Хотя нет, тридцать семь. Четверо сбежали.
Рас дернул тунику вниз, направился к конюшням, застегивая на ходу пояс.
— И что будут делать сбежавшие эн-асины?
— Скорей всего выполнять последний приказ.
— И этот приказ...?
— Убить вас всех.
— Тааак, — Рас остановился, хмуро оглянулся на казармы, — лес мы прочешем. А в город, в селения они могут податься? Чем это грозит гражданским?
— Зависит от того, кто и почему сбежал. Я могу их увидеть?
— Пошли.
Рас резко развернулся, привёл его к сараю, где держали пленных. Пока Асин осматривал их лбы и запястья, Командор ждал его снаружи. Держать в плену, да ещё и связанными, подростков, почти мальчишек, ему было не по душе. Приходилось постоянно напоминать себе, что эти почти дети убили четверых и тяжело ранили двадцать семь его офицеров. И о том, что их внешний вид не соответствует настоящему возрасту.
Асин вышел мрачный, как болотный омут.
— У троих знаки полного подчинения.
— И?
— Самое безопасное — сразу их убить.
— ??
— У них уже нет собственной воли. А последний приказ ты знаешь.
— Они не похожи на бездушных рабов…
— Просветленных? Конечно. Они в сто раз опаснее. Их тела более гибкие, более крепкие и выносливые, чем у обычного человека. Много лет их учат сражаться любым оружием и учат, как превратить любой предмет в оружие. А еще их учат притворяться, хитрить и обманывать — что угодно, лишь бы достичь цели. И заставляют забыть о собственной воле и желаниях, оставляя разум живым... Если бы не магическая защита, в твоем отряде мало кто выжил бы. Думай… В твоем отряде далеко не все воины маги.
Рас кисло скривился.
— И когда ты успеваешь все разнюхать? Вроде бы от принцессы не отходил.
— Всё гораздо проще, Командор. Я чувствую магов за пятнадцать-двадцать шагов… Тахмар сказала, что у меня был врожденный Дар, но его выпили, не дав раскрыться. Осталось что-то, вроде эха… Я не шпионю за вами, я охраняю госпожу.
— Хочешь сказать — ты чувствуешь нашу магию? Исак уверял, что никто из зиндарийцев её не чувствует.
Асин только пожал плечами.
— Это всё, что осталось от моего прошлого Дара.
За разговором они оседлали лошадей и подъехали к комнате Командора. Бросив поводья Асину, Рас скрылся за дверью, и судя по всплеску магии, воспользовался ментальным зовом. Спустя пару дават, в комнате собрались старшие офицеры саккарского отряда. Ощущение зовущей тревоги только усилилось, но Асин терпеливо ждал — их с Тамин положение держалось только на доверии Командора. Наконец, Рас вышел, полностью одетый и в сопровождении Нара. Пристегивая игломёт к седлу, Рас постарался успокоить Асина.
— Пока беглецов не поймают, охрана принцессы переходит в режим максимального внимания. Так что, можно спокойно ехать в мукхаям.
— Спокойно вряд ли получится… Командор, пока я не вернусь, пусть два офицера находятся вместе с ней в комнате. Так спокойней.
Рас вскочил в седло.
— Нар, слышал?
— Сделаем, Командор.
— Едем.
— Я с вами, Командор! Желаю здравствовать!
К ним подъехал офицер Нуб. На шее лошади, по обе стороны, пристегнуты лук со стрелами и игломёт, на плечах, крест накрест, две перевязи с обоймами для игл, позади седла две набитые сумки. Рас привычно потянулся к макушке, но не донёс руку и только пожал плечами.
С тех пор, как у Нуба проявился Дар предвидения, он будто жил сам по себе, в каком-то своем, особенном мире. То по нескольку суток просиживал за старинными книгами, выпрошенными у Бора, то вдруг появлялся там, где его не ждали — как, например, рейд к месту забвения. Когда бой закончился, он, ни перед кем не отчитавшись, тихо вернулся назад, в крепость — его едва не посчитали мертвым, пытались разыскать в лесу его труп. И вот теперь сам явился, будто знал заранее об их поездке.
Ах да, предвидение… Хотелось бы, чтобы Нам поскорее освоил свой Дар и его предсказания стали, наконец, осмысленными и определенными.
Выехав за ворота крепости, Рас набросил над ними купол тишины и продолжил разговор.
— Ты сначала сказал «тридцать девять», затем «тридцать семь». Как это понять?
Асин вздохнул, рассказ выйдет долгим и малоприятным, но от решения Командора зависит слишком многое.
— Эн-асины могут выполнять задания в одиночку, тройками и группой по шесть человек. Две шестерки — полная группа, подчиняются одному онси — помощнику шуршахама. В этом мукхаяме было три онси, значит шесть шестерок. Двух эн-асинов убил сам шуршахам, незадолго до вашего вторжения… В котел на кухне заглядывали?
Рас сжал кулаки, мрачно покосился на собеседника.
— Есть что рассказать об этом?
Асин говорил спокойно, почти равнодушным тоном, привычно оглядывая местность одними глазами.
— Они не людоеды, Командор… Когда вы накрыли своим куполом мукхаям, они быстро переловили всех крупных животных, затем перешли на птиц, белок и мышей, потом и вовсе на жуков и коренья.
— А потом стали есть друг друга?
— ...Что ты знаешь о голоде, Командор? Когда не просто хочется есть, а когда в течении многих дней кажется, что живот срастается с позвоночником. Когда несколько глотков горячей воды кажутся счастьем, потому что не дают слипнуться стенкам желудка. Когда просто поворот головы отзывается в ушах гулким звоном или потемнением в глазах. И при этом ты всё равно должен выполнить своё ежедневное задание. Потому что наказание всегда только одно — жуткая, отупляющая, выворачивающая душу боль…
Шуршахам появлялся в мукхаяме каждые десять-пятнадцать дней, проверял выполнение заданий, раздавал наказания и исчезал. Дней пятнадцать назад, думаю именно тогда его встретил офицер Нуб, он явился с каким-то большим свёртком за спиной и был зол больше обычного. Ударив арапником замешкавшегося ученика, он, случайно или нет, сломал ему шею. А затем приказал сварить из него суп. Мясо досталось шуршахаму и онси, остальным — бульон с кореньями. Когда мясо закончилось, он уже целенаправленно, выбрал самого слабого…
— Как ты это узнал?
— Дежурный на кухне… Я застал его врасплох… То, что варилось в котле, осталось от его соседа по спальне. Они общались… Это почти как друг в нормальном мире… Если бы они не были так ослаблены, вряд ли вам удалось бы их одолеть.
Затаенная тревога лизнула холодным языком спину Раса. Ослабленные?! Это называется ослабленные?!
— Если честно, я очень удивился, что кому-то из вас удалось выжить после штурма стен.
Рас злорадно ухмыльнулся.
— А мы не полезли на стены. Кошки забросили, а стены штурмовала иллюзия.
— Справа!!! — Офицер Нуб резко вскинул руку вперёд и вправо, указывая направление.
Рас машинально бросил перед ними энергетический щит, а Асин скатился с лошади и исчез в высокой траве. Тотчас в щит ударились пять-шесть ари-гат, мгновенно сгоревших в воздухе. Не сговариваясь, Рас и Нам выпустили по очереди из игломётов в сторону нападавшего. Послышался треск веток, затем шум листвы в другом месте. Офицеры быстро спешились, Нуб тенью ушёл в кусты, а Рас задержался, накрывая лошадей защитным куполом. Дальше им с Нубом пришлось только следить за шумом в ветвях, звоном стали и свистом раскручиваемой цепи. Несколько раз среди ветвей мелькали быстрые тени, но ни Рас, ни Нуб не решались выстрелить. Наконец, послышался громкий треск сучьев и удар тела о землю. Когда офицеры подбежали, Асин сидел на корточках перед безжизненным телом эн-асина и стягивал зеленую перчатку с его левой руки.
— Это знак онси, — Асин указал на выжженное тавро на запястье убитого. — А здесь знаки безмолвного смирения и безропотного повиновения, — Асин ткнул пальцем на маленькие значки, вытатуированные в углах лба.
— А третий?
— Что?
— У одного из убитых я видел и третий знак, посреди лба.
— Вот такой? — Асин зло усмехнулся, с силой потёр лоб, и под его пальцами на несколько мгновений появился причудливый красный символ.
Рас ошарашенно кивнул
— Это знак безусловной любви. Его ставят, обычно, самым строптивым ученикам.
Дальше до мукхаяма они добрались без приключений. За время наблюдения, к «месту забвения» воины успели протоптать заметную тропинку. Как только лошадиные копыта ступили за барьер, раздался крик сойки. Рас усмехнулся: теперь «птица» будет сопровождать их до самого входа в мукхаям. У входа их, конечно, уже ожидали.
— Желаю здравствовать, Командор.
— Желаю здравствовать, Хаг. Новости есть?
— Всё спокойно. Едва начало светать, дежурному послышался слабый шум из комнаты на втором этаже. Но мы проверили — там никого и всё на месте.
— А где Кати?
— Внизу. Как приехали, они с Исаком спустились в подвал и больше не выходили. Мы несколько раз проверяли — она плачет и разговаривает с родными, Исак сидит у входа и никого не пускает внутрь.
Рас задумался — отец Кати говорил, что они все умрут, как только солнце сядет. Сейчас солнце опять высоко над головой, значит, девушка всю ночь провела в окружении мёртвых тел. О чем думает Исак? Живы ли они там? Как ни не хочется возвращаться в это пропитанное скорбью место, а придётся. Рас оглянулся на Асина. Тот будто и не слышал их разговора, с какой-то жадной тревогой уставился на карниз перед комнатой шуршахама. Его явно туда очень сильно тянет. Какое-то новое колдовство? И с чего начинать? С Кати или с комнаты колдуна?
Будто в ответ на его мысли, над лестницей в подвал показались голова, плечи, а затем и весь Исак с Кати на руках. Рас бросился к нему.
— Давай помогу.
Но Исак только крепче прижал к себе девушку. Лицо измучено, глаза полны боли. У Кати лицо опухло от слез, посерело, постарело. Голова безвольно болтается у плеча Исака.
— Она без сознания. Всю ночь плакала, совсем обессилела.
— Неси её сюда, — послышалось чуть в стороне.
Рас оглянулся — Нам уже достал одеяло из седельной сумки и расстилает его на чахлой траве. А Хаг уже отправил воина за лекарем. Ладно, здесь он ничем помочь не сможет, нужно проверить комнату колдуна.
— Хаг, дай мне пару человек, мы поднимемся наверх.
Услышав эти слова, Асин, будто выпущенная стрела, бросился к стене, повис на кончиках пальцев, утопив их в щели между досок. Рас не стал ждать завершения акробатического номера и поспешил внутрь, к лестнице на второй этаж.
Осторожно войдя в комнату, Рас осмотрелся. В центре комнаты стоит Асин, напряженно оглядывается. В комнате заняты только углы — большой стол с незавершённой картой, кровать, накрытая медвежьей шкурой, в следующем углу алтарь из черного камня и полочками. Одна с незажженной курильницей, вторая пустая, возможно, место под мин-алнаас. В последнем углу сброшены в беспорядочную кучу несколько ненужных одеял. Всё так же, как и было вчера. И ничего тревожного Рас не чувствует.
Но Асин вдруг шагнул к груде тряпья, отодвинул одно из одеял от стены и все насторожились — в стену вкручено кольцо с продетой в него цепью, звенья которой тянутся под одеяла. Рас и оба офицера оголили сабли, шагнули ближе, страхуя Асина. А тот, наоборот, опустился на колени, провёл рукой вдоль цепи, осторожно разгребая одеяла второй рукой. Когда последнее одеяло было отброшено, все ахнули, затаив дыхание. Конец цепи крепился к кожаному ошейнику, одетому на шею двух-трех летнего ребенка. Тёмно-серые волосы, колтуном собравшиеся на затылке, грязно-коричневая кожа со светлыми полосками от слёз на щеках, взрослая мужская рубаха с криво обрезанными рукавами. Малыш сидел в самом углу, обняв колени, и настороженно смотрел большими, тёмно-зелёными глазами. И молчал.
Асин громко сглотнул, медленно вынул раздвоенный нож киёкетсу, потянулся свободной рукой к ошейнику.
— Я осторожно. Очень осторожно. Можно?
Малыш приподнял голову и молча смотрел в глаза Асину, пока тот резал ошейник. Не издал ни звука, когда Асин взял его на руки и поднялся с колен.
Только когда Асин с ребенком вышел, Рас шумно выдохнул, сцепив зубы.
Как же хочется всё здесь разнести, стереть в пыль, чтобы ничего больше не напоминало о злодействах шуршахама! Рас шагнул к алтарю, размахнулся, и что было сил, ударил саблей по черному камню. Гулким звоном, будто огромный колокол, камень отозвался на удар. Рас замахнулся ещё раз, но по камню алтаря вдруг побежала трещина, раскалывая его наискось, на две части. Пол комнаты задрожал, стены зашатались и заскрипели.
— Бежим!
Рас быстро захлопнул саблю в ножны, выскочил на лестницу вслед за офицерами. Стены комнаты уже раскачивались, как мачты во время шторма, перила и ступени подпрыгивали и дёргались во все стороны. Асин немного не дошёл до конца, держа малыша одной рукой, перепрыгнул через оставшиеся четыре ступени раскачивающейся лестницы. Офицеры не стали медлить, перемахивали через перила и спрыгивали на пол с середины ступеней. Рас спрыгнул последним. Коротко оглянулся — все целы?
— Бежим! — повторил он, указывая на дверь
Первой рухнула лестница. Потом посыпались стены комнаты и балки перекрытия, затем покосилась и обвалилась крыша. Но, хвала Создателю, все успели отбежать, никто не пострадал. Когда пыль осела, все дружно охнули, уставившись на находку Асина.
— Неужто он там весь день просидел?
— Да хоть бы голос подал!
— Он же голодный!
И снова проворнее всех оказался Нуб, уже доставший и седельной сумки флягу и свежую булочку.
— Погодите, дайте я его осмотрю, — лекарь протянул руки к ребенку, но малыш, всё так же молча, отвернулся от него, мёртвой хваткой вцепился в шею Асина.
Всё, что смог лекарь, это задрать рубаху и осмотреть его спину.
— Повреждений, вроде бы, нет. Помыть бы его. И накормить, конечно. Только не перестарайтесь, полбулки для начала хватит. Что во фляге?
— Фруктовый чай.
— Хорошо. Пойдёт.
Асин забрал булку и флягу, отошёл с малышом подальше ото всех. А лекарь занялся очнувшейся, измученной болью Кати.
— Командор, — Нуб подошёл к Расу, — нам нужно вернуться. Вас ждут на заставе.
— Что-то случилось? Аниса?
— Хорошие новости.
— Уверен, что хорошие?
Глава 18. Встреча.
— Госпожа, ты позволишь мне… оставить его?
Крепко прижимая к груди свою хрупкую ношу, Асин шагнул в комнату. Лица Тамин и саккарцев, охранявших её в комнате, вытянулись, разглядывая малыша.
— Ребёнок?
— Где ты нашёл его?
— Откуда он у тебя?
— Как он к тебе попал?
Вопросы сыпались вперемешку на саккарском и норуландском. Отвечать Асин предпочёл на саккарском — основное принцесса поймет по эмоциям, остальное можно будет рассказать потом. Если понадобится.
— В комнате шуршахама. На цепи.
— Ох!
Три руки одновременно потянулись погладить малыша по макушке, но ребёнок испуганно дернулся и прижался к Асину, опять крепко вцепившись ему в шею. Руки мужчин застыли в воздухе, а Тамин всё-таки провела легонько пальцами по всколоченным волосёнкам.
— Не бойся, малыш. Здесь тебя уже никто не обидит. Асин, кажется, он голоден.
— Я сбегаю на кухню! — будто поняв её слова, тут же метнулся к двери один из охранников.
— Спасибо!
— Я нагрею воду в купальне, — направился к двери второй охранник.
Тамин внимательно заглянула в глаза Асина.
— Почему этот малыш так дорог тебе? Ты как-то с ним связан?
— Я почувствовал, что ему нужна помощь. Он будто звал меня.
— Откуда он там? Он ведь слишком мал для изменённого?
— Да. Мал…
Асин помедлил. Глупо скрывать от ведуньи что-либо, но проснувшаяся память такой болью резанула сердце, что наверное, проще умереть, чем вновь нырять разумом в прошлое.
— Когда-то у шуршахама была дочь…
— Думаешь, этот ребенок — его внук? Но разве так обращаются с родной кровью? А что с девушкой?
— Не знаю. Я вспомнил о ней… только вчера. Когда спало заклятие забвения. Это она толкнула меня в реку, спасая от заклятия полного подчинения.
— Понятно… Не рассказывай никому о его связи с колдуном. Не стоит усложнять малышу жизнь.
Тамин вытащила из-под кровати одну из заплечных сумок, вывалила содержимое на постель, стала быстро перебирать и откладывать вещи.
— Госпожа?
— Малыша после купания нужно переодеть в чистое. Не собираешься же ты напяливать на него снова это грязное рваньё? Я выбираю, что ему больше подойдет.
Пожар полыхнул в груди, поднимаясь от сердца к голове. Спасибо, Тамин. Спасибо, что больше не стала расспрашивать. Спасибо, что приняла малыша, не смотря ни на что. Спасибо, что заботишься о нем. Тяжёлая, жгучая капля медленно поползла по щеке.
Что это? Асин вздрогнул от неожиданности, когда маленькая ладошка прикоснулась к его щеке, вытирая неожиданную, давно забытую влагу. Большие тёмно-зелёные глаза малыша ответно стали наполняться слезами.
— Не надо, малыш, — зашептал Асин, уткнувшись губами в тёплый висок, — ты больше никогда не будешь плакать, я обещаю тебе.
— Асин, ну что ты там стоишь? Иди помогай! — Тамин решительными движениями уже резала свою одежду.
Когда саккарский охранник принёс еду и сладости для малыша, в комнате вовсю кипела работа. Ребенок получил в свое пользование шкатулку с драгоценностями Тамин и тихонько возился, перебирая яркие камешки. А принцесса и телохранитель, в две иглы, деловито сшивали детали детской одёжки.
Саккарец расставил на столе горшочки с супом и кашей, тарелку с большой виноградной гроздью и свежеиспеченные булочки, налил в чашку, чтоб остывал, фруктовый чай. Повернулся к Асину.
— Иди-ка, парень, покорми своего найдёныша. Раз он никого, кроме тебя не признаёт. А иголку давай мне, небось, не хуже тебя справлюсь.
Поглядывая, как сидя на коленях Асина, малыш споро орудует ложкой, не забывая помогать себе второй рукой, саккарец вздохнул.
— Ему бы имя придумать. Не век же ему на найдёныша отзываться.
Асин погладил ребенка по голове.
— Малыш, а ты сам помнишь свое имя? Помнишь, как матушка тебя называла?
Ребенок придержал ложку, будто и впрямь задумался, затем бросил через плечо: — «Ятим[1]!» — и продолжил сёрбать суп.
— Глядит-ко! И не немой вовсе! И разумец какой! И имя какое славное! — продолжил нахваливать малыша саккарец.
Асин с принцессой молча переглянулись. Ятим? А точно ли мать дала ему такое имя?
Нуб оказался прав, новости их ждали очень приятные. Едва Рас спешился, передавая поводья ко́нюшему, у ворот крепости раздался рог вестового. Саккарский отряд, так долго ожидаемое подкрепление, подходил к заставе.
После приветствия, представления и подтверждения полномочий, Рас и Эрим, без зазрения совести, предоставили лорду Ортаку заниматься устройством нового лагеря, распределением привезённого оружия и хранением боеприпасов. А сами с наслаждением занялись чтением привезённых из дома писем. Суета, шум за стеной вовсе не мешали удовольствию, но внезапно наступившая тишина насторожила обоих. Не сговариваясь, оба парня вытащили кинжалы и, бесшумно скользнув к выходу, замерли, прильнув спинами к стене по обе стороны двери.
— Лорд Ами́р? — раздался за дверью удивленный возглас коменданта гарнизона.
— Приветствую, лорд Орта́к! У меня к Вам королевское поручение.
— Желаем здравствовать, Господин Хранитель Печати! — старательно выводят несколько лужёных глоток на саккарском.
— Желаю здравствовать, офицеры, — отвечает спокойный и очень знакомый голос.
Рас и Эрим переглянулись, насторожились ещё больше. Уверенные шаги на ступеньках. Дверь распахивается… и на головы парней обрушивается два потока холодной воды.
— Остыли, вояки? — в комнату вошёл улыбающийся Кан, собственной персоной, — разве так встречают давно не виденного друга? Ну, или хотя бы, своего правителя?
Отплевавшись и кое-как вытерев лица мокрыми рукавами, парни по-прежнему настороженно молчат, сжимая кинжалы.
— Не верите?
Повернувшись к Расу, Кан проводит указательным пальцем от брови к виску, и обратной стороной ладони вниз по щеке, к шее. Тайный знак, когда-то придуманный Музыкантом и Рекрутом, означающий «есть разговор». Рас расслабленно опустил плечи, спрятал кинжал в ножны. Повернувшись к Эриму, Кан на пару терций задумался.
— Локон, тайно срезанный у Ина, спрятан у тебя…
— Привет, Кан, — Эрим смущённо прячет кинжал в ножны. — Как ты здесь оказался?
— Телепортация, парни, оказывается, очень удобное творение!
— Удобное, — соглашается Эрим, — но требует усилий не меньше пяти магов.
— Не всегда! Эх, как же я по вам соскучился!
Кан распахнул объятия и крепко обнял обоих. Какое-то время они с Расом с удовольствием тискают друг друга, похлопывают по плечам, оглаживают спины, ничуть не смущаясь Эрима. Он же наоборот, очень смутился — такое поведение неприемлемо для зиндарийских мужчин. Хотя хлопанье по плечам досталось и ему. Наконец, Кан, притянув их обоих к себе за плечи, успокоился.
— Ну что, парни, с чьих новостей начнем?
— С твоих, — не сговариваясь, отвечают в один голос Рас и Эрим.
— Ладно, — Кан прошёл к столу совещаний, привычно уселся во главе, — нам предложили вступить в Конфедерацию Магов. Эрим, что ты знаешь об этом? Признаться, я только три дня назад впервые услышал об этом союзе. Купеческий Клан, по-прежнему, не спешит расставаться с информацией.
— На восточном континенте двенадцать стран, с развитой магической базой, объединены в Конфедерацию. Если точнее, то высоко развита база лишь у четырёх их них — Карции, Бретинии, Ирании и Сведорфе. Восемьдесят пять лет назад у них вышел бурный спор за право обладания пары островов посреди океана с несколькими государствами из западного континента. Поэтому спешно плелись интриги, создавались союзы и подписывались договора о совместных действиях.
Тогда и была создана Конфедерация Магов, в которую входило, изначально, девять стран. Но на западном континенте подсуетились, и все четырнадцать государств, расположенных там, объединились в Лигу Чародеев, образовав военный и экономический союз. Говорят, это пошло им на пользу, выровняв и подтянув экономику отстающих стран. Но подтвердить эти слухи мне нечем — морской путь из Зиндарии на западный континент слишком долог и опасен, так что прямых контактов с ними у нас нет.
Что касается Конфедерации — хотя конфликт вроде бы рассосался, четвёрка лидеров по-прежнему соперничает и интригует, стараясь развернуть тарелку с самым большим куском торта к себе. Менее влиятельным государствам приходится хитрить и изворачиваться, чтобы не оказаться между жерновами и не остаться у обочины. Впрочем, некоторая польза от этого союза всё же есть: если бы Зиндария состояла в Конфедерации Магов, то при угрозе нападения, все страны, входящие в союз, обязаны были бы предоставить нам часть своих армий, и особенно, боевых магов.
— Занятно. Выходит, Вонгария не боится нападения Норуланда?
— Теоретически, после захвата Зиндарии, Саккар станет самой вероятной целью для захвата. Но… несмотря на вхождение в Конфедерацию, Вонгария не всегда следует проложенным другими курсом. И на общих заседаниях частенько выступает против предложений лидеров. Кроме того, три года назад, недалеко от границы с Алаварией, по теперешним реалиям — с Норуландом, вонгарцы обнаружили месторождение серебра. Не слишком большое, но все же…
Так что, расклад такой — первое: серебряные рудники совсем рядом с границей — довольно лакомый кусок для Норуланда. Второе: ещё не известно, что потребует Конфедерация за защиту строптивого союзника. Так что, совсем защищенной Вонгария вряд ли себя чувствует. И брачный договор Виверины с племянником короля, думаю, это подтверждает.
— А почему Зиндария не вошла в Конфедерацию?
— Ммм… Во-первых, мы никогда не конфликтовали ни с кем из западного континента.
— А «во-вторых», думаю, будет гораздо интересней и честнее, — не удержался от шпильки Рас.
Эрим только хмыкнул и не стал спорить.
— Во вторых, для вступления в Конфедерацию, требуется откорректировать собственные законы и традиции в соответствии с обобщенным законодательством конфедератов. А для этого придется ломать некоторые собственные представления о «правильном». Ну и выполнять решение большинства. Или быть отщепенцами, как Вонгария.
— Тебе обещали что-то другое? — Рас подпёр кулаком щеку, с улыбкой смотрел на Кана.
— Разумеется. Пожалуй, два-три предложения могли бы понравиться Купеческому Клану, но меня заинтересовало только одно. — Кан опять повернулся к Эриму. — Можешь что-нибудь рассказать о Высшей Объединённой Магической Академии в Датвисе?
— Очень мало. Она называется Высшей, потому что они, каким—то образом, всегда умудряются подтянуть выше уровень магии своих студентов. Но были случаи, когда абитуриентам отказывали, под предлогом, что его максимум уже достигнут. Как они этого добиваются — не знаю. Знаю только, что датвийцы собрали со всего континента самых лучших Наставников в каждой области. И никому, даже собственному королю, не дозволено вмешиваться в учебный процесс. Сами датвийцы не воинственны, и кстати, в Конфедерацию не входят. Тебе пообещали что-то от их имени?
— Конфедераты пообещали каждые пять лет оплачивать в академии учёбу трёх саккарцев. С условием, что двое лучших, после учебы, перейдут на службу в Конфедерацию. Айю категорически против этого.
— А ты? — ухмыляется Рас.
— Решил для начала узнать, от чего собираюсь отказаться.
— Теперь понятно, как им удается держаться в лидерах — собирают под своим началом самых сильных и способных, — досадует Эрим.
— Почему под своим? Разве они служат не всему союзу? – прямолинейный Рас, как всегда, удивляется чужим махинациям.
— Я ни разу не слышал, чтобы руководящие посты в Конфедерации занимал кто—то не из четверки стран-лидеров. К тому же, если и своих магов они обучают из налогов Конфедерации… Вот только три человека за пять лет — не маловато ли? – Эрим скептически поднимает бровь.
— Представитель Конфедерации так и не увидел проявление магии ни в ком, кроме Главной Провидицы, — ехидно улыбается Кан. — Поэтому три студента он посчитал невероятно огромным числом для нас и снисходительно позволил собирать их целых пять лет. Сколько сможем отыскать — наши проблемы. Но два лучших мага, по итогам экзаменов, обязаны подписать контракты.
— Мешкороты им, случайно, не родственники? — нахмурился Рас.
— Вот и я так подумал. Поэтому сам наведался в эту Академию, чтобы узнать их расценки и достижения, и получил более реальное предложение от ректора. В связи с тем, что Саккарская магия им совершенно неизвестна, нам предложено пять студенческих мест бесплатно, с условием, что студентов будут не только обучать, но и изучать, а все научные разработки, сделанные с помощью саккарской магии или самими саккарцами, за время учебы, останутся в собственности Академии. Стоимость следующего договора будет зависеть от результатов первой пятёрки.
— Ты собираешься там учиться? – полез пятернёй в макушку Рас.
— А как же Айю? Разве она справится одна? – встревожился Эрим.
— Я взял паузу, чтобы подумать и подыскать достойные кандидатуры… Ребята, вы тянете время — не хотите рассказывать свои новости? Всё так плохо?
Рас и Эрим, как по команде, опустили головы и согнали радость с лиц.
— Да нет, — хмуро начал Эрим, — можно даже сказать, что мы победили… Мы ведь взяли это место забвения.
— Вот только, увиденное там не даёт радоваться, — так же хмуро продолжил Рас.
— Рассказывайте.
— Показать проще.
— Чего сидим?
Асин вошёл в купальню и благодарно огляделся. Саккарец не только нагрел воду в большой лохани[2], он согрел и воздух в самой купальне. На высоком деревянном настиле, рядом с лоханью, стояли два ведра — с кипятком и колодезной водой, ковш и большой кувшин, для смешивания воды, аккуратно подписанные горшочки — для мытья, ополаскивания и укрепления волос, для мытья тела, лежали большой и пушистый рушник, моток пакли и резной гребень.
— Ну что, будем чистоту наводить?
Асин поставил малыша на настил, стал закатывать себе рукава рубахи.
— Давай, чумазик, раздевайся. Снимай с себя все.
Малыш настороженно осмотрелся, затем уселся на свернутое полотенце, быстро стянул с себя кожаные опорки. Асин подхватил полы широкой рубахи, потянул её вверх, вытряхивая из неё малыша. Бросив грязную рубаху прямо на пол, Асин повернулся к худенькому грязному тельцу и ахнул:
— Ты же…— спазм перехватил горло, слова застряли где—то на уровне ключиц.
Малыш замер, недоверчиво глядя огромными тёмно-зелёными глазами, будто прислушиваясь к гулкому буханью его сердца. Дверь купальни отворилась. Асин стремительно бросился к ребёнку, закрыл собой тщедушное тельце.
— Ты чего, парень? — в дверях стоял саккарский офицер, нагревший воду в купальне. — Никто не обидит твоего найдёныша. Я вот игрушки ему принёс, есть у нас умелец, вырежет из дерева, что захочешь. А в здешних лесах дерево есть, местные его бальса зовут, его древесина во много раз легче обычной. Как раз для купания малыша подойдет.
— Зачем? — не понял Асин. Он смутился своего порыва, но по-прежнему стоял, закрывая Ятима от сторонних глаз.
— А как ты голову ему мыть собираешься? Без забавок? Вот и видно, что у тебя ни братьев младших не было, ни своего ребенка.
Офицер ещё потоптался у порога, не решаясь пройти дальше, видя реакцию Асина. Затем положил холщовый мешочек у двери, развернулся к выходу. Ещё раз покачал головой.
— Вот ведь, встретились горе с бедою… Зови, если помощь понадобится.
Когда офицер вышел, Асин, наконец, отпустил малыша. Поднял мешочек, принёс к настилу, высыпал содержимое. У резчика и правда, были умелые руки. Петушок, поднявший гребень и растопыривший крылья, уточка, изогнувшая шею, клювом зарывшаяся в перья, лодка с двумя рыбалями, тянувшими сеть, утенок и несколько рыбок разных форм. Каждое перышко, каждая чешуйка, плавник, даже ячейки на рыбацкой сети были вырезаны и окрашены яркими красками. Малыш не долго любовался этим богатством, быстро схватил в кулачки ближайших — утёнка и рыбку — и только потом настороженно оглянулся на Асина — не отберёт ли?
— Твоё это, твоё, — успокоил его Асин, забрасывая остальных рыбок в лохань. — Давай, запрыгивай в воду, посмотрим, что за чудо из тебя отмоется.
Отмытый малыш обладал золотистой норуландской кожей, густыми и блестящими волосами до плеч, в тени казавшимися почти чёрными, но на солнце отливавшими красным, и большими тёмно-зелёными, зиндарийскими глазами. Полукровка, кто бы сомневался. Штаны и рубашка из дорогого кашемира с богатой вышивкой делали его похожим на чужеземного принца, если бы не старые, ободранные опорки. Но саккарцы обещали сшить для него несколько пар обувки из лосиной кожи, как только та будет готова.
Поставив малыша на крышку бочки у купальни, Асин повернулся спиной, перекинул через плечо широкий кушак, привязывая малыша, с зажатыми в кулачки цветными рыбками, к своей спине.
— Опять малого на себе носишь? Не боишься, что так он у тебя ходить разучится? — добродушно улыбнулся один из саккарцев, присевших отдохнуть в лучах осеннего солнца, отдающего последнее тепло.
Второй саккарец тут же толкнул его локтем.
— Ты что? Забыл, где мальца нашли? Может, ему ходить и учиться-то негде было?
— Может, всё он может. И ходить, и ложку держать, и даже говорить! — хвастливо улыбнулся Асин, тоже подставляя лицо уходящему теплу. — Вот отъестся, обвыкнется, и покажется во всей своей красе.
— Да ну? — заулыбался и второй саккарец. — Да хранит его Создатель!
Расслабленно улыбаясь от мягкого солнца, от хорошего настроения, от сладкого посапывания Ятима, положившего отмытую и причесанную голову ему на плечо, и мгновенно заснувшего, Асин направился к их с Тамин комнате. Как вдруг сердце непривычно дрогнуло и гулко ударилось о ребра, набатным звоном отдаваясь в ушах.
Асин положил руки на пояс, где прятались от чужих глаз пара ари-гат и киёкетсу в кожаном кармане. Все мышцы тела напряглись, Асин оглядывался, как хищный зверь в засаде, в каждое мгновение готовый к отпору или нападению. Но ничего не происходило. Мирная жизнь на заставе продолжалась, как ни в чем не бывало, и даже казалась, слегка замедленной.
Несколько ударов сердца, и из-за угла казармы вышли Рас, Эрим и Кан, направляясь к узилищу, где держали шуршахама. Скользнув взглядом по лицу Асина, Кан приостановился и оглянулся, удивлённо разглядывая его.
— Этот парнишка… Что он здесь делает? — вопрос был задан тихо, но усиленный шуршахамами слух донес его слова до Асина.
— Это Шанк. Я говорил тебе о нем, — нехотя пояснил Рас. Ему почему-то не хотелось, чтобы они встречались.
— Шанк — это он? И ты ему доверяешь? — Кан ещё раз окинул парня цепким взглядом, хмуро отвернулся, — ладно, это потом решим.
Три главных саккарца проследовали дальше, но не они вызвали тревогу и жар в груди Асина. За их спинами, сопровождая, шли три новых мага. Юноша с морковной шевелюрой, белоголовая женщина и маг-зиндариец. Вот его-то ярко-зелёные глаза, наполненные тревогой, и будоражили кровь Асина, требуя немедленного, хотя и непонятно какого, действия. Зиндарийский маг, похоже, испытывал такие же чувства. Он замедлил шаг, мучительно вглядываясь в лицо Асина, но вероятно, так ничего и не вспомнил. Как и Асин.
В комнате Тамин царила мирная тишина. Сидя у окна, принцесса шила очередную детскую рубашку. Как будто, она всерьез решила расстаться со всем своим небогатым походным гардеробом. Отложила шитьё и помогла переложить спящего малыша в постель Асина. Присела рядом, рассматривая отмытое личико.
— Полукровка… но какой хорошенький!
Перевела взгляд на хмурого Асина.
— Что-то случилось?
— Не знаю, откуда он взялся, но я видел сейчас саккарского Хранителя. Это значит, что твоя судьба, госпожа, решится совсем скоро. Эта бирка… Носи её всегда с собой. На всякий случай.
— Хорошо.
— И… мне необходимо отлучиться. Ненадолго.
— Хорошо, — Тамин вытащила из причёски и зажала в кулаке длинную шпильку.
Асин чуть улыбнулся.
— Нет, я просто попрошу саккарцев посидеть с вами.
Девушка недовольно вздохнула, вернула шпильку на место, и в третий раз, ответила:
— Хорошо.
Асин замер перед дверью в узилище, совершенно не замечая, как нервирует своей неподвижностью часового. Наконец, дверь открылась, и посетители высыпались из тесного узилища, как горох из лопнувшего стручка. Одинаково хмурые, все они окидывали Асина недовольным взглядом и быстро проходили мимо, давая дорогу остальным. Последними вышли Эрим, Кан и Рас. Остановились, ожидая объяснений от Асина. Прекрасно понимая, что не Командор здесь сейчас самый главный, Асин всё-таки обратился к Расу, глядя глаза в глаза.
— Я могу его увидеть?
Рас, всё ещё хмурясь, пожал плечами.
— Он не захотел отвечать на наши вопросы. И Отвар Истины пить не стал. Как-то почуял, и вылил.
— Мне не нужны его ответы. Я хочу посмотреть в его глаза.
Рас удивился. Полез пальцами в, как всегда растрепанную, макушку, хмыкнул.
— Почему бы нет? Пойдём.
Вслед за Расом и Асином, в узилище, конечно же, вернулись Кан и Эрим. И… зиндарийский маг, захлопнувший дверь перед носом коменданта крепости.
Асин подошёл к решётке, за которой сидел, перекрестив ноги, шуршахам. Прямо на потолке камеры, идеальным кругом, располагались амулеты, блокирующие его магию, позволяющие только вытянуться в полный рост, лёжа на полу, или сделать лишь несколько шагов. После последнего, совсем недавнего визита, шуршахам злорадно улыбался и поглаживал пальцами зажившую культю руки. Асин стоял у самой решётки, смотрел на небольшой вырост на культе, словно набухшая весенняя почка, и изо всех сил старался не дать вырваться ненависти наружу. И колдун это прекрасно понимал. Не дождавшись вопросов, широко осклабившись, он заговорил сам.
— Хочешь что-то спросить? Узнать?… Молчишь? Тогда я сам расскажу тебе о смерти той бесполезной дуры, которая столько раз залечивала твои раны, не давая тебе сдохнуть… Этот ненужный ребёнок… Ты ведь нашёл его? Вижу, что нашёл… Безмозглый ребёнок не захотел тихо сидеть в комнате и побежал во двор мукхаяма. Не здесь, там, в Норуланде… Побежал в тот момент, когда я разговаривал с Повелителем и двор был полон змей. О! Повелитель был очень терпелив, пока этот несносный ублюдок не наступил на хвост аспиду. А эта дура… — колдун зашелся сухим, каркающим смехом, — она не только вытащила своего выкормыша из змеиного клубка, она высосала весь яд, которым его наградили. Да, её вымесок выжил. А она корчилась в муках два дня и две ночи, перепугав до крика своего ублюдка… Ты это хотел у меня узнать? Хочешь знать, где её похоронили?… Нигде! Я велел разрубить на куски бесполезное тело, и бросить в реку, на корм рыбам!
Шуршахам опять зашёлся каркающим смехом, как будто рассказывал о весёлом празднике, а не о смерти собственной дочери. Асин ухватился дрожащими руками за прутья решетки, крепко зажмурился, стараясь взять себя в руки.
— Ты уже давно перестал быть человеком. Ты чудовище, недостойное света солнца. Даже лютые звери не насилуют и не убивают своих детей!
— Насилуют? Ты сказал — насилуют? — колдун вскочил, подбежал почти к самой решётке, куда его допускали амулеты, закричал Асину прямо в лицо, — о да! Это мой ребенок! Мой, и этой дуры! И ты всю жизнь будешь ненавидеть его за мою кровь!
Асин рванулся, просунул руку сквозь решётку, изо всех сил стараясь дотянуться до хохочущего горла. Вены его вздулись, пальцы скрутило судорогой, в глазах появился кровавый туман, затмивший всё, кроме дергающегося ненавистного кадыка.
Внезапный удар оторвал Асина от решетки, приложил спиной о стену. Сквозь звон в ушах проступал незнакомый голос:
— Остановись! Опомнись! Прекрати!!! Посмотри, что ты творишь!
