Обложка Чужой. Близкий. Мой.

Чужой. Близкий. Мой.

Chat tales

0% прочитано
Стандартный
Chat tales

Чужой. Близкий. Мой.

Глава 22. Проверка на прочность

Сверху, лениво потягиваясь, спускалась мама Лики в уютном домашнем кардигане. Заметив дочь в холле, она удивленно округлила глаза и перевела взгляд на настенные часы:

— Лика? Ты что, так рано бегала? И почему на тебе вчерашняя одежда?

Лика с трудом сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как за её спиной Дан буквально превратился в каменную статую. Она заставила себя улыбнуться, хотя губы все еще горели от недавней близости брата.

— Да, мам... Вчера вечером засиделась у подруги из универа, готовились к семинару, у неё же и заночевала, — ложь далась на удивление легко. — А сейчас вот Марк подвез меня до ворот. Я быстро в душ и переодеваться, ладно? А то на первую пару опоздаю.

Мама понимающе улыбнулась и покачала головой: — Ну ладно, ладно, беги. Дан, а ты чего стоишь как громом пораженный? Завтракать будешь?

— Нет, Лен, не голоден, — глухо бросил Дан.

Лика не стала дожидаться продолжения разговора. Она буквально взлетела по лестнице на второй этаж, скрываясь в своей комнате. Закрыв дверь, она прижалась к ней спиной — точь-в-точь как в ту ночь — и прижала ладонь к бешено колотящемуся сердцу.

«Он оттолкнул её. Между ними ничего не было. Кристина всё подстроила», — эти мысли набатом стучали в голове, переворачивая весь её мир с ног на голову. Лёд внутри неё, который она так тщательно выстраивала последние сутки, с треском кололся и таял, оставляя после себя лишь растерянность и... дикое, щемящее облегчение.

Весь день в университете прошёл для Лики как в полусне. Она механически записывала лекции, отвечала на семинарах, но её мысли были далеко. Дан больше не караулил её у аудиторий и не прижимал к стенам. Он вел себя подчеркнуто отстраненно, словно давая ей время переварить всё, что он вывалил на неё утром. Но его тяжелый, изнуренный взгляд она чувствовала кожей через весь лекционный зал. Он ждал её решения. Ждал, поверит ли она ему.

Когда последняя пара подошла к концу, Лика вышла на крыльцо университета. На парковке, прислонившись к крылу своего «Порше», стоял Дан. Он курил, лениво стряхивая пепел, и смотрел прямо на неё. Он ждал её, чтобы отвезти домой.

Лика остановилась на ступенях. Внутри нее шла жесткая борьба. Ей хотелось подойти к нему, сказать, что она всё поняла. Но в кармане куртки лежал телефон, где в календаре четко горело напоминание: 15:00. Фитнес-клуб. Марк.

Она дала Марку слово. Он помог ей в самую паршивую ночь, вытащил из ада, ничего не потребовав взамен. Нарушить обещание и просто сбежать к Дану теперь казалось верхом подлости и трусости. К тому же, Лика всё еще отчаянно нуждалась в собственной независимости.

Сделав глубокий вдох, Лика отвела взгляд от Дана, развернулась и пошла в сторону автобусной остановки. Она видела боковым зрением, как Дан резко выбросил сигарету, а его лицо исказила тень глубокого разочарования и злости. Он подумал, что она снова выбирает Марка.

Элитный фитнес-клуб в центре города встретил Лику пафосным блеском, запахом дорогого парфюма и хромированными деталями интерьера. Марк уже ждал её у стойки рецепции, о чём-то весело переговариваясь со старшим администратором. Завидев Лику, он расплылся в улыбке:

— О, Волкова! Пунктуально. Отлично выглядишь. Знакомься, это Катя, она введет тебя в курс дела. Работа непыльная: встречать гостей, выдавать ключи, улыбаться. С твоей внешностью ты идеальное лицо нашего клуба.

Лика переоделась в фирменную черную поло-футболку с логотипом клуба и строгую юбку карандаш. Работа действительно помогала отвлечься. Она заполняла гостевые карты, отвечала на звонки и постепенно успокаивалась. Марк периодически крутился рядом, подмигивал ей и приносил кофе, всем своим видом показывая, что он держит ситуацию под контролем.

Время близилось к девяти вечера. Поток клиентов спал, и Лика уже собиралась сдавать смену, как вдруг стеклянные автоматические двери клуба разъехались.

В холл вошёл Дан.

Вся её мнимая стабильность рухнула в ту же секунду. На нём была чёрная кожаная куртка, из-под которой виднелись татуировки на шее, а взгляд выражал такую концентрированную ярость, что сидевшая рядом Катя невольно вжалась в стул.

Дан проигнорировал турникеты и уверенным шагом направился прямо к стойке, за которой стояла бледная Лика.

— Смена окончена, Волкова. Собирайся, мы едем домой, — его голос, низкий и хриплый, прозвучал как приказ, не терпящий возражений.

— Корсаков, ты что здесь забыл? — Лика попыталась говорить твердо, но голос предательски дрогнул. — У меня рабочий день до девяти. И я сама найду дорогу домой.

— Я сказал — мы едем домой, — Дан опёрся тяжелыми ладонями о стойку рецепции, нависая над ней. — Ты думала, я буду спокойно сидеть дома и смотреть, как ты крутишь хвостом перед Марком после всего, что я тебе утром рассказал? Ты издеваешься надо мной?!

Из боковой двери коридора, словно почуяв неладное, стремительно вышел Марк. Его лицо мгновенно стало жёстким. Он в два шага преодолел расстояние до стойки и встал между Даном и Ликой.

— Слышь, Корсаков, ты адресом не ошибся? — Марк опасно прищурился, закладывая руки в карманы. — Это мой клуб. И Лика здесь работает. Пошёл вон отсюда, пока я охрану не вызвал.

Дан медленно повернул голову к Марку, и на его губах появилась дикая, хищная ухмылка.

— Вызывай кого хочешь, Марк. Но Лика сейчас идёт со мной, — Дан резко протянул руку через стойку, мёртвой хваткой перехватывая запястье Лики. — Пошли, кукла. Хватит играть в независимость. У нас остался один незаконченный разговор.

Лика дёрнулась, пытаясь высвободить руку, но стальные пальцы Дана держали намертво. Марк тут же перехватил Дана за плечо, готовый ввязаться в драку прямо на глазах у изумленных клиентов. Ситуация накалилась до абсолютного предела.

Глава 23. Без тормозов

Напряжение на рецепции фитнес-клуба достигло такой отметки, что, казалось, воздух вокруг троих затрещал от статического электричества. Пальцы Дана жгли кожу Лики сквозь стальной захват на запястье, а ладонь Марка, мертвой хваткой сжавшая плечо Корсакова, была готова в любую секунду развернуть того для сокрушительного удара.

— Руку убрал от неё, Корсаков, — процедил Марк. Голос его упал до опасного, глухого баса. — Я же обещал тебе ночью: если ты продолжишь портить ей жизнь, я ждать не буду. Второго предупреждения не будет.

— Попробуй, — Дан даже не обернулся к нему. Все его существо, весь его бешеный, изнуренный бессонной ночью взгляд был сфокусирован только на лице Лики. На её поджатых губах, на испуге, который она так отчаянно пыталась скрыть. — Ну же, Волкова. Скажи ему. Скажи, что ты едешь домой. Со мной.

Лика перевела взгляд с Дана на Марка. Перед глазами замелькали картинки ночного побега. Марк помог ей. Марк дал безопасность. Но утренний Дан... Безумный, прижимающий её к двери особняка, сгорающий от отчаянной, дикой правды. Он не предавал её. Кристина вышвырнута. Внутри неё шла жесткая борьба гордости и чувств.

— Марк, не надо, пожалуйста, — тихо, но отчетливо произнесла Лика.

Марк на секунду замер, его пальцы на плече Дана едва заметно дрогнули. Он недоверчиво посмотрел на неё:

— Лика, ты серьёзно? Этот придурок вваливается сюда...

— Я поеду с ним, — Лика мягко, но уверенно посмотрела Марку в глаза. — Спасибо тебе за всё. Правда. За вчерашнее и за сегодня. Но мне нужно... вернуться домой.

Марк медленно, сантиметр за сантиметром, ослабил хватку и убрал руку с плеча Дана. В его глазах промелькнула холодная, разочарованная усмешка человека, который понял, что, несмотря на все его козыри, девчонка все равно выбирает не его.

— Ну надо же, — тихо бросил Марк, отступая на шаг назад. — Ладно. Жду на смену в пятницу. Если, конечно, твой конвоир разрешит тебе выйти из комнаты.

Дан никак не прокомментировал шпильку соперника. Стоило Лике согласиться, как его хватка на её запястье изменилась — он больше не держал её силой, а просто переплел свои пальцы с её пальцами, собственнически ведя за собой.

Они сделали всего пару шагов к турникетам, когда Лика резко остановилась, дергая руку:

— Дан, постой! Я не могу ехать в этом! — она выразительно посмотрела на свою чёрную фирменную поло-футболку и юбку-карандаш. — Мне нужно переодеться. Мои вещи в раздевалке для персонала.

Дан раздраженно выдохнул, запустил руку в растрепанные волосы, но хватку не ослабил.

— Чёрт с тобой. Живо. Пять минут, Волкова, или я зайду туда сам.

Она быстро скрылась в служебном помещении, чувствуя на спине его прожигающий взгляд. Переодевание в привычную одежду — строгую блузку и серые брюки — заняло меньше минуты. Забрав сумку, Лика вышла обратно к рецепции. Дан стоял там, скрестив руки на груди, хмурый и готовый к войне. Марк к этому времени уже ушёл вглубь клуба, явно не желая присутствовать при их уходе.

Они вышли на парковку под прохладный вечерний воздух. Дан молча открыл перед ней пассажирскую дверь «Порше». Лика села, и едва дверь захлопнулась, как Дан обошёл машину, прыгнул за руль и с оглушительным рёвом сорвал спорткар с места.

Машина летела по ночным улицам города, перестраиваясь из ряда в ряд на грани фола. Дан молчал, его профиль в свете приборной панели казался высеченным из камня. Руки на руле напряглись, а челюсть ходила ходуном.

— Дан, помедленнее, — не выдержала Лика, крепче вцепляясь в пассажирскую ручку, когда спорткар с визгом вошёл в очередной крутой поворот. — Ты нас убьешь!

Дан не сбавил скорость. Наоборот, он еще сильнее вдавил педаль газа в пол. Мотор «Порше» взревел как раненый зверь, а стрелка спидометра стремительно поползла вправо, переваливая за отметку, которую в городе развивать было сущим безумием. Пейзаж за окном превратился в смазанную полосу огней

— Мы сейчас разобьемся, Дан! — выкрикнула Лика, чувствуя, как внутри всё леденеет от настоящего, первобытного страха. Ей показалось, что на следующем перекрестке они точно в кого-нибудь врежутся. — Сбавь скорость, пожалуйста!

Дан резко повернул к ней голову. На его лице играла дикая, безумная ухмылка, а в серых глазах, подсвеченных синим светом приборной панели, горел отчаянный огонь.

— А мне плевать, Волкова! —рявкнул он, снова выкручивая руль, чтобы избежать столкновения со встречной машиной. — Мне сейчас абсолютно, сука, плевать!

