Диспар
22 Глава — Забавы ради 2
Солнце лениво карабкалось в зенит.
— Не подскажете, как дойти до «Гостя из земель Колынели»?
— По улице до кожевника, а там налево.
Я поблагодарил и пошёл. Шагов через пять вернулся.
— А как я узнаю кожевника?
Вывеску я узнал издалека. Сомневаюсь, что меня отругают: у меня в ладони, как-никак, серебряная монета. Когда я переступил порог, жена купца оторвалась от книги. Секунда — и она снова смотрит в книгу. Я поднялся на второй этаж и аккуратно заглянул в комнату. Повезло, никого. Только Лисата у окна. Приметив меня, она тяжело вздохнула и подошла. Я зашёл внутрь, закрыл дверь и прислонился к ней спиной.
— Что в руке? — спросила Лисата, заметив мой сжатый кулак.
Я улыбнулся и раскрыл ладонь. В глазах Лисаты отразился блеск серебра. Она тут же потянулась к монете, но я сжал кулак.
— Не так быстро!
— Я просто посмотреть! — Лисата схватила меня за руку и попыталась разжать мне пальцы.
— Уймись ты! Я мешок продал, а не ты. — Я закрылся корпусом от её цепких рук.
— Вот так вот, значит? А то, что я этот мешок собирала, тебя не колышет? — Лисата отодвинулась на полшага, всё ещё готовая в любой момент вцепиться в мою руку.
— Меня больше колышет, не отрежут ли мне руки.
Лисата уже щупала кончик моего шарфа.
— Где взял?
— На шкуру выменял, с доплатой.
— Ты доплатил?
Я помахал у неё перед носом кулаком с монетой. Вопрос отпал сам собой.
— А что, нравится? — Я выпрямился перед Лисатой.
— Классный… — Лисата заворожённо смотрела на шарф, затем наклонила голову и посмотрела на меня. — Отдашь мне?
— Вон у тебя капюшон уже есть. — Я забрал свой шарф из её рук.
— Мена? — Приставала принялась снимать капюшон.
— Не мена.
Приставала приуныла и приставалой быть перестала.
— Так что случилось? Купец понял, что я мешок стащил?
— Нет. Пузатый купец, тряся пузом, не поспел за теми, кто за тобой погнался, махнул рукой и уехал. Сын купца, может, и увидел бы тебя, но, когда закричали, что рядом вор, я запрыгнула на повозку и начала кричать: «Где? Где? Где?!»
Я прыснул в кулак. Лисата и сама широко улыбнулась, и я дал ей монету. Приняв её, она продолжила:
— Уже когда я зашла домой, мама с папой позвали всех гулять. Потом тебя искали: под кровать заглянули, в шкаф заглянули, даже думали на чердак лезть. Но я сказала, что ты там книгу читаешь или вообще десятый сон видишь. А сама не пошла. Сказала, что за тобой нужен глаз да глаз.
— Спасибо.
Читать на чердаке? Я так и представил, как сижу в чахлой каморке. Отовсюду свисает паутина, а я за чтение приняться не могу, потому что без конца чихаю.
— Нашла что-нибудь мне почитать? Но сразу говорю: на чердак я не пойду. За свою легенду сама отдувайся.
— Нет, я просто сидела возле окна и скучала.
— Ты не лазила по дому? А как же «было ваше — стало наше»?
— Чтобы ты знал, я не ворую целыми днями! Но спорить не стану: лазила и перелазила, а про книги и не подумала. Это же ты тут у нас грамотей.
— Так они есть?
— Не знаю я! У них тут вообще ничего нету! Наверное, где-то и лежало что-то, но теперь оно там не лежит.
Лисата завела руки за спину и вытащила оттуда деревянную заколку. Это кто, вашу мать, так с лобзиком обращается? Он с ним спит, ест и любовью занимается, я вам, бля, буду.
— Ахуеть.
— Ахуеть?
— Забудь это слово… Лучше пошли купим что-нибудь, — сказал я, достав из кармана десять медных монет.
Лисата их выхватила.
— Ничего покупать мы не будем. — Медяки Лисата сгребла в карман.
Мы спустились вниз и уже хотели выйти из дома купца, но сбоку прозвучало слово, которое по эффекту могло сравниться со стоп-сигналом:
— Куда?
Жена купца держала книгу в одной руке, вывернув кисть набок.
— Понял.
Я потянул сестру обратно. Лисата сопротивлялась, успевала даже оправдываться, но я всё равно утащил её наверх.
— Т-ты… Ты как?
— Через окно выйдем, — перебил я Лисату и потянул её к окну.
— Дурак! — запищала Лисата. — Расшибёмся, зуб даю, расшибёмся!