Поток ледяной воды обрушился ему на голову, охлаждая кровь, заставляя судорожно глотать воздух, переключив сознание на спасение собственной жизни.
Когда пелена спала, и Асин оглянулся с проснувшимся сознанием в глазах, он увидел, что Эрим и Рас крепко держат его за плечи, прижимая к стене. Кан с новым магом внимательно вглядываются в его лицо.
— Очнулся?
— Пришёл в себя?
Когда Асина отпустили, он чуть не упал — оказалось, вспышка ненависти забрала у него все силы.
— А теперь посмотри, что ты натворил, — Кан, с каким-то бесконечным разочарованием, отошёл на пару шагов в сторону.
Шуршахам всё ещё продолжает хохотать, высоко поднимая руку с культей. Вместо розовой, набухшей почки, над красным рубцом, сжимает и разжимает новехонькие пальцы, проклюнувшаяся из почки ладонь, размером с кулак годовалого ребенка. Асина едва не стошнило от понимания, кто выплеснул эту энергию ненависти, давшую колдуну возможность отрастить себе новую руку.
— Всё. Уходим. Хватит с него на сегодня.
Кан почти подталкивает в спины своих спутников.
Выбравшись на свежий воздух, Асин бессильно уселся прямо на землю. Парни растерянно топчутся вокруг него. После всего услышанного, ругать его ни у кого не поворачивается язык. Тем более, что начальную почку, из которой теперь выросли пальцы, перед этим дали ему они сами.
Маг присел рядом с Асином, заглянул ему в глаза.
— Послушай, парень. Я не знаю, о ком он говорил, но о ребёнке он тебе соврал. Это не его ребенок. Это я тебе со всей ответственностью, как королевский маг подтверждаю.
— Я знаю… Малыш полукровка, — с силой выдавил из себя Асин.
— Что-то ты совсем расклеился. Давай я проведу тебя.
Асин хотел возразить, но мягкая и тёплая Сила, изумрудным коконом, опутала его, заставила подняться и шагать в нужном направлении. Всю дорогу маг шёл рядом молча, глубоко задумавшись о чём-то, но не забывая подпитывать кокон, окруживший Асина, своей магией. Удивительно, но Асин чувствует себя в нём невероятно уютно и спокойно, ощущая, как с каждым шагом, возвращается к нему жизненная сила. Заметив охранника у комнаты Тамин, маг положил руку на плечо Асина.
— Погоди. Давай переговорим.
Он отвёл Асина подальше, остановился и впился в него взглядом. Вот только, эн-асинам такие взгляды нипочем. Асин чуть заметно усмехнулся. Если уж хотел что-то выведать, не нужно было делиться со мной Силой.
— Это правда, что ты бывший эн-асин?
— Чьи слова я должен подтвердить? Принца? Командора? Кому из них ты не доверяешь?
— Значит, правда. А что-нибудь о своей прежней жизни ты помнишь? Что было до этого? Как ты попал к ним?
Холод понимания пробежался по спине Асина. …Опять придётся идти сквозь лезвия воспоминаний...
В его голосе больше нет иронии, только холодная собранность.
— Я был совсем ребёнком. Кроме того, в первую очередь, нам всем промывают мозги, избавляя от ненужных воспоминаний.
— Жаль. Тогда просто выслушай меня… — не унимается маг. — Когда то давно, у меня был брат. Мы родились с ним в один день. Не совсем одинаковые, просто похожие. Но это не мешало нам всегда чувствовать друг друга… Двадцать шесть лет назад, когда нам было по шесть лет, мой брат внезапно пропал. С утра бегал в саду, а потом… Его так и не нашли… Но я всегда был уверен, чувствовал, что он жив. Много раз ему было тяжело, и он был на Грани, но выжил.
Кровь отлила от лица Асина, но он слушал с совершенно бесстрастным лицом.
— Зачем мне знать о мальчишке, который сбежал из дома задолго до моего рождения?
— Он не сбежал. Его похитили… Аслан, это ведь ты? Я чувствую, что это ты! Вся моя магия принимает тебя, как родного.
Асин хотел рассмеяться, но сил хватило только вымучить кривую улыбку.
— Посмотри на меня внимательно, лорд. Как я могу быть твоим братом? Я всего лишь нищий мальчишка, которого научили управляться с оружием... Впрочем, я уже не нищий, я доверенное лицо норуландского принца, так что, не так уж плохо мне сейчас живётся.
— Наша мама. Она всё ещё ждёт тебя.
— Мне жаль. Не знаю, что там напутала твоя магия, но я не могу быть твоим братом… Может быть, когда-нибудь, вы с ним встретитесь, но точно, не сегодня.
Асин быстро развернулся, оставив королевского мага за спиной.
— Постой!
Маг нагнал его у самой двери. Снял с пальца кольцо с родовым гербом, вложил в руку Асина.
— Я не буду мешать твоей жизни. Но если когда-нибудь тебе понадобится моя помощь, ты всегда сможешь ко мне обратиться.
[1] ятим — сирота (норуландский).
[2] Лоха́нь, лоха́нка — деревянная круглая или продолговатая посуда для стирки белья, мытья посуды, для помоев и т. п.
Глава 19. Гости.
Вжжжииик! Узкое длинное лезвие просвистело над макушкой Раса, осыпав лицо срезанными кончиками жёлтых кудряшек. Мои волосы!!! Да как она…
Вжик-вжик-вжик! Рой металлических горошин просвистел мимо виска, тело отклонилось вправо, не дав додумать. И тут же резкий рывок влево и кувырок, уходя от лезвия узкого меча. Не выпрямляясь полностью, Рас поднырнул под рукой белоголовой воительницы, швырнул ей под ноги сгусток огня и едва успел отдернуть руку, чтобы не обжечься ответным горячим паром. Отбил новую атаку меча и выставил магический щит от летевших в лицо лезвий. Белая лента магической косы обхватила ноги, дернула, сбивая навзничь.
Уже падая, Рас послал огненный импульс к ногам, сжигая удавку, и сразу же, следующий — в лицо противнице. Ни один огненный шар вреда ей не причинил, но дал Расу возможность вскочить и сделать пару судорожных вдохов. Новую атаку глаз не успевает отследить. Спасает тело, заученными на тренировках движениями. И как ему до сих пор удаётся уворачиваться и отбивать удары?
Мышцы напряжены до предела. Напряжение давно гоняет кипяток вместо крови. Разум отслеживает только биение собственного сердца.
Запели, сталкиваясь, выбивая серебряные искры, сабля Раса и меч в левой руке женщины. Но как только Рас уловил ритм и начал наступать, воительница взмахнула правой рукой, раскручивая зажатую в кулаке собственную косу.
Коса послушно удлинилась превращая кисточку на конце в десяток гибких стальных игл, с каждым кругом разбивая выставляемые Расом магощиты. Отчаявшись, Рас перехватил нож за лезвие и отправил в плечо воительницы, усилив бросок собственной магией. И почти попал. Коснувшись тела женщины, лезвие вспыхнуло тёмно-серыми искрами и осыпалось чёрным песком. А Рас получил удар воздушным кулаком такой силы, что отлетел на несколько шагов, впечатавшись спиной в бревна ограды.
Сплюнув на опилки кровь, мгновенно заполнившую рот, Рас медленно поднялся. Прокрутил правой кистью, с зажатым эфесом сабли, проверяя, как слушаются мышцы. Пошевелил пальцами левой, собирая в ладонь огненный сгусток. Мысленно отбросил, задавил болезненные стоны многажды избитого тела. Упрямо сцепил зубы.
Бездна меня возьми, если я сейчас сдамся!!!
— Хочешь продолжить? — удивилась женщина. — Я думаю, на сегодня хватит.
Она отбросила за спину белую косу, уже превратившуюся из грозного оружия в обычные волосы, подошла ближе. Сейчас, когда мутная пелена усталости ушла из глаз, стало заметно, что магиня тяжело дышит, и по бледно-голубым вискам медленно скатываются редкие капли пота. Но разве это сравнить с состоянием Раса! Магиня наклонила голову, строго уставилась холодными фиолетовыми глазами.
— Почему ты не атаковал меня? Почему так мало применял свою магию?
— Атаковать женщину? — растерялся Рас.
— Что?!! — фиолетовые глаза гневно сверкнули. — Запомни, воин, — во время сражения у противника нет пола и возраста. На поле боя нет места жалости, благородству, и даже честности. Всё это вернётся потом, после победы. А во время битвы действует только одно правило — Ты. Должен. Выжить.
Женщина выпрямилась, заговорила спокойно и холодно, будто лектор на уроке.
— Запомни: жалость — твоя первая слабость. Твоя вторая слабость — то, что ты поздно получил магический Дар, ещё не успел свыкнуться с ним, очень мало применяешь новые способности в бою. В сражении против мага любая твоя слабость смертельно опасна.
Она оглядела саккарцев, рассевшихся вдоль ограды и молча наблюдавших за их боем, заговорила громче.
— Я прошла с вами разминку, и не увидела применения магии. Это большое упущение. Магические упражнения нужно вплетать сразу, чтобы они стали частью вашего сознания.
— Дайна… — выговорить её, ломающее мозг, имя, Рас даже не пытался, а повторить сокращённое, вызвавшее бурное негодование, сейчас не решился. — Они не маги. Точнее, только некоторые здесь маги.
— Что? Ты серьезно? — растерялась магиня, — это… плохо. Очень плохо!
Ещё раз растерянно оглядев окружающих её воинов, женщина подхватила свою мантию и быстрым шагом ушла со стрельбища, приспособленного саккарцами под тренировки. Рас устало опустился на землю, потерся спиной о бревна, стряхивая прилипшие к потной коже опилки. Исподлобья оглядел медленно поднимающихся офицеров.
Плохо не то, что к обеду о поражении Командора будут знать все саккарцы, а не только видевшие бой своими глазами. В конце концов, победу магиня получила абсолютно честно. Плохо то, что унылое настроение и безверие в победу распространится на всех.
Когда сегодня утром дайна Аво́ пришла на тренировку, ничуть не смущаясь голых торсов воинов, мужчины лишь иронично похмыкивали. Когда миниатюрная дайна, лёгким движением плеча, сбросила на землю жёлтую мантию, оказавшись в черном костюме, обтягивающем стройное женское тело, как вторая кожа, саккарцы, с молчаливым осуждением отводили глаза. Когда хрупкая женщина, пристроившись в хвост колонне, повторила за ними всю тренировку, не отстав ни на полшага, на неё стали смотреть с уважением.
Поэтому, когда магиня вызвала Командора на поединок, офицеры быстро расселись вдоль ограды, предвкушая увлекательное зрелище. Поначалу они даже болели за неё, подбадривая одобрительными криками каждую её атаку. Но постепенно все возгласы смолкли. Опытные воины быстро поняли, что им показали поединок с настоящим боевым магом. И шансов выиграть в таком бою у них просто не было. Ни у кого.
— Привет! Ты как? — рядом с Расом присел темнокожий, морковноволосый Тарук.
— Лучше бы сдох, — честно признался Рас.
— Понятно. Держи.
Парнишка сложил ладони Раса лодочкой, вложил в них синий прозрачный камешек, в виде толстой капли. Ладони потеплели, и Рас почувствовал, как одновременно с теплом, в тело возвращается легкость, уходит боль и усталость.
— Вот зачем она так со мной? — капризно пожалел себя Рас. — За что она меня ненавидит?
— За имя, — абсолютно серьёзно объяснил юный маг.
— Что? — Рас сразу потерял желание кукситься. — Ну ка, объясняй!
— Ну, она же кельхийка. А там к собственному имени относятся не менее бережно, чем саккарцы к своим волосам. Наречение имени это очень важный ритуал, едва ли не самый главный в жизни. Имя нашей магини переводится как «Самая яркая звезда в ночном небе», — Тарук вдруг коротко рассмеялся, и продолжил улыбаясь, — у нас в академии уже таблицы составляют, кто из народов круче исковеркает имя декана. Поздравляю, ты переплюнул всех, — Тарук похлопал Раса по плечу.
— И?
— Аво́, да ещё с ударением на о, переводится с кельхийского, как «свалка, помойка».
— Это что за шуковина?
— Свалка? Место, куда сбрасывают отходы, мусор, ненужные вещи.
— Зачем?
— Ээээ… чтобы не валялись под ногами. С глаз долой.
Рас несколько терций хмуро смотрел на юного мага, стараясь подобрать аналог этого понятия в саккарском языке. Затем резко встал, засвистел в спины последних офицеров, покидающих стрельбище.
— Дайны! Сейчас! Верните всех назад!
Пока саккарцы возвращались, Рас повернулся к Таруку.
— А почему ты мне раньше этого не сказал?
Тот невозмутимо пожал плечами.
— Твой косяк, тебе и исправлять.
Рас повернулся к офицерам, быстро собравшимся вокруг него.
— Дайны… Имя магини, которая сейчас… — Рас вздохнул, — так меня уделала, переводится на наш язык… — Рас опять повернулся к Таруку.
— Самая яркая звезда в ночном небе, — с готовностью подсказал тот.
— А слово «Аво» в их языке, это грязное ругательство, недостойное женских ушей. Предлагаю отныне, обращаться к магине «дайна Звезда». Ну, если у кого есть время и желание, может и полным переводом. Все услышали?
— Да, Командор.
— Свободны.
Рас опять уселся возле Тарука.
— А что ещё ты можешь о ней рассказать?
— Ммм… Она декан факультета боевой магии. Самые лучшие боевые маги всегда из Кельхии.
— Отчего же?
— Кельхийские города расположены под землей, чтобы спрятаться от слишком жаркого солнца. Но плантации и источники воды находятся на поверхности, заселенной жуткими монстрами. Даже рисунки этих чудищ заставляют содрогнуться. Бррр! Чтобы отвоевать своё право на жизнь, людям постоянно приходится с ними сражаться. А госпожа декан — лучшая из лучших.
— Хм, даже не знаю, хотел бы я у неё учиться, или нет.
— Хотел бы. Все её ученики просто обожают свою наставницу. Да, на занятиях она выжимает из них все соки, но никогда не уйдет с полигона, пока даже самый отстающий не уяснит урок. Сама может устроить провинившимся хорошую трёпку, но никогда и никому не даст в обиду ни одного из своих подопечных.
Опустившись в горячую воду купальни, Рас со стыдом вспомнил свою первую встречу с дайной Звездой.
Наговорившись и обсудив все новости, Кан повёл их с Эримом знакомиться с новыми магами, прибывшими вместе с ним. Комендант, старшие офицеры и новые гости расположились в накрытом для ужина зале совещаний.
— Знакомьтесь, — Кан представлял каждого мага, проходя от дверей к своему месту в центре стола. — Дайн Тарук. Занимается научными исследованиями в Высшей Академии в Датвисе, — Кан остановился возле совсем юного мага с шоколадной кожей и короткими ярко-оранжевыми волосами.
— Дайн Амир. Королевский маг Зиндарии.
Ярко-зелёные глаза, каштановая короткая бородка и тёмно-медные локоны до плеч. Эрим радостно улыбнулся давнему другу, а Рас поклонился человеку, от которого они получали немалую магическую помощь в последнее время.
Еще одна остановка возле миниатюрной женщины в жёлтой мантии наставников Академии. Белоснежная коса и бледная кожа с голубоватым оттенком, светлые фиолетовые глаза, придавали женщине вид болезненной хрупкости. Представляя её, Кан украдкой бросил на Раса лукавый взгляд.
— Дайна Аводумигарислориэль тэн Эритинраэль, наша гостья из Кельхии.
И Рас, конечно, не подвёл.
— Ух ты! А ещё раз это повторить слабо? Язык в узел не свернется?
— Дайна Аводумигарислориэль тэн Эритинраэль, наша гостья из Кельхии.
— Ээээ… А можно просто: дайна Аво́?
— Нет!!! — вдруг взорвалась женщина, до этого, просто с обожанием, заглядывавшая в рот Кана. — Мое имя — Аводумигарислориэль тэн Эритинраэль, из рода Ратинкапфукариев! И никакого сокращения имени я не потерплю!
Рас нахально развёл руками.
— Даже не знаю, как у вас это получится.
Вот так, с легкого языка Раса, магиня получила ругательство вместо имени.
Сразу после завтрака Рас заглянул к Кати. Осунувшаяся и растрёпанная, с почти чёрными кругами под глазами, сильно ссутулившись, она сидела на кровати, безразлично уставившись в одну точку.
— Кати, ты как? Опять не пришла в столовую. Я принёс тебе кашу и фрукты. Тебе нужно подкрепиться.
— Зачем? – голос Кати бесцветен, будто и она превратилась в бездушную куклу.
Рас поставил корзинку на кровать, напротив девушки, сам присел на корточки возле неё, накрыл её руки своими.
— Кати, тебе нужны силы, чтобы жить дальше.
— Зачем? Кому нужна моя жизнь? Я осталась совсем одна.
Пальцы девушки почти как ледышки. Рас добавил тепла в ладони, чтобы согреть руки девушки.
— Мне нужна. Друзьям твоим нужна.
— Тебе? — безразличие сменилось на усталость и горькую иронию, — ну да, очень нужна. И разве у меня есть друзья?
— Дайн Исак больше двух суток не отходил от тебя ни на шаг. Совсем забыл об обязанностях телохранителя. Как думаешь, это от безразличия к тебе? Он не сводит с тебя глаз с первого твоего появления на заставе.
— Исак? Зачем я ему? Он лорд, а я дочь егеря. Смешно. Слишком большая разница.
— Он давно уже не смеётся. И надеюсь, придумал, как решить эту проблему. К тому же, разница у вас не такая и большая. Ты забыла? Твой дядюшка — претор довольно большого округа, и отказываться от тебя, как мне кажется, не собирается.
Губы Кати задрожали, глаза наполнились слезами.
— Дядюшка… Он ведь еще не знает… Надо сообщить…
Рас сел рядом с девушкой, обнял за плечи.
— Ну хватит, хватит… Вот видишь, есть ещё один человек, которому без тебя будет очень плохо.
Дверь открылась одновременно со стуком. Увидев парочку на кровати, Исак замер в дверях. Кати вытерла рукой мокрые щёки, чуть отодвинулась от Раса. Он усмехнулся и убрал руку с её плеча. Но пересаживаться не стал. Уж очень забавляла его внезапная робость бесстрашного телохранителя принца.
Исак, потоптавшись на пороге, вошёл в комнату, хмуро уставился на корзинку Раса.
— Я принес Катарине кашу и чай.
Затем решительно поставил свою корзинку на стол, сел напротив. Заговорил, почему-то уставившись на Раса
— Катарина, я получил разрешение от Его Высочества, отлучиться на несколько дней. Тебе нужно собраться, я отвезу тебя к своей тетушке.
Рас невозмутимо выслушал и повернулся к Кати.
— Какой тетушке? Ты знаешь, о чём он?
Девушка растерянно помотала головой. Исак опять стушевался, растерял решимость.
— У меня есть тетушка, она… одинокая. Она давно писала, что согласна приютить… Катарину … на некоторое время.
— На некоторое время? — нахмурился Рас.
— Ей нужно привыкнуть, прежде чем… Мои родители живут в Салавии[1]…
В дверь постучали и открыли, не дожидаясь разрешения. Эрим, с новой корзинкой, вошёл в комнату.
— Вы здесь? Я принес Кати фрукты и чай. Она уже согласилась?
— На что? — поднял бровь Рас.
Кати только растерянно переводила взгляд с одного парня на второго и третьего. Эрим быстро переставил все корзинки на пол, уселся напротив девушки.
— Кати, Исак может злиться сколько угодно, но лучше с самого начала поступать правильно. Согласна?
— Ээээ…
— Родители Иска замечательные люди, и будут очень рады тебе. Но Саламия живёт по своим правилам. Столичные лорды очень щепетильно относятся к родственным связям. Поэтому, для вас обоих будет лучше, если к жениху тебя привезёт не его тетушка, а твой собственный дядюшка. Заслуженный претор и доверенное лицо лорда Бейли. А когда поползут слухи, что ты находишься под покровительством королевской семьи, никому в голову не придёт спросить, где и как прошло твоё детство.
— Слухи или покровительство? — ехидно уточняет Рас.
— Покровительство, я постараюсь.
— Годится!
— Прекрасно. Собирайся, Кати, Исак отвезёт тебя к претору Морни. А нам с Расом нужно идти, нас ждут.
— Погоди.
Рас положил на ладонь девушки диск из моржового бивня с искусно вырезанным крабом. Панцирь и клешни краба вырезаны из драгоценного саккарского янтаря.
— Я, конечно, не Наследница, но всё же. Ты можешь показать эту бирку любому саккарцу, и тебе окажут посильную помощь. А в Военный Клан сразу же донесут, что ты меня звала. Этот маг, с морковными волосами, поворожил над ней, и обещал, что теперь она никогда не потеряется и никто не сможет отнять её у тебя. Теперь прощай. Будь счастлива, сестренка!
Парни вышли, оставив Кати и Исака растерянно уставившимися друг на друга.
[1] Салавия — столица Зиндарийского королевства.
Глава 20. Трофеи.
Опустевший мукхаям, с разрушенным зданием посредине и несколькими палатками охраны у входа, произвёл на Раса гнетущее впечатление. Тогда, во время боя, и потом, когда он вернулся с Асином, почему-то было легче. Хотя, понятно почему. Сейчас он хорошо знал, что ждёт его в могильнике. Застывшие скорбь и усталость на маленьких одеревеневших лицах.
Пока прибывшие маги осматривали развалины, охали, возились вокруг обломков алтаря, Командор расхаживал вокруг, не зная, чем себя занять. Взволнованный королевский маг подозвал его, указывая на обломки.
— Как вы это сделали?
— Причём здесь я? Дом просто взял и рухнул. Гнилой, наверное, был. Как и вся шуршахамская магия.
— Но я же вижу остатки вашей ауры! Какой ритуал вы провели?
— Да ничего я не делал! Почти.
Морковноволосый Тарук выслушал их разговор, потёр блестящий шоколадный нос, отошёл чуть в сторону и открыл баул, который не выпускал из рук всю дорогу. Кожаный сундучок был доверху набит коробочками, флакончиками, горшочками и какими-то непонятными поделками таких миниатюрных размеров, что внушали невольное уважение к их создателю. Немного покопавшись среди игрушек, Тарук вынул что-то вроде маленького табурета, поставил рядом с собой. Едва игрушка коснулась земли, она превратилась в большой дубовый стол с красиво изогнутыми ножками. Дальше маг достал и выстроил в ряд несколько горшочков, котелок, горелку, несколько склянок и серебряную монету, на деле оказавшуюся большим плоским блюдом, украшенным затейливыми рунами по краю.
С радостно загоревшимися глазами, время от времени потирая нос, Тарук приступил к действу. Что-то смешивал, растворял, переливал, посыпал, кипятил и бормотал, пока не получил целый котелок ароматной жидкой грязи. С торжествующим видом Тамир набрал в стеклянную ложечку эту грязь и осторожно капнул на блюдо. Грязь задымилась и разбежалась по поверхности ярко-зелёной волной, превращая блюдо в большое зеркало.
Тарук подхватил зеркало и стал прикладывать его к разным обломкам, пока не остался доволен увиденным.
— Отлично! Пожалуй, самый удачный ракурс. Сейчас увидим, что же здесь произошло. Кто-нибудь помнит, в какое время строение рухнуло?
Блюдо оказалось подобием множащего зеркала, только показывало не настоящее, а прошлое. Сейчас в нем отражалась, ещё целая, комната шуршахама — алтарь, балкон, угол с одеялами и входная дверь. Именно то, на что нужно было смотреть. Все столпились за спиной Тарука, с любопытством заглядывая в магическое зеркало. Вот подтянулся, влез через балкончик Асин, встал посреди комнаты, закрыл глаза, к чему-то прислушиваясь. Открылась дверь, вошли Рас и два офицера. На то, как искали малыша, Рас смотреть не стал.
Его поразило лицо Асина. Он будто знал, ожидал и боялся, того, что увидит. Что значит для него этот малыш? Что он в нём увидел? Повторение собственной Доли? Какая участь ждала этого ребёнка? Там, в подземелье, пара деток ещё меньше найдёныша, но он к ним не попал. Это правда, ребёнок шуршахама? Хотя, Амир уверял, что колдун лжет.
Очнулся от мыслей Рас когда зеркало уже показывало развалины. Три пары глаз с благоговейным ужасом уставились на него. Эрим и Кан, заметив реакцию магов, тоже уставились на друга. Правда, ни страха ни восторга в их взглядах не было. Просто любопытство.
— Что? Чего… — слово «уставились» Рас, всё-таки, проглотил.
— Как вы это сделали? — повторил свой вопрос Амир.
— А вы глаза этого ребёнка видели? Он цепью к стене прикован был! Да я вообще всё там разнести хотел! Только не успел.
— Вы не понимаете, — Амир заметно волновался, нервно поглаживая короткую бородку. — Этот алтарь сотворён очень древней магией. Его невозможно разрушить! Точнее, чтобы его разрушить, нужно знать не менее древнее заклинание и высший уровень магии. Но вы…
— В древних свитках такую магию называют драконьей, — вмешался Тарук, потирая и без того длинный нос. — Древние считали, что магию такой силы получали хлебнувшие, или искупавшиеся в драконьей крови. Какой артефакт ты применил?
Рас привычно потянулся к макушке, но тут же отдернул руку, сунул её за пояс, для надёжности. Если сейчас все они, по очереди, начнут чесаться… Смотреть со стороны, может, и забавно будет, но без осмотра лекарем, стоять рядом вряд ли кто-то захочет.
— Да нет у меня ничего! Даже магию я не применял! Просто, разозлился очень. А об алтаре и заклинаниях впервые слышу. Могу поклясться.
Звезда и Амир почтительно открыли рты, а в глазах темнокожего мага явно читалось желание срочно распялить Раса на лабораторном столе и внимательно изучить его внутренности. Надо подальше держаться от этого начинающего маньяка.
Настороженно оглядываясь на Командора, маги перешли к изучению портала, оставленного шуршахамом. Этот… голова-морковка, в очередной раз, потер длинный нос. И как до сих пор не оторвал?
Достав из волшебного баула ещё одно блюдо, поворожил над обоими, и предложил просмотреть пользование порталом сразу с двух сторон и в ускоренном времени. Пока остальные, тихо переговариваясь, с сомнительным удовольствием смотрели на мелькание шуршахама сразу на двух зеркалах, Рас нашёл чем занять себя. Раздвинув мусор в стороны, достал спрятанные за поясом дротики и начал метать их в обломок столба, когда-то подпиравшего крышу. Руки, тело, двигались в привычном ритме, а голову сверлила тупая, безысходная тоска.
Они все были ещё живы, когда я нашёл их. Пятнадцать маленьких деток и трое взрослых. А я ничем не смог им помочь. Не знал, как. И сейчас не знаю. Я просто ушёл, зная, что они умрут. Поверил, что так лучше… Кому лучше? Мне — однозначно, а им? Тем, кто и сейчас там, на стенах, поглощённые колдовским деревом… Что я должен был для них сделать?... А если бы я остался? Как Кати, Исак... Каково это — смотреть на живых, чувствуя Грань за их спиной?
Он так и не рассказал об этой находке Тамин, с её живительной магией. Почему-то знал, уверен был, она побежит на помощь и это убьет её. Она говорила — магия шуршамов ей не по силам.
Вытаскивая дротики из столба, Рас покосился на офицера охраны. А этим каково? У каждого из них остался дома ребёнок, от года до шести лет. Как раз такие, как там, в подземелье. Как они это пережили? Хаг уже просил заменить охрану на подкрепление, а этих отпустить в город, дня на три-четыре. Только как им это поможет?
Рас со злостью зашвырнул лезвие в столб, на треть расколов толстое бревно. И почувствовал раздражающий зуд между лопаток. Резко обернулся. Опять! Удивление с восторгом в глазах гостей, Кан прячет смешинки в глазах, а Эрим откровенно веселится. Да что они опять там углядели?!
— Как вы это сделали? — в этот раз, восторга в словах Амира больше, чем удивления.
Это его любимый вопрос? Рас сердито пожимает плечами, не глядя, бросает следующий дротик.
— Вот так!
— Простите, я не об этом.
— А что тебя удивляет? — не выдерживает Эрим, — плюнуть через портал и попасть в глаз шуршахама? Кто сказал, что невозможно? Это же Рас!!!
— Пожалуй, я даже могу объяснить, как он это сделал, — подключается Кан. — Просто, очень разозлился. Верно?
Но встретившись с мрачным взглядом Раса, Кан перестаёт улыбаться. Да и с Эрима веселье слетает, как последний лист с дерева, подхваченный осенним ветром.
Ну да. Эриму повезло. Он не застал их живыми.
В подземелье Эрим спустился первым. Зажёг над головами небольшой светильник. Когда в помещение вошел Рас, все изумленно разглядывали одеревеневшие маленькие тела на куполе низкой полусферы.
— Что это такое? — первой подала голос Звезда, — я чувствую здесь дыхание смерти.
— Совсем недавно все они ещё были живы, — Рас оттянул как можно дальше ворот туники, будто тот мешал дышать. Пришлось несколько раз сглатывать колючий комок, пока договорил. — Когда мы нашли их, их сил оставалось только на полдня. Это дерево вытягивало жизненную силу и собирало её вон там, под куполом. Оттуда энергия опускалась на камень. Наверное, тоже алтарь.
Тарук нарисовал в воздухе затейливый вензель и провёл рукой над камнем. От действия его руки на алтаре зажглись неярким золотисто-фиолетовым светом треугольники аметрина, разложенные тремя шестиконечными звездами, одна в одной.
— Портальные камни! — в три голоса ахнули гости.
— Они заряжали здесь портальные камни, — пояснил саккарцам Амир.
— Заряжали? — Кан угрожающе шагнул к алтарю, — а ваши камни тоже…
— Что вы, господин Хранитель, — замахал руками Тарук, — мы не отнимаем чужие жизни. Нам вполне хватает налога на магию… А такой способ, — ученый оглянулся, — я вижу впервые. И да, здесь везде чувствуется остаток драконьей магии.
— Остаток?
— Да. Обряд полностью завершён.
— Как работают эти камни? — Эрим тоже подошёл к алтарю.
Тарук раскрыл ладонь, показал всем такой же равносторонний треугольник аметрина, только запыленный и величиной с фалангу пальца.
— Этот камень я выкопал на месте того портала. Он может переносить только одного человека, на небольшое расстояние. Его хватало только преодолеть ваш заслон. А этот камень — Тарук показал самый маленький в звезде камень, величиной с мизинец, — может переносить или пять-семь человек, на такое же расстояние, или одного человека, но расстояние будет раз в пять-семь дальше. Полностью заряженный — не меньше ста раз. В любую сторону.
— Тогда вот этот камень — Кан указал на самый большой аметрин, с мужскую ладонь, — может переместить сотню воинов на несколько тысяч шагов?
— Приблизительно так.
— А точнее ты можешь сказать?
— Мне нужно хотя бы один камень для исследования.
— Гм, если камни полностью заряжены, их можно забрать отсюда? — Амир, всё же, не решается прикоснуться к алтарю.
— Да, конечно, — почесал нос Тарук. — Я сейчас принесу шкатулку для них.
Нахмурившись, Кан холодно бросает вслед:
— Две шкатулки.
И так же холодно поясняет Амиру:
— Согласно Договору о Военном Союзе, одна треть всех трофеев поступает в распоряжение саккарских правителей, не зависимо от стадии военных действий. Я изымаю принадлежащую нам часть камней.
— Но, я не вправе распоряжаться собственностью короны!
— А я вправе. И я сам объяснюсь с королем Зиндарии.
— Как скажете, господин Хранитель.
— Господин Хранитель Печати.
— Конечно. Простите, — покорно склоняет голову королевский маг.
— И ещё. Раз эта магия никому здесь не известна, я предлагаю опечатать подземелье и поставить сигнальную метку. Очень не хочется получить неприятный сюрприз в спину.
— Вы правы, Господин Хранитель Печати, — нехотя, но всё же соглашается Амир.
— Погодите! Мне нужно совсем немного времени, — встрепенулась Звезда.
Сотворив из кисточки косы узкое лезвие, магиня полоснула им себе по пальцам. Подошла к одеревеневшему егерю, что-то зашептала на своём языке, провела рукой по его щеке, груди, оставляя четыре волнистые полоски крови. Затем так же точно погладила ближайшего ребенка, затем следующего.
— Что она делает? — шёпотом спросил Рас у вернувшегося Тарука.
— … Это обряд прощания с умершими. Она благодарит их, что они пришли в этот мир, что поддержали искорками своих душ жизнь на Астрее. Обещает, что будет помнить их сейчас и навестит в Долине Мёртвых, когда ей придёт время ступить за Грань.
Пока три мага запечатывали подземелье, Рас, Эрим и Звезда поднялись на поверхность. К тому же, после небольшого спора, Тарук вымолил разрешение запечатлеть подземелье на своих зеркалах и взять по маленькому образцу земли, дерева и… всего, что сможет безопасно отделить. Чем окончательно выбесил Командора. Свой гнев Рас решил выплеснуть на злосчастные руины, воздушными ударами раскрошив в щепки остатки досок. Никто не стал ему мешать. Эрим подтянул поближе кучку щепок, зажёг костёр — после обряда прощания магиня ослабела и явно мёрзла в своей мантии.
— Спасибо, — в благодарность за заботу, Звезда тоже подтянула несколько щепок и сотворила три небольших стульчика, чтобы с удобством греться у костра.
Увидев, что маги расположились на отдых, охранники принесли им котелок с горячей похлебкой, посуду, и тут же удалились — магические секреты не всегда приносят радость.
— Дайна Звезда, а что такое налог на магию? — начал разговор Эрим.
— По законам Датвиса, каждый маг, проживающий на их территории больше года, обязан сдать в хранилище магии излишек своего Дара, десятую часть магического ресурса.
— Излишек?
Магиня улыбнулась, показала на свой кулон.
— Это — накопитель Силы. Если каждое утро, когда ты бодр и энергичен, вкладывать в него немного магии, совсем чуть-чуть, то твоя энергия быстро восстановится, а ты, со временем, получишь дополнительный резерв, источник, способный очень быстро восстановить потраченную Силу. Раз в год несколько таких накопителей нужно сдать в общий фонд магии.
— А общий фонд для чего? — покрошив доски, Рас немного успокоился и тоже заинтересовался разговором.
— Датвийские маги — люди слишком увлекающиеся. Кстати, Командор, если Тарук предложит тебе поучаствовать в каком-нибудь эксперименте, не соглашайся. Или требуй участия более опытного мага.
— Да ни за что! — искренне поклялся Рас.
— Датвия, наверно, единственное государство, где законом запрещено магам занимать руководящие должности. Кроме Академии, конечно. Дело в том, что ради новых знаний они настолько увлекаются экспериментами, что совершенно забывают о реальности. Иногда это приводит к плачевным последствиям для окружения. Они великолепные учёные, замечательные наставники, но их эксперименты лучше контролировать кому-то, более практичному. А Тарук даже у датвийцев считается уникумом. Он впитывает знания, как песок воду — неизвестно, сможет ли когда-нибудь насытиться. Наверное, ради таких экспериментаторов и создали общий фонд магии. Впрочем, магия из фонда идёт на зарядку многих очень полезных вещей.
— Например, портальных камней?
— Портальные камни, Око Датвиса, летающие платформы, нательные обогреватели и ещё много чего, значительно облегчающего жизнь... Командор, почему ты хочешь отказаться от порталов?
— Разве я принимаю такие решения? Я всего лишь офицер, а трофеи — это дело Правителей.
— Твоё негодование, когда Хранитель заявил о трофеях, почувствовали все. Что именно тебя так возмутило? Кроме излишней любознательности Тарука, — Звезда умела быть мягкой и настойчивой одновременно.
— Эти камни наполнены детскими жизнями. Я видел их ещё живыми. И я ничего не смог сделать! Совсем ничего… — руки Раса полыхнули пламенем до локтя. Эрим и Звезда замерли, ожидая, во что выльется эта вспышка. Но Рас заставил себя погасить пламя и продолжил:
— Отец Кати сказал, что мне лучше уйти, и я… просто ушёл. Моя беспомощность стоила им жизней, и я никогда не прощу себя за неё. Но торговаться за их смерти!!! Как такое возможно?
— Я понимаю твою скорбь. Но Хранитель принял верное решение. Выслушай! — магиня жестом остановила Раса. — Я никогда не слышала о таком способе зарядки камней, и конечно, я всей душой против него… Знаешь, что такое портал? — Звезда сделала несколько пассов, и рядом с ней развернулась и повисла прямо в воздухе карта восточного материка, разбитого по странам, и Саккар, отделённый океаном. — Три дня назад в Датвисе со мной встретился представитель Конфедерации, рассказал о появлении нового источника Силы и предложил сопровождать его, чтобы проверить, чего ждать от нового источника. Мне понадобилось полтора асура, чтобы найти замену для занятий и послать весточку Таруку. И ровно две терции[1] — нам всем, чтобы переместиться в Саккар. А дальше… В Саккаре кто-то отравил всех воинов на одной из застав. А затем продукты, которые везли в ваш детский городок.
— В Крепость? – встревожились парни.
— Да. Благодаря портальным камням, Провидица, Хранитель, и мы с Таруком, вовремя попали в Крепость. Тарук нашёл продукты, отравленные драконьей магией и составил противоядие для нескольких поварих. Никто из детей не пострадал, а Тарук изготовил для них артефакт, определяющий наличие ядов или магии. В этот же день мы отправились к Главе Военного Клана, чтобы убедить его выдать нам пропуск на пострадавшую заставу. Вместо пропуска, Глава сам отправился с нами, и до самого вечера, мы все вместе лечили ауры и чистили помещения. На ночь нас отправили в Обитель, а Хранитель занялся расследованием. На следующий день, я, Тарук и ваш Хранитель отправились в Датвис. Хранитель познакомился с Академией и пообщался с ректором, а мы с Таруком получили отпуска, дополнительные накопители и собственные портальные камни. В этот же день мы трое прибыли в королевский дворец в Зиндарии. Там была долгая беседа с Его Величеством, а на следующий день, захватив королевского мага, мы появились у вас… А теперь попробуй посчитать, сколько времени всё это заняло бы, если бы у нас не было портальных камней?
— Я понял, — опустил голову Рас.
— Ты не всё понял. Эти камни уже заряжены. Просто бросить их, оставить в опечатанном подземелье, будет неуважением к погибшим... Лучше пусть они послужат на благо ваших стран… Король Датвиса иногда принимает для зарядки или продаёт портальные камни правителям других государств. Правда, взамен берет не золото, а услуги или ресурсы, необходимые Датвису.
Благодаря этому, Датвис можно назвать самой процветающей страной на нашем материке. И вся Конфедерация Магов не может диктовать Бертусу ХVII своих условий. Они, конечно, делают вид, что никогда и не пытались, но без огласки, все знают, кто на самом деле от кого зависит… Твой Хранитель сейчас вытребовал Саккару относительную независимость и от Конфедерации, и от Датвиса.
Рас только молча кивнул, мрачно уставившись в костер. Магиня убрала карту и повернулась к Эриму.
— Советник, ты можешь объяснить иноземке, что за печать хранит ваш правитель? Почему он так настойчиво о ней напоминает?
— Хм, для этого вам придётся дать магическую клятву о неразглашении.
— Это настолько серьёзно?
— Пока наша страна готовится к войне — да.
Звезда немного подумала, затем просто подняла ладонь, на которой раскрылся прозрачный черный шар, отливающий серебряными гранями.