— Дан, ты сумасшедший! — закричала Лика, вжимаясь в сиденье и зажмуривая глаза, не в силах больше смотреть на безумную гонку.

— Да! Ты делаешь меня таким, Волкова! — гаркнул Дан в ответ и... еще сильнее прибавил газа.

Спорткар летел вперёд на бешеной скорости, чудом избегая аварий. Весь ужас, накопленный за эти безумные сутки — ночной побег, холод трассы, квартира Марка, утренняя правда Дана, его появление в клубе и эта сумасшедшая гонка — всё это в одну секунду накрыло Лику сокрушительной лавиной.

Она пыталась сдержаться. Она упрямо сжимала губы, давясь слезами гордости. Но её нервная система просто не выдержала.

Лика вдруг резко, надрывно всхлипнула. А в следующую секунду её прорвало. Это не были просто слёзы — это была настоящая, дикая, неконтролируемая истерика. Она разрыдалась в голос, закрыв лицо руками, и затряслась всем телом в судорожных рыданиях, уже не слыша рева мотора и не чувствуя скорости. Ей просто хотелось, чтобы этот кошмар закончился.

Дан резко повернул голову на звук её плача. Увидев её, сжавшуюся в комок на сиденье, бьющуюся в истерике, он словно очнулся от дурмана. Весь его азарт, вся злость на Марка и на весь мир мгновенно испарились, уступая место ледяному ужасу и чувству вины.

— Чёрт... Лика, — глухо выдохнул он.

Дан резко вдавил педаль тормоза в пол. «Порше» замер, клюнув носом, колеса взвизгнули по гравию. Он свернул к обочине какой-то тёмной, пустынной набережной, заглушил мотор и резко расстегнул ремень безопасности. В салоне воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь громкими, судорожными рыданиями Лики.

— Кукла, Лик... — Дан подался к ней, протягивая руку, чтобы обнять за плечи. Его голос дрожал. — Всё, всё, тише. Прости меня. Я... я ёбнулся. Всё кончено. Мы стоим. Тише, упрямая моя...

Но Лика только сильнее затряслась, отшатываясь от его руки и утыкаясь лицом в свои ладони. Нервы сдали окончательно. Она больше не могла сдерживаться, и этот срыв был необходим её организму, как воздух. Дан сидел рядом, не смея больше прикоснуться к ней, и с ужасом смотрел на то, как по её тонкому запястью катится слеза. Каждое её рыдание било по его эго сокрушительным молотом, заставляя задыхаться от собственной беспомощности и вины.

Глава 24. Городское убежище

Дан сидел неподвижно, боясь даже вздохнуть. Салон «Порше» заполнял звук её прерывистых, удушающих рыданий. Он никогда не видел Волкову такой — сломанной, потерявшей контроль над своей идеальной броней, которую она так тщательно выстраивала. И самым паршивым было то, что до этой дикой истерики её довел именно он своей безумной гонкой.

Крупная дрожь сотрясала её плечи. Лика прятала лицо в ладонях, а Дан осторожно, словно боясь спугнуть, протянул руку и мягко опустил ладонь ей на затылок, слегка перебирая пальцами светлые пряди.

— Лик... Ну всё, посмотри на меня. Прости. Я идиот, знаю, — его голос звучал пугающе тихо, с глухой, режущей горло виной. — Посмотри на меня, кукла. Пожалуйста.

Срыв постепенно шёл на спад, оставляя после себя лишь звенящую пустоту. Лика медленно отняла ладони от лица, и хотя её нижняя губа все ещё мелко дрожала, страх перед скоростью куда-то испарился. Осталось только странное, заполняющее всё остальное чувство. А следом за ним пришла лавина накопленных за эти дни эмоций. Изнуряющая, огромная лавина.

Дан придвинулся ближе и навис над ней, упираясь одной рукой в спинку её сиденья. Его глаза горели диким огнём.

— Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь? — тихо, с хрипом выдохнул он прямо ей в губы. — Ты ушла к нему. Ты провела ночь в его квартире. Я чуть с ума не сошёл в этой пустой комнате, Лика! Я готов был этот город по кирпичам разобрать, чтобы тебя найти! А ты... ты стоишь там, в этой дурацкой форме, улыбаешься ему, берёшь у него из рук кофе! После всего, что я тебе утром сказал! Ты мне не поверила, да? Скажи мне в глаза, что ты до сих пор думаешь, будто я трахал Кристину! Скажи!

Лика смотрела на него — взъерошенного, злого, до смерти напуганного тем, что он теряет над ней контроль. Внутри неё всё горело от праведного гнева.

— Я поверила тебе, Дан, — тихо ответила она.

Дан осёкся на полуслове. Его рот слегка приоткрылся, а яростный запал мгновенно сдулся, уступая место полнейшему шоку.

— Что?..

— Я поверила тебе ещё утром, — Лика набралась смелости и посмотрела прямо в его серые глаза, в которых сейчас отражались ночные огни города. — Я поняла, что Кристина всё подстроила. И про горничную, и про поцелуй в холле. Я знаю, что ты её оттолкнул.

— Тогда какого хрена ты поехала к Марку?! — Дан снова вскипел на чистых эмоциях, хватая её за плечи. — Зачем ты пошла в этот грёбаный клуб?! Зачем согласилась на эту работу?! Назло мне?!

— Потому что я дала Марку слово! — выкрикнула Лика в ответ, и на её глазах снова показались непрошеные слёзы обиды и злости. На этот раз она кричала на него в ответ, сбрасывая маску покорности. — Он забрал меня ночью , когда мне некуда было идти! Он не задавал вопросов, не лез ко мне, пальцем не тронул! Я пообещала, что выйду на смену. Я не могла просто сбежать, как трусиха! И я хочу иметь свои деньги, Дан! Чтобы никогда, слышишь, никогда не зависеть ни от твоего отца, ни от тебя! Чтобы в любой момент иметь возможность уйти!

— Ты не уйдёшь, кукла, — глухо, с какой-то обреченной нежностью произнёс он, перебивая её крик. Его ладонь осталась на её щеке, пальцы зарылись в светлые волосы на затылке. — Больше ты никуда от меня не убежишь. Я не пущу. Мне плевать на твои правила, плевать на университет, на Марка, на весь этот чертов мир. Ты моя, Лика. Ты же и сама поняла это ещё в тот вечер? Скажи, что поняла.

Лика судорожно выдохнула, чувствуя, как его близость снова лишает её воли, плавит всю её защиту, которую она так старательно выстраивала. Они оба были на грани, на пределе нервного истощения.

— Марк для меня просто друг, Дан! Он просто протянул руку помощи! — сквозь новые слёзы крикнула она, упираясь ладонями в его грудь. — А ты... ты... Я не понимаю тебя! Зачем ты вообще оставил Кристину в доме, если между вами ничего нет?! Зачем?!

— Да потому что я хотел посмотреть на тебя, Волкова! — взорвался Дан, окончательно вываливая наружу свою изнанку. Обида и злость в его голосе смешались в безумный коктейль. — Да, я не приглашал её, она сама притащилась! И отца я расстраивать лишний раз не хотел своими скандалами. Но главное — я хотел видеть ТВОИ эмоции, понимаешь ты своим упрямым мозгом?! Я видеть хотел, что тебе не плевать! Чтобы ты перестала наконец строить из себя эту недосягаемую снежную королеву! Я хотел, чтобы ты показала, что у тебя есть чувства ко мне!

— Ты больной, Корсаков! — Лика сорвалась на новый виток истерики, кулаками ударив его в грудь. — Ты устроил этот ад, заставил меня пережить весь этот кошмар просто ради моих эмоций?! Мы не можем быть вместе, ты соображаешь вообще?! Мы сводные брат и сестра! Это безумие, это неправильно, это сломает всё! Мы не можем!

— Мне плевать, что правильно, а что нет! — Дан перехватил её запястья, тяжело дыша и глядя на то, как её лицо снова заливают слёзы.

Скандал в замкнутом пространстве машины достиг своего пика. Лика рыдала от бессилия и злости, выкрикивая ему в лицо всё, что накипело, а Дан держал её руки, сгорая от собственной неконтролируемой тяги к этой девчонке. Они оба были выпотрошены этой словесной бойней.

В какой-то момент Дан резко отпустил её руки, молча откинулся на свое сиденье и завёл мотор. Лика, утирая слезы рукавом блузки, отвернулась к окну, ожидая, что сейчас они поедут в особняк, под надзор родителей.

Но Дан крутанул руль в совершенно противоположную сторону.

Машина поехала не к загородному шоссе, а вглубь элитного центрального района. Минут через пятнадцать «Порше» плавно нырнул в подземный паркинг современного, охраняемого небоскрёба.

Лика удивленно огляделась по сторонам, всхлипывая:

— Дан... где мы? Это не дом. Вези меня в особняк, родители...

— К чёрту особняк. И родителей туда же, — глухо и безапелляционно бросил Дан, глуша двигатель. Он повернулся к ней, и в его взгляде уже не было ярости — только железная, непоколебимая решимость. — В таком состоянии ты туда не поедешь. Елена сразу всё поймет по твоим глазам. Мы приехали в мою городскую квартиру. Здесь нас никто не побеспокоит. Пойдём, Лика. На сегодня наш лимит правильных поступков исчерпан.

Глава 25. Бездна на двоих

ика на неслушающихся ногах вышла из машины. Оглушительный рёв мотора «Порше» наконец затих, оставив после себя лишь глухое эхо подземного паркинга. Дан заблокировал замки, перехватил её за руку, переплетая пальцы и повел к лифтам.

Кабина закрытого металлического лифта поднимала их на тридцать четвертый этаж в удушающей, звенящей тишине. Лика стояла в самом углу, обхватив себя руками и уставившись в зеркальную стену. В ушах всё ещё стоял собственный крик, а ладони до сих пор горели от ударов в его жёсткую грудь. Дан стоял рядом. Он молчал, засунув руки в карманы куртки, но его тяжёлое, прерывистое дыхание выдавало, что внутри него бушует точно такой же шторм.

Тихий щелчок электронного замка — и Дан толкнул массивную дверь, пропуская Лику вперёд. Она нерешительно переступила порог и оказалась в просторной, залитой лунным светом гостиной.

Это была типичная мужская холостяцкая берлога элитного уровня. Никакого уюта, никаких мягких деталей: темное дорогое дерево, серые стены, огромный кожаный диван посреди комнаты, массивная аудиосистема и панорамные окна во всю стену, открывающие вид на сияющий ночной мегаполис. Здесь пахло его парфюмом, хорошим табаком и дорогой кожей. Ничего, что напоминало бы об их родителях и общем особняке.

Лика остановилась посреди гостиной. Её всё ещё слегка трясло после пережитой истерики, плечи мелко подрагивали от остаточного нервного напряжения. Дан закрыл дверь, скинул куртку прямо на обувную тумбу и медленно подошёл к ней со спины.

— Ванная там, — тихо сказал он, кивнув в сторону матовой стеклянной двери. — Там есть чистые полотенца. Смой... всё это. Тебе нужно прийти в себя.

Лика послушно кивнула. Ей действительно до безумия хотелось смыть с себя этот бесконечно долгий, кошмарный день и солёные дорожки слёз.

В ванной она включила горячую воду и полностью встала под душ. Лика долго стояла под обжигающими струями, зажмурив глаза, пока вода смывала с неё остатки дневного стресса. Вытеревшись, она обмотала вокруг своего хрупкого тела большое махровое полотенце, которое едва доходило ей до середины бедра, распустила влажные волосы и вышла обратно в гостиную.