Бл-я-я-я-я. Чё, я один со способностями родился? Я отпустил её руку. Лисата тёрла запястье, с недоверием глядя на меня.
— Давай я покажу, это несложно.
Я высунулся в окно. Голая стена. Высунулся по пояс. Стена от этого удобнее не стала.
— С нашего дерева безопаснее вниз головой сигануть, чем отсюда, — сказала Лисата, встав рядом.
Как бы мне поступить? По одному взгляду жены купца могу сказать точно: она нас отсюда не выпустит, какие бы деньги я ей ни предложил.
Я положил руку Лисате на спину.
— А-а-а-а! Не делай так! — Она как кошка отпрыгнула от окна.
— У тебя есть идеи получше?
— Нет, но я не буду прыгать в окно! А если у меня потом коленки в другую сторону будут? Как я, по-твоему, воровать буду?
— Это ты где такое видела?
— Мальчики в деревне с собачкой играли…
Уф, бля. Я это представил. Ох уж это средневековье.
— Ладно, есть у меня идея. — Я посмотрел на постельное бельё.
Одна оригинальная гениальная идея спустя.
— Аухеть! — донеслось из окна.
— Я же сказал тебе забыть это слово! — крикнул я, держась за канат из постельного белья.
Не зря я мультики в десять лет смотрел. Я сполз, следом сползла и Лисата.
— Так оставлять нельзя.
Забавная сценка разыграется: была Лисата — и опа, нету её. Только импровизированная верёвка.
— Подожди здесь. — Я вскарабкался обратно и потянул за собой верёвку.
— Эй, ты чего? — вскликнула Лисата.
— Убираю беспорядок.
— Я не буду тебя ловить.
Я снова заправил постель. Внизу Лисата, а через секунду и я внизу. Ни единого слова не вылетело из её уст. Она только провожала меня взглядом, пока я шёл к выходу из переулка, чтобы выглянуть наружу.
— Ты идёшь?
— А? Да, иду.
Зелёные яблоки ютились в лотке под навесом. За яблоком в любом случае придётся тянуть руку. Вопрос только — с монетой или без?
— Брать будете? — Лоточник сложил руки на груди.
— Не, — тяфкнула Лисата.
Я перевёл на неё взгляд. Уголки рта опустились.
— За яблоко сколько берёшь?
— Не «берёшь», а «берёте».
— Сколько?
— Иди прочь. — Лоточник махнул рукой.
Ну, как знаешь. Монету я выудил из кармана Лисаты и щелчком отправил за спину лоточнику. Звякнула. Всё, свой долг исполнила.
Лоточник переводил взгляд то на меня, то на монету, что лежала у него под ногами.
— Выбирай: монета или яблоко! — сказал я.
Лоточник фыркнул и потянулся за монетой. Моя рука тем временем тоже потянулась, но за яблоком. Я сдвинул капюшон Лисаты ей на спину и положил в него яблоко. Потом приобнял Лисату и увёл подальше.
— Ни монеты, ни яблока вам не… Эй!
Мы шли, и Лисата хмурилась. От солнца, что ли?
— Диспар… Ты ни черта не умеешь воровать.
— Что?! Сама-то что!
— Ты его купил, дурак! Не за его цену, но купил!
— Вот так вот, да? Тогда купленное мной яблоко я буду есть один.
Я зашёл Лисате за спину и вынул яблоко из капюшона. Потом снова встал перед ней, протёр яблоко о тунику и сочно им хрустнул.
— За деньги вкуснее!
— А когда я тебе вяленое мясо своровала, ты был другого мнения!
Паршивка. И помнит ведь.
— Раз уж на то пошло, иди и продемонстрируй, как воровать.
Лисата гордо подняла голову и посеменила вдоль улицы. Я двинулся следом.
Так мы и шли, пока не обнаружили торговца. Он сидел на расстеленной ткани, а рядом с ним лежали разноцветные камушки.
— Диспар, Диспар, смотри! — Лисата запрыгала передо мной, когда мы подходили к торговцу. Но тут у неё предательски заплелись ноги, и рухнула она аккурат перед камнями. — Ой-ой-ой… — зашипела Лисата от боли.
Торговец встал, чтобы помочь ей.
— Аккуратнее надо быть, дорогуша.
Лисата приняла протянутую руку, а когда поднялась, вытянула руку и поправила рукав.
— Просто камушки красивые. Как тут не упасть?
— Хотите купить парочку?
— Нет-нет, мы уже уходим.
Лисата закинула мне руку на плечо. Стоило нам повернуться к торговцу спиной, как в складки моего шарфа посыпались камушки.
— Что, блять?
— О, и вот опять: из твоего рта вылетают слова, которые тебе можно, а мне нельзя. — Лисата потёрлась головой о мою.