— Боевой маг-универсал! — восхитился Эрим. — На самом деле всё очень просто. Полный титул Правителя — Господин Хранитель Печати. Господин — значит, он имеет право единолично принимать решения и выносить приговоры. Хранитель — тот, кого выбрали для высшей власти в Саккаре, и который передаст её, как только найдётся более достойный. А Печать… Вся земля Саккара это источник магии, а Печать является хранилищем Силы. Именно она подтверждает полномочия выбранного Хранителя… И вы немного лукавите, Кан не каждый раз напоминает свой титул, а только когда нужно надавить властью.
— Ты хочешь сказать, что ваш Хранитель — сильный маг?
— Не просто сильный, он самый сильный маг в Саккаре… Маг пятой категории.
— Высший маг? – не поверила дайна Звезда.
— К сожалению, опыта у него пока мало, но Кан старается.
— Но… в его ауре совсем нет магических всполохов!
— А у кого из саккарцев они есть?
— Пожалуй, только у тебя, небольшие, — растерянно призналась магиня.
— Замечательно. Чем меньше противник знает о нас, тем больше козырей в нашей раздаче.
— Если сам остров — источник магии... получается, каждый саккарец — потенциальный маг? – глаза Звезды расширились от удивления.
— Мне нечего на это ответить, — развёл руками Эрим. — Год назад я прибыл в Саккар, и мой Дар пропал. Как и у моих спутников. Всего год назад земля Саккара гасила любую магию. После того, как Печать перешла к Кану, в Саккаре появились свои собственные маги. И эта магия совершенно отличается от зиндарийской. А что будет дальше... – бывший принц пожал плечами, — наверное, только Создатель знает об этом.
— Да, ты прав, — магиня снова повернулась к Расу. — Командор, позволь мне рассказать небольшую историю… Много лет назад, когда мне было шестнадцать и я была всего лишь сержантом Зелёных, охраняющих одну из плантаций, мои девчонки пропустили варукха. Все бросились к прорыву и мы смогли убить его и восстановить периметр. Но оказалось, что зверь всё-же успел вонзить в меня одно из своих жал. Яд варукха чувствуется не сразу, он просто парализует жертву и человек умирает в течении одного-двух асур. Я лежала парализованная, а мои соратницы растерянно метались вокруг… — она тяжело вздохнула, и медленно продолжила. — Знаешь, когда ты стоишь у Грани, растерянность, беспомощность, а ещё хуже — отчаяние тех кто рядом, отзываются болью в сердце. Чтобы избавится от этой боли, чтобы не мучить близких, хочется поскорее сделать этот шаг… Ты правильно сделал тогда, что ушёл. Что не стал мучить их своим отчаянием. Дал им время подготовиться ко встрече с Вечностью…
Рас присел на табурет рядом. Жадно заглянул в глаза.
— Дайна… а как вы выжили?
— Майор-координатор увидел вспышку прорыва и прилетел на помощь. А вместо прорыва нашёл меня.
— И что он сделал?
— Собрал у всех резервы и влил в меня, вместе с половиной своей Силы.
— … Значит, их тоже можно было спасти? Если бы мы все…
— Не думаю, — печально покачала головой Звезда. — Яд варукха и драконья магия… слишком несоизмеримы… Возможно, Датвийские маги когда-нибудь смогут найти средство… Но кто знает, сколько времени уйдет на их исследования?
[1] единицы времени. 1 удар сердца = 1 терция, 100 терций = 1 давата, 100 дават = 1 асур. 10 утренних асур + 10 вечерних асур = сутки.
Глава 21. Расставание.
— У тебя пиво есть?
Рас вошёл в шатер Хранителя, проигнорировав двойную охрану. Кан сидел за столом, полностью одетый, оперев подбородок на скрещенные пальцы, будто ждал кого-то. Махнул пальцами охране, указал глазами на стул.
— Пиво? — Кан кивнул на бутылку и два бокала на столе, — вино есть. Поговорим?
— Извини. Мне уже объяснили, насколько ты был прав. И я принял все доводы. Прости, что не сразу понял тебя. Ты был прав, а я чересчур эмоционален. Поэтому мне сейчас нужно вернуть растрёпанные мысли на место.
— А для этого нужно одиночество и пиво?
— Ты великолепен!
— Охрана!
В шатёр вбежали сразу два охранника, саккарец и зиндариец. Лорд Ортак решил перестраховаться и приставил к союзному правителю собственную охрану.
— Пожалуйста, узнайте, можно ли сейчас купить где-нибудь пиво.
— Пиво? — одинаково выпучили глаза оба охранника. Ужин давно прошёл, а на флагштоке развевается вымпел, дающий команду отбоя. Но Хранитель и Командор смотрят с равнодушным ожиданием. — Узнаем! Поищем!
Когда охранники вышли, Кан поставил на стол шкатулку, достал и стал перебирать письма. Отложил два, протянул их Расу.
— Прости, у меня не было времени заглянуть к твоей матушке. Могу только сказать, что она здорова. А это письма от Айю и Ута. Но и они написаны несколько дней назад, уже немного устарели.
— Отец, по-прежнему, торчит в Доме Веселья?
Кан молча разводит руками.
— И Военный Глава до сих пор это терпит?
— Возможно, у него есть причины для снисхождения.
— Ты опять выкупил его долги? Не стоит его поддерживать. Умереть от голода семья ему не даст, а дяде нужны надёжные люди в окружении. Слышал, магия шуршахамов уже добралась и до Саккара.
— Да, не уследили… А ты стал жёстче.
— Ответственнее, как и хотела Верховная… Столько всего произошло… — вздыхает Рас, — Дайна Звезда права, я всё ещё не свыкся с миром магии. Кстати, как тебе удаётся произносить её имя?
— Когда они появились у Главной Провидицы, я так боялся подвоха, что попросил у Печати маго-переводчика, прямо в голову. Они, похоже, тоже пользовались подобной магией, потому что говорили со мной на саккарском. Но, когда знаешь язык, на котором это говорится, повторить фразу не так сложно.
— А, Самая Яркая Звезда в Ночном Небе?
— Почти, — лукаво улыбнулся Кан, — Самая Яркая Звезда в Ночном Небе, дочь Паутинки, Бликующей в Солнечных Лучах, из рода Живущих у Водоёмов. Аводумигарислориэль тэн Эритинраэль, тарнэ Ратинкапфукар.
— Ого! Силён!
— Нашел! Господин Хранитель, я нашел! — счастливый зиндарийский охранник поставил на стол четыре маленькие глиняные бутылки.
— Хм, годится, — Рас затолкал все четыре сосуда за пазуху, и махнув Кану рукой, вышел из шатра.
Кан достал из кошелька две золотые монетки, вручил немного ошалелому от такой наглости охраннику.
— Спасибо. За пиво. И за беспокойство.
Рас выложил бутылки на черепицу, подпёр донышки прихваченными камешками, удобно развалился на крыше, положив голову на о́хлупень. Откупорил бутылку, глотнул. Ну, саккарское пиво чуть более солёное, а в зиндарийском чуть больше горечи. Но сегодня пойдет и такое.
Стреха чуть дернулась под тяжестью чужого тела. Кан всё-таки решил разделить моё одиночество? Но увидев, кто поднялся к нему на крышу, Рас помрачнел.
Асин спокойно уселся на конёк крыши, взял бутылочку, будто для него приготовленную, открыл, глотнул, чуть покривился.
— Отчего не спится, Командор?
Рас поднялся, сел рядом.
— А тебе?
— Заходил ваш Хранитель. Сказал госпоже, что завтра построит портал и перенесёт её во дворец.
— Волнуешься, как вас встретят?
Неопределенное движение бровями.
— За Тамин не беспокойся, она под защитой Хранительницы. А тебя сладостями встречать не будут — как я понял, там многие тебя запомнили.
Асин кивнул, молча продолжил тянуть пиво.
— Значит, мы больше не увидимся?
Асин опять поиграл бровями.
— Ты можешь ответить на мои вопросы?
— Спрашивай. Посмотрим.
— Ты знал, что находится в подземелье мукхаяма?
— Нет. Никто из нас даже подойти ко входу не смел. Оно всегда было закрыто. Да и сам Повелитель очень редко туда спускался.
— Повелитель?
— Мы называли их всех «Повелитель», но они все называли так своего бога.
— Погоди, их?
— Мы никогда не знали имен шуршахамов, да и по лицам их трудно отличить. Но мы всегда чувствовали, который из них перед нами. Впрочем, я хорошо знал только троих. Двое в медрасе, где нас травили зельями и ломали магией, ожидая, кто выживет, — Асин говорил отстранённо, словно пересказывал прочитанную, скучную книгу. — Одного шуршахама боялись больше, он нёс медленную смерть, второй только боль, но давал жить. И вот этот. Он управлял эн-асинами, доводил их умения и послушание до совершенства.
— Выходит, у каждого шуршахама своя магия?
— Возможно.
— А мукхаямы сильно отличаются?
— Я жил в Норуланде, Алаварии и Альбии — все такие же, как этот.
— И подземелья?!
— Я же сказал — не знаю. Подземелья были, но что в них — никто не знал.
Рас коротко рассказал об увиденном, и Асин побледнел так, что стал похож на приведение. Рас чувствовал — не за себя испугался.
— Думаешь, твой найденыш тоже мог там оказаться?
— Мог, — Асин с трудом переводит дух.
— Мы нашли еще шестнадцать таких мест.
— Должно быть еще одно.
— Почему?
— Чтобы на шесть делилось.
— Зачем?
— Не знаю. — Асин отставил пустую бутылку, взял вторую. — Шесть граней у столба в центре мукхаяма, шесть граней у камня на шее колдуна, эн-асины работают шестерками… Эн-асины пробирались в город под разными личинами и разбрасывали повсюду коркыныш-себу, как можно больше.
— «Призывающие страх»? Это что?
— Что-то, вроде бусинок, наполненных магией Кшуазронга. Вызывают непонятный, беспричинный страх у тех, кто находится рядом. И злобу… Только на саккарцев они почему-то не действуют. Вокруг этой крепости их тоже немало насыпано.
— Почему же? Я чувствовал непонятную агрессивность местных.
— А сам? Ты кого-нибудь ненавидел?
— … Пока не увидел подземелье в мукхаяме — нет, — мрачно опускает голову Рас.
— Ты и сейчас зол на шуршахамов, на Древнее Зло. Но ненависти к чужой крови, к другому народу у тебя нет… Вот я и удивляюсь, что магия шуршахамов на вас не действует... Слушай дальше. Мы собирали сведения о самых влиятельных людях города — что любят, чего боятся, чем гордятся — все слабости, и сообщали онси. Затем уже они шли в город и подкупали, запугивали, держали в руках, иногда несколько человек. А потом Повелитель открывал портал, и мукхаям наполнялся солдатами. Им открывали ворота изнутри города. Они входили без помех и убивали всех, способных к сопротивлению. А эн-асины возвращались в Норуланд, до следующего вторжения.
— А ты убивал?
— Иначе я бы не выжил.
Помолчали.
— Кстати, тех, сбежавших эн-асинов можете больше не искать. Не найдете. Похоже, они воспользовались случаем, и сбежали из мукхаяма. Теперь затаятся, попробуют жить новой жизнью. Правда, лучше всего они умеют именно убивать и шпионить. Не удивлюсь, если в Зиндарии скоро появится шайка наёмных убийц.
— А та метка, у тебя на лбу…
— Заклятие безусловной любви? Почти пропала. Может, потому, что я пережил магию шуршахама, а может, потому, что колдун сам сейчас лишён магии. И может, она вернется, если колдун опять сбежит от вас.
— А сейчас, без метки, ты… Гм, тебя всё ещё тянет к принцу?
Неожиданно, Асин широко улыбнулся. Рас едва не поперхнулся пивом, настолько непривычно было видеть улыбку на лице подростка.
— Заклятие безусловной любви не требует постельных утех. Оно означает, что в случае смертельной опасности, я без раздумий буду спасать жизнь заклинателя. Или того, кто попадёт под заклинание вместе со мной.
— Но ты же…
— А что я? — продолжал улыбаться Асин, — просто принц так забавно дёргался, когда я к нему прикасался, что я не смог удержаться, чтобы не подыграть. Ну, ты-то меня понимаешь.
Рас посмотрел на пустую бутылку в руках. Это что, пиво такое забористое? Разве было когда-нибудь, чтобы Асин так веселился?
Асин вдруг согнал улыбку с лица и заявил, с самым серьёзным видом:
— Но даже сейчас, без метки, я выберу жизнь моего Принца, а не свою.
— Почему?
— Он был первым, кто отнёсся ко мне, как к человеку, а не как к вещи. Несмотря ни на что.
— Асин, а сколько тебе лет на самом деле?
Парнишка отставил пустую бутылку, обвёл глазами звездное небо.
— Тридцать два.
— Сккк… ппп… — поперхнувшись, Рас закашлялся, зашарил руками в поисках второй бутылки. Он, конечно, не ждал услышать «пятнадцать», но столько…
Асин весело подмигнул и распечатал последнюю бутылку. И когда успел стянуть?
Рас несколько раз разлохматил кудряшки на макушке, затем покосился на Асина.
— Раз ты пришел ко мне сам, значит, тебе что-то от меня нужно. Говори.
Асин уставился на звёзды, словно надеялся там что-то прочесть. Долго молчал, потом заговорил своим обычным, холодно-отстраненным тоном.
— Завтра я не пойду с госпожой в Саккар. Я вернусь к моему Принцу.
— Ты хочешь, чтобы я тебя отпустил? — задрал брови Рас.
— Вряд ли тебе это простят. Зиндарийцы считают меня шпионом и терпят только ради тебя. Просто не отдавай приказа задержать меня.
Асин повернулся к Расу, твёрдо посмотрел в глаза.
— Я все равно уйду. А так мы обойдемся без жертв.
Всучив Расу полупустую бутылку, Асин плавно поднялся, бесшумно скользнул к краю крыши и исчез, растворился в темноте.
— А ваша Хранительница — она какая?
— Забавная. Ты с ней подружишься.
— А лет ей сколько?
— Двадцать один.
— Ууу, старая.
Рас расхохотался.
— Ты чего?
— Не обращай внимания, мы, старики, часто увлекаемся своими мыслями.
— Разве ты старый?
Рас наклонился поближе к Тамин, доверительно прошептал:
— По сравнению с Айю, я даже древний. Мне уже двадцать пять!
Сегодня их большая компания собралась на стрельбище. Кан решил не затягивать, а сразу испытать один из портальных камней. А заодно и принцессу перенести к Айю. Сама дала ей бирку, самой и расхлебывать последствия. Да и нечего делать юной девушке в военном лагере. А её шустрому телохранителю — тем более.
Пока Тарук что-то высчитывал и размечал, дайна Звезда рассказывала Кану всё, что знает о портальных камнях. Эрим уткнулся короткой бородкой в толстую книгу, Асин устроил с найдёнышем догонялки, а Рас подошёл к Тамин. Перед ответственным моментом девушка сильно разволновалась, и стала похожа на желторотого птенца, выпавшего из гнезда.
Рас сел рядом, взял за руку, попробовал занять разговором. Он шутил, смеялся, но где-то глубоко под сердцем, клубилась, устраиваясь поудобнее, унылая хандра. Как будто кто-то неторопливо, медленно, отрывал и вытягивал из него половину души. Даже с Ута было не так тоскливо расставаться, как с этой, безоговорочно доверившейся ему девчонкой.
Она и правда оказалась освежающим глотком в его, такой сложной теперь, жизни. Рядом с ней боль, беспомощность, уходили на второй план. Но зато в сердце расцветала надежда. Наверно, это её живительная магия так на меня действует. От того, и не хочется расставаться.
— А как ты будешь передавать мне письма? Ты же не знаешь, где я теперь буду жить.
Вот как? Усомниться, что я буду писать, ей и в голову не приходит?
— Жить ты, скорей всего, будешь во дворце. Раз уж взяла над тобой опеку, Айю с тебя глаз не спустит. Так что, письма тебя долго искать не будут. Вот только о чем тебе писать? Зачем тебе мои старческие заботы?
— Я хочу знать все твои мысли!
— Не рановато ли? Вот доживёшь до моих преклонных лет…
Рас покосился на Асина. Тот, с ехидной полуулыбкой прислушивался к их разговору, раскачивая восторженного малыша за руки.
Странно, что малыш так к нему привязался. На всех других смотрит настороженно, а в этом парне души не чает. Офицеры говорят, малышу около трёх. А Асина нашли, по словам Тамин, четыре года назад. Так что, раньше они знакомы быть не могли. И Асин возится с малышом, как старший братишка. В такие моменты его, всегда холодное, лицо смягчается, взгляд теплеет.
Ну да, братишка! В тридцать два года мог бы и папашей назваться, только кто же ему поверит!
Наконец, приготовления закончились, и Кан, скрывая волнение, шагнул в отчерченный круг. И будто растворился в воздухе.
Рас задумался. Всё-таки, хорошо, что я не пошёл на Испытание. Из Кана Хранитель вышел гораздо лучше, чем стал бы я. Как быстро Кан тогда решил насчет камней и трофеев. И насчет пленников Кан тоже решил правильно, а я вовсе не уверен, что смог бы победить искушение.
Вчера, вернувшись из мукхаяма, уставшие и озлобленные, Кан и Амир решали судьбу пленных эн-асинов. Рас предложил позвать Асина. Как всегда, холодно и отстраненно, тот показал метки и объяснил их значение.
— Ну и что нам теперь с ними делать? — Кан мрачно уставился на пленников.
— Правильнее всего — убить, — холодно отвечает Асин, хотя спрашивал Кан, конечно же, не его.
— Как? Ты же сам был таким? — вспыхнул Рас.
— Поэтому и говорю, — тот же холод в голосе Асина.
Раздраженным взмахом руки Амир приказал ему удалиться.
— Я думаю, — вкрадчиво начал королевский маг, — самым лучшим решением будет погрузить их в стазис и отправить ко двору. Пусть Его Величество и Королевский Совет решают их судьбу. Господин Хранитель Печати сам отберёт свою часть пленников?
Кан надолго задумался. У Раса даже ладони зачесались, так хотелось заполучить умения эн-асинов. Он же видел, как они сражаются. И это, по словам Асина, они были очень ослаблены. Вот только как уговорить их поделиться знаниями? Даже Асин не показывает желания помогать в этом. Наконец, Кан принял решение.
— Саккар не нуждается в пленниках.
Кан вышел, а Рас вздохнул от разочарования. Королевский маг, напротив, не смог скрыть удовольствия, разве что, руки не потирал. Эрим хмуро покачал головой.
— Амир, ты не сможешь сделать из них послушных телохранителей. Асин — это случайность, исключение из правил. Они слишком опасны. Почему ты решил, что сможешь управлять ими?
— Заклинание стазиса абсолютно безвредно. И снимать заклятие можно с них по одному.
— Безвредно? Откуда ты знаешь? Если цветок не вянет, и бабочка, отмерев, улетает, ещё не значит, что человек не заметит сковывания.
— Я думаю, Господин Советник не станет оспаривать ни решений Его Величества, ни решения вашего правителя?
Эрим даже вздрогнул. Это впервые, когда их мнения с Амиром настолько разошлись. Больше того, королевский маг не постеснялся подчеркнуть, насколько мнение бывшего принца его не интересует.
— Знаешь, — с горечью сказал Эрим, — ты даже хуже Тарука. Тот готов экспериментировать с мертвой плотью, а ты с живыми людьми.
Бывший принц направился к выходу, и Рас за ним.
— Эрим, а что бы ты сделал с пленниками?
— Показательно казнил. В каждом городе, рядом с которым обнаружили мукхаям. В назидание предателям.
— То есть, убить — правильно, а дать жить — жестоко?
— Быть подопытной крысой, по-твоему, жизнь? Они слишком опасны, чтобы отпускать их. А казнь — это быстрая смерть. Без мучений и лишних надежд. И возможно, заставит задуматься тех, кто ещё не ступил на путь предательства.
— Не лучшее решение, — Кан, оказывается, ждал их у двери. — Ты забыл, что они выглядят почти как дети. Такая казнь, вместо уважения, принесёт королевской семье лишь гнев и непонимание.
— А ты что предлагаешь?
— Я слышал, в Зиндарии самых опасных преступников отправляют в рудники. Можно даже объявить публично об этом. Вот только показывать их народу не стоит. Слишком хорошо они пользуются своей внешностью. Вспомни — когда вы брали мукхаям, разве они выглядели так жалко и по-детски, как сейчас?
Рас так и не решил, кто же из них всех ближе к истине. С одной стороны — жалко упускать настолько умелых воинов. С другой — разве по их воле их превратили в эн-асинов? Был ли у них выбор? А ведь есть и третья сторона — кто знает, что творится в головах живого оружия? Что успели туда вбить шуршахамы?
Командор рассеянно вздохнул и тут же встретился с беспокойным взглядом Тамин.
— Тебя что-то тревожит?
Рас через силу улыбнулся.
— Да вот, старость не радует.
Тамин отмахнулась от шутки. Её всё ещё занимал вопрос писем.
— А я смогу тебе писать? Как я буду передавать тебе письма?
— Просто отдавай Айю, она отправит их со своими, — пожимает плечами Рас.
— Замужняя женщина пишет тебе письма? – распахнула синие глаза Тамин.
— А какое отношение замужество имеет к друзьям?
— И муж позволяет ей общаться с красивыми мужчинами?
— С красивыми? Нет, с красивыми только переписываться. С обычными — можно перекрикиваться раз в день через забор. С теми, что так себе, можно разговаривать о погоде. А вот с уродцами — в обязательном порядке, три раза в день обязана чай пить. Не знаю, правда, где Кан наберёт столько уродцев?
— Рас! — девушка рассерженно стукнула кулачком по его руке.
— Ой-ой-ой! Пожалела бы старика!
Тамин сердито отвернулась, но ладонь из руки Раса забирать не стала. Рас встретился глазами с магиней.
— Дайна Звезда, вы говорили, на портал уходит две терции. Почему Кана до сих пор нет? Где он?
— Я думаю, в Саккаре. Мало ли, проверяет, сколько уродцев его жена чаем напоила, — улыбнулась магиня.
Кан будто ждал, чтоб о нем заговорили. Вышел из круга, направился к принцессе.
— Вы готовы? Портал прекрасно работает. Хранительница ждет вас, — посмотрел на Асина, — за тобой приду позже.
Асин протянул Кану две сумки с вещами Тамин, затем присел, давая малышу забраться к нему на спину. Привычно привязал его к себе кушаком, заплечную сумку надел на грудь. Рас выдохнул с облегчением — раз взял малыша, значит, всё-таки отправится в Саккар.
Перед тем, как шагнуть в круг, Тамин повернулась к Расу, положила ладошку ему на грудь, напротив сердца, и Рас невольно охнул, почувствовав, будто раскаленная иголка прошла между ребер. Тамин была необычно серьёзна.
— Я всегда буду знать, что с тобой. И я не позволю тебе умереть.
— Да я… вроде и не собирался.
Кан подхватил сумки, взял девушку за руку и исчез в кольце портала.
Странно, но тот маленький огонёк, что оставила Тамин в его груди, заставил Раса успокоиться и улыбнуться. Он почувствовал, что с девушкой всё хорошо.
Второй раз Кан отсутствовал намного дольше, все уже успели заскучать. Кан появился слегка смущенный и с двумя большими корзинами в руках.
— Всё прошло хорошо, девушка в порядке. А это… Айю передала всем саккарские сладости. Кажется, я начинаю привыкать к перемещению порталами… А где телохранитель?
Все растерянно заозирались. Когда исчезли Асин с малышом никто даже не заметил.
Усыплённых стазисом эн-асинов погрузили в две телеги, вповалку, как деревянных кукол. Для шуршахама соорудили узкую клетку на колесах, сковали руки сириллом[1]. Дайна Звезда и Тарук, ещё накануне, вернулись в Датвис, а сегодня Кан с Амиром отправляются в столицу, сопровождая пленников.
Прощаясь, Кан вытащил из-за пазухи три кожаных чехольчика. Открыл один, выкатил на ладонь огромную, в три пальца, жемчужину.
— Это подарок от Матери Провидицы. Жемчужины связи. Если нужно поговорить — сжимаешь в руке и представляешь лицо собеседника. Жрицы их специально для нас сделали. Можно говорить на любом расстоянии, хоть вслух, хоть мысленно. Если тебя зовут — почувствуешь тепло, даже через чехол. И можно разговаривать хоть вдвоем, хоть втроем... Берегите себя, парни.
Довезти шуршахама до столицы так и не удалось. Лишённый магической подпитки, он будто ссыхался, старея и сморщиваясь на глазах. И при этом, не забывал извергать проклятия, всё более тихим и скрипучим голосом. А потом неожиданно замолчал и замер, когда колесо его клетки подскочило на колдобине. На привале выяснилось, что в клетке осталась только одеревеневшая, одетая в лохмотья, мумия. У всех, кроме королевского мага, вырвался искренний вздох облегчения.
По приезде в столицу, Кан имел долгий разговор с Его Величеством, в результате которого, неожиданно найденный сын[2] и правитель соседнего государства, был наделён необычайными полномочиями. Кан не только вёл переговоры с королём Вонгарии, он выдвинул зиндарийской знати непривычно жёсткие требования, которых, кстати, никто не посмел ослушаться. Военный министр, министры сельского и лесного ведомства, министр швейного производства, королевские казначей и оружейник отчитывались ему, получали указания и беспрекословно их выполняли. Сам же Кан держал ответ только перед королём.
Дворец пропитался тревожным ожиданием. Перестали созывать королевские советы, и три королевских мага оказались отстранены от участия в управлении страной. Амир, занятый изучением эн-асинов, возможно, даже не заметил этого. Прунт, самый старший из магов, даже рад был этому освобождению, с удовольствием занялся созданием и наполнением артефактов, благо их сейчас требовалось немалое количество. Лишь Гард уныло слонялся по дворцу, намеренно попадаясь на глаза деловито снующих чиновников, безрезультатно стараясь напомнить о себе или выведать свежие новости. Безрезультатно, потому что, заклятие неразглашения буквально сковывало языки вельмож, а Кан попросту не обращал внимания на неприкаянного мага. Даже канцлер, которому Гард непрерывно жаловался на самозваного выскочку, терпеливо молчал, внимательно наблюдая за действиями Кана со стороны.
[1] Сирилл – металл, поглощающий магию.
[2] См. «Перевёртыши», часть 3.
Глава 22. Вторжение.
Редкий алаварский лес кажется серым в предрассветной дымке.
Маги, строящие этот портал, постарались на славу. Выход из него оказался ровно в центре небольшой полянки, указанной разведчиками. Вытянутый овал прекрасно вписался, не задев ни одного дерева. Рас шагнул вперёд, переступив через слабо светящуюся изумрудно-зелёным границу, подал знак воинам. Те невозмутимо, будто всю жизнь только и делали, что путешествовали порталами, растворились между деревьев. Рас остался стоять у края полянки. Свечение на земле погасло, и через сорок ударов сердца снова вспыхнуло. Следующие тридцать воинов шагнули в тень деревьев. Ещё сорок ударов, и ещё тридцать воинов…
— Командор! Мы нашли тракт. По нему движется войско, в сторону реки.
— Сколько?
— Головы колонны мы не видели, но думаем, — не меньше тысячи, точно.
Рас оглядел темнеющую за деревьями массу воинов. Ещё не все прибыли, но большая часть здесь.
— Офицер Ман! Пятьдесят человек оставь на охрану портала, остальных прибывших сразу направляй на правый фланг — когда голова колонны развернется, там будет жарко. Пусть сразу ставят двойную оборону.
— Да, Командор.
— Приготовить игломёты!
Дальше Рас переходит на язык жестов. Рассыпаться вдоль кромки леса. Залечь. Разведчик показал на дерево, в ветвях которого уже протянута веревка, направленная к густой кроне другого дерева, стоящего у самого края леса. Прекрасное место для наблюдения.
Колонна норуландцев двигалась неторопливым шагом и неравномерным строем. Сначала пешком топали защищенные лишь кожаными нагрудниками лучники. Следом — группа хорошо экипированных всадников. Затем снова пешие лучники, и опять всадники. Похоже, шаны, по-прежнему, предпочитают не смешивать своих воинов. Годится! Если между ними нет единства, нам это только на руку. Рас потер на запястье переговорный амулет, которыми их всех щедро снабдили зиндарийские маги.
— Первый залп по лучникам, второй, сразу же, по конным. Затем переключаем игломёты на очередь и бьем по оставшимся. Сначала выводим из строя лучников. У конных, скорей всего, магическая защита доспехов. Значит, целиться только в незащищенные места. Разобрать цели. Приготовились… Стреляй!
В отличие от стрел, иглы летят бесшумно, лишь иногда бликуя в солнечных лучах. Если норуландцы и успели заметить посвёркивание тонких нитей, понять, что именно они несут боль и смерть, не смогли даже тогда, когда пешие стрелки вдруг задергались и начали падать на землю. Потом, словно взбесились кони, вставая на дыбы, безумно хрипя и топча всех, кто имел несчастье попасть под копыта. А вокруг доспехов самих шанов заискрились синие вспышки сработавших заклинаний защиты.
Когда шанам, наконец, удалось остановить испуганно рванувших в степь лошадей, когда они заметили утыканные длинными иглами войлочные чепраки и шеи животных, из пеших лучников на ногах не осталось никого. Выжившие рабы бросали луки вместе с тулами[1] и спешно уползали подальше от кромки леса. Тщетно види-десятники пинали их, пытаясь поднять и оказать сопротивление — лишь сами падали, нашпигованные порцией разящих игл — на их нагрудники тоже никогда не тратили заклинания.
У всадников не пострадали лишь сами шаны, не пожалевшие мощных амулетов ни себе, ни коню. Из рабов — треть сразу потеряла коней, половина оставшихся животных тоже обречена. Если иглы не убивали коня сразу, то всё равно причиняли боль и постепенно обескровливали. Доспехи воинов, хоть и были изначально защищены, у некоторых тоже были проткнуты несколькими иглами — штормовая атака израсходовала весь ресурс защиты.
Пока шаны, с рукоприкладством и руганью, подсчитывали потери, Рас перезарядил игломёт.
— Отойти от кромки. Рассредоточиться. Замаскироваться. Сейчас они пойдут в атаку. Правый край — что у вас?
— Мы готовы, Командор. Они уже разворачиваются.
— Первая линия — сразу не стрелять, пропустите часть до второй линии. Без дела не останетесь. Всем — следить за маскировкой!
Жаль, игломёты долго не продержатся, даже если стрелять короткими очередями. Понадобится время для остывания.
Даже теперь шаны не остановились, чтобы хоть как-то согласовать свои действия. Они просто погнали оставшихся рабов в лес, выискивали врага, прячась за их спинами. Часть шанов бежала пешком, подхватив чужие луки и стрелы, оставив выживших коней под присмотром нескольких види, другие пытались преодолеть крутой склон на лошадях, очевидно, рассчитывая на погоню в лесу. Ни те, ни другие, не нашли на опушке никого, и воодушевившись, поспешили вглубь леса.
Лёгкий ветерок прошёлся по листве, вызывая тихий шелест — и опять падают, утыканные иглами, норуландские воины. А вокруг доспехов шанов снова вспыхивают синие искры сработавших заклинаний. И уже хорошо слышны команды подоспевших норуландцев из развернувшейся головы колонны.
— Стреляйте! Стреляйте по зарослям! — кричит, прикрываясь маленьким круглым щитом, один из шанов.
Теперь саккарцам приходится нелегко. Стрелы, даже выпущенные без прицела, когда их очень много, обязательно находят свою добычу. Легкие саккарские кольчуги, надетые под серо-зелёные маскировочные сюрко, мало защищают неподвижных в засаде воинов.
Рас пристегнул к ремню нагревшегося игломёта оставшиеся обоймы и сбросил его вниз, к стволу дерева. Следующий шаг — быстро, не давая себе осторожничать — зажав в кулаке квилон[2], оттолкнуться от ветки, целясь ногами в ближайшего верхового шана. Хватило одного движения кисти, чтобы перерезать горло норуландца. Что, в ближнем бою твоя неуязвимость теряется? Или просто заклятия в ваших амулетах не бесконечны?
Рас поднырнул под брюхо коня, полоснул клинком под коленомдругого норуландца. Развернулся, всадил острие кинжала в основание шеи третьего. Прикрылся его телом от стрел, отступил поближе к стволу. Подхватил свой игломёт и рванул вперёд, уворачиваясь и прячась за стволами деревьев. Добежал до овражка, сбросил игломёт. Рас видел блики игл, летящих отсюда, — оружие подберут и пустят в дело. Рас метнулся в сторону, навстречу конному шану. Широкий взмах руки, — сабля ударила в бок норуландца. Синяя вспышка — клинок отскочил от доспеха, вырвался из пальцев. Рас кинжалом парировал удар норуландца, уклонился от следующего. Подхватил свою саблю, прыгнул ему за спину.
Шан спрыгнул с коня и они оказались лицом к лицу. У шана короткий меч и кастет с широким полукругом лезвия, на левом предплечье круглый щит, толстый кожаный доспех — он массивнее и тяжелее Командора. И Рас сделал ставку на скорость.
Спасибо Звезде за уроки! Рас атаковал и уворачивался, бил и уклонялся, опять наступал. Четырежды он успел коснуться оружием доспехов шана. Четырежды синие вспышки отбрасывали его клинок. Рас неосторожно оказался рядом с крупом лошади. Злобная скотина, взбрыкнула, угодив копытом в бок Раса. Дыхание перехватило и в глазах потемнело.
— Командор?
Рас тряхнул головой, рассеивая сумрак в глазах. Что такое? Вместо свиста стрел в ушах стоит звон клинков. Сделал пару глубоких вдохов — ребра целы, и ещё раз тряхнул головой.
— Командор?
— Годится. Жив. Что у вас?
— Сражаемся. Их оказалось гораздо больше тысячи.
— И доспехи заговоренные. Справимся?
— А есть выбор?
Рас осмотрелся. Трое саккарцев окружили его, сражаются, не подпуская шанов. Остальные рассыпались по лесу, нападая и отражая короткие атаки, ускользая в зарослях, и нападая с другой стороны. Иглы ещё продолжают разить норуландцев, только осторожней, чтобы не задеть своих. Рас поднялся, покрутил плечами.
— Я в порядке, дайны. Работаем!
К полудню запас игл иссяк, пришлось всем вступать в открытый бой. Зато и норуланцев осталось не больше, чем саккарских воинов. Но заклятия на доспехах оставшихся шанов всё ещё давали им значительное преимущество. Чтобы нанести им серьезный урон, необходимо было изловчиться не меньше десяти раз, чтобы снять магическую защиту. А ведь шаны тоже учились фехтованию с детства.
Всё медленнее двигаются усталые саккарцы. Всё чаще стали пропускать удары. Рас ударил квилоном по руке очередного шана, и наконец, заметил проступившую кровь. Защита взломана! Собрав последние силы, Рас напористо атакует, загоняя противника в густые заросли. Шан оступился, пошатнулся, и Рас вогнал кинжал под ребра норуландца. Отступил, прижавшись спиной к стволу дерева, оглядел место битвы.
Мало, ох как мало нас осталось. Слишком устали воины, слишком измучены. Рас спрятал оружие в ножны и начал плести энергетические сети, набрасывая их, одну за одной, на самых ослабевших, подпитывая их своей Силой. Мы должны выиграть этот бой. Держаться. Держаться изо всех оставшихся сил. Держаться.
— Иии-хххооо! Саккааарррр!
Словно морской вихрь налетела так вовремя подоспевшая подмога, сметая, давя свежими силами, наслаждаясь своей задорной лихостью.
— Командор?
— Спасибо, Хаг. Ты настолько вовремя, что… У меня просто слов нет.
— Они разбили лагерь у реки. Теперь он наш. Командор, они собирались завтра напасть на Зиндарию. Так что, мы действительно, вовремя.
— Нужно прочесать лес. Собрать мёртвых и раненых.
— Сделаем. Вам бы к лекарю, Командор.
— А, — отмахнулся Рас, — царапины, сами заживут. Тебе удалось пройти без боя?
— Да. Скала пуста, норуландцев нет вдоль всего берега Жухжины. И этот принц… Похоже, он держит слово — его воины стоят вдоль границы, но нас не тронули. А лагерь у готовящейся переправы оказался почти пуст — все умчались в лес, добивать «прорвавшихся зиндарийцев».
— Годится!
Рас с удовольствием опустился на землю, прижимаясь усталой спиной к стволу. Достал из кармана кожаный чехол. Надо же, как просто. Оказывается, так легко можно было поддерживать связь… Впрочем, кто знает, во что обошлись эти жемчужины провидицам. Спасибо им за помощь.
— Рас? — почти сразу отзывается в голове встревоженный голос Кана. — Что у тебя? Как вы?
— Мы справились. Правда, с помощью отряда Хага. Норуландец сдержал обещание.
— Хорошо. Ты сам — цел?
— Цел. Хаг говорит — они собирались завтра начать вторжение.
— Завтра? Мы опоздали. Нужно было начинать раньше. Теперь они полностью готовы к отпору. Не удивительно, что всем так тяжело приходится.
— Что ещё знаешь? Эрим?
— Я не связывался с ним. Боюсь отвлечь не вовремя. Связи с генералом Эртелем у меня нет, но Тарук как-то поддерживает связь с Аводуми… со Звездой. По его словам, они вышли из портала прямо напротив военного лагеря. Причём, разросшегося явно недавно. Укрепленным оказался только центр, остальные палатки были огорожены простым частоколом. Солдатам пришлось вступать в бой прямо с ходу, лишь переступив границу портала. Вонгарцы, как и договаривались, вступили в бой со своего фланга одновременно с нами. И если поначалу внезапность нападения сказывалась, то ближе к центру лагеря, шаны уже успели облачиться в свои доспехи и сопротивление стало намного серьёзней. Сейчас они штурмуют центральную, укрепленную часть лагеря. Вонгарцы уже ввели свой резерв, теперь Его Величество готовит наш.
— Годится.
Рас собрался убрать жемчужину в чехол, но немного помедлил, и всё-таки попробовал вызвать Эрима. Ответа долго не было, жемчужина успела нагреться в ладони, когда в голове отозвался усталый голос бывшего принца.
— Рас? Что у тебя?
— Собираем раненых. А ты как?
— Не могу похвастаться тем же. Поселение мы заняли, но оставшиеся норуландцы заняли самое большое и укреплённое здание и слишком удачно отстреливаются оттуда. Я надеялся, у них быстро закончатся стрелы, но увы, похоже, они утянули с собой все запасы, что готовили ко вторжению. Мы пытаемся найти подступы, лазейки, хоть какие-то слабые места. Не хочу отправлять людей под ливень стрел.
— Погоди. Я отправлю вам Хага с его отрядом. Думаю, через пару асур они будут у вас. Продержитесь?
— Если к норуландцам не придёт подкрепление, думаю, да.
— Подкрепление — это вряд ли. В их лагере сейчас ещё жарче, чем у вас. А ты… попробуй использовать иллюзию. С эн-асинами мне это помогло.
Хозяйственники быстро освоились в норуландском лагере. Впрочем, наверное, все воинские лагеря в чём-то схожи. Рас прошёл мимо костра, в котором уже что-то вкусно булькало, зазывая ароматом, к палатке, над которой интендантская служба[3] поставила вымпел со значком купальни. Совсем юный рекрут оценивающе оглядел Раса с ног до головы, быстро подобрал комплект чистой одежды, молча подал, не поднимая глаз. И этот отведённый взгляд почему-то больно резанул по сжавшейся в тугой комок душе.
— Так было надо.
— Да, Командор.