Дана у окна не было. На журнальном столике стоял стакан с водой, а сам он сидел на диване, откинув голову на спинку и закрыв глаза. Без своей вечной наглой ухмылки, со следами бессонной ночи на лице, он казался Лике совсем другим.

Почувствовав её, Дан открыл глаза и медленно поднялся. На нём была только чёрная футболка, обтягивающая широкие плечи и обнажающая татуировку на руке. Лика неловко придержала край полотенца на груди и тихо попросила:

— Дан... дай мне какую-нибудь свою футболку, пожалуйста. Мне не в чем...

Вместо ответа Дан молча подошёл к столу, взял стакан и протянул ей.

— Выпей сначала, — тихо сказал он. — Полегчает.

Лика взяла стакан и сделала несколько глотков. Вода немного вернула её к реальности. Она поставила стакан обратно и, набравшись смелости, посмотрела прямо на него.

— Что мы скажем родителям, Дан? Завтра утром... мама ведь с ума сойдёт.

— Я уже всё уладил, — спокойно ответил он, делая шаг к ней. — Позвонил отцу , сказал, что мы застряли на вечеринке у моих друзей за городом, выпили и остались ночевать там. Он поорал для приличия, но поверил. Так что забудь про них. Хотя бы на эту ночь.

Дан остановился в полушаге от неё. Лика почувствовала, как по коже пробежали горячие мурашки. Пространство квартиры казалось слишком интимным для них двоих.

— Ты сказала в машине, что мы не можем быть вместе, — тихо, почти невесомо произнес Дан. Он протянул руку, касаясь кончиками пальцев её подбородка и заставляя поднять голову. — Что это неправильно. А мне плевать, Лика. Ты понимаешь, что мне плевать? Когда ты рядом, у меня в голове одна сплошная темнота.

— Дан... — в последний раз попыталась воззвать к разуму Лика, но её голос прозвучал как тихий выдох.

— Хватит, кукла. Больше никаких разговоров.

Дан сократил последнее расстояние между ними. Его руки уверенно и жёстко легли ей на талию прямо поверх полотенца, притягивая к своему горячему телу, и он накрыл её губы своими. В этом поцелуе не было утренней злости — только отчаянная, голодная страсть двух людей, которые слишком долго сдерживали себя. Лика судорожно выдохнула ему в губы, её пальцы сами собой зарылись в его светлые волосы на затылке. Снежная королева окончательно растаяла в его руках, отдавая себя на волю этой запретной стихии.

Дан подхватил её под бёдра, и в этот момент полотенце с легким шорохом скользнуло вниз, упав на пол гостиной.

Лика на секунду замерла от неожиданности. Оказавшись абсолютно обнажённой перед ним, она мгновенно застеснялась, щёки обжёг густой румянец, и она попыталась судорожно прикрыться руками. Но Дан не позволил ей этого сделать. Он перехватил её тонкие запястья, удерживая их, и посмотрел на неё сверху вниз. Его взгляд потемнел, став тяжёлым, почти осязаемым — он смотрел на её безупречное, хрупкое тело, буквально пожирая его глазами, впитывая каждую деталь и изгиб в лунном свете. От этого взгляда у Лики перехватило дыхание.

Не разрывая этого зрительного контакта, Дан понёс её в сторону спальни.

Он бережно опустил Лику на огромную кровать, застеленную тёмными, почти чёрными простынями, и мгновенно навис сверху. Дан наклонился ниже, обжигая её своим дыханием, и принялся медленно, сводяще с ума ласкать её тело. Его губы скользили по её шее, ключицам, его ладони сжимали грудь, заставляя Лику судорожно выгибаться ему навстречу и плавиться от каждого прикосновения. Он ласкал её жадно, но невероятно чутко, изучая каждый изгиб, словно клеймил, делая своей навсегда.

Лика задыхалась от накрывавших её волн удовольствия, когда его пальцы спустились ниже, исследуя её интимную глубину. Она была уже влажной и горячей от желания, но внутри всё равно оставалось ощутимое напряжение, которое Дан списал на общую истерику и страх перед ним.

Он прижался к её уху, целуя чувствительную мочку, и горячо, хрипло зашептал, едва сдерживая собственный стон:

— Моя... кукла, ты только моя. Ты с ума меня сводишь. Прости, маленькая, я больше не могу ждать...

Дан вошёл в неё — единым, мощным и глубоким толчком. В этот момент Лика резко вскрикнула, её тело до предела напряглось, а пальцы мёртвой хваткой впились в его крепкие плечи. Дан замер. Он шумно и рвано дышал ей в висок, чувствуя, как её изнутри буквально сжимает спазмом. Списав это на девичью зажатость, он переждал несколько секунд, покрывая её лицо быстрыми поцелуями, а затем начал двигаться.

Он задавал рваный, сумасшедший темп, забирая её сознание без остатка. Спальня заполнилась звуками тяжёлого мужского дыхания, тихими, прерывистыми всхлипами Лики и шуршанием тёмного шёлка. Она отдавалась ему вся, без остатка, сгорая в этом огне.

Оглушительная волна экстаза накрыла их одновременно. Дан тяжело дышал, уткнувшись лицом в её мокрую от пота шею, медленно приходя в себя после этого безумия.

Он аккуратно отстранился и вышел из неё, собираясь прижать Лику к себе и наконец-то уснуть. Но, бросив случайный взгляд вниз, Дан резко замер.

На тёмной шёлковой простыне расплывалось отчётливое, влажное багровое пятно, которое выглядело пугающе контрастно.

Дан застыл как вкопанный, его серые глаза округлились от шока, а вся усталость мгновенно выветрилась из абсолютно трезвой головы. В нём не было ни капли хмеля, поэтому осознание сокрушительным, оглушающим молотом ударило по его сознанию. До него дошёл смысл увиденного. Она не притворялась. Она не была зажата. У неё никого не было до него. Ни Марка, ни тех парней из её прошлого города. Вообще никого. Он был первым.

Дан медленно поднял взгляд на Лику, которая лежала, отвернув голову к окну, и тихо плакала, пряча лицо в светлых волосах — на этот раз не от злости, а от переполнявших её новых, пугающих чувств.

Глава 26. Осознание

Утреннее солнце робко пробивалось сквозь панорамные окна тридцать четвертого этажа, разрезая полумрак спальни бледными длинными лучами. В квартире было тихо, лишь глухой гул просыпающегося мегаполиса доносился откуда-то снизу.

Дан сидел на полу около кровати, опустив голову на ладони. Напряжение в его плечах было осязаемым. Он не спал ни минуты после того, как рассвело. Его взгляд то и дело возвращался к темной простыни, а в голове эхом отдавался ночной крик Лики. Трезвое, кристально ясное осознание того, что произошло, давило на него тяжёлой бетонной плитой. Все его прежние циничные мысли, вся злость на Марка и дурацкая ревность теперь казались глупыми, ничтожными. Она доверила ему себя. Первому. И то, как жестоко он ломал её броню в машине всего несколько часов назад, теперь выжигало внутренности стыдом.

Лика зашевелилась на постели, тихо вздохнув. Дан мгновенно обернулся.

Она медленно открыла глаза, щурясь от утреннего света. Одеяло сползло до плеч, обнажая хрупкие ключицы, покрытые едва заметными розоватыми следами от его недавних горячих губ. Лика на секунду замерла, дезориентированная чужой обстановкой, но стоило её взгляду упасть на сидящего рядом Дана, как ночные воспоминания лавиной обрушились на сознание.

Она тут же натянула одеяло до самого подбородка, упрямо пряча лицо, и отвернулась к окну. На ресницах всё ещё блестели капли ночных слёз, а щеки мгновенно вспыхнули густым румянцем. Ей было страшно. Дико, до паники страшно смотреть ему в глаза после того, как она полностью, без остатка сдалась в его руки.

Дан молча придвинулся ближе. Его движения были непривычно осторожными, лишёнными всякой резкости. Он опустил тяжёлую ладонь на её укрытое плечо, чувствуя, как Лика под его пальцами напряглась, словно струна.

— Кукла, — глухо, с затаённой хрипотой позвал он. — Посмотри на меня.

Лика сильнее сжала пальцами край одеяла, мотая головой.

— Уходи, Дан. Пожалуйста. Дай мне одеться, и мы поедем...

— Не уйду, — отрезал он, но без прежней злости, а с какой-то обречённой, глухой нежностью. Он мягко, но настойчиво перехватил её ладонь сквозь ткань, заставляя повернуться. — Лика, посмотри на меня.

Она неохотно повернула голову, встречаясь с его серыми глазами. В них больше не было ни капли наглости или торжества. Только бесконечная, пугающая глубина и растерянность. Дан Корсаков, который привык брать от жизни всё и никогда не просить прощения, сейчас выглядел так, будто его самого вывернули наизнанку.

— Почему ты ничего не сказала? — тихо спросил он, и его пальцы коснулись её растрёпанных светлых волос, убирая прядь с лица. — Почему молчала, когда я бесился в машине? Про Марка этого долбаного... про прошлые отношения? Я ведь думал...

— Что думал? — перебила она, и в её голосе прорезались злые, защитные нотки, хотя на глазах снова закипали слёзы. — Что если я не вешаюсь тебе на шею и пытаюсь защищаться, то у меня кто-то есть? Ты судишь всех по себе и своей Кристине, Дан! Ты думал, что я такая же?

Дан заскрипел зубами, принимая этот удар. Она была абсолютно права.

— Прости, — выдохнул он прямо ей в губы, придвигаясь ещё ближе и утыкаясь лбом в её лоб. От его горячего дыхания у Лики перехватило дыхание. — Я идиот. Конченый придурок. Если бы я только знал... Я бы никогда в жизни не погнал так на трассе. Я бы... я бы вообще всё сделал по-другому.

Лика судорожно вздохнула, чувствуя, как от его близости и этого тихого «прости» внутри снова плавится вся её гордость. Из её груди вырвался тихий, прерывистый всхлип.

— Мне было больно, Дан. И страшно. Не только сейчас... вообще. Всё это безумие между нами.

— Знаю, — он крепко, до хруста обнял её прямо через одеяло, утыкаясь лицом в её пахнущие лавандой волосы. Его колотило от переполнявших чувств. — Больше не будет страшно, обещаю. Никаких Кристин, никаких чужих людей. Теперь всё изменится, кукла. Теперь ты действительно никуда от меня не денешься.

Прежде чем Лика успела что-то ответить, Дан аккуратно откинул в сторону одеяло. Она не успела испугаться или смутиться — он бережно, словно хрустальную вазу, подхватил её на руки и понёс в ванную комнату.

Он сам включил теплую воду, настроил напор и заставил её встать под мягкие струи душа. Дан не ушёл. Он остался рядом, аккуратно помогая ей помыться. Его большие, обычно такие жёсткие ладони теперь касались её кожи с невероятной, трепетной осторожностью.

— Не больно? — тихо, с искренним беспокойством спрашивал он то и дело, вглядываясь в её лицо и бережно смывая остатки ночного безумия.

Лика лишь качала головой, чувствуя, как внутри всё переворачивается от этой его новой, совершенно несвойственной ему нежности.

Закончив, Дан первым вышел из душа, бросив короткое:

— Я дам тебе время. Вытирайся и выходи.