— К-к-как?
— Решила попробовать твою игру. Спасибо за идею, братик. Теперь у меня будет получаться куда лучше.
— Пожалуйста? — сказал я, осматривая камушки.
— Обычно ведь как? Беру то, что к полу не прибито, пока хозяева где-то шляются.
— Получается, вот такая ловкость рук — не твой профиль?
— Ловкость рук? Хорошо подмечено. Это в твоих книжках так забавно выражаются?
— Агась. А слово «профиль» тебя не смутило?
— Что бы это ни было, звучит скучно и невзрачно.
— Услышал тебя, родная. — Я приложил палец к губе. — На самом деле было бы интересно увидеть это вживую.
— Ты только скажи, куда идти, братик, и всё, что захочешь, будет у нас в руках.
— Это нам придётся в чей-то дом лезть…
Я остановился посреди дороги. А что будет, если провалимся? Что, если Лисату поймают за руку? Какое наказание за этим последует, я наверняка не знаю. В лучшем случае она отделается розгами, в худшем же… лишится рук. А я наверняка сбегу. Но я буду знать, что Лисате плохо. А может, даже и стану свидетелем.
В голове вспыхнула картина: Лисата, побитая, лежит на земле, а стражник или просто какой-то мужчина бьёт её палкой по спине. Она ведь никогда не сталкивалась с такой болью. Будет вопить, звать маму или папу, а может, даже… и меня.
— Давай лучше остановимся на сегодня.
— Мы же только начали! — Лисата зашептала мне на ухо: — Я уверена, что в домах у городских ещё куча ненужных им вещей.
— Нет! Успокойся! Мы идём домой!
— Не, домой идёшь только ты. — Лисата с улыбкой отвернулась от меня.
— Вот давай так: если я скажу тебе своровать одну вещь и ты хоть на секунду замешкаешься от одной мысли о ней, то мы идём домой. — Я навис над ней сбоку.
— Что бы ты ни сказал, Диспар, домой мы всё равно не отправимся. Но можешь попробовать. — Лисата умиротворённо вышагивала вдоль улицы.
— Кинжал! — ляпнул я первое, что пришло в голову.
— Хорошо, — отчеканила Лисата.
Секунда, две, а потом и целая минута. Ни один мускул на её лице не дрогнул.
Ну ебанный ваш рот
23 Глава — Это твоя вина
— О, думаю, это местечко подойдёт. — Лисата указала пальцем на вывеску «Острые клинки Эдана». Под названием красовался выгравированный клинок. Торжествуй, маркетолог этого места, ты смог завлечь посетителей.
К тому же это была не какая-нибудь обычная лавка или что-то подобное. У мастерской были огромные витринные окна, а за прилавком стоял мужчина — судя по всему, тот самый Эдан. А если добавить ко всему этому, что внутри красовались доспехи, клинки и древковое оружие, которое не каждый матерый наёмник мог бы себе позволить, то место выглядело действительно внушительно. Мужчина заметил меня, и я отвёл взгляд.
Лисата прикрыла рот пальцами, а её взгляд устремился ввысь.
— Я заметил, что у каждого дома есть двери по бокам. Странные же эти люди, согласись.
— Ага, страннее только те, кто в эти двери посреди дня попытается войти. — Я косо взглянул на Лисату.
— Пошли. — Без моего согласия Лисата потянула меня в переулок.
Она полезла в карман и вытащила оттуда заколку. Я расслабился. Наивно было полагать, что она действительно домушница. Ведь какая из заколки, тем более деревянной, может выйти отмычка? Замок, похоже, придерживался того же мнения и наверняка с гордостью дожидался момента, когда сможет обломать наглую девчонку. Но каково же было моё и его удивление, когда заколка вильнула в замочной скважине.
— Подожди! — шепнул я Лисате на ухо. — Там за прилавком мужик, мне нужно его отвлечь.
Лисата с улыбкой кивнула мне.
Чёрт! Чёрт! Чёрт! Чёрт! Надо же было мне спиздануть такое. Клинок ему, видите ли, подавай.
Я зашёл в мастерскую. Мужчина встретил меня суровым взглядом. Будь я действительно ребёнком, может быть, у меня даже ноги подкосились бы от такого. Справа от прилавка была дверь.
Дверь за моей спиной снова открылась. Я обернулся — и вместо того, чтобы встретиться с кем-то взглядом, получил что-то прямо в глаз.
— Ай.
— Ой, прости, пацан. — Я поднял голову. Передо мной возвышался парень в плаще и полной кожаной экипировке. На его шее я сразу выцелил взглядом жетон. Авантюрист. — Не болит?
— Нет.
Мой глаз как раз пришёлся на гарду его меча. Повезло, что она была круглой.
Авантюрист снова спросил, всё ли в порядке. Получив тот же ответ, он поднялся и подошёл к оружейнику.
— У вас нет клеймора? А то мой сопартиец недавно сломал свой. — Неловкость, присущая всем авантюристам-новичкам, проявилась в виде почесывания затылка.
— Сломать клеймор? — Оружейник хмыкнул. — Ну даёт. А как это случилось?
— Клеймор старенький был. Ровесник почившего императора, кажется. Но самое главное, что клеймор приказал долго жить во время обычной тренировки. — Авантюрист засмеялся.
Пока те двое вели светскую беседу о том, когда на самом деле стоило клеймору развалиться, я кое-что для себя решил.
Мужик то и дело поглядывал на меня, а я ошивался возле клинков, которые как раз подходили мне по размеру. За моей спиной была стена, а у стены стояли доспехи.
— Этот с тобой? — спросил оружейник у авантюриста.
— Нет?
— Эй, мелочь, пошёл вон, нечего тебе здесь делать.
Я обернулся на мужика и направился к выходу из мастерской. Немного прибавил шаг и как бы случайно врезался плечом в стойку для мечей. Сам же упал, потянув за собой стойку. Мечи, разумеется, были без ножен.
Авантюрист бросился ко мне.
— Чёрт! — закричали мы оба.
Авантюрист прыгнул вперёд и толкнул стойку, отчего мечи рассыпались прямо перед входом. Авантюрист тяжело дышал, а оружейника, кажется, даже прошиб пот.
— Аккуратнее же надо быть, малыш. — Авантюрист сначала поднялся сам, а после помог подняться и мне, просто поставив меня на ноги.
— О, не дай бог, не дай бог... — бубнил про себя оружейник.
— Не переживайте вы так, всё ведь обошлось. — Авантюрист подошёл к прилавку.
Пока те оба были отвлечены, я быстрым движением стащил два кинжала. Оба оказались у меня под туникой. Я обвязал пояс шарфом, чтобы их не было так сильно видно. Делал я это прямо за спиной авантюриста. И раз уж со стороны оружейника возражений не было, значит, всё шло по плану.
Весь подавленный и нервный, оружейник разинул рот:
— Я как наяву увидел, что могло бы случиться с этим ребёнком, и... и страшно стало. Посреди дня! Ребёнок, исполосованный мечами, — у меня в мастерской...
— Понимаю... Клеймор я лучше в другой раз куплю. Надо отвести этого непутёвого подальше отсюда.
— Да, идите. — Оружейник махнул рукой.
Те двое увели авантюриста под освистывания толпы. Оружейник держался за лоб.
— Мне определённо стоит сегодня выпить. — Вместо того чтобы вернуться в мастерскую, оружейник растворился в толпе.
Я заглянул в переулок. Лисаты нет. А я-то уже приготовился сунуть ей второй кинжал под нос: «Всё, сестричка, добыли. Пошли домой».
Оказавшись перед мастерской, я увидел, как Лисата потянулась за чем-то на прилавке, но вдруг отдёрнула руку. Зелёный капюшон мелькнул между стойками и пропал.
Я ещё высматривал её, когда справа от прилавка открылась дверь. Из неё вышла беловолосая женщина с ведром. Кажется, она направлялась за прилавок. Я молниеносно побежал в переулок. Закрыв нижнюю половину лица шарфом, я постучал в дверь.
Тишина.
Постучал настойчивее. Снова тишина, за одним исключением: внутри забренчало железо.
Вместо того чтобы продолжать стучать, я ударил по двери — и рука прошила её. Нащупав ручку, я открыл дверь.
Передо мной, на мокром полу, сидела белокурая женщина, а рядом стояло ведро. Женщина вся тряслась, глядя на меня. Осмотрев комнату, я нигде не увидел Лисату, зато из-за окна на меня смотрел мужчина. Секунда — и он уже с яростным криком ворвался в мастерскую.
Я посмотрел на женщину. Оставить её здесь — значит оставить здесь и мужчину, а оставить мужчину — значит оставить здесь и Лисату...
Моя рука вцепилась в волосы женщины. Я начал утаскивать её за собой в переулок. Женщина вскрикнула.
— Только не её! — закричал оружейник, и я услышал звон металла.
Женщина почти ничего для меня не весила, и я утащил её почти до середины переулка, как вдруг из двери показался оружейник. Даже в полумраке в его руке блеснул меч.
Отпустив женщину, я пустился наутёк. И, как понятно, шансов догнать меня у него не было, но он и не пытался — сразу подбежал к жене.
Но кое-что всё-таки меня преследовало — женский плач, неумолимо отдававшийся эхом в ушах.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