Согласился. Но в глаза так и не посмотрел. Как не смотрят в глаза преступнику. Убийце. Мальчишка! Да, так было надо. Да, я стал убийцей, ради того, чтобы тебе однажды не довелось оказаться на моём месте.
Рас шагнул в просторную палатку, пол которой был устелен деревянными решётками. Поверх решёток, широкими рядами, установлены низкие скамейки. Да уж, не саккарская купальня, и не зиндарийская баня. Впрочем, чтобы перемыть не одну сотню людей, наверное, самое то. Годится!
Справа от входа два больших, в человеческий рост, котла на массивных подставках. Под одним, в вырытой яме, недавно разведённый костер. Языки пламени только поднялись, только начали облизывать круглые бока, так что, вода в котле сейчас вряд ли теплее, чем в реке.
— Командор, вода ещё студеная, — подтвердил его догадку второй рекрут.
Рас несколько раз провёл руками над водой, отдавая ей оставшуюся Силу, пока та не забурлила, а на стенках ещё не нагревшегося котла выступила роса. Восхищенный взгляд рекрута Рас не заметил. Отойдя в сторону, он с отвращением сдирал с себя одежду, насквозь пропитавшуюся его потом и кровью, больше чужой, чем своей.
Свирепо растирая уставшее тело мочалом, Рас упорно вспоминал и вспоминал всё произошедшее до этого, каждый раз сурово повторяя себе: «Так было надо».
По просьбе Хранителя, Рас и Эрим, вместе с магическим отрядом, перебрались в гарнизон. По сравнению с их первым приездом, Верден разительно переменился. Прежде сонный, малолюдный городок, оказался переполнен военными. Вокруг выросли палаточные поселения, полигоны и стрельбища, на которых, от рассвета и до заката, ветераны натаскивали новобранцев. Глядя на деловитых военных, и местные подтянулись, заторопились, стараясь соответствовать новому веянию. Узкий портал, на одного человека, был вычерчен в общем кабинете Эрима и Раса, и Командору пришлось немало попутешествовать со своим отваром Истины.
За два дня до выступления, когда уже всё было решено и согласовано, собрано и распределено, Рас сидел в своей комнате, с маниакальным упорством перечитывая тайную сводку, присланную Каном. То, что в ней написано, ломало все устои, разрушало привычные понятия его мира, просто не могло иметь место на Астрее. И тем не менее, было правдой.
Над самым ухом раздался звон хрустального колокольчика. Рас оглянулся. Прямо из воздуха, без свечения какого-либо портала, в комнату шагнули две жрицы. Длинные серые одеяния, круглые шапочки-тотильи[4] с такой же серой вуалью, закрывающей низ лица. У одной на груди золотой медальон — открытое око в ореоле солнечных лучей. У другой — в таком же ореоле губы. Спрятав кисти рук в широких рукавах, обе жрицы одновременно опустили в поклоне головы. Рас поспешно вскочил, поклонился, всё ещё растерянно пытаясь найти глазами след портала. Жрица со знаком «Голос Провидицы» сделала шаг вперед.
— Командор, Главная Провидица считает, что ты должен открыть свои мысли всем саккарским воинам.
— Какие мысли?
Жрица указала глазами на маленький свиток, оставшийся в руках Раса.
— То, о чем ты сейчас думал.
— Но… я не знаю, что сказать… И как?
Вторая жрица, со знаком «Око Провидицы», протянула руки вперед, освобождая из рукавов прямоугольник множащего зеркала. Рас растерянно зачесал на затылок золотистые кудряшки.
— И что я должен сказать?
— То, о чем сейчас думал, — твердо, не допуская сомнений, повторила жрица, направляясь в выходу из комнаты.
Дежурный офицер, увидев жриц, до предела округлил глаза, покосился на Раса.
— Трубить общий сбор?
Жрица величественно кивнула, и офицер вылетел из кабинета, не дожидаясь подтверждения Командора.
Две тысячи воинов собрались на плацу и выстроились плотными колоннами между палаток их тесного лагеря. Эрим, услышав сигнал, вышел из своей комнаты, остановился поодаль, наблюдая за действом. Обе жрицы взялись двумя руками за углы множащего зеркала, подняли его вверх и одновременно разошлись. С каждым шагом жриц, зеркало поднималось вверх и вширь, увеличиваясь до таких размеров, чтобы самый дальний воин мог увидеть и услышать слова Командора. Рас обвёл взглядом первую шеренгу саккарцев и заговорил на родном языке.
— Дайнос, я, Рас Заннат, назначенный Госпожой Верховной Хранительницей Командором над саккарсками воинами в Зиндарии, собрал вас сейчас, чтобы отменить некоторые законы и отдать новые приказы. Первый закон — саккарцы не воюют за чужую страну, — нарушила Верховная Хранительница. Мудрая женщина, как всегда, оказалась права. И я чуть позже объясню, почему.
Второй закон — саккарцы никогда не нападают первыми, — собирается нарушить Господин Хранитель Печати. И это тоже правильно. Это необходимость сегодняшнего дня. Потому что сегодня я расскажу вам, как норуландцы захватывают другие государства. Сначала, под видом купцов, границу пересекают их шпионы.
Они находят пустынные места, неподалеку от значимых городов, и строят там мукхаямы — магически защищённые места, куда не может попасть посторонний. Затем их шпионы собирают сведения о влиятельных людях города. Их либо подкупают, либо шантажируют, требуя сведений об обороне города, о связях с королевской семьей, обо всех, способных к сопротивлению.
Мы нашли семнадцать таких мест. В четырёх из них у лордов были похищены жёны, в одном — сестра лорда. В девяти городах были похищены дети лордов. Остальным достаточно было посула оставить им их земельные владения и должности при дворе императора. Вот только выполнять обещания никто не собирался.
Потому, что и женщин и всех детей сразу же задействовали в ритуалах, где похищенных людей пронзает насквозь колдовское дерево, не давая умереть сразу, но капля за каплей, вытягивая жизненную энергию и собирая её в накопители для магии ташибеев. Вот с таким противником нам предстоит сразиться.
Почему Верховная оказалась права? Потому что, после Зиндарии наступит черед Саккара. Совсем недавно норуландские шпионы попытались отравить нашу семнадцатую заставу и продукты в Крепости. Никто из детей не пострадал, — поспешил успокоить воинов Рас, — Хранитель и Провидица прибыли вовремя. Взрослые тоже уже почти восстановились. Но травили их не ядом, травили магией, собранной из жизней зиндарийских детей...
Для того, чтобы не допустить ташибеев на нашу землю и к нашим детям, Верховная и Хранитель нарушили два закона. Я, ваш Командор, пойду дальше. Я отменяю третий закон — даже отражая нападение, саккарские воины должны стараться сохранять чужие жизни. Возможно, в другое время, это был очень нужный закон, но сейчас я его отменяю.
Вы не можете знать, кто перед вами — обычный воин или подчиненный магии ташибеев. Поэтому, каждый из вас должен задействовать все свои силы, знания и умения, чтобы нанести максимальный урон войску императора. Жалость и благородство, — Рас вспомнил слова дайны Звезды, — мы проявим потом, после победы.
А сейчас, мой приказ каждому из вас: убить врага и остаться живыми. Я разрешаю все приёмы, считающиеся бесчестными, вплоть до ударов в спину, если это спасёт товарища. Сейчас вы не должны оглядываться ни на оружие противника, ни на его умения, ни на количество.
Впрочем, даже равного соперничества я вам сейчас пообещать не могу. Именно поэтому, ваша задача — убить врага и остаться живым. Детоубийцы не должны ходить по земле Астреи. Ответственность за смерти, что принесёт ваше оружие, я беру на себя... Я всё сказал, — Рас повернул голову к жрице.
Та кивнула.
— Твои слова услышали все саккарские воины в Зиндарии.
— Все?
— Провидица послала множащие зеркала в каждый отряд.
— Погодите! — Эрим неожиданно остановился рядом. — Я, Эрим Саккар, волею Доли, Советник Хранителя Печати, подтверждаю каждое сказанное здесь слово и разделяю ответственность за нарушение древнего закона.
За их спинами раздался тихий хлопок портала. Кан встал рядом, плечо к плечу.
— Я, Кан Аравур Шаркан, волею Доли, Хранитель Печати Саккара, разделяю ответственность за нарушение законов и подтверждаю приказ Командора.
Отмывшись от крови и переодевшись в чистое, Рас почувствовал облегчение. Да, он был прав, отдавая такой приказ. Если бы его воины раздумывали, выискивая допустимые приёмы, стараясь лишь обездвижить норуландцев, бой закончился бы гораздо раньше. И не в их пользу. Сколько жизней прервал сам Рас сегодня? Не считал. Может быть, потом, когда Доля потребует ответа, придётся вспомнить каждый свой шаг, придётся сосчитать. Но не сейчас. Переступая через изумрудную полосу портала, Рас запер своё сердце в железный ларец.
Подошел Бор. Он должен был ступить в портал вместе с последними воинами его отряда, но судя по окровавленной одежде, скучать ему не пришлось.
— Командор, вот ваш игломёт. Мы собрали раненых. Как уговорено, их отправили порталом назад, в гарнизон. Что делать с пленными? Их перевязали, но чтобы вылечить всех, сил у наших лекарей не хватит.
Рас обернулся к Старшему интенданту.
— Сколько лошадей поймали?
— Около пятидесяти. Они взбудоражены и не хотят идти к незнакомцам.
— Бор, погрузите норуландцев на телеги, я решу этот вопрос.
— Да, Командор.
Отпустив Бора в помывочную, и не слишком надеясь на успех, Рас послал мысленный Зов норуландскому принцу. Джунки говорил, что скопировал его знания о магии, и надеется выучить некоторые приёмы. Вдруг, и Зов тоже к ним относится.
— Командор? — тут же отозвался в голове чуть насмешливый голос Джунки. — Хочешь отчитаться о сестре? Она в Саккаре, под присмотром Аинэ, я знаю.
— Нет, у меня другое дело. Мы собрали ваших раненых. Лечить их, у лекарей уже нет сил…
— И желания.
Рас не стал спорить.
— Я отправлю телеги к границе твоего рода. Не стреляй в моих людей.
— … Хорошо. Что ты хочешь взамен?
— Это не взамен, но… Мне нужна твоя помощь.
— Да ну? Помощь врага?
— Разве ты враг? Ты же не пошёл в армию императора.
— А кто? Друг?
— … Просто хороший человек.
От бархатного смеха Джунки становится щекотно в голове.
— И что ты хочешь от хорошего человека?
— Помоги нам поймать разбежавшихся лошадей.
— Гм. Норуландские кони, обученные под воина, — это хороший куш. И они так просто хозяев не меняют. Только хороший всадник сможет справиться с ними.
— Это наши трофеи... Война ещё не закончена, а если мы проиграем, новый император, кто бы им не стал, не простит тебе неповиновения.
— Неповиновение — это всего лишь предусмотрительность. А вот помощь врагу — это уже предательство.
— Ладно, сами справимся. Раненых заберешь?
— Отправляй. Я вышлю людей им навстречу, — снова щекочет голову изнутри смех принца.
Старший интендант всё ещё стоит рядом, ожидая указаний. Рас виновато вздыхает, хозяйственники тоже почти выбились из сил, стараясь обеспечить отдых усталым воинам.
— Извини, … дайн, — усталость отупляет настолько, что он не может вспомнить имя офицера. — Нужно ещё постараться и отловить как можно больше лошадей. Передай людям — два асура на обед и отдых, а потом… Я заберу с собой всех, кого смогу увезти.
— Командор! Там… норуландец.
Задремавший Рас подхватился, нащупал рукой саблю, потом открыл глаза.
— Сколько? Где?
— Один, — растерянно повторил рекрут. — У входа в лагерь. Он по-нашему совсем не понимает.
— Умыться подай.
Когда Рас подошёл к воротам лагеря, там уже собралось с десяток мальчишек-рекрутов. Они повисли на столбах и в полный голос обсуждают колдуна и лошадей, послушно притопавших к поилкам и яслям.
— Гляди, гляди! Будто привязанные, за колдуном тянутся!
— Почём знаешь, что он колдун?
— Так раньше они совсем внимания на приманки не обращали! Разве что, к воде пошли, да и то – некоторые. А теперь?
— Ну да. Вона, и места у кормушек почти не осталось!
— Вон, гляди, ещё показались!
— А вот если колдун уйдёт, все лошади тоже побегут за ним?
Воин в тёмно-синей одежде нукера невозмутимо восседает на гнедом жеребце, держа в руке поводья ещё одного. Шёлковый башлык надежно скрывает лицо нукера, оставляя открытыми лишь глаза. Ярко-зелёные и откровенно насмешливые. Рас только однажды видел это выражение. Когда пил пиво на крыше казармы.
Развлекаетесь, вдвоем с принцем?
— Мой Принц благодарит тебя за спасение жизней его подданных и дарит тебе этого коня, — величественно провозгласил всадник на норуландском, будто и не слышал никогда саккарского языка.
Нукер наклонился в седле, протягивая Расу …руку. Сам вложил в ладонь Командора повод и круглую серебряную бляху с затейливым узором и длинной кисточкой. Выжидающе посмотрел в глаза.
Рас присмотрелся. Какое-то знакомое плетение — вот знак человека, вот животное, это лошадь, а это… Амулет подчинения! Вот хитрецы, нашли способ помочь, не привлекая чужого внимания.
— Не стоит ловить лошадей, что сами не придут на зов амулета. Они вам не подчинятся, — тихонько, только для него одного, добавил «нукер».
Асин выпрямился. Теперь не только глаза его смеются, даже конь, почувствовав настроение хозяина, ехидно пританцовывает на месте. В отместку, Рас не стал благодарить за помощь. Вспомнив, что раненых воинов принц великодушно причислил к своим подданным, ответил на норуландском, тоже не пожалев ехидства.
— Твой принц хорошо устроился — чужими руками обзавёлся новыми вассалами.
— Разве это его затея? А не схватить павлина за хвост, когда тот сам подставился… Когда Доля раздаёт подарки, зевать не стоит! — отсалютовав рукой, Асин скрылся в пыльном облаке.
Рас посмотрел на солнце — пора собираться. Поднял руку, привлекая внимание.
— Дайны! Наша помощь нужна в другом месте. Выезжаем. Отдохнём по дороге.
Лагерь враз зашевелился, как взволнованный муравейник, а Рас снова потянулся за жемчужиной.
— Эрим, Кан! Есть новости?
Первым отозвался Эрим.
— Мы, наконец, справились. Но потери очень большие. Из тысячи человек лишь триста восемьдесят могут сражаться дальше. Двести четырнадцать убито. Остальные ранены, многие — очень тяжело. У их стрел оказались не только зазубренные наконечники, но и почти на каждой — разящее заклинание, усиливающее поражение.
— Сам-то, цел?
— … Жив.
— Эрим? — вмешался Кан. — А подробнее?
— Да жив я, жив. Плечо немного… зацепило. Скоро срастётся. Я же маг, забыли?
— Кан, а у тебя есть новости?
— Генерал Эртель ранен, остался без руки, но наше войско прорвалось в лагерь. Сейчас бой идет там.
— Я возьму пятьсот человек. И всех, что остались от тысячи Хага. Скоро будем.
— Я боялся даже просить об этом.
— Ты же Правитель, Кан. Правителю просить не пристало.
— Даже у мага Сила не бесконечна. Что же говорить о людях?
— Ладно. Отдохнём после победы.
[1] тул — часть снаряжения лучника, контейнер для ношения стрел (колча́н).
[2] квилон — узкий обоюдоострый кинжал для левой руки с толстой крестообразной гардой. Подарен Командору дайной Звездой, взамен его ножа, уничтоженного на тренировке.
[3] Интендант отвечал за продовольственное снабжение, финансовое, медицинское, ветеринарное и вещевое обеспечение армии.
[4] тотилья — шапочка—таблетка, головной убор замужней саккаринки. Цвет, обычно, показывает принадлежность к Клану, белая тотилья – знак вдовы, серая – знак жрицы.
Глава 23. Ночное сражение.
Когда саккарский отряд приблизился к месту сражения — им даже воевать не пришлось. В самом центре лагеря неожиданно раздался оглушительный грохот, земля под ногами затряслась и вздыбилась, разметав людей со склонов внезапно возникшего холма. На какое-то время все застыли, прекратив сражение. Затем норуландцы, оказавшиеся на возвышении, и до этого неистово защищавшие свой лагерь, вдруг утратили свою магическую поддержку и стали быстро сдавать позиции. А увидев свежее подкрепление, и вовсе утратили к сражению интерес, с боем прорвались на другой берег мелкой речушки, вдоль которой расположился лагерь. Такой неожиданный финал удивил многих, но преследовать огрызающихся беглецов просто не было сил.
В результате, прибывший саккарский отряд превратился в хозяйственников. Они собирали раненых, ставили палатки для лазаретов, расчищали места для жилья и кое-как укрепляли периметр. Спустя какое-то время, вновь открылись порталы, пропуская лекарей и обслугу. Тяжёлых раненых отправляли через порталы в Зиндарию или Вонгарию, остальных лечили на месте. Появились котлы с горячим ужином и измотанные люди слегка повеселели.
Рас отыскал палатку начальства. Генерал Эртель, несмотря на ранение, не стал покидать лагерь. Накинув плащ на левое плечо, чтобы скрыть туго перебинтованную культю, обвешанную лекарскими амулетами, он проводил совещание с представителями трёх союзных государств, разбирая сражение по шагам, выискивая ошибки и осложнения, проверяя принятые решения.
Тогда Рас и узнал, почему грохот и землетрясение оказались спасением для объединённой армии. Как выяснилось, дайна Звезда вернулась в Зиндарию и привела несколько своих бывших учеников. Их причислили к составу саккарского отряда, как самое маленькое и самое мобильное подразделение, но в подчинение к Командору они не вошли. По факту, магиня получила полное право сама выбирать, где и когда им сражаться. Тем не менее, именно их пятерке удалось близко подобраться к ташибею, помогавшему в защите лагеря, и убить его. Очевидно, именно на нём и держалась защитная магия норуландцев.
Магиня с терпеливым спокойствием выслушала и похвалы и благодарности.
— Может быть, нам сейчас лучше заняться укреплением лагеря? Вы ведь понимаете, генерал, что эта битва была не последней и не решающей?
— Гм, армию Тахтымаша мы разбили. Бежали жалкие остатки, которые не смогут усилить войско Хагмытаха, ни числом, ни боевым духом. Конечно, мы займемся лагерем, с самого утра займемся. А сейчас — люди слишком устали, чтобы выгонять их на земляные работы. Да и норуландцы не скоро ещё придут в себя. Мы проверяли — до начала нашего наступления под флагом Хагмытаха не было даже полутора тысяч воинов.
— Не стоит недооценивать противника. Ещё в самом начале битвы, я отправила лазутчиков, исследовать окрестности. Когда они вернутся, тогда и будем говорить о завтрашнем дне. А сегодня стоит заняться сегодняшними делами.
— И что нового смогут рассказать ваши разведчики? Что за ночь армия Хагмытаха увеличилась вдвое? И теперь их целых три тысячи? Но, госпожа Аводумис, армия Зиндарии насчитывает шесть тысяч клинков, столько же привели Вонгарцы. Плюс три тысячи саккарцев. Нет, теперь уже четыре. Чего же…
Магиня только поморщилась на очередное коверканье её имени и резко перебила.
— Было. Было до начала сражения. Сейчас ваших сил не намного больше, чем норуландцев. И не забывайте о магической защите их доспехов. К тому же, вы не знаете, какой Силой обладают маги Хагмытаха, и сколько их у него. Не думаю, что он просто так претендовал на трон императора.
— Спасибо, госпожа Аводумис. Я ценю ваше мнение, но сейчас идет совещание штаба объединённой армии. А вы, насколько я помню, в него не входите.
Холодно кивнув, дайна Звезда вышла из шатра. Рас очень удивился такому ответу главнокомандующего. Накануне, когда готовилось наступление, генерал Эртель внимательно выслушивал каждое предложение, не отмахнулся ни от одного мнения. Даже к словам начинающего провидца — Нуба, — прислушался. Нуб попросил магов, по возможности, не использовать магию в бою. Беречь Силу, она обязательно пригодится после. И Эртель отдал армии приказ — беречь магов.
Да, дайна Звезда нарушила его указание, они применили немало магии, чтобы победить шуршахама. То, что это был не простой ташибей, Рас почувствовал сразу. И вот теперь генерал так бесцеремонно выпроводил магиню из шатра. Командор даже позавидовал ей — ему, наоборот, придется сидеть здесь до конца. Впрочем, совещание очень быстро закончилось. После слов магини, напомнившей о потерях, хвастаться победой желания не осталось ни у кого. Пожелав всем получше отдохнуть, генерал закончил совещание.
Сектор, выделенный для жилья саккарских воинов, был самым маленьким и самым отдалённым от центра. Зато им достались почти не пострадавшие солдатская столовая и кухня, чему воины были очень рады. Быстро организовав очерёдность и накормив всех ужином, интенданты устроили чаепитие, собрав у длинных столов, со знакомыми домашними ароматами, почти всех отдыхающих. На благоухание почти забытых саккарских трав пришёл и Рас. Ему быстро освободили место за центральным столом, рядом с дайной Звездой, заслужившей немалое уважение в Военном Клане. Перед дайной выставили несколько заварных чайников с травяными сборами разных провинций и несколько блюд, доверху наполненных сладостями. И представители каждой местности ревниво нахвали вкус и аромат своих угощений.
— Ммм, домом пахнет! — не удержался Рас, присаживаясь рядом, и тут же получил свою порцию напитков на выбор.
— Командор, мои лазутчики вернулись. Хочешь посмотреть их отчет? – Звезда выбрала самый сладкий из ароматов, плеснула для пробы в свою чашку.
— Посмотреть?
— Они записывают на кристаллы всё, что попадает под их наблюдение. Множащих зеркал, передающих и зрелище и звук одновременно, как у ваших жриц, у нас нет. На созерцательных кристаллах остается запись лишь увиденного, а на внемлющих — только услышанного. Но зато эти записи можно просмотреть или прослушать много раз, можно ускорить или замедлить запись.
— Годится! Что нужно для просмотра? – обрадовался Рас щедрому предложению.
— Ты хочешь показать это сразу всем воинам?
— А почему нет?
— Гм, твой выбор. Тогда нам нужно освободить немного места у стены. И хорошо бы завесить стену чем-то светлым, чтобы чётче было видно.
Столы быстро передвинули, на стену приколотили остатки сильно пострадавших норуландских палаток, и все приготовились внимать, но вошли лазутчики дайны. Две девушки-кельхийки показались похожими, как сёстры. Обе невысокие, с бледно-голубой кожей и белоснежными косами, туго собранными на макушке. Но больше всего саккарцев поразили фиолетовые, почти в пол лица, глаза и… чёрная одежда, обтягивающая девичьи фигуры, словно вторая кожа.
Их спутники сильного впечатления не произвели — парни как парни, только волосы неприлично короткие. Один, с полосатой, розово-русой головой, сразу взял одну из девушек за руку и увёл в сторону, подальше от чужого внимания. Второй, с тёмным выбритым затылком и коротким зелёным хвостиком на макушке, дружески похлопав спутницу по плечу, занял ближайшее свободное место, предоставив девушке самой выбирать, где садиться.
Рекруты, почуяв свободу, засуетились, зазывая девушку к себе, предлагая места, с их точки зрения, получше.
— Эй, молодежь! — сердито прикрикнул Рас, — кому на посиделки — кыш отсюда!
Парни враз присмирели, а офицеры поспешно прятали улыбки — некоторые из холостых рекрутов были постарше самого Командора. Но их ранг запросто позволял им наслаждаться и молодостью, и званием.
Дайна Звезда поставила на стол шкатулку, крышка которой была украшена драгоценными камнями разных форм и разных размеров. Уложив в неё четыре продолговатых александрита, магиня нажала на крышке несколько камней и пояснила:
— Я сейчас задам ускоренный просмотр, самое интересное можно будет пересмотреть медленнее.
Какое-то время ничего не происходило, затем на боку шкатулки вспыхнул лимонным светом круглый кристалл цитрина. И отразился на полотне палатки большим световым кругом. Мутная серая точка, появившаяся в центре, быстро разрослась и превратилась в картинку военного лагеря с высоты птичьего полёта. По своим размерам, и особенно в сравнении с отвоёванным лагерем Тахтымаша, этот казался совсем крохотным. Да, пожалуй, больше полутора тысяч человек в нем не разместить. Тем более, что воинских палаток в нем и вовсе мало. Зато на большом пустом пространстве плотные ровные ряды толстых колод.
— Это что такое?
— Магические воины, — парень с зелёными волосами проглотил очередную мармеладку почти не прожевывая. — Очень похожи на людей, но простояли вот так целый день ни разу не шелохнувшись. Не знаю, что это за магия. Впервые увидел таких кукол.
— Это не куклы, это люди, — хмуро поясняет Зак, не раз сталкивавшийся с ними во время разведки.
— Бывшие люди, «бездушные». Без воли, без мыслей. Без желания выжить. Послушные, как куклы на руке шута, — добавляет второй разведчик, Нар. — Это магия ташибеев.
Все невольно покосились на Раса. А ведь прав был Командор, если эти маги так легко забирают у людей разум и душу — нет им места на земле Астреи. И уж тем более, нельзя допускать их в Саккар.
Мрачное зрелище истуканов, лишенных души, немного разнообразила жизнь в центре лагеря. Вокруг большого шатра забавно бегали и суетились маленькие фигурки, отвлекая от пасмурных мыслей. Наконец, у ворот лагеря показалось несколько крохотных всадников. Стремительно промчавшись к шатру, они о чем-то возвестили остальным человечкам и разбежались в стороны, размахивая у лица кривыми палками.
— Трубят какой-то сигнал. Шум подняли неимоверный, — пояснил зеленоволосый сластёна.
Дальше к лагерю подтянулись остатки разбитого сегодня войска. Несколько терций потоптались у ворот, чего-то ожидая, затем просочились внутрь. Впереди ехали семеро всадников, за ними тянулись изрядно помятые и довольно жалкие пешие. У большого шатра всадникам опять пришлось ждать, пока к ним не вышел, судя по богатой одежде, сам Хагмытах. Опять долгая пауза.
— Решают, кто кому должен подчиняться и кланяться, — объяснил всё тот же лазутчик.
Из бокового шатра вышел ещё какой-то человечек, постоял немного рядом с Хагмытахом и вернулся в свой шатер. Из него слуги вывели ещё две богато одетые фигурки.
— Это, похоже, их самый главный маг. Кажется, они просили его решить спор. Он не поддержал проигравшего принца. А это две женщины. Они связаны, — лазутчик нахмурился и даже перестал лопать сладости.
А дальше произошло невероятное. Слуги Хагмытаха стащили всадников на землю и поставили на колени, вокруг своего шана. Рядом поставили и женщин. Хагмытах протянул руку, и один из стражников вложил в неё меч. Слуги разбежались в стороны, а коленопреклоненные фигурки остались недвижимыми, скованными магией или страхом. Несколько взмахов руки, будто отрабатывая удары на тренировке, и все девять фигурок оказались обезглавлены. А Хагмытах поднял руки к небу и замер, открыв рот.
— Он хохотал. Вот так стоял и хохотал. Очень долго, — мрачно пояснил лазутчик в полнейшей тишине. От неожиданной невероятности произошедшего воины разом задержали дыхание.
Наконец, Хагмытах ушёл в свой шатер. И сразу оттуда вышел маленький человечек, весь в чёрном. Из шатра колдуна вышли две такие же фигурки. Они вскочили на коней, и припустили из лагеря, лишь на терцию остановившись около «бездушных». Две колонны отделились от общего строя, и побежали за всадниками.
— Мы прошли по их следам. Сначала они ворвались в какое-то поселение, разворотили все постройки и забрали столбы и доски с собой. Затем остановились на том берегу этой речушки, напротив разгромленного лагеря, и стали что-то строить. Роща на том берегу чахлая, да и они не слишком далеко отошли от берега. Возможно, из центра лагеря, с того холма, их даже можно увидеть. Это всё, что нам удалось узнать и записать. Возможно, завтра, сменщики расскажут больше.
В соответствии со словами лазутчика, на стене появилось разрушенное, будто сметённое ураганом, поселение. Затем картинка, где множество маленьких человечков копошатся, что-то сбивая из брёвен и досок.
— Ммм… Солнце практически, село. — Рас оглянулся на укрытый сумерками лагерь, — вряд ли мы сейчас что-то рассмотрим, даже с вершины холма. Но эта постройка мне очень не нравится. А если ею руководит шуршахам… Как выглядят колдуны на том берегу?
— Как три старых стервятника. Худые, сморщенные, чёрные длинные волосы сливаются с бесформенным балахоном. И глаза! Абсолютно чёрные, совсем без белков!
— Точно. Шуршахамы. Стразу трое. Ох, как же это мне не нравится!
Словно в подтверждение его слов, где-то на окраинах лагеря, а затем и в самом лагере, стали раздаваться непонятные крики. Саккарцы выскочили из-под навеса столовой, прислушались, вглядываясь в темноту. Какое-то непонятное шевеление, крики, хрипы, но звона оружия не слышно.
— Бездна!
— Создатель!
— Они поднимаются!!
— Командор!
— Да что же это?!!
Полные ужаса крики, послышались и со стороны сккарской охраны, выставленной вокруг их маленького обжитого островка в огромном разгромленном лагере.
— Вот оно! — встрепенулся Нуб-провидец. — Командор! Нужен энергетический щит! Они вытягивают жизненные силы!
— Кто — они?
— Вызванные мертвецы.
Рас быстро осмотрел территорию. Усилил магией голос.
— Всем быстро собрать оружие и вернуться в столовую.
— Командор, иглы и стрелы на них не действуют. Только сабли, усиленные магией.
— Отставить! Всем — в столовую. Выставить столы. Маги — все на ментальной связи. Держите щит! Девушки, быстро внутрь! — рыкнул Рас на появившихся рядом кельхиек.
Но те, будто и не слышали. Буднично, будто собираясь на прогулку, размотали с макушек косы с длинным лезвием вместо кисточки, раздавили в крошки кристаллы турмалина на груди, и разом покрылись серебристым свечением. Парни, их напарники, тоже раздавили свои накопители и покрылись магической бронёй. Один — мерцающе-розовой, второй — бледно-зелёной.
— Мы готовы.
Свечение исчезло, обе пары будто растворились в сумраке.
— Акулья пасть! — беспомощно ругнулся им вслед Командор. Проследил, как последние саккарцы забегают под навес столовой и маги замыкают защитный контур вокруг баррикады из столов. Теперь Рас рванул к охранению.
— Стой!!! Глупый мальчишка! — магиня захлестнула вокруг шеи Раса один из своих накопителей, — пополни Силу, прежде, чем вступать в бой!
— Спасибо! — Рас уже бежал к самому дальнему охранению.
Слева пост охраны, но воин не прячется в схроне, а стоит на вершине заградительной насыпи. Точнее, медленно отступает, держа перед собой оголённую саблю.
— Пат? Ты жив? Очнись, Пат! Пат, опомнись! — растерянно повторяет он своему противнику.
Воин, наступавший на него, был в залитом кровью сюрко, открытом капюшоне и пустыми ножнами у пояса. На сером лице покойного светились белой мутью глаза, без зрачков и хрусталика. Правой руки не было, вместе с частью плеча, а левой мертвец крепко вцепился в остриё сабли охранника. Раса будто обдало ледяным ветром — из руки охранника, вдоль клинка и в тело мертвеца змеился, переливаясь золотом, тонкий ручеёк жизненной силы.
— Иии-хо!!! — Рас в несколько прыжков заскочил на насыпь, изо всех сил рубанул саблей мертвое тело. Ноги с безруким торсом вяло опали, рассыпались седым пеплом, едва коснувшись земли. Голова с оставшейся рукой всё ещё крепко держится за клинок охранника. Золотой поток его жизни иссяк, и он рухнул ничком, выпустив саблю из рук. А голова мертвеца…
Рас в ужасе отшатнулся. Оступился и покатился кубарем с насыпи вниз. Сердце едва не выскочило между лопаток — мертвая голова повернулась к Расу, и оттолкнувшись оставшейся рукой от ненужного теперь клинка, помчалась по воздуху прямо к нему!
— Дерьмо драконье!
Упав и больно ударившись коленом, Рас жутко разозлился, и на свой страх, и на эту летающую мерзость.
— Вот же бзыдра хандырная!!! — Рас вскочил и заорал во всю глотку, отмахиваясь саблей от порождения тьмы. — Расчирвяшнь твою налево! Тюрюхайло обрыдлый! Мешкорота тебе… — разрубленные рука и голова, наконец, упали на землю, образовав две кучки пепла.
— В зад! — закончил пожелание Рас, опуская саблю.
За спиной послышалось шевеление — упавший охранник медленно поднимался.
— Дайн, ты как? Идти сможешь? — обернулся к нему Рас.
Охранник молча повернулся, сделал шаг. Луна осветила серое лицо и белую муть в глазах. А за его спиной — медленно ползут, поднимаются по насыпи окровавленные, искалеченные, умершие и вновь восставшие воины всех четырех армий с такой же белой мутью в глазах.
Тааак. Сейчас главное — хладнокровие. Собранность. Ритм. Главное — не дать им прикоснуться. Рас оглянулся, выискивая удобное для защиты место.
Прости, дайн, у меня нет выбора. За Гранью сочтемся, если захочешь. Разбежавшись, Рас поднялся на насыпь чуть в стороне от охранника и обратным махом снес ему голову. Безголовое тело вытянуло вперед руки и медленно стало разворачиваться к нему.
— Оптыж раздрыщ!
Ещё взмах. Удар. Ещё. Раскрошенное тело рассыпается пеплом прямо в воздухе, а Рас, почувствовав спиной леденящее касание, крутанулся, косым махом отрубая сразу три протянутые руки. Голова. Грудь. Еще голова. Рука. Грудь. Рубить. Кромсать. Не останавливаться. Рубить…
Всё. Разгоряченный бойней, Рас вглядывается в темноту. Кажется, здесь всё.
Чуть дальше, справа, мелькнуло что-то светлое, послышалось забористое ругательство на саккарском. Не спускаясь, Рас быстро побежал прямо по насыпи, и едва не получил оглоблей в грудь. Ещё один охранник, ухватив толстую жердину, размахивает ею, сбрасывая неупокоенных с насыпи вниз.
— Дайн?
— Командор? Глаза покажи!
— Да живой я, живой! Как это ты с ними справляешься? Почему жердью?
— Так через саблю они на моих глазах двоих упокоили и опять подняли. Хватаются за лезо так, что не выхватить, не шевельнуть. А орясиной я приспособился, — охранник вновь размахнулся, столкнул с вала сразу трёх выползших мертвецов.
— Молодец! Угомонить этим ты их не сможешь, но хоть сам жив остался.
Уже привычным движением, Рас сносит очередную голову, и рубит, рубит, пока охранник своей орясиной выстраивает неупоенных в очередь.
— За мной! — Рас бежит дальше, и охранник забросив оглоблю на плечо, спешит за Командором.
— Стой! Назовись!
— Ромашка.
— Незабудка. Командор?
— Дайны, покажите ваши глаза.
— Что?
Три пары карих глаз, в свете луны почти не отличимых оттенков, удивленно уставились на него.
— Живы. Годится! Что у вас здесь?
Охранники смущённо переглядываются, один докладывает:
— Так-то никого нет, но беспокойно отчего-то. В кустах за рекой шебуршит кто-то.
— Ничего хорошего там не шебуршит. Отступаем. За мной, быстро.
Охранники настороженно косятся на оглоблю на плече собрата, но вопросов не задают и ногами не мешкают. На полпути к столовой беглецы встретили обе пары лазутчиков. С ними ещё трое бледных, но вполне живых саккарцев.
— Командор! Сзади! — вскрикивает один из них.
Оттолкнув Раса, кельхийка делает несколько шагов вперед, раскручивая в руке косу. Ввжжжик! Ввжжжик! Две головы рассыпаются пеплом. Девушка делает шаг назад и в сторону, пропуская напарника. Шшуух! Поворот. Шшуух! Два тела рассыпаются в прах.
— Ух ты! И всё? — восхищается слаженной работой напарников Рас.
— Срубить голову. Разрубить сердце, — спокойно поясняет вторая девушка, цепко вглядываясь в темноту вокруг.
— Годится! — Рас смущённо вспоминает, с каким ожесточением он кромсал неупокоенные тела. — Вы их проводите?
— Да, Командор.
Лазутчики окружили не имеющих магии воинов, повели к защитному контуру.
Рас ментально связался со своим секретарём.
— Бор? Что у вас?
— Всё в порядке, Командор. Два мертвяка попытались прорваться, маги сожгли их огнем.
— И как горят?
— Как плохой факел — ярко, но быстро.
— Годится! Еще можно саблей — срубить голову, разрубить сердце. Но саблю нужно усилить магией. Хотя, огнем мне даже больше нравится.
— Саблей проще. На огонь уходит много Силы. Я так понимаю — эти двое — ещё не всё?
— Думаю, ты прав. Три шуршахама вместе… Вряд ли они на этом остановятся. Там в вашу сторону идут лазутчики дайны и те, кто выжили из охраны. Поглядывайте по сторонам.
— А вы, Командор?
— Хочу посмотреть, чем там шуршахамы занимаются.
— Командор! Это опасно! Возьмите магов с собой!
Ага. И потом всю жизнь корить себя за чужие не сохраненные жизни? Нет уж, хватит.
Перебрался через реку Рас немного дальше от лагеря. Осторожно выглянул сквозь кусты… И тут же полетел обратно в реку, разрывая одежду, царапая кожу, промокнув с ног до головы. Следом за ним, в проём между веток высунулся абсолютно лысый, выбеленный временем, лошадиный череп. Хищно уставился мутными бельмами в глазных впадинах. Звонко щелкнул челюстями.
— Йоханас хандырный! — вдруг вспомнилось ещё одно непечатное ругательство. — Плотоядный лошадиный скелет? Только этого не доставало!
Рас запустил в оскаленную морду огненный шар и удовлетворенно выдохнул, когда скелет занялся пламенем. Вспыхнувшие следом ветви кустов, Рас залил водой, черпнув тут же, из мелкой, чуть выше колена, речушки. Опять выбрался на берег, выглянул в выгоревшее окошко между ветвей и охнул. Мимо кустарника, вдоль берега реки, под зов тихой и отчаянно тоскливой мелодии, брели, уставившись в одну точку белесой мутью в глазницах, вперемешку, без разбора, скелеты людей, лошадей и … волков? Или собак?
Что это? Неужели это не сонный кошмар, не бред воспаленного мозга? Рас до боли в пальцах вцепился в ближайшую ветку, выругался сквозь зубы. После целого дня тяжелого боя, усталым людям ещё придётся сражаться с этими порождениями черной магии. Много, их слишком много. Рас прошёл вверх по течению, время от времени проверяя направление смердящей, постукивающей костями, толпы.
— Бор! Что у вас?
— Тихо, Командор. Маги ослабили щит до минимума, раскинули поисковую сеть. Как вы, Командор?
— Нам оказался прав. Теперь нам понадобиться очень много магии. Отправь лазутчиков магини… — Рас вспомнил, что они не подчиняются ему, — попроси отправиться к генералу. Пусть собирает магов и готовит отпор. Здесь собираются мёртвые чуть не со всего Норуланда. Есть давно истлевшие, одни скелеты, есть те, кто только начали разлагаться — жуткие на вид и смердящие до тошноты.