Когда Лика, обмотанная свежим полотенцем, вернулась в спальню, Дана там не было. Зато на заправленной кровати уже аккуратно лежали его вещи — огромное чёрное худи и спортивные штаны на завязках. Из гостиной донёсся его ровный голос:

— Одевай это, кукла. Вчерашние вещи я потом сам постираю и привезу. Они сейчас не в том виде, чтобы можно было показаться на глаза родителям и идти в них домой. Елена с одного взгляда всё поймёт.

Лика посмотрела на огромную одежду, которая пахла его парфюмом, и внутри разлилось странное тепло. Она буквально утонула в его вещах, подвернув рукава худи, но это дарило пугающее, но такое приятное чувство стопроцентной защиты.

Они спустились на парковку в молчании, но это было совсем другое молчание — не удушающее, как вчера, а наполненное общими мыслями. Дан завёл «Порше», и машина плавно выехала на утренние улицы города. Он вёл аккуратно, без резких манёвров, а его правая рука снова легла на коробку передач, переплетая свои пальцы с пальцами Лики.

Они подъехали к воротам особняка Корсаковых через сорок минут. Дан заглушил мотор, повернулся к Лике и крепко сжал её руку:

— Лицо кирпичом, Волкова. Помни легенду: мы были за городом, у моих друзей. Я всё беру на себя. Идём.

Лика глубоко вздохнула, натянула капюшон огромного худи пониже и толкнула дверцу машины, готовая войти в дом, который теперь никогда не станет для неё прежним.

Глава 27. Под одной крышей

Огромное чёрное худи Дана висело на Лике мешком, а подол спортивных штанов приходилось придерживать, чтобы не наступить. Капюшон, натянутый почти до самого носа, надёжно прятал её бледное лицо и припухшие губы.

Едва Дан толкнул тяжёлую дубовую дверь особняка и они вместе переступили порог холла, навстречу им из глубины дома стремительно вышла Елена. На лице мамы Лики читалась крайняя степень тревоги, которая мгновенно сменилась полнейшим недоумением, стоило ей разглядеть внешний вид дочери.

— Лика! Господи, ну слава богу, живые... — Елена подбежала к ней, собираясь обнять, но тут же осеклась, застыв на месте и разглядывая её наряд. — СТОП. Это что на тебе надето? Это же... вещи Дана? И где твоя одежда?!

Тяжёлая входная дверь за их спинами с глухим стуком закрылась. Дан вошёл в холл следом за Ликой — спокойный, собранный, с абсолютно непроницаемым выражением лица. Он непринужденно закинул ключи от «Порше» на стеклянную консоль у зеркала.

— Доброе утро, Елена, — ровным, уверенным голосом произнес он. — Не паникуйте. Всё в порядке.

— В каком порядке, Дан?! — мама Лики перевела на него возмущённый взгляд, прижимая ладонь к груди. — Твой отец полночи обрывал телефоны, когда узнал от охраны, что Кристина уехала, а тебя нет дома! А Лика? Телефон недоступен, Марк на звонки не отвечает! Вы где были?! И почему моя дочь одета в твой гардероб?!

Лика почувствовала, как внутри всё сжалось от страха, и ещё сильнее втянула голову в плечи, прячась под огромным капюшоном. Но Дан даже бровью не повёл. Он сделал шаг вперёд, слегка заслоняя Лику своим телом — жест получился настолько естественным и защитным, что у Лики перехватило дыхание.

— Накладка вышла, — легко соврал Дан, закладывая руки в карманы джинсов. — Я поехал забирать Лику из клуба, а на обратном пути мне позвонили парни, пригласили на закрытую загородную тусовку. Ну, мы и заскочили на час. А там один из гостей умудрился опрокунуть на Лику бокал с красным вином. Прямо на её светлую блузку. Естественно, вещь безнадежно испорчена. Пришлось дать ей то, что у меня было с собой в машине.

Елена недоверчиво прищурилась, переводя взгляд с Дана на дочь:

— Вино? За городом? А телефоны почему выключены?

— За городом сеть паршиво ловит, вы же знаете, там низины, — Дан удержал маску идеальной невозмутимости. — К тому же мы выпили по паре коктейлей, за руль садиться я не рискнул, поэтому остались ночевать в гостевом доме у ребят. Лика была под моим присмотром, так что можете не переживать.

Лика упрямо смотрела в пол, боясь, что мама заметит в её глазах что-то лишнее. Ложь Дана звучала складно, но то, как его голос едва заметно потеплел на фразе «под моим присмотром», заставило её сердце пропустить удар.

— Ну допустим... — медленно произнесла Елена, хотя червь сомнения явно продолжал её грызть. — Но Александр в ярости, Дан. Из-за Кристины. И из-за того, что ты уволил горничную. Он ждёт тебя в своем кабинете. Прямо сейчас.

Дан едва заметно усмехнулся — хищно и холодно. Его серые глаза опасно блеснули.

— Отлично. Я как раз собирался с ним поговорить. Кукла, — он повернулся к Лике, и в его взгляде на долю секунды промелькнуло то самое ночное, собственническое тепло, — иди к себе, отдохни.

Лика, не заставляя себя ждать, быстро обошла маму и буквально взлетела по лестнице на второй этаж. Оказавшись в своей комнате, она закрыла дверь на замок, стащила с себя капюшон и прижалась спиной к стене. Вещи Дана обволакивали её теплом и его парфюмом, напоминая о каждой секунде, проведённой в его постели. Дороги назад действительно больше не было. Они жили в одном доме, спали через стенку, а их родители понятия не имели, какая бездна разверзлась прямо у них под носом.

Тем временем Дан не спеша поднялся на третий этаж и без стука толкнул массивную дверь кабинета отца.

Александр Корсаков сидел за большим столом из красного дерева. Стоило сыну войти, как старший Корсаков поднял на него тяжёлый, холодный взгляд. В его манере говорить не было крика — только властное, давящее авторитетом спокойствие:

— Объяснись, Дан. Кристина уехала ночью. Охрана доложила, что ты устроил скандал и уволил горничную, которую нанимал я. Что здесь происходит?

Дан прошёл вглубь кабинета и опустился в кресло напротив отца. Он вёл себя на равных, понимая, что правда на его стороне.

— Происходит то, отец, что Кристина заигралась. Она подкупила нашу горничную, чтобы та устроила подставу и выставила Лику виноватой. Кристина пыталась инсценировать то, чего не было, и втянула в свои интриги человека в нашем доме.

Александр Корсаков нахмурился, в его глазах промелькнуло жесткое недовольство:

— Это серьёзное обвинение. У тебя есть доказательства? Или это твои очередные попытки избавиться от Кристины?

— Есть, — Дан вытащил телефон и запустил видео. — Запись с камер на кухне. Посмотри сам, как Кристина передает горничной свернутые купюры. Прямо в руки. Сама горничная уже всё подтвердила, перед тем как я её выставил. Нам не нужны в доме крысы, отец. И Кристины здесь больше не будет. Это моё последнее слово. Если ты попытаешься вернуть её или её родителей в наши дела таким способом — я съеду в город окончательно. Вместе со своей долей.

Александр Корсаков внимательно досмотрел видео. Его челюсть упрямо сжалась. Он не терпел, когда кто-то плёл интриги на его территории, даже если это была дочь бизнес партнеров.

— Хорошо, — холодно обронил отец, убирая руки в карманы. — С Кристиной и её отцом я поговорю сам. Свободен.

Дан поднялся и уверенным шагом вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

Он поднялся на второй этаж, прошёл по длинному коридору и остановился у двери Лики. Дан занёс руку, чтобы постучать, но вовремя одёрнул себя — родители могли увидеть. Вместо этого он достал телефон и быстро набрал сообщение.

Лика сидела на кровати, всё еще не сняв его худи, когда её телефон завибрировал.

«Отец поверил. Кристина официально в прошлом. Как ты, кукла? Ничего не болит?»

Лика почувствовала, как щёки снова обдало жаром. Она быстро набрала ответ:

«Всё нормально. Спасибо, что заступился перед мамой. И... перед Александром».

Но следующее сообщение от Дана заставило её сердце забиться в панике:

«Собирайся. Через час мы вместе едем в универ».

Лика округлила глаза и судорожно застучала пальцами по экрану, напоминая ему о самом главном:

«Дан, ты с ума сошел?! Какой универ вместе? У нас же правила?»

Ответ Дана пришёл мгновенно, и от этих строк у неё перехватило дыхание:

«Мне плевать. Все старые правила в прошлом, Волкова. Привыкай к новым. Через час жду у машины».

Лика опустила телефон на колени. Снежная лавина, которую они запустили этой ночью, окончательно сошла с гор, и Дан больше не собирался прятаться.

Глава 28. Другие правила

Завтрак в просторной, залитой утренним светом столовой особняка Корсаковых казался Лике изощрённой пыткой. Она сидела, низко опустив голову, и вяло ковыряла вилкой в тарелке. На ней были джинсы и скромный свободный джемпер, но кожа всё ещё помнила прикосновения Дана, а губы до сих пор слегка горели. Ей казалось, что малейшее её движение выдаст их с поличным перед родителями.

Александр Корсаков сидел во главе стола, неторопливо просматривая утреннюю прессу. Атмосфера за столом была наэлектризована до предела. Наконец, старший Корсаков отложил планшет и перевёл тяжёлый, недовольный взгляд на молодых людей.

— Значит так, — холодно и веско произнёс Александр, и Лика невольно вздрогнула. — Чтобы этот ваш загородный загул был первым и последним. Дан, к тебе это относится в первую очередь. Если вы решили остаться у друзей — вы обязаны предупредить Елену. Мобильные телефоны должны быть включены и доступны двадцать четыре часа в сутки. Я не потерплю, чтобы в моём доме кто-то пропадал без вести на целую ночь, заставляя Лену пить валерьянку. Вы меня услышали?

— Услышали, отец, — ровным, абсолютно спокойным голосом ответил Дан, даже не поведя бровью. Он сидел напротив Лики, вальяжно откинувшись на спинку стула, и уверенно пил свой черный кофе.

Лика лишь тихо угукнула, чувствуя, как под столом Дан намеренно задел её мыском своего кроссовка. Она бросила на него панический взгляд, умоляя прекратить, но в серо стальных глазах Корсакова плясали черти. Ему было весело. В отличие от нее, он не испытывал ни капли вины перед родителями — он уже играл по своим правилам.

Едва они сели в «Порше» и машина, миновав массивные ворота, выехала за пределы элитного посёлка, Дан резко крутанул руль вправо и затормозил на пустой обочине, скрытой ветвями раскидистых деревьев.

Лика не успела опомниться, как он отстегнул ремень безопасности, перегнулся через сиденье и, перехватив ее за затылок, властно притянул к себе. Его губы накрыли ее рот в глубоком, голодном и собственническом поцелуе. Лика тихо ахнула, моментально теряя волю и отвечая на этот напор.

Когда Дан нехотя отстранился, его дыхание было рваным, а взгляд — потемневшим. Его большой палец нежно очертил её припухшую нижнюю губу.

— Давай проведем этот день вместе, кукла, — хрипло предложил он, не убирая ладони с её шеи.

— Дан, ты с ума сошёл? — попыталась воззвать к разуму Лика, хотя сердце уже бешено колотилось в груди. — Мы же в университет едем! Нам нельзя пропускать, и так родители косо смотрят...