Сначала они просто бредут, невнятной толпой к определенному месту. А здесь какая-то новая магия шуршахамов — прямо на земле прочерчена линия, над которой колышется чёрное марево. Проходя через черту, эти бывшие трупы наполняются магией, будто плотью, и вооружаются. Я вижу светящиеся магией мечи, копья, луки и полные тулы стрел. Это не просто мёртвые, это бывшие воины, Бор. Они садятся на трупы коней и выстраиваются в колонны, готовые выступать. Бездушные зачем-то строят плоты и связывают их веревками.
— Плоты? Здесь вся Жухжина журавлю по колено.
— Говорю, что вижу.
Рядом клацнули челюсти. Огромный, полуистлевший пёс пытался подкрасться к Расу, но смрад выдал его раньше. Рас увернулся и наподдал сапогом в облезлый, гниющий зад, забрасывая протухшее чудовище на середину речки.
— А вот и ответ! Бор, их колдовство боится проточной воды. Упав в реку, труп становится трупом, а магия выплескивается черным облачком и растворяется в воздухе. Кстати, Бор, помимо всадников в бой пойдут большие злобные псы. И ещё — я почти уверен, что таких переправ должно быть не меньше шести. Готовьтесь.
Рас отошёл подальше от магической черты, вооружился саблей и квилоном, настороженно вышел на берег. Никто из ходячих мертвецов не обратил на него внимания. Они по-прежнему медленно переставляли костлявые ноги, стремясь к начертанной шуршахамами границе. Лишь переступив черту, они получали оружие и энергию.
— Хм! Годится!
Рас забрался в наиболее плотное скопление нежити, убрал оружие в ножны и создал на ладонях два больших огненных шара. Подпрыгнул, и отправил их в стопку готовых плотов. Следующие шары полетели в колонну всадников. Ещё. И ещё. И ещё. Магическое пламя рассыпалось искрами и вспыхивало, коснувшись неживой плоти. Горело, пока поднятый мертвец не рассыпался золой. Всадники отнеслись к огню довольно равнодушно, но пламя испугало остатки разума бездушных рабов. Они бросились врассыпную, но перейти колдовскую границу не смогли, так и толпились вдоль черты, не пропуская внутрь новых воинов.
— Годится!
Рас извернулся ужом, чтобы не задеть ни одно из умертвий, выскользнул из толпы. Прикрытие из полутрупов, может и хорошее, но уж очень мерзко выглядит гниющая, пронизанная червями плоть. Да и запах протухшего мяса ароматом не назовешь. Рас приостановился, чтобы определиться с направлением, и почувствовал леденящий, сковывающий кровь взгляд. Обернулся. Возвышаясь над толпой, скопившейся на колдовской границе, не меньше двух десятков неупокоенных всадников уставились на него мутными белыми глазами. Колдун увидел его через них — Рас кожей почувствовал ненависть переполнившую сознание шуршахама.
— Не нравится? А как тебе это?
Несколько мелких огненных шаров пронеслись над головами столпившихся монстров, сшибли головы всадникам и запылали попав на крупы их лошадей. Забросав воинов шуршахама огнем, Рас помчался в сторону степи.
Луна, в очередной раз, вышла из-за тучи, посеребрила примятую траву, вычернила поверх неё колдовскую линию, прошлась по волнам клубящегося марева, поиграла оттенками на костях шуршахамовой армии. Переступив магическую черту, мёртвые воины не оглядывались, совершенно не интересуясь тем, что осталось за чертой. Пользуясь этим, Рас попросту выжег умертвия на сотню шагов вокруг, и теперь стоял у самой черты, собирая из освобожденной земли оставшиеся крупицы Силы.
Звёзды здесь такие же крупные и низкие, как в Саккаре, рассыпаны по полуночному небу, словно крошки раздавленного печенья. Ветер не такой стылый, как сейчас в Зиндарии, но и не такой тёплый, как в родном Саккаре. И несёт с собой запахи травы и пепла, а не морской соли и водорослей. Расу до безумия захотелось сейчас окунуться в тёплые океанские волны, нырнуть поглубже, проплыть мимо коралловых садов, провести рукой по гладким, заросшим тиной глыбам, охраняющим фарватер.
Рас поднял голову, прислушиваясь к звукам ночи. Бор доложил что-то странное — генерал отказался верить в готовящихся к штурму мертвецов, успокоился на том, что маги выжгли всех неупокоенных, оставшихся внутри лагеря и объявил отбой. Дайна Звезда нашла слова, убедившие магов Вонгарии, и они отыскали пять оставшихся переправ. Теперь Рас просто ждал. Для того, чтобы пробраться в спину колдунам, нужно чтобы шуршахамы были очень сильно заняты. Шансов у него ровно столько, сколько у рыбаля — найти жемчужину в желудке у пойманной рыбины. Но и не попробовать он просто не мог.
Заодно и проверю, насколько Доля любит меня.
Сухой перестук копыт заставил Раса сформировать ещё один огненный шар — похоже, ещё умертвия, потревоженные заклинанием, пришли на Зов шуршахамов. Рас недовольно обернулся и застыл, оставив огонь плескаться на ладони.
— Архаб[1]! — поднял руку в приветствии младший норуландский принц.
В кожаных доспехах, с двумя мечами за спиной, двумя колчанами и двумя луками у седла — решил примкнуть к Хагмытаху? Но рядом только один всадник, в таких же доспехах и с закрытым лицом. Судя по изящному телосложению и зеленым глазам — Асин, больше некому.
— Не спеши, хороший человек. У нас могут быть похожие цели, — Джунки спешился, снял оружие с коня, огладил, что-то прошептал ему в морду и отпустил в степь. Остановился в трех шагах от Раса. Асин молча остановился на полшага сзади.
— И что вам не спится?
— Ты ведь тоже не в постели.
— Я в воюющей армии.
— А я всё ещё норуландский принц, — Джунки перевёл мрачный взгляд за черту, где восставшие воины ждали переправы. — Мёртвые должны покоиться в земле, а не топтать степную траву.
— И где же твоя армия?
— Это разборки принцев, а не рабов.
— Твои братья так не думают.
— Я своей головой думаю. А не верховного ташибея.
— А мальчишку… Гм, его зачем сюда притащил? Он же не маг?
Джунки открыл было рот, но Асин ответил сам.
— Шуршахам. Здесь кто-то из Повелителей. Я чувствую. Один из тех, что заправляли в медрасе, отбирая детей для обрядов или в эн-асины. И кто-то из них сейчас колдует там.
Джунки чуть усмехнулся.
— А ты один собрался с ним справиться? Не страшно?
— Страшно. До жути страшно, — абсолютно искренне ответил Рас, насторожив этим собеседников. — … Там три шуршахама. И кто-то из них поднял эти умертвия.
Джунки с Асином переглянулись. Прониклись.
— Значит, на всех хватит, — разом посерьёзнел Джунки. Протянул Расу колчан и один из своих луков, — Тахмар будто знала, сказала, что пригодится.
— Возьми, — Рас протянул Асину так и не использованный амулет Звезды. — Это накопитель магии. Надень на шею и раздави. Не уверен, что он превратит тебя в мага, но лучше с ним, чем совсем без магии.
Асин взял амулет, но надевать не спешил. Посмотрел в спину принцу с какой-то тоскливой обреченностью.
— А где твой найденыш? Что будет с ним… — не стал договаривать Рас.
— Тахмар сказала — он теперь мой якорь в этой жизни. Поэтому, я обязательно вернусь.
Годится! Если хоть один из нас обязательно вернётся, значит, не всё так безнадежно, как показалось вначале.
[1] архаб — приветствую (норуланд.)
Глава 24. Слуги Кшуазронга.
Кан вышел из кабинета Его Величества не до конца уверенный в правильности принятого решения. Громобои он по-прежнему считал излишне жестоким оружием. Но Эрим, успевший оценить магию шуршахамов, настаивал. И Кан ему поверил. То, что передавали связные, то что пересказал Тарук, со слов магини Звезды, было невероятно. Но Кан чувствовал — они говорят правду. А раз так, другого выхода, чтобы защитить жизни их воинов, нет. Даже если это слишком жестоко по отношению к норуладцам.
Странно. Факелы, развешанные на стене длинного коридора, все до единого, неимоверно чадят. Чёрный дым клубится под высоким потолком, растекается по стенам коридора, медленно ползёт по полу, вызывая безотчётную тревогу и легкое покалывание в кончиках пальцев. Магия! Почти рефлекторно, Кан обернулся и выбросил щит, перекрывая коридор к кабинету короля.
— Охрана! Нападение на дворец! Защищайте Его Величество!
Кан прикрыл глаза, отыскивая ментально королевскую семью. Матушка и Абети́на засиделись в покоях королевы — защитный купол на спальню королевы, ещё один щит — изнутри, на стену и входную дверь в покои. Снаружи ставить щит поздно, чёрное марево уже змеится по коридору второго этажа. А вот перегородить коридор и вход в покои Вевери́ны он успел. Для надежности, добавил защитный купол над спальней, и ещё один — над кроватью спящей девочки. Теперь послать знак тревоги начальнику охраны и на все посты.
Кан открыл глаза и прислушался — частый тревожный бой колокола слышен по всему дворцу, но топота ног бегущей охраны до сих пор не слышно. Возле щита, перегородившего коридор, широко огибая Кана, клубится, собирается чёрное марево. Из-за него почти не видно фигур охранников, выбежавших в коридор по ту сторону щита. Что ж, значит, мой щит оказался непроницаем для этой магии. Хорошо. Можно заняться остальными делами.
Кан поднял руку с открытой ладонью, а второй стал сгребать черную дымку вокруг себя, собирать марево в тугой клубок внутри золотой чаши, раскрывшейся на его ладони. Марево собиралось черным смерчем, словно кудель вокруг прялки, в толстую нить, ведущую вдоль коридора.
Следуя за нитью смерча, Кан свернул несколько раз по коридору. Отряд охранников, вместе со старшим смены, замерли у стены, опутанные и обездвиженные чёрной паутиной. Понятно, почему никто не спешит спасать короля. Оборвав нити, тянущиеся к страже, Кан пошёл дальше, продолжая собирать и уплотнять чужую магию, словно горняк, пробивающий туннель сквозь пласт угля.
Нить смерча вывела в парк перед дворцом, потянулась в дальний угол. Сделав несколько шагов в том направлении, Кан услышал уже хорошо знакомый хлопок открывшегося портала. Вот он, последний, не найденный мукхаям. В самом сердце Зиндарии. В королевском дворце.
Кан вынул из ножен саблю, напоил её своей Силой и перерубил тянущуюся нить смерча. Затем, таким же золотым росчерком, перерубил марево, ползущее толстым ковром во дворец. Поднял защитную стену и перебросил её куполом вокруг парка. Ещё один хлопок портала. Судя по звуку, этот портал не на одного человека, а сразу на пятьдесят или больше. Уплотнив, насколько смог, собранную магию, так, что сфера стала похожа на чёрный металлический шар, Кан помчался, что было мочи, в сторону портала.
Сотня воинов выстраивалась на клумбе, безжалостно сминая кусты, перед одинокой фигурой в тёмном плаще с глубоким капюшоном. Совсем рядом вспыхнул чёрный прямоугольник портала, и следующая полусотня воинов подняла ноги, собираясь переступить магическую черту. Кан подпрыгнул и зашвырнул ядро собранной чёрной магии в самую гущу незваных гостей. Вспышка ослепила даже Кана. Послышался грохот, земля вздыбилась, и в разные стороны полетели комья земли, камни, брызги крови и ошмётки человеческих тел. Выстроенную сотню сбило с ног воздушным ударом, разметало по парку, ударяя о землю, о стены защитного купола. А человек в плаще, наконец-то, повернулся к Кану.
Перекошенное злобой лицо серело, сморщивалось на глазах. Кан едва успел узнать Гарда, одного из королевских магов. Надоедливого и совершенно бесполезного, как до сих пор казалось. Сейчас от него исходила грозная Сила. Давила, вминала в землю, заставляла холодеть и замедляться кровь.
Кан бросил на землю энергетический щит, перерубив им тянущийся к нему поток чёрной магии. Поставил ноги чуть шире. Перекинул саблю в левую руку. Правой рукой зачерпнул из воздуха энергию, швырнул ею в мага. Молния разбилась о выставленный воздушный щит. Разлетелась искрами в разные стороны, поджигая сухие кусты. Гард поднялся в воздух на высоту своего роста.
Теперь он ничем не отличался от сморщенного, высохшего, серокожего шуршахама, которого когда-то пленили его друзья. Даже глаза налились чёрным, заполнив всю глазницу, не оставляя белка. Маг развёл руки в стороны и на его кистях полыхнули черные протуберанцы. Махнул левой рукой в сторону попадавших после взрыва воинов, отдавая им часть своей магии. Взмах правой рукой — и чёрная, разрушающая магия окружила, присосалась к энергетическому щиту Кана, истончая его, вытягивая из него Силу.
Ну нет, так не пойдет! Кан опять перекинул саблю, втянул в себя остатки энергии щита, усилил ими клинок. Рубанул крест-накрест по черному мареву, сразу потянувшему к нему свои щупальца, прорезал для себя выход из кольца. Зачерпнул магии земли, усиливая, бронируя левую руку до твердости камня.
Не стал ждать, пока оставшиеся норуландские воины напитаются магией шуршахама. Бросился к ближайшему. Ударом каменного кулака выбил из него дух, отбросил, сбивая с ног двух следующих. Рубанул наискось саблей четвертого. Пятого, по ногам. Закрутил вокруг себя воздушный смерч, захватывая летящие в него копья и ножи. Раскрутил, и швырнул обратно. Втянул в себя Силу опустевшего смерча. Лязгнула сабля, скрестившись с мечом воина.
Кан выгнал все посторонние мысли из головы. Словно сам превратился в бездушного истукана. Рубить. Отбить. Ударить. Отбить. Отбросить. Рубить. Рубить. Рубить. Отбросить. Рубить. Отбить. Отбить. Рубить.
Отрубленная рука пролетела слишком близко, горячая кровь из свежей культи плеснула в лицо, напомнив, что сражается он с живыми людьми. Всего пару терций остановки, и правый бок ожгло собственной кровью. Рубить. Рубить. Отбить. Мазнул рукой по ране, запирая кровь. Лечить — потом. Сейчас — не терять скорости и сосредоточенности. Рубить. Отбить. Отбить. Рубить.
Усиленная магией сабля резала человеческие тела как нож масло. Удар каменного кулака ломал ребра, разбивал черепа или отбрасывал вражеских воинов к основанию защитного купола. И далеко не каждый имел силы подняться после этого. Армия шуршахама постепенно таяла, но сам он пока не вступил в битву. Кан продолжал рубить и отбрасывать, ощущая усталость каждой мышцы, боль каждой раны. Понимая, что передышки ему не будет. А ведь он ещё поддерживает энергию в защитных щитах во дворце. И в куполе, накрывшем дворцовый парк.
К короткому чужому луку Рас приноровился быстро. Тем более, что мишени были достаточно крупными, чтобы попасть. Стрелы, выданные Тахмар, оказались не простыми. Они с лёгкостью пересекали чёрный барьер шуршахамов и сжигали дотла мертвого всадника вместе с восставшим конём, не зависимо, в кого из них эта стрела попадала. Одно плохо — они закончились. И гораздо раньше, чем хотелось бы. Рас прислушался к мыслям своего секретаря.
То, что мёртвых воинов у переправ уже ждали, оказалось для шуршахамов неприятной неожиданностью, но не более. Поднятых умертвий было во много раз больше, чем защитников отвоёванного лагеря. Они не помнили ни страха, ни боли, полученный приказ — убивать — гнал их вперед, несмотря ни на что. Так что, на всех пяти оставшихся переправах сейчас было очень напряжённо. Саккарские и вонгарские маги, разбившись на пятёрки, чтобы не мешать друг другу, жгли, распыляли и сбрасывали в воду умертвия, пока не израсходовали половину своей Силы. Затем отходили — отдохнуть, восстановиться, уступая место следующей пятёрке. Бор с благодарностью думал о зиндарийских магах, которые, чтобы напрямую не нарушать приказ генерала, полностью взяли на себя охрану остального периметра лагеря. Что там с генералом, почему так резко изменилось его поведение, будем разбираться потом. Те, кто переживет эту ночь.
Рас оглянулся на своих спутников. Джунки небрежно откинул лук на траву, несколько раз прокрутил кисти и потянулся за мечами. И всё это с такой небрежной грацией, будто красовался перед девушками. Он хоть понимает, на что идёт? Лицо Асина было, по-прежнему, закрыто, но кошачья выверенность движений, то как он закрепил лук за спиной, вынул из карманов киёкетсу и кастет с серповидным лезвием — и как он умудряется их прятать, не порезав одежду? — показывали полную сосредоточенность.
Ну, хоть этот понимает, чем нас там встретят.
— Похоже, больше, чем сейчас, шуршахамов занять не смогут.
— Значит, пора, — холодно отозвался Джунки.
— Мой Принц, держитесь от меня не ближе шести шагов, — последние слова Асин проговорил уже в прыжке, пересекая линию чёрного марева.
Рас прыгнул следом, отбежал чуть в сторону.
Пересечение рубежа сразу почувствовалось в холодном, вяжущем воздухе, в покалывании кожи чуждой, враждебной магией, во всплеске ненависти, отозвавшейся на ментальном уровне.
Их заметили. Впереди справа засвистела цепь киёкетсу — Асин вступил в бой. Совсем рядом острые когти царапнули камень — огромный пёс, заполненный чёрным маревом, оттолкнулся от земли костлявыми лапами. Рас упал на плечо, перекатился под ним, ударил саблей поперек туши, разрубая её пополам. Поднялся на колено, вонзил квилон по самую рукоять в грудь второго полупрозрачного пса. Черный сгусток магии, заменивший умертвию сердце, развеялся. Оголившийся скелет лязгнул челюстями, едва не откусив Расу руку. И отлетел в сторону, рассыпаясь на отдельные кости от удара меча Джунки.
Рас вскочил на ноги. Чёрная туча с мутно горящими парами глаз быстро окружала их. То, что псы беззвучно скалились и скребли острыми когтями землю, ужасало даже больше, чем вид озлобленных скелетов, мерцающих темной магией. Приходилось угадывать атаку по движению воздуха, по волне ненависти. За спиной звеняще запели короткие мечи Джунки.
— Пригнись! — Рас рубанул кинжалом голову очередного пса, прыгнувшего на спину принца. Рассек тело саблей. Повернулся, выставляя клинок навстречу очередной туше.
Когда-то эти псы были обучены защищать людей и стада от волков. Сейчас черная магия заставляла их нападать на людей. Как свора волков. Огромных. Магических.
Акулья пасть! Как же их много!!! Как нам прорваться через них? Нам нужно туда, к шуршахамам! Псы всё прибывают и прибывают. Даже Асин не смог отойти далеко от нас. Нам нужно к шуршахамам!!!
Рыча, словно сам превратился в боевого пса, Рас рубил и рубил. Уворачивался. Падал и поднимался. И опять рубил, пытаясь прорваться к вышке с колдунами. Его одежда давно превратилась в лохмотья. Кровавые полосы от мертвых когтей и зубов почернели, медленно отдавая Силу. Но он все рубил и колол, заразившись общей ненавистью.
Только одна мысль держала его на ногах. Убить шуршахамов. Только одно желание придавало сил. Убить шуршахамов. Не пустить их на землю Саккара. Одна цель вела его вперед. Убить шуршахамов. Покончить с ними. Здесь и сейчас.
Кажется, тело само исполняло свой смертельный танец. А сердце никак не могло насытиться жаждой боя. Нет, это не те противники, к которым рвался его разум. Челюсти сводило от желания разорвать, растоптать колдунов, наполнивших землю умертвиями. Отнимающих жизни детей. Погубивших стольких воинов. Наполнивших его сердце ненавистью. К норуландцам, упорно сопротивлявшимся его воинам. Уничтожить всех норуландцев! К зиндарийцам, трусливо прячущимся за спины саккарцев. Растоптать всех зиндарийцев! К вонгарцам, влезшим в чужие разборки. Порвать их всех на куски!
Стоп! Это ведь не мои чувства. И не мои мысли. Рас рубанул по морде очередного пса и оглянулся. Красивое лицо норуландского принца искажено ненавистью. Кажется, он наслаждается, разрубая костлявые тела мертвых псов. Рас шагнул к нему, положил руку на плечо.
— Остановись!
Принц злобно оскалился, смахнул его руку, отрубил голову очередному умертвию, разрубил тело.
— Остановись! Не дай колдунам подчинить тебя! — Рас крепче вцепился в плечо Джунки. — Мы добрались! Вот вышка!
Джунки тяжело дышит, медленно переводя взгляд с Раса на деревянные столбы. Безумие постепенно сходит с его лица. Странно, но изрядно поредевшая свора собак больше не нападает, лишь когтит землю вокруг них. Словно приказом к нападению была ненависть, исходящая от них самих. Асин, пятясь, оглядывая свору умертвий, подходит к ним.
— Странно, — пришедший в себя Джунки осматривает вышку, — почему нет лестницы. Они что, по столбам карабкались?
— Шуршахамы владеют магией воздуха. Взлететь на два-три своих роста для них не проблема, — хмурится Асин.
— А ты что, по лестнице к ним в гости собрался? — щерится Рас.
— Нет, конечно. Просто удивился. Посмотри — вокруг вышки ещё один защитный контур. Будто, своих же умертвий боятся. Незаметно пробраться не получится. Как бы выманить их оттуда? Идеально бы — по одному.
— Угу. Сказочник, — Рас прислушивается к себе — сколько Силы у него ещё осталось?
— Вам нужно спрятаться. А я попробую кого-нибудь выманить. На одного меня вряд ли все трое накинутся. — Асин устало стянул шарф с лица, уставился на вышку, где клубится черная магия шуршахамов.
Джунки улыбнулся, широким жестом указал на скалящееся кольцо умертвий вокруг них.
— Спрятаться, говоришь? Ты, похоже, тоже сказочник.
— Каким Даром ты владеешь? Сколько Сил у тебя осталось? — уточняет Рас.
— Магия земли. Но я не слишком сильный маг. И пока мало что умею. Что ты задумал?
— Нужно пробить их щит. А потом я брошу в них огнём.
Джунки не успел ничего ответить. В отдалении загрохотало, в ответ земля под их ногами содрогнулась.
— Что это? Что ещё они придумали?
Ещё грохот и новый толчок. Ещё. Ещё и ещё. Вышка шуршахамов зашаталась и из земли вверх поползла чешуя из гладких пластин гематита, окружая столбы, укрепляя защиту. Рас собрал на ладони огненный шар, изо всех сил запустил в сторону вершины. Но именно в это время земля содрогнулась ещё раз, и Рас оступился, покачнулся. Огненный шар не долетел до площадки с колдунами, ударился о магический щит гораздо ниже, рассыпался искрами по ползущим вверх чешуйкам гематита, не причинив видимого вреда. Чешуйки доползли до самого верха, сомкнулись над головами шуршахамов. За рекой опять грохотало, и земля содрогалась после каждого раската.
— Что это за магия? Что ещё они колдуют?
— Кажется, я знаю, что это, — Рас оглянулся на мёртвых псов, суетливо забегавших вокруг вышки, будто враз забыв о живых людях, которых охраняли. — Это не шуршахамы. Это громобои — новое оружие, придуманное зиндарийцами. Нам нельзя попасть под их снаряды. Они разрывают тела на несколько кусков.
— Как такое возможно?
— Потом! Бежим! Нужно найти укрытие!
Асин рванул первым, махнув рукой, чтоб следовали за ним.
Канал, прорытый от Жухжины к селению, был настолько узким, что парням пришлось устраиваться гуськом и на боку. Вода, быстро поднявшаяся до подбородков, смывала присосавшуюся к ранам чёрную магию, очищала кровь, заставляя пощипывать разорванную кожу. Но никто из троих не обратил внимания на это.
Высунув головы над водой, они с мистическим ужасом наблюдали, как над деревьями взлетают раскаленные шары и вонзаются в землю, расшвыривая вокруг себя почву, камни и кости умертвий. Как крошатся, разлетаются щепками вековые деревья. От постоянного грохота заложило уши, от мелькания раскаленных частиц и черной магии рябило в глазах, от неустанно сотрясающейся земли и вовсе всё казалось нереальным.
Из своего укрытия Рас неотступно следил за чёрной чешуйчатой башней. Она стояла. Содрогалась, вместе с землей, от близких разрывов. Содрогалась и утробно гудела от прямых попаданий. И стояла.
— Командор! Отзовитесь! Командор! Создатель, я целый год проведу в монастырской келье, только спаси парня! Командор! Что с вами? Отзовитесь! Командор! — Внезапно в голову Раса прорвались ментальные вопли секретаря. Невольно подслушанная мольба оказалась настолько неожиданным откровением, что Рас не сразу решился ответить.
— Бор, ты ведёшь себя как женщина. Твоя жена возненавидит меня, — изобразил недовольство Рас.
— Жив! Хвала Создателю! Что? Какая женщина?
— Истеришь и не даёшь слово вставить, чтобы успокоить тебя. Долго вы там ещё собираетесь фейерверками развлекаться?
— Уже нет. Снаряды заканчиваются. Они хотят расстрелять как можно больше мертвецов, — мысли Бора приняли привычный, спокойно-деловой тон, будто вовсе и не было отчаянного мысленного крика.
— Отставить стрельбу!
— Да, Командор!
Громобои выстрелили ещё два раза и воцарилась напряжённая тишина.
— Вам видна башня шуршахамов?
— Тот чёрный столб?
— Годится. Соберите все громобои и ударьте по нему разом. Можете истратить все оставшиеся снаряды. Сами по себе, без шуршахамов, умертвия мало опасны. С ними можно разобраться. Нужно добраться до колдунов.
— Да, Командор!
— Думаешь, у них получится? — тихо отозвался Джунки.
— Ты слышал?
Странно, во время боя с мертвыми псами он не выглядел настолько подавленным. Ранен?
— Ерунда, выживу, — принц даже не заметил, что отвечает на мысли Раса. — Просто вы так громко… «думали»…
— Даже я услышал, — хмуро поддакивает Асин. — Вы всегда так общаетесь? Пожалуй, мне понравилось бы быть магом.
Ага! Маг эн-асин? Не хотел бы я встретиться с таким на поле боя!
— А я бы не отказался от такого дру… телохранителя. Только вряд ли Дар так просто вернётся к нему. Скорей всего, это магия, освобожденная из умертвий, так действует. Выходим?
— Да. Нужно поближе подобраться к башне.
Рас первым поднялся на берег и остановился, ошеломлённый. То, что он увидел вокруг, напоминало огромную развороченную песочницу. Будто гигантский малыш много раз зачерпнул и выпустил непослушными пальцами землю, как сыпучий песок. Ямы, борозды и насыпи, вперемешку со сломанными деревьями, с бесконечной хаотичностью занимали всё видимое пространство. И чтобы добавить абсурда, какой-то злой художник «присыпал» всё это вырванными копытами, разнообразными костями, щепками и гниющей плотью. Разум отказывался признавать это норуландской степью.
Рас осторожно покосился на Джунки. Принц, бледный, почти до серости, растерянно оглядывал окружающий хаос, и кажется, забыл, как дышать. Его смятение и боль чувствительно стегнули по открытым нервам.
— Они… уже были мертвы… Мертвые не чувствуют… И были опасны… Шуршахамы управляли… — неожиданно для себя начал оправдываться Рас.
— Я понимаю, — через силу ответил Джунки, каким-то не живым голосом. — Но все они… были… чьи-то родственники… предки… Сотворить такое с покойными… это хуже, чем оскорбление. — Джунки встретился взглядом с Расом. В синих глазах плескались боль и растерянность. — Я не знаю, что сказать людям… Они придут завтра проверить рощу, — взгляд на то, что осталось от рощи, заставил принца застонать. — Это ведь были тутовые деревья! Там наверняка, вся деревня кормилась от них! Деревья-то за что? И что я им теперь скажу?
— Что действия твоих братьев привели к этому, — хмуро отозвался Асин. — И ещё много бед будет, если мы сегодня не достанем шуршахамов!
— Командор! — голос Бора раздался совсем рядом, будто жрицы развернули своё множащее зеркало, — держитесь подальше от башни! Вам нужно где-то укрыться. Они сейчас начнут стрелять.
— Спасибо, Бор.
Рас оглянулся. Опять совать задницы в студёный ручей очень не хотелось. Но и быть перемолотым снарядами громобоев — тоже.
— Вон туда! — Асин обхватил принца за плечи, потянул к кратеру, где, плотно прижавшись, словно в гамаке, смогли уместиться все трое.
Рас привычно выставил щит над головами. Из насквозь промокших сапог по задранным ногам потекла холодная жижа. Рас провёл рукой, высушивая обувь, одежду, согрел воздух в воронке. Асин благодарно кивнул, а принц, занятый горькими мыслями, похоже, и не заметил перемены.
Если принц думает о завтрашнем дне, значит он уверен, что переживёт эту ночь. Уже веселее.
Грррр-ба-ба-бабах! Залп по башне шуршахамов подбросил их вверх, чувствительно приложив головами о невидимую защиту. Следом на щит полетели камни и комья земли, на несколько терций заставив парней почувствовать себя в могиле. Рас поднял руку, выгнул щит куполом, стряхивая собравшийся мусор, и все трое подняли головы, стараясь рассмотреть башню.
Словно в насмешку, луна спряталась за тучку, скрыв всё в мутном сумраке. На ладони Джунки вспыхнул маленький голубой светлячок, полетел в сторону башни, на ходу разрастаясь в диаметре. Подлетев к основанию, световой шар заскользил вверх, освещая не тронутую черную чешую гематита и воронки, вздыбившие землю вокруг башни. Пролетев вдоль всей башни, огонек застыл у её вершины.
— Годится! — обрадовался Рас, — только чуть пониже опусти, а то все снаряды ве́рхом уйдут. Пусть целят туда, где был пол на вышке.
Дальше работа громобоев пошла слаженней. Пусть не все снаряды попадали точно в цель, те, что попадали, вызывали сноп черных искр. Башня упорно стояла. Рас кусал губы, стараясь срочно придумать, что им делать, когда снаряды закончатся.
Наконец, по одной из чешуек поползла толстая ломаная линия. Трещина! Рядом появилась вторая, третья, и вскоре от середины до самого верха, по одной из граней башни раскинулась черная паутина. В ярком свете светляка было заметно, как из неё черным дымом сочится магия.
— Командор! Это был последний снаряд.
Будто водой студеной из ушата облил.
Согревшиеся, слегка расслабившиеся парни разом втянули воздух, сжимая душу в стальной стержень, выбрасывая одним махом лишние мысли и сожаления. Будто в мире больше ничего не осталось — только они и башня, в которой засели шуршахамы. И именно сейчас решится вопрос — кто из них будет встречать рассвет.
Быстрым шагом, даже не таясь, парни подошли к подножию покрывшейся каменными чешуйками вышки. Асин ухватился рукой за одну из чешуек и тут же отдернул руку. Полотняная перчатка покрылась серым инеем, а на подушечках пальцев, прямо на глазах, ткань разлезлась и оплавилась.
— Так не пойдет, — Джунки сунул ему в руки свои перчатки, а сам стал укладывать у подножия башни большие комья земли, валявшиеся рядом.
Ещё не понимая, что он задумал, Рас стал помогать. Втроём справились быстро. Когда у основания выросла широкая земляная ступенька, принц опустился на колено и положил на неё руки. От его Силы земля стала уплотняться и разравниваться, по краям образовались два больших куба. Джунки поднялся, махнул рукой, приглашая их сесть, и запрыгнул на сотворённую площадку сам. Как только Рас и Асин заскочили на эти кубы, ступенька быстро поползла вверх.
Остановились они напротив центральной, наиболее потрескавшейся каменной чешуйки. Чёрное марево сочилось через трещины, ползло по стене, мягкими щупальцами опутывало ноги. Большой округлый камень вкатился в руку принца, окутался голубым свечением. Изо всей Силы, что осталась у него, Джунки ударил камнем в середину трещины. Оглушающий хруст, чёрные и голубые искры громким шипением посыпались вокруг, расколотая чешуйка башни наклонилась внутрь, но осталась на месте.
Тогда Асин по рукоять вогнал в щель клинок киёкетсу, немного отступил и дернул цепь. На этот раз осколки гематита посыпались, как разбитое стекло. Из освободившегося проёма наружу вырвалась серая струя леденящего воздуха. Джунки, оказавшийся к ней ближе всех, покрылся серым инеем. Пошатнулся, не управляя враз окоченевшим телом. Рас схватил его за плечо, не дал упасть. Окутал тёплым коконом. Подтолкнул к Асину.
— Придержи его!
Ухватившись левой рукой за обжигающе холодный, даже сквозь перчатку, обломок гематита, Рас зашвырнул внутрь башни огненный шар. Дикий визг больно резанул по ушам.
Заглянув в проём, Рас содрогнулся от отвращения. Огромная, выше его роста, трехголовая пиявка била хвостом по полу, сбивая пламя. И верещала. Одна из голов заметила Раса, дохну́ла леденящей струей. Рас успел отклониться и бросил ещё один огненный шар. Левый бок и голову чудовища охватило пламенем. Но две другие головы мгновенно отделились от неё, растеклись по полу чёрной лужицей.
Рас попробовал оторвать руку от стены башни, но она вмерзла в камень. Серый иней уже добрался до плеча, парализуя тело. Отнимая жизненные силы.
Рас опалил огнем собственную руку. Иней потрескался и осыпался. Кольчуга на рукаве ржавела и рассыпалась на глазах, но Рас не почувствовал ничего, кроме мёртвого холода, безжалостно растекающегося по телу. Тонкое чёрное щупальце выплеснулось из проёма, мигом обвилось вокруг правой руки, не давая больше пошевелиться.
Рас сцепил зубы. Каждая клеточка его тела сопротивлялась чужой магии. А внутри, у солнечного сплетения, начал расти горячий клубок Силы. Выкручивая собственные мышцы, разрывая сухожилия, Рас вцепился пальцами в поганое щупальце.
— Ну нет, мерзость! Не будешь ты больше пакостить людям! ААААА!!!!
Стиснув кулаки, Рас закричал, выплёскивая из себя, выталкивая прямо через кожу, всю оставшуюся магию. Всю ненависть. Всю боль. Всё отчаяние.
Яркий, словно солнце, золотой свет вырвался из его тела.
Разорвал башню на отдельные чешуйки.
Испепелил чёрное марево.
Слизнул иней на теле Джунки.
Прокатился золотым кружевом по искалеченной земле, выравнивая ее. Спрятал, засыпал все разбросанные останки, будто и не поднимал их никто.
Докатился до чёрной границы, проведённой шуршахамами. Взвился горячим пламенем, выжигая её, и осыпался золотыми искрами.
Но ничего этого Рас уже не видел. Медленно, неохотно, его тело сложилось, как сброшенная с руки кукла. Соскользнуло вниз с плавно опускающейся каменной ступени. Джунки, ещё толком не пришедший в себя, рванулся за ним, ухватил за одежду, и сам полетел следом. Асин ухватил его за ногу, и так держал, обоих, пока ступенька не опустилась и не рассыпалась землёй.
Рас не видел этого. Не слышал. Не чувствовал.
Когда от норуландского прорыва на ногах осталось лишь пятеро воинов, Кан почувствовал волну магии — шуршахам готовился к поединку, собирал Силу. Всё это время колдун лишь выжидал, когда Кан истратит свою магию. Значит, пришло время обратиться за помощью к Печати. Воздушной волной Кан отшвырнул оставшихся противников к границе защитного купола, прихватил их каменными поясами, чтобы не смогли подняться. Воткнул в землю саблю, зафиксировал на ней энергию, идущую на защиту дворца, накрыл узким куполом. Теперь на дворец можно не отвлекаться. Шагнул вперёд, бросил под ноги золотистые искры магии.
Откинув полы плаща, Гард вытянул из-за пояса два арапника. Встряхнул ими, наполняя своей магией. В ответ, Кан вытянул из земли, накинул на себя панцирь, пропитанный Силой камня. Подтянул, уменьшил купол, закрывающий их с магом-предателем от остального мира. Незачем давать колдуну слишком много простора. Да и сам подустал, чтобы бегать за ним.
Свистнул кнут, закрутился вокруг каменного панциря, покрывая его изморозью. Кан ухватился каменной рукой за толстый плетеный шнур, и тот осыпался песчаной крошкой к его ногам. Второй рукой послал в колдуна водяной шар.
Огненным арапником, шуршахам разбил шар на мелкие брызги, испарил его. Взмахнул огрызком ледяного арапника, удлинил его, вновь наполнил Силой. И еле успел уклониться от каменной глыбы, летящей в него. В отместку, хлестнул арапником, поднимая тучу мелких камней и комьев земли, швырнул этим в Кана. Но весь мусор осыпался, не долетев до Кана, столкнувшись с его воздушным щитом.
В этот раз метаться внутри сферы пришлось Гарду. Он швырял в Кана молнии, обломки скал, ледяные глыбы и водяные смерчи. Казалось, его ненависть раскаляет и сжигает воздух. Все стихии закрутились в безумной пляске, стремясь задушить, поглотить упрямо стоящего на земле человека. В яростной злобе шуршахам размолотил тела своих же воинов, разорвал даже тех, кого пощадил, обездвижив, Кан.
В своем неистовстве Гард перестал замечать, как бесплодно расходуется его магия, опускаясь для своих мстительных атак всё ниже, приближаясь к Кану всё ближе. Всё больше беснуясь, не разглядел, как Кан, хладнокровно выставляя щиты, по кускам отрывает его главное оружие и бросает в магическую чашу у ног. Там, в этой чаше, уже клубилась в золотом плену черная магия, сворачивалась и уплотнялась в такое же ядро, которым был разрушен портал.
Наконец, изнуренный ненавистью, Гард опустился на землю, шипя проклятия. Давно ждавший этого момента, Кан подхватил ядро и запустил его в колдуна. Следом же, опустил на него ещё один защитный купол. От грохота взрыва зазвенело в ушах. Последний купол разлетелся мелкими осколками, вместе с перьями чёрной магии. Землю тряхнуло так, что Кан не удержался, упал на колено.
Когда пыль осела, устало поднял голову, втянул в себя воздух. Интересно, это кажется, или правда, с исчезновением колдуна, дышать стало легче? Не сразу, с трудом, поднялся. Усталость упала на плечи каменным плащом. Надо же, а во время боя будто и не чувствовал ничего.
Втянул в себя оставшиеся крупицы магии из охранного купола над саблей. Оглянулся и чуть вздрогнул. По ту сторону выставленного купола бегали, махали руками, что-то кричали какие-то люди. Присмотрелся. Неужто Его Величество?
Кан выдернул саблю, подошёл к самой кромке щита. Точно, король. Счастливо улыбается, совсем неподобающе размахивает руками. Кан приложил ладонь к защитному куполу, втянул магию. И едва не оглох от радостного шума. Король подошёл и обнял его, поздравил с победой.
— Как вы здесь оказались, Ваше Величество?
— Да уж, задал ты нам задачку! Запер в собственных покоях! Пришлось в окно лезть, на старости лет. Даже не знаю, как теперь буду репутацию восстанавливать... Знаешь, Кан, ты конечно, молодец, справился сам и с таким сильным магом, и с воинами, но зачем же так рисковать собой? Ты ведь правитель, и наследника, который сможет тебя заменить, у тебя нет...
Прости, но поступок твой не разумен и не рационален. Это чистое ребячество, бросаться в битву, оставив за спиной всю охрану. В конце концов, офицеры королевской гвардии — тоже маги. Вместе, думаю смогли бы справиться и с предателем, и с его отрядом. Это как раз их прямая обязанность. Даже если твой магический уровень намного выше их потенциала, одно дело — помочь войску, другое дело — воевать одному, оставив даже охрану за пределами щита. Нет, Кан, не так должен поступать правитель.