— К чёрту университет, — отрезал он, и его взгляд вдруг стал непривычно серьёзным, наполненным глухой, давящей виной. Дан заглянул ей прямо в глаза. — Я виноват перед тобой, Лика. Сильно виноват. Всё должно было быть совсем по-другому... Первая ночь... Я должен был сделать это красиво, бережно, а не ломать тебя на эмоциях в своей берлоге после дикого скандала. Я хочу это исправить. Хоть немного. Позволь мне.

Лика растерянно смотрела на него, тронутая до глубины души этой внезапной, обезоруживающей честностью. Тот факт, что гордый Дан Корсаков так сильно переживал из-за своей поспешности, заставил её сердце сладко сжаться.

— Но нас могут увидеть... — тихо прошептала она, уже понимая, что сдаётся.

— Плевать, — Дан коротко усмехнулся, возвращаясь в своё кресло и выжимая газ. — Пусть смотрят.

Этот день казался Лике ожившей сказкой, осколком параллельной реальности, где не было запретов и условностей. Дан увёз её в огромный старый парк на другом конце города, где их точно никто не мог встретить. Вековые деревья надёжно укрывали их от внешнего мира, а осенний воздух был чистым и прозрачным.

Корсаков крепко держал её за руку, переплетая свои пальцы с её, и Лика не пыталась вырваться. Они шли по шуршащей листве, когда Дан вдруг потянул ее в сторону зоны аттракционов. Лика пыталась протестовать, уверяя, что она уже слишком взрослая для этого, но Дана было не остановить. На его лице блуждала та самая, немного дерзкая, но теперь невероятно тёплая улыбка.

Они купили билеты на самые сумасшедшие американские горки. Когда состав срывался вниз, Лика отчаянно визжала, намертво впиваясь пальцами в руку Дана, а он лишь громко, заливисто смеялся, подставляя лицо встречному ветру и крепче прижимая ее к себе. После этого они, как маленькие дети, пошли на старую цепочную карусель, где Лика кружилась над землёй, чувствуя себя абсолютно счастливой и свободной, а Дан снизу не сводил с неё восхищённого взгляда.

— Хватит экстремального спорта, пора подзарядиться, — подмигнул он, когда они наконец спустились на землю.

Через минуту Дан уже протягивал ей огромный, воздушный шар розовой сахарной ваты на палочке. Лика рассмеялась, откусывая сладкое облако, и умудрилась тут же испачкать кончик носа.

— Иди сюда, кукла, — с мягкой усмешкой шепнул Дан, перехватил ее за талию и бережно слизал липкую сладость с ее носа, заставив Лику затаить дыхание от пробежавших по телу мурашек. Они делили одну вату на двоих, дурачились, пачкали пальцы и смеялись так громко, как никогда прежде.

А перед самым выходом из парка Дан внезапно остановился у уличного торговца и, не слушая ее робких возражений, скупил целую охапку огромных, ярких воздушных шаров.

— Дан, ну зачем мне столько? — смущённо шептала Лика, пока прохожие оборачивались на них с улыбкой.

— Чтобы все видели, что эта кукла идёт со мной, — гордо ответил он, привязывая ленточки к её тонкому запястью и целуя её в макушку.

Они ещё долго бродили по пустынной набережной, подставляя лица прохладному ветру с реки. Дан бережно кутал её в свою расстёгнутую куртку, обнимая со спины, и они много разговаривали — обо всем на свете, делясь глупыми историями из детства, словно не было никакой сложной реальности, родителей и общего дома.

Ближе к двум часам дня небо окончательно затянуло серыми тучами, и Дан, перехватив её озябшие пальцы, коротко бросил: «Едем греться».

Его городская квартира встретила их все той же уединённой тишиной. Едва тяжёлая дверь закрылась, Дан прижал Лику к ней, обрывая любые мысли. Шары улетели под потолок гостиной, а сами они растворились друг в друге. Поцелуи стали жадными, горячими, сносящими остатки самообладания. Лика судорожно вцепилась в его плечи, отвечая со всей накопившейся за день страстью. Его ладони скользнули под её джемпер, обтягивая и обжигая кожу, Дан подхватил её на руки, привычно перенося в спальню на тёмные шёлковые простыни.

Они целовались до умопомрачения, сплетаясь телами, дыхание оборвалось, но когда Лика, полностью растворившись в его руках, потянулась к ремню его джинсов, Дан вдруг резко перехватил её запястья.

Он тяжело, рвано дышал, уткнувшись лбом в её шею. Напряжение в его теле было колоссальным, мышцы натянулись как канаты, но он упрямо сдерживал себя.

— Дан?.. — тихо и удивленно позвала Лика, заглядывая в его лицо.

Дан приподнялся на локтях. В его серых глазах горело дикое, первобытное желание, но сквозь него проступала железная, осознанная забота.

— Нет, кукла, — глухо выдохнул он, целуя её в лоб и аккуратно поправляя на ней одежду. — Сегодня — нет. Тебе сейчас будет больно, я знаю. Я подожду. Несколько дней, сколько нужно... Теперь торопиться некуда. Теперь я точно знаю, что ты только моя. Ничья больше.

Лика выдохнула, чувствуя невероятное облегчение и огромную благодарность. Этот его жест, эта осознанная выдержка значили для неё гораздо больше, чем любые признания. Дан действительно изменился. Он ценил её.

Он перевернулся на спину, увлекая её за собой и бережно прижимая к своей груди. Они полежали так минут десять, слушая стук сердец друг друга, пока Дан не бросил взгляд на наручные часы.

— Маленькая, мне нужно уехать, — нехотя произнёс он, слегка приподнимая её за подбородок. — Буквально на два-три часа. Нужно заскочить в офис к отцу, подписать кое какие бумаги по филиалу, иначе он снова начнёт названивать. Дождись меня здесь, ладно? Никуда не уходи. Вечером вернёмся домой вместе.

Лика посмотрела в его искренние, ждущие ответа глаза и мягко улыбнулась:

— Хорошо. Я буду ждать тебя, Дан.

Он ещё раз глубоко поцеловал её, быстро поднялся, переоделся , накинул куртку и, забрав ключи, вышел из квартиры. Щёлкнул электронный замок. Лика осталась одна в его огромной холостяцкой берлоге, засыпая на его подушке.

Глава 29. Опасная зона

Щелчок замка входной двери эхом разнёсся по пустой квартире. Лика открыла глаза и сладко потянулась на огромной кровати Дана. Спальня была залита мягким вечерним полумраком, а над головой покачивались те самые яркие воздушные шары, напоминая о безумном, счастливом дне в парке. Она и не заметила, как уснула, уткнувшись носом в его подушку, которая до сих пор хранила терпкий запах его парфюма.

Из гостиной послышались тяжёлые шаги, а затем шуршание снимаемой куртки. Лика улыбнулась, быстро поправила джемпер и вышла из спальни.

Дан стоял у панорамного окна, расстёгивая верхние пуговицы рубашки. Его светлые волосы были слегка растрепаны, а в линии плеч угадывалась сильная усталость после тяжёлого разговора в офисе. Заметив Лику, он мгновенно переменился в лице — жесткие складки у губ разгладились, а в серых глазах вспыхнуло тепло, он мягко улыбнулся и сразу притянул её к себе, обнимая за талию.

— Ну привет, кукла. Чем занималась, пока меня не было? — тихо спросил он, утыкаясь носом в её макушку.

Лика слегка смутилась и, пряча взгляд на его груди, тихо призналась:

— Если честно... я проспала все это время. Только-только проснулась, когда услышала твои шаги.

Дан тихо рассмеялся, и этот низкий, бархатистый звук отозвался приятной дрожью во всем ее теле. Он крепче прижал ее к себе.

— Как всё прошло с отцом? — спросила она, положив ладони ему на грудь. — Он сильно злился?

— Нормально, — глухо отозвался Дан, слегка отстраняясь, чтобы заглянуть ей в глаза. — Подписали бумаги по новому филиалу. Отец пытался прощупать почву насчёт Кристины, надеялся, что я остыну. Пришлось популярно объяснить ему, что эта тема закрыта навсегда. Насчёт тебя он вопросов не задавал. Думает, что ты до сих пор со своим Марком развлекаешься.

При упоминании Марка Лика невольно напряглась. Дан тут же почувствовал это — его хватка на её талии мгновенно стала жёстче, а взгляд опасно потемнел.

— Кстати, о Марке, — процедил Корсаков, и его голос потерял всю недавнюю нежность. — Сегодня четверг, Волкова. А завтра — пятница. Твоя законная смена в его чёртовом клубе.

— Дан, мы же договаривались... — тихо умоляющим тоном начала Лика.— Мне действительно нужна эта работа у Марка. Это престижный фитнес-клуб, там отличные перспективы. Раз уж из кофейни меня уволили по твоей вине, я буду работать там.

Дан мгновенно переменился в лице. Расслабленность исчезла, уступив место привычному упрямству.

— Кофейня в принципе была не тем местом, где ты должна вкалывать, — недовольно буркнул он. — Да и вообще... зачем тебе работать, Волкова? У меня достаточно денег, чтобы содержать и себя, и тебя. Тебе ни о чём не нужно думать.

Лика застыла, и все её тело мгновенно напряглось. Дан сразу почувствовал это изменение. Желая сгладить углы, он добавил:

— Завтра же поедем в банк, я оформлю на твоё имя карту. Будешь тратить, сколько захочешь, и забудь ты про эту работу.

— Нет! — Лика резко отстранилась, вырываясь из его рук. В её глазах вспыхнули обида и злость. — Никаких карт, Дан! Я категорически против!

Она восприняла это предложение как пощёчину. В её понимании это выглядело как прямая плата за секс с ней, за то, что произошло между ними ночью.

— Я не хочу этого, понимаешь? Я буду зарабатывать сама. Я хочу быть независимой и не собираюсь ни от кого зависеть. Тем более от тебя!

Дан тяжело вздохнул и запустил пятерню в свои светлые волосы, явно раздражённый её реакцией.

— Ты всё неправильно поняла, кукла, — уже мягче произнёс он, снова делая шаг к ней и перехватывая за плечи. — Я просто хочу, чтобы моя девушка ни в чем себе не отказывала. Что в этом плохого?

Лика замерла, уставившись на него округлившимися от удивления глазами. Сердце пропустило удар.

— Твоя... девушка?

Дан устало вздохнул и покачал головой, глядя на её растерянное лицо:

— А кем ты себя считала, Лик?

— Я не знаю... — честно тихо ответила она, опустив взгляд. — Ты ведь не предлагал мне... никаких отношений. Мы просто...

— Господи, почему с тобой так сложно? — Дан привлёк её к себе, заставляя послушно уткнуться лбом в его плечо. — Мы переспали. Я хочу содержать тебя, заботиться, хочу всё время быть рядом и никуда не отпускать. Разве этого мало, чтобы понять, что теперь ты — моя девушка?

— Я думала, что для тебя это ничего не значит, — глухо призналась Лика, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Дан, я же знаю, какая репутация ходит о тебе в университете.

— И какая же? — с легким вызовом прищурился он.

— До Кристины ты менял девушек каждую неделю. В лучшем случае. А то и чаще. Я подумала, что я для тебя просто... очередная...

Дан не дал ей договорить. Он резко прижал ладонь к ее губам, обрывая эти слова, а его серые глаза потемнели от какой-то отчаянной серьёзности.