Король был слишком возбуждён, поэтому говорил много и эмоционально. Кан почувствовал смущение под таким напором.
— Простите, Ваше Величество. Вы правы, конечно же. Я должен был поступить иначе. Но… Всё произошло так быстро и неожиданно, что… эээ, я немного растерялся.
— Так это ты от растерянности положил полторы сотни врагов?
— Думаю, их всё же, было намного меньше. И они не были магами.
— Ну-ну, — король похлопал Кана по плечу. — Пойдем, тебе нужно отдохнуть. И заодно снять твои щиты с наших комнат.
Неожиданно, Кан споткнулся. Холодная тревога заполнила сердце. Остановился. С тоской оглянулся на предрассветную зарю.
Рас. Я не чувствую его. Совсем.
Король суетился вокруг, вызывая лекарей, а Кан продолжал стоять столбом, уставившись в безжалостное небо, и по пыльным щекам катились слезы молчаливого отчаяния.
Зиндарийский лагерь только под утро получил команду отбоя и теперь торопливо укладывался на короткий сон. Эрим, вместе с военным министром, Ата́ром и Исаком устало слушали непонятный бред, которым генерал Эртель, с уверенностью в своей правоте, оправдывал свои последние приказы. Уже не один раз Эриму пришлось переглянуться с министром, подтверждая догадку, что генерал получил магическое воздействие. Уж слишком его теперешние слова и поступки отличались от привычных. И при этом, ментального внушения ни Атар, ни Исак, не нашли. Либо оно было сделано магом очень высокого уровня.
— Хватит! — Эрим устало хлопнул ладонью по столу. — Генерал, вы пока отстраняетесь от командования. С этим нужно разобраться более тщательно. Лорд министр, надеюсь, вы возьмёте на себя оставшуюся часть операции. А сейчас всем нужно отдохнуть.
Выйдя из палатки, Эрим мельком бросил взгляд на сереющее небо, и вдруг побелел, как повязка, поддерживающая его руку. Едва не задохнулся, когда мертвая пустота коснулась сердца.
Рас? Не может быть! Почему я совсем не чувствую его?
Глава 25. После боя.
Яркий безжизненный свет бил по усталым глазам, вызывая отвращение. Но открыть глаза было, почему-то, необходимо. Рас, с усилием, поднял веки.
Бескрайнее, раздражающее голубое пространство и бесконечная усталость во всем теле. Чуть опустил глаза. Опять! Это уже не смешно.
Он лежит в знакомой лодье, почти до самого бортика утопленной в цветущем лотосе. Впрочем, есть кое-что новое — в борт его лодьи вцепилась чья-то рука с побелевшими от напряжения пальцами. Рас нехотя приподнялся и сел на дно лодьи, оперевшись локтями о перекладину сиденья. Медленно повернул голову, прослеживая взглядом вдоль руки. Какой-то мужик, с ярко-зелёными глазами, и невероятно знакомым лицом, стоя по грудь в воде, напряжённо уставившись куда-то вперёд и вверх, крепко вцепился руками в борта двух лодий. Во второй лодье неуверенно оглядывается по сторонам Джунки.
Принц вымыт и причесан, одет в расшитый золотом камбук[1], но в глазах его — детская растерянность и беспомощность. Что парень? Впервые здесь? Ну-ну. Хотя… если принц в лодье, то этот мужик — Асин? Это — он настоящий?
Мысли, словно прибрежная галька, тяжело и лениво перекатываются в голове. Рас опять лёг на дно лодьи, закрыл глаза. Всё. Хватит. Устал. Словно послушавшись его мысленного приказа, лодья дернулась из руки Асина, помчалась вперед, набирая скорость. Пока, ребята. Будьте счастливы. Кан, Эрим… надеюсь, увидимся не скоро.
Рас так и не понял, сколько времени прошло, когда лодья вдруг остановилась. Деревянный причал, с почерневшими от влаги и времени досками, отполированные множеством рук перила. Когда Рас поднимался, лодья даже не качнулась, словно стояла на твердой опоре. Весь берег и край мостков затянуты глубоким туманом. Но зато появился звук. Каждый шаг Раса отзывается глухим стуком шагов и поскрипыванием досок настила. Потом появился тихий ропот, будто там, за стеной тумана, где-то далеко бьются о скалы тревожные волны.
Впрочем... В этом звуке нет размеренной периодичности океана, скорей, это похоже на гул недовольной толпы. И как только это слово промелькнуло в мыслях, туман рассеялся. У самых сходней, плотно сдвинув плечи, его встречали угрюмые норуландские воины. В добротных доспехах или простых нагрудниках, вперемешку, на этот раз, не делясь на рабов или шанов. Рас остановился, вздохнул.
Неужели и здесь придётся сражаться? Как же я устал от всего этого! Но разве воину пристало бежать от драки?
Поднял голову. Расправил плечи. Пробежался глазами по суровым лицам, отметив несколько, показавшихся знакомыми.
— Если я правильно понял, вы — воины, убитые мной или по моему приказу? — гул прекратился. Его слушали. — Ну что ж… Я скорблю о ваших смертях… Но не жалею, о своем приказе. И не сожалею о своем поступке… Я — воин. Цель моей жизни — защищать мою страну. А в данном случае — ещё и тех, кто обратился к Саккару за помощью. Так что, за моей спиной всегда стоят женщины и дети, доверившие мне свои жизни. Только ради них я сражался. — Рас потянулся к рукояти сабли, — и буду сражаться. Я сделаю всё, что потребуется для их защиты. Даже если это потом разорвет моё сердце. Чтобы никто не смел угрожать счастью моих близких.
Несколько терций стояла тишина, потом толпа качнулась, и воины разошлись, образуя для него проход. Впереди, шагах в тридцати, на фоне небесной лазури, золотилась широкая арка. А перед ней тяжело ворочалась непонятная тень. Рас пошёл вперёд, вглядываясь в клубящийся сгусток. Эта тень, попеременно, принимала образы то трехголового слизня, то разбивалась на три призрачные человеческие фигуры, которые толкались, пытаясь прорваться в арку, затем свивались в огромного червя, и опять делились.
Шуршахамы? Мы таки одолели их? Или нет? Почему они здесь?
— Даже Грань не хочет принимать их! — тихий голос справа полон злорадного удовлетворения. — Вы одолели их, Командор. Спасибо.
Рас повернулся на голос. Парни, подростки и взрослые мужчины в одежде эн-асинов. И все, с одинаковым презрением, не спускают глаз с клубящегося сгустка.
— И куда это ты собрался? — слишком звонкий голос бьёт по ушам, болью отзывается в голове.
Рас зажмурился и схватился руками за голову.
— Да что ж ты пристала ко мне, заноза! Хоть здесь оставь ты меня в покое!
— Еще чего! Ты забыл — я обещала, что не дам тебе умереть!
— Отстань, а? Там твой братец в лодье болтается, иди им займись.
— Братцем уже Тахмар занимается. Не беспокойся, бабушка быстро отвадит у него охоту за Грань заглядывать. Ишь, нашли забаву — со Смертью играть.
— Отцепись уже от меня, заноза, — просит Рас и открывает глаза, оглядывается с недоумением.
Вокруг них никого больше нет. Белый туман скрывает всё в радиусе пяти шагов. А за спиной Тамин манит, притягивает к себе арка Грани, обещая вечный отдых и покой. Но сначала нужно обойти эту нахальную пигалицу.
Глянув на неё, Рас почти улыбнулся. В синей саккарской тунике, в терракотовых бриджах и жилетке с роскошной вышивкой, в украшенной жемчугом татабейке[2], из-под которой змеятся несколько чёрных кос, — она выглядела одновременно воинственной и забавной. И — неожиданно — очень родной.
Стоп, а почему на ней цвета Военного Клана? Куда смотрит Айю?
— Нравится? — Тамин провела рукой по богатой вышивке жилета, — это твоя матушка мне подарила.
— Что? Ты и к матушке моей приставала?!
— Конечно! С будущей свекровью нужно дружить, — авторитетно заявила юная нахалка. — Я обещала ей, что ты обязательно вернёшься. Такой же красивый и невредимый.
Ну вот и что с ней делать? Шлепнуть — жалко, рука не поднимется. Отругать — вряд ли услышит. И как быть?
А Тамин подошла совсем близко, поднялась на цыпочки, заглянула в глаза, зашептала.
— Даже если я для тебя пока никто, матушка очень ждёт тебя. Матушку ведь нельзя обманывать, правда?
Синие глаза с золотыми искорками всё увеличиваются, затягивают в себя, как в бездонный колодец. Матушка? Да, она ждет, волнуется.
Рас потянулся за искрой, провалился в бескрайнюю синеву.
Искорка? Да, тёплая искорка, возле самого сердца, которую оставила на прощанье Тамин, сейчас неистово жжёт, подпрыгивает, будто рвётся из грудной клетки. Рас открыл глаза. Какой-то незнакомец в плоском алом берете, — кажется, такие носят вонгарские целители, — низко склонился над ним, пытаясь приладить на одежду брошь с разноцветными камнями.
— Убери, — прохрипел Рас, — жжётся.
Лекарь испуганно отскочил, забрал брошь, и жжение сразу прошло. А над Расом склонился Бор. С потемневшими от усталости, но сияющими от радости глазами.
— Командор? Пришёл в себя? — Отвернулся в сторону, крикнул: — он очнулся!
И тотчас несколько голосов подхватили, понесли в разные стороны:
— Командор очнулся!
А Бор засуетился, как заботливая нянюшка.
— Пить? Чаю? А может, бульон?
— Скорей, наоборот, кх-кх, — Рас прокашлял осипшее горло, наконец заговорил своим голосом. — Помоги подняться.
Акулья пасть! Опять эта позорная, выбешивающая слабость! Даже самые необходимые вещи невозможно самому сделать. Еще и Бор, на радостях, готов чуть не на руках меня носить.
Наконец, Рас полусидит на узкой походной кровати, укутанный по уши в меховое одеяло, а Бор, старательно, как маленькому, ложку за ложкой, заливает ему в рот горячий густой бульон.
— Бор, а ты не мог бы мне достать норуландского кофе?
— Неужели и правда, эту гадость пить будете?
— Да нет, если его в воде сварить, а не в молоке, как зиндарийцы делают, и специй не добавлять, очень прилично получается.
— А почему не чай? — подозрительно хмурится Бор, — повара наши, какие угодно травы для вас заварят.
— Да что не так то?
Бор вздыхает.
— Этот, принц вражеский, оставил два сундучка — с порошком и с зёрнами. Сказал, вам обязательно захочется.
— Джунки был здесь?
— Как его зовут, я не знаю, но Хаг сказал — принц, сын императора. Ох, и отчаянный парень!
— Рассказывай!
— А что рассказывать? — Бор поставил на огонь оставленную предусмотрительным принцем джезву. — После той ночи, как вы пропали, и никто из магов, даже Хранитель с Советником не чувствовали вас, все решили, что эти порождения бездны утянули вас за собой. Дайн Эрим с Исаком утром облазили всё поле, нашли, где вы вошли в магический круг, где сражались с умертвиями, где прятались от громобоев. Сказали, что с вами были ещё два незнакомых мага. А потом вы выплеснули всю свою Силу, без остатка. Она уничтожила шуршахамов и вас не пощадила. Советник и Хранитель трое суток спать не могли, переживали. Сами на умертвия похожи стали.
Бор перелил кофе в чашку, начал дуть, оттягивая дальнейший рассказ.
— Дай мне чашку! И рассказывай. Что там с парнями? Джунки?
— На следующий день, после… Это уже четвертый день был, как вы пропали. Солнце только-только с зенита качнулось, к воротам лагеря подъехала телега, которой управляла пожилая женщина. А по бокам телеги — Шанк, — помните, сбежавший парнишка? И второй, чуть постарше. Хаг его принцем норуландским назвал. И всё. Охраны никакой. Оружие — по два коротких меча за спиной.
Потребовали — не попросили, потребовали! — позвать дайна Советника, будто знали, что он в лагере. А ведь наши парни, да и зиндарийцы тоже, растерзать их за вас могли, голыми руками. Что они вдвоём сделали бы? А не побоялись, приехали. Дайн Эрим тогда только-только сном забылся, впервые за несколько дней, никто будить не хотел. Но их шаманка обвела толпу взглядом, таким, что все языки прикусили. Выцепила глазами Хага, будто учуяла, что он их речь знает. Несколько слов сказала, и он побежал, привёл дайна Эрима.
Тот тоже встретил гостей сначала неласково. Да заглянул в телегу, а там — вы. Сначала думали — мёртвое тело, уж очень бледный вы были. Но шаманка сказала — живой. Всё точно сказала, и когда очнетесь, и что делать надо, и травы, какими поить, оставила. А принц кофе этот вам принёс. Только самого от слабости шатало. Парнишка-телохранитель всё норовил его незаметно плечом подпереть. Но тот гордый, всё сам норовил, как вы вот.
Полог палатки распахнулся, Кан с Эримом ворвались, чуть не снеся хлипкое строение.
— Рас!!!
— Очнулся!!!
— Тише! Тише, ты! Кости сломаешь!
Кан ухватил Раса в охапку, от души хлопая по спине. Эрим обниматься не стал, но тоже сиял, как начищенный медяк. Заговорили взахлёб, перебивая друг друга.
— Ну наконец-то!
— Мы уже почти похоронили тебя!
— А ты молодец — живой остался!
— Даже источник Силы восстанавливается!
— После такого выброса энергии — и не только сам жив, но и Силу не растерял!
— Да ты — уникум!!!
— Ладно вам. Я тоже безумно рад вас видеть. Садитесь. Рассказывайте. Много я пропустил? Громобои откуда в лагере взялись?
Парни вдруг смущённо переглянулись, отвели глаза. Дальше разговор пошёл уже не так празднично.
— Громобои… Это я настоял в Совете и привёз в лагерь громобои. — не слишком охотно начал Эрим. — Если столько Сил было задействовано для охраны переправы, то уж в лагере, где наверняка соберутся шуршахамы, её будет во много раз больше… У меня будто предчувствие было, что надо спешить. Когда мы прибыли в лагерь, там… дракон знает, что творилось. Ещё и генерал после ранения вёл себя неадекватно. И умертвия уже на нашем берегу глазами сверкали — маги не справлялись с таким напором. Так что оружейникам пришлось прямо с колес в бой вступать. — Эрим продолжает прятать глаза.
— И что? Неплохо ведь получилось? Если бы вы не устроили пробоину в башне, вряд ли мы смогли бы до шуршахамов добраться.
— Мы? Что за маги с тобой были? Откуда? — встрепенулись оба парня.
— Хорошо сидите?… Принц Джунки и Асин, его телохранитель.
Изумление, вытянувшее лица друзей, сладким мёдом напоило самолюбие Раса.
— Они… маги? — насторожился Эрим.
— Асин — нет. Я отдал ему накопитель дайны Звезды. Умертвия были пропитаны магией, без дополнительной защиты он бы не выстоял. А принц — да, маг земли. Но похоже, что Дар у него тоже не так давно открылся, не слишком уверенно он им пользуется.
— В Норуланде только ташибеи владеют магией!
— Эрим, я говорю то, что своими глазами видел. Его магия здорово выручила нас.
— И как они там оказались? — резко, будто у Дознавателя, вырвалось у Кана.
— Не поверишь, Кан. Приехали расправиться с шуршахамом.
Еще одна изумленная пауза позволила Расу почувствовать себя факиром на детском празднике.
— Так что, нам повезло, что Джунки отказался в этой войне участвовать. Когда она закончится, с ним можно будет иметь дело.
— Гм, Рас… гм, а… война закончилась.
— Что? — пришла очередь Расу вытягивать лицо. — Как? Вот так, сразу?
— Ну… — опять смущённое переглядывание.
— Что-то вы не особо радуетесь. Мы что — проиграли?
Эрим вздыхает.
— Мы выиграли. Вот только радость оказалась с горчинкой.
— Я сейчас вас стукну. Обоих. И буду пинать, пока всё не расскажете.
— Понимаешь, когда ты погиб… — сдаётся Кан, — нет, нужно по порядку... В ту ночь, когда здесь поднялись мертвецы, на королевский дворец в Зиндарии было нападение. Именно там открылся тот самый, не найденный нами портал. Один из королевских магов оказался предателем. И даже шуршахамом. Помнишь, ты всё удивлялся странным решениям Совета? Его рук дело.
— Он один с ним управился! И с сотней солдат! — не удержался от восхищения Эрим.
— Их было гораздо меньше. И вы же знаете — на мне Печать Саккара. А значит, в случае необходимости, я могу призвать на помощь всю саккарскую магию… — Кан отмахнулся от восхищения так буднично, словно и нет его заслуги в победе шуршахама. — Так вот, колдун наполнил дворец своей магией. Она парализовала охрану, взломала некоторые замки́. Когда мы чистили дворец — я собрал её в плотные, тугие шары. Развеивать побоялся, уж очень много ненависти и разрушений несла эта Сила. И куда их деть не знал... А когда мы решили, что ты погиб — во мне столько ярости плескалось! И когда я увидел ту же магию над лагерем Хагмытаха, я приказал зарядить громобои этими шарами и обстрелять норуландский лагерь…
— Вот здесь и начинается та самая «горчинка», — продолжил Эрим. — Понимаешь, нам хватило всего несколько зарядов. Уже первые выстрелы были очень разрушительные. Очень. А когда магия шуршахама и магия ядра столкнулись... Мне кажется, содрогнулась сама Астрея. Никто не устоял на ногах. Столб огня и пыли поднялся до небес.
— От лагеря ничего не осталось. Никого. Не только живых, но и … целых… А поскольку никто больше не поднял знамя Норуланда, даже оставшийся принц, то… Война закончена… Скоро будет совет, победители будут решать, что делать с Норуландом, — хмуро признается Кан.
— Что делать со страной, где не осталось не только правителя, но больше половины взрослых мужчин?
— Вот именно.
Лекари в один голос утверждали, что Рас восстанавливается чрезвычайно быстро. После полного истощения магического источника выжить — уже чудо, а вставать с постели на следующий день, как пришёл в себя — кощунство, полное попрание лекарского искусства. Но Рас только отмахивался — и так шесть дней провалялся без памяти, столько всего пропустил. Всё, что он себе позволил — карманный рушник, вытирать пот, которым постоянно заливался из-за слабости организма, меховой жилет, так как кровь ещё не полностью восстановила потерю и плохо согревала тело, и постоянное сопровождение Хага и Бора, потому что просто не хватало сил с ними спорить.
С большим трудом добравшись до разгромленного лагеря, Рас остановил коня, чтобы осмотреться и перевести дух. Да, изрытое чугунными ядрами поле — детский лепет, по сравнению с тем, во что превратили землю ядра из шуршахамовой магии. Ещё раньше, далеко от лагеря, Расу показалось, что краски вокруг него начали блекнуть. Тогда он списал это на слабость, но сейчас понял — вся земля вокруг лагеря усыпана слоем серого пепла. И чем ближе к лагерю, тем этот слой толще.
Рас осторожно спрыгнул с седла, но умудрился наступить на камень и подвернуть ногу. Благо, успел ухватиться одной рукой за заднюю луку седла, а другой позорно уцепился за колено не успевшего спешиться Хага.
— Брыдло хандырное! — обругал то ли себя, то ли камень, Рас.
Оба его спутника невозмутимо притворились оглохшими. Ругаться в присутствии старших — дикое нарушение Устоев. И хотя по рангу, Командора должно считать старшим, уши Раса заалели от грызущего стыда. Бездна! Как же я ненавижу свою слабость!
Рас раздражённо замахнулся ногой, чтобы отшвырнуть камень и застыл: то, что первоначально он принял за камень, оказалось обломком человеческой челюсти. Обломок был весь измазан землёй и пеплом, но вполне узнаваем. Как и лоскут кожи, прилипший к нему.
Осторожно переступив, Рас медленно пошёл вперёд, стараясь наступать в чёрные следы идущего впереди Бора. От каждого шага серый пепел и, распушенная до размеров песка, земля чуть подлетали и рассыпались в стороны, присыпая, или наоборот, обнажая обломки костей, оружия, обрывки одежды.
Воздух становился всё тяжелее, пропахший кровью и гарью, железом скрипел на зубах. Никакой ментальный щит не мог защитить от проникновения в мысли, напитавших землю, отчаянной паники и безумного страдания. Ведь даже безвольные, потерявшие собственные мысли рабы, не лишались ощущения боли и чувства страха. И теперь все последние, отчаянные эмоции, выплеснутые перед смертью, давили, липли к душе, отравляя дыхание.
Сегодня утром, когда Рас озвучил свое желание осмотреть разгромленный лагерь, Кан с сожалением предложил сначала окрепнуть, прийти в себя. Эрим же, нахмурился, заговорил с нажимом, явно продолжая начатый ранее спор.
— А я всё-равно не собираюсь жалеть о содеянном. Громобои спасли тысячи жизней наших воинов. И саккарских, и зиндарийских. Да и вонгарских… Да, большинство погибших не имели отношения к магии, и возможно, не заслужили такую ужасную смерть, но все они были подчинены воле шуршахамов и были смертельно опасны. Ты же не ждал, что они стали бы вызывать нас на честный поединок? Не думаю, что ради канонов чести, ты сам готов был бы пожертвовать саккарскими воинами. И даже если ты лично справился однажды с шуршахамом, не факт, что следующий бой мы смогли бы выиграть. А если и победили бы — то какой ценой? Не пробовал подсчитать возможные жертвы? Тех кто уже погиб — тебе мало?
— Всё так. Ты, конечно прав. Но назвать это истребление победой я не могу, — горько отвечал Кан, опустив голову.
— Рас, ответь, — призвал его на помощь Эрим, — если бы не громобои, смог бы ты одолеть шуршахамов?
— Нет, боюсь мы не справились бы, Кан, — честно признался Рас. — Скорей всего, мы бы истратили всю оставшуюся Силу на их башню, а колдуны тем временем ускользнули бы. И вернулись бы с новой пакостью.
— Вот видишь! — но сам Эрим не выглядел радостным от победы в споре.
Кан тяжело вздохнул.
— Всё это — одна сторона монеты. Но есть и другая. И я даже не говорю о том, что фактически, это мы вторглись в чужую страну и, за несколько дней, уничтожили почти треть населения. Всё гораздо хуже. Ты видел, какими глазами вонгарский король осматривал громобои? Беда в том, что их конструкция очень проста, и я ручаюсь — в ближайшем будущем Вонгария обзаведется десятками таких же. Да, огненный порошок зиндарийцы пока держат в секрете. Но как долго это продлится? Уверен, что их магов и оружейников нечем подкупить? Как думаешь, в скором времени, чем будут заняты маги и оружейники соседних государств?
— Изобретением огненного порошка и ядер к громобоям, — Рас задумчиво запустил пятерню в желтые кудряшки на макушке.
— Подумайте, во что превратится Астрея, если каждое государство начнет доказывать свою силу с помощью таких ядер?
— Это ведь не обязательно. Иметь — одно дело, применить — другое, — вяло спорит Эрим.
— Я не хотел говорить, — поднял голову Кан, — пока не проверил. Король Зиндарии велел отправить оставшиеся ядра в хранилище. Но я заметил у охраны только два ядра. А по моим подсчетам, должно остаться три. В чьи руки уже попало ядро разрушающей магии?
Там, в палатке, Рас понимал все опасения Кана, но точка зрения Эрима, всё же, была ему ближе. Сейчас, стоя на гребне воронки, глубиной в полтора его роста, а может, и больше, Рас, в полной мере, испытал гнетущее чувство надвигающейся беды, грызущее Кана. Склоны воронки были плотно усыпаны даже не телами — лоскутами из тел. Даже лезвия мечей, хаотично разбросанных по поверхности, не блестели на солнце, а стыдливо обнаруживали себя идеально ровными линиями, коричневыми от засохшей крови. Крови, пролитой в этом месте в таком количестве, что казалось, земля рыдает ею.
Создатель всемогущий! Кан прав, это не битва. Это уничтожение целого войска, без права на сопротивление, без единого шанса выжить. Убить шуршахамов — да, это верное решение. Даже сейчас я не стал бы менять этот вывод. Но остальные?
На что они пошли бы без воли шуршахамов? Насколько оправданны все эти смерти? Но тогда сразу встает вопрос, заданный Эримом — чем и кем ты готов пожертвовать, чтобы узнать это? И всё же… И всё же, Кан прав. Это не победа, это истребление.
Рас с трудом оторвался от трагичного зрелища, перевёл взгляд дальше. В самом центре бывшего лагеря, на более высоком гребне самого большого кратера недвижимо, будто статуя, стоял человек. Иссиня-чёрные волосы слегка волновались от слабого ветерка. Над горько опущенными плечами, словно сломанные крылья, возвышались рукояти коротких мечей, скрещенных за чересчур ровной спиной. У его ног, прямо на чёрной, пропитанной кровью земле, сидел второй, растерянно оглядывая место побоища. Когда он повернул голову — Рас не смог выдохнуть. Сердце будто полоснули острым лезвием.
Асин! Уж если Асин, душа которого давно прячется от боли за толстой бронёй, настолько сломлен, то что же творится в душе Джунки? Ведь это он стоит. Смотрит. Запоминает. Все эти люди — его соотечественники, подданные его семьи.
Семья! Ведь здесь погибли все оставшиеся братья принца.
Разведчики доложили — после первого поражения, после убийства, названного казнью, Тахтымаша и примкнувших к нему братьев, Хагмытах объявил себя императором и призвал к присяге остальных братьев. Ослушался только Джунки, и только Рас знал — почему. После битвы с шуршахамами, он всё ещё стоял у порога Смерти.
Первым указом новый император повелел явиться к нему всех ташибеев и оставшихся воинов. Что за обряды творились в лагере — теперь никто не узнает, но Кан почувствовал клубящуюся магию шуршахамов. А на следующий день, обозлённые воины обстреляли лагерь ядрами Хранителя.
Сейчас Джунки единственный носитель мужской магии Норуланда. И теперь именно ему нести ответ за последствия этой войны.
— Хочешь подойти к нему?
Перебирая горестные мысли, Рас не заметил, как подошёл Кан.
— Нет. Не думаю, что он сейчас сможет это оценить.
— Что за отношения у тебя с ним?
Рас упрямо уставился в глаза Кана.
— Я же сказал — мы вместе сражались с шуршахамами. Прикрывали спины друг друга от умертвий. И потом — именно его магия помогла нам проникнуть в башню. Ты забыл? Своей жизнью я обязан ему, его бабке, и… Я должник его, и считаю это честью.
— Ладно, не кипятись. Если ты уважаешь его, значит, он того стоит… Мне нужно вернуться в Саккар. Дознаватели разыскали купцов, подбросивших отраву в Военный Клан. Я оставлю тебе свою бирку. Будешь представлять Хранителя на завтрашнем совете.
— Почему я? А Эрим?
— Ранг Советника Хранителя достаточно высок. И король Зиндарии прислушается к его словам. По-родственному. А как Командор, ты можешь говорить только от имени своего Клана… Тебе будет спокойней, если вернешь хоть часть долга своему спасителю.
— Затевается какая-то пакость?
— Это только мои подозрения. Никаких доказательств. Эрим расскажет, пока будете возвращаться. А мне пора.
[1] камбук – мужская одежда норуландцев. Запашной халат с длинными рукавами. Будничный – до середины бедра, праздничный – до середины икры.
[2] татабейка — остроконечная шапочка незамужних девушек в Саккаре. Лобная часть шапочки украшается вышивкой, бисером или драгоценными камнями, в зависимости от статуса и возможностей семьи.
Глава 26. Переговоры.
Поляну, так удачно выровненную выплеснувшейся магией Раса, сочли самой удобной для проведения переговоров. Её огородили и разбили на три сектора — для представительских нужд каждой страны-союзницы. В центре установили сборную, очень длинную палатку для основного действа.
Рас, в стеганном сюрко и тёплом плаще из белоснежной козьей шерсти, как представитель Хранителя, прохаживался по своему сектору, в ожидании начала. Легкий шум и суета в вонгарском секторе слегка разбавляли чопорную тишину остального лагеря. Пропел горн, ворота отворились, пропуская норуландского принца со свитой. Как представителю побежденной страны, своего сектора ему не предоставили, да и вся свита принца состояла из Асина и трёх стариков, оставшихся от норуландской знати. Ровным, неторопливым шагом, ни на что не отвлекаясь, принц проследовал сразу в шатер переговоров. Рас хотел подбодрить его взглядом, но похоже, все душевные силы принца ушли на самообладание и он ничего не заметил. У самого входа Джунки остановился и герольд на трех языках объявил:
— Наследный принц императора Джерума! Представитель Норуланда!
Рас только хмыкнул. Кан оказался прав в своих подозрениях — ни норуландского языка в представлении, ни даже собственного имени принца не было названо. Унижать принца начали с порога.
— Нам пора, — выдохнул совсем рядом Эрим, слегка подтолкнув Раса под локоть.
И тотчас герольд заорал во всё горло на саккарском:
— Командор Рас Заннат, представитель Хранителя острова Саккар!
— Дайн Командор Рас Заннат, представитель Господина Хранителя Печати государства Саккар, — холодно, и достаточно громко поправил Эрим.
Герольд послушно повторил каждый титул на зиндарийском. Затем что-то проорал на вонгарском и растерянно уставился на Эрима.
— Ээээ…
— Дайн Советник Господина Хранителя Печати, Эрим Саккар, — любезно подсказал Эрим.
Рас не стал дожидаться новых воплей, вошёл в шатер. Первое, что бросилось в глаза — спины принцевой свиты. Похоже, им даже не предложили присесть. Рас прошел к большому, спешно изготовленному для переговоров, овальному столу. Так и есть, Джунки сидел на единственном стуле, у узкого конца стола, отмеченного флагом Норуланда, с холодной сосредоточенностью, уставившись куда-то вперёд. Если бы Рас не догадывался о чувствах принца, он мог бы принять холод этого взгляда за презрение к окружающим. Рас обернулся к прислуге, скромно державшейся у стен шатра.
— Принесите стулья представителям Норуланда! … Ну!
Слуги растерянно переглядываются, не трогаясь с места — очевидно, получили чёткие указания по этому вопросу.
— Проблемы со слухом? Остановить переговоры? — внёс свой вклад вошедший Эрим.
Подействовало. Пожилой вонгариец в парадной королевской ливрее, вынужденно кивнул, и четыре стула тут же оказались позади спутников Джунки. Три пожилых норуландца уселись, склонив головы в знак благодарности. Асин остался стоять за стулом принца. Рас хлопнул его по плечу.
— Садись, быстро закончить всё это не получится. Шатер надежно охраняется снаружи, установлены артефакты, серьёзно подавляющие магию, а здесь… Не от королей же ты собираешься его защищать?
Асин сердито сверкнул глазами, но всё же сел. Принц лишь чуть-чуть повернул голову, обозначив, что узнал Раса. Ладно, парень. Медузе понятно, тебе здесь тяжелее всех приходится. Увидев белый квадрат с золотым солнцем внутри — флаг Саккара — Рас уселся на ближайший стул, положил перед собой бирку Хранителя.
— Пересядь, это место секретаря, — прошептал Эрим.
— А я не гордый, — заупрямился Рас.
Эрим пожал плечами и сел в соседнее кресло. Самое почётное место досталось Бору, и занял он его с невозмутимым достоинством. Едва свита — Исак, Хаг и провидец Нуб, — сели за их спинами, герольд заорал, на этот раз начиная с вонгарийского:
— Его величество Вочар восьмой! Король королевства Вонгария! Его высочество наследный принц Понгпан!
После двойного перевода полы шатра распахнулись, пропуская короля и принца со свитой. Когда все устроились на предоставленных местах, герольд снова заорал, на зиндарийском:
— Его величество Аравур Аркан Шаркан! Король королевства Зиндария! Его высочество наследный принц Аравур Шаркан Элан!
Зиндарийская делегация устроилась напротив вонгарской, короли и принцы церемонно откланялись друг другу.
— Маг третьей категории, господин Ваджир Чачавалп! Представитель совета Конфедерации магов!
Пока кричался двойной перевод, Рас уставился на Эрима. Тот нахмурился и пояснил:
— О представителе Конфедерации меня не предупредили. Похоже, это и есть главная пакость на сегодня. Скользкий и въедливый тип, себе на уме. К тому же, объявлен последним, как главное действующее лицо.
Рас глянул на королей — оба величества хмурились, старательно сдерживая недовольство. А вот вонгарийский принц просто кипел от гнева, за что получил от отца почти незаметный тычок под ребра.
Представитель Конфедерации вошёл стремительно, окинул быстрым взглядом присутствующих, решительно направился к дальнему торцу стола. Трое его спутников, представители разных народностей, заняли места напротив саккарцев, а сам он, подтянул к себе стул, и уселся между величествами, деловито поправил серебряную мантию и амулет на груди. Судя по короткой бородке и розово-русым волосам, он типичный представитель Вонгарии. Его величество призвал себе на помощь влиятельного союзника?
— Итак, господа, не будем терять время, — заговорил он, почему-то, на зиндарийском. — Для начала предлагаю выбрать язык общения. Тот, который знаком большинству присутствующих.
Отвечать никто не спешил. Оба короля, опустив глаза, раздували ноздри от гнева.
— Что не так? — уставился на Эрима Рас.
— Сесть во главе стола — поставить себя выше других. Это прямое оскорбление Их Величеств.
Хорошо, что ментальное общение не блокировали.
Ваджир Чачавалп, ни мало не смущаясь, обвёл делегации задумчивым взглядом, пропустив лишь норуландского принца, ответил сам себе:
— Пожалуй, остановимся на зиндарийском. Кажется, почти все присутствующие его понимают.
Рас оглянулся на Джунки. Ни одна мышца не дернулась на его лице. Посмотрел на Асина. Тот опустил и поднял веки. Принц знает этот язык.
— Насчет языка — согласен, годится, — громко подвёл итог Рас. — Мне непонятен другой вопрос — какое отношение Конфедерация имеет к сегодняшнему собранию?
Обе королевские делегации хранят чопорное молчание, не осудив, но и не поддержав Раса. Представитель конфедерации недовольно поморщился, но всё же ответил:
— Мы здесь в качестве наблюдателей. Война, затеянная норуландской империей, затрагивает многие государства континента. Совет Конфедерации заинтересован в справедливом решении дальнейшей судьбы Норуланда.
— Помилуйте! Мы что же — дети малые, нуждающиеся в присмотре няньки? – Рас недовольно оглядывает королей, застывших в молчаливом негодовании. Мне что здесь – одному за всех отдуваться?
— Помолчи, вьюнош! Твоя задача — писать протокол! А не вмешиваться в обсуждение серьезных вопросов! – зашипел на него Ваджир Чачавалп, недовольно косясь на невозмутимого Бора. Тот, совершенно бесстрастно, продолжал строчить протокол. Из-за приобретённого навыка скорописи, со стороны казалось, что он просто чёркает пером по бумаге.
— Кем он меня обозвал? — повернулся Рас к Эриму.
— Подростком, — тот спешно набросил на них купол тишины. — Рас, выдержка и…
Но Рас нетерпеливо отмахнулся и от Эрима, и от купола.
— Спешу тебя огорчить, дайн, — перешёл он в наступление, — я здесь именно для обсуждения. — Рас покачал в воздухе биркой Хранителя.
— Что это?
— Доверенность Господина Хранителя Печати Саккара.
— Гм, но это место предназначено секретарю посольства.
— Здесь стоит флаг моего государства. Не вижу более почётного места для себя.
Короли, по-прежнему, меряются высокомерием, а обе свиты, включая принцев, не сводят любопытных глаз с Раса.
— Итак, вы представитель Хранителя Саккара? — немного подумав, сменил тон Ваджир Чачавалп, — а где же он сам?
— Господина Хранителя Печати, — дуэтом поправляют Рас и Эрим.
— Не помню, чтобы он был обязан отчитываться о своих поступках перед кем-либо, — едко добавляет Рас.
Конфедерат нервным движением пальцев, отбросил со лба длинную челку, провёл рукой по коротким темно-русым волосам с тонкими розовыми прядками. Сердито покосился на строптивых саккарцев — что за деревенщины? Сидели бы себе тихонько и радовались, что попали на собрание такого высокого уровня. Как оба короля, которые до сих пор не издали ни звука.
— Ну что ж, раз все в сборе, не будем терять время напрасно. Как я уже говорил, война, затеянная норуландской империей, затрагивает многие государства. Ради сохранения мира на континенте, Конфедерация готова взять Норуланд под свой протекторат. Разумеется, учитывая интересы всех присутствующих здесь сторон, — два коротких поклона королям. — Кто готов высказать свои пожелания?
Короли оскорбленно безмолвствуют. Рас сжал кулаки, мысленно перебирая животных, в чьем дерьме ему хотелось бы искупать этого брыдлого захухрю. Эрим невозмутимо поднял руку.
— Я готов. Для начала, хотелось бы уточнить: можно ли назвать войной конфликт, длившийся всего пять дней и закончившийся после второго же столкновения? Да, столкновения были вооружёнными и кровопролитными, но это всего лишь конфликт. И он имеет внутреннее значение. Уверен, государства, имеющие к нему отношение, смогут сами разрешить вопрос, без внешнего вмешательства.
— Конфедерация никому не позволит ущемлять права Норуланда! — задрав вверх указательный палец, менторски[1] вещает представитель конфедерации. — Конечно, они виноваты в произошедшей войне, но протекторат Конфедерации может гарантировать неучастие Норуланда в каких-либо конфликтах в дальнейшем.
— Вас так заботит судьба норуландцев? — невозмутимо продолжает Эрим. — В таком случае, в их же интересах, вам стоит отказаться от термина «война»… Саккар согласится оставить представителей Конфедерации на этом совещании, но только в качестве наблюдателей.
Вонгарский король нахмурился, искоса поглядывая на глав других делегаций, явно что-то взвешивая в уме. Затем смерил неприязненным взглядом самого конфедерата, и вытянул руку ладонью вверх.
— Согласен! Это внутренний конфликт!
— Надеюсь, мне не придётся напоминать Вашему Величеству, что Вонгария входит в состав Конфедерации. А проблемы каждого партнера касаются всей Конфедерации, — Чачавалп покосился в сторону короля, но взглянуть ему в глаза, всё-таки, не осмелился.
— Надеюсь, мне не придётся напоминать вам, Ваджир, что когда Вонгария обратилась за помощью, совет Кнфедерации ответил, что не занимается внутренними проблемами своих «партнёров», — холодно парирует король Вонгарии.
— Поддерживаю! — отмер, наконец, и зиндарийский король. — Это внутренний конфликт, и он не терпит постороннего вмешательства.
Король вытянул на столе руку, ладонью вверх. Теперь все заинтригованно уставились на Раса. Он не совсем понял, что им это даёт, но почувствовал некоторое нетерпение Эрима. Что ж, бывший принц имеет гораздо больше опыта в таких встречах, чем он, поэтому Рас поспешил показать свою ладонь.
— Согласен! Это внутренний конфликт!
Единый вздох облегчения прокатился над столом. Кажется, даже Джунки тихонько выдохнул. Ваджир Чачавалп побагровел. Похоже, собирался ответить что-то едкое, но его перебил новый вопль герольда:
— Леди заместитель ректора Объединенной Магической Академии! Господин Аамир Тарук из Магической Академии! Наблюдатели из Датвиса!
Рас успел заметить удивление, пробежавшее по лицам. Сам он сначала обрадовался появлению старых знакомцев, но почувствовав настороженность Эрима, решил не спешить с выводами.
— Вам стоит освободить места для наблюдателей, — тоном неоспоримого приказа обратился Эрим к представителям Конфедерации, расположившимся за столом, напротив них.
Те, очень недовольные, всё же освободили кресла, пересели во второй ряд, на стулья.
— Приветствую всех присутствующих, — дайна Звезда остановилась у входа палатки, склонила голову, приложив руку к груди.
— Простите великодушно, дайна, — поклонился в ответ Эрим, — у нас здесь некоторое административное перемещение. Прошу, присаживайтесь.
Любезно указал магине на освободившиеся кресла и холодно повернулся к Чачавалпу:
— Если вы, всё-таки, собираетесь здесь остаться, вам следует занять место наблюдателя.
Годится! И ведь встал, и пошёл к своим сподвижникам! Надо же, оказывается этого захухрю можно поставить на место и без драки или взаимного хамства. Вот оно, придворное воспитание!
Морковноголовый Тарук именно в этот момент влетел в шатер, поспешно пряча что-то в рукав.
— Приветствую всех при… О, господин Ваджир! Вы-то как раз мне и нужны! Выяснилась одна очень интересная деталь… Ваше Величество! — Тарук поискал глазами зиндарийского короля, — вы были абсолютно правы, Ваше Величество! Я осмотрел лекарские амулеты у генерала Эртеля, и сразу же нашел один, изготовленный мной лично, вот для этого господина.
Ни мало не смутившись, Тарук ткнул пальцем в Чачавалпа, и тут же вывалил из кармана на стол кучу смятых бумажек и ажурную брошку с разноцветными камнями.
— Где же это… Я ведь точно его нашел… Вот! Запрос на изготовление артефактов. Пять амулетов подчинения для крупных животных. Год назад, вы делали заказ в Академии.
Над вонгарской делегацией раскрылась тонкая, прозрачная пленка купола тишины, и под ней началось бурное обсуждение.
— Для крупного животного, значит… — протянул король Зиндарии, недобро глядя на конфедерата.
— Это не имеет никакого отношения к сегодняшнему совещанию! Год назад много чего могло случиться. Давайте уже займемся делом, — Чачавалп старательно изображает невозмутимость.
— А мы и занимаемся, — не согласился с ним король. — Потрудитесь объяснить, каким образом, ваш амулет подчинения попал к моему генералу?
Конфедерат пожал плечами.
— Год назад, мы проводили какие-то эксперименты. Результат не совпал с ожиданием, и к ним больше не возвращались. Возможно, один из амулетов затерялся.
— Вот как? При получении артефактов, вы давали расписку, что несете личную ответственность за каждый, и в случае утери хоть одного, обязуетесь сразу поставить Академию в известность. Мы учитываем все артефакты такого уровня. — Тарук щелкнул пальцами, и копия расписки оказалась на столе, перед секретарём короля Зиндарии. Остальные бумаги он смял в общий комок и опять отправил в карман.
— Что за уровень? — хмуро уточнил король.
— Контроль животного на большом расстоянии. Требует вливания большой магической Силы.
Купол над вонгарцами схлопнулся, и их король опять выставил ладонь на всеобщее обозрение.
— Клянусь, никто из представителей Вонгарии не имеет отношения к артефактам подчинения и никак не связан с Ваджиром Чачавалпом.
На его ладони вспыхнула бело-розовая сфера, подтверждая клятву. Король повернулся к конфедерату.
— Нам бы тоже хотелось узнать, как давно пропал артефакт, и где находятся остальные?
— А ведь мне тоже пытались прикрутить такую брошку. Вонгарский лекарь, — припомнил Рас.
— Точно? Тогда это был уже второй артефакт. — Тарук быстро сунул брошку в карман.
Вонгарский король бросил взгляд через плечо, и человек из его свиты поспешно выскочил из шатра.
— Ну что ж, возможно я недостаточно серьёзно отнесся к хранению артефактов. После неудачных экспериментов я сложил их в шкатулку и отправил в хранилище. Обещаю, по возвращению домой, сразу же проверить шкатулку, — Чачавалп старательно поправляет кружева на манжетах, стараясь скрыть беспокойство.
Дайна Звезда положила на стол небольшой шарик кианита.
— Ваше признание записано и послужит отягчающим вину обстоятельством. Дело в том, что, с разрешения Его Величества, мы допросили зиндарийского лекаря. Под заклятием правды он признался, что уже больше полугода использует этот артефакт по вашей просьбе. Назвал имена, даты и суммы выплат.
В шатер вошли три вонгарских охранника, остановились за спинами наблюдателей. Легкое движение руки — и на шее Чачавалпа захлестнулось кольцо с легким серебряным свечением. Сирилл — металл, который подавляет любую магию.
— Напоминаю, не смотря на свою службу в Конфедерации, вы всё ещё являетесь подданным вонгарийского королевства, — злорадно поясняет вонгарийский принц.
— Вы ещё пожалеете об этом! — вскочивший Чачавалп шипит вонгарийскому королю.
— Угроза королевской семье? — монарх небрежно приподнимает бровь. — Офицер, запомните это. Уведите, — и легкий кивок Расу, — вашего лекаря мы обязательно найдем и допросим. Вы получите отчёт.
Как только шаги охранников затихли за тканью шатра, один из делегации конфедератов поднялся и пересел на освободившееся место за столом. Этот человек был настолько блёкл, тощ, и остронос, что больше походил на рыбу-иглу. А поскольку конфедерат не изволил представиться, Рас, мысленно, так и прозвал его — Игла.
— Совет Конфедерации проведёт расследование об использовании и исчезновении артефактов. Установит степень виновности господина Чачавалпа, — голос Иглы был так же сух, как и его внешность.
— Расследует, установит, но доложить остальным он не обещает? — Рас переглянулся с Эримом.
— Угу. Обычная практика конфедератов.
— А мы можем настоять?
— Нет. У тебя ведь нет этой брошки.
— А король?
— Это не просто…
Мысленный диалог прервал тот же Игла.
— Вернёмся к более важному. Нам необходимо оговорить новые границы Норуланда и назначить регента. Для начала, я предлагаю впредь запретить государству Норуланд именоваться империей, а его главе — императором. Кто поддержит предложение?
— Не спеши. И не разменивайся на мелочи, — осадил Раса Эрим.
Рас посмотрел на холодно-невозмутимого Джунки и, всё же, открыл ладонь в знак согласия. Последним. Чем заслужил снисходительный взгляд Иглы.
— Принято единогласно, — продолжил тот. — Перейдём к границам.
— Я думаю, лучше начать с правителя, — вмешался Эрим.
Короли удивлённо посмотрели на него, но возражать не стали. Игла недовольно поджал и без того тонкие губы.
— Вы хотите предложить своего регента?
— Нет. Я хочу напомнить, что Норуланд имеет законного и совершеннолетнего, по их традициям, правителя. Принц Джунки признанный наследник императора и имеет полное право сам отстаивать интересы своего государства.
— Этот преступник? Разве он здесь не в ожидании казни?
Эрим с силой сжал руку Раса, заставляя замолчать и успокоиться. Теперь всё внимание было приковано к ним, горячиться и ошибаться нельзя.
— Преступник? И в чем же его преступление? — невозмутимо продолжил Советник Хранителя.
— Всем известно, что семья императора вступила в связь с чёрной, разрушающей магией, едва не приведшей к гибели всего континента. Мы не можем оставить такое преступление безнаказанным, — высокомерно поясняет Игла.
Остальные тоже, с сомнением смотрят на норуландского принца.
— Первое: «всем известно»? И как давно вам это известно? — Эрим обращается к конфедерату. — Почему же Конфедерация, которой было «всё известно», и которая так высоко оценивает разрушительный потенциал империи, не предприняла никаких шагов, чтобы остановить черную магию, а лишь наблюдала со стороны за захватом других государств? Не было ли это преступным сговором, или, не менее преступной, халатностью? — Игла поджал губы, но смущённым не выглядит. — …Второе: у вас имеются доказательства, что император, или члены его семьи сами использовали чёрную магию, а не являлись жертвами чёрных колдунов? И третье: где доказательства, что принц Джунки как-то связан с чёрной магией? Можете предоставить?
Оба короля хмурятся, им явно не нравится такой оборот разговора, но пока они не вмешиваются, лишь обернули свои свиты магией тишины, чтобы иметь возможность обговаривать со спутниками нюансы переговоров.
Игла откинулся на спинку кресла, заговорил снисходительно, как с маленьким ребенком.
— Это же очевидно. Выгодополучателем от применения магии разрушения была семья императора. А участвовал ли в этом младший принц, уже не важно. Виновный должен быть наказан.
— Виновные уже наказаны, — не выдержал Рас. — В то время, как вы трусливо прятались, наблюдая за императором издалека, именно принц Джунки вступил в смертельную схватку с шуршахамами, именно его самоотверженность привела нас к победе.
— О чем вы говорите, — небрежно отмахнулся конфедерат.
— О том, что не так давно, я, принц Джунки и его телохранитель, вместе сражались против трёх черных колдунов и смогли их победить.
В королевских свитах заволновались, зашушукались. Но Игла лишь презрительно скривился.
— Какие-то мальчишки победили трех сильнейших колдунов? Кто-нибудь может подтвердить ваши слова?
Рас скрипнул зубами. Он давно отвык от того, что его слова могут подвергнуться сомнению.
— Я могу! — подняли руки одновременно Эрим, Исак, и магиня Звезда.
Эрим очень удивился, но предоставил магине первое слово.
Госпожа Звезда положила на стол небольшой кубик, размером с игральную кость, и держала над ним раскрытую ладонь, пока он не увеличился до размеров шкатулки. Раскрыв её, магиня молча переждала, пока перед королевскими секретарями, перед дайном Бором и Иглой не опустятся по паре узких вытянутых аметистов.
— Это копии записывающих кристаллов, установленных на этой поляне моими разведчиками, — мило улыбнувшись, пояснила магиня. — Но то, что попало на запись, впечатляет настолько, что мы с господином Аамиром Таруком, исследователем из Датвийской Магической Академии, решили всё проверить лично. Мы немного опоздали на сегодняшний совет, потому что изучали место сражения. Вот эта самая поляна, господин Вшик, — магиня небрежно постучала пальцем по столу, — семь дней назад, подверглась сильнейшему магическому воздействию.
Сначала была использована магия некромантов. И свидетельствовать это, помимо записи, могу не только я, но и воины армий трех государств. Надеюсь, этого конфедерации достаточно? Затем мы увидели в центре поляны вспышку золотой исцеляющей магии, и все умертвия, с которыми мы сражались, мгновенно превратились в прах. Выброс магии был такой силы, что даже сейчас, спустя столько времени, можно найти её следы. Самый сильный выброс был саккарской магии.
Вслед за этими словами магини, Тарук, словно факир, вынул из рукава стеклянный шарик, величиной с кулак, осторожно положил его на стол. Внутри шарика клубилась золотистая дымка. Рас почувствовал исходящее от неё тепло, словно привет из родного дома. Шарик качнулся к нему навстречу, но Тарук накрыл его ладонью, словно боялся потерять сокровище. Тогда из шарика вырвался мягкий луч, потянулся к солнечному сплетению Раса. Дайна Звезда удовлетворенно кивнула.
— Доказательство принято?.. Второй магический всплеск я почувствовала, как собственную магию, которой здесь быть не должно, но смешанную с чужим источником.
Тарук, продолжая удерживать золотой шарик, положил на стол второй, клубящийся зеленью. Шарик покачнулся, и выпустил два луча. Один, тонкий и серый, коснулся медальона на груди магини, второй, более широкий, изумрудный, упёрся в солнечное сплетение Асина.
— А вот и второй победитель чёрных колдунов. Объяснитесь, юноша?
Асин смущённо покосился на принца, и тот легонько кивнул. Поднявшись, Асин приложил руку к сердцу, почтительно поклонился магине.
— Благодарю тебя, госпожа. Твой накопитель, переданный мне Командором, позволил мне сражаться с умертвиями и спас мне жизнь.
— Он сделал гораздо больше, хотя ты не хочешь признаваться в этом. Он разбудил твой собственный источник магии. — Тарук спрятал радужную лупу, через которую рассматривал Асина, в свой бездонный рукав и достал оттуда же третий шарик.
Рас только хмыкнул. Случилось то, чего я и боялся. Асин, в дополнение к своим воинским навыкам, получил ещё и магический Дар. Радоваться не хотелось, но и огорчиться не получилось. Особенно, глядя на то, как телохранитель виновато косится в сторону невозмутимого Джунки.
Когда третий шарик, наполненный сапфировой синевой, подкатился к принцу, наверное, уже никто не удивился. Джунки накрыл его ладонью, погладил ласково, словно котенка, затем, легким движением пальцев, отправил опустевший шарик назад, Таруку. Огорчённый исследователь быстро смахнул в рукав остальные шарики, сложил ладони лодочкой и скорбно склонился над опустевшими надеждами на новые эксперименты.
Тяжелый вздох разорванной души, затем вздрогнувшие пальцы поспешно прячут шарик в рукав. Настороженный взгляд на невозмутимого Джунки, затем плохо срываемый восторг на лице Тарука только позабавили Раса. Похоже, Джунки умеет быть благодарным.
— Ну вот, определился и третий маг, сражавшийся с чёрным колдовством. Доказательства Академии всех устраивают? — магиня Звезда обвела внимательным взглядом всех присутствующих. — В таком случае, мы подтверждаем, что принц Джунки чёрную магию не использовал и оснований лишать его наследования нет.
Короли хмуро переглядываются, ожидая, кто первый выскажется. Самым нетерпеливым оказался принц Вонгарии:
— Но наши армии понесли урон! Мы требуем выплаты репараций[2] за вторжение!
— Репараций? За вторжениэ? — впервые, спокойно и размеренно подаёт голос Джунки. — Не отказалса бы получит. Ведь это ваши армии вторглыс в мою страну, разворотылы тры прекрасных пастбиша и тутовую рошшу, уничтожилы почти всу ымператорскую сэмъю. Будем обговариват репарации?
— Но вы проиграли!
— Факт вашего вторженыа это не отменяэт.
Вонгарский принц растерянно замолкает, получив очередной тычок под ребра. Его отец хмуро продолжает:
— Это была вынужденная мера. Империя угрожала нашим государствам вторжением. Превентивный шаг — самое разумное, когда речь идет о чёрной магии.
— Доказатэлства? — Джунки холодно смотрит прямо в глаза короля.
— Император уже захватил Алаварию и Альбию. А перед этим, Саламские острова.
— И кого из этых государств вы представляэтэ? У вас ест магически завэрэнная доверенност? О судбе Альбии и Алаварии я буду говорыт с их правытэлямы.
— Но император их всех уничтожил!
— Можетэ доказат, что это дэлалос по прыказу ымператора? Хота, тогда ых судба вас нэ волновала.
— Семнадцать мукхаямов на территории моего государства. Нападение на королевский дворец. Убийство членов семей влиятельных лордов, — словно гири на чашу весов, выкладывает свои доказательства зиндарийский король.
— … Согласен, — Джунки переводит взгляд на него. — Зиндария имеэт право требоват возмешения. Могу предложит… — Джунки взмахнул рукой, и над столом повисла полупрозрачная карта Норуландской империи. Принц чуть опустил руку. Масштаб карты увеличился, но теперь на ней отображалась только бывшая Алавария.
— У нас тоже есть такие доказательства! Вонгария тоже требует контрибуции[3]! — опять влез вонгарский наследник.
Даже без ментального вмешательства было понятно, что никаких доказательств у принца нет, и он понятия не имеет, о чем говорил зиндарийский король.
Джунки холодно посмотрел на него сквозь полотно карты и замер, о чем-то размышляя. Ему достаточно было потребовать предъявить доказательства, чтобы надолго испортить репутацию этого правящего дома.
Монарху Вонгарии явно хотелось залезть под стол, чтобы спрятаться от стыда, или сунуть туда не в меру ретивого отпрыска. Но он напряжённо молчал — Джунки так легко сдался зиндарийскому королю, даже сам предложил уступить часть своей земли. Кто знает, может мальчишка не так силён, как рассказывает магиня? Интересно, а почему сккарцы вдруг стали на его защиту? Что они сами хотят получить от Норуланда?
— Ваше вэличество, — обратился Джунки к королю Вонгарии, — вы готовы взят на себя отвэтствэнност за жизны людэй, которые остануца на зэмлэ, еслы она, по контрыбуции, отойдет к вам?
Расу стало скучно следить за торгом, он посмотрел на Эрима — тот явно получал удовольствие, наблюдая за всем этим.
— Репарация, контрибуция, как они могут? Ведь это же мы вторглись в Норуланд и перебили треть его жителей!
— Прости, Рас, но контрибуция — это право победителя, здесь так принято. Даже Джунки не спорит с этим. Только Саккар, с его чрезмерной щепетильностью, не позволяет себе поживиться за счет побежденного. Излишнее благородство — не всегда благо.
Рас задумался.
Какой именно из Устоев Эрим назвал чрезмерной щепетильностью? И разве благородство может оказаться лишним? То, что я вступился за принца, не благородство, а всего лишь, справедливость. И Эрим тоже понимает это, иначе не поддержал бы меня сейчас. У него ведь не самые лучшие воспоминания о норуландце и его телохранителе.
А чрезмерное благородство… Это не ко мне. Ведь именно я снял запрет на умышленное убийство противника. И я хорошо помню, сколько теней встречало меня у Грани…
И Кан тоже никогда не радовался этой победе. Шуршахамы — да, их необходимо было уничтожить. За всё то зло, что они совершили.
За слёзы и боль матерей, потерявших детей.
За страх и мучения детей, по капле отдающих свои жизненные силы.
За отнятые жизни мужчин, превращенных в бездушные куклы.
Нет, шуршахамы заслужили свою смерть. Но остальные…
По своей воле, разве стали бы они воевать? Или всё-таки стали бы?
Эрим легонько коснулся его руки, привлекая внимание. Рас поднял голову. Все взгляды — любопытные, злобные, презрительные, — были устремлены на него. Джунки, единственный, чей взгляд, по-прежнему, не выражал ничего, повторил свой вопрос:
— Что хочет получит Саккар, в качествэ контрыбуции?
Что? А я-то тут при чем? Это Эрим с Каном пусть…
Стоп. Кан оставил мне бирку и право решения. Понадеялся, что я не подведу. Позабочусь о Саккаре.
Рас посмотрел на карту, где красовались, раскрашенные разными цветами, территории, откушенные королями. В глаза бросился участок военного лагеря, сейчас изрытый воронками и усыпанный кусками тел. Он отходит Вонгарии. Значит, хоронить мертвых придётся им.
Прости, Кан. Хорошего правителя из меня не выйдет.
Повернулся к Джунки и твердо, чтобы ни у кого не возникло сомнения в его решении, ответил:
— Саккар не требует себе территорий Норуланда. В качестве контрибуции, мы просим простить нас за кровь, пролитую сверх необходимой.
Принц опустил глаза и выдержал паузу, давая возможность представителю Саккара передумать. Затем, так же торжественно, ответил:
— Принимаю и подтверждаю.
По разгромленному лагерю, по выброшенной из воронок земле, щедро усыпанной окровавленными кусками плоти, медленно, очень осторожно, бродит красивая черноволосая женщина в алых, расшитых золотом, вдовьих одеждах. Она сама не понимает, что привело её сюда, что она ищет здесь.
И всё же, она старательно обходит кратер за кратером, проваливаясь по щиколотку в рыхлую землю, брезгливо отталкивая изящной туфелькой наиболее мерзкие ошметки, всё идёт и идёт. Круг за кругом. От воронки к воронке.
Если бы сейчас здесь нашёлся какой-нибудь маг, он, пожалуй, смог бы увидеть, как из груди женщины, сквозь одежду, пробивается чёрное марево. Именно оно, клубясь, тянет её за собой. Именно оно что-то настойчиво ищет и ведёт за собой тело, подпитывающее чёрную магию своими обидами и злостью. Но мага рядом нет, а сама женщина давно уже не замечает клубящийся сгусток в своей душе.
Наконец, женщина остановилась. У её ног змеится толстая золотая цепочка, вплавленная в большой шестигранный кристалл мориона. Амулет верховного ташибея. Она уже хотела переступить, но услышала тихий, очень слабый скрипучий голос:
— Помоги… Возьми меня…
— Зачем? — пожала плечами женщина, — ты не подходишь ни к одному моему наряду. К тому же, все хорошо знают, кому принадлежал этот камешек.
— Я помогу тебе. Сначала ты поможешь мне, а потом я помогу тебе.
— Да? Так, же, как ты помог прежнему хозяину?
— Он… не слушал меня… Помоги… Я сделаю тебя императрицей.
Женщина расхохоталась.
— Императрицей? Мой сын, последний из сыновей императора, вместо того, чтобы получить буздыхан из рук старейшего, сейчас глотает унижения от тех, кто пришёл сюда и убил его старших братьев. И где был ты? Почему ты не помог своему хозяину?
— Мой Хозяин не здесь. Он может тебе помочь… Накорми меня. Когда я наберусь Силы, я сделаю всё, что ты попросишь.
— Да что ты можешь?
— Я сделаю тебя императрицей. Не твоего сына, он… Ты сама станешь императрицей. Ты сама будешь отдавать приказы, и никто не осмелится ослушаться тебя. Ты отомстишь всем, кто хоть однажды обидел тебя. Все они будут у твоих ног молить прощения… Мне нужно только немного набраться Силы. А потом я выполню все твои желания.
Женщина наклонилась, подхватила цепочку, подняла камень на уровень глаз.
— Хорошо. Я возьму тебя. И посмотрю, как ты выполняешь свои обещания. Если мне не понравится твоя исполнительность, я просто выброшу тебя в выгребную яму.
— Конечно, конечно! Я всё выполню! Мне только нужно немного окрепнуть.
Матлор повесила камень себе на грудь, не заметив, как бережно укутало его, её собственное чёрное марево. Она ещё не знала, что теперь не камень станет её послушным исполнителем, а она вскоре превратится в бездушную рабу чёрного Хозяина. Ведь она сама взяла камень. Добровольно согласилась напитать его своей жизненной энергией.
Это утро Рас решил проспать. Оставить позади все волнения предыдущих дней. Отоспаться, и встать новым человеком. Но солнечный лучик, пробившийся через щель между полами палатки, решил иначе. Рас попытался повернуться на другой бок, но что-то крепко держало одеяло, плотно прижавшись к нему с двух сторон. Рас пару раз дернул одеяло, но помехи не исчезли, вдобавок, послышался странный, непонятный звук — то ли скрип, то ли писк. Пришлось открывать глаза.
Крупный лохматый щенок открыл пасть и сладко зевнул, завернув розовый язык. Рас изогнулся, едва не вывихнув шею, заглядывая себе через плечо, и увидел такой же лохматый бок. Второй щенок спать больше не собирался. Тихо поскуливая, он поднялся на крепкие лапки, подобрался к голове Раса, ткнул в ухо мокрым носом, прошёлся по щеке горячим шершавым языком.
Стоп! Это все слишком реально, чтобы быть сном! Извиваясь ужом, Рас осторожно вылез из-под одеяла, сел на кровати. Протёр глаза. Щенки. Два щенка норуландского волкодава. Дружно заглядывают в глаза и тычутся в ладони мокрыми носами. А под ногой толстая книжка. «Наставления по воспитанию боевого пса», на норуландском.
— Нет, ты это видел?! — полуодетый Эрим ворвался в палатку, держа в руках ещё одного щенка. Увидев такое же ошалевшее лицо Раса и его щенков, подавленно плюхнулся на складной стул рядом.
— Ну, и как это все называется?
— Ммм… наверное, «благодарность принца Джунки», — Рас с удовольствием запустил пальцы в теплую шёрстку.
— А почему — щенки?
— А ты чего хотел? Золота? Это гораздо круче. В Норуланде пёс — это ещё один член семьи. Считай, что он с тобой побратался.
— А меня спросить?
— Разве о братстве спрашивают?
Эрим тяжело вздыхает.
— Выходит, наша охрана для него — что шелуха от орехов?
— А как ты хотел? Навыки эн-асина, плюс проснувшаяся магия — это… драконья смесь!
— А если бы он не щенка принёс, а горло мне перерезал?
Рас пожал плечами.
— Мы бы уже были по ту сторону Грани, топали в Долину Мертвых.
— Тогда второй щенок у тебя — признание от телохранителя? — ехидно сощурился Эрим.
— Вряд ли. Скорей, Джунки хочет передать привет сестрёнке.
— Да я вообще не уверен, что мы заслужили эту благодарность! — всё ещё не хочет сдаваться Эрим. Затем, ревниво оглядел щенков Раса, уверенно добавил: — Особенно ты!
— Это почему же?
— Ты даже не слушал, как и о чем сговаривались принц и короли. А послушать там было что!
— Хочешь сказать, я мало попросил для Саккара?
— Ты? Да нет, от тебя я ничего другого и не ждал. Я о принце. Этот парень оказался не так наивен, как все от него ожидали… Помнишь, как ловко он подсунул королям Алаварию?
— Эээ… Мне казалось, это короли хотели себе часть норуландских земель.
— Ну да, ты же совсем не слушал… — Эрим зажал между ладоней голову щенка, и старательно пояснил ему: — Короли много чего хотели, а вот получили только то, что принц сам захотел им дать. Да? Сначала он очень ловко подсунул им карту, да, хороший мой? И свёл на нет обсуждение других выплат. Такой хитрый принц, да, морда лохматая? Затем сама карта… — щенок тявкнул, и Эрим, наконец, отпустил его и повернулся к Расу.
— Он показал крупным планом небольшой отрезок земли, создавая иллюзию большой территории. Наследник Вонгарии тут же купился, с наслаждением откромсал себе четверть показанного. А принц, в добавок, вытребовал у вонгарскокго короля обещание позаботиться о жителях. Уверен, сейчас по всем селениям Алаварии уже распространяют эту новость. Таким образом, принц не только оставил за собой половину Алаварии, но ещё и бесплатно избавится от неблагожелательного к себе населения.
— А король Зиндарии?
— Отец получил вторую четвертушку Алаварии, а о землях самого Норуланда никто и не вспомнил. Особенно после твоего эффектного выступления. Теперь, рассмотрев на карте своё истинное приобретение, вонгарский принц наверняка рвёт на себе волосы.
— А зиндарийский король?
— Я уверен, отец сейчас хохочет на весь кабинет — он всегда уважал смекалку, кто бы её ни проявил.
— Хм, годится! Дураком я Джунки никогда и не считал, но твой рассказ только добавил к нему уважения. Оказывается, быть правителем не всегда скучно!
С печальным вздохом, Эрим возвратился к рассматриванию щенка.
— Ну и что теперь мне с ним делать?
— Наверное, сначала покормить.
Перекинув щенка через плечо, Эрим поднялся.
— Нет, наверное, сначала, всё-таки выгулять. Хотя… — бросил взгляд на присевшего за спиной Раса щенка, — кажется, ты уже опоздал.
— Акулья пасть! — Рас подскочил, почувствовав, как горячая лужица растекается по едва прикрытым бедрам. — За что мне это всё!!!
— Вот-вот!
Поглядев, как Рас прыгает по палатке, в одних мокрых исподних шортах, поджимая пальцы на ногах от студеной земли, Эрим вышел из палатки с выражением полного блаженства на лице.
[1]Менторский тон — наставительный тон, с сознанием превосходства, свысока
[2]репарации — возмещение ущерба, причиненного государству, подвергшемуся нападению.
[3] контрибуция — плата, налагаемая на проигравшее государство в пользу победителя.
Глава 27. Возвращение.
Как прекрасен воздух Саккара! Влажный, насыщенный йодом и солью. Разве могут степные ветра Норуланда, каждым своим дуновением пробирающие сквозь тёплую одежду до нижнего белья, сравниться с ласковым ветром Саккара, мягко играющим волосами? А в Зиндарии, сплошь покрытой высокими лесами, ни о каких ветрах и не слыхивали.
А небо! Да, сейчас укутанное тяжёлыми тучами, несущими промозглую морось, но всё-равно синее и ярче, чем там, на материке.
А деревья! С зелёными листьями, с яркими, налившимися последней спелостью плодами, величаво стоят в ожидании, когда терпеливые руки садовников освободят их для новой завязи. Не такие стройные и высокие, как в Зиндарии, но и не голые, и не покрытые иголками.
В Зиндарии снова выпал снег, и теперь возвращающиеся домой саккарские воины снисходительно посмеиваются над земляками, рискнувшими пожаловаться им на холод.
Они дома! Наконец-то они дома!
Сегодня воины, наплевав на вековые традиции, приписывающие невозмутимость для всех, кто считает себя взрослым, широко улыбаются. Они победили чёрное зло. Они вернулись домой и скоро обнимут любимых. Соберут всю родню в беседке и будут наслаждаться их удивлением и радостью от привезённых подарков. И слушать. О мирной жизни, о привычных радостях, о домашних заботах.
Постепенно уменьшающаяся колонна воинов движется к Столице. На каждом перекрёстке от неё отделяется одна-две сотни счастливчиков и направляются к своим заставам. Они почти дома. Да, сотни не полные. Не всем Доля позволила вернуться домой. И завтра сослуживцы погибших придут в дома горюющих матерей и жён, принесут не отправленные письма и памятные вещи. Будут сидеть рядом и долго рассказывать о доблести и смелости павших, их доброте и благородстве. Расспрашивать плачущих женщин о нуждах семьи и несбывшихся надеждах. Затем, в ближайшей корчме, закажут бутыль поминального вина и распределят между собой заботу о близких погибшего друга. Но это будет завтра. Сегодня они улыбаются, и они счастливы.
Расставшись с Эримом у центральных городских ворот — он поспешил сразу во Дворец, — Рас направил оставшуюся сотню вдоль городской стены к главной заставе Клана. Дядюшка категорически приказал не устраивать никакой показухи, возвращение воинов с задания — это обычное рутинное дело. И судя по тону последнего письма, Военный Глава крайне недоволен самовольством Командора и головотрёпка ждет Раса не только в домашнем кругу. Но как только ворота заставы распахнулись, улыбка Раса стала ещё шире. Рутинное дело, дядюшка?
Воины заставы привычно занимались повседневными обязанностями. Но кто заставит женщину слушаться приказов? Особенно, мать, ждущую сына из дальнего, опасного похода? Хорошо, что большинство жён сейчас в Крепости, с сыновьями. И без них двор перед воротами был заполнен встречающими женщинами. Они вставали на цыпочки, вытягивали шеи, и очень нескоро сообразили, что сами же мешают сыновьям попасть во двор. Когда женщины, наконец, суетливо расступились, высматривая каждая своего сына или мужа, Рас подъехал к крыльцу, на котором, поигрывая желваками, хмурился Военный Глава.
— Желаю здравствовать, дя… гм, Глава Клана. Добрались без происшествий, раненых и…
— Рас, сыночек! — матушка ухватилась рукой за узду, прижалась щекой к ноге Раса.
— Матушка, пожалуйста, погоди немного, — Рас поцеловал матушку в лоб, погладил по макушке и поднял голову, продолжая доклад, — потерь, кроме, указанных в последнем донесении, нет.
Военный Глава обвёл тяжёлым взглядом двор заставы, махнул рукой.
— Сегодня и завтра все прибывшие свободны. Послезавтра, по окончании утренней декады, жду всех на плацу. Без женщин!!!
Рас едва не расхохотался, скатился с лошади в счастливые мамины объятия.
К тому времени, когда матушка немного свыклась со своей радостью, осмотрела и ощупала всего Раса, толпа во дворе потихоньку рассосалась. Лишь у дальней стены, словно печальные изваяния, стояла группка женщин, с тревогой поглядывая на фургон с траурной серебряной лентой. Пятеро молодых, с малышами разного возраста, остальные — старше его матери. Воздух с болью вошёл в грудь.
— Матушка, это…
Матушка обернулась и тоже опустила плечи.
— Ох, Рас… Глава лично им рассказал… Оставил каждой свои бирки… Но кто же запретит им надеяться? Они даже не повязали траурные повязки — до последнего мечтали об ошибке.
— Прости, матушка, я должен.
Махнув рукой водильщику фургона, чтобы подъехал ближе, Рас подошёл к женщинам, медленно поклонился в пояс.
— Дайны, простите, что не уберёг ваших родных, что не хватило сил их защитить. Я не знаю, какую дальше участь определит мне Глава Клана, но что бы ни случилось, — Рас достал из кармана бирку Командора, сложил ладони лодочкой и наполнил их Силой. Развернул ладони, держа пригоршню бирок. — Возьмите. Так вы всегда сможете меня найти.
Женщины зарыдали в голос. Словно прорвавшая плотину река, хлынули слёзы. А за спиной Раса уже стояли матушка и водильщик, держа в руках упакованные и подписанные вещи погибших.
Когда все вещи раздали, Рас потянулся к кошелю.
— Дайн, пожалуйста…
Водильщик поднял руку:
— Не нужно, Командор. Глава Клана уже распорядился. Мы, — он кивнул на два опустевших фургона у ворот заставы, привезших вещи выживших и оставшихся, — развезём женщин по домам.
— Спасибо, дайн.
Матушка радостно вертелась в седле, поочередно поглаживая по головам то щенков, поскуливающих в тесноватых корзинах, притороченных по сторонам седла, то Раса, ведущего коня в поводу и счастливо щебетала, рассказывая обо всём, что приходило в голову. От пересказа перебранки служанок на соседней улице, до перечня продуктов, закупленных для сегодняшнего празднования. Рас почти не прислушивался к словам, просто наслаждался её радостным голосом, и с удовольствием, оглядывал знакомые места. Иногда, когда матушка замолкала на целую давату[1], он подсказывал:
— Да-да, матушка, конечно!
И продолжал идти дальше. Неожиданно для него самого, сердце забилось тревожно и радостно. Показалось? Или и правда, вон там, за деревом мелькнула длинная черная коса? Нет, не может быть. Разве Айю отпустит её одну из дворца? А уж дворцовую охрану я бы приметил.
Матушка опять погладила его по голове.
— Свёкор прислал ласку, пишет, что обязательно будет вечером, и отца твоего приведёт, просит, чтоб я не сердилась. А мне-то что, пусть приходит. Посмотрит, каким сын без него вырос.
Рас усмехнулся. Она и правда, в это верит? Как бы матушка не сердилась, чем бы ни был занят отец, он никогда не забывал о старшем сыне. Даже сейчас, не смотря на разлад со второй женой, не смотря на участившиеся пьянки, письма, полные заботы, Рас получал регулярно… Стоп! О чем это матушка сейчас говорит?
— Давай отдадим ей одного щенка? Она с таким восторгом рассказывала о собаках. Это же ала-бар, «побеждающий волка»? Они совсем не похожи на тех щенков, что были в корзинах других воинов.
Это правда. Там, в Зиндарии, многим пришлись по сердцу ретриверы, живущие на каждой заставе. Весёлые и дружелюбные, не то, что норуландские волкодавы. И когда Эрим и Рас, в одночасье, обзавелись щенками, воины скупили по пути следования почти всех щенков ретриверов.
— У Хранителей похожие собаки, только они уже большие. А эти малыши такие славные. Давай подарим ей одного, пусть девочка порадуется.
— Матушка, ты сейчас о ком?
— Об Ами́, норуландской девочке. Она такая славная, всегда интересуется нашей жизнью, всё расспрашивает, что да как. Говорит, видела тебя, ты ей очень понравился.
Сердце рухнуло под ноги стеклянным шариком, едва не разлетелось мелкими осколками. Ами — Тамин? Ходит спокойно по городу? Без охраны?
А матушка грустно продолжает:
— Говорят, Хранитель привёз несколько девушек из Норуланда. Бежали от войны, бедняжки, никого у них там не осталось.
— Несколько?
— Кто говорит — пять, кто — семь, я знакома только с одной. Остальных видела несколько раз в городе, издалека только.
— Всех вместе?
— Да нет, по одной. Но кто же их разберёт, этих норуландцев, все на одно лицо: синеглазые, черноволосые. У девушек косы длиннее, чем у наших мужчин.
— И что, вот так свободно ходят по городу?
— Да кто же их посмеет обидеть? Хранительница сама объявила, что берёт их под свою опеку. Попросила помочь девушкам освоиться в Саккаре, чтобы не чувствовали себя одиноко. Я вот, пригласила Ами сегодня к нам на вечер.
Кажется, проясняется. Эта шутка вполне в духе Айю — объявить о несчастных девушках, попросить о помощи. Да с неё теперь весь город глаз не сведёт! Каждый шаг считать будут, на каждый чих по десять платков подадут. А одна девушка или семеро — кто будет разбираться? Да и охрана, скорей всего есть, только негласная.
А матушка, как ни в чем не бывало, продолжает:
— Глава Клана сказал, что придёт совсем ненадолго. И как это понять? То ли зазнаваться стал, то ли перед отцом твоим смущается…
Но Рас уже не слушает, вертит головой. Была Тамин рядом, или всё-таки показалось? Если я вычислю охрану, может, и девушка найдётся?
Как далеко ещё до вечера…
Рас собирался к Ута, продолжая обдумывать вчерашний вечер. Дядюшка не хотел приходить вовсе не из-за отца и не из-за гордыни. Он категорически не был согласен с приказом Раса, предписывающим убийство противника. Несколько раз повторил, что убийство — самый крайний выход, когда ничего другого предпринять нельзя. Считал, что древний закон предки приняли не просто так.
Отец, который за вечер не выпил и глотка вина, и дед, бывший Глава Клана, сразу стали на сторону Раса, считая, что на месте ему было видней. А уж если и Советник Хранителя, и сам Хранитель поддержали приказ, значит, только так поступить и надо было. Но дядюшка, пользуясь тем, что все женщины убежали на кухню, готовить какой-то грандиозный десерт, только горячился, доказывая, что воин должен защищать, а не убивать. Да, в настоящем сражении случаются смерти, но чтобы умышленно убивать противника…
В настоящем сражении? А сам дядюшка бывал в «настоящем» сражении? Когда противник не соревнуется в ловкости, а именно пытается убить тебя? И противник не простой, одни стрелы с магическими наконечниками сколько жизней забрали! Да и сами шуршахамы чего стоили!
Рас открыл было рот, чтобы рассказать об увиденном в подвале мукхаяма, но в проёме двери мелькнуло испуганное личико Тамин, и Рас замолчал. Да, никто здесь не знает, на что способны шуршахамы, но может, это и хорошо, что не знает? Пусть и дальше спят себе спокойно, ведь чёрные колдуны побеждены.
Не стал Рас ничего рассказывать. Так и остались каждый при своем мнении. Рас — что отдал правильный приказ, Военный Глава — что он превысил свои полномочия, отец — что сыну на месте было видней, а дед… Наверное, дед был единственным, кто почувствовал, почему Рас отдал такой приказ. Дядюшка сказал, что назначение племянника Командором было по настоянию Верховной, но он всегда считал этот шаг преждевременным, а потому будет его оспаривать.
Рас только пожал плечами. Права была мудрая женщина. Чего-чего, а ответственности за чужие жизни Рас нахлебался по самую макушку.
— Дедуль! Присмотришь за Громом?
— А что на него смотреть? Неуклюжий да бестолковый.
— Почему бестолковый? — обиделся за щенка Рас, — просто присмотри, чтоб под ноги никому не лез, чтоб нос свой не совал куда не надо, чтоб не жрал что попало.
— Спрашиваешь, почему бестолковый?
— Гм… Можно подумать, ты сразу мудрецом родился. Он просто маленький ещё.
— К лекарке своей собрался? — оценил старания Раса дед.
— Эээ?.. Ты знаешь?
Дед только плечами пожал.
— А как же вчерашняя норуландка?
— Она уже и к тебе приставала?
— Ну, не заметить, какими счастливыми глазами она на тебя пялилась, мог только слепой. И что тебя так на низкородных девчонок тянет? Привёз бы из Зиндарии какую-нибудь герцогиню, что ли.
— Это Тамин низкородная? Дочь императора Норуланда?
— Ого! Не слышал про такую. Эту-то, вроде по-другому называли.
— Ами? Аниса?
— Похоже.
— Это я придумал, чтобы имя её скрыть. Аниса, по норуландски — девушка. И пряталась она здесь от Главного Ташибея. Но, раз его больше нет, братец скоро позовет её назад. Так что, вряд ли теперь есть необходимость скрывать, кто она.
Бывший Глава Клана задумчиво покачал головой.
— Нет, Рас. Чудится мне, не пришло ещё время отдавать девчонку. И имя её открывать пока не стоит. Второго щенка ты для неё покупал?
— Они оба — подарок от её брата.
— О как! Ты, вроде, воевать с ним ехал?
— Так вышло, дед.
Бывший Воевода покачал головой каким-то своим мыслям.
— Нет, Рас, не стоит пока никому рассказывать о ней. Мать Провидица её в обитель приглашала, но та всё откладывала. Думаю, очень скоро она бегом туда побежит.
Щенка Тамин забрала с радостью. Сказала, что звать её будет Ша́йга — Молния, раз он своего щенка Громом назвал. Весь вечер Тамин пряталась под боком у матушки, пытливо вслушиваясь в общие разговоры.
Сама она по саккарски говорила ещё с трудом, ужасно коверкая слова, но понимала гораздо лучше, чем говорила. При этом очень искусно избегала встречи наедине, хотя смотрела на него с не меньшим восторгом, чем матушка.
Вот ведь заноза! Даже сегодня из головы вылезать не хочет!
Впервые к дому Ута Рас шагал напрямую, не таясь и не ныряя в закоулки или перебегая по крышам, стараясь запутать шпионов деда. И как оказалось, напрасно.
Волнение и лёгкая неуверенность не позволяли ускорить шаг.
Как встретит его Ута? Как построить разговор, чтобы быстрее вернуть утерянную задушевность? Попрощаться и объясниться им не дали — пожалуй, единственное, за что Рас всё ещё чувствует обиду на Верховную правительницу.
Ута не сразу ответила на его письма. Лишь на шестое или седьмое коротко написала, что очень загружена работой, главный дворцовый лекарь ни на терцию не позволяет отвлекаться. Рада, что у него всё хорошо. Не заметила, или не захотела увидеть, одиночество, проскользнувшее между строк. Впрочем, Рас ведь и не жаловался, скорей наоборот. Просто, в разговорах, Ута всегда чувствовала такие нюансы. А в письмах не получилось.
Со временем, письма от Ута становились более открытыми и доверительными. Особенно, когда она почувствовала проснувшийся Дар. Взахлёб писала, насколько подскочили её возможности помогать людям, как наконец, она стала получать одобрения Наставника. Про дела Раса расспрашивала мало, но просила его прислать книги и лекарские травы из Зиндарии, для изучения. Рас наоборот, всё меньше стал сообщать о себе — слишком много в его жизни появилось того, о чём девушке не расскажешь, тем более, в письме. Он надеялся, что встреча снова всё расставит по своим местам.
Как быстро он пришёл. Оказывается, они живут не так далеко друг от друга, как это казалось раньше. Рас потянулся к медному колечку чтобы позвонить в колокольчик на воротах, но услышал голос Ута.
— Лира, я просила большую корзинку, а эта маленькая. Отнеси это на место, принеси мне большую корзинку.
Ну конечно! Сегодня солнечный день, какие редко бывают в холодный сезон. В такие дни Ута любит сидеть в беседке, построенной отцом в самом солнечном месте сада, специально для неё. Рас прошёл вдоль ограды из слоеного камня до знакомого места, поставил на верхушку ограды узелок с подарками, подтянулся, привычно перекинул ногу через забор…
— Рррваф!!!
Рас качнулся назад и свалился на спину с наружной стороны ограды. Спасла его только привычка окружать себя магическим щитом, который значительно смягчил падение и удар о землю. Рас уселся и печально посмотрел на свою разутую ногу. Хорошо, что туфля легко соскочила с ноги и осталась в зубах монстра, гулко бухыкающего сейчас за забором. Ну да, Ута писала, что Айю подарила ей одного из щенков Джунки. Милого и ласкового пушистого колобка… С огромными зубами.
— Лира, что у тебя? Дай мне! Дай!
— Ута? Что у вас случилось? — встревоженный мужской голос быстро приблизился. — Туфля? Мужская? Оставайтесь здесь. Лира, охраняй Ута!
— Рррваф!!!
Как и следовало ожидать, ворота быстро распахнулись, выпустив нескольких мужчин, вооруженных мётлами и граблями. Рас встретил их с покаянно опущенной головой и разведёнными пустыми руками.
— Ты что здесь делаешь?
— Простите. Я в гости шёл. Услышал голос Ута — не удержался, захотел посмотреть.
— В гости? Через ограду?
— Простите, — а что ещё он мог сказать? Так глупо попался, словно мальчишка из младшего училища.
— Рас? Ты, что ли? Вернулся?
После той драки на празднике, старший брат Ута и Рас больше не ссорились. Друзьями они тоже не стали. Здоровались, встречаясь в городе, и проходили мимо. Иногда Расу казалось, что Туг подозревает об их встречах с Ута, но молчит, давая сестре возможность самой сделать выбор.
— А твои привычки со временем не меняются.
Точно, знал и молчал.
— Добро пожаловать в дом, дайн Командор, — забил последний гвоздь братец Ута.
— А… можно мне сразу в сад?
Туг оценивающе посмотрел на ноги Раса, громко обратился к сестре через каменную ограду:
— Ута! К тебе гость. Встреть его на крыльце, и принеси мои туфли. А то гость не по сезону обут, как бы не простудился.
Рас забрал свой узелок и прошагал вслед за хозяином, в сопровождении слуг, грабель и метёлок. Ута встретила их у порога, крепко вцепившись в ошейник глухо рычащей, серо-бурой лохматой суки.
— Лира, это гость. Гость! Пойдём познакомимся.
Но собаке очень не понравилось, что гость присвоил себе хозяйские туфли. Обнюхав его, она хмуро улеглась у плетёного кресла Ута, всем своим видом показывая: «Что бы там люди не говорили, я всё равно буду присматривать за тобой».
Так как визит не был официальным, Раса провели в просторную беседку перед домом, где, скорей всего, любила собираться семья в жаркий сезон. Сейчас им с Ута принесли тёплые пледы с рукавами — изобретение наследницы всё больше завоёвывало популярность, подали горячий чай и сладости. Ута с интересом рассматривала его, расспрашивала о Зиндарии, о Норуланде. Смеялась над знакомством, состоявшимся у него с Лирой. У Раса отлегло от сердца. Кажется, у них не возникнет сложностей в восстановлении прежних отношений.
— А ты ничуть не изменился. Такой же дерзкий и безрассудный.
— А матушка сказала, что я очень возмужал.
— Просто, она не привыкла считать тебя взрослым. А долгая разлука открыла ей глаза, — улыбается Ута.
— Ута, попроси принести сюда зеркало. Желательно большое, в полный рост.
— Зеркало?
— Я привёз тебе подарки. Только не делай вид, что ты удивлена.
Пока Ута бегала за братом, Рас отодвинул посуду на край стола и развязал свой узелок. И получил первый восторженный «ах». Деревянная шкатулка кажется оплетённой тонким кружевом — настолько ажурная резьба украшает её. Но разных размеров отделения, закрывающиеся плотными крышками, восхитили девушку ещё больше.
— Какая прелесть, Рас! Это так удобно для лекаря!
— На это я и надеялся. Погоди, это ещё не все.
Рас достал из одного из отделений браслет, нахально выменянный им у Тарука на второй образец саккарской магии. В сложенном виде он казался массивным, слишком наляписто украшенным крупными драгоценными камнями. Но если растянуть — превращался в изящное украшение, от локтя до запястья шириной. Рас одел его на руку Ута.
— Смотри, эти камни могут служить накопителями магии, несущими различную энергетику, в зависимости от кристалла. А ещё их можно использовать как сосуды для сбора небольших образцов. Заклинание стазиса срабатывает сразу же, как только ты захлопнешь крышку.
Брат Ута принёс и поставил в беседке большое зеркало. Собака, спокойно лежавшая у кресла, подняла голову, прислушиваясь. Затем вскочила, несколько раз оглянулась на хозяйку, приглашая её куда-то.
— Там пришёл? Иди, встречай.
Собака рванула с места, как стрела из арбалета. На лице Ута появилась восторженная улыбка, перебившая даже радость от замечательных подарков. Раса больно кольнуло ревностью. Он невольно прислушался. Лира счастливо поскуливала, а мужской голос радостно её нахваливал:
— Ну здравствуй, здравствуй, красавица! У вас всё в порядке? Ты хорошо охраняешь Ута? Молодец! Молодец, умница! Пойдём к ней, красавица.
— Ома, принеси нам ещё одну чашку! — глаза Ута сияли, так же, как когда-то для Раса.
Парень в одежде дворцового служащего, чуть моложе Раса, подошёл к беседке, ласково массируя макушку довольной суки.
— Привет! — Ута протянула ему руку, — посидишь с нами?
Но парень уже увидел Раса и лицо его окаменело.
— Желаю здравствовать, дайн Командор, — поклонился он с безупречной вежливостью. — Желаю здравствовать, дайна Ута. Не нужно чаю, я ненадолго. Господин Хранитель просил узнать, свободна ли ты завтра вечером, или нужна его помощь? Он готов лично отпросить тебя у главного лекаря.
— Нет, всё в порядке. Я уже договорилась.
Рас, выпустивший ментальный щуп, как только услышал чужой голос, оценил и боль, резанувшую по нервам парня, и растерянность Ута. Надо отдать должное — парень мгновенно зажал боль в кулак, будто давно к ней готовился. Абсолютно спокойный голос. И ни малейшей агрессии в сторону Раса. Странно. А лицо его кажется знакомым, именно спокойной невозмутимостью. Крепкий, с размеренными движениями воина — во Дворце он явно не слуга. С достоинством поклонившись, парень ушёл, провожаемый искренним огорчением и девушки, и собаки.
— Что-то случилось? Почему Кан заботится о твоём отдыхе, а не Айю? — когда очень нужно, Рас тоже умеет быть невозмутимым.
— Он хочет устроить сюрприз-вечеринку для Хранительницы. Разве ты не получил приглашение?
— Пока нет, но до завтра ещё дожить надо.
Ута удивленно поднимает брови. Эта зиндарийская поговорка никак не вяжется у неё с характером Раса. Он весело подмигивает.
— У меня есть ещё подарок для тебя. Думаю, завтра он тебе очень пригодится.
Рас неторопливо снял чехол со скатанной в тугой кокон меховой накидки и мечтательно улыбнулся. Перед тем как отправиться в мукхаям, он попросил Эрима о помощи. Ему хотелось, если не вернётся, оставить матушке и Ута роскошные подарки. Эрим внимательно выслушал его и написал королевскому поставщику. А перед самым вторжением в Норуланд, Расу доставили покупку. Две элегантные накидки, Эрим назвал их «манто», из меха норки. Для матушки — голубую, в цвет Клана. Когда она вчера надела её, так светилась от счастья, словно где-то потеряла лет двадцать. Рас не удивился бы, если она и спала в ней. Во всяком случае, с утра она ходила по дому, нежно поглаживая серебристый мех на плечах.
Для Ута мех подобрали под цвет глаз — медовая подпушь внутри и коричневые кончики сверху.
— Ну-ка, примерь!
Глаза Ута восторженно округляются. Такого, играющего на солнце, меха она ещё не видела. Пока девушка крутится перед зеркалом, Рас с удовольствием поясняет:
— Эрим сказал, этому меху даже ливень не страшен, не то, что наша морось… Ты очень красивая.
Ута любуется мехом, любуется собой, а Рас бесстыдно читает её эмоции. Вот ей хочется обнять Раса, поблагодарить за подарки, но она боится показаться слишком развязной. Вот ей хочется побежать в дом, похвастаться перед матушкой и братом. А вот в её мыслях мелькнул этот парень, очень захотелось увидеть восхищение в его глазах. И тут же, недоумение и горечь, от того что он ушёл так быстро, от того, что был холоден. Девушка бросает огорченный взгляд сторону ворот, и Рас убирает щуп, закрывается ментальным щитом, не хочет больше ни чьих эмоций.
— Этот парень, он кто? Показался мне знакомым, — с деланным равнодушием спрашивает Рас.
— Это Там…
— Телохранитель Айю? — вспомнил Рас.
Ута растерялась. Кажется, только сейчас она догадалась, почему Там ушёл. Рас морщится. Эрим научил его магически прятать свои переживания. Но Ута лекарка, ей нужны эмоции пациентов. И она слишком открыта, её чувства видны даже без ментальной магии. Ей не хочется огорчать Раса, но тот парень ей сейчас явно дороже.
Рас сунул в рот остаток печенья, покрутил в руках пустую чашку, сам налил себе чаю.
— Он тебе нравится? Больше… чем я когда-то?
— Прости, Рас.
— За что?
— Ты… замечательный… Ты умный, добрый… Ты хороший друг, — Рас скривился на этих словах, — я тебя очень ценю, но…
Рас выставил руку.
— Дальше не надо. Какая мне разница, почему ты сделала именно такой выбор. Если выбор уже сделан.
— Прости, Рас, — Ута расстегнула костяную пуговку на воротнике манто, — после встречи с Верховной, я перестала считать тебя своим парнем… Слишком далеко мне до тебя.
— Жарко стало? Надеюсь, ты не собираешься оскорблять меня возвратом подарков? Я искренне хотел тебя порадовать. Именно тебя, а не какую-нибудь девушку.
— Спасибо.
Рас хмуро допил чай, уставился в пустую чашку.
— Мне… с ним тепло и уютно. Я всегда знаю, что он скажет и как поступит… Это лучше, чем неожиданные радости с тобой. Прости, — не удержалась от объяснений Ута.
Рас хмыкнул.
— Если захочешь его вернуть, тебе придётся самой рассказать ему о своих чувствах. По своей воле он больше не придёт, потому что считает меня более удачной парой для тебя. Мне пора.
— Спасибо.
Рас поднялся. Надо же, последнее спасибо было самым искренним из всех.
Рас долго бродил по городу, враз оказавшемуся чужим и холодным, не смотря на обманчивое солнце. Пиво оказалось безвкусным, еда пресной, люди грубыми и неучтивыми. Пришлось возвращаться домой, хоть и очень не хотелось.
А дома матушка и Гром просто оглушали своей радостью. Они радовались так искренне и так бурно, что никакой ментальный щит не спасал. Спас дед. Велел принести вина и побольше закусок, заперся с Расом в его комнате.
— Рас, расскажи, что ты там повидал, за океаном?
— Дедуль, давай в другой раз. Сегодня вообще рот раскрывать не хочется.
— Вижу. Но утром я возвращаюсь в монастырь. Уважь старика. Я в молодости с купеческими караванами ходил. В Альбию в основном. В Кельхию пару раз, даже в Ниверуссии один раз побывал. А в Зиндарии или Норуланде ни разу. Расскажи, что там за люди? Что ты видел там? Хоть в двух словах.
Сбрив косы и сменив яркую одежду Главы Клана на серую монашескую[2], дед сразу растерял и всю свою грозную величественность. Даже голос стал гораздо мягче и тише. А в глазах светится вселенское понимание.
Гром набил пузо и счастливо посапывает у ног. Рас опустился рядом на циновку и стал рассказывать. Сначала коротко и неохотно, затем всё подробнее. Так и получилось, что к полуночи, Рас поведал деду всё. О Зиндарии и королевском дворе. О ташибеях и бездушных рабах. О Джунки, бирке наследницы и Тамин. Даже о Тахмар и её ручной пантере. О шуршахамах, мукхаямах и эн-асинах. О своём приказе убивать. О битве с умертвиями и контрибуции. А потом, заодно, об Ута, Айю и её телохранителе. Дед только слушал и понимающе кивал. А потом вдруг признался, что всю жизнь любил только одну женщину. Верховную Хранительницу.
— Как это? А как же твои жёны?
— Наверное, я, глупец, всё мечтал закрыть пустоту в сердце. Видишь ли, Рас, жизнь ведь не заканчивается, когда разбивается любовь. А у мужчины, к тому времени, всегда оказывается слишком много долгов, чтобы опускать руки.
— Каких долгов?
— Перед матерью, перед Кланом. Перед теми, кто на тебя надеется. Перед теми, кому только ты можешь помочь. Да мало ли, что ещё. Бывают короткие долги, а бывают длинною в жизнь. Завтра ты сам это увидишь.
[1] единица времени. 1 удар сердца = 1 терция, 100 терций = 1 давата, 100 дават = 1 асур. 10 утренних асур + 10 вечерних асур = сутки.
[2] См. «Перевёртыши», часть 2.
Глава 28. Праздник.
Утром Рас проснулся без чувства опустошения. Было сожаление о выборе Ута, и досада, почему-то на Айю. Странно, но на её телохранителя даже злиться не хотелось. Что ему предъявить? Что тому понравилась Ута? А разве она не заслуживает внимания? Что знал о чувствах Раса? А самого Раса это остановило бы? В любом случае, выбор за Ута, и она его сделала. Как там говорила Айю? Когда люди проходят тяжёлые испытания по отдельности, они закаляются по-разному, их чувства и мысли меняются по-разному. И правда, любит Доля посмеяться над нами.
На плацу, где выстроились прибывшие из Зиндарии воины, а Провидица Клана распахнула множащее зеркало, передавая происходящее на все заставы, Глава Клана был суров и краток. Приказ Командора, предписывающий умышленное убийство противника, он считает недопустимым. Чтобы спасти одних, не обязательно убивать других. А посему, все воины, выполнившие его, отправляются в храмы для обряда очищения не на пять дней, как обычно, а на всю декаду.
Сам же Рас отправляется в монастырь сразу же по окончании церемонии, и будет находиться там до распоряжения настоятеля. Что касается ранга Командора, поставившего его на второе место в Клане, по мнению Военного Главы, не заслуженно, будет проведено голосование среди вернувшихся воинов. Если согласных с мнением Главы будет, хотя бы, на одного, больше, чем не согласных, Расу вернётся его пятый ранг, и службу он продолжит на той же должности, где закончил. Желающие проголосовать, могут подойти к корзине, бросить камешек.
Целых сорок дават ожидал Глава желающих проголосовать. Расу уже наскучило торчать на плацу, но ни один из его воинов не сделал и половины шага в сторону урны. Спасение пришло, откуда не ждали. От городских ворот примчался вестник, сообщивший о прибытии Господина Хранителя Печати, Госпожи Хранительницы Мудрости и дайна Советника Хранителя.
Интересно, с чего вдруг их всех сюда принесло? Вообще-то это нарушение традиции, территория заставы принадлежит только Клану, но хмурый Глава разрешил их впустить. Зря, ох зря. Нарушение Устоев не идёт дядюшке на пользу.
И точно. После всех церемониальных поклонов, слово взяла Айю, и с искренней радостью, поздравила Военный Клан с тем, что их представитель, Рас Заннат, назначается Советником Хранительницы. Рты открыли все, и Рас первым.
Для начала — такого титула раньше никогда не существовало. Советниками Хранителя обычно назначались его братья. Но Советник Хранительницы? И потом, с чего вдруг? Рас вгляделся в лица гостей. Эрим откровенно хлопает ресницами, изумлён не меньше других, Кан… Судя по деревянной невозмутимости Кана, для него это тоже новость. Интересно, под каким предлогом, Айю заставила их нарушить Основы?
— Простите, Госпожа Хранительница Мудрости, — кажется, дядюшка нарочно медленно проговаривает полный титул Айю, чтобы успеть собраться с мыслями, — но назначение рангов, это внутренне дело Клана, и даже Хранители в этом не властны.
— Простите, Господин Военный Глава, — в голосе Айю сплошная искренность, — но человек, за один год трижды побывавший у Грани, выходит из подчинения Клана. Надеюсь, ваша Провидица подтвердит это?
Все головы повернулись к жрице и та медленно кивнула.
— Я же считаю, — невозмутимо продолжает Айю, — что человек с таким богатым опытом станет для меня хорошим Советником. Вы закончили свою церемонию? Я могу забрать моего Советника во дворец?
Дядюшка растерянно махнул рукой — делайте что хотите. Теперь все дружно уставились на Раса, а он всё пытался сообразить, откуда Айю узнала? Тамин проболталась? Но она знала только о двух случаях. Эрим? Тоже только о двух. Вместе языки чесали?
Эрим даже головой замотал, отказываясь от молчаливого обвинения. Ох, как не хотелось Расу во Дворец, особенно сейчас. Но Кан искренне рад такому повороту и не ждёт от него подвоха. Как там дед говорил — короткие долги или длиною в жизнь?
Раскланявшись с Главой и воинами Клана, Рас подошёл к свите правителей. Коня для него подвёл телохранитель в цветах Хранительницы. Лицо его закрыто, но глаза — спокойные, с глубоко утопленной болью, — Рас не мог не узнать. Спасибо, Доля, за очередной оскал!
Когда кавалькада немного отдалилась от заставы, Рас набросил на правителей и Эрима полог тишины. Свита осталась за пологом. Увидев магию, Кан и Эрим остановились, Кан придержал лошадь жены.
— Я тоже очень удивлён, но может, поговорим во дворце, а не посреди улицы?
— Я не хочу во дворец. — Рас выехал чуть вперёд и развернул коня, чтобы видеть всех присутствующих.
— Почему? — Айю искренне смотрит ему в глаза, ни тени смущения.
— Ты не выполнила своего обещания.
— Какого? — хмурится Кан, готовый защищать жену даже от него.
— Ты обещала, — Рас пристально смотрит на Айю, — не подсовывать Ута своего телохранителя, пока я не напишу особого письма.
— Я никого не подсовывала! И что за выражение? Ты оскорбляешь этим Ута!
— Ты не знала, что они встречаются?
— Кто? — Айю невольно оглянулась на Тама, — встречаются? С чего ты взял? Да, мои ребята постоянно наведываются к Ута, спрашивают, нужна ли помощь, но все по очереди. Я никогда не стала бы навязывать чувства ни Ута, ни Таму, ни кому-либо другому.
Айю не маг, ментального щита у неё нет и она абсолютно искренна. И Рас решил этим воспользоваться.
— Как ты узнала, сколько раз я был у Грани?
— Я не смогу это объяснить, — растерялась Айю. — Это Дар Хранительницы. Я просто смотрю на человека, и… знаю о нём такие вещи.
— Но мы сейчас впервые увиделись после моего приезда.
— Так я сейчас это и увидела.
— И как же вы все здесь оказались?
Айю немного успокоилась, улыбнулась Кану.
— Понимаешь, Военный Глава потребовал у Верховной снять с тебя ранг Командора. Она, в ответ, потребовала голосования. И рассказала обо всём мне. Я решила, что если мы публично пригласим тебя во Дворец и окажем поддержку, может, против тебя проголосует меньше человек.
— И вы, распустив паруса, помчались меня спасать? Я что, ребёнок малый?
Эрим пожал плечами, нимало не смутившись.
— Знаешь, Рас, терять друзей — премерзкое чувство. Поверь мне на слово.
Кан невозмутимо кивнул, показывая полное согласие с Советником. Айю была единственной, кто испытывала хоть какое-то смущение.
— Ну, как-то так... А когда я увидела тебя, поняла, что… могу освободить тебя от присяги Клану. Извини, если я поторопилась, но... А как бы ты поступил на нашем месте?
Рас недовольно фыркнул, но, ещё раз глянув на невозмутимых друзей, не смог не признать её правоту.
— Извини, я был с тобой слишком резок.
— А что насчет Ута и…
— Давай поговорим об этом завтра? Мне нужно побыть одному. Слишком много информации, не успел переварить.
Рас втянул в ладонь магию купола, улыбнулся Айю как можно очаровательнее, и откланялся.
Вот почему, когда тебе очень хочется побыть одному, один из друзей обязательно увяжется с тобой, и будет молча таскаться по городу, как нитка за иголкой? И почему, именно в этот день, второму другу необходимо устроить праздник для жены, на котором ты обязательно должен присутствовать? Даже если встретишь там тех, кого вовсе не хочется? Потому, что праздник устраивается вовсе не во Дворце, и прийти туда нужно в одежде простого рекрута? Да ещё матушка, увидев его на пороге в таком наряде, испуганно поднимает глаза:
— Рас? Тебя всё-таки разжаловали?
— Нет, конечно! Просто мы с другом хотим отметить моё возвращение, но не хотим привлекать к себе внимание.
Эрим, всё ещё в одежде Советника, спокойно вывернул плащ на изнанку, превращаясь на глазах у матушки в скромного писаря. Это успокоило матушку совсем ненадолго. Новый страх уже плещется в её глазах.
— Рас, говорят, ты на войне чуть не погиб, а Хранительница забирает тебя во Дворец, чтобы вылечить.
— Ну что за глупости! Посмотри, я абсолютно цел и совершенно здоров! Кому ты больше веришь — мне, или городским сплетницам?
— Тебе, конечно! — не слишком уверенно, скорее, по привычке, заверяет матушка.
— Годится! — Рас поспешно чмокнул матушку в висок, — сегодня не жди, заночую у друга.
Эрим привёл его в Городскую гостиницу, где когда-то Кан подрабатывал помощником судьи. Здесь уже собралось пол-улицы простолюдинов, и все весело куда-то тянут столы, лавки и какие-то корзины.
— Что за всеобщее переселение? На грабеж не очень похоже.
— Сказано же — вечеринка-сюрприз! Подожди здесь немного, мне нужно переодеться.
Рас удивлённо вскинул бровь, но отошёл в сторонку, чтобы не мешать. И кто бы удивился? Тут же наткнулся на Тама, несущего на плече очередную лавку. Тот замер на пару терций, затем отставил лавку в сторону, оглянулся на крепких парней, тянущих на улицу стол.
— Дайны, лавку потом тоже заберите. Идём, — кивнул Расу, направляясь к комнатам.
Да, он здесь явно свой.
Там заглянул в одну из комнат, убедившись, что она пустая, пропустил Раса и плотно закрыл за собой дверь.
— Ставь защиту. Ты же маг, ты можешь.
Рас щелкнул пальцами и прислонился к стене, скрестив на груди руки. Ну давай, чем порадуешь?
Парень начал совсем не с того, чего ожидал Рас.
— Не злись на Хранительницу. Она здесь ни при чем. Всё… случайно получилось. Ута постоянно таскает тяжёлые корзины — то с книгами, то с лекарствами. Я несколько раз встречал её в городе и не мог не помочь.
— Я оставлял трёх рекрутов для её охраны и помощи. Она сама отказалась от них.
Там коротко кивнул.
— Ты обидел её и исчез, взлетев по рангам ещё выше. Она больше не считала себя вправе принимать твою помощь. А Айю искренне беспокоилась о ней и присылала своих телохранителей, узнать о её делах… А по дороге мы разговаривали. Почему я должен был молчать? Когда ты… уехал, — «обманул её» — услышал мысленное Рас, — ей очень тяжело было, она сама себе верить перестала. Я просто рассказывал ей, какая она замечательная. Говорил, что тебе трудно было признаться, чтобы не расставаться с ней.
— А потом стал говорить, какой замечательный ты?
— Нет. Я никогда не говорил ей о своих чувствах. Никогда ничего не обещал.
— А Айю…
— Она расстроилась после вашего разговора. Она считает меня другом. А ты — друг Кана, которого она любит. А ещё ей нравится Ута. Да и ты тоже… Я уже сказал Айю, что попрошу перевода у Старшего охраны. Я не буду вам мешать.
— … Гм, телохранитель правительницы — минимум шестой ранг.
— Пятый.
— Значит, ты Старший. Для Ута это, в любом случае, повышение в ранге. И что тебе мешает позвать её в свой дом?
Там растерялся.
— Но… я не Советник Хранительницы. И не маг.
— По-твоему, родителей Ута только это интересует? Тебе нужно лучше присмотреться к будущим родственникам.
— Ты… отказываешься от неё? — сердито сжал кулаки телохранитель.
— Опомнись, парень! Это Ута отказалась от меня. И уже давно.
Хлопнув парня по плечу, Рас снял защиту и вышел, отставляя растерянного Тама одного.
Они ушли совсем не далеко от гостиницы — на соседнюю улицу. Крепкий, недавно выкрашенный дом, небольшой дворик почти весь заставлен столами с угощениями. Все соседи собрались здесь, но к яствам не прикасаются — кого-то ждут.
— Идём, нам сюда.
Эрим повёл Раса к началу стола, где сидят хозяева гостиницы и целая лавка оставлена пустой.
— Ничему не удивляйся. И запомни, я здесь — Рим, архивариус, а Кан — Нак, помощник судьи. Айю — Ани55, дочь хозяина гостиницы. Остальных представлю позже.
— Идут! Идут! Она идет! — любопытная ребятня забегает во двор, разбегается к матерям.
Первыми вошли Ута и горничная Айю, с которой они так успешно дурили головы на дворянских раутах[1]. Затем появились сама Айю и Тамин. Рас обречённо вздохнул. Девушки прошли к столу, оставив Айю возле Кана.
— Здравствуйте! Здравствуйте! — безмятежно улыбается Айю, — простите, я не знала что здесь праздник.
Кан взял её за руку.
— Ани, посмотри, тебе нравится этот двор, и этот дом?
— Да, здесь очень мило. А где же хозяева?
— Сто дней назад я купил этот дом для своей семьи. Скажи, ты согласишься остаться в нем хозяйкой? Заплетешь ли ты мою первую косу?
Айю переводит растерянный взгляд с Кана на ожидающих ответа гостей, затем опять на Кана, и вдруг нахмуривает брови.
— Первую?!!
Кан широко улыбнулся и счастливо распахнул руки для объятий.
— Единственную!!!
Айю молча прижалась к его груди, и Расу захотелось заткнуть уши — такой радостный гвалт поднялся вокруг. Гости повыскакивали из-за стола, окружили молодых. Женщины тормошили Айю, целовали, и желали счастья. Мужчины, от души, хлопали Кана по спине, желая поскорее обзавестись сыновьями и дочурками. Рас даже поёжился, представляя, сколько синяков останется на спине Кана.
— Ну и зачем Кану эта шумиха?
— Понимаешь, это ведь во дворце они муж и жена, а здесь им даже за руки держаться не прилично. И Ани уже пытались сделать предложение. Так что, Кан не просто так старался, — безмятежно улыбается Эрим.
— Сто дней? Не многовато ли на покраску дома?
— Маловато, если учесть всю переделку. И особенно ту, что очень не обрадовала Старшего Охраны.
— ??
— Подземный ход, ведущий прямо во Дворец.
— К чему столько усилий ради простого переодевания?
— Ты не понимаешь. Айю всегда так жила. Все эти люди знают её с детства, считают своей. Дочкой матушки Юла. Это — часть её жизни. Одна из составляющих её Дара — чувствовать жизнь страны за оградой Дворца. Так что, Кану приходится под это подстраиваться.
Люди стали потихоньку расходится, возвращаться к столу, оставив Кана и Айю любоваться своим домом. Рас присмотрелся. То, что раньше показалось ему солнечным бликом на одежде Айю, оказалось сгустком тепла, магической аурой, спрятанной в животе молодой женщины.
— Это… то, что я думаю?
— Угу. Жизнь продолжается, Рас.
[1] См. «Перевёртыши», часть 3.
Эпилог.
Рас сидел на циновке, скрестив ноги и высоко подняв голову, любовался утренним небом. Как хорошо, когда в душе порядок, все мысли рассортированы и упакованы по степени важности. Когда ты примирился сам с собой и принял каждый свой поступок. Простил врагов и друзей. Осознал ошибки. И их тоже простил. Когда знаешь предел своих сил, жить, и правда, становится легче.
Рас провел рукой по щекам, заросшим щетиной, уже пытающейся свернуться в колечки. Сколько времени он здесь? Кажется, совсем недавно он пришёл в Храм к Матери Провидице и попросил обряд очищения. И целую вечность провёл в этой каменной трубе под открытым небом.
Сначала обряд показался ему до глупости простым. Жрица привела его сюда и сказала: «Выйдешь, когда будешь готов». И оставила одного. К чему готов? Что за детские игры? Не ушёл сразу Рас только из чистого упрямства. Сначала он просто лежал на циновке и рассматривал каменную кладку. Постепенно, разводы на мраморе стали складываться в картинки, и каждая о чём-то напоминала. Сам не заметив, как втянулся, Рас перебрал по крупинке всю свою жизнь, не только дни, проведенные в чужой стране. Разобрал, взвесил и оценил каждый свой шаг. Занятый своими мыслями, он не заметил, как ночь сменила день, а потом пришло утро. А потом ещё, и ещё. Сейчас он не может сказать, спал ли он вообще. И те тени, толпившиеся вокруг него, были грёзами тревожного сна, или слишком реальными образами воспаленной памяти.
Лишь причесав свои мысли и душу, словно гриву коня, он смог заснуть. А теперь любовался небом и набирался храбрости, чтобы сделать последнее усилие — выйти, и вновь влиться в жизнь, оставленную за этими стенами.
В соседней комнатке его ждал маленький круглый столик с кувшином свежей воды и горстью сушёных ягод. Акулья пасть! Только сейчас он понял, насколько проголодался. Набив рот кисло-сладкой смесью, Рас заглянул за занавеску, и почувствовал себя совсем счастливым. Небольшая купальня, больше похожая на широкую бочку, чем на мойку, но зато полная чистой воды, обещала полузабытое наслаждение. А рядом, на двух столиках, выложены полотенца, гребень, бритвенный нож, зеркало и горшочки с мылом и бальзамом для волос. Вот, что значит — блаженство!..
— Он вышел, мать-шаманка, он уже вышел!
Рука с бритвой дернулась, оставляя на щеке тонкую кровавую полосу.
Вот ведь заноза! Да что ж ей всё неймётся!
Рас прикусил губу, заметив в зеркале, как радостно улыбается, услышав знакомый голос. Ну уж нет, не сдамся. Я только-только упорядочил мысли, чтобы опять пускать туда этот синеглазый хаос. Нужно держаться от неё подальше.
И сердцу незачем так радостно биться. Двадцать шесть уже, не зелёный юнец.
— Терпение, Тамин. Наберись терпения. Ты еще не закончила свой урок, — голос главной жрицы ровный и успокаивающе-тёплый.
— Но, мать-шаманка…
— Всему своё время. Ты ещё не закончила свой урок.
— Ну пожалуйста…
— Запомни, принцесса, если Доля даёт тебе власть и деньги, то на второе плечо она обязательно повесит ответственность. Только когда обе ноши уравновешены, твоя спина ровная, а шаг становится твёрдым… Ты ещё не закончила свой урок.
Даже здесь слышно, как тоскливо вздыхает Тамин.
Когда Рас полностью одет и рассматривает в зеркале свою новую форму — светло-бирюзовые туника и бриджи, ослепительно белые сюрко, поножи и наручи, — приподняв занавесь, входит Мать Провидица.
— Налюбовался? — она поставила на столик чашку с травяным чаем и тарелку с размазанными по ней разваренными овощами.
— Не привык ещё к этим цветам.
Жрица понимающе кивнула, показала на тарелку.
— Твой желудок отвык от еды. Нагружай его постепенно.
Она мягко провела рукой по его щеке, мгновенно заживляя порез, затем терпеливо подождала, когда Рас насытится.
— Как ты думаешь, какой главный урок ты вынес из той комнаты? — мягко спрашивает она.
— Наверное… если каждый день делать всё, что можешь, каплю за каплей, шаг за шагом, то мир, обязательно, изменится к лучшему.
— Хорошо. Ты можешь идти.
— Мать Провидица, а можно вопрос?
Жрица лукаво улыбается.
— Почему все женщины потакают Тамин?… Потому, что мы видим её искренность и сочувствуем её любви.
— Она же ещё ребёнок!
— Это ненадолго.
— Я на десять лет её старше!
— Ей это не мешает.
— Неужели, даже ты не можешь ничего сделать?
— Рас, любовь для человека и награда, и испытание, и наказание. Кто я такая, чтобы вмешиваться в игры Доли?… У тебя есть два выхода: либо подождать, пока её любовь сама пройдёт, либо найти для неё более достойного мужчину.
— Что? — рыкает Рас и опускает голову — такая реакция для него самого стала неожиданностью.
А жрица только улыбается.
— Значит, остановимся на первом варианте?
Чуть задержалась возле выхода.
— … Рас, я не могу приказать, могу только попросить. Постарайся сейчас не слишком расстраивать девушку. Ей очень нужно набраться Силы, перед предстоящим испытанием.
— Испытанием? Что ещё вы придумали для неё?
— Не мы — Доля. Вы отсрочили Пророчество, но изменить его были не в силе. Зато у нас теперь есть два-три года в запасе.
— И что её ждет?
— Нас всех. Мужчины свою битву выиграли. Теперь сражаться придётся женщинам... Будешь выходить — не споткнись на пороге.
И ушла, легко качнув занавесью. Рас только плечами пожимает — что за ерунду она предсказала?
На широкой ступени, у самого порога, распластавшись в ожидании, скучает Гром. Учуяв Раса он вопросительно поднимает глаза, осторожно виляя куцым хвостом.
— Гром, дружище! Да ты ещё вырос! — садится на ступеньку Рас.
Щенок, получив разрешение, тут же вылизал ему лицо, чуть не затоптал от нетерпения и радости. Поиграв с Громом, Рас поднимается, поворачивается к стене.
— Ребёнок, выходи. Хватит прятаться. Всё равно у тебя это плохо получается.
— Я не ребёнок! Ты забыл, в моей стране я уже была невестой!
— Сопли подотри, невеста, — Рас достал из кармана кулон с сапфиром в виде большой капли, одел его на шею девушке. — Это многоразовый накопитель магии. Чтобы забрать из него Силу, его не нужно ломать, достаточно согреть в кулаке. И магию можно забирать по чуть-чуть, как и наполнять. Одно плохо — для мгновенной подпитки он не годится.
— Ты привёз мне подарок? — вспыхнули золотыми искрами глаза Тамин.
— Вот ещё. Валялся под ногами, я и поднял. Теперь не выбрасывать же.
— Врёшь! Он весь наполнен твоей магией! Ты всегда носил его с собой! Ты думал обо мне?
— Ещё чего!
Думал и носил. Потому, что этот кристалл такого же цвета, как твои глаза. Но тебе я этого не скажу.
Рас за подбородок приподнимает лицо Тамин, скептически рассматривает, затем, неожиданно для себя, легко, словно бабочка цветка, касается губами её губ.
— Учись хорошо. Не люблю отстающих… Гром, домой.
Всю дорогу до Дворца Рас ломает голову над словами жрицы.
Ну почему нельзя было высказаться яснее? Женщины, сражение, испытание… Разве женщины сражаются? А девчонка здесь при чем? И где в это время будут мужчины?
Драгоценные читатели! Очень вас прошу — не поленитесь черкнуть пару слов о своем впечатлении. Очень хочется узнать, имеет ли хоть какой-то смысл моё выкладывание своих опусов на всеобщее обозрение. Понимаю, что бестселлера, к сожалению, не получилось, но ведь что-то же заставило вас дочитать это до последней страницы. И как? Что ожидали? Что получили?
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