— Замолчи, Волкова. Хватит нести чушь. Я, наверное... люблю тебя. И точно никуда теперь не отпущу. Так что давай без этих глупых мыслей. Ты будешь моей девушкой?

Лика посмотрела в его напряжённое, ждущее лицо и тихо кивнула:

— Буду.

Она согласилась, хотя это его странное, брошенное вскользь «наверное люблю» царапнуло изнутри, оставив неприятный, тревожный осадок. Ей хотелось верить ему, и она упрямо попыталась отогнать от себя эти сомнения.

Дан удовлетворенно хмыкнул, целуя ее в висок, а затем нехотя вернулся к прерванной теме:

— Ладно. Хрен с тобой. Работай в своем фитнес-клубе у Марка, раз тебе это так важно. Но условие прежнее: привожу тебя туда я, забираю тоже я. И это не обсуждается. И ни одного лишнего взгляда в сторону этого козла. Ты меня поняла, кукла?

Лика быстро закивала, чувствуя, как внутри разливается облегчение. Она не хотела ссориться. Не после того идеального дня, который он ей подарил.

— Поняла. Спасибо, Дан.

Он ничего не ответил, лишь резко, собственнически поцеловал ее в губы, словно ставил невидимое клеймо перед завтрашней разлукой.

Пятница. Престижный фитнес-клуб «Атлант» встретил Лику привычным шумом: ритмичной музыкой из залов, гулом тренажеров и вежливыми приветствиями клиентов на ресепшене.

Лика стояла за стойкой в своей привычной рабочей форме — чёрной облегающей футболке с логотипом клуба и юбке. Но сегодня она чувствовала себя невероятно уязвимой. Каждый раз, когда к стойке администратора подходил очередной парень, она невольно сжималась, вспоминая тяжёлый, предупреждающий взгляд Дана, который оставил её у служебного входа всего час назад.

— Лика, зайди ко мне в кабинет на пару слов.

Голос Марка, прозвучавший из-за спины, заставил её вздрогнуть. Владелец клуба стоял, оперевшись о край стойки. Выглядел он безупречно — дорогой костюм, идеальная укладка, но в его глазах горело опасное, лихорадочное нетерпение. После той ночи, когда Дан увёз её прямо у него из-под носа, Марк был сам не свой.

Лика сглотнула вставший в горле ком, вытерла руки полотенцем и молча пошла за ним.

Едва дверь директорского кабинета захлопнулась, отрезая шум за дверью, Марк стремительно повернулся к ней. На его лице не было привычной мягкой улыбки — только холодная, уязвлённая гордость.

— А теперь объясни мне, Волкова, что это было в прошлый раз? — жёстко спросил он, делая шаг к ней и заставляя Лику попятиться к стене. — Твой сводный братец заявляется в мой клуб, устраивает дебош, увозит тебя, а потом твоя мать звонит мне и интересуется со мной ли ты, думая что мы «застряли за городом»? Ты за дурака меня держишь?

— Марк, прекрати, — как можно спокойнее произнесла Лика, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Дан просто погорячился. У нас в семье были проблемы из-за его бывшей девушки, он был на взводе. Мы действительно уехали к его друзьям, потому что...

— Хватит врать! — рявкнул Марк, резко ударив ладонью по стене прямо возле её головы. Лика зажмурилась, сердце ушло в пятки. — Я видел, КУКЛА, как он на тебя смотрел. И как ты на него смотрела. Между вами что-то есть, верно? Этот заносчивый кретин спит с тобой?

Лика открыла глаза, её бледность сменилась ледяной решимостью Снежной королевы. Она поняла, что больше не может и не хочет оправдываться.

— Это не твое дело, Марк. Моя личная жизнь тебя не касается. Между мной и тобой ничего не может быть. Я отношусь к тебе только как к другу. Хорошему другу и начальнику.

Эти слова окончательно взбесили Марка. Его мужское самолюбие было растоптано.

— Как к другу?! — рявкнул он, стремительно сокращая расстояние. — Ты крутишь хвостом перед Корсаковым! Вы спите?! Говори, Лика!

— Замолчи! — крикнула Лика. Если тебя не устраивает моя работа — я могу уволиться прямо сейчас. Больше я ничего не могу тебе предложить. Прости.

Марк на секунду опешил от её тона. Его лицо исказилось от злости и ревности. Он привык получать всё, что хочет, и то, что какая-то девчонка ставит его на место ради Корсакова, взрывало ему мозг.

— Не смей мне рот закрывать!,— яростно произнёс Марк. — Уволиться? —переспросил он, хватая её за запястье и больно сжимая пальцы. — Ну уж нет. Ты будешь работать, Лика. А твоему брату я лично устрою горячий приём, если он ещё раз сунется на мою территорию.

— Отпусти! Мне больно! — Лика изо всех сил дернула руку, умудрившись вырваться из его хватки.

Она тяжело дышала, глядя на зло дышащего Марка с диким разочарованием. Ничего больше не говоря, Лика развернулась, выскочила из кабинета и побежала в раздевалку. Ее смена была окончена, и оставаться здесь больше не было никаких сил.

Спустя пятнадцать минут Лика уже быстрыми шагами выходила из стеклянных дверей фитнес-клуба. На парковке её уже ждал Дан, облокотившись на свою машину.

Она быстро села на пассажирское сиденье, надеясь, что Дан ничего не заметит. Корсаков бросил на неё внимательный взгляд, завёл мотор и плавно выехал на дорогу, направляясь в сторону загородного шоссе.

В салоне играла тихая музыка, но Дан то и дело косился на Лику. В какой-то момент, когда они остановились на светофоре, его взгляд упал на её правую руку, которой она придерживала сумочку. Лика не успела вовремя спрятать запястье — рукав её кофты слегка задрался.

На нежной, бледной коже отчётливо проступали багровые, наливающиеся синевой следы от чужих пальцев.

Музыка в машине словно стихла. Лика замерла, заметив, как Дан медленно перевел взгляд со следов на её руке прямо ей в глаза. Атмосфера в салоне мгновенно похолодела, а пальцы Дана с такой силой сжали руль, что его костяшки побелели.

Визуализация героев есть в моем тг канале))) благодарю за сердечки и за добавление книги в библиотеку, это мотивирует меня выкладывать проды каждый день)))

Глава 30. Бунт Снежной королевы

Дан не произнёс ни слова, но Лике показалось, что в салоне «Порше» резко закончился кислород. Он молча отпустил её руку, врубил заднюю передачу и с оглушительным визгом резины развернул машину прямо посреди дороги, наплевав на правила и сигналящие вокруг автомобили. Лику с силой вжало в сиденье. Нарушая все скоростные лимиты, Дан понёсся обратно к фитнес-клубу «Атлант».

— Дан, остановись! Ты сошёл с ума?! — в панике закричала Лика, хватая его за плечо. — Тебе нельзя туда! Если ты устроишь драку, Марк всё расскажет твоему отцу! Дан, услышь меня, поехали домой!

Но Корсаков уже ничего не слышал. Его профиль казался высеченным из гранита, челюсть ходила желваками, а пальцы сжимали руль до белизны в костяшках. Лика поняла: он впал в то самое состояние слепой, ледяной ярости, когда остановить его было практически невозможно.

Через три минуты «Порше» с заносом влетел на парковку фитнес-клуба. Дан заглушил мотор, резко выдернул ключ и выскочил из машины. Лика бросилась за ним, едва успевая за его широкими, стремительными шагами.

Они ворвались в здание, и Дан, игнорируя испуганные взгляды персонала, целенаправленно пошёл к коридору администрации. Он с ходу, одним мощным ударом ноги выбил дверь кабинета директора. Та с грохотом ударилась о стену.

Марк, как раз наливавший себе виски за столом, от неожиданности вздрогнул. Стоило ему увидеть Дана, как лицо его побледнело, но уязвленная гордость взяла верх.

— Корсаков? Ты вообще берега попу...

Дан не дал ему договорить. В два шага преодолев расстояние, он перелетел через массивный стол и с размаху ударил Марка в челюсть. Владелец клуба отлетел к стене, сшибая рамки с дипломами, но тут же перегруппировался и с глухим рычанием бросился на Дана в ответ.

Завязалась жестокая, грязная драка. Парни катались по полу, круша дорогую мебель, разбивая кулаки о лица друг друга. Воздух в кабинете пропитался тяжёлым дыханием и запахом крови.

— Прекратите! Перестаньте оба! Вы с ума сошли! — кричала Лика, со слезами на глазах пытаясь вклиниться между ними и оттащить Дана за куртку.

В какой-то момент Дан, тяжело дыша и уворачиваясь от очередного удара Марка, резко перехватил Лику за талию и с силой отпихнул её назад, к выходу из кабинета. Его лицо уже было в крови, а серые глаза горели диким, животным бешенством.

— Пошла к машине, Лика! — грубо, сорвавшимся на рык голосом приказал он. — Быстро я сказал! Не лезь сюда!

Лика застыла. Обида, страх и злость, копившиеся в ней последние дни, внутри словно взорвались. Ей до смерти надоело быть вещью, из-за которой устраивают первобытные разборки, и слышать этот приказной тон. Её бледное лицо перекосило от ярости.

— Да пошли вы оба к чёрту! — в сердцах выкрикнула она, тяжело дыша.

Развернувшись, Лика со всей силы хлопнула уцелевшей дверью кабинета, побежала по коридору и выскочила из фитнес-центра на прохладный вечерний воздух. Гордость и адреналин гнали её вперед. Она быстрым шагом направилась в сторону ближайшей станции метро. На ходу у неё сильно дрожали пальцы, но она упрямо достала телефон и набрала номер мамы.

— Да, Лика, привет, — ответил в трубке спокойный голос Елены.

— Мам, привет, — Лика постаралась, чтобы её голос звучал максимально естественно. — Слушай, я сегодня задержусь... Точнее, я останусь переночевать у подруги, мы к зачётам готовимся. Не теряйте меня, завтра буду.

— Хорошо, милая, только телефон держи включенным, а то Саша утром ругался, ты же помнишь.

— Да, помню. Всё, целую.

Лика сбросила вызов, убрала телефон в карман куртки и спустилась в подземку. На самом деле никакой подруги, готовой принять её прямо сейчас, у неё не было. Но ехать в дом, где её ждали бы расспросы родителей, а потом — явление разъярённого Дана, она не собиралась.

Тем временем в кабинете фитнес-клуба драка сошла на нет. Обессиленные парни наконец отпрянули друг от друга, тяжело дыша.

Марк сидел на полу, прислонившись спиной к ободранной стене, и вытирал рукавом разбитую губу. Его дорогой пиджак был превращён в лохмотья. Дан стоял посреди разгромленного кабинета, опираясь руками на колени. Из рассечённой брови Корсакова текла струйка крови, заливая левый глаз, а костяшки пальцев были сбиты в мясо.

Марк тяжело вздохнул, сплюнул кровь в подставленную урну и, подняв взгляд на Дана, глухо произнес:

— Я же не слепой, Корсаков. Вижу, что между вами... отношения. Можешь не дёргаться, я никому ничего не скажу, если вы решили это скрывать. Мне чужие семейные драмы не нужны.

Дан выпрямился, стирая кровь со лба ладонью. Он посмотрел на Марка уже без прежней слепой ярости, но твёрдо и веско.

— Я люблю её, Марк. Слышишь? Люблю. Просто не лезь к ней больше. Не трогай её.

Марк молча кивнул, признавая поражение. Он поднялся на ноги, подошёл к уцелевшему бару, достал бутылку крепкого алкоголя, налив две стопки, поставил одну перед Даном. Корсаков подошёл, они молча соприкоснулись стеклом, выпили по стопке, обжигая горло, и коротко, по-мужски пожали друг другу руки, закрывая этот конфликт.

Уверенные, что Лика, как и было сказано, ждёт Дана на парковке, они вместе вышли из фитнес-центра. Парни подошли к чёрному «Порше», Дан открыл дверь, но... пассажирское сиденье было абсолютно пустым. Вокруг машины тоже никого не было.

Дан и Марк переглянулись, и в этот момент они оба знатно охренели.

Паника накрыла мгновенно. Дан резко вытащил из кармана мобильный и набрал её номер. «Абонент временно недоступен». Он выругался и набрал ещё раз. Тот же результат.

— Звони ей! Живо! — рявкнул Дан Марку.

Марк быстро набрал Лику со своего телефона, но и у него в трубке ответили лишь короткие гудки. Она заблокировала их обоих. Парни начали судорожно обзванивать общих знакомых, администраторов на ресепшене, но никто не видел, куда пошла Волкова после того, как выбежала из коридора администрации.

Понимая, что ситуация выходит из-под контроля, Дан, переступив через себя, набрал домашний номер особняка. Трубку взяла Елена.

— Елена, добрый вечер. Лика домой не приезжала? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Ой, Дан, нет, — отозвалась Елена. — Она только что звонила. Сказала, что останется сегодня у подружки, будет готовиться к учебе. А что такое? Вы разве не виделись?

— Всё нормально, просто потерял ее... Спасибо.

Дан отключил вызов и бледнея уставился в пустой экран.

— Что там? — нахмурился Марк, вытирая салфеткой разбитый нос.

— Она соврала матери. Сказала, что у подруги, а сама отключила телефон. Её нигде нет. На дворе ночь, Марк!

Вся недавняя вражда окончательно отступила перед общим, леденящим страхом за девушку. В таком виде — с разбитыми, окровавленными физиономиями, в порванной одежде — они вместе быстро сели в «Порше» Дана. Мотор взревел, и парни на бешеной скорости поехали вместе прочесывать улицы города в поисках Лики.

А в это время на другом конце города, во дворе элитной высотки, было абсолютно тихо.

Лика сидела на детской площадке, мерно покачиваясь на скрипучих качелях. На город опустилась прохладная темнота, и редкие прохожие не обращали внимания на одинокую фигуру на качелях.

Она смотрела на тёмные окна верхних этажей дома, зная, что именно там находится городская квартира Дана. Место, где ещё вчера они были так счастливы, где он дарил ей воздушные шары, назвал своей девушкой и обещал беречь. Лика не знала, почему ноги привели её именно сюда. Ей некуда было идти , но здесь, во дворе его дома, несмотря на всю её злость, обиду и бунт, она парадоксальным образом чувствовала себя в полной безопасности.

Обняв себя руками за плечи и зябко вжимаясь в куртку, Лика тихо качалась в темноте.

Глава 31. Перемирие в убежище

Чёрный «Порше» кружил по притихшим ночным улицам уже больше часа. Дан до боли, до хруста в суставах сжимал кожаную оплётку руля, вглядываясь в каждый промелькнувший силуэт на обочине, в каждую тень у закрытых витрин магазинов. В салоне стояла удушливая, давящая тишина, прерываемая лишь тяжелым, рваным дыханием двух парней. Паника — слепая, липкая и холодная — медленно заползала под кожу, выжигая остатки адреналина после драки.

— Думай, Корсаков, думай! — зло бросил Марк, прижимая к разбитой, распухшей губе насквозь промокшую багровую салфетку. Его дорогой пиджак был безнадежно испорчен, но сейчас его это волновало меньше всего. — Куда она могла пойти в это время? Если она соврала матери, значит, у неё был чёткий план. У неё есть подруги в этом районе? Кто-то, к кому она могла сбежать?

Дан не ответил. Он резко затормозил на очередном светофоре и от досады сильно ударил ладонью по рулю. В голове лихорадочно крутились воспоминания последних дней. Обида в её глазах, гордый поворот головы, Снежная королева, которая не прощает давления... И вдруг его словно прошибло током. Мысль, безумная и отчаянная, заставила сердце забиться в самом горле. Его городская квартира. Место, которое он всегда считал своим тайным убежищем от удушающего контроля отца. Место, где ещё вчера они были по настоящему счастливы, засыпая в одной постели.

— Кажется, я знаю, где она, — глухо, почти беззвучно произнёс Дан.

Он резко крутанул руль, вдавливая педаль газа в пол. Машина взревела, срываясь с места и устремляясь в сторону элитной высотки на окраине центра.

Когда «Порше» с визгом тормозов влетел во двор жилого комплекса и замер у раскидистых деревьев, парни одновременно повернули головы к детской площадке. Среди густого вечернего полумрака, на одинокой металлической качели сидела Лика. Она зябко вжималась в воротник своей куртки, обнимая себя руками за плечи. Лунный свет мягко падал на её бледное, застывшее лицо, делая её похожей на хрупкую фарфоровую статуэтку. Сама не зная почему, она приехала именно сюда. Раненая гордость гнала её прочь от них, но подсознание привело туда, где она парадоксальным образом чувствовала себя в полной безопасности.

Дан заглушил мотор и буквально вывалился из салона, забыв закрыть дверь. Марк шёл следом, не отставая ни на шаг. Лика подняла голову на звук шагов. На её ресницах поблескивали капли слёз, которые она тут же поспешно смахнула. Окинув взглядом двух грозных, помятых парней с окровавленными лицами и сбитыми костяшками, она лишь тяжело, устало вздохнула. В их глазах, обычно таких самоуверенных, сейчас читался такой дикий, первобытный страх потерять её, что вся её злость растаяла в одну секунду

Лика медленно поднялась с качелей и тихо, но твёрдо произнесла:

— Идёмте наверх. На вас же живого места нет, смотреть страшно.

В квартире Дана царил интимный, обволакивающий полумрак. Под высоким потолком гостиной всё так же покачивались огромные, яркие воздушные шары — нелепый, болезненно-нежный контраст с тем, какими они все трое вернулись сюда. Лика заставила парней сесть на широкий кожаный диван, а сама быстрым шагом ушла в ванную. Вернувшись с аптечкой, она опустилась на колени перед журнальным столиком, щелкнув замками. В воздухе отчетливо запахло перекисью водорода, спиртом и горьковатыми заживляющими мазями.

— Сиди смирно и не вертись, — строго, но с едва уловимой дрожью в голосе скомандовала Лика, приближаясь к Дану.

Она смочила ватный диск прохладной перекисью и мягко прикоснулась к его рассечённой брови. Перекись мгновенно зашипела, вспениваясь, и Дан дернулся, глухо зарычав от резкой боли. Но взгляда своего от ее лица не отвел. В его серых, подернутых дымкой глазах снова разгоралось то самое знакомое, собственническое, лихорадочное пламя. Дан не выдержал этой мучительной близости. Наплевать, что в двух шагах сидел Марк — Корсаков резко перехватил её тонкое запястье свободной рукой, бережно минуя свежие синяки, и с силой потянул Лику на себя.

Она охнула, едва не выронив флакон, и оказалась зажата между его коленями. Горячая ладонь Дана бесцеремонно и властно опустилась на её бедро, сминая ткань джинсов, и медленно поползла выше, пробираясь под подол трикотажного джемпера, обжигая пальцами оголённую кожу на талии.

— Дан, прекрати! Что ты делаешь? — вспыхнула Лика, густо краснея до самых кончиков ушей. Она отчаянно попыталась отстраниться, перехватывая его наглую руку. — Перестань сейчас же, мы здесь не одни! Тебе совсем не стыдно?!

Марк, наблюдавший за этой сценой со стороны, вдруг негромко, хрипло рассмеялся. В его смехе больше не было ядовитой злости — только горькое, но искреннее принятие поражения. Он откинулся на спинку дивана, вытирая пальцем каплю крови у подбородка.

— Волкова, да ладно тебе, расслабься, — с лёгкой усмешкой произнёс Марк, качая головой. — Я же ещё в кабинете сказал твоему брату — я всё понял. При мне можете не прятаться и не разыгрывать целомудренных родственников. Мне ваши секреты от Александра без надобности. Сдавать вас никто не собирается.

Лика замерла, удивлённо округлив глаза и глядя на владельца фитнес-клуба. Марк поймал её взгляд, и его лицо удивительно смягчилось. Вся та спесь, ревность и агрессия, которые пугали её час назад, бесследно исчезли.

— Прости меня, Лик, — тихо и по-настоящему искренне произнёс Марк, смотря на неё с легкой грустью. — Я повёл себя как последний мудак. Разозлился, уязвленное эго в голову ударило, вот и сорвался. Больше я тебя пальцем не трону, обещаю.

Лика почувствовала, как тяжёлый камень, давивший на грудь, наконец-то рассыпался в прах. Она мягко улыбнулась, забрала свою руку из хватки притихшего Дана и пересела ближе к Марку. Аккуратно, едва ощутимо она начала обрабатывать его разбитую губу.

— Знаешь, Марк... — тихо заговорила она, внимательно следя за своими движениями. — Я не держу на тебя зла. На самом деле... мне кажется, из вас с Даном вышла бы просто потрясающая пара друзей. Вы ведь невероятно похожи. Оба упрямые до невозможности, гордые, вспыльчивые, оба терпеть не можете проигрывать и идёте напролом. Два сапога пара.

Марк на секунду опешил, а потом бросил короткий взгляд на прищурившегося Дана. На лицах обоих парней промелькнули похожие, едва заметные ухмылки.

— Возможно, ты права, Волкова, — хмыкнул Марк, шикнув от мази. — Ладно, Корсаков. Мир?

— Мир, — буркнул Дан, неохотно признавая правоту Лики.

Когда с ранами было покончено, парни вытащили из бара бутылку дорогого, выдержанного виски. Весь безумный стресс этого дня, драка, паника от исчезновения Лики требовали немедленной разрядки. Они пили стопку за стопкой, обжигая горло крепким алкоголем. Лика сидела в кресле напротив, поджав под себя ноги, и завороженно наблюдала за ними. Было удивительно видеть, как еще пару часов назад готовые убить друг друга мужчины теперь сидят на одном диване, негромко спорят о спортивных машинах, бизнесе и делах в клубе. Алкоголь быстро сделал своё дело: уже через час парни были изрядно пьяны. Взгляд Дана стал затуманенным, хмельным, но он упрямо, не отрываясь, следил за каждым движением своей куклы. Марк же едва удерживал равновесие, расслабленно улыбаясь.

Поняв, что мужчинам пора расходиться, Лика решительно поднялась, подошла к столу и забрала бутылку из рук потянувшегося к ней Дана.

— Так, бойцы, на сегодня хорош, — непреклонно заявила она.

Лика достала телефон и быстро вызвала такси прямо к подъезду высотки. Затем она подошла к Марку, бережно перекинула его руку через свое плечо и помогла ему подняться. Марк покачнулся, но удержался на ногах. Дан попытался было возмущенно дернуться за ними, что-то пьяно ворча, но Лика строго посмотрела на него: «Сиди здесь». Дан послушно рухнул обратно в подушки, закрывая глаза.

Лика медленно вывела Марка из квартиры. Они спустились на бесшумном лифте, вышли из стеклянных дверей подъезда на прохладный ночной воздух. К крыльцу как раз плавно подкатила машина такси. Лика помогла Марку дойти, открыла заднюю дверцу и аккуратно усадила его на сиденье.

Марк повернулся к ней, в его хмельных глазах светилась глубокая, дружеская благодарность.

— Спасибо тебе, Лик... За всё. И ещё раз прости. Ты золото.

— Береги себя, Марк, — мягко ответила она и закрыла дверцу.

Щелчок замка входной двери тихо разнёсся по погруженной в полумрак квартире. Проводив Марка до такси и убедившись, что машина скрылась за поворотом двора, Лика вернулась. Напряжение, державшее её в тисках последние часы, наконец-то начало отпускать, оставляя после себя лишь звенящую, изнуряющую усталость.

Она мягко прошла в гостиную. Дан всё ещё сидел на краю кожаного дивана, низко опустив голову на сцепленные замком пальцы. Услышав её шаги, он медленно, словно через силу, поднял голову. Его светлые волосы были взъерошены, на лице темнели свежие ссадины, а в серых глазах горел такой глухой, мучительный и затуманенный алкоголем взгляд, что у Лики перехватило дыхание.

Не успела она сделать и шага, как Дан резко поднялся. Его немного повело в сторону от выпитого виски, но он в два широких шага преодолел разделяющее их расстояние, перехватил её за талию и увлёк за собой обратно на диван. Сил сопротивляться не было, да и не хотелось.

Дан крепко, отчаянно прижал Лику к своей груди, утыкаясь лицом в её шею. Его сильные руки кольцом сомкнулись на её спине, и Лика почувствовала, как крупно дрожат его плечи. Алкоголь и пережитый страх полностью сорвали с него привычную маску циничного, самоуверенного мажора, обнажив то, что он никогда бы не позволил себе показать трезвым.

— Кукла... Господи, кукла, — хрипло, ломающимся шёпотом заговаривал он прямо ей в кожу, и его горячее дыхание обжигало шею. — Я чуть с ума не сошёл, пока мы кружили по этим улицам. Перед глазами темно было... Я думал, всё, потерял тебя. Ты хоть понимаешь, как ты мне нужна? Как я люблю тебя, дура ты упрямая...

Лика замерла, слушая его сбивчивую, пьяную, но такую пронзительно-искреннюю речь. Сердце испуганной птицей забилось в груди. Он сжимал её так сильно, словно боялся, что если отпустит хоть на секунду, она растает как дым.

— Не уходи больше так. Никогда, слышишь? Я не вынесу этого, Лик... Ты моя, — бормотал Дан, все сильнее хмелея. Его голос становился тише, веки отяжелели, и буквально через пару минут, согретый ее теплом, парень просто вырубился, так и не выпустив её из своих объятий.

Лика аккуратно, стараясь не потревожить его сон, высвободилась из его хватки. Она бережно уложила его голову на диван, сходила в спальню за мягкой подушкой и тёплым пледом. Приподняв его, она подсунула подушку под голову и укрыла Дана до самой груди, всматриваясь в его притихшее во сне, израненное лицо. В этот момент в ней не осталось ни капли обиды — только щемящая, безграничная нежность.

Глава 32. После бури

Субботнее утро встретило их яркими лучами солнца, безжалостно пробивающимися сквозь панорамные окна. Лика проснулась раньше от настойчивого звонка в домофон. На пороге стоял курьер с огромным, роскошным букетом нежно-розовых пионов. Среди пышных бутонов белела небольшая записка. Лика развернула ее и прочитала аккуратный почерк Марка: «Лик, ещё раз искренне прошу прощения за своё дикое поведение. Надеюсь, ты сможешь меня простить. Из нас двоих и правда выйдут отличные друзья. Марк».

Лика улыбнулась, чувствуя лёгкое облегчение. Она прошла на кухню, держа охапку ароматных цветов, и принялась искать, куда бы их поставить. Обойдя все шкафы, девушка поняла, что в этой холостяцкой берлоге отродясь не водилось никаких ваз. Пожав плечами, она не нашла ничего лучшего, кроме как набрать воды в обычное чистое пластиковое ведро. Поставив букет прямо посреди кухонного стола, она решила приготовить какой-нибудь лёгкий завтрак, чтобы загладить вчерашний стресс и похмелье. Но, открыв массивный холодильник, она лишь разочарованно вздохнула. На полках сиротливо стояли несколько бутылок минералки, соусы и начатая пачка сливок. В шкафчиках — только упаковка дорогого зернового кофе.

— Ищешь, чем поживиться? — послышался сзади хриплый, заспанный голос.

Дан стоял в проёме двери, потирая виски и хмуро разглядывая роскошный букет в ведре. Пластыри на его лице немного перекосились, а бровь заметно опухла.

— Это от кого ещё? — ревниво буркнул он, подступая ближе.

— От Марка, — спокойно ответила Лика. — Он извинился. А ещё, Дан, у тебя в доме из еды — только мышь повесившаяся и кофе. Хотела приготовить завтрак, но тут вообще ничего нет.

Дан негромко хмыкнул, подошёл к ней вплотную и взял со стола связку ключей. Отделив один комплект, он вложил его прямо в ладонь Лики и крепко сжал её пальцы.

— Это тебе. Твой личный комплект от этой квартиры. Чтобы ты в любой момент могла прийти сюда. Сама. Без звонков и спроса. Это твоё место тоже, поняла? А раз уж у нас шаром покати — заваривай пока свой кофе, а днём мы съездим в супермаркет и купим абсолютно всё, что ты захочешь. Забьём этот холодильник до отказа.

Поход в огромный пригородный гипермаркет обернулся для них неожиданным удовольствием. Они медленно ходили между бесконечных стеллажей, катя перед собой большую тележку. Лика придирчиво выбирала продукты, овощи и мясо, а Дан послушно шёл рядом, то и дело приобнимая её за талию или собственнически перехватывая её ладонь. Они выглядели как настоящая, счастливая семейная пара, у которой впереди уютные выходные. И Лика, и Дан ловили от этого процесса невероятный, ни с чем не сравнимый кайф. Им обоим безумно нравилась эта иллюзия нормальной, открытой жизни, где не нужно ни от кого прятаться.

В отделе товаров для дома Лика засмотрелась на полку и выбрала несколько уютных, мягких декоративных подушек для его строгого кожаного дивана. Дан одобрительно кивнул, бросая их в тележку, а затем потянул её к секции со стеклом.

— Выбирай вазу, — скомандовал он, указывая на ряды стильных стеклянных и керамических изделий.

— Дан, не нужно, зачем? — заупрямилась Лика, вспомнив букет в ведре. — Обойдусь.

— Выбирай, я сказал, — Дан мягко, но настойчиво развернул её к полкам, обдавая горячим дыханием шею. — А куда ты, по-твоему, будешь ставить цветы, которые я буду тебе дарить? Не в ведро же.

Лика смущённо улыбнулась и выбрала лаконичную вазу из дымчатого стекла.

Когда они вернулись в квартиру, Лика сразу прошла на кухню и принялась увлеченно раскладывать бесконечные покупки по полкам холодильника. В этот момент в дверь позвонили. Лика удивленно нахмурилась:

— Дан, ты кого-то ждёшь?

Дан лишь загадочно усмехнулся и пошёл открывать дверь. Через минуту он вернулся в гостиную, неся в руках несколько огромных фирменных пакетов из дорогого бутика одежды.

— Это что такое? — Лика удивленно захлопала ресницами, переводя взгляд с пакетов на парня.

— Это тебе, — Дан спокойно поставил пакеты на кресло.

Лика заглянула внутрь: там были уютные домашние костюмы, шёлковые пижамы, базовые футболки, пара свитеров и даже белье её размера. Она растерянно посмотрела на него:

— Дан, но зачем? У меня ведь есть своя одежда ... И как ты вообще угадал с размером?

— Я выбрал и заказал всё это вчера, пока ты была на работе в фитнес-клубе, — спокойно ответил Дан, подходя к ней вплотную и перехватывая её руки. Он серьёзно, с глубокой нежностью посмотрел в её глаза: — Я хочу, чтобы у тебя здесь было всё своё, Лик. Чтобы ты приходила сюда и чувствовала себя как дома, а не в гостях. Чтобы ты ни в чём не нуждалась. Если я что-то забыл или не купил — просто составь список. Напиши всё, что тебе нужно, и я докуплю.

У Лики перехватило дыхание от такой заботы. Этот властный, упрямый парень планомерно обустраивал для неё безопасное гнёздышко. Она крепко обняла его за шею, утыкаясь носом в его плечо.

Ближе к вечеру возвращение в родительский особняк стало неизбежным. Лика предусмотрительно надела джемпер с длинными плотными манжетами, чтобы надежно скрыть багровые следы от пальцев Марка на своём запястье. А вот Дану прятать лицо было бесполезно: рассечённая бровь и ссадина на скуле сияли во всей красе.

На удивление, Александр Корсаков уже был дома — его планы изменились, и он вместе с Еленой пил чай в просторной гостиной. Стоило Дану и Лике войти в холл, как родители одновременно повернули к ним головы.

Елена испуганно всплеснула руками, чуть не выронив чашку.

— Господи! Дан! — мачеха подбежала к нему, испуганно вглядываясь в избитое лицо пасынка. — Что это такое?! Живого места нет! Кто тебя так разукрасил? Саш, посмотри на него!

Глава семейства медленно поднялся из-за стола, заложив руки в карманы брюк. Его тяжёлый, проницательный взгляд прошёлся по лицу сына, задерживаясь на рассеченной брови. В комнате повисла звенящая тишина. Лика почувствовала, как внутри всё сжимается от страха, и инстинктивно опустила рукава джемпера ещё ниже.

Дан даже не поморщился под давлением отца. Он небрежно отодвинул руку испуганной Елены от своего лица, прямо посмотрел на Александра и спокойно, твёрдо произнес:

— Подрался. Из-за девушки. Один придурок не понял вежливых слов, пришлось объяснить популярно.

Елена только тяжело, обреченно вздохнула, прижав ладонь к щеке и качая головой:

— Ну что за дикость... Вечно ты устраиваешь какие-то криминальные разборки, Дан. Когда ты уже повзрослеешь?

А вот суровое лицо Александра Корсакова неожиданно разгладилось. В его глазах промелькнула едва заметная, но отчётливая гордость за сына. Он скупо ухмыльнулся, оценив мужской поступок, и одобрительно кивнул:

— Настоящий мужчина должен уметь постоять за свою женщину. Главное — что вышел победителем. Надеюсь, тот придурок урок усвоил?

— Усвоил, отец. Больше не полезет, — ровно ответил Дан.

Лика в этот момент готова была сквозь землю провалиться. Её щёки мгновенно вспыхнули густым, ярким румянцем, а сердце бешено заколотилось в груди. Ей казалось, что эта фраза «из-за девушки» огромными буквами написана прямо у нее на лбу. Она судорожно переводила взгляд с гордого Александра на вздыхающую маму, отчаянно боясь, что они прямо сейчас обо всём догадаются.

Дан скосил на неё хитрый, торжествующий взгляд, едва заметно подмигнул и, как ни в чём не бывало, направился к лестнице:

— Я к себе, нужно переодеться к ужину.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге