Дочери богини Воды. Магия равновесия
Глава 1. Кофейная чашка
Огонь ласково заворковал, принимая березовую чурку в пылкие объятия; затрещал благодушно, радуясь щедрому подношению.
Советнику нравился огонь. Он всегда пытался подкормить пламя, разжечь ярче, сильнее. Особенно в этом кабинете, сдержанные тона которого навевали тоску и скуку. Рыжие всполохи вносили сюда хоть какую-то нотку тепла и уюта.
- Ты опять? - Торин наигранно расстегнул пару пуговиц и принялся обмахиваться конвертом со сломанной сургучной печатью. - Мне жарко, прекрати сейчас же!
Вечно ему жарко! Советник нехотя отложил еще одну чурку в сторону. Удивительно, как здесь на стенах еще не появилась плесень от сырости и холода?
За окном моросил противный осенний дождь, а император не давал разжечь огонь в камине как следует. Все как обычно!
- К тому же это работа для слуг, - презрительно бросил Торин. - Иди сюда, ты мне нужен.
Советник подошел к столу, заваленному бумагами, перьями, картами, пузырьками с чернилами, печатями, лупами и Вода Пречистая знает, чем еще.
Взлохматив рыжие седеющие волосы, император подал ему письмо, начертанное довольно коряво на грубой желтой бумаге.
- Отчет виноделов. Виноградники за лето высохли и урожая собрали мало. А я рассчитывал закупить здесь солидные партии вина на зиму. В Антерре, знаешь, с вином в этом году не очень...
- Как и с остальным урожаем, - закончил советник, бегло пробежав взглядом по строкам в письме. - Даже на юге у нас все время шли дожди. Пшеница уродилась плохо, в редкие солнечные дни удалось заготовить сено, но его слишком мало, чтобы прокормить скот зимой. А ведь еще нужно озаботиться продовольствием для армии, и понять, из каких средств в казне выплачивать жалование государственным служащим.
Император вопрошающе понял брови.
- Значит, придется снова повышать налоги?
- Видимо. Но это - крайняя мера. Простой люд сочтет такие меры возмутительными, начнется голод и массовые волнения. Так что, какое там вино, - советник сложил письмо пополам и потянулся за следующим, лежащим в стопке, - хватило бы зерна до весны.
Он развернул очередную желтую, заляпанную грязными отпечатками пальцев бумагу - без печати, перевязанную бечевкой. Сразу видно, прошение простолюдинов. Или жалоба.
- Что ж, я это предвидел, Торин, - ухмыльнулся советник, зачитав первые строчки письма. - Люди не довольны новой верой. Храмы Безликого пустуют, священники прозябают без работы. Опять же, нет пожертвований от прихожан, а значит, в казну не попадет третья часть с доходов храмов, как ты планировал. Зато культ Воды взлетел до небес.
Перо, которое император только что обмакнул в чернильницу, с силой, неприменимой к такому почти невесомому предмету, шлепнулось на чистый лист, оставив на нем сизую кляксу.
- А мне плевать, чем они довольны, а чем нет! Плевать, слышишь? - когда Торин вскипал, цвет лица у него начинал сливаться с волосами. - Безликий во сто крат лучше Воды. Тоже мне, богиня! Все эти фонтанчики, резные панно с обнаженными девицами, жрицы, не соблюдающие целибат и посты. Это что, вера? Вера должна быть, как удар молота по наковальне - несокрушимая сталь, вот что такое вера! Страдания и аскетизм, лишения и кара за неповиновение. И да, бог должен быть мужчиной.
С этим советник спорить устал. Вспыльчивым и взбалмошным император был всегда, но даже сейчас, когда им обоим шестьдесят, он вел себя, порой, как мальчишка. В отвоеванном четыре месяца назад у Фирбии городе - Казице, располагавшемся на границе с Антеррой, в котором они сейчас как раз и находились, люди до сих пор упорно сопротивлялись новой власти. Особенно тому, что храмы Воды, почитаемой здесь даже больше, чем в самой Антерре, по приказу нового императора принялись переделывать под культ Безликого.
Еще тогда, в Лимне, кажется, целую вечность назад, Торин подсмотрел, как паломники со всех концов света стекаются в неприметный маленький монастырь. Будущий император возжелал тоже стать послушником монастыря. Ненадолго. Но неожиданно остался там на полгода. И советника с собой прихватил. За компанию.
Будучи по природе упорным и даже упрямым в стремлении сделать то, что задумал, Торин принялся методично и настойчиво вводить культ Безликого, так понравившийся ему в монастыре. И ведь начал постепенно, два года назад, а не тогда, когда вступил на престол в свои неполные тридцать. В Антерре император не форсировал события, позволяя мирно сосуществовать рядом храмам Воды и храмам Безликого и, казалось, не навязывал новую веру насильно. Но в Казице у него словно снесло крышу. Возможно, сказывалась усталость, но советник догадывался, что скорее всего дело в другом. И этим другим был человек. Вернее, не человек...
- Торин, расскажи лучше про армию нечисти. Удалось завербовать новых оборотней, взамен погибших в битве за Казицу?
Император, растапливающий над свечой сургуч в маленьком ковшике, настороженно поинтересовался:
- С чего вдруг такой интерес? Спросил первый, надо же! Ты же терпеть не можешь мой специальный отряд.
Советник поморщился.
- Не их самих, ты знаешь. Мне не нравятся методы, с помощью которых эту, как ты говоришь, нечисть, привлекают в армию.
- То есть мои методы?
В повисшем молчании было слышно изредка жужжащую полусонную осеннюю муху.
- Я все понял, - император поставил ковшик на подставку и нервно звякнул фарфоровой крышечкой чернильницы. - Снова будешь читать нотации?
- Ты принуждаешь их служить тебе силой, хитростью и шантажом. А мог бы подкупить обещаниями, защитить от дознавателей и помочь их семьям. К тому же...
- Хватит! - грубо оборвал его император, притворно зажимая уши ладонями. - Слушать не желаю! Снова старая песня? Знаем, проходили. Нет, уж, брат, не выйдет. Переубедить меня сложно, сам знаешь. Хоть ты и мой советник, но эти советы, будь добр, оставь при себе.
Обычно, советник не показывал вида, что удручен или расстроен. Вот и сейчас, сохранив благодушное выражение лица, он встал из-за стола и слегка поклонился.
- Уже уходишь?
- Дела.
Император непринужденно рассмеялся.
- В столь поздний час? Знаю я твои дела. Очередная девица?
- Все-то ты знаешь, твое величество.
- Ладно, ладно, иди. Впрочем, постой, - окликнул он советника, когда тот уже дошел до двери в кабинет. - Завтра я уезжаю в столицу.
Советник обернулся, изумленно заломив бровь.
- И ты только сейчас говоришь об этом? А как же должники, просители, недовольные новой верой и прочие?
- Я оставляю наместника.
- Кого же?
- Тебя.
Помянув про себя Засуху и помня, что с императором бесполезно спорить, советник снова учтиво поклонился.
- Как будет угодно, твое величество.
И уже спускаясь по холодным дворцовым ступеням, выложенным из розового мрамора, советника снова уколола в сущности простая, но такая острая до боли мысль: у императора жена, сын с невесткой и две очаровательные внучки.
А у него? Ни семьи, ни детей.
Глупые мысли. Он ненавидел такие, но разве мысли хоть кого-то когда-то слушались?
***
Несмотря на полдень, было сумрачно. Капризно морщилось небо, укутавшись серыми облаками, словно пухлым шерстяным пледом. Беззвучно плакал мелкий дождик; воробьи примолкли под крышей конюшни, нахохлились и погрустнели.
Старый клен за окном неторопливо стряхивал последние багряные листья. На его мощных ветвях до сих пор поскрипывали на ветру качели - деревяшка, привязанная к двум толстым канатам. Роанна помнила эти качели с детства - доски отшлифовал Баль, а канаты привез дядька Шебко - говорил, будто снял с вант на корабле. Канаты хранили острый запах водорослей, ветра и свободы.
В душе Роанны тоже хмурились тучи. И так уже около года, ровно с того момента, когда странный незнакомец - теперь она знала, что его зовут Лиер, - принес ее, чуть живую, сначала в комнату на постоялом дворе, в которой пахло лавандой и старыми книгами, затем в каюту на огромном бриге, где в воздухе постоянно витал слабый аромат водорослей и жареной рыбы. Наверное, он чем-то опаивал Роанну во время путешествия, потому что саму дорогу она помнила смутно. Места, люди, обрывки разговоров...
А однажды утром она проснулась в своей постели. В знакомом с детства поместье. И бабка, со сжатыми губами, поседевшая еще больше, но такая же суровая и надменная как обычно, хмуря брови, вглядывалась в ее лицо.
О том, что случилось, Роанна почти ничего не рассказывала. Слишком больно, несправедливо, обидно. Она, словно глупая мошка, билась о стекло, снова и снова пытаясь стать такой, какой была прежде, но такую преграду ей преодолеть оказалось не по силам. Бабка сразу поняла, кем она стала, говорила, что Роанна не виновата, но ведь это не так! Если бы она не пошла тогда в лес с кружащейся от яблочного сидра головой, ничего бы не случилось. Она не стала бы ведьмой, не разрушила целую деревню, а Льен и Варг не пропали бы без вести. А Карпентеры... От добротного деревянного дома остались лишь обломки. А ведь там были мастер, Элоиз, дед Илмей, Лия, Сид...
Не думать! Роанна сжала голову руками. Ночные кошмары терзали ее постоянно, так что днем хотелось покоя. Она пристрастилась к валериановым каплям, которые сама же и готовила украдкой в бабкиной лаборатории.
Роанна ничего не знала с тех пор о разрушенной деревне и ее жителях. Могла бы узнать, но... боялась. Боялась ответственности за все те несчастья, что причинила им. Боялась гнева родственников погибших, боялась, что все теперь непременно узнают, что это она, ведьма, наслала на них страшный ураган. Она понятия не имела, как с этим жить и что теперь делать. Мучилась неведением, но узнать правду было в тысячу раз страшнее.
Уже около года она жила в поместье, покидая его лишь для того, чтобы набрать трав и кореньев для приготовления лекарств. Да и то выходила из-под бабкиной палки. Если бы она не тормошила ее, не давая впасть в полузабытье, Роанна так и сидела бы в комнате, глядя в окно на старый клен, забывая поесть и поспать.
Так уже было однажды. После смерти родителей. И как тогда, она походила сейчас на тряпичную куклу с набитыми ватой руками и ногами и соломой в голове. Вот только в тот раз бабка привела Льена и Роанна, пусть не сразу, но полюбила брата, ожила и оттаяла. А сейчас Льен пропал. Об этом было невыносимо думать, но возможно даже погиб. И только она была в этом виновата.
Полусонная муха, противно жужжа, шлепнулась Роанне на ладонь, безвольно лежащую на подоконнике. Ленивого взмаха хватило, чтобы муха отлетела на пол и затихла. Но вместе с незадачливым насекомым Роанна смахнула чашку.
Любимую, мамину.
Смотреть на фаянсовые осколки оказалось больно. От мамы осталось не так много вещей, большую часть бабка продала с аукциона. А теперь эта чашка цвета кофе с молоком, который мама так любила, разбилась вдребезги.
Роанна вскочила. Совок и веник нашлись в чулане второго этажа, даже спускаться не пришлось. Роанна принялась рьяно и даже яростно сметать осколки. На миг ей показалось, будто это ее прежняя жизнь рухнула с высоты.
И разбилась.
Пусть так. Пусть это будет началом чего-то нового. Потому что она устала. Бесконечно устала жить с этой непрекращающейся, раздирающей душу болью.
С совком наперевес Роанна сбежала с лестницы и, уже свернув к бабкиной лаборатории, столкнулась с Огар-ла. Вернее, столкнулась бы, но повар мгновенно увернулся, пропуская ее вперед. От неожиданности Роанна сделала неверный шаг в сторону и точно оступилась бы, если бы Огар-ла не подхватил ее одной рукой под локоть, а другой не удержал бы совок.
- За тобой Засуха гонится, Рон? То сидишь, как пришибленная, дни напролет, а сейчас - вон! Шустрая белка!
Повар был все такой же, каким Роанна помнила его с детства. В замасленном переднике. Упитанный и краснощекий. Добряк и ворчун. И ведь совершенно не изменился!
То есть вообще. Ни морщинки, ни седого волоса. Он не старел, и теперь Роанна знала почему.
Перед ней стоял вампир. Существо из сказок и легенд, быстрое, ловкое беспощадное. И это был ее Оги! Он подкармливал маленькую Роанну булочками с изюмом, пока не видела бабка, накладывал лучшие кусочки во время еды и делал вкуснейшие в мире марципановые конфеты.
И он - вампир.
Теперь она видела его сущность так же ярко, как собственное отражение в зеркале. После того, как Лиер принес ее обратно в бабкино поместье, к ней время от времени приходили все его обитатели. Проведать, поболтать. Всех их Роанна любила, но, как оказалось, совершенно не знала, и даже не догадывалась о том, кто они на самом деле.
Заботливый Огар-ла, неунывающие Салька с Ману, рыжий Баль, ворчливый Зарий, старая Марта. Все они, во главе с ее бабкой, оказались чудовищами, которыми пугали детей, если они не слушались. Они приходили, выражали сочувствие, пытались рассмешить, приободрить. Приносили маленькие милые подарки, сладости, листки новостей и книги.
Роанна пыталась убедить себя, что они такие же, как раньше, но выходило плохо. Выходит, ее обманывали, пусть и для ее же блага, но от этого не становилось легче или спокойнее.
Повар ждал терпеливо. Он все понимает, но все равно обижается. Хоть виду и не подает. Роанна это тоже знала совершенно точно, потому что теперь читала ауры, как раскрытую книгу.
- Я... чашку разбила, Оги, - она робко уставилась в совок, полный фарфоровых обломков. - Надо выбросить, а потом я хотела найти бабушку. Не видел ее?
Повар фыркнул.
- На втором этаже есть мусорное ведро. Не замечала? Рядом с чуланом. Гвен, знаешь ли, порядок любит до одури. А ты, смотрю, собралась тащить осколки аж до заднего двора! Где твоя бабушка? Ты бы еще спросила, где солнце и луна! В лаборатории, конечно, где ж ей быть!
- Тогда я пойду, - Роанна потянула к себе черенок совка.
Вампир мягко потянул в свою сторону.
- Я выброшу, - предложил он. Выудил из кармана фартука что-то маленькое, протянул Роанне. - Это тебе, малышка.
Малышка... Он часто называл ее так, еще с детства. Заморгав, она забрала с холодной, как мрамор, ладони, конфету, завернутую в липкий фантик.
- Ну, иди, иди.
Машинально положив сладость за щеку, Роанна повернула по коридору направо. Дверь в лабораторию была едва прикрыта, из щелки тянуло густым травяным запахом. Странным запахом. Роанна знала, как пахнет множество лекарственных трав, но этот аромат был ей не знаком.
Похоже, внутри кипела бурная деятельность. Слышались возбужденные голоса: стальной - бабкин, мелодичный, звонкий - Салькин. Звякнуло стекло, донеслась сочная ругань, остро запахло горелым.
- Что тут у вас, ба? - Дверь легко поддалась, и Роанна вошла. По лаборатории стелился легкий дым. - Случилось что-то?
Бабка выглядела недовольной, Салька - наигранно серьезным. Хотя серьезным он, кажется, никогда не был. Вечно дурачился и перекидывался с Ману безобидными шутками. Вот и сейчас - лишь делает вид, что сосредоточен. Пригладив растрепавшиеся соломенные волосы, Салька изумленно поднял белесые брови; губы его расплылись в улыбке, обнажая мелкие белые зубы. Роанне всегда казалось, что зубов у него больше, чем у любого другого человека.
- Смотри, Гвен, кто к нам заглянул! - он выключил горелку и замахал руками в стороны, разгоняя скопившийся дым. - А ты говоришь, что сегодня неудачный день. Наоборот, счастливый!
Бросив тряпку в лужу, натекшую из разбитой склянки, бабка принялась собирать осколки.
- У тебя каждый день счастливый! - проворчала она. - А у меня, между прочим, разбилась лучшая реторта! Новую теперь покупать придется.
- Я предупреждал - не грей так сильно, но ты разве слушаешь? Такая настойка сложная - и коту под хвост! Ты проходи, Рон, не стесняйся, будь как дома, - Салька подмигнул ей аквамариновым глазом. - Нет, можешь, в принципе, возле двери постоять, но лучше помоги убраться, будь другом, а?
От бабкиного тычка локтем в ребра, он притворно согнулся пополам.
- Прекрати паясничать! А ты, Ронни, деточка, что-то хотела?
После того, как Лиер принес Роанну в поместье, бабка обращалась с ней исключительно вежливо. Конечно, она и раньше называла ее ласковыми домашними прозвищами и говорила приветливые слова, но это было скорее исключение, чем правило. И, словно пытаясь наверстать упущенное время, бабка превратилась в заботливую старушку, порой напоминающую Роанне курицу-наседку. Нельзя сказать, будто ей не нравилась эта забота, но принимать ее от человека, привыкшего наставлять и подавлять, было, по меньшей мере, необычно.
- Хотела спросить, - Роанна опустилась на корточки, принявшись помогать бабке собирать осколки, - может, мне в лес сходить за ягодами? Или на рынок? Или вот, - она кивнула на осколки, - реторту новую купить у стекольщика?
Моргнув, бабка недоуменно уставилась на Сальку. Тому на несколько секунд удалось сохранить беспристрастное выражение лица, затем он не выдержал и расхохотался.
- Ну, кто говорил, что день несчастливый? - торжествующе спросил он, глядя на бабку. - Наша спящая красавица проснулась! Да возблагодарим богиню Воды за столь долгожданное и, надо сказать, чудесное пробуждение. Скажи, Рон, а прекрасный принц тебя целовал?
Бабка, хмыкнув, принялась рьяно возить по луже тряпкой.
- Какой принц? - не поняла Роанна.
- Сказочный, какой же еще! - Салька, демонстрируя жемчужные зубы, продолжал улыбаться. Услужливо придвинул бабке ведро, чтобы отжимать туда тряпку. - Раз ты проснулась и у тебя появились некоторые хм... полезные для общества желания, по сказочным законам тебя должен был поцеловать прекрасный принц. Иначе волшебство не сработает. А раз к нам сегодня никто не заходил, то... Кто бы это мог быть? Марта - женщина, а Зарий слишком стар для подобных экспериментов. Возможно, Баль, - рыжий проныра! Но больше всего ставлю на Ману - этот прохвост везде поспеет! Что? - притворно изумился Салька, увидев, что и бабка, и Роанна смотрят на него настороженно, - Я не целовал! Водой клянусь!
- Никто меня не целовал, успокойся, Салька, - примирительно сказала Роанна, видя, что бабка уже недовольно поджала губы. - Это все чашка.
- Ты разбила кофейную чашку Элины?
Роанна воззрилась на бабку в изумлении.
- Откуда знаешь?
- Марта.
Емкого «Марта» было достаточно, чтобы Роанна поняла. Добрая сгорбленная женщина, работавшая на бабку, кажется, всю жизнь, оказалась ведуньей - предсказательницей. И пусть будущее, которое она пророчила, было, подчас, туманно, размыто и неопределенно, но иногда оно сбывалось. Ведь именно Марта предостерегала бабку, говоря, что если Роанна не проведет ночь с мужчиной, она может умереть. Так и вышло. Она умерла. И никогда уже не будет прежней. Может, нужно было тогда послушаться мудрого совета?
А ведь Лия, сестра господина Карпентера, тоже ведунья! Была...
Салька, не выдержав напряженного молчания, придвинул к себе цветочный горшок, буркнув:
- И что такого в этой чашке? Посуда бьется на счастье! Разве не так, Гвен?
Поправив выбившуюся из пучка молочную прядь, бабка оглядела Роанну с особым пристрастием.
- На этот раз похоже на правду. Как же Марта сказала... А! «Когда разобьется кофейная чашка, начнет забывать все плохое бедняжка».
Салька присвистнул.
- Марта в менестрели метит на старости лет?
- У нее много скрытых талантов, - слегка улыбнулась бабка. - Иногда она говорит загадками, которых я не понимаю. Но про чашку было складно, я запомнила. Не зря, как оказалось.
Земля в горшке под Салькиной рукой чуть заметно дрогнула. Роанна подошла ближе. Она уже видела этот фокус несколько раз, но все равно зрелище было завораживающее.
Верхние влажные комья чернозема зашевелились, и наружу проклюнулся тонкий зеленый росток. Вот он вытянулся, медленно пополз вверх, за ним еще один, и еще. Они тянулись за рукой, превращаясь в зеленые мясистые листья. Дальше появились крохотные бутоны; они поднимались к свету, набирая силу. Роанне очень хотелось посмотреть, какие будут цветы: красные, белые, лиловые? Но тут бабка хлопнула рукой по столу и Салька, сосредоточенно водивший ладонью над горшком, вздрогнул.
- Достаточно!
Салька сжал пальцы в кулак. Бутоны колыхнулись, словно от легкого ветра, но так и не распустились.
Роанна разочарованно вздохнула.
Бабкин садовник был ее ровесником, появившемся в поместье года четыре назад. В ту пору оба они были юны и беспечны. Бегали собирать сахарную малину в лесу, болтали ногами, сидя на разлапистом дубе. Доверяли друг другу маленькие секреты и наивные юношеские тайны. Салька, кажется, даже был в нее влюблен, и они целовались. Раз или два. Точно она уже не помнит...
Кто бы мог подумать, что друг юности окажется альвом? Дитя природы, повелитель растений. Такое же существо из сказок, как вампир или ведунья.
Так вот почему он дарил ей дивные яркие розы поздней осенью, когда цветов уже было не отыскать. Вот откуда появлялись сочные спелые яблоки в конце зимы, круглые синие сливы, кустик цветущей земляники, а один раз Салька принес ей лимон! Правда сказал, что лимоны тут не растут, но Гвен когда-то покупала солнечные фрукты у заморского торговца, а он сохранил косточки. И теперь у них в комнате для слуг растет настоящее лимонное дерево! Роанна была любопытна и просила показать ей, но садовник отказывался наотрез. Еще бы - все в поместье знали, что бабка строго-настрого запрещала своим внукам ходить в дом для слуг. Нечего, говорила, им там делать. А почему - не объясняла.
Зато теперь ясно. Ее бабка умудрилась собрать в своем поместье столько невероятных, сказочных, удивительных существ, и прекрасно представляла, что Роанна могла обнаружить в комнатах, где они жили. Например, стакан с недопитой кровью. Дерево, увешанное спелыми тропическими фруктами или книги по прорицанию.
Растения Роанна любила. Что плохого может сделать человек, которого слушаются растения? Да Салька даже мяса не ест! Как и другие продукты животных: молоко, масло, сыр, творог. В чем только душа держится? Высокий, худой. Кто сказал, что у альвов длинные острые уши? Выдумки! Нормальные уши. Только зубы неестественно белые, ярко-синие глаза, каких не встретишь у людей, и очень светлые волосы.
- Нам нужны корни мандрагоры до цветения, а не после! - строго выговорила бабка альву. - После они потеряют необходимые свойства.
Брови Роанны слегка приподнялись.
- Корни... чего?
Салька притворно-возмущенно фыркнул, словно намекая, что стыдно не знать таких очевидных вещей.
- Мандрагоры, Рон, - ответил он поучительно. - Не слышала про такую?
Роанна покачала головой.
- Ни разу.
- Многие думают, будто этого растения не существует вовсе, поговаривают, что родом оно из легенд и мифов, - ответила бабка. - Но мандрагора есть. Редкий цветок, растет в горах, рядом с теплыми морями.
- А у вас он откуда?
Бабка с Салькой переглянулись.
- Видишь ли, Рон, - сказал садовник, кашлянув в кулак, - как ты теперь знаешь, я многое могу. В том числе, прорастить цветок из корня. Даже сушеного. Даже купленного у бедного сагарца за шесть жалких медных тори.
В «Сказках бабушки Эльзы» - старой книжки, любимой, зачитанной Роанной до дыр с тех пор, как она научилась читать, говорилось, что альвы выращивают свои дома сами. Тесно переплетенные деревья, навес из бамбукового тростника, кровать из лиан... Да, альвы умеют многое. Теперь она знала это совершенно точно. Значит, и мандрагора не выдумки... Предположим. Вот только...
- Зачем вам мандрагора?
Бабка взглянула на Сальку, приказав:
- Выйди. - Секунду спустя уже мягче добавила: - Пожалуйста.
Садовник пожал плечами, подмигнул Роанне и, весело насвистывая, покинул комнату.
В лаборатории стояла лишь одна скамейка, правда, довольно широкая, на которую бабка и усадила Роанну, подчеркивая тем самым, что беседа будет долгой.
- Что ты знаешь о ведьмах? - спросила она.
Ее бабка была не из тех, кто увиливает и подходит к разговору аккуратно. Она спрашивала сразу - в лоб. И так же отвечала. Прямота ее, порой, обескураживала многих, особенно тех, кто бы с ней незнаком.
Роанна прожила с бабкой достаточно долго, потому, разумеется, удивлена не была. Что она знала о ведьмах? Лишь то, что прочла из книги «Ведьмовство. Магия равновесия», пылившейся на полке в огромной домашней библиотеке. Написанного там хватило с избытком, чтобы понять, кем теперь она стала. Правда, в книге не хватало вырванных страниц...
- Ты уже спрашивала, ба, - недоуменно ответила Роанна. - Я читала книгу, ты рассказывала мне...
- Только, - ворчливо перебила ее бабка, - ты не очень-то хотела слушать.
- Да, не хотела! Не хотела становиться... такой! И ты это прекрасно знаешь.
- Но стала. Ты ведьма, Ронни. От этого теперь не уйти.
Она - ведьма. Слово прозвучало тяжело и гулко, словно молот ударил по наковальне. Отозвалось головной болью и болью где-то там, глубоко, наверное, в сердце, а может, и в душе.
- Я знаю, ба, знаю, - голос сорвался, - ты уже год твердишь мне об этом. Я же просила - не надо больше. Снова будем обсуждать?
Черные складки суконного платья бабка разгладила молниеносным, годами отточенным движением.
- Нет, - отрезала она, - я хочу рассказать то, о чем не говорила до этого. О мандрагоре.
Роанна удивленно замерла. Цветок как цветок, пусть она такого никогда не видела, но что в нем особенного?
Бабка ответила как всегда сухо, прямо, метко.
- Настойка из корня мандрагоры не дает проявиться ведьминским способностям.
Смысл сказанного не сразу дошел до Роанны, Мгновения, секунды, удары сердца... Возмущение, захлестнувшее порывом ураганного ветра.
- Когда ты узнала об этом?
- Давно, деточка, давно. Еще до Элины.
Непонимающий взмах ресниц, прищурившиеся глаза.
- Но тогда почему? Почему, ба, ты не рассказала мне сразу? Значит, был способ! А я собиралась уходить в храм. Я сбежала, только, чтобы не становиться... не становиться...
- Ведьмой, - вновь подсказала бабка такое труднопроизносимое для Роанны слово.
Листья мандрагоры заколыхались, словно от легкого ветерка.
Бабка снова разгладила несуществующую складку на платье.
- Почему? Потому что это страшная гадость, Ронни, вызывающая бред и навязчивые видения. Меня поили этой дрянью несколько дней и поверь, тех дней я не забуду никогда. Плохое зрение, голова как в тумане. Не хочется есть, трудно заснуть...
- Это... как дурман-трава? - ужаснулась Роанна.
- Что ты, деточка, хуже. Намного хуже. Признаться, я поклялась никогда не вспоминать об этом зелье, но сейчас, видя твое состояние... Я уже и не знаю. Захотелось предложить тебе что-то большее, предоставить выбор, пусть даже такой. Ведь настойка - не яд. Но как можно жить, постоянно принимая ее, не представляю. К тому же, - сухо добавила бабка, - у меня раньше не было корня мандрагоры. Достать его не так просто, видишь ли. Хорошо еще, что у нас есть Салька.
- Значит, ты просто не хотела, чтобы мне было плохо? - Роанна нервно рассмеялась. - Да как ты могла? Ты хоть знаешь, что такое «плохо», по сравнению с тем, сколько жизней я могу загубить?
Бабка недоуменно пожала плечами.
- Я научилась сдерживаться. И ты научишься.
- Ты? Научилась? - бровь Роанны скептически изогнулась и она выпалила скороговоркой то, что не давало уснуть ей по ночам с тех самых пор, как вампир принес ее в поместье: - Я разгадала твой секрет, ба. Ведь ты не просто так собрала здесь своих... так называемых слуг. Они помогают тебе сдерживаться, да? Не переходить черту, оставаться человеком. Да ты боишься из поместья выйти без сопровождения! Салька, Ману, Марта, Зарий, Баль для тебя словно маяк для кораблей в шторм!
Сама того не ожидая, Роанна поняла, что попала в цель. Наступила на больную мозоль и, кажется, повернула нож в ране.
Медленно поднявшись, бабка подошла к столу, зажгла спиртовую горелку. Налила немного чернильно-синего раствора, разбавила смягченной водой.
Молчала долго. Роанна ждала.
- Ты права, Ронни, - наконец, тяжело проговорила бабка. - Все мы не без недостатков. Мне тоже сложно управляться с... этим. Я ведь все время боюсь огня.
- Но ведь ты же...
- Знаю, знаю. Огонь - моя стихия. Другие, разумеется, тоже, но ветер, к примеру, не будет слушаться меня так же, как тебя, а земля и вода почти не откликаются на призыв. Но... Засуха! Я не представляю, порой, как мне себя сдерживать. Постой, не говори ничего. Да, иногда у меня получается, а если сосредоточиться - очень даже неплохо. Но не каждый раз. А они... все, кто живет в поместье, могут мне помочь, удержать, не дать сорваться.
Вот как. Не дать сорваться. Затаиться. Не высовываться. Не привлекать внимания. Не спалить деревню, не уничтожить людей только потому, что кто-то сделал тебе больно. А ведь ее бабке делали. И не раз.
- Знаешь, ба, я все думаю, а противозачаточную настойку ты тоже тогда подсунула, потому что не хотела, чтобы потом было больно?
Склянка звякнула о реторту - бабка, поджав губы и прищурившись, влила в кипящее варево жидкость из колбы. Варево сделалось темно-вишневым.
- Я предоставила тебе выбор. Но ведь ты выпила?
Она выпила. Сразу, как только очнулась в бабкином поместье и обнаружила рядом стакан с водой и пузырек с подозрительно знакомым составом. Хотя всю жизнь думала, что не сделает этого никогда.
Подвешенные к потолку пучки трав закачались от ветра. Пламя горелки затрепетало и погасло.
- Роанна!
Сжав зубы, и слегка тряхнув головой, Роанна попыталась успокоиться. Ровно дышать. Вдох и выдох.
Тогда было больно и страшно. Кровь повсюду. И папоротники расцветали. Было красиво...
Охапка зверобоя все-таки шлепнулась на пол, но остальные травы пока держались.
Нужно подумать о хорошем. Ведь когда цветет папоротник - это хорошо? Пусть бесполезно, зато необычно.
Вдох через нос. Выдох - ртом.
Ее холодные липкие ладони обвили другие - сухие и шершавые. Погладили, легонько сжали.
- Ты сможешь, деточка. Нужно только лучше стараться.
Роанна упрямо помотала головой.
- Нет, не получается. Я уже так долго пытаюсь, а все без толку! Ты сама говоришь, нужны люди, привязка, отношения. Тебе хорошо - у тебя поместье и слуги... то есть друзья. А у меня... - голос стал срываться, у меня ничего нет. И даже брата я потеряла.
- Я тоже скучаю по Льену. Но у тебя есть я. Все мы. Разве этого мало?
- Нет, ба, конечно, не мало, но...
- Никаких «но»! - взвилась бабка, хлопнув ладонью по столу. - Хватит ныть! Стоит тебе чуть вспомнить то, что произошло тогда - и все! Ты раскисаешь! Давай, Ронни, соберись. Мне нужна брусника. Ты же хотела помочь? Корзину возьмешь у Огар-ла.
***
Когда Роанна вышла из дома, дождик перестал моросить. Влажная листва поблескивала в показавшемся из-за туч небе; деревья еще не сбросили свой пышный красно-желтый наряд и сейчас стояли умытые, нарядные и посвежевшие.
Хмурое утро внезапно переросло в солнечный день, и Роанна, шагая по лесному мшистому ковру подумала, что не все так плохо. У нее есть бабушка. И Салька. Ману, Баль, Марта, Зарий и Огар-ла.
И пусть Лиер говорит, будто искал Льена во всех уголках империи да все без толку - как сквозь землю провалился! Она все равно будет надеяться, что однажды он найдется. И она сама обязательно будет его искать.
Брусника в этих местах водилась крупная, сочная, маслянистая. Стоило подумать о вкусе терпких ягод, как рот сразу наполнился слюной. Роанна сглотнула, облизав сок от треснувшей брусничины с пальцев. Сладкий. Отличное лекарство выйдет! Перетереть с сахаром, наварить варенья, засушить...
Пальцы вспоминали работу, проворно обирая куст. Ягоды сыпались в корзинку и время, казалось, утекло обратно в детство: сейчас она наберет ягод, мама напечет блинчиков, папа вернется с лекций и они сядут пить чай...
Следующий куст был настолько усеян ягодами, что Роанна не сразу заметила, что рукой не раз коснулась чего-то мягкого, ровного и холодного. Змея? Змей Роанна не боялась, но трогать брезговала. К тому же, вдруг под кустом спит вовсе не безобидный ужик?
Раздвинув брусничные листья, Роанна обнаружила под ними... пятку. Без сомнения, это была именно человеческая пятка. В ужасе вскочив и отпрянув назад, она зацепилась за корзину, оступилась и рухнула на землю.
Что делать? Бежать, позвать на помощь или, пересилив себя, посмотреть, не привиделось ли ей?
Но она так и не смогла двинуться с места, когда кусты зашевелились и оттуда, сбросив еловый лапник, сначала показалась голова, потом плечи и руки. Вот почему она не сразу заметила человека - он прикрыл себя ветками!
Перед ней, вытрясая иголки из патлатых русых волос, сидел парень. Он был голый до пояса - остальное скрывали кусты.
Заметив ее, парень лучезарно улыбнулся.
- Ой, я тут это... как бы... добрый день!
Бежать было поздно, поэтому Роанна, помедлив, ответила настороженно:
- Добрый.
И замолчала, не зная, что еще сказать. Хотя, чего ей бояться? Все, что могло случиться ужасного, уже случилось. А если этот подумает... если только подумает об этом, она снова позовет ветер. Даже если не управится со своей силой, она не позволит повториться тому, что сделали с ней в Проклятом лесу.
Никогда.
Парень попытался подняться, но тут же неловко приземлился обратно.
- Слушай, - он выставил руки вперед ладонями вверх, - не надо меня бояться. Я ничего плохого... просто силы не рассчитал и заснул вот... Тут.
- Прямо в бруснике? - Роанна прищурилась, как делала всегда, когда хотела рассмотреть ауру. - Голый?
Аура оказалась белой, с легким наплывом синевы и радужной каймой по краям. Смущение, спокойствие. И доброта. А что означает радуга, она теперь знала отлично - нечеловеческие способности. Выходит, он такой же, как она. Нечисть.
- Ну... как бы да. А тебя случайно, нет, чем прикрыться, а?
Размотав шейный платок, Роанна скомкала его и бросила парню. Отвернувшись, принялась собирать рассыпанные ягоды, пока незнакомец обвязывал себя тканью.
- Послушай, - парень присел рядом с Роанной на корточки, пальцы его так же проворно и быстро принялись выбирать бруснику изо мха. - Я напугал тебя, да? Прости. Мне нужно в одно поместье, хозяйка там Гведолин Лайне. Знаешь?
От неожиданности Роанна раздавила ягоду. Сок, словно кровь из пореза, потек по пальцам. Ему надо в их поместье? Вот этому сумасшедшему, заснувшему голым в лесу?
- Знаю. Зачем тебе в поместье?
- Я не могу тебе сказать.
Вот как? Секреты. Вечно у бабки секреты...
- Пойдем, - неожиданно резко поднялась она. - Мне тоже туда, я провожу.
Кто бы он ни был, Роанна знала, что бабка терпеть не могла, когда тех, кто намеревается к ней попасть, задерживают по дороге. Или хуже того - к ней не пускают.
Шли молча. Парень был довольно упитан, хоть под глазами набрякли мешки, а щеки ввалились. Он отобрал у нее корзинку и, неся ее в одной руке, другой все время придерживал платок, чтобы тот не свалился с бедер, а бахрома внизу смешно колыхалась в такт его шагам. Роанна думала, что это, наверное, ужасно неудобно и больно, идти по лесу босиком, но парень, похоже, вовсе не замечал, что ему в ступни впиваются сучки и иголки.
Дойдя до ворот, Роанна распахнула небольшую дверцу и, протиснувшись во двор, окликнула проходившего мимо плотника:
- Ману! Я человека встретила. Проводишь его к бабушке?
- К бабушке? - от удивления голос вошедшего вслед за ней парня взлетел вверх. Он вышел вперед и уставился на Ману.
- Вот же Засуха! - топор выпал из рук плотника и шлепнулся возле ног. - Гляньте-ка, кого принесло! Возвращение блудного повара!
- Помощника повара! - возмущенно уточнил Огар-ла, мгновенно появившись рядом с Ману.
- Ну и видок у тебя, песик! - заржал Салька, выходя из соседней теплицы с лейкой в руке. - Как переменчива и капризна мода - фирбийские платки стали носить мужчины!
Роанне пришлось отступить на несколько шагов, пока Ману, Огар-ла и Салька обнимали и мяли незнакомца, перекидываясь беззлобными шуточками.
Что все это значит? Выходит, они знают его?
Тем временем к ним подошли и остальные: Баль с раскрасневшимся лицом, посмеиваясь в рыжую бороду, вытирал грязные от копоти руки о передник, Зарий наматывал на локоть спутанные вожжи, а Марта неловко мяла в руках недовязанную кружевную салфетку.
Когда подошла бабка, все расступились, со смешками подталкивая незнакомца вперед.
Тот, смущенно придерживая платок, слегка поклонился.
- Это... как бы... здрасьте, госпожа.
Бабка какое-то время рассматривала его, поджав губы, но потом тоже не удержалась от улыбки.
- Ну, здравствуй, Кален.
Глава 2. Новые встречи, старые знакомые
В доме для слуг пахло плюшками с корицей - Огар-ла расстарался. Когда только вымесил тесто? Бабка успела лишь отправить Калена в баню, приказав Балю растопить ее пожарче, как явился повар и сказал, что плюшки к чаю уже в печи. Вампирская скорость, не иначе!
Все собрались в столовой дома для слуг, расселись по своим местам, хотя время обеда уже прошло, а до ужина было еще долго. Но раз сам Огар-ла предлагает пирожки, значит гость особо важный, да и вампир, похоже, проявляет к нему что-то вроде отеческой заботы. Как он сказал? Помощник повара? Выходит, его помощник? Любопытно.
Кален пришел последним. Отмытый и наряженный в домашние штаны и рубаху Баля, он уже не выглядел таким потрепанным и потерянным, каким Роанна нашла его в лесу. Движения приобрели уверенность, и все в нем - даже то, как он отодвигает стул, выдавало, что когда-то он жил здесь и даже знал свое место за столом.
Первой, как водится, слегка приподняв брови и еле заметно улыбнувшись, спросила бабка.
- Так что же, Кален, мы с нетерпением ждем твоего рассказа. - И уже суровее и надменнее добавила: - Где, Засуха тебя побери, ты шлялся все это время?
Покосившись на источающее сочный аромат блюдо с пирожками, Кален снова опустил взгляд вниз, сделав вид, что разглядывает свои обломанные и так и не вычищенные от земли ногти.
- Я как бы... встретил одну девушку.
Он так и сидел, не осмелившись поднять взгляд, пока смешки, раздававшиеся то тут, то там, не стали звучать увереннее и громче. Роанна заметила, как Кален посмотрел из-под отросшей выгоревшей челки на всех собравшихся, наверняка отмечая и их беззлобные намерения, и одобрение, и веселость, и простоту. Аура его полыхнула смущением - похоже, он подумал, что ляпнул глупость, и теперь всерьез его никто и воспринимать не будет. Но заглядывая в глаза каждому, он начинал понимать, что это не так.
- Перед тем, как ты оброс шерстью и сбежал, я не видел рядом с тобой даже намека на девушку, песик, - весело хмыкнул Салька.
- А он в амбаре ее прятал! - поддержал друга Ману.
- Точно! - не отстал от них Баль. - А мы все думали, зачем он туда наведывается, а? Помните, как его однажды мешками завалило? Не иначе чем-то непотребным там занимались...
- Там же мешки с мукой, рыжий ты пень! - напыщенно надулся Огар-ла.
Роанна прыснула в кулак. Да, мешки с мукой для повара - святое, на них никак нельзя заниматься... этим.
- А девица-то в амбаре чаго? Испарилася тогда? - недоуменно спросил Зарий, не разобравшись, что трое закадычных друзей просто шутят.
Салька подмигнул конюху, ответил на свой манер:
- Нимфа она, ты разве не понял? Исчезла, как только опасность почуяла. Все они такие, нимфы эти!
И только Марта молчала, разглядывая Калена и грея руки о дымящуюся чашку с молоком.
Резкий хлопок по столу разом прекратил веселье.
- Тихо все! - бабка умела преображаться мгновенно. - Если вас не осадить, до ночи будете в остроумии упражняться. Рассказывай по порядку, Кален. Итак, - она начала помогать ему вспоминать. - Я велела тебе никогда не снимать лунный камень, но все-таки ты сумел сбежать. Это было примерно полтора года назад. Как ты обратился?
Понятно теперь, почему Роанна его не знает - полтора года назад она жила в Черных пеньках. А бабка, значит, отыскала себе нового работника. Роанна машинально взяла пирожок и, неосторожно смяв пышный бок, выдавила начинку - капусту с морковкой. Но что значит - обратился?
- Как обратился я и сам толком не понял, - парень сглотнул слюну, не решаясь взять пирожок. - Да и не помню. Помню лишь голос, который все звал и звал, а камень будто сделался горячим и тяжелым, веревка давила на шею. Но я не мог снять его, не мог ослушаться вашего приказа, госпожа. Но голос был настойчив, он снова звал, манил жалостливо и обреченно. В какой-то момент, когда терпеть не было больше сил, я поднял голову к луне и завыл. Что было дальше, я помню как-то совсем смутно. Кусками, обрывками разговоров... Помню, как несся куда-то, сломя голову. Сначала долго бежал, потом шум воды помню, как пробрался в тесное помещение, воняющее рыбой и тиной. Потом начало качать так сильно, что я и вовсе потерял счет времени. Было плохо, мутило постоянно. Рядом в бочках была засоленная рыба, одного удара лапы хватило бы, чтобы ее разбить, но есть не хотелось...
Кален замолчал, потому что Огар-ла, не выдержав, придвинул ему блюдо с выпечкой и тот, жадно схватив верхний пирожок, откусил сразу половину.
Ему хватило... чего? Одного удара лапы? Роанна застыла от ужаса. Только сейчас она поняла, кто такой этот странный парень на самом деле. Но сознание, которое уже должно было привыкнуть к странным существам, как оказалось с детства живущим с ней бок о бок, отказывалось верить. Нужно было... да, нужно было произнести это вслух.
- Ты - оборотень? - она сама не поверила, что спросила об этом. Слова, словно испуганные воробьи, сорвались с языка. Бестактный, совершенно бестактный вопрос. А вдруг он обидится? Вдруг такое и вовсе не принято обсуждать?
Судорожно пытаясь проглотить слишком большой кусок пирожка, Кален закашлялся. Огар-ла молча подвинул ему кружку с квасом, чтобы запить. И когда кусок, наконец, был проглочен, Кален ответил вопросом на вопрос:
- А ты - внучка госпожи? Это та, которая сбежала с братом, да?
Ответы на эти вопросы были настолько очевидны, что слуги вместе с бабкой, тоже взявшие по пирожку и уже вовсю жующие, сначала закашлялись, хлопая друг дружку по спинам, а потом и захохотали в голос.
В этой теплой домашней обстановке непринужденного и такого заразительного веселья, ужас Роанны словно отступил. Растаял, как только что выпавший снег.
Кален оказался оборотнем. Конечно, она не сразу поняла. Даже видя ауры, ведьмам подвластно рассмотреть лишь радужные поля. А уж кто именно перед ней находится, на ауре было, разумеется, не написано. Оборотень! И что такого? Разве это странно? Разве здесь и сейчас среди них не сидят ведьмы, вампиры, ведуны, цверги, альвы и друиды?
Все хорошо. И она - дома. И Кален - это же очевидно! - тоже дома теперь.
- А дальше? - отсмеявшись, спросила бабка. - Где ты жил, что делал все это время?
- Дальше... - Кален положил пирожок рядом с чашкой. - Дальше я очнулся уже на земле, в лопухах. И качки не было. А надо мной склонялась она...
- Нимфа, что ль? - поинтересовался Зарий.
Салька с Ману переглянулись, улыбаясь до ушей и подмигивая друг дружке.
- А? Нет, как бы... не нимфа. Девушка. Красивая такая. Пойдем, говорит, со мной, я давно тебя жду.
- Да, дела, - глубокомысленно изрек Баль. - И куда же вы пошли?
- В лес. В заброшенную хижину лесника. Там она жила.
- Одна? - вопросительно поднял бровь Салька. - А волки? Звери хищные? Не страшно?
Пирожок явно не давал Калену покоя. Но жевать и говорить одновременно, как он уже убедился, у него не получится.
- Ну... как бы да, одна. Она просто... другая. Она любит животных, и они ее, кажется, понимают. Даже волки. Слушаются.
- Уж ты - даже волки! - прихлопнул себя по коленке Ману. - Значит, и ты?
- И я, - согласился Кален. - Она поила меня отварами из трав - я был очень слаб и время от времени проваливался куда-то... словно в пустоту. Живу, хожу, а потом - раз! - нет меня. Словно уснул. Потом просыпаюсь, а на ногах - шерсть, и ногти, как лезвия. Порезался даже пару раз.
- Спонтанный оборот, - вынесла вердикт бабка. - Удивительно, как ты вообще смог вернуться. Ведь если ты долго бежал, а потом и плыл куда-то в шкуре волка... Знаешь, Кален, и обученные оборотни с трудом перекидываются в человека после такого. Тебе повезло, что у тебя получилось. Иначе навсегда бы остался волком. Кстати, именно так я все время и думала - бегаешь сейчас где-нибудь по лесам, или прибился к стае... А все я... виновата. Надо было сразу рассказать тебе, кто ты таков.
- Она и рассказала, - уверил бабку Кален. - Я сперва тоже подумал - сумасшедшая, а потом, когда увидел когти и...
- Хвост! - хихикнул Салька.
- Как бы да, хвост тоже. Но это все... нелегко было принять и понять. Она учила меня. Как не терять человеческие мысли в шкуре волка, как по собственному желанию перекинуться в человека и обратно.
- Так научился? - спросил Зарий.
- С трудом. Правда до сих пор, если долго волком побуду, после оборота спать хочется, сил нет! Вон, Роанна видела... После, когда я окреп и немного поумнел, - на этом месте рассказа бабка многозначительно хмыкнула, - мы перебрались в деревню. Маленькую такую деревушку. Представляете, оказалось, что сам того этого не помня, я переплыл Лучезарное море в трюме корабля. И очутился совсем в другой местности. На юге.
На юге... Роанна тоже жила на юге!
- Как же называлась деревня? - сама не зная, на что надеясь, спросила она.
- Ой, название такое цветочное, - силясь вспомнить, ответил Кален, кажется, как бы Белая жимолость. Да, точно!
Нет, такую деревню она не знала. Вот если бы на карте отыскать...
- ... жителей было мало, - продолжил рассказывать оборотень. - Большинство подкосил мор, осталось много брошенных домов. Вот мы в одном и поселились. Я ловил дичь, она готовила. Было здорово. Она меня понимала.
- А чаго вернулся-то? - недоуменно спросил Зарий. - Уж не поссорились часом?
Кален недоуменно посмотрел на конюха.
- Нет, что вы! Просто, она сказала: «пора».
- Что, пора? - удивился Баль.
- Переехать, - ответил оборотень и, не удержавшись, откусил пирог, посчитав, видимо, что рассказ окончен.
Бабка, внимательно слушавшая и молчавшая до этого, спросила очевидное:
- Зачем же переезжать? Если вам так хорошо было в той деревне?
- У нее фут фела, - ответил оборотень, и потянулся за следующим пирогом.
- Чаго? - не понял Зарий.
- У нее тут дела, - пояснил Ману. - А какие такие дела, интересно?
- Спфашифал, но она скашала...
- Отнимите у него еду! - не выдержал Салька. - Это невежливо, в конце концов!
- Пусть поест, - разрешил Огар-ла. - Не видишь, оголодал парень! Вот ко мне, голодному, лучше вообще не подходить!
- А чего ты к нам волком-то? - поинтересовался Баль. - А не на своих двоих?
Быстро затолкав остатки пирога в рот и поспешно прожевав, Кален смахнул с губ крошки и ответил:
- Мы как бы на ферме сейчас живем, далеко, - он махнул рукой, видимо, в сторону, где располагалась ферма. - За городом, на другом конце от вас. А волком всяко быстрее и надежнее будет.
- Что за ферма? - прищурилась бабка.
- У Каунов, старичок со старушкой. Нанялись по хозяйству помогать за кров и еду.
Бабка наклонила голову, словно вспоминая.
- Кажется, я лечила хозяина этой фермы от ревматизма, - наконец, сказала она. - Неплохие люди, своих детей у них нет. Но... почему к ним? Почему ты сразу не пришел сюда, Кален?
- Просто Амалия - так ее зовут, мою девушку, не очень любит людей. Сказать по правде она как бы... их боится. А у них на ферме тихо - коровы, овцы...
- Ага, а у нас тут просто цирковой балаган! - фыркнул Ману.
- Никакой тишины, никакого спокойствия, - поддакнул Салька. - Я вот, может, тоже о тишине мечтаю - уединиться в парнике с розами, помечтать... Да разве дадут?
- С розами или с Розой? - подмигнув, уточнил Баль, за что получил от садовника уничижительный взгляд.
Амалия - красивое имя, подумалось Роанне. Воздушное, легкое, по описаниям Калена ужасно подходит этой девушке. Но если она такая скромница, ей действительно лучше жить на ферме. Ведь к бабкиным слугам, которые, как уже поняла Роанна, и не слуги вовсе, и впрямь нужно сначала привыкнуть.
- Шуты гороховые, - беззлобно усмехнулась бабка. - Но ничего они твоей девчонке не сделают. Она ведь из наших, верно?
Роанна видела - Кален прекрасно понял, что означает «из наших». Но промолчал.
- Брось, не глупи, - продолжила увещевать бабка, - приводи ее, познакомишь.
- Я... как бы, подумаю, - окончательно смутился оборотень. - Спасибо, госпожа.
- А ты сам не хочешь остаться? Огар-ла будет в восторге. Правда, Огар-ла?
Вампир развел руками, как бы демонстрируя свой восторг.
- Морковку шинковать не разучился?
Кален улыбнулся.
- С закрытыми глазами могу!
- О, это надо оценить! - предвкушающе потер ладони повар.
- Так что скажешь, Кален? - снова спросила бабка.
- Я... мне бы хотелось. Но я спрошу сперва у Амалии.
- Спроси, спроси, подкаблучник, - подначил Салька.
Скрип, а потом и треск нарушил всеобщее веселье. Раздался грохот, Кален нелепо взмахнул руками и... рухнул на пол.
- Кален! - притворно-строго выговорила бабка, едва сдерживая смех. Оборотень медленно слез со сломанного стул, недоуменно вытаскивая из-под себя подогнувшиеся ножки.- Ты не меняешься! Влипаешь в истории и ломаешь все вокруг. Как обычно!
- Пирожков Калену больше не давать!
- Слишком растолстел, песик. Стулья не выдерживают!
- Завтра я все непременно починю, Гвен, - уверил бабку Ману. - Хотя постойте-ка - разве это не тот самый стул...
- Который ты чинил на той неделе? - осведомилась бабка. - Он самый! Брось, Ману, пора признать, столяры из цвергов так себе. Ну, плотником еще бы сгодился - доски стругать, но хороший стул - тонкая работа.
Это правда. Вот Баль, к примеру, тоже цверг. Но он хотя бы работает в кузнице. Лошадей подковать, ограду обновить, переплавить ножи, наточить. Иногда он берет заказы у горожан, но только у знакомых. Боится ляпнуть чего не то, или меч при них согнуть голыми руками. Цверги металл любят. Или камни. А дерево их вовсе не слушается.
- Я сделаю, - смилостивился Салька. - И заговорю. Без гвоздей стоять будет!
- Без гвоздей не надо, - поморщилась бабка. - Ладно, стул - мелочи, подлатаем. А новая прялка мне все-таки нужна. Давно хотела купить. Поможешь, Ронни?
Прясть Роанна умела отлично. Еще бы - училась с детства. Выбрать прялку она сможет. А бабка хитрющая - зацепилась за предложение о помощи, теперь ни за что не слезет! Но ведь Роанна сама предложила, чего уж теперь...
- Конечно. Ты хочешь на ярмарке купить, ба? Когда поедем?
- Поедете, - отрезала она. Посмотрела сначала на Роанну, потом на Калена. - Ты и ты. Кален поедет за то, что сломал мой стул. А ты, деточка, сама предложила помощь.
- Но ты же лучше знаешь, какая прялка тебе нужна... - несмело пролепетала Роанна.
- А я не могу, - тут же отрезала бабка. - Завтра последний ярмарочный день, а у меня нарывающий зуб у булочника, лихорадка у малышки из трущоб и обострение подагры у дирижера. А у него через два дня концерт, между прочим!
Кален, захлопав ресницами, поглядел на Роанну.
- Заодно и познакомитесь поближе, - добавила бабка и с аппетитом откусила кусочек пирожка.
***
Мелисса шагала горделиво и уверенно. Еще бы - хозяйка вернулась! И теперь не просто подошла к ней угостить морковкой или погладить мягкую белую гриву, как делала в последнее время, а села верхом!
Роанна трусила. Она любила Мелиссу, впрочем, как и всех лошадей, но ездить на ней боялась. Однако в город иначе не доберешься - либо верхом, либо на почтовой карете, которая ходит раз в день, да и то вечером.
Но Кален, этот молодой оборотень, похоже, боялся лошадей еще больше. Роанна видела, как он спал с лица, когда бабка вывела из конюшни девятилетнего мерина - Камыша. Мерин был спокойный, если не сказать ленивый, только Калена это, похоже, не утешало. И сейчас он понуро ехал рядом, а при любом встреченном ими на тракте прохожем, повозке или других всадниках так натягивал поводья, что флегматичный мерин вставал намертво, не понимая, зачем его просят останавливаться так часто и так грубо. Впрочем, вскоре он нашел себе развлечение, приносившее ему немалое удовольствие: как только Кален тянул повод, мерин, мотнув головой, с силой выдергивал его из рук незадачливого всадника, наклонял голову и принимался спокойно щипать траву.
Глядя на их борьбу, Роанна немного расслабилась. Вот же она - здесь и сейчас, едет на мягкой и доброй Мелиссе, они уже почти в городе, всадники и путники попадаются все чаще и чаще. Вот она - жизнь во всей красе и многообразии: повседневные хлопоты, желание побольше заработать, накормить близких, защитить семью, смеяться, путешествовать, любить. Так почему же она не живет? Ни прошлым, ни будущим. А настоящее серо и однообразно. Хорошо еще, что разбитая мамина чашка подтолкнула Роанну действовать, хоть немного выйти из этого мирка уныния и тлена, который она сама возвела вокруг себя, причем так, что ни вздохнуть, ни сбежать до сих пор не получалось.
- Знаешь, Кален...
- Я хотел спросить...
Они обратилась друг к другу одновременно и замялись, не зная, кто первый начнет.
- Говори, - предложила Роанна.
- Так я это... как бы хотел спросить, почему ты все-таки сбежала из дома? Да еще и брата с собой прихватила?
Ох, правильно бабка о нем рассказывала, пока Роанна собиралась на ярмарку - что на уме, то и на языке. И как тут ответить?
- Я не... я не собиралась вообще-то, - вымученно произнесла она, наконец. - Но пришлось, потому что бабушка... заставляла меня делать то, что я не хочу. По крайней мере, мне так показалось.
- А Льен? Так ведь зовут твоего брата? Его она тоже заставляла?
Роанна придержала Мелису - они въезжали в город.
- Его не заставляла. Он за мной увязался, а я не смогла отказать.
Похоже, Кален не прочь был еще порасспрашивать, но людей вокруг становилось все больше, и Роанна видела, что оборотень боится, как бы Камыш под ним не испугался кого-нибудь и не прыгнул в сторону. Она-то знала, что не прыгнет - мерин послушно возил ее еще в детстве - маленькую нечего не умеющую девчонку, легче пушинки, которую он мог высадить одним пинком.
Столица не изменилась. Такая же шумная, многолюдная, звучная. Источающая ароматы свежеиспеченной сдобы и жаренного прямо на улице мяса вперемешку с конским навозом, одеколоном респектабельных горожан, смогом фабрик и вонью сточных вод. Наверняка по вечерам здесь все так же стелется туман, в котором так удобно скрываться жрицам любви, мелким воришкам, опасным убийцам, голодным котам и не менее голодным помойным крысам.
Лошадей привязали у коновязи, бросив мальчишке-конюху четвертушку тори, чтобы расседлал, дал отдохнуть, а после напоил и накормил лошадей.
- Так что ты решил? - спросила Роанна, пока они петляли по ярмарке в поисках столярных рядов. - Остаешься? Ты спросил у Амалии?
- Снова работать на твою бабушку? - уточнил Кален. - Спросил, Амалия не против. Даже наоборот, она сказала странное, - оборотень замолчал и выразительно посмотрел на Роанну, - ты не будешь смеяться? Просто она... она иногда как бы говорит такие вещи, которых я не понимаю. Но они сбываются в будущем.
- Как у нашей Марты?
- Наверное, я не знаю. Так вот она сказала - «тебе и нужно было туда».
Разве после того, что творилось у них в поместье, Роанну могло что-то удивить? Поэтому она просто пожала плечами, завидев впереди то, за чем они пришли.
- А нам нужно сюда, - закончила Роанна, свернув к ряду столяров.
Чего там только не продавалось! Скалки, гребни, заколки, игрушки для малышей, разделочные доски, шкатулки и еще куча всех тех вещей, без которых не обойтись ни в доме, ни в хозяйстве. И все это - из дерева.
Почти у каждого мастера были прялки. Одна или две. Роанна опробовала каждую, но ни одна ее не удовлетворила. То колесо крутилось туго, то веретено оказывалось не той формы или размера. Бабка была очень придирчива к своему ткацкому инструменту и на плохой прялке отказалась бы прясть. Еще бы и возвращать ее заставила! Этого уж Роанне точно не хотелось - снова ехать в город! Поэтому лучше сразу выбрать станок по бабкиному вкусу.
Но она так ничего и не нашла. Столяры огорченно смотрели ей вслед, Кален недоуменно разводил руками - уж для него-то все прялки были на «одно лицо». Правда, можно было договориться и переделать станок под бабкины запросы, но никто не захотел исправлять его прямо на ярмарке. Ждите, день, два, неделю, говорили они. Ведь у них другие покупатели, нужно обслуживать их, к тому же почти никто не взял с собой инструменты.
Роанна расстроилась. Вернуться с пустыми руками? Совсем пустыми они, конечно, не были - Кален оказался уже по уши загружен авоськами с продуктами. Не за одной же бабкиной прихотью тащиться на ярмарку!
Они и сами не заметили, как вышли с другого конца ярмарочной площади.
- Может ну ее, эту прялку? - тоскливо осведомился оборотень, видимо, прикидывая, сколько придется обходить, чтобы добраться до лошадей.
- Может, - пожала плечами Роанна. Отобрав у него сетку с хлебом и сладкими булками, она свернула за угол. И правда, ну ее, эту прялку! Пусть бабка сама едет выбирать - лучше так, чем привезти не ту - будет брюзжать потом днями напролет!
Улица, вымощенная булыжником, почти полостью утопленным в землю, огибала торговые ряды с внешней стороны. Здесь было многолюдно, хотя и не так, как внутри ярмарки. Роанна порядком устала от городской суеты, поэтому молча шла вперед. Кален тоже молчал, пыхтя от натуги - он все же был полноват, а продуктов было много, потому что каждый в поместье себе что-то да заказал.
На этой улице тоже торговали. Складывалось впечатление, будто вся Мерна - это один огромный рынок, где в каждом третьем доме непременно располагалась бакалейная лавочка, портняжная мастерская или прилавок торговца сластями.
Они прошли уже больше половины пути, как Роанна вдруг остановилась.
- Я сейчас, - бросила она Калену, и повернула назад.
Она совершенно точно только что видела прялку! Кажется, на вывеске какой-то лавки. Так и есть - вот он, этот дом: красный кирпич, три этажа и мансарда. Цветы в кадке у входа - уже опали, но стебли еще зеленеют, несмотря на осень. Внизу, как здесь было заведено у многих, действительно располагалась лавка, на вывеске которой красовалась прялка.
Роанна подумала, что, скорее всего, там продают ткани и нитки, но все равно, несмотря на усталость и начинающуюся головную боль, толкнула массивную резную дверь.
Над головой тут же мелодично тренькнул колокольчик. Внутри не обнаружилось ни покупателей, ни продавца. Товар был аккуратно расставлен по полкам, но взгляд Роанны тут же привлекло другое. На полу стояли прялки. Словно зачарованная, она положила вязаную сетку с хлебом и булками на прилавок, а сама подошла поближе. После всех терзаний и мучений на ярмарке, вдруг один из этих инструментов им подойдет?
Она успела понажимать педаль и полюбоваться, как плавно крутится колесо, пощупала веретено и оценила крепость кожаного приводного ремня, когда в лавку, пыхтя и отдуваясь, ввалился Кален.
- Роанна, куда же ты пропала?! - с порога возопил он, бросая поклажу на пол. - Я думала, посмотришь и вернешься, а ты тут... Ого! - оценил он рассматриваемые Роанной инструменты. - Снова прялки! Видеть их уже не могу!
- А я вот посмотрела, - улыбнулась Роанна. - Не поверишь, нам подходит любая! И они небольшие, Камыш легко довезет! Надо только в мешок положить, а по бокам напихать соломы, чтобы не побилась. А все продукты я переложу в чересседельные сумки.
Кален вытер пот со лба и шлепнулся на низенькую скамейку, а Роанна все говорила, не переставая любоваться инструментом, который они искали так долго: и какой благородный цвет дерева, и гладкое блестящее лаковое покрытие, и искусно вырезанный узор на доске.
- Да вы садитесь, госпожа, я сейчас шесть принесу, попробуете! У нас в лавке лучшие прялки, нигде в Мерне больше таких не сыщете!
Роанна резко обернулась, но вошедший человек еще продолжал говорить.
- ...а если что-то не с руки будет, мастер исправит живо, он еще и не такие заказы...
Пока не узнал ее. Остановился, запнулся. Она и сама смотрела на него, замерев, не веря своим глазам.
Потому что перед ней стоял Кир-ша.
Точно такой, каким она его помнила: седой, сутулый, узкоглазый. Разве что морщин прибавилось. Но ясности и блеска в глазах старый слуга не утратил.
Помедлив несколько мгновений, он кинулся к Роанне и порывисто обнял ее.
- Надо же, госпожа, - горячо произнес он, отстраняясь, сжимая своими сухими морщинистыми ладонями пальцы Роанны, - вы не погибли! Цела и невредима! А мы уж думали... Вы ведь пропали! Такой ураган был, многие тогда полегли. Уж мы искали... Но дом ваш стоял пустой. Словно исчезли, вместе с Льеном. И Варгом, и еще...
- Так и Варг тоже... - потрясенно перебила Роанна. - Я думала... надеялась, что хоть он вернется. И уцелеет. Вода Пречистая, что же я наделала...
Воспоминания упали на нее, словно гигантская волна, которая, как она знала из книг, обрушивается на сушу с небывалой скоростью и мощью. Праздник Воды, Проклятый лес, боль, ярость, ураган, смерть...
Роанна сглотнула. Щеку тронул знакомый холодок, на полках задрожали шкатулки.
Нет, так нельзя, только не сейчас! Ей придется взять себя в руки. Ведь она в центре столицы!
Она зажмурилась. Вдохнула и выдохнула. Снова открыла глаза.
Кажется, холодок отступил, просочившись сквозь кончики пальцев. Вот только зеркало на ближней полке все же не удержалось. Упало. И разбилось, подернувшись кривой осколочной сетью.
- Что здесь происходит, Кир-ша? Почему ты не зовешь меня, когда у нас посетители?
Этот голос Роанна слышала много раз. В дурных снах. В кошмарах, которые, как она надеялась, больше никогда не повторятся.
Зря надеялась.
Вот он - человек, из-за которого кошмары длятся уже год. Просто вошел в комнату. А чего Роанна ожидала? Где слуга, там и его хозяин. А ведь она думала, что его уже нет! Ведь она помнила и обрушенные стены, и груду дерева, черепицы и обломков, оставшихся от дома Карпентеров.
Вот значит как... Жив.
Только не смотреть на него. Нет! Проскользнуть наружу, убежать, не оглядываясь.
Прочь!
Звон разбившегося стекла - зеркало или окно? - заставил ее вздрогнуть и опрометью кинуться к выходу.
Стены вдруг качнулись, а пол стал очень-очень близко. Руки обожгло о доски, послышался треск ткани, колени заныли от боли.
Она не сразу поняла, что просто упала. Резко развернулась, запуталась в юбке - пусть и укороченной, специально предназначенной для верховой езды, - споткнулась обо что-то, по шипению, переходящему в низкое рычание, похоже, о вытянутые со скамейки ноги Калена.
- Роанна, да что с тобой? Куда тебя понесло снова?
Оборотень вскочил, но едва успел поймать падающий на него торшер из массивного пня, увитого корнями.
С ужасом осознавая, что уже не сможет остановить то, что сейчас только начинается, Роанна безучастно смотрела, как из плетеной низкой корзинки вывались гребни для волос, но не упали, а закружились в воздухе, словно осенняя листва.
- Смотри, смотри, Ачи! Они летают! Гребешки! Разве так бывает? Я боюсь!
Это сказал маленький мальчик, прижавшийся к прилавку - щуплый и какой-то потрепанный. Сид? Не может быть! Роанна помнит его: полный, розовощекий, кудрявый, будто маленький ангелочек. А этот - кто?
- Мастер, хватайте раму! - выкрикнул Кир-ша, уворачиваясь от летевшей в него скалки. - Она сейчас свалится прямо на вас!
- Успокойтесь все! - властно произнес хозяин лавки, водворяя раму на место. - Я сейчас уйду, госпожа Хил, я же понимаю... Но сначала - встаньте, пожалуйста. Ну же, хватайтесь!
Медленно, очень медленно, Роанна подняла голову.
Мастер протягивал ей руку. Как тогда, в маленьком охотничьем домике, когда от оплеухи Элоиз она не удержалась и упала на пол.
Помощь предлагает! Надо же, как вовремя!
Ни за что, ни за что на свете она не коснется его руки!
Сверкнув глазами, Роанна стремительно оправила юбку. Резко вскочила и ойкнула - ушибленная нога отозвалась резкой болью. Чтобы удержать равновесие, ей все-таки пришлось схватиться за мастера, вернее, за другую его руку, не ту, что он протягивал.
От резкого толчка в руке у господина Карпентера что-то хрупнуло, она сделалась твердой и легкой. Настолько, что отделилась от тела и выскользнула из рукава.
Впору было упасть без чувств. Или поверить, что все это происходит не сейчас и не с ней. Но вместо этого Роанна, забыв дышать и моргать, во все глаза смотрела на предмет, который сжимала в ладонях.
Без сомнения, это была рука. С изящно выточенными ногтями, пальцами, запястьем. Рука почти доходила до локтя и обрывалась двумя висящими, как дохлые гадюки, черными кожаными ремешками.
Вскрикнув от ужаса, Роанна, наконец, выпустила трофей, который упал на пол с резким стуком, заглушив даже звук очередной, разлетевшейся вдребезги, шкатулки.
- Что... что это такое? - прошептала она.
- Всего лишь деревяшка, госпожа Хил, - язвительно и резко ответил мастер, наклоняясь и поднимая руку. - Здесь решительно нечего пугаться.
Рукав рубашки господина Карпентера, из которого Роанна выдернула эту злополучную деревяшку, висел тряпочкой и был безжизненно пуст.
Прочь!
Сдерживать безумие больше не было сил. Колокольчик захлебнулся звоном, когда Роанна распахнула дверь настежь и опрометью бросилась на улицу.
Подхватив юбку, она понеслась к коновязи. Только так можно убежать, спастись!
Спасти.
А за ней по пятам летел ветер. Он срывал вывески лавок, опрокидывал цветочные горшки, закручивал грязевые вихри, выворачивал шаткие булыжники из мостовой.
Горожане шарахались в стороны от сумасшедшей девицы, спешили укрыться в домах от внезапно начавшегося урагана.
Седлать Мелиссу не было времени. Роанна, тяжело дыша от бега, кое-как надела на нее уздечку, подвела к изгороди и, поставив ногу на перекладину, прыгнула кобыле на спину.
От порывов ветра лошадь расфыркалась и недовольно встряхнулась.
- Давай, милая, пошла!
Понукать кобылу не было нужды. Оторопев от столь резкой смены погоды, она рванула с места в карьер.
Они пронеслись по улице, распугав прохожих, миновали городские ворота, услышав позади полный презрения свист стражи, выбежали на тракт, заставив свернуть в кювет встречный экипаж.
Каким чудом Роанна еще держалась верхом, она не знала. Скользкая от пота спина Мелиссы вихляла в разные стороны, и Роанне пришлось наклониться вперед, вцепиться в гриву, чтобы не свалиться на полном скаку.
Они пролетели поле. Потом деревню. И снова поле.
А за ними по пятам гнался ветер.
Он играл в прятки, наклоняя деревья до земли, восторженно рвал с корнем луговые травы, смеялся, заставляя реку выйти из берегов.
- Давай же! За мной! - срывая голос, кричала ветру Роанна.
Только бы увести его подальше от города, от животных, от людей. Не дать повториться тому кошмару снова!
И ветер слушался.
Он несся за ней почти до самого поместья. А на подходе к лесу, в котором Роанна нашла Калена, неожиданно притих. И развеялся.
Роанна помнила, как заехала в ворота поместья. Как к ней с криком выбежала Марта. И бабка. Кто-то просил разжать одеревеневшие пальцы, ласково называл по имени, гладил по растрепанным волосам.
А когда пальцы, наконец, удалось отцепить от лошадиной гривы, Роанна упала в чьи-то заботливо подставленные руки.
И провалилась в забытье.
Глава 3. Семь раз отмерь, один - отрежь
Свеча зашипела и погасла. В комнате стало намного тусклее. Советник нехотя отложил книгу, встал с дивана, раскрыл секретер и, порывшись внутри, вытащил новую свечу.
Он любил, когда в комнате было светло, как днем. Любил смотреть на пламя. Потому не жалел свечей, хотя в Казице и объявлен режим строжайшей экономии. Но ведь он - тайный советник императора и может позволить себе роскошь иметь столько свечей, сколько пожелает. Он и так отказывал себе слишком часто и слишком долго.
Советник вернулся к книге, но не успел прочесть и страницу, как в комнате снова стало сумрачно. Приглядевшись, он увидел, что на этот раз свеча вовсе не сгорела, просто погас фитиль, захлебнувшись воском.
Выругавшись, советник встал, чтобы вновь зажечь свечу. Но сделав шаг, понял, что это бесполезно - комната мгновенно погрузилась во тьму, потому что свечи погасли все. Разом. Потянуло холодом, словно кто-то решил проветрить и настежь распахнул окно.
- Засуха побери, что такое происходит? - удивленно, но без тени страха в голосе, спросил он пустоту.
Тихий мелодичный смех был ему ответом. В воздухе разлился запах табака и сандала. Знакомо.
- Лиер! Опять твои игры? Как ребенок, честное слово!
Наощупь вернувшись к дивану, советник сел, зло выдернув из-под себя книгу. Ребяческие замашки Лиера, подчас, выводили его из себя.
- Давненько не виделись, - бархатно промурлыкала темнота.
- Всего-то месяц, - пробурчал советник. - Чего ты хочешь?
- Поговорить.
- А при свете тебе не говориться?
- Боишься темноты?
Советник молчал.
- Боишься, признай уже.
- Скажем так - недолюбливаю. Доволен?
- Вполне, - удовлетворенно сказал Лиер где-то во тьме. - Ладно, зажигай свечи.
- Вот еще! - фыркнул советник. - Сам потушил, сам и зажигай.
- Ладно, - на удивление покладисто согласился Лиер.
Тусклое пламя свечи озарило лицо вошедшего - как всегда безукоризненное, гладкое, совершенное. Лиер зажег сначала одну свечу, затем другую, третью.
Вздохнув, советник взял щепу и принялся зажигать остальные.
- Скажи, как тебе это удалось - затушить все разом?
- Силой воли, - серьезно ответил Лиер. - Долго тренировался. А вот зажечь без огня пока не могу. Разрушать всегда проще, чем созидать. Кстати, зачем тебе столько свечей? В стране разруха, волнения, новая власть, новая вера. Приберег бы... А читать надо днем, мальчик.
Дурацкая привычка! Порой советник готов был убить Лиера за то, что так и не отучился называть его «мальчиком». Пусть он старше на несколько веков и вообще не человек, а вампир, но это не дает ему право...
- У меня не так много времени, - перебил мысли советника Лиер. - Вообще-то я пришел, чтобы кое-что рассказать.
- Вот и рассказывал бы, вместо того, чтобы играться! - вскипел советник.
- Извини, просто это всегда так забавно - видеть, как ты пугаешься, - рассмеялся вампир, зажигая последнюю свечу. И сразу тут же перешел к делу: - Вчера я вернулся из Лапирии. Зашел к императору, потом немедля поплыл сюда в Казицу. Только что из порта. Как мне удалось разузнать, лапирийский король Августо вовсе не дурак и сложа руки не сидит. Можешь себе представить - он тоже готовит вооружение! Неизвестно еще, кто нападет первым - Антерра на Лапирию или наоборот.
- Они проиграют, - отмахнулся советник. - Благодаря армии Торина...
- То-то и оно! - снова бесцеремонно перебил его Лиер. - Угадай с одного раза, кто служит в Лапирийской армии? Августо, Засуха его раздери, словно все наши секреты выведал!
Советник напрягся.
- Неужели... нечисть?
- Угадал, - выдохнул вампир, плюхаясь на диван рядом с ним. - Но самое паршивое не это. Они служат ему добровольно. Более того, государство даже выплачивает им жалование. Эдакий наемный отряд нечисти. Каково?
- Не может быть... - советник перебрал пальцами по книжной обложке. - Я ведь много раз говорил Торину, чтобы он сделал также, но он...
- Не послушал, - мелодично продолжил вампир. - Обычно, он слушает меня, но в этом деле я честно признаю свое поражение. Даже я не смог его переубедить... - Лиер откинулся на спинку дивана, заправил за ухо выбившуюся из хвоста длинную белую прядь. - Торин велел тебе передать, чтобы завтра ты садился на первый же корабль и отправлялся в столицу.
- А наместник? - встрепенулся советник. - Кому передать дела?
- Наместник перед тобой, - Лиер с наслаждением потянулся. - Вернее, рядом с тобой. Поработаю, пока, здесь. Временно, конечно. Запугаю местных священников - будут обожествлять Безликого как миленькие, пороюсь в государственных кладовых - обычно там есть, кого прижать за мздоимство. Зачарую местных фрейлин, а то они какие-то чопорные. Развлекусь, в общем.
Вампир подошел к окну, через которое, видимо, и попал в комнату.
- Что же, удачного времяпровождения, Лиер, - хмыкнул советник.
- И тебе, мальчик, - ответил вампир, впрыгнул на подоконник и бесшумно скрылся за оконной рамой.
***
Рубанок накренился вправо, дошел до края доски и снова соскочил. Арчибальд недовольно провел пальцем по оставшейся кривой дорожке. Испорчено. Опять испорчено! Морщась от ломоты в спине, он поднял верткий инструмент с пола, положил на верстак. Придется начинать сначала!
Немного неровный по краям, с четким рисунком колец, спил дуба должен был стать сидением для кухонного табурета. Заказ из шести табуретов и стола нужно выполнить через два дня. Уже через два! А у него ничего не готово, да еще и этот спил придется отложить в сторону. Теперь из него можно выпилить лишь мелкие детали. Позже он наделает из него шкатулок и расчесок. Нет... Все лишь мечты. Шкатулка - ювелирная работа. Как ее выстругать, когда у него одна рука? Правая! Ну почему, почему, почему?! Он ведь левша, он не умеет работать правой!
Вот и сейчас - не получалось. Спил, поддерживаемый оставшейся от левой руки культей, накренился, а правая - неумеха! - так и не смогла направить рубанок в нужную сторону.
Со злости Арчибальд швырнул заготовку о стену и она, ударившись, раскололась на две половины.
Покалеченную руку прошило острой болью, и мастер, согнувшись, опустился на пол, в опилки.
Это ведьма! После того, как она сама пришла к нему в лавку, у него все из рук валится! Вернее, из руки. Что кривить душой - и до ведьминого прихода инструмент никак не хотел уживаться в правой руке, но после стало и вовсе тоскливо. Ведь он увидел воочию, на что она способна. Хрупкая с виду девушка. Кроткая, как овечка. Безобидная. Он и считал ее такой... Даже не смотря на то, что в деревне ее называли ведьмой. Даже не смотря на увещевания матушки. И даже после того небольшого вихря, который она устроила при проверке доктора Рина. Но тогда...
Тогда он глядел в окно, выходившее на поле, и видел все: ураган - жуткую воющую воронку смерти, а в стороне от него - Роанну. Они были далеко друг от друга - слабая девушка и мощный вихрь, но Арчибальд понял сразу, кто управляет ветром. Вот Роанна качнулась - воронка изменила направление. Подняла руки - воронка двинулась по полю. К дому. К их дому!
Все произошло слишком быстро. Арчибальд помнил лишь, как бросился к лестнице, чтобы предупредить родных, но споткнулся и полетел кубарем вниз. А затем потемнело, раздался треск раздираемых, словно диким зверем, стен, рядом рухнула потолочная балка. Мастер хотел было отползти в угол, но следующая балка упала на него.
Арчибальд подтянул к себе ноги, уронил голову на колени, скорчился на полу. Не думать, не вспоминать... Приказать забыть. Но как?
Когда ведьма зашла в лавку, он еле совладал с собой. Особенно, когда увидел, как задрожали полки, как на пол посыпались расчески, шкатулки, брошки и серьги, как они бились, уничтожая последние крохи того, что он мастерил еще до проклятого урагана. Но Арчибальд мгновенно понял каким-то внутренним чутьем - просить выйти вон и кричать на Роанну сейчас нельзя. Будет только хуже. А эта лавка и дом - последнее, что у него осталось. Нельзя позволить разрушить и это.
Потому он проглотил ком, застрявший в горле, унял дрожь в руке, которую протянул ведьме, и постарался вести себя любезно. Вежливо. Подчеркнуто прямолинейно и благородно.
Кажется, получилось. Она убралась. Сама. А за ней улетел сумасшедший ветер, оставив после себя жуткий беспорядок и разъедающее душу тоскливо-мрачное предзнаменование.
Арчибальд обхватил колени рукой и сжался еще сильней.
Он виноват. И не отрицает своей вины. Он не пришел за Роанной, а ведь она так просила. Почти умоляла. И наверняка ждала. Он обещал вернуться, ведь девчонка была ему нужна! Как помощница в мастерской она справлялась неплохо. Выучила и название масел, и инструменты, и как правильно перемешать лак, чтобы не оставалось комочков. И самое главное - она была не болтлива. От Ирмы он, порой, ужасно уставал.
Иногда ему казалось, что он взял Роанну на работу из жалости. Иногда - из благодарности, ведь она спасла Варга. В любом случае, на это место, лишь помани пальцем, с радостью побежала бы любая из деревенских дурочек. Но он выбрал Роанну - милую, домашнюю, добрую. К тому же, она сдружилась с Ирмой, да и братец у нее такой забавный и наивный.
Но матушка... Она уболтала его тогда. А по дороге домой просто изнылась, рассказывая, какой Арчибальд плохой сын, раз пришлая ведьма дороже ему родной матери. Вернувшись домой, он сначала разыскивал матушкины успокоительные капли, затем утешал Сида - избалованный малыш хныкал, потому что банка с черничным вареньем закончилась, а идти в погреб за новой никто не соглашался. Потом прибежала Бетси и сказала, что Лия снова пропала. А у деда Илмея внезапно прихватило сердце. Куда делся Варг Арчибальду и в голову не пришло выяснять - расхлебать бы то, что имелось сейчас.
Уложив деда и Сида, успокоив матушку обещанием, что он сейчас же пойдет искать Лию, Арчибальд на минутку, всего лишь на минутку прислонился пылающим лбом к холодному стеклу.
И увидел ураган. И Роанну...
- Ачи! Что с тобой? - мастер почувствовал, как его слабо трясут за плечо. - Тебе опять больно, да?
Голос у Сида вот-вот сорвется на плач, а Арчибальд терпеть не может, когда кто-то плачет. Все, хватит предаваться самобичеванию! У него есть заказ. И Сид. И Кир-ша. А их нужно одевать и кормить.
Он медленно, очень медленно разогнулся, принялся растирать сведенную судорогой ногу.
- Нет, что ты, Сидди, все хорошо, малыш. Сейчас я тут приберусь, и снова примусь за работу.
Сид сильно исхудал, ослаб и поник духом после злосчастного урагана. Еще бы - в один день потерять мать, деда, сестру и брата! Хорошо хоть Арчибальд выкарабкался, иначе Сида отдали бы в приют Пречистой Воды. А там, поговаривают, несладко.
Брат осторожно погладил Арчибальда по плечу, потом и вовсе его обнял. Горячо зашептал на ухо:
- Нет, ты не сможешь работать. Ты снова болеешь, Ачи, я вижу. Луше я здесь подмету, а ты отдохни. Там дедушка Кир тебе травяной чай приготовил. Ты иди, Ачи, иди...
Сид... Когда же он вырос? Ему всего восемь, а рассуждает, как взрослый.
Стиснув зубы, мастер лишь крепче сжал брата в объятьях. Только он у него остался. Он и Кир-ша. Больше никого...
Усилием воли Арчибальд отстранился, посмотрел Сиду в глаза.
- Нет, одного я тебя не оставлю. Еще снова привидится... всякое.
- Мне не привиделось! - упрямо возразил братец. - Расчески точно летали, а шкатулки падали! Та тетя, которая жила в нашей деревне и недавно зашла в лавку, она колдунья, да? Скажи, скажи же, Ачи, я уже не маленький, мне можно говорить!
Арчибальд отвел взгляд в сторону. Ну вот, снова начинается!
- Я же... А, ладно, - мастер тряхнул прядью, выбившейся из связанных в хвост волос, - да, она колдунья. Ведьма. Мне... Я не очень обрадовался нашей встрече.
- Поэтому она так быстро убежала?
- Видимо, поэтому.
- Ты испугался ее?
- Что? - Арчибальд изумленно взглянул на Сида. - С чего ты взял?
Худыми пальчиками брат принялся осторожно сметать опилки, прилипшие к рубашке и штанам мастера.
- Я видел. Я знаю, как это, когда боишься. У тебя было такое лицо...
- Ерунда! Нет, правда, Сид, - проворчал Арчибальд, поднимаясь, - хватить болтать глупости. Иди, повтори лучше примеры, которые я задал. Приду, проверю.
Испугался... Нет, он никогда, никогда не признается в этом, но видимо, так и есть. Хотя кто испугался больше, еще вопрос. Арчибальд заметил, как побледнела девчонка, как только его увидела. Чуть в обморок не грохнулась! Но почему? Неужели так обиделась, что он не пришел тогда? Помниться, доктор Рин рассказывал, что ни в коем случае нельзя обижать ведьму, иначе быть беде. Почему он вспомнил об этом только сейчас? Почему подумал, что ураган вызвала Роанна? Может, просто совпадение, каприз природы? Но нет... Таких ураганов никогда не бывало в тех краях! Мастер потер висок, пульсировавший болью. Ему всегда казалось, что в той ужасной истории что-то не так, что он упускает из виду что-то важное. И это что-то постоянно ускользает от него, мешая сложить целое из рваных обрывков воспоминаний.
Сид сдавленно шмыгнул носом.
- Не придешь. Ты лучше тут костьми ляжешь, но будешь сидеть и сидеть. А толку-то никакого!
- Чем лягу? - изумился мастер.
- Так дедушка Кир говорит.
Арчибальд фыркнул. Кир-ша брюзжит по обыкновению. Но в том, что толку никакого, старый слуга прав. Был мастер, да весь вышел.
- Ладно, Сидди, ступай. Тебе учиться надо.
Насупившись, братец вышел из мастерской, чуть ли не хлопнув дверью. Но ведь ему действительно нужно учиться! Жаль, денег на частных учителей у Арчибальда нет. Придется Сиду идти в обычную мернскую гимназию. Какое там образование? Тридцать человек в классе и один учитель на всех.
Сверстники Сида уже этим летом поступили на первую ступень, а он так и не смог отпустить брата. Пусть еще год дома посидит. Окрепнет, привыкнет жить в городе. Первое время, как только они переехали в городской дом Арчибальда, Сид даже заснуть не мог один. Плакал и жаловался, что ему страшно и кажется, будто снова рушится дом. Спрашивал, когда придет мама, хотя знал, что она навсегда ушла в долину богини Воды, где живет теперь вместе с папой и дедом Илмеем. А когда Сид интересовался, где Лия и Варг, мастер не знал, что ему отвечать. Ведь их так и не нашли...
Арчибальд потянулся к стамеске, но рука схватила пустоту. Проклятье! Столько времени прошло, а он так и не переучился. Правой, все теперь нужно делать правой! Но и стамеска, и нож для правой руки были словно не приспособлены. В левую они ложились как влитые и казались ее продолжением, ее частью. А на правой и пальцы не гнулись, и рукоятка впивалась так, что набила мозоль, которая уже не сходила.
Вдохнул, мастер снова взялся за круглый спил дуба. Он отшлифует его во что бы то ни стало! Положив заготовку на пол, Арчибальд опустился на четвереньки и прижал дерево коленом. Плавно, медленно, осторожно повел по нему рубанком. Раз, еще раз. И еще. Вокруг спила посыпалась крученая стружка, запахло свежей смолой. Готово! Арчибальд провел пальцем по будущему сидению табуретки. Гладко, без зазубрин. Кажется, получилось!
Обрадовавшись, мастер принялся за следующий спил. А потом и за другой. Обработал сидения и столешницу, взялся за чурбачки для ножек, намереваясь выстругать из них пузатые балясины. И остановился лишь тогда, когда нож выскользнул из руки, а дерево окрасилось алым.
Вот Засуха! Снова испорчено! Мастер в недоумении посмотрел на трясущуюся ладонь - проклятая мозоль вскрылась и начала кровоточить. А он так увлекся мнимой победой, что даже не заметил. Не сумел вовремя остановиться, не понял...
К Засухе все!
Если бы Кир-ша вошел в комнату секундой раньше, нож воткнулся бы ему прямехонько в грудь. А так невезучее орудие, вымазанное кровью, попало в дверь, но засело там самым-самым кончиком. Поэтому, когда старый слуга ее распахнул, нож с резким стуком шлепнулся на пол.
- Я настолько тебе надоел, что ты решил избавиться от меня, Ачи? - проворчал Кир-ша, качая головой и поднимая упавший предмет.
Поняв, что могло произойти непоправимое, Арчибальд ужаснулся. Кинувшись к слуге, он порывисто обнял его, попытался забрать нож.
- Нет, что ты, Кир, нет! Как ты мог подумать такое?
Старый слуга нож отдавать не собирался, а заметив на нем следы крови, нахмурился, пожурив:
- Совсем шутки понимать разучился! Ничего не произошло, мастер, не стоит так взвинчивать себя. Посмотри, опять до кровавых мозолей заработался! - Кир-ша потянул к себе руку Арчибальда, раскрывая ладонь. - У нас в Сагарии есть обычай: когда кочевник выбирает себе тотем, то обязан окропить его своей кровью. Иначе амулет не будет защищать своего владельца. А вот тебе, мой раг, это совершенно не нужно - вряд ли нож по дереву заслуживает подобной чести!
Слабо улыбнувшись, Арчибальд, наконец, под ненавязчивое бормотание, утешающее и успокаивающее, позволил Кир-ше обмотать руку тряпкой, невесть как затерявшейся в его кармане.
- Надо бы полить огненной водой, чтобы не было воспаления и снова перевязать, мастер. Скоро рассвет, еще немного, и ты свалишься от голода и усталости.
- Я не хочу есть, - возразил Арчибальд.
- И это плохо, раг. Когда человек перестает понимать, что ему нужно для жизни, наш народ говорит, будто Джихир Черный постепенно завладевает его душой.
- Глупые суеверия, Кир-ша, - ответил мастер, зевая.
- Как знать, как знать, - пробурчал в ответ старый слуга. - Пойдем, провожу до спальни. А то и впрямь свалишься где-нибудь возле лестницы, что мне тогда прикажешь с тобой делать?
***
Ураган выл и набирал обороты. Трава почти слилась с землей, а деревья судорожно раскачивались, скрипя в такт ветру. Небо затянуло серой мглой; воздух сделался тяжел и душен, стало нечем дышать...
Роанна закашлялась и проснулась. Жадно глотала ртом воздух, медленно осознавая - это все не наяву. Сон, просто плохой сон. Вновь кошмар, повторяющийся снова и снова - вечер, когда она вызвала ураган и разрушила деревню. Неужели он теперь будет преследовать ее всю жизнь?
Взмокнув за ночь, Роанна поспешила стянуть с себя влажную сорочку. Накинула халат - расписной, с узорами, который бабка привезла ей из Сагарии. Когда Роанна была маленькой, она очень хотела, чтобы и у нее был такой красивый халат, потому что думала, будто их носят лишь заморские принцессы. Но сейчас от того наивного детского счастья ни осталось и следа.
Рассвело. Роанна подошла к окну, и сон слетел с нее окончательно, когда она увидела, как огромный серо-бурый волк крадется по двору к курятнику.
Волк! В их поместье! Что же делать? Раскрыть оно и крикнуть, вдруг убежит? Странно, что собаки на него не лают!
Дернув створки, Роанна уже впустила в комнату свежий утренний воздух, как увидела, что волк дернулся, припал на передние лапы, которые уменьшились, когти на них втянулись, а шерсть сошла, оголяя бледную человеческую руку.
Дальше она не смотрела. Стыдливо отшатнулась за портьеру. Это же Кален! Конечно, она никогда не видела его в шкуре волка, да и вообще оборотней до него не видела, но ведь она ведьма! Нужно было сразу на ауру смотреть. А то испугалась так, что чуть весь дом не перебудила!
Вдруг помощник повара уже успел ее увидеть? Будет потом подначивать, будто Роанна подглядывает за ним во время оборота! Он хоть и не показывает вида, но все-таки злится на нее за то, что оставила его тогда в одного в лавке мастера, а сама прыгнула на лошадь и ускакала. А он кое-как добрался до дома, обмирая от ужаса, что едет верхом без сопровождающих. К тому же, Роанна забыла в лавке сумку со сладкими булками и хлебом. А Кален так опешил, что тоже не догадался ее забрать. Так что, по его мнению, они оставили там самые ценные и важные покупки!
Правда, надо отдать должное помощнику повара - он не болтлив. Бабке так ничего и сказал про то, что было в городе, а уж она умеет выспрашивать!
И сама Роанна молчала о том, как вышло, что она принеслась обратно бешеным карьером, едва не загнав лошадь. Без Калена, без покупок, без прялки. Бабка упрашивала, грозилась ее вовсе в комнате запереть - бесполезно.
Роанна не могла. Просто не могла рассказать, что встретила... его.
А ведь она даже не запомнила, как выглядел мастер! Испугалась, опешила, остолбенела от неожиданной встречи. Во что он был одет? Не укоротил ли волосы, не отрастил усы или бороду? Как смотрел на нее? Осуждающе, с ненавистью или откровенно враждебно?
Она не помнит! Кажется, будто она не помнила вообще ничего. Кроме руки. Безжизненной деревянной руки, которую Роанна оторвала от господина Карпентера, как лапу у плюшевого мишки.
Не удержавшись, Роанна снова исподтишка выглянула в окно. Посреди двора отряхиваясь, словно пес, стоял Кален. Через секунду к нему подлетел Огар-ла и с отеческой заботой угостил его оплеухой. Сквозь открытое окно Роанна слышала, как повар пеняет своему помощнику за то, что тот смеет разгуливать по хозяйскому двору, в чем мать родила.
Роанна улыбнулась. Огар-ла - добряк и отношения с Каленом у них, видимо, налажены уже давно. А журит вампир любя.
Но улыбка быстро померкла - непослушные мысли снова вернулись к мастеру.
Он жив. И Кир-ша - тоже. И Сид! Без сомнения, она видела Сида - исхудавшего и забитого мальчика, вовсе не такого, какого она знала и помнила. Но все-таки это был он. Они все выжили! А может быть спасся и Варг? И Лия? И наверняка в семействе Карпентеров что-нибудь знают об Ирме.
От сердца немного отлегло и даже слегка потеплело. Ведь Роанна целый год думала, что из Карпентеров не выжил никто - дом разнесло буквально на щепки!
Решительно подойдя к платяному шкафу, Роанна скинула халат и надела платье для верховой езды. Тихо-тихо спустилась по лестнице. Почти все еще спят, кроме повара с помощником, но совсем скоро проснутся. Возможно, ей удастся улизнуть из поместья незамеченной.
Хотя совсем незамеченной не получится. Зарий просыпается с петухами, а без лошади далеко не уйдешь.
Мелисса встретила хозяйку тихим радостным ржанием, а конюх недоуменным возгласом:
- И чаго не спится в такую рань? Куда собралась, пигалица?
- На прогулку, - уклончиво ответила Роанна. - Поседлай Мелиссу, дядя Зар, будь добр.
- Поседлай! - гаркнул конюх. - Поседлаю, куды ж деваться. Хоть и осерчал я давеча на тебя, девонька. Лошаденка вся в мыле прибежала! Куда ж так гнать?
- Не сердись, дядка Зар, я не нарочно. Знаю, что так быстро нельзя, просто... - Роанна прикусила язык - не рассказывать же ему про скачки перегонки с ветром! - Я спешила. Я не буду так больше, дядюшка Зар, обещаю!
- Лады, - смилостивился конюх. - Тащи седло, а я покуда начищу твою красавицу.
Пока Роанна сходила в амуничную комнату за седлом и уздечкой, конюх успел смахнуть с Мелиссы опилки, расчесать гриву и хвост. Несмотря на преклонный возраст, Зарий легко закинул седло, затянул подпругу.
- Гвен все равно спросит, куда ты намылилась ни свет, ни заря, - пробурчал он, отдавая Роанне поводья. - Чаго мне ей отвечать?
Роанна смело запрыгнула на лошадь.
- Скажи, что снова в столицу.
Тронула лошадь пятками, выехала за ворота.
На этом смелость ее кончилась.
Нет, она боялась вовсе не Мелиссы. Даже наоборот - после той сумасшедшей скачки с ветром, она вовсе престала робеть перед кобылой. Такая добрая, верная, быстрая - она вывезет, не подведет, не уронит!
А вот вернуться обратно в дом мастера - страшно.
До дрожи в ногах и руках. До темноты перед глазами. До головной боли. До судорожно сжатых зубов.
Но она должна вернуться! В тот раз Роанна переволновалась так, что утратила власть над ветром, и он перестал ее слушаться. Нельзя быть такой слабой! Ведь она ничего не узнала про Варга! Может, он вовсе не пропал вместе с Льеном, а живет в городском доме мастера? И тогда можно спросить у него, где и когда он видел ее брата в последний раз.
Мелисса, покорная воле хозяйки, побежала рысью. Но миновав половину пути, решительный настрой Роанны растаял так же быстро, как первый снег.
Снова увидеть мастера... Как смотреть ему в глаза? Ведь из-за нее он остался без дома, который так любил! И еще ей совсем-совсем не хочется знать, выжила ли госпожа Элоиз. И мучает навязчивый вопрос - как мастер лишился руки?
Лошадь, почувствовав, что больше ее никто не подгоняет, а поводья отпущены, перешла на шаг, а потом и вовсе остановилась, принявшись щипать редкую осеннюю травку.
Ничего не получится! Роанна не может даже лошади приказать, не то, что себе...
Так, с остановками и понуканиями, они еле-еле добрались до пригорода Мерны и снова встали возле арки, увитой плющом, сквозь которую просматривалась утоптанная тенистая аллея.
Мернское кладбище.
Не раздумывая больше, Роанна направила лошадь в арку. Два поворота налево, один направо, и она спешилась перед небольшой каменной плитой, утонувшей во мхе.
Оставив Мелиссу свободно пастись, Роанна смела с плиты налетевшие листья, закрывавшие надпись: «Митциу и Элина Хилл. Simul in aeternum».
Раньше, она часто приезжала сюда. Иногда с бабушкой и Льеном, иногда с Зарием, который возил ее на двуколке, потому что ехать верхом тогда Роанна не решалась. Что же снова привело ее сюда? Почему вместо того, чтобы направиться в город к лавке мастера Карпентера, она свернула на кладбище?
Ответ простой - она не может. Не может пересилить себя и вернуться! От досады Роанна до крови прикусила губу; ей хотелось бить себя по рукам, заставить слушаться ноги...
Она бессильно сжала горсть багряных листьев, словно это они были виноваты в ее слабости.
Сзади негромко кашлянули.
Выпустив листья, Роанна резко обернулась. И замерла, изумленно глядя на человека, которого совсем не ожидала здесь увидеть.
Он нисколько не изменился: добротный сюртук, начищенные ботинки, медные волосы с вкраплениями седины, улыбающиеся глаза, цвета молодой весенней травки. В этот раз облик его довершала элегантная трость.
- Здравствуй, моя девочка, - немного настороженно произнес доктор Рин. - А я все смотрю - ты, не ты! Глаза, знаешь, уже не те в старости.
- Профессор... Доктор Рин! - только и сумела выговорить Роанна вместо приветствия. - Что вы здесь... Как вы здесь оказались?
- Пешком, милая Роанна, пешком. Я, как вы знаете, люблю гулять.
Он молча наблюдал, как Роанна, поднявшись, отряхнула юбку от налипших листьев, а потом стояла, не зная, что сказать и сделать. Кажется, она совершенно забыла про вежливость и этикет.
Но доктора Рина этикет, похоже, заботил в самую последнюю очередь, потому что он, распахнув объятья, шумно выдохнул:
- Ну, что же вы? Смелее!
И Роанна, словно загнанная птица, нашедшая, наконец, кров и тепло, порывисто обняла доктора, профессора и дознавателя в одном лице.
От него, как и от ее отца, пахло старыми книгами и едва уловимо - терпким кофе. Она будто встретила старого друга или родственника, которого любила, по которому скучала и очень хотела увидеть вновь.
Чувство это вспыхнуло с такой силой, что Роанна не смогла сдержать подступивших слез. Плечи ее задрожали, горлу стало больно, а щекам - горячо.
- Ну, будет, будет, моя девочка, - доктор, слегка отстранившись, провел пальцем по ее подбородку, снимая набежавшие капли. - Понимаю, кладбище - не место для веселья, но, судя по датам, родители ваши почили уже давно. Ведь это они, я прав?
Роанна судорожно кивнула, понимая, что если скажет хоть слово, то разрыдается в голос.
- Simul in aeternum. Вместе навек. Что ж, надпись отличная, - похвалил доктор Рин, гладя Роанну по волосам, словно маленькую девочку. - Правда, у меня не будет ни надгробия, ни надписи, когда лягу рядом с женой.
При этих словах Роанна насторожилась, а слезы почти отступили.
- Но вы же... вы же не собираетесь...
- Ну что вы! - отмахнулся профессор. - Я здоров, как дикий лимнский кот!
- А ваша жена, она...
- Давно уже. Я разве не говорил?
Роанна отрицательно замотала головой, окончательно высушив слезы.
- Давайте присядем, расскажу.
Опираясь на локоть доктора, Роанна дошла до скамейки, представлявшей собой поваленное дерево, уложенное на два пня.
- Жена моя была прекрасным человеком, - начал доктор Рин, - но прожили вместе мы недолго. Два года... Знаете, Роанна, есть болезни, которые не излечить. Агнес заболела одной из них. Она долго кашляла, худела, теряла аппетит. А однажды, прислонив платок ко рту, обнаружила на нем кровь.
- Я знаю эту болезнь. Ее можно вылечить, если заметить вовремя!
Доктор Рин помолчал, ковыряя прелую листву блестящим ботинком, начищенным гусиным жиром.
- В том то и дело, девочка моя, что вовремя я и не заметил. - Он вздохнул и принялся раскидывать листву уже кончиком трости. - Хотя мог.
- Но как же... - не поняла Роанна. - Вы же профессор! Вы не могли не знать, не заметить!
- Полагаете, я всегда был профессором? - прищурился доктор. - Знаете, сколько мне тогда было?
- Сколько?
- Восемнадцать.
Теперь настал черед шумно вздыхать и краснеть Роанне. Как можно быть такой глупой? С чего она взяла, будто доктор женился лишь после того, как выучился в академии или получил профессорскую степень? Со своими собственными страхами и переживаниями, она совсем разучилась общаться с людьми!
- Наверно, вас удивляет, почему я женился так рано? В годы моей юности ранними браками было никого не удивить. Так что я ничем не отличался от своих сверстников. Ничем, кроме того, что утром учился уже на третьей ступени в академии, после обеда и вечерами пропадал на практике в госпитале приюта Воды, а по ночам писал научную работу, после окончания которой обязательно должен был совершить открытие и прославится на весь мир. К тому же, под руководством своего наставника, я развивал магический дар и учился работе дознавателя.
Роанна слушала, затаив дыхание.
- Агнесс не мешала мне. Мы любили друг друга, но, к сожалению, мужем я оказался совершенно никудышным. Когда я заметил ее болезнь, стало слишком поздно. - Доктор пнул тростью подвернувшийся камушек, и тот откатился к ближайшей могильной плите. - Она умирала долго, и это послужило мне справедливым наказанием.
Доктор Рин вдруг резко встал, потянул Роанну за руку, увлекая за собой.
- У нее был талисман, - жарко продолжил он, сворачивая на тропинку меж елок, - птичка соловей. Она хотела забрать его с собой, когда ее не станет. Разумеется, я выполнил ее просьбу. Но Засуха знает почему, мне очень хотелось оставить себе эту безделушку. На память.
Когда елки расступились, Роанна с доктором вышли к небольшому холмику, на котором до сих пор росли цветущие хризантемы.
- Она любила такие, - тихо проронил доктор, - моя Агнесс.
Роанна отметила, что на могиле жены профессора не было ни плиты, ни надгробия.
- Камень будет давить, говорила она, - профессор словно прочитал ее мысли, - поэтому - никаких камней.
Распахнув ворот, он снял с шею кожаный шнурок.
- А птичка - вот.
Роанна протянула руку и ей в ладонь опустилась крохотная фигурка. Деревянный соловей, выточенный так искусно, что видны были даже перышки!
- Я ко многим обращался, - продолжал меж тем доктор, - просил сделать талисман по моему описанию. Но все было не то... И лишь один мастер сумел мне помочь. Догадываешься, о ком я?
Роанне стало душно. Нечем дышать. Она кивнула, молча подтверждая, что поняла.
- Да-да, я говорю о нашем общем знакомом. Когда я уехал из Черных пеньков, я недолго пробыл в столице. Академия направила меня в далекий город Читцу в Лапирии - страна фьордов и пронизывающих ветров. Нужно было наладить связи с местным Колледжем медицины, чем я и занимался почти год. Вернувшись, узнал о страшной трагедии в Черных пенках - подхватил чьи-то сплетни, потом побежал штурмовать старые выпуски газет со статьями о происшествии. Я места себе не находил, думая, что моего дорогого мальчика больше нет! Но вскоре, к моему облегчению, оказалось, что Арчибальд выжил и перебрался в свой столичный особняк. Я навестил его и был поражен переменам. Неприятным переменам. Мой мальчик теперь словно ворон с перебитым крылом... Спрашивал и о вас, дорогая Роанна. Но он заупрямился и наотрез отказался мне что-либо объяснять. Сказал только, что его дом в деревне разрушило страшным ураганом, мать и дед погибли, а брат с сестрой пропали без вести. Только младшенький уцелел.
Мать и дед... Значит, Элоиз больше нет! И деда Илмея - тоже. А брат с сестрой - Лия и Варг. А тот тощий малыш и впрямь Сид...
Думая об этом, Роанна снова раскисла, а потому, когда доктор попросил вернуть птичку, потеряла бдительность. Ее протянутую руку накрыла сухая властная ладонь профессора Рина.
И краски дня померкли.
Ее затянуло в водоворот хаоса, повергло в пучину отчаяния, ударило о камни безразличия. Глубже, дальше... Холодные любопытные щупальца чего-то иного словно трогали своими мерзкими лапами ее душу.
Но нет! Она не позволит больше так с ней поступать. Она не игрушка в чужих руках, теперь она будет решать все сама!
Роанна попыталась представить дневной свет, охряные листья под ногами, скамейку, могильную плиту родителей, маленькую птичку-талисман...
Получается! Щупальца ослабили хватку. А после и вовсе отступили, и Роанна, моргнув, успела увидеть, как доктор Рин забирает безделушку с ее ладони.
- Ведьма, - выдохнул профессор, возвращая птичку обратно за ворот. - Значит, уже не девушка. Вас можно поздравить?
Захотелось кричать, выть и рыдать одновременно. О чем он подумал? Что Роанне кто-то честно предложил руку и сердце? Она неуверенно шагнула назад, оступилась и пошатнулась, но доктор поддержал ее под локоть.
- Отпустите, - вскрикнула Роанна, поражаясь силе своего голоса. - Вы не должны были, так нечестно!
- Я дознаватель, моя девочка, - спокойно произнес доктор Рин, снова уводя ее к скамейке, - это моя работа. Простите, я не должен был так резко врываться в ваше сознание.
- Да, я ведьма! - вырвавшись из цепких рук профессора, бросила Роанна и снова поразилась тому, что, кажется, впервые осмелилась констатировать свой статус вслух. - И что теперь? Вы сдадите меня во Фрейзерскую тюрьму?
- Не говорите ерунды, - доктор Рин пригладил волосы на висках, ставшие вдруг влажными. - То, что произошло - только между нами. Я никому не скажу, клянусь. Просто мне нужно было знать.
- И что вы узнали?
- Ничего хорошего. Твоя сила огромна, и сдержать ее ты не в состоянии. Но тебе каким-то образом удалось ослабить мое воздействие! Я поражен. Явление любопытное, я бы еще поэкспериментировал.
- Нет уж, спасибо! - Роанна ответила резко, в третий раз удивляясь самой себе. - Эксперименты любит моя бабка, а вовсе не я.
- Ваша бабушка? Невероятно! Чем же он занимается?
- Варит зелья. - Роанна выдохнула. - Она тоже ведьма.
Что теперь скрывать?
- Постойте! - оживился доктор. - Ваша бабушка живет за городом в поместье, ей около шестидесяти, обладает даром целительства. Так?
- Откуда вам про нее известно?
- Я же дознаватель, моя девочка, - улыбнулся доктор Рин. - Ведьмы - моя специализация. Правда местность, где расположено поместье вашей бабушки, находится не в моей юрисдикции. Ее контролирует мой коллега, весьма неприятный тип.
Роанна помнит. После проверок этого «типа» у бабушки кружится голова, немеют руки и пропадает дар. Последний раз он приходил, кажется, месяц или два назад.
- Значит, договорились? - нарочито бодро произнес профессор. - У вас еще хранится заключение, которое я выдал в прошлый раз?
Заключение о том, что Роанна не ведьма. То самое заключение, до которого они тогда так и не дошли.
- Нет, - Роанна покачала головой, - потеряла.
- Значит, я выдам новое. Учитесь управляться с силой, возите бумагу с собой и вам нечего будет бояться.
Учиться управлять силой... Легко сказать! Ведь еще совсем недавно Роанна снова чуть не разрушила лавку мастера!
- Я видела его, - наконец, решилась она на откровение. - Господина Карпентера.
- Правда? - удивился доктор - Где же?
И Роанна, в очередной раз поражаясь самой себе, мало-помалу, выложила ему все. Про Проклятый лес, помощников дознавателя и ураган. Про то, как она разрушила деревню и потеряла Льена. Про поездку на ярмарку, про прялки, про лавку мастера, про ветер. То, чего она боялась и почему-то не могла рассказать бабке, она с легкостью поведала профессору, доктору и дознавателю.
Доктор Рин не перебивал. Слушал внимательно, а на лбу между рыжих бровей сгущалась глубокая складка. Когда Роанна, выдохшись, замолчала, он снова по-отечески ее обнял и не отпускал долго-долго, пока рыдания ее не стихли, а плечи не перестали часто вздрагивать.
Глава 4. Скованны одной цепью
В один из туманных вечеров в поместье пожаловал Лиер.
На сей раз он не пробрался в дом тайком, спрятавшись в комнате и подождав, пока войдет Гвен; не влез через окно, постучав в стекло снаружи, словно назойливая птица. Он просто постучал в ворота дверным молотком - огромным кованым кольцом в виде змеи, кусающей собственный хвост. Залаяли собаки и вампира впустил Зарий, в любое время суток предпочитавший околачиваться во дворе, поближе к животным. Друиды прекрасно чувствуют настроение своих подопечных. Конюх говорил, что даже лают волкодавы каждый раз по-разному, поэтому он с легкостью может отличить, кто явился.
- Ты сегодня без фокусов и своих вечных шуточек? - спросила Гведолин, сдувая пыль с клетчатой доски. - Вошел через дверь. Что-то новенькое. Не заболел?
Лиер только фыркнул в ответ, придирчиво рассматривая поле и фигуры, словно вспоминая, так ли они стояли десять лет назад, когда партия была прервана. В том, что он прекрасно помнит расположение крошечных армий, Гведолин не сомневалась.
- Твой ход, - напомнила она.
- Знаю.
Вампир изящно занес кисть, обрамленную кружевными манжетами, над доской, раздумывая, какой фигурой следует пойти. Разумеется, выбрал визиря - главное лицо после шада, который мог ходить куда угодно и как угодно. Взмах руки - и красный, как кровь, визирь приземлился рядом с белоснежной кобылицей.
- Вот как... - Гвен сделала вид, что задумалась, хотя на самом деле она распланировала все ходы наперед еще много лет назад. Ей не удавалось выиграть у вампира ни разу, но сейчас перевес был, кажется, на ее стороне. Она передвинула двугорбого верблюда так, что он, нахохлившись на своей белой клетке, теперь недвусмысленно угрожал красному шаду. - Ты ведь не в шад-на-дэн пришел поиграть, правда, Лиер? В прошлый раз мы виделись...
- ...когда я вернул тебе твою ненаглядную внучку, Гвен, - закончил вампир, закрыв своего шада волкодавом.
- Даже в гости не зашел! Буркнул пару слов и сбежал, не поговорили толком. И пропал чуть ли не на целый год! Чем же теперь я обязана столь высокой чести?
Вампир, оторвавшись от доски, взглянул на Гведолин. Те же белесо-синие глаза, словно подернутые льдом, безупречное, без единой морщинки, лицо.
- А ты не изменилась, - констатировал он. - Так же язвишь. Честь? Помилуй Вода, многие, очень многие отдали бы что угодно, лишь бы избавиться от подобной сомнительной чести. - Вампир, видя, что перевес снова у Гведолин, жестом фокусника произвел рокировку. Затем, снова подняв на нее прозрачные глаза, произнес: - Настало время платить по счетам, Гвен.
Настало... Что ж, так тому и быть. Гведолин помнит, что дала слово и не отказывается от него. Слишком многим она обязана Лиеру.
- Я слушаю. Говори.
Вампир, закрыв своего шада всеми фигурами, какими только мог, вальяжно передвинул на клеточку своего верблюда. Откинулся на спинку стула, заложил руки за голову.
- Ты, конечно, не забыла, как я помог тебе первый раз.
Когда так внезапно ушел Терри... Вернее, не пришел, хотя знал, что Гведолин уезжает, ведь Лиер сказал ему об этом.
- Потом я скрывал тебя от императора, оплачивая еду и кров над головой, пока ты сама не встала на ноги.
В Лапирии было очень холодно. Приходилось постоянно жечь дрова, которые стоили там в три раза дороже, чем в Антерре. Себя бы обогреть, а она подобрала щенка - довольно крупного, но облезлого. Как ругался Лиер! Говорил, что теперь ему придется кормить два рта, вместо одного. Через полгода подобранец вырос, обзаведясь густой лоснящейся шерстью. Гведолин вычесала ее, выпросила у соседа прялку и связала ему же, соседу, теплые зимние носки. Уж он отблагодарил! Поделился дровами, которых как раз хватило до весны. А потом Гведолин связала варежки. После - шарф, теплый пояс, безрукавку. Собак стало две, затем три. Вещи ее - легкие, теплые, ноские, расходились, как горячие пирожки. У нее появились деньги, собственный дом, псарня. И, наконец, появился человек, который, как ей тогда казалось, вытеснил из головы все мысли о Терри...
- ... такие мелочи, которые я даже не считаю. Ты меня слушаешь, Гвен?
Она встрепенулась. Что он там не считает?
- Да-да, слушаю, продолжай, Лиер.
- Но последний раз сделка наша была серьезной и деловой.
Последняя... После нескольких лет поисков внуков она так отчаялась, что решилась прибегнуть к помощи того, кого зареклась больше просить о чем-либо. Слишком сомнительно и неопределенно заключать сделку с таким, как он. Слишком опасно. Но выхода не было...
- Ты просила найти внуков, - напомнил вампир, - и я, как послушная собака, облазил всю империю, то нападая на их след, то снова теряя его. И вот, когда я нашел их...
- Ты опоздал, Лиер, - в голосе Гведолин появились холодные нотки. - Ты должен был привезти обоих, а привез только Роанну. И то - еле живую. Что там произошло в этой деревне? Я до сих пор ничего не знаю толком!
Вампир, скрежетнув зубами, навис над доской, с силой стукнул фигурой-крепостью о клетку.
- Кто виноват, что девчонка держит язык за зубами? Над ней надругались, инициировали насильно, сделали ведьмой против воли. Это дураку ясно. А остальное - поди, разбери. Куда, к примеру, делся мальчишка...
- Вот именно! - Гведолин, распаляясь, тоже стукнула волкодавом о доску, снеся с клетки красную кобылицу соперника. - Где же Льен, Лиер?
Вампир выдохнул. Нахмурился.
- Засуха знает. Но не теряй надежды - его тела не нашли под завалами. И потом, ты не вправе меня обвинять - я сделал все, что мог! Твоя внучка и впрямь осталась едва жива. Вычерпала себя до капли, тут обычные доктора бесполезны. Чтобы она выжила, нужна была ведьма - поделиться своей энергией. Пришлось забыть про ее брата и везти девчонку к тебе. Подумал, лучше ведьма в руках, чем дознаватель...
- ... в императорском дворце, - закончила Гведолин. - Дурацкая поговорка! Кто их выдумывает?
- Народ, - пожал плечами Лиер. И продолжил: - Так что половину сделки я честно выполнил. А над второй - работаю.
Гведолин прищурилась.
- Я не обвиняю тебя, Лиер. Просто... знаешь, я до сих пор не забыла про яблоко и про то, что ты внушал Терри. И я даже думаю, что... А, ладно. Хочешь, чтобы и я выполнила половину сделки?
- Пришло время, - ответил Лиер и тут же слишком резко воскликнул, словно заметил только что: - Прекрасный ход, Гвен! Так мастерски слопать моего верблюда! За это тебе полагается награда.
Он вытащил из-за пазухи и протянул Гведолин блестящую плитку.
- Шоколад, - подтвердил он, видя, как Гведолин вдыхает пряный аромат. - Из Лимна. Твой любимый.
Горький. Темный. Настоящий! В Антерре, разумеется, не растут деревья какао. Завезти бобы в страну, чтобы наладить свое производство, никто не решается, а заморские шоколадные плитки тают по дороге, и когда попадают к покупателю, превращаются в бесформенную массу с белесыми боками, словно подернутыми плесенью. Кто захочет пробовать такое?
Развернув шелестящую обертку, Гведолин отломила кусочек. Не удержавшись, сунула в рот темный глянцевый бок. Идеально! У Лиера за пазухой ничего не тает. Кажется, если бы он захотел, мог бы привезти с собой сосульку из Лапирии!
- Так что тебе нужно, Лиер? - облизывая шоколадные пальцы, спросила Гведолин. Нет, она вовсе не забыла поблагодарить его за подарок. Знала, что плитка - подкуп. Лесть. Часть сделки, договора. За такое не говорят «спасибо».
Вампир переплел в замок пальцы и, кажется, первый раз за вечер нацепил на лицо серьезную маску.
- Что ты знаешь об армии императора, Гвен?
Меньше всего Гведолин ожидала услышать такой вопрос.
- Э... У нашего императора, Торина Второго, есть армия, чтобы... Чтобы оборониться от врагов, если они нападут на империю.
- Правильно, - кивнул Лиер. - Еще?
- Еще... Еще он и сам не прочь захватить слабые земли, то есть, государства или народы... Тьфу, Лиер, ну тебя к Засухе! Какое отношение имеет к твоей просьбе армия императора?
- Самое прямое. Помимо основной действующей армии, у Торина имеется специальный, скажем так, отряд. Отряд особого назначения.
- Очень интересно, - вежливо откликнулась Гведолин, собирая шоколадные крошки с обертки. - И что?
- Иногда, точнее, довольно часто, они болеют.
- Солдаты?
Лиер кивнул.
- И их семьи.
- Семьи-то тут при чем? - не поняла Гведолин. - И потом, у них есть госпиталь этого... как же его... Безликого! Лучшие доктора, светочи науки, современные койки, инструменты, лекарства. Я в газете читала.
- М-да, - Лиер нахмурился, - не верь газетам. Понапишут, разбирайся потом.
Гведолин положила скомканную обертку на стол.
- Но я сама видела! Проходила мимо - большое красивое здание. Разве врут...
- Не врут, - успокоил ее вампир. - Там и впрямь - доктора, лекарства и все такое. Но вот особый отряд...
- А что с ним? Казны не хватает обеспечить?
- Считай, не хватает знаний...
- Ты хочешь, чтобы я осмотрела людей из этого отряда?
- Людей... - вампир сделал многозначительную паузу, потом кивнул. - Осмотрела и вылечила. Кого сможешь.
Прищурившись, Гведолин в упор разглядывала Лиера. Холодные глаза напротив смотрели, не мигая. Что-то он не договаривает. Впрочем, как обычно.
- Все? Больше ничего не скажешь?
- Не скажу. Вот, подпиши.
На колени Гведолин, бесшумно и молниеносно опустился лист, испещренный каллиграфическими закорючками. Откуда он его достал? Когда? Бумага не мятая, даже заломов нет! На листе стояла размашистая императорская подпись. Гербовая императорская печать.
- Это что? - удивленно спросила она.
- Соглашение о неразглашении.
- О неразглашении чего?
- Того, что увидишь.
Этого еще не хватало! И ведь Гведолин знала, чувствовала, что из хитрого Лиера не вытянешь больше ни капли. Сведения, которые он считал нужным сообщить, он уже сообщил сполна.
Скрипнув зубами, она пробежала глазами по написанному. Никому не рассказывать то, что увидит, ни с кем не обсуждать, не доносить, не выносить... Ничего нового. Коротко и по существу.
Скрипнуло гусиное перо. Аккуратная маленькая завитушка легла рядом с росчерком императора.
А что ей оставалось делать? Если только зарубить себе на носу - никогда, никогда-никогда больше не заключать сделок с вампирами!
- Но я возьму внучку, - доложила Гведолин, возвращая соглашения сосредоточенному Лиеру. - Ей вредно столько сидеть дома. К тому же нужна практика.
- Хорошо. Но тогда и она пусть подпишет.
- Нет! - она почти выкрикнула это «нет», сама испугавшись своей несдержанности. И уже спокойнее добавила: - Роанна тебе клятв не давала и подписывать ничего не будет.
Лиер встряхнул кружевными манжетами, бросил оценивающий взгляд на доску. Уголки его губ слегка приподнялись.
- Ручаешься за нее?
- Даю слово.
- Отлично, - произнес Лиер, возвращаясь к игре. Ловко переставил крепость по своей линии вперед, съев мимоходом белого верблюда Гведолин. - Твой шад окружен, Гвенни. Я выиграл.
Выиграл! Снова... Что же, ничего. У нее еще появится возможность отыграться.
***
Хвощ бежал резвой рысью нисколько не притомившись, а вот Мелисса уже начала отставать. Полтора дня пути миновали, осталось еще немного. Сейчас полдень. К вечеру должны добраться.
Бабка настояла, чтобы Роанна поехала. Сама Роанна ни за что бы не вызвалась. Вдруг проклятый дар снова решит проявить свой норов? А она не сможет его обуздать... Но бабка уверяла, что поселение, в которое они едут, чтобы осмотреть людей, небольшое и окружено лесом, если что не так, всегда можно будет убежать, никому не навредив.
А ведь бабка наверняка догадалась, что внезапный сильный ураган в Мерне, о котором она прочитала в газете, Роанниных рук дело. Чьих же еще? Только не спрашивала ни о чем, ходила, поджав губы, скупо разговаривала. Ждала, пока внучка сама расскажет. А Роанна не могла решиться. Ведь тогда придется рассказать, что он погубила целую деревню.
- Давай шагом, бабушка, - крикнула Роанна вслед бодро рысящему Хвощу. - Мелисса устала.
Маячившие впереди лошадь и всадник притормозили, и Роанне удалось, наконец, с ними поравняться.
У бабки, сразу видно, настроение было никудышное. В черном с головы до ног, она удачно гармонировала с отливающей на заходящем солнце рыжей мастью Хвоща. Неизменный черный кофр был приторочен к седлу и плавно покачивался от размеренного лошадиного шага.
- Бабуш...
- Кстати, Ронни, - перебила ее бабка, - давай договоримся. Фамильярничать при посторонних нечего. Для тебя я госпожа Лайне. Ты - моя помощница. Ясно?
- Ясно... госпожа.
Когда они добрались до леса, схематично и весьма скудно начерченного на клочке бумаги, с которым постоянно сверялась бабка, сгустились сумерки.
Роанна обернулась - солнце садилось за край поля, а впереди - туманный недоброжелательный лес. Зачем им туда? И как они найдут дорогу?
Мельком взглянув на мрачную фигуру рядом, Роанна поняла, что и бабка думает также. Но вот она, упрямо тряхнув головой, словно подбадривая себя, свернула на едва приметную лесную тропинку.
Луна не торопилась выходить из-за туч, потому темнота укрыла всадников непроницаемым плащом. Они двигались куда-то лишь благодаря Хвощу. Жеребец, ведомый каким-то особым лошадиным чутьем, уверенно шагал вперед. Мелисса уныло плелась сзади. Роанне вскоре начало казаться, что этот путь и ветки, хлеставшие по лицу, не кончатся никогда.
Прошел, наверное, час, или два, когда Хвощ встал, как вкопанный и Мелисса, не успев среагировать, уткнулась ему мордой в круп.
- Что там, ба? - взволнованно спросила Роанна.
- Ничего хорошего, - процедил злой бабкин голос. - Кажется, мы заблудились. Засуха бы побрала этого Лиера!
Она сказала - Лиера? Того самого вампира? Он-то здесь при чем?
Бабка спешилась, похлопала Хвоща по глянцевой от мокрых веток, шее.
- Слезай, Ронни, разведем костер, отогреемся. И обратно поедем.
Роанна только успела соскользнуть на землю, как Мелисса вдруг захрапела и принялась пятиться назад. Хвощ тоже затряс головой, заржал, пытаясь выдернуть повод из бабкиных рук.
- Бабушка! - теперь уже в голос закричала Роанна. - Я не удержу! Она... сбежит сейчас!
- Спокойно, - твердо проговорила бабка. - Положи свою руку ей на шею. Вот так. Сосредоточься. Дыши глубже. Этот гость не опасен.
Тут же успокоился Хвощ. Сжимая скользкий повод в одной руке, другой Роанна дотянулась до шеи Мелиссы. Дышать. Не волноваться. Все хорошо.
Лошадь перестала вырываться. Доверчиво прижалась к Роанниному плечу.
- Можно было бы сделать это не здесь, - услышала Роанна брюзжащий бабкин голос. - Хотя бы шагах в двадцати от нас. Вон лошадей как перепугала, дурочка!
Кому она это говорит? Не видно же ничего!
- Ладно, ладно, ничего. Одежда есть? Нет? Ох уж, молодежь!
Послышался шелест, шмыганье носом, а потом вполне человеческое:
- Спасибо, госпожа... Лайне? Я не ошиблась?
- Ну, с таким нюхом ошибиться трудно.
Роанна сделала пару шагов в бабкину сторону, прошептав:
- Кто это, ба?
- А вот и еще одна, - проворчала бабка, - дар есть, ума не надо! Посмотри другим зрением, Ронни! Как я учила.
Другим зрением... Как же это... Моргнуть, посмотреть на человека не снаружи, а словно изнутри... У нее ведь много раз получалось! И бабка объясняла, показывала.
Это оказалось просто. Раз - и темный бесформенный сгусток возле дерева приобрел очертание девушки, подростка, закутанной в бабкин теплый плащ по самые уши. А аура у нее белая, с радужной каймой по краям. Как у Калена.
Оборотень!
- Дошло, наконец, - насмешливо выдохнула бабка. Сказала, обращаясь к девчонке: - Откуда и как звать?
- Я Релис, - заплетающимся языком выговорила она. В волчьей шубе ей тепло было, а теперь от холода трясется. - Меня вообще-то за вами... Нас троих послали: Викса, Грона и меня. Я и нашла вас. У нас так и подумали, что вы заблудились.
- Вот как, - бабка выговорила удивленно и одобрительно. - Ждете нас, значит. Предупреждены? Любопытный отряд у Торина, любопытный... А мы уж хотели, - она махнула рукой в сторону высоченных сосен, - обратно повернуть.
- Не надо! - испугалась Релис. - Мамка мне голову снесет за то, что упустила вас. Пойдемте со мной, пожалуйста! У нас и ужин для вас, и хижина отдельная...
- Ужин и хижина! - бабка толкнула Роанну локтем в бок. - Какая прелесть! Обязательно пойдем, правда, Ронни? Веди!
Релис передернула завязки плаща, нехотя выпутываясь из него.
- Только я это... волчицей. Мне так проще. И не холодно.
- Как хочешь, - поставив ногу в стремя, ответила бабка. Забрала у Релис плащ. - Лошадей мы успокоили, без разницы теперь. Только ты в кустиках перекинься, чтобы мою... помощницу не смущать. Она непривычная к такому.
Роанна фыркнула. Набрав повод, залезла на послушно стоящую, словно зачарованную, Мелиссу. Непривычная, значит? Ладно, посмотрим! Когда они будут осматривать больных она ни разу, ну вот ни разу не пожалуется, что ей страшно или она устала. За время их с Льеном путешествий, она многому научилась.
***
От ледяной воды заломило зубы. Гведолин прополоскала рот, выплюнув с водой остатки мятного порошка, сунула в карман жесткую зубную щетку, которую всегда возила с собой.
- Разрешите вам помочь?
Она обернулась. Мужчина держал в руках жестяной кувшин, предлагая полить ей на руки, чтобы было удобней умываться.
- Не откажусь. - Гведолин сложила ладони лодочкой, наклонилась. - Лейте, тонкой струйкой.
Учить его не было необходимости. Он аккуратно выливал ровно столько, сколько поместиться в ладони, ждал, пока Гведолин ополоснет лицо.
- Прекрасно! - вдохнула она, принимая от него жесткое льняное полотенце. - А я вас где-то видела. Серьезно! У меня отличная память на лица. Осталось вспомнить где и когда.
Она отдала ему полотенце, прищурилась, беззастенчиво его рассматривая. Похоже, ее ровесник. Высокий, подтянутый, крепкий. Вот он чуть улыбнулся - зубы желтоваты, курит или курил. Провел рукой по рыжим с проседью волосам, ухмыльнулся.
- Ваше лицо мне тоже знакомо. Но... - он напрягся, - не знаю... Впрочем, понадеюсь в этом на вас - у ведьм отличная память.
- Как и у дознавателей, - не осталась в долгу Гведолин.
- Может, вы разрешите применить небольшое воздействие...
- Нет! - отрезала она.
- Это упростило бы дело, - мужчина поставил кувшин на скамейку рядом с колодцем, снова наполнил водой из ведра. - Нет, так нет, я не настаиваю.
- Сами вспоминайте, если хотите, - буркнула Гведолин, развернулась, намереваясь уйти.
- Мернская академия? - бросил он ей в спину.
- Туда ведьм не берут, - резко обернулась она. Отряхнула юбку - высохла за ночь от росы, но все еще мятая. - Вам ли не знать?
- Верно, глупость сказать, - смутился он. - Тогда Приют Храма Пречистой Воды? У меня там многолетняя практика. Можно сказать, пожизненная. Угадал?
Гведолин прикусила губу. Вспышка промелькнула в воспоминаниях. Работный дом, пожар, приют Храма Пречистой Воды, рыжий парень - любознательный выскочка, он посмотрел ей в глаза и...
- Ты был помощником дознавателя в приюте, осматривал меня после ожогов, чтобы убедиться, что я не ведьма. Ты тогда немного перестарался, у тебя закружилась голова, а потом...
- А потом профессор Ноулежд мне знатно всыпал, - засмеялся он. - Не физически, конечно, будущих дознавателей наказывают по-другому. Все-таки я был прав - у ведьм феноменальная память!
- Простите за «ты», - смутившись, Гведолин пальцами расчесала волосы и принялась переплетать косу. - Просто я так живо вспомнила того мальчишку... Вернее, вас...
- О, не стоит, - отмахнулся мужчина. - Предлагаю сразу отставить этикет. Меня зовут Джарэд. Для друзей - просто Рэд. А вы, значит, та самая ведьма-целительница - госпожа Лайне, которая должна приехать и о которой мне в поселении уже все уши прожужжали?
- Гведолин, - представилась она. - Для друзей просто Гвен.
- Знакомая фамилия... Так вы же, наверное, родственница...
- Да, она - моя бабушка, - доложила внезапно вынырнувшая из-за его спины Роанна. - Здравствуйте, профессор.
Профессор, увидев Роанну, замер на мгновение, потом рыжие брови его поползли вверх, а губы растянулась в улыбке.
- Девочка моя, какая неожиданность! - Он обнял ее так, словно знал всю жизнь. - Не кажется ли вам, Роанна, что мы начали слишком часто встречаться? А ведьмы в таких случаях говорят: «Знаки повсюду». Но как бы то ни было, я очень рад!
Когда они прекратили обниматься, Гведолин не переминула бросить на Роанну свирепый взгляд. Откинула за спину заплетенную косу. Выпрямилась.
- Я же просила, Ронни - никаких «бабушек»!
- Думаешь, профессор, доктор и дознаватель не увидит родства? - фыркнула она. - Он еще и маг, к тому же.
- Роанна! - одернул ее профессор. - Так сразу раскрывать все карты?
- От бабушки этого все равно не скрыть, доктор Рин, она магию за версту чует. Так же как и этих... магических существ.
- Коих здесь пруд пруди, - проворчала Гведолин. - Может, мне кто-нибудь все же потрудится объяснить, зачем меня позвали? Ведь у них, как я погляжу, - она окинула доктора Рина внимательным взглядом, - свой доктор имеется. Дипломированный. Целый профессор! И дознаватель, и маг. Не чета целительнице-самоучке...
- Не скажи, Гведолин, - возразил профессор. - Тебя позвали, потому что ты нужна. Да, я здесь доктор, но один уже не справляюсь. К тому же, пациенты специфические, вы все сами увидите. И некоторые болезни может вылечить только ведьма. Поэтому мне понадобилась ведьма с целительскими способностями. Кстати, как вы добрались вчера?
- Скверно, - Гведолин взяла наполненный кувшин, чтобы помочь Роанне умыться.
- Слышал - заблудились, но Релис вас нашла. Как вам хижина? Не замерзли за ночь? Хорошо накормили?
Накормили их вчера отлично. Такого мясного рагу из оленины с брусникой Гведолин сто лет не пробовала. Свежий домашний хлеб, козье молоко, яблочный пирог с мятой. А в маленьком домишке из бревен и веток, который здесь называли хижиной, было чисто, тепло и уютно.
- Все хорошо, Джарэд, - кивнула Гведолин. - Давай к делу - что от нас требуется?
***
Поселок был большой. Даже огромный, словно целый город. Спрятался в лесу надежно - посторонний ни за что не найдет. Правда, пришлось вырубить немало деревьев, но древесины все равно не хватало, так что дома местных жителей были низкие, чаще - одноэтажные. Во дворах ютились сараюшки и загоны для скота.
- А хлеб как же? - поинтересовалась Роанна, когда они вышли во двор, закрыв дверь дома очередного пациента. - Хлеб здесь чудесный. Но... ведь у них нет полей?
- Ты права, моя девочка. - Доктор Рин быстро нашел общий язык с ее бабкой и стал звать ее как и все обитатели поместья - просто Гвен. Перестал он «выкать» и Роанне. - Хозяйство у них свое, но муку приходится закупать.
- Но как? Ведь здесь нет тракта. Как же они... Верхом? Тяжелые мешки, неудобно, наверное.
Бабка, размашисто шагавшая к следующей хижине, на которую указал профессор, многозначительно хмыкнула.
- Цверги, - пояснил профессор. - Поднимают в несколько раз больше собственного веса. Мешки в телеге довозят до леса и сгружают. А цверги перетаскивают. У них даже своя тропа в лесу имеется - цвергов путь.
- И много их здесь живет? - удивилась Роанна.
- Ну, как сказать, четверть поселка наберется.
Бабка снова хмыкнула. Остановившись возле забора хижины, спросила:
- И кого мы будем осматривать на этот раз?
Доктор Рин сверился со списком.
- Ренеяр Алавир. Хороший человек, давно его знаю. С семьей живет - жена и две очаровательные дочурки.
- Человек?
- Э... альв.
Он уже хотел было толкнуть калитку, но Гведолин положила руку на засов.
- Кто еще здесь живет, Рэд? Оборотни, цверги, альвы... Ведуны, друиды, ведьмы, вампиры?
Доктор кивнул.
- Полагаю, ты уже догадалась о природе этого поселения. - Нечисть. Люди тоже есть, но в меньшинстве.
- Значит, нечисть... Те, кто под запретом в Антерре. Скрываются в лесу, создают семьи, растят детей... - Гведолин скрипнула зубами, а меж бровей пролегла глубокая складка. - Так вот какой особый отряд у нашего императора! Вот какой основной действующей силой он пользуется, чтобы отвоевать себе клочок-другой земли! Они живут здесь изгоями, только потому, что им некуда больше идти. Они не могут сбежать, иначе - смертная казнь. Они не могут не пойти воевать по первому требованию императора, потому что в заложниках он держит их семьи. Они словно звери, запертые в клетку - опасные, хищные, но уязвимые.
Обменявшись взглядом с Роанной, доктор Рин лишь развел руками.
- Всегда говорил - ведьмы невероятно умны и прозорливы. И чем старше, тем мудрее.
Похоже, бабка хотела ответить на льстивые слова очередной колкостью, но передумала.
- И что же, никто не знает об этом месте? - затаив дыхание спросила Роанна.
Доктор приложил палец к губе.
- Тсс... Государственнная тайна! Кто проболтается, тому... - он горизонтально провел по шее ладонью.
- Хватит ее пугать, - отрезала бабка. - Она уже дала слово, что не расскажет.
- Отлично, тогда пойдем? - он мягко убрал руку Гведолин с задвижки, толкнул калитку.
Они вошли внутрь и утонули в зелени сада. Осень здесь будто и не вступала в свои правда: буйно плодоносила малина, земляника, курчавился зеленый горошек, манил с куста спелый крыжовник.
- Дядя Рэд! Дядя Рэд!
Девочки-близняшки лет пяти неслись к ним во весь опор, пытаясь обогнать друг дружку. Подбежав, повисли на докторе Рине, вцепившись в него по обе стороны.
- Привет, малявки-козявки. А я к вам! И даже не один сегодня.
- Кто эти тети? - смущенно пролепетала одна из девочек.
- Эти тети, - профессор придал голосу торжественности, - могущественные волшебницы. - И уже более просто добавил: - А пришли они, чтобы осмотреть вашего папку. Ну-ка, ведите в дом!
В доме была простая деревянная мебель, чистота и тепло; пахло молоком, заботой и лаской.
- Рэд, Вода пречистая! Думала, не дождусь уже. - Полноватая, но красивая женщина, поспешно вытерла руки о передник. - Хотела уже сама за тобой... Ему хуже, Рэд. Твое лекарство не помогает...
Роанна заглянула украдкой ей в глаза - еле сдерживает слезы. Закусив губу и даже не поинтересовавшись, что это за «тети» пришли в дом с доктором, она дала им кувшин с водой и мыло, а после проводила в смежную комнату.
Несмотря на приоткрытое окно, запах в комнате был затхлый. На кровати лежал человек с ввалившимися глазами; рука его, покоившаяся поверх тонкого одеяла, казалась высушенной лягушечьей лапкой.
Он не спал. Когда они вошли, слабо улыбнулся, натянуто проговорил:
- Ты был неправ, Рэд. Мы выиграли... победили. Мы смогли... даже в этот раз... нас было так мало...
Человек запнулся и закашлялся сухим, неприятным кашлем.
- Конечно смогли, Рене, конечно.
Доктор Рин присел на краешек кровати, взял худую руку Рене. Сосредоточился, вслушиваясь в пульс.
Роанне не нужно было вслушиваться. Она чувствовала - пульс медленный, очень слабый. Сердце бьется неровно, неторопливо разгоняя по венам жиденькую кровь. Человек слаб, болен, истощен. Физически и духовно. Есть в его болезни что-то нехорошее, она словно точит его изнутри. И Роанне это состояние очень и очень знакомо...
- И у меня так было, - выпалила она в порыве жалости к этому еще молодому мужчине. - Я так... несколько месяцев, ты же помнишь, ба... госпожа Лайне!
- Да, - немного грубо отрезала бабка. - Обойдя Роанну, подошла к доктору. - Магическое истощение. Вы сами знаете, доктор Рин, что лекарства здесь не помогут.
Жена Рене всхлипнула за спиной.
- Знаю, уважаемая госпожа Лайне, - в тон ей ответил доктор. - Потому вы здесь. Посмотрите?
Он подвинулся, бабка присела на кровать, взяла Рене за руку.
- Знаете, кто я?
- Целительница?
- Хуже. Ведьма.
Альв попытался рассмеяться, но его снова скрутил кашель.
- Эка невидаль, - наконец, просипел он. - Мы работаем в сцепке с Миррой - она тоже ведьма. Водяная.
- Ого! - бабка присвистнула, но лишь для вида. От Роанны не могло укрыться, что бабка сосредоточенно вслушивалась в организм больного, пытаясь найти повреждения. - Редкость. А у меня - огонь.
- Здорово. По вам видно. Вы такая... напористая!
По углам комнаты захихикали девчонки. Послышался немного облегченный вздох жены Рене. Шутит - значит не все так плохо.
- А ваша девочка... что-то легкое... Воздух?
- Ветер, - Роанна шагнула ближе.
- Ветер - это хорошо. - Рене скривился - бабка положила руку ему на лоб, покрытый испариной. - Внучка - тоже целительница?
Бабка отняла руку. Поджала губы.
- Все-то вы знаете, - пробормотала она, принявшись копаться в черном кофре. - Ничего не утаить!
Снова хрипло засмеявшись, Рене улыбнулся.
- Я альв. Мы видим родство так же ясно, как солнце в погожий день. Правда... сейчас гораздо хуже, словно через мутное стекло, но все же девочка - точно ваша внучка.
Гведолин позвенела склянками. Пробурчала:
- Вы бы не тратились на такую ерунду. Переключится на магическое зрение - тоже усилие, надо сказать. А вам отдыхать нужно.
- Я отдыхаю, отдыхаю, - вздохнул Рене. - Зато сад точно завял бы, но Вельна держит, - он с обожанием посмотрел на жену. - И девчонки... маленькие, но кровь сильна...
Малышки, едва речь зашла о них, встрепенулись и мигом очутились на кровати Рене, толкаясь и отпихивая друг дружку.
- У меня горошек созрел, па!
- А я... а у меня... земляника! Во! Зеленая еще пока.
- А у меня...
- А ну, брысь! - добродушно, но непреклонно шикнул на них доктор Рин, и близняшки снова разбежались по углам. - Что вам нужно, госпожа Лайне? Воду, полотенце, лампу?
Бабка, вынырнув из недр кофра, только хмыкнула.
- Лампу зачем-то зачем? - Она держала в руках маленький темный пузырек. - Мне нужно полстакана воды. И больше ничего.
Вельна тут же сунула ей стакан. Видимо, держала наготове, чтобы унять кашель мужа.
Тугая крышка и синяя опалесцирующая жидкость и едким запахом. Сильное и почти мгновенно действующее снотворное, вспомнила Роанна. Примешь чуть больше положенного - и больше уже никогда не проснешься.
Накапав в стакан, бабка придержала голову альва, пока он морщился, но глотал. Стоило его голове коснуться подушки, как глаза закрылись, а дыхание выровнялось.
- Просто спит, - констатировал доктор Рин, успокаивая Вельну, вцепившуюся ему в руку. - Уведи девочек. Думаю, госпоже Лайне лучше поработать в одиночестве.
Бабка положила одну руку на впалую грудь Рене, другую - на глаза. И так застыла.
По комнате поплыло тягучее, муторное ощущение тревоги, чужой боли и страшных воспоминаний.
- Давай тоже уйдем, моя девочка, - доктор Рин обнял Роанну за плечи, подталкивая к двери. - Здесь нам сейчас не место.
- Но я бы помогла...
- Нет. В этот раз она справится без тебя. Случай слишком запущен, потому ведьма нужна опытная. Прости, но ты лишь помешаешь.
Роанна не стала настаивать. Наоборот, ей до зубовного скрежета захотелось скорее покинуть комнату, в которой плохие эмоции сконцентрировались в ужасающей пропорции. Ведь она сама еще не забыла... Она помнит, каково это - вычерпать себя досуха.
Бабки долго не выходила. Роанна играла с близняшками пока жена Рене, чтобы хоть чем-то себя занять, перемыла полы в доме, приготовила ужин. Девчонки потащили Роанну смотреть сад и огород, не переставая хвастать, как их слушаются растения. Роанна лишь посмеивалась, не забывая хвалить. Большие деревья девчонкам еще не по силам, а с растениями они и правда управлялись мастерски: заставили поспеть зеленую землянику, прорастили едва проклюнувшийся лук.
Когда они вернулись из сада, бабка сидела на скамье, привалившись к стене, а доктор Рин выслушивал ее пульс, сверяясь с часами. Захлопнув крышку, он покачал головой.
- Ты упрямая, Гвен, - доктор убрал часы в карман, поднес к бабкиному носу граненый флакон. - Теперь и у тебя истощение, Засуха вас побери!
- Ерунда, доктор, - отмахнулась от флакона бабка. Повернула голову, заметила вошедших. - Ронни, детка, поройся у меня в кофре, там должен быть такой мешочек... Синий, из крашеного льна.
В мешочке были травы. Этот сбор Роанна хорошо знала. Бабка долго поила ее отваром из этих трав...
Мешочек нашелся быстро. Роанна протянула его жене альва со словами:
- Вельна, травы нужно просто заварить.
Заметно повеселевшая Вельна понятливо кивнула и скрылась в кухне, прихватив с собой дочек.
- Рене теперь поправится? - спросила Роанна.
- Теперь - да, - ответил доктор Рин. - Но видишь ли в чем дело, моя девочка... Твоя бабушка - настоящий боец и, как и полагается герою, билась до конца. Результат налицо - еще одно магическое истощение.
- Которое пройдет через несколько дней, - устало закончила бабка.
- К счастью - да. Но целительская сила ведьмы осталась теперь только у тебя, Роанна. И если кому-то еще потребуется подобное вмешательство... лечить придется тебе.
- А... много их осталось?
Доктор Рин закусил губу, сверился со списком.
- Двадцать. Это только те, кто записался на осмотр. Но можем и по дороге встретить. Меня частенько караулят родственники тех, кто заболел случайно, не на войне...
- Войне? - ужаснулась Роанна. - Но... у нас нет войны!
- Официально - нет. Но император не гнушается захватывать приграничные города, присоединяя их к империи. Он не зовет это войной. В отличие от меня. Ведь если ты нападаешь на кого-то, что-то отбираешь силой, насаждаешь свою веру и гибнут люди - это и есть война.
- И где побывал этот отряд? - еле слышно спросила бабка. - Что Торин Второй отвоевал на этот раз?
- Казицу.
- Это... где?
- В Фирбии, - ответил доктор Рин, поднимаясь и принимая у Вельны дымящуюся чашку с травами. - Позарился на их виноградники...
- Сукин сын! - не стесняясь, в сердцах выплюнула бабка.
- Тише, - всплеснула руками Вельна. - За такие слова можно угодить во Фрейзерскую тюрьму. Хула на императора...
- Да плевала я не императора! - бабка слишком резко повернула голову, отчего ей, похоже, поплохело, и она приложила пальцы к вискам. - Все, кто живет в этом лесу, не его подданные. Они - его рабы! Жестокий шантаж, драконовские законы... Мне повезло больше, ведь я свободна. Скажи мне, Рэд, все здешние жители связаны с императором договором?
- Да, - коротко подтвердил доктор Рин. - И я - тоже.
Бабка выдохнула.
- Значит, пожизненно...
Доктор передал ей чашку.
- Все верно, Гвен. Но кто знает? Возможно, все еще переменится...
Роанна почувствовала, как холод ужаса мерзкими щупальцами заползает за воротник платья, овивает шею холодной противной змеей. Пожизненный договор, рабы, война... Она ли была несчастна до этого? Разве? Эти люди в тысячу раз несчастнее! По крайне мере она, так же как и бабка, пока еще свободна. Но... надолго ли?
Глава 5. Никогда
Из окна спальни Гведолин было прекрасно видно и внутренний двор, и Рэда, размашистым шагом идущего к двери. Под мышкой он нес большой сверток, завернутый в вощеную бумагу. За доктором семенил Зарий, жестикулируя руками и бормоча. Жаль, сейчас Гведолин не в том состоянии, чтобы услышать, что именно он бормочет...
Засуха! Она все еще оставалась без магии и без сил. Лечение альва не прошло даром, и даже не раз проверенные травы не помогали...
Она сама позвала доктора в гости. Почувствовала к нему необъяснимую симпатию и желание узнать поближе. А своей интуиции Гведолин привыкла доверять безоговорочно. К тому же Роанна полностью поручилась за него. Но Гведолин и предположить не могла, что Рэд решит нагрянуть буквально на следующий день после их возвращения!
Входная дверь хлопнула.
- Госпожа, к вам посетитель! - крикнул Зарий снизу.
Сердце отчего-то взволнованно подпрыгнуло и стало биться быстрее. Гведолин легко, словно девочка, сбежала по ступеням.
- Доброе утро, Рэд, - вежливо поздоровалась она. - Чем обязана?
- Гвен! И тебе доброе! - радостно поприветствовал ее доктор. Обернулся, поставил странный предмет на пол. - Прекрасно выглядишь! - На ней был вышитый сагарский халат с широкими рукавами, домашние востроносые тапочки. Халат был прекрасен, в этом она не сомневалась. - Прости, что без предупреждения, просто не люблю откладывать на потом то, что можно сделать сразу. Сейчас я свободен, а после обеда начнется: академия, лекции, лечебница... Хм...
Он замешкался, а Гведолин подошла ближе.
- Зарий, спасибо, можешь идти.
Зарий, кряхтя, удалился. Доктор смотрел ему вслед, полуоткрыв рот.
- Любопытные у тебя слуги, Гвен. Поправь, если я ошибаюсь. Зарий - друид?
Гведолин пожала плечами.
- Друид. Разве дознаватели ошибаются?
- Всякое бывает, всякое. - Он размотал шарф и теперь теребил кисточки на его конце. - Друидов, вообще-то, нет в Мерне. Впрочем, как и в ее окрестностях. Все они подлежат учету и выселению. Вроде, как в том поселении, где мы были...
- Есть, как видишь. У меня вообще много чего любопытного есть. Или кого. Я доверяю тебе, Рэд, и надеюсь, что это останется между нами. Показать?
- С удовольствием. Только в другой раз. У меня времени мало. - Он указал рукой на сверток. - Я просто кое-что тебе занес.
- И что же это?
Доктор принялся развязывать бечевку, удерживающую бумагу.
- Кажется, именно такую ты искала?
Под слоями вощеной бумаги обнаружилась прялка. Отличная деревянная прялка, пахнувшая смолой и свежим лаком. Если бы внучка нашла похожую на ярмарке, непременно купила бы! Но она не нашла...
- Она идеальна, Рэд! - Гведолин уже крутила колесо. - Идет легко, как по маслу! Где ты ее достал?
- У одного знакомого мастера.
- Замечательный мастер! - похвалила Гведолин, садясь на корточки, чтобы проверить, надежно ли крепится подножка.
Лицо доктора расплылось в улыбке так, что рыжие веснушки поползли вверх.
- Правда нравится?
- Очень! Сколько он хочет за нее?
- Ну... ни сколько, - уклончиво ответил Рэд. - Я уже расплатился. Правда, у меня есть к тебе просьба...
- Доктор Рин! - Роанна, перебив разговор, перевесилась через перила второго этажа. - Здравствуйте! Как чудесно, что вы заглянули!
Она живо спустилась вниз, но, подойдя, застыла возле предмета их спора, словно не решаясь ни рассмотреть прялку, ни прикоснуться.
- Что случилось, деточка? - Гведолин повернулась к ней, подозрительно прищурилась. - Тебе знакома эта прялка?
Внучка спала с лица, часто заморгала ресницами, открыла рот, чтобы начать говорить, и снова закрыла его.
И тут Гведолин почувствовала страх. Липкий душный страх, инеем расползающийся от Роанны и уже начинавший раскачивать занавески, теребить листики огромного фикуса у двери.
- Я не... - залепетала она, косясь то на доктора, то на Гведолин. - Я... хотела ее купить, но лавка уже закрылась.
Соврала! Гведолин даже зубами скрипнула. Но зачем? Внучка прекрасно знает, что от Гведолин ложь не скрыть... Да и сама Роанна чувствует, когда врут... Тогда почему?
- Что ты к ней пристала, Гвен? - вмешался доктор. - Иди, моя девочка, погуляй, у нас с твоей бабушкой серьезный разговор. Роанна вышла; с фикуса упало несколько листьев, обнажив тощую ветку. Рэд продолжил: - У меня есть просьба. А прялка, считай, в некотором роде подкуп...
- Подкуп? - Гведолин изумленно уставилась на Рэда. - Почему-то в последнее время меня все пытаются подкупить...
- Правда? А кто еще пытался?
- Лиер. Любитель шоколадок...
Она махнула рукой, приглашая доктора следовать за ней. Пройдя в гостиную, Гведолин тяжело опустилась в глубокое кресло, предложив Рэду занять соседнее.
- Так в чем заключается подкуп? Рассказывай.
Доктор долго молчал, вглядываясь в ее лицо. Наконец, выговорил:
- Теперь уже не в чем, наверное. Отличная маскировка, Гвен - так провести опытного дознавателя! Прости, не заметил сразу. Ты еще не восстановилась, да?
От дознавателя что-то скрыть непросто. Она так старалась сохранить румянец на лице, блеск глаз, не ссутулиться, двигаться резче, быстрее. Но надолго притворства не хватило. Теперь он видит истощенную ведьму во всей красе: лиловые тени под глазами, тусклые волосы, глубокие морщины, потухший взгляд.
- Это лихорадка у цверга меня просто вымотала! - устало ответила она. - И да, энергия пока не вернулась. Я без сил, Рэд, вообще, как тряпка. - Она часто заморгала глазами, пытаясь сфокусировать взгляд на докторе. - А что? Кому-то нужна моя помощь? Dозьми Роанну, она справиться, девчонка толковая. Хочешь секрет?
- Какой?
- Она сильнее меня, Рэд. Мне даже представить страшно, во сколько раз. Недавний ураган в Мэрне - ее рук дело. Она, конечно, никогда не признается, но ведь и я не дура.
Доктор Рин обескураживающе на нее посмотрел.
- Ураган? Сильнее, говоришь? А зачем тогда ты надрывалась в поселении? Прости, но я уже ничего не понимаю.
- Просто... мне жаль ее. - Гведолин сухо сглотнула. - Тратить силы неприятно, Рэд, иногда даже больно. И я хотела... пока я могу...
- Оградить внучку от всего, что ей грозит? Это невозможно, Гвен, ведь так ты только делаешь ей только хуже. Сама знаешь.
- Знаю. - Она откинула назад нависшую над глазом седую прядь. - Так кому понадобилась ведьма?
Доктор долго мочал, наконец, выговорив:
- Мастеру теперь уже твоей прялки. А сама прялка - задаток. За лечение.
Прялка, от которой Роанну затрясло, как осенний лист на ветру!
- И что же случилось с мастером? - прищурилась Гведолин - Сам помочь не можешь?
Рэд пожал плечами.
- Доктор там бессилен.
- А твоя магия?
- Ерунда моя магия! - воскликнул он. - Детские фокусы. Я серьезно, Гвен. Магии нужно учиться. Долго, всю жизнь. Я же выбрал медицину. Так что мой дар - он как бы есть, и как бы нет... К тому же, дар оказался не целительский, а боевой.
Гведолин вскинула бровь.
- Боевой?
- Представляешь?! Могу шаровые молнии делать! Но это так себе забава - медведей пугать. Был как-то случай... - Он вдохнул. - Ладно, что я все болтаю, куча дел еще! А тебе отдыхать нужно.
Он вскочил и резво направился к двери.
- А как же ведьма? - возмутилась Гведолин ему вслед. - Ты бы не пришел, если бы твоему мастеру не было так плохо! Я не могу его бросить, но и пойти не в состоянии...
Рэд бросил, не оборачиваясь:
- Отдыхай. Как-нибудь разберусь.
- Но как же...
Дверь за ним закрылась.
А кресло оказалось такое мягкое, теплое... Вставать и догонять доктора ей совершенно, ни капельки не хотелось...
Прялка, блестя лаком, так и осталась стоять возле фикуса в прихожей.
***
Роанна сидела на крыльце, наблюдая, как темный силуэт Сальки мелькает в парнике с огурцами.
Доктор Рин опустился рядом бесшумно, словно он был вовсе не бабушкин, а ее, Роанны, ровесник.
- Мне кажется или в парнике орудует альв? - тихо осведомился он.
- Вам вовсе не кажется, профессор, - разрешила его догадку Роанна. - Салька действительно альв.
- Значит, друид и альв, - принялся загибать пальцы доктор. - Неучтенные, верно?
Роанна снова утвердительно кивнула.
- Я старею, безнадежно старею. Под самым носом дознавателей, рядом со столицей живет столько... - он кашлянул, - разнообразных существ. А мы о них ничего не знаем.
- А еще ведунья, два цверга, вампир и оборотень.
Доктор Рин изумленно присвистнул.
- Но вы ведь не будете о них никому докладывать? - настороженно осведомилась Роанна. И сама себе ответила: - Нет, точно нет. Иначе бабушка вас ни за что бы не пригласила в поместье.
Внимательно изучив ее лицо цепкими изумрудными глазами, доктор Рин вынул из кармана жилета часы, взглянул на циферблат. Затем выудил оттуда же сложенный пополам лист.
- Не сомневайся, - твердо заверил он. - Держи, вот. И больше не теряй. Все же заключение о ведьмовстве не список покупок на рынке, верно, девочка моя?
На листе, исписанном каллиграфическим почерком, стояла гербовая императорская печать и размашистая подпись.
- Спасибо, милый доктор, большое спасибо! - в порыве благодарности она горячо сжала его ладонь, но смутилась и быстро отпустила. - Только зачем же вы... Можно было и позже... Ведь вчера вернулись!
- Отдыхать некогда. - Он снова взглянул на часы. - В полдень у меня лекция в Академии. Держу пари - за неделю пока меня не было, балбесы успели соскучиться по анатомии!
Роанна улыбнулась. Потом помрачнела.
- Как вы узнали про прялку?
Сощурившись, доктор Рин сосредоточился на мельтешащем в парнике альве.
- Вчера, как только приехал, зашел навестить небезызвестного нам обоим мастера. Ачи сказал, ты заходила к нему в лавку. Сказал, что хотела купить прялку, но внезапно передумала.
Помолчали.
- А больше... он ничего не сказал?
Доктор, оторвавшись от парника, повернул голову к Роанне.
- Больше ничего.
- А вы ему?
- Вот еще! Обижаешь, моя девочка!
- Простите, - захлопала глазами Роанна. - Я ни в коем случае не хотела... Благодарю, доктор Рин! Еще раз и еще...
- Не за что, девочка моя. Абсолютно за что.
***
- Так и будешь стоять?
Кален держал в руках бабкин черный кофр с лекарствами и инструментами, созерцая дом-мастерскую господина Карпентера. В подступающих сумерках дом зиял пустыми окнами - либо нет никого, либо лампу еще не зажигали.
Роанна стояла рядом с Каленом, которого бабка снова выделила ей в провожатые. И не решалась перейти улицу. И уж тем более, постучать в дверь.
Что она здесь делает? Неужели снова войдет туда? Бабка велела осмотреть мастера, оставившего прялку за лечение. Разве лечение может стоить так дорого? Бабка никогда не брала столько! Ругалась, конечно, сказала, доктор Рин провел ее, сам заплатив за половину прялки. И еще сказала, что мастеру нужна целительница-ведьма, а в округе Мерны, кроме них двоих, действующих ведьм и нет больше... Вернее, не двоих, а только бабки. Ведь про Роанну никто и не знает! Главное, не попасться дознавателям, а стражам спокойствия можно и заключение предъявить, так кстати доставленное доктором Рином.
Роанна встряхнула головой, сильно дернула себя за выпавшую из ворота плаща прядь - собиралась опрометью, чтобы не передумать, вот и не успела заплести косу, просто собрала волосы в хвост, затянув лентой. Но это не помогло... Ведь она просто не может к нему пойти! Немыслимо, противно, больно, мерзко...
Второй раз она собралась к мастеру, и второй раз не может решиться зайти. Но ведь теперь у нее есть веская причина - мастеру нужна помощь и, как целительница, она обязана исполнить свой долг. «Нет плохих и хороших, есть просто люди, которых нужно лечить», говорила бабка. И еще - теперь Роанна знает от доктора Рина, что Варг тоже пропал. Но все-таки... Что, если господину Карпентеру что-то известно о Льене? Вот и вторая причина!
Так, уцепившись за эти доводы, Роанна шагнула вперед... и через секунду оказалась лежащей на жесткой мостовой. Рядом пыхтел, отдуваясь Кален; ржали лошади, во дворах лаяли цепные псы, слышался скрежет колес и грубые ругательства возницы.
- Дура! Куда прешь?! Засуха вас подери, сумасшедших!
Он уже свернул за угол - ржание лошадей и ругань постепенно утихли.
- Вам помочь, госпожа? - Молодой человек вежливо наклонился к распластавшейся на мостовой Роанне.
- Сами, как бы, справимся, - буркнул Кален, помогая ей подняться. Но все же отдал должное прохожему: - Но спасибо, что предложили.
Человек пожал плечами - сами, мол, разбирайтесь, и ушел.
- Ты что, и впрямь с ума сошла? Ты же прямиком под колеса шагнула! - Кален заглянул Роанне в глаза и немного поумерил нравоучения. - Давай домой поедем. Ничего хорошего из этой затеи не выйдет. - Они отошли подальше, к липам, чтобы не мешать прохожим. - Ребята у нас говорят... ну, Салька, Ману... что это ты тогда ураган, вроде как, вызвала. Если так... ясно же, что во всем эта мастерская проклятая виновата! Или те, кто в ней... Роанна, поедем, а? А бабке скажешь, как бы, дома никого не было.
- В прошлый раз я и так соврала, когда доктор Рин прялку принес. Бабка почуяла, но ни слова не сказала. Нет, Кален, глупости... Бабка любую ложь мигом раскусит, уж кому, как не тебе это знать. - Она отряхнула юбку от налипших листьев. - Спасибо, что оттолкнул, если бы не ты...
Она бы покалечилась или погибла под колесами экипажа. Представить страшно! Роанна огляделась вокруг. Обычная городская жизнь: прохожие, двуколки, дилижансы, извозчики, торговцы с лотка, мальчишки с нераспроданными утренними газетами. Может, она и впрямь сошла с ума? Почему ей так страшно? Ведь она знает, что ни мастер, ни кто-то другой, больше ничего не смогут ей сделать! Теперь-то она умеет постоять за себя. И еще тогда, в Проклятом лесу она поклялась, что больше никто не сделает ей больно.
Никто не обидит ее.
Никогда.
Бабка без сил. Доктор Рин сказал, что даже он не смог помочь господину Карпентеру, чем бы он ни был болен... А ведь в Черных пеньках она лечила его брата, несмотря на то, что тот частенько поколачивал Льена! Так почему теперь не сделать то же самое для мастера?
Кален не сразу поспел за Роанной, когда она, тщательно оглядевшись по сторонам, перешла проезжую дорогу, очутилась на другой стороне улицы и подошла к двери мастерской. Подергав ручку и убедившись, что лавку уже закрыли, не раздумывая позвонила в колокольчик.
Кир-ша, открывший дверь, уставился на Роанну так, словно увидел призрак Засухи.
- Госпожа Хилл? Вот уж не ждали... Что же вы - проходите. - Старый слуга приоткрыл дверь шире. Они обменялись приветствиями. - А, знакомый юноша! Как вас...
- Я - Кален Вульф, - протиснувшись вслед за Роанной, произнес оборотень. Повел носом. - Вкусно пахнет. Жареная корюшка?
Роанна пихнула его локтем в бок. Вечно он только о еде и думает!
- Она самая, молодой человек, нюх у вас прямо как...
Как у оборотня, подумала Роанна.
- Как у собаки, - закончил Кир-ша. - Да простит меня господин Вульф, если обидел.
Кален добродушно пожал плечами.
- Я люблю собак.
Старый слуга улыбнулся краешками губ, как часто делают все сагарцы. Бросил беглый взгляд на кофр, на Калена, затем снова на Роанну.
- Вы, верно, к господину Карпентеру? Доктор Рин обещал привести свою знакомую - отличную целительницу. Правда, не думал, что это будете вы. Мне показалось... между вами... Впрочем, это не мое дело.
- Должна была прийти моя бабка, - сухо доложила Роанна, - но она заболела. Если мастер примет мою помощь... В общем, я готова его осмотреть.
Судорожно сглотнув, Кир-ша грустно взглянул на Роанну.
- Он и мою помощь не принимает, госпожа. Просто... доктор Рин уверил, что ведьма обязательно поможет в его случае. Но целительница, даже такая хорошая, как вы... Наверное, зря вы приехали.
- Вот и я говорю, поедем домой, Роанна! - поддакнул Кален. - Нечего нам здесь...
- Нет уж! - зло вскрикнула Роанна и почти рывком выдернула кофр из рук оборотня. - Я тоже ведьма! Куда идти?
Если старый слуга и удивился такому признанию и напору, виду он не подал. А вот от Калена полыхнуло и недоумением, и негодованием.
- В мастерскую, госпожа. Я провожу. А вы, молодой человек, - обратился он к оборотню, - останьтесь здесь. Впрочем, можете пройти на кухню. Вернусь - угощу жареной корюшкой.
Корюшка - рыба бедняков. Разве тот господин Карпентер, которого она знала, будет ее есть?
Они прошли мимо лестницы, значит, мастерская располагалась на первом этаже. Роанна огляделась - дом, внешне добротный и крепкий, изнутри выглядел чисто, но довольно скромно. Вот в том углу явно стояла огромная тяжелая ваза, от которой остался лишь круглый отпечаток на полу, а на этой стене выгоревшие вокруг прямоугольника обои - здесь раньше что-то висело, скорее всего, гобелен или картина. Тусклый затертый паркет, отломившаяся балясина у перил... И это у мастера-краснодеревщика?
Дверь в мастерскую скрипнула петлями и чиркнула о косяк, когда старый слуга открыл ее перед Роанной.
В комнате было тускло; на полу, прислонившись к стулу, сидел человек. Роанна увидела сгорбленную спину, рассыпавшиеся в беспорядке черные с сединой волосы, доходящие человеку до лопаток.
Она уже видела это! Когда в первый раз приехала к мастеру домой еще там, в Черных пеньках...
Чувство вины высасывало душу, словно паук муху, запутавшуюся в паутине.
Неспроста, ох, неспроста ей тогда было это видение! Ведь это она виновата, что мастер теперь так... Здесь... В городе, который он ненавидел. Скудный ужин, стены без картин, выцветшие обои...
Несколько мгновений - и человек будто очнулся. Вздрогнул и обернулся к вошедшим.
***
Стол вышел простым - дуб, обтесанный в форме овала и пропитанный льняным маслом с дегтем. Но Арчибальд остался доволен. А вот табуреты с узором выходили из рук вон плохо. Зачем ему понадобилось их украшать? Завитушки в виде трилистника, тонюсенькие листочки... Сделал бы гладкое сиденье и четыре ножки-балясины. Так нет! Захотелось как раньше: чирк, вжик - и готово! Но он не смог. И теперь гладкая деревяшка под сидением, соединявшая ножки табурета, пестрела несуразным рисунком, смазанным и кривым. Он бился над ними всю ночь, но правая рука, снова покрывшаяся кровавыми мозолями, совершенно не желала слушаться.
А уж левая... Левая снова пульсировала болью, отдававшей в ногу. Ныл вовсе не остаток руки, даже не культя. Болела кисть. Предплечье. И Арчибальд совершенно отчаялся понять, как может болеть то, чего уже нет?
Заказчик придет сегодня, после обеда. Ровно в три. Как предъявить ему такую работу? Он заметит брак... Попробовать обтесать скобелем? Чуть-чуть пройтись рубанком?
И Арчибальд обтесывал и проходил.
Кажется, в мастерскую заглядывал Кир-ша, приносил поесть. Бранился, по обыкновению вспоминая Джихира Черного, потому что от еды Арчибальд отказывался наотрез. Сначала нужно доделать заказ.
Сид, совершенно заброшенный последнюю неделю, заходил раз или два. И больше не появлялся. Решил ли он все задачки? Написал ли слова чисто, без клякс? Арчибальд не знал. Ничего не знал и не видел, кроме проклятых стульев.
Наконец он вышел, пошатываясь из мастерской, споткнулся обо что-то и растянулся на полу. Какое-то время было темно, как ночью, но вскоре зрение начало возвращаться, и перед глазами Арчибальда возник Сид, тоже сидящий на полу и потирающий спину.
- Ты что же... здесь был? - голоса своего Арчибальд не узнал - глухой и какой-то далекий звук, будто в уши попала вода. - Но зачем, Сидди?
Сид шмыгнул носом.
- Ачи, я боюсь. Ты уже давно там... Дедушка Кир говорит, не ешь ничего. Так нельзя! Мама говорила, надо кушать, чтобы вырасти большим и сильным...
От воспоминаний Сид раскис и разрыдался.
- Сидди... - потрясенно прошептал Арчибальд, - иди сюда, ну, иди же. - Он протянул к нему руку и, когда брат неуклюже подполз, прижал его к себе. - Я совсем потерялся, все делаю не так, не правильно... Даже эти проклятые стулья, которые с легкостью сколотит любой плотник... Почему удача отвернулась от меня?
Сид, разумеется, вряд ли знал ответ на этот вопрос, потому просто шмыгал носом и сопел.
Так, сидящих на полу и обнимающихся, их застал Кир-ша.
- Мастер, заказчик пришел. Ожидает внизу, в лавке. Что ему передать? Вы спуститесь?
Старый слуга бережно оторвал Сида от Арчибальда.
- Сейчас приду, - отозвался мастер, поднимаясь и оглаживая рукой волосы.
Заказчик, степенный мужчина, стоял в лавке, подпирая животом прилавок. На животе особенно выделялись часы с золотой цепочкой - признак достатка.
Вошедшего мастера мужчина оглядел пристально и предвзято.
- Простите, что заставил ждать, - извинился Арчибальд. - Показать ваш заказ?
- А зачем я здесь, по-вашему? - пробасил толстяк.
- Тогда пройдемте, пожалуйста, в мастерскую.
Из мастерской заказчик вышел быстро. Лицо его пылало, губы были плотно сжаты, на лбу выступили бисеринки пота. Он выхвалит у Кир-ши поданный плащ и, не прощаясь, вышел на улицу.
Колокольчик на двери жалобно тренькнул.
Глава 6. Всегда
Если Роанна боялась увидеть в глазах обернувшегося господина Карпентера изумление, негодование, надежду или гнев, то она ошиблась. В темно-синих омутах, очерченных лиловыми тенями, не отражалось ничего. Словно человеку, сидевшему посреди опилок и сломанных стульев, было на все плевать. Он равнодушно окинул взглядом вошедших, затем снова уставился на обломки.
- И так с самого полудня, - шепнул Кир-ша Роанне. - К вам пришла госпожа Хилл, мастер, - повысил он голос. - Целительница.
- Я помню, кто она, - глухо отозвался господин Карпентер, не здороваясь и не поворачивая головы. - Что вам нужно?
Она кивнула Кир-ше, чтобы тот оставил их одних; старый слуга вышел, тихонько притворив за собой дверь.
- Хочу рассчитаться за прялку.
Господин Карпентер слегка приподнялся, видимо, чтобы сесть поудобнее. Вытянул согнутую ногу, пошевелил затекшим плечом. Ладоней было не разглядеть, и Роанна решала в уме мучительную задачу - какой руки у него нет? Левой или правой? Ведь она совершенно ничего не помнила с их прошлой короткой встречи!
Но теперь она внимательно рассмотрела мастера и поразилась до глубины души. Как он исхудал! Осыпанные серебром волосы, плотно сомкнутые губы, глубина морщин... И этого измученного и изможденного человека она боялась?
- Но вы ее и не купили. Прялка, что вам тогда приглянулась, уже продана. Выберите другую.
Роанна показалось, что нить разговора начала теряться. Она решилась подойти ближе и нетерпеливо уточнить:
- Вы продали ее моей бабке. Вернее, оставили в задаток за лечение. Разве не так?
Мастер, казавшийся застывшим изваянием, наконец, соизволил поднять на нее глаза.
- Кому? Но я же... - Он медленно поднял руку, откинул с лица нависшие волосы. Рука целая. И она - правая. Значит, он лишился левой. Роанна даже закусила губу. Ведь он - левша! Какая горькая несправедливость! - Кажется, я начинаю понимать... Доктор Рин, старый пройдоха, провел меня. Сказал, что покупает инструмент в подарок одной своей... Так он подарил его вашей бабушке?
Нить никак не удавалось ухватить за хвост! Смахнув опилки с уцелевшего табурета - незатейливого, но добротного, - Роанна села напротив мастера.
- Хотел, но она не взяла. Тогда доктор сказал, что прялка - за лечение. Он попросил мою бабку вас осмотреть, потому что сам он не смог... И она не смогла. Тогда я...
Роанна смутилась окончательно. Разве можно что-то понять из этакого бормотания?
Мастер удивленно моргнул, сощурился. А ресницы у него остались такие же густые и длинные.
- Не нужно меня лечить, - устало произнес он. - Я не болен. А с доктором... с ним я сам разберусь. Выдумал, тоже мне...
Роанна фыркнула и подобралась, как кошка перед прыжком.
- Вы врете! То есть, - стыдливо поправилась она, - говорите неправду. Послушайте, я же вижу, что вам плохо...
- Нет, это вы послушайте! - повысил голос господин Карпентер. - Я не вызывал целительницу! Доктору Рину взбрело в голову... Впрочем, это неважно. Я не желаю, чтобы меня осматривали ни вы, ни кто-либо другой! И если вам не нужна прялка...
Он запнулся и схватился за левое плечо. Перевел дыхание - кадык дернулся вверх-вниз.
- Договаривайте, что же вы замолчали? - едко вопросила Роанна. - Вы указываете мне на дверь? Так и скажите прямо!
Мутные, затянутые поволокой безразличия глаза господина Карпентера, блеснули гневом. Он медленно поднялся на ноги, рявкнув:
- И скажу! Убирайтесь вон! Меньше всего я хочу, чтобы меня лечили именно вы!
Несколько мгновений Роанна смотрела на него снизу вверх - она и забыла, какой мастер высокий. Он сжал зубы так, что заиграли желваки, а вокруг губ образовались резкие полукружия морщин. Глаза его налились предштормовой синевой. Тогда она быстро подхватила кофр и, не оборачиваясь, выбежала из комнаты, хлопнув дверью.
Кален обнаружился на кухне в компании Кир-ши и похудевшего взъерошенного Сида. Перед оборотнем высилась горка рыбных скелетиков - когда он успел их обглодать? На сковороде, стоявшей в середине стола, одиноко лежали две последние рыбешки.
- Кален, мы уходим, - выдохнула Роанна. И вдохнула - корюшка защекотала ноздри, мысли о хрустящей корочке заставили сглотнуть слюну. И совершенно некстати вспомнить, как они с мамой и папой тоже любили мелкую рыбку и развлекались, гадая, кому достанется самая вкусная рыбья начинка - икра.
Оборотень облизал жирные пальцы.
- Как уже? Но ты же только...
- Тетя, ты ведьма? - с детской непосредственностью перебил Калена Сид. - Я тебя помню. Мама говорила, ты порчу на Варга навела, а Ачи - приворож... заворожила, а еще...
- Сид! - цыкнул на него Кир-ша. - Это не так! Госпожа Хилл, точно уходите? Я провожу...
Старый слуга как-то неловко поднялся, вкрадчиво последовал за Роанной. Она, не дожидаясь Калена, стремительно вышла в прихожую.
Роанна уже потянулась за плащом, когда Кир-ша рухнул на колени, подогнув голову к полу.
Сначала она подумала, что ему плохо. Ведь он хоть и проворен, но уже довольно стар. Но когда Роанна наклонилась его поднять с тем, чтобы прощупать пульс и послушать дыхание, Кир-ша отказался вставать, замычав:
- Милая, госпожа целительница, ведьма... Рагнээ! Во имя Салихмат Белой прощу, умоляю, не уходите! Никто не может помочь моему мастеру... Но вы даже не попытались!
Роанна недоуменно вскинула брови.
- Но он не хочет! Не могу же я его заставить!
- Знаю, он упрям, мой раг, но я с ним поговорю, я заставлю, упрошу, только вы не уходите. Посидите еще, - он крутанул головой в направлении вошедшего и округлившего глаза от этой сцены Калена, - вот с ним, рыбки покушайте, только...
- Хватит!
Железный тон этого голоса пробрал до костей, Роанна вздрогнула, подняла голову и уже второй раз за вечер утонула в холодных глазах мастера.
Он стоял, словно невзначай прислонившись к стене, но было видно, что дышит он с трудом, лицо посерело, лоб усыпали бисеринки пота.
- Не надо, не унижайся ради меня, Кир-ша. Я этого не заслуживаю...
Разогнувшись, старый слуга остался стоять на коленях, возразив:
- Ты снова за свое, Ачи! Я уже устал повторять... Заслуживаешь, но характер у тебя... Если ты отдашь душу Салихмат Белой или этой вашей... Воде, на кого прикажешь оставить Сида? Я стар уже, а в приюте...
Роанна отметила, что Кир-ша называет мастера по имени, чего раньше себе не позволял. Более того, домашним прозвищем, тем самым, без буквы «р».
- Сам знаю, Кир, не сладко. Прости... - Он провел ладонью по лбу, стирая влагу. - И вы простите, госпожа Хилл. На меня иногда находит такое... Не знаю, как объяснить... Мерзкий характер, как сказал Кир. - Мастер медленно приблизился к Роанне, которая все-таки заставила подняться упрямого слугу. - Если вы простите мое... отвратительное поведение, я бы попросил вас остаться. И осмотреть меня. Где хотите в мастерской или в спальне. Как вам будет угодно...
Он стушевался, но улыбнулся - горько и вымученно. Полез в карман и, вытащив что-то, протянул Роанне. На его ладони лежала миниатюрная роза - с лепестками и шипами. Деревянная, но если покрасить, подумала Роанна, будет словно живая. Подхалим! Похоже, так он и покорял женские сердца: протянуть безделушку, подарить улыбку, обольстить...
Она могла бы презрительно отвергнуть подарок, развернуться и уйти. Могла, если была бы одной из них - барышень высшего общества, глупых, чванливых, жеманных. Но она не из таких. Она - целительница.
И не имеет права отказать.
- Извинения приняты, - тон вышел сухой, повелительный, как она и хотела. - Мне удобнее в спальне - там кровать, если понадобиться прилечь. - Роанна повесила плащ, стараясь, чтобы руки не дрожали, а движения выходили степенными, плавными. Подняла кофр, шагнула мимо мастера, так и стоявшего с протянутой рукой. - Пойдемте, что же вы? А это, - она кивнула на розу, - можете оставить себе.
***
Спальня мастера оказалась маленькой и довольно просто обставленной: стол, стул, кровать. Тазик и кувшин для умывания на подоконнике. Не было ни цветов в горшках, ни картин, ни книг.
Камин плевался тлеющими углями, и мастер нагнулся, чтобы подкинуть дров. Движение его были скованными, словно он не человек, а кукла-марионетка, которую балаганный кукловод неумело дергает за веревочки.
Все в прошлом, в прошлом, твердила себе Роанна. Теперь этот человек ничего для нее не значит. Просто пациент... Очередной пациент.
Она поставила кофр на стол - громоздкий неудобный саквояж. Зачем бабка всучила его? Ведь доктор Рин ясно сказал, что нужна ведьма, а значит, обычные порошки и микстуры не помогут.
Огонь разгорелся; господин Карпентер обернулся, тихо спросил:
- Что от меня требуется?
Роанна прищурилась и довольно резко спросила:
- А что у вас болит? Что с вами происходит, господин Карпентер?
- Кроме того, что у меня теперь нет руки, полагаю, больше ничего, госпожа Хилл, - в тон ей жестко ответил мастер.
- Снова вы за свое!
Схватившись за ручку кофра, она уже почти сдернула его со стола, но тут ее руку накрыла рука господина Карпентера. Большая, твердая. И горячая, словно он только что вынул ее из камина.
- Не уходите, - прошептал он, - я снова глупость сказал. - Просто это... это сложно объяснить. Понимаете, госпожа Хилл, мне кажется, я схожу с ума.
Он замолчал, не убирая руки.
Пусть соберется с ответом, подумала Роанна, продолжая стоять не шелохнувшись. Ведь если он не решиться рассказать сам, из него не вытянешь и слова.
Она ждала. Она умеет ждать.
И он продолжил:
- Руки больше нет, но там, где ее нет, жжет, словно каленым железом. А часто болит и эта - он повернул свою кисть, накрывшую руку Роанны, ладонью вверх. Но ведь она-то не пострадала!
Роанна чуть не усмехнулась вслух от облегчения. Вот в чем дело! Такие боли вовсе не редкость среди людей, лишившихся конечностей. Но тут же насторожилась: зачастую подобные боли невыносимы и человек идет на все, чтобы хоть как-то заглушить бесконечную муку. Одни топят страдания в огненной воде, другие - курят дурман-траву, покупают у знахарок веселящие порошки и мухоморные настойки. А третьи начинают вести распутный образ жизни.
По господину Карпентеру не скажешь, что он пьет. И вряд ли курит дурман-траву - у него бы пожелтели пальцы и помутнели глаза, а зубы приобрели неприятную серость.
Тогда что же? Как он справляется?
Совершенно не справляется, ответила самой себе Роанна. Иначе бы доктор Рин не разыскивал по столице ведьму, а Кир-ша не падал бы перед ней ниц.
- Снимите рубашку.
Она думала, господин Карпентер снова заупрямится. Но он, поколебавшись, отвернулся, потянул веревки горловины, кособоко стащив рубашку через голову.
Его грудь и бок расписали багровые шрамы. Деревянная рука крепилась к культе тесемкой, которая крепко-накрепко обвязывала плечо, врезаясь в кожу, усыпанную некрасивыми буграми.
- После обвала дома случился пожар, - скупо пояснил господин Карпентер, глядя в стену. - Повезло - лицо не обгорело. Похоже, скатившись тогда с лестницы, я уткнулся в какие-то тряпки...
Поймав его вторую ладонь, Роанна сжала в руках безжизненную деревяшку.
- Можно?
Он кивнул.
Узел поддался сразу, стоило дернуть за нужный конец - хитрое плетение, известное морякам. Но морские узлы ее учил вязать дядька Шебко. Ровно, как и развязывать.
Тесемки, обнимавшие плечо, ослабились, и Роанне оставалось лишь потянуть. Когда деревяшка, как и в ту злополучную первую встречу, оказалась у нее в руках - видимо тогда господин Карпентер не сумел как следует затянуть узел, - мастер охнул, закусил губу и схватился за обрубок здоровой рукой.
Кровь прилила к перетянутой культе, сразу угадала Роанна.
- Ничего, это пройдет.
- Знаю, - сквозь зубы просипел мастер. - Я стараюсь не затягивать слишком сильно.
- Зачем вы ее носите? Столько неудобств.
Господин Карпентер, растирая то, что осталось от предплечья, сел на кровать.
- В Мерне отрубают пальцы или руку за воровство, - сквозь зубы процедил он. - Я бы не хотел, чтобы меня подозревали в чем-то... подобном.
В столице, просвещенной и аристократичной, до сих пор жестоко наказывали за кражи, которых от этого почему-то не становилось меньше. Кровь стыда прилила к щекам Роанны. Ведь она это знала! Но все равно спросила глупость.
- И что же? Никто не замечает?
- На улице я надеваю перчатки, как принято у высшего общества. Рука выпилена тщательно - долго корпел над этим. Мало кто обращает внимание, несмотря на то, что она неподвижна.
Мастер с трудом сглотнул, брови почти сошлись на переносице, образовав между собой топкую борозду.
Ему было плохо. Роанна, отлично чувствовавшая любое изменение в ауре, давно подметила и жар, и боль, и неудобство, и негодование. И смущение.
Но ничего не сделала. До сих пор.
- Вы... ложитесь. Я сейчас.
Она налила в таз воды из кувшина, вымыла руки. Подсела на краешек кровати, положила одну руку на пылающий лоб господина Карпентера, другую на изуродованную грудь.
- Возможно, будет неприятно.
- Ничего, - криво усмехнулся он, - я потерплю. Мне не привыкать.
Закрыв глаза, Роанна попыталась отринуть ненужные мысли. Не думать вообще, сосредоточится на чужой боли, найти источник, понять, откуда он течет...
Она пыталась унять реку страдания, бушевавшую внутри мастера, вычерпать ее до краев, иссушить, заставив ветер засыпать голое русло песком.
Но ничего не выходило.
Даже с закрытыми глазами она видела Проклятый лес...
- Госпожа Хилл! Роанна! Очнитесь!
Заморгав, Роанна поняла, что сидит, почти уткнувшись лбом в грудь господина Карпентера, а на обожженной коже расплываются алые кляксы.
Кап-кап.
- Что же вы! Вот, возьмите.
Она ойкнула, шмыгнула носом, бессознательно вытерев его предложенным платком. Поняла, что это не платок вовсе, а рубашка господина Карпентера. Тогда, совершенно растерявшись, пролепетала:
- Зачем вы дали? Я же испачкала ее... Простите, я все отстираю, я...
- Ничего страшного, - мастер говорил сипло, с усилием. - Просто это вам не под силу. Доктор Рин говорил, вылечить может лишь ведьма, а обычная целительница...
- Я ведьма! - звонко прокричала она, вскакивая с кровати и роняя окровавленную рубашку на пол. - Да, ведьма, ведьма, ведьма! Знайте же, с кем связались!
Задребезжали стекла. Со стола, расплескав воду, скатился и упал таз для умывания. По комнате прошелестел вихрь, запутав и без того путаные седые волосы господина Карпентера.
- Я вам верю! Верю, слышите? - прокричал мастер, прикрывая лицо от ветра. - Теперь нет сомнений - тогда на поле точно были вы!
- Да, я! - нервно рассмеялась Роанна. - Я разрушила ваш дом!
- И пусть.
- Я поставила капкан, в который угодил Варг!
- Сам недосмотрел.
- Я у-убила ваших р-родных... - последнее слова перепутались с рыданиями, которые душили ее, словно петля - висельника, не давая вздохнуть.
- Не нарочно, - ее ледяную ладонь поймала горячая рука. - Вы не виноваты.
- Виновата...
- Если кто и виноват, то это я, - рука обняла ее за плечи, прижала к пылающей груди. - Я оставил вас в лесу одну... Я обещал, но не пришел. Там что-то случилось... Что же там случилось, Роанна?
Случилось... Самое страшное, что только могло с ней произойти. Так ей тогда казалось... А сейчас?
Сейчас она тряслась от холода, а он сгорал в огне. Рядом с ним было тепло, уютно, спокойно. Но почему? Ведь в прошлый раз он внушил ей страх и отвращение! Правда, тогда он не касался ее так нежно. Его голос убаюкивал и утешал, бормоча:
- Как же вы стали... Когда? Если в лесу те трое... Это невозможно. Нет, возможно...
Понемногу стих ветер, гулявший по спальне мастера. Роанна прекратила вздрагивать, почувствовала, что ее гладят по голове, медленно перебирая растрепавшиеся волосы.
Она стояла бы так целую вечность, позабыв обо всем на свете, но господин Карпентер, который обнял ее и поддерживал и которого, как оказалось, она обнимала в ответ, зашатался и начал оседать вниз, увлекая ее за собой.
Они рухнули на пол. Мастер глухо застонал, опираясь на локоть. С усилием, сквозь зубы, выдохнул:
- Скажите, Роанна, это правда, что ведьмами становятся, потеряв невинность?
Роанна дернулась в сторону, но ее удержала пылающая рука.
- Скажите, мне нужно знать.
Она взглянула на него почти с прежней ненавистью.
- Правда.
- И это... Это случилось тогда?
Глаза мастера - холодные ледышки - смотрели неотступно, вкрадчиво.
Ответить ему не было сил, поэтому она кивнула.
Закусив губу, мастер собрал рассыпавшиеся по плечам волосы в кулак и сжал, словно хотел вырвать их с корнем.
- Тогда я не понимаю... - Отпустив ее руку, он перекатился на бок, отполз к стене, прислонился к ней спиной. - Что вам от меня нужно? Зачем вы возитесь с человеком, которого должны ненавидеть после того, что он сделал?
Роанна сглотнула. Вот как он заговорил! Зачем...
- Бабушка учила, что я не должна выбирать, - голос ее снова оказался чужой, сухой и далекий. - Целитель должен одинаково ко всем относиться.
- Даже... к таким, как я?
«Я этого не заслуживаю...»
- Наверное... Я не знаю... - Роанна прислонилась к стене рядом с господином Карпентером. Обреченно произнесла: - Я не знаю, где Льен...
- Я не знаю, где Варг, - эхом откликнулся мастер. - И Лия. Их так и не нашли под завалами.
- Варг с Льеном ушли вместе... в тот вечер. К реке.
- Мы искали у реки... А еще мы искали вас, госпожа Хилл. Бесполезно. Вас словно тем ветром сдуло.
- А Ирма? - встрепенулась Роанна и даже повернула голову в сторону мастера. - Неужели и она тоже?!
- Нет-нет, - заверил он, - она жива. У ее дяди рухнул дом, как и у многих. Ей пришлось остаться в Черных пеньках, чтобы помочь восстановить хозяйство. Хотя она и рвалась в город...
Мастер хватанул ртом воздух, сжал зубы, согнулся к коленям.
- Господин Карпентер... - Его аура полыхала обсидиановым и багряным так, что больно было смотреть. Роанна подождала, пока немного схлынет приступ. - У меня есть настойки, порошки, микстуры. Можно попробовать лечить ими.
- Мне кажется, - глубоко вздохнул мастер, утирая пот со лба, - я все уже перепробовал. Чем только не пичкал меня доктор Рин! Но нет, - поспешил уверить он, затравленно глядя на Роанну, - я не отказываюсь. Я готов.
Она вскочила слишком поспешно - перед глазами замелькали проворные светлячки.
- Тогда вставайте! Пол холодный.
Он завозился, согнул ногу, другую поставил коленом в пол. Попытался встать, но не смог. Поискал глазами опору и Роанна, недолго думая, протянула ему руку.
Словно в зеркале, она увидела свое отражение. Ведь тогда, в Черных пеньках, мастер точно так же помог подняться ей.
Господин Карпентер, аккуратно сжав ее пальцы, снова попробовал встать, но и эта попытка оказалась тщетной.
- Нет, - тряхнула волосами Роанна, - так не пойдет. - Она поднырнула под здоровую руку мастера, обхватила его рукой за пояс, а обрубок бережно закинула себе на плечо. - Вот так, обопритесь сильнее. Ну же, вставайте!
Он зарычал сквозь стиснутые зубы, но выпрямился, тяжело опираясь на Роанну, сделал шаг. Потом другой. И еще.
Он все равно был тяжел, хоть ребра его и выпирали, будто у скелета, а живот провалился к спине.
Они добрели до кровати; господин Карпентер со стоном повалился на нее. Роанна заботливо укрыла его, подоткнув одеяло, как в детстве делала для нее мама.
- Когда вы ели последний раз?
- Что? - он рассеянно перевел дух и, тяжело дыша, нахмурил лоб. - Я... не помню.
- Совсем? - Роанна отметила и впалые щеки, и заостренный нос, и совершенно темные на бледном лице мешки под глазами. - Попытайтесь. Что было на обед? А на завтрак: каша, омлет, запеканка?
Мастер смотрел мимо нее.
- Кажется... я ел вчера.
- Вчера? - ужаснулась Роанна. - А сегодня - ничего? В вашем состоянии голодать вредно.
- Он не захотел их брать! - ни с того, ни с сего сказал мастер, с силой скрипнув зубами.
- Кто? Что брать?
- Заказчик. Стулья. И стол. Сказал, что они с браком. Там сколы... Неровности... С браком, понимаете? - Его рука, с вздувшимися реками вен, сжала одеяло в кулак. - Первый большой заказ за год - к Засухе! А я долбил и резал их всю ночь... Все утро! - Он горько усмехнулся. - Какая уж тут еда, госпожа Хилл?
Она не ответила, принявшись с усердием копаться в кофре. Куда же бабка запрятала эту болеутоляющую настойку? Вдруг и вовсе не положила, что тогда? Но рука уже нащупала скользкий пузырек. И другой, для сна, тот самый, от большой дозы которого можно было и вовсе не проснуться.
- Выпейте, - Роанна протянула мастеру подмешанные в воду снадобья.
Он выпил залпом, не раздумывая.
Доверяет, надо же! А если бы она вздумала его отравить? Но судя по отрешению, застывшему в глазах господина Карпентера, терять ему было уже нечего.
- Наверное, вам любопытно, почему у меня так бедно?
И вовсе ей не... Очень любопытно! Ведь у мастера было состояние, слава, положение в обществе...
- Когда я звал вас с собой в столицу, - глухо продолжил господин Карпентер, не дожидаясь ее ответа, - я хотел купить новый дом, ближе к центру и больше этого. Но почти все, что я откладывал, осталось в Черных пеньках.
- Все? - ужаснувшись, переспросила Роанна. - Вы говорите про монеты?
- Золотые тори. Я прятал их в подвале, в тайнике. Дурак, как ни крути... Когда дом рухнул... я приходил после, как только смог ходить. Все, что осталось - нагромождение бревен и камней. И до подвала не добраться. А в моем состоянии - и подавно...
- А разобрать? Нельзя?
Господин Карпентер устало прикрыл глаза.
- Кто захочет? У местных та же беда. А позвать со стороны... Наемники - народ ушлый, первым делом обчистят все, до чего доберутся. Нет уж, пусть остается как есть, может когда-нибудь...
Он выпил ее настойку и рассказал, где спрятаны деньги. И все-таки ему было, что терять, но он предпочел довериться ей - ведьме, погубившей его родных.
Лекарство подействовало - глубокие складки на лице мастера потихоньку разгладились, губы обмякли, дыхание выровнялось.
- Я хочу... чтобы вы знали, - борясь со сном, проговорил он, - я благодарен вам. За то, что пытались... хотя это непросто. Со мной совсем непросто. И еще... я понимаю, это... невозможно, но если бы вы... смогли... простить меня... Если бы смогли... я был бы счастлив...
В голове Роанны промелькнула горькая мысль - как мало надо господину Карпентеру для счастья!
Он заснул, а ей нужно было возвращаться. Но как только она попыталась встать с краешка кровати, на который присела, выслушивая признания мастера, юркие светлячки вернулись. В глазах потемнело, хотя трещал камин и две свечи оплывали в подсвечниках на столе.
Она надорвалась.
В носу снова стало сыро, и Роанна зажала его пальцами, чтобы не испачкать платье.
Нужно прилечь, запрокинуть голову кверху, унять кровь. На кровати господина Карпентера - довольно широкой кровати - две подушки. И вторая - свободна.
Роанна утонула затылком в пухлой мякоти. Навалилась усталость; веки стали тяжелыми и захотелось спать, спать, спать...
Глава 7. Найти выход
Она проснулась от того, что в комнате кто-то был. Этот кто-то вел себя совершенно бесшумно, но его присутствие ощущалось так, будто за шиворот налили холодной воды.
Роанна отрыла глаза. Горели свечи; в кресле, сидел бледный молодой человек: вьющиеся волосы до плеч, голубые холодные глаза, тонкий изящный нос.
Это он явился в Черные пеньки после урагана и забрал ее с собой.
- Ты искала меня?
Мелодичный голос можно было слушать вечно.
- Не думала, что ты придешь, - поднявшись на одном локте, Роанна подвинула выше подушку, оперлась на нее.
Она не вставала уже второй день. После попытки вылечить господина Карпентера, силы возвращались медленно, неохотно.
В то утро, открыв глаза, она обнаружила, что всю ночь проспала рядом с мастером, заботливо укрытая кем-то лоскутным одеялом. Господин Карпентер спал под действием сонной настойки, но лицо его выглядело умиротворенным, а лоб был холодный.
Роанну же, напротив, бросило в жар, а после пришел стыд и смущение. Она провела ночь с мужчиной!
Захлопнув кофр, Роанна опрометью бросилась из спальни и чуть не упала на лестнице - в глазах потемнело, во рту появился неприятный металлический привкус. Почти ползком она добрала вниз, растолкала спящего на циновке Калена, и они покинули дом-мастерскую господина Карпентера. Поймали экипаж, чтобы добраться до городской конюшни, в которой оставили своих лошадей.
- Я всегда выполняю обещания, девочка. А я обещал Гвен, что приду. Так зачем ты искала меня?
Роанна не раз пытала бабку, почему именно Лиер помог ей в тот злополучный вечер. Нехотя бабка рассказала, что договорилась с ним о том, что он найдет ее внуков. Но почему тогда он не нашел Льена? Бабка пожимала плечами, а Роанна упрямо выспрашивала ее, как найти вездесущего вампира.
Голубые глаза Лиера смотрели в упор, не мигая. Тяжелый взгляд и выдерживать его тяжело. Но в «гляделки» Роанна играть умела.
- Ты знаешь, где Льен?
Ни к чему ходить вокруг да около. Лучше спросить сразу, узнать наверняка.
- Когда я нашел тебя, - чарующе начал Лиер, - вокруг деревни царил сущий хаос. Увезти тебя оттуда стало первоочередной задачей. Предположим, ты бы раздумала умирать и снова принялась крушить все вокруг? Ведьмы, кто вас разберет!
Хитрец... Уходит от прямого ответа. Кажется, он еще упрямее господина Карпентера!
- Так знаешь или нет? - упорно повторила Роанна.
- Гвен, вероятно, рассказала тебе, что мы условились с ней о некоем... соглашении. Я нахожу ее внуков, а она оказывает мне... эм... одну услугу.
- Одну? - подняла бровь Роанна.
- Не одну, - покладисто согласился вампир. - Две. За каждого из вас. За тебя, девочка, она расплатилась сполна.
- Знаю, ты оправил нас в поселение, где живут...
- Именно, - отрезал Лиер. - Где живет так называемая нечисть. Вернее, Торин любит их так называть. - Он закинул ногу на ногу - на великолепном фирбийском бархате штанов все еще держались невысохшие капли дождя. - И мы с тобой, между прочим, ярчайшие представители этой самой нечисти.
- Да, но все-таки, что же Льен?
- Нет товара, нет оплаты, - Лиер равнодушно пожал плечами.
- Льен не товар! - огрызнулась Роанна. Попробовала спросить по-другому: - Ты найдешь его?
Лиер брезгливо стряхнул капли с бархата.
- Возможно.
- Но ведь ты обещал! А прошло уже столько времени...
Вампир надменно усмехнулся.
- Я не устанавливал сроков, девочка. Все зависит от того, насколько я хочу получить оплату за твоего братца.
- А ты хочешь?
- Очень. Но существуют некоторые препятствия...
- Разве? - бойко осведомилась Роанна, подивившись своей наглости. - Я думала, что для вампира, которому сто шесть лет, не существует никаких препятствий.
Он улыбнулся. Улыбкой, пробирающей до костей.
- Знаешь, сколько мне? Похвально. Уже сто семь, если тебе интересно.
- Поздравляю, - буркнула Роанна.
Лиер пожал плечами.
- Абсолютно не с чем. Я давно забыл про возраст, но Торин упорно отмечает мои дни рождения.
Застыв, словно статуя Безликого, веру в которого упорно насаждал часто упоминаемый вампиром император, Лиер уставился куда-то мимо Роанны.
Замер, замолчал.
Роанна молчала тоже. Если он сейчас уйдет, прямо сейчас скажет, что ничего не знает о ее брате, она... Она просто сойдет с ума. Ведь Лиер последний, кто может хоть что-то об этом знать.
- Ах да, - отмер, наконец, вампир. - Есть еще кое-что. Скоро состоится ежегодный императорский бал, на который съедутся люди искусства со всего света: художники, музыканты, поэты, писатели. Самые прославленные и знаменитые. Торин терпеть не может это сборище... Но ему придется присутствовать - древняя традиция, без императора не обойтись.
Он слишком часто упоминает императора. Словно тот ему лучший друг! Странно, ведь император, по словам Лиера, ненавидит так называемую нечисть. К чему вампир вообще вспомнил про этот бал?
- На бал съезжаются толпы, - продолжил после паузы Лиер, - но ты должна разыскать Ения Сандрова.
- Писателя? Того самого, что написал роман о капитане, проклятом магией? Который вызывал шторм одним движением брови...
- Но не мог подчинить его себе, - закончил вампир. - Его команда погибла из-за этого. Ничего не напоминает? - он сделал выразительную паузу и продолжил: - Но постепенно он научился управлять своей силой и ветрами. Обрел друзей. Нашел любовь.
Лиер, которому уже сто семь, знаком с сюжетом! Интересно, в каком возрасте он прочел этот роман?
А ведь приключения проклятого капитана - любимая книга ее юности! Среди ботанических справочников и лекарственных энциклопедий в бабкиной библиотеке, порой, попадались занятные вещицы. Бури, интриги, сражения, магия, любовь... Море тогда манило ее и звало шелестом тысячи волн. Жаль, что они встретились так нелепо: убегая в Черные пеньки, они с Льеном видели лишь мутную поверхность в единственном люке - денег едва хватило на путешествие в грузовом трюме, а на палубу подниматься им было запрещено. Дорогу обратно Роанна не запомнила вовсе...
- Я должна найти господина Сандрова? - она не могла поверить услышанному. - Но зачем?
Элегантно поднявшись, Лиер снял плащ со спинки стула.
- Он не только писатель, но еще и путешественник. Он знает, где твой брат.
Вампир в два шага одолел пространство до окна, распахнул створки. В комнату ворвались кленовые желтые листья.
Писатель, бал, путешественник, Льен... Все перемешалось, перепуталось в голове. Но мысль, до этого ускользавшая от нее, внезапно промелькнула молнией. А что, если...
- Лиер! - Роанна вскочила, бросилась к окну, словно ей под силу было удержать вампира. - Ты знаешь, где Льен, но не можешь сказать, да?
Он обернулся. Голубые ледышки глаз внезапно потеплели.
- Ты проницательна, девочка. Хотя для ведьмы это не заслуга, а естественная природная особенность. - Лиер мягко, как кошка, впрыгнул на подоконник. - Ты права, я не могу... Я поклялся одному человеку... Но ты сама все узнаешь, если захочешь.
Не прощаясь, он шагнул во тьму за окном.
И тьма поглотила его.
***
- Наконец-то! - бабка, выглядевшая слегка ошарашенной новостью, преподнесенной Роанной, опустилась в кресло. - Наконец-то ты одумалась и перестанешь сидеть дома, словно послушница храма Воды!
Роанна пожала плечами. Пусть лучше думает так.
- И все-таки странно, - продолжила бабка, слегка нахмурившись, - за тобой раньше не водилось любви ни к танцам, ни к аристократии. Значит, на бал собралась?
- Ежегодный бал искусств, - подтвердила Роанна. Туда съезжаются со всего света самые известные художники, музыканты, поэты...
- Это я знаю, - несуществующая складка на черном атласе юбки была расправлена молниеносным движением. - Скажи лучше, что ты там забыла?
Рассказать про Льена? И посеять надежду на то, что он, возможно, жив? Ведь Лиер ничего не сказал об этом. Господин Сандров, даже если она и найдет его, вполне может указать лишь на то, где находится могила ее брата.
Нет. Она не станет попусту тревожить бабку. Доктор Рин сказал, у нее сердце бьется неравномерно, а это очень вредно для ее возраста. К тому же, бабка так и не восстановилась после последней прогулки в поселение нечисти, устроенной Лиером.
- У меня там дело, - соврать не получится, но можно просто недоговорить.
- Какое?
- Я не могу сказать.
Роанна потупилась в пол. Самая дурацкая отговорка, которая только пришла ей в голову. Сейчас бабка в своей излюбленной манере начнет выпытывать от нее ответы на все свои вопросы.
Но бабка молчала.
- Ладно, - выдала она, наконец, - не хочешь, не говори. Только ты уверена, что тебя туда пустят?
А разве... Конечно! Как же Роанна не подумала об этом? На бал нужно приглашение!
Она закусила губу, чтобы не разрыдаться от огорчения. Как теперь поймать господина Сандрова? Караулить у ворот императорского дворца?
Опустив голову, Роанна ожидала очередного нравоучения, но бабка вдруг произнесла:
- Правда, если ты очень хочешь туда попасть, то вот, держи.
Из глубокого кармана черного атласа она извлекла белый треугольник.
Кружева вензелей, императорская гербовая печать, размашистая подпись. Четким каллиграфическим почерком выведено: «Приглашение».
- Где ты его взяла?! - не веря тому, что видит, воскликнула Роанна.
- Вообще-то, хорошие девочки говорят «спасибо», - не переминула попрекнуть бабка.
- Спасибо! Большое спасибо, бабушка. Но все-таки... откуда?
- Друг прислал, - уклончиво ответила она, явно не собираясь уточнять, что это за друг. - Я не любительница балов, но туда и впрямь съезжаются со всей империи, заводят новые знакомства, полезные связи. Мне был нужен доктор медицины из Фирбии. В газете вычитала - он всегда посещает императорский бал. Хотела узнать у него состав одного лекарства...
- Я найду его! - горячо заверила Роанна. - И спрошу про лекарство. Можно?
- Нужно. Тем более что сама я не в состоянии туда идти. А ты через пару дней окончательно восстановишь силы. Молодость, прекрасная пора... - Пользуйся, деточка, пока твое время не утекло. Только есть еще одна загвоздка...
- Какая же?
- Разверни приглашение.
Роанна раскрыла белый треугольник, сложенный вдвое.
- «Приглашение на две персоны», - прочла она. - И что?
- А то, что одну тебя не пустят, - уточнила бабка.
- Даже по приглашению?
- Даже так. Как я уже говорила, этот бал не для праздных развлечений. Разумеется, танцы, закуски, вино - все будет, но император, прежде всего, организовывает встречи для заинтересованных лиц. Именно там заключаются крупные сделки, продаются с аукциона самые известные картины, дегустируются новейшие блюда. Бал искусств - не место для ухаживаний или выбора спутника жизни незамужним девицам, вдовцам или одиноким мужчинам. - Она сделала многозначительную паузу. - У тебя есть на примете известный в обществе человек?
- А этот человек... обязательно должен быть мужчиной?
- Никаких знакомств, - подтвердила бабка, - только пары.
Роанне сделалось грустно-грустно. Новое препятствие! Кого она позовет? На ум упорно лез лишь Салька. Он не откажет. Но ведь он - альв. А вдруг там будут дознаватели? Эх, обязательно будут, куда ж без них...
Но она что-нибудь придумает. Она должна пойти на бал любой ценой! Бабка любит повторять - выход есть всегда. И ради Льена она найдет, обязательно найдет выход!
- А ты с кем бы пошла? - полюбопытствовала Роанна.
Бабка усмехнулась.
- У меня богатый выбор. Позвала бы доктора Рина, например.
Доктор Рин! А ведь его знает вся столица. И не только. Светило медицины, профессор, автор многих научных трудов. Возможно, он сможет помочь?
Роанна чмокнула бабку в щеку и, сжав в руке белый треугольник, выбежала из комнаты.
***
И снова она мялась под знакомой дверью не решаясь войти. Часы на городской ратуше только пробили десять. Вдруг в доме еще спят?
Сегодня утром Роанна сама поседлала Мелиссу, и уже выводя ее из конюшни, столкнулась с Зарием. Тот лишь языком цокнул - снова в город? Каждый день ездит!
А вчера она навестила доктора Рина. Поймала в перерыве между лекциями в Академии. Звать на бал такого занятого человека было непомерно стыдно, но она надеялась на то, что и ему туда нужно. Может, у него там встречи? Переговоры?
Зря надеялась. Профессор принял ее радушно, расспросил, как чувствует себя бабушка, но не обрадовал: на бал он пойти не сможет, потому что этот день расписан у него буквально по минутам, и он ничего, совершенно ничего не сможет отменить или перенести.
Домой Роанна вернулась расстроенной и подавленной. Как ей найти выход?
Решение подкралось незаметно, как только она коснулась подушки накануне вечером. А что если предложить... Вряд ли он согласиться, но ведь можно попробовать?
Пока она раздумывала, дверь распахнулась сама и человек, шагнувший из дома, чуть не сбил Роанну с ног.
- Госпожа Хилл? - мастер, заросший щетиной, с темными мешками под глазами, выглядел растерянным, но не слишком удивленным. Рука в перчатке толкнула дверь, раскрывая ее перед Роанной. - Хорошо, что вы пришли. Признаться, я сейчас собирался к доктору Рину, в надежде узнать, где вы живете.
- Зачем? - Роанна вошла в дом, потянула завязки плаща. Обеспокоенно поинтересовалась: - Вам стало хуже? Нужно еще лекарство?
Господин Карпентер прикрыл дверь, забрал у нее плащ.
- Нет, хуже не стало, - поморщился он. - Спасибо, что беспокоитесь... о моем здоровье. Пройдем?
Он привел ее в комнату, служившую, по всей видимости, гостиной. Указал на кресло с вылинявшими подлокотниками, сел напротив.
- Я не устану повторять, - начал он, - что бесконечно благодарен вам за помощь. И ужасно огорчен, что вы ушли тогда не попрощавшись. Как вы добрались?
Роанна пожала плечами.
- Как обычно. На лошадях.
- Оставили их в городской конюшне?
- Да.
- А чтобы добраться до конюшни, поймали экипаж?
К чему он клонит?
- Да, - снова коротко ответила Роанна.
- Извозчики в Мерне дерут непомерно дорого, - задумчиво продолжил он. - Уж я-то знаю... А я не заплатил вам за лечение.
- Заплатили, - возразила она. - Прялкой.
- Это лишь часть...
- Этого достаточно.
Роанна принялась нервно теребить кончик косы. Разговор свернул не в ту сторону, в которую она хотела.
- Не достаточно, - пылко промолвил господин Карпентер. - Не спорьте со мной. Вы пытались вылечить меня силой, данной вам самой природой и... Я никогда не ощущал подобного! Это было похоже... знаете, словно художник смешивает краски, но никак не может подобрать нужный оттенок...
Роанна взглянула на мастера с любопытством. Краски? А ведь и правда - чего она только не смешивала: боль и блаженство, грусть и радость, каплю терпения и море страстей...
Все напрасно.
- И у меня не получилось, - грустно сказала она. - Подобрать оттенок. Плохой из меня художник.
- Зато вы не отказались попробовать, - Господин Карпентер попытался улыбнуться в ответ, но улыбка вышла столь же грустной, как и слова Роанны. Затем он неожиданно и резко выкрикнул: - Кир-ша!
Старый слуга появился бесшумно, словно стоял за спинкой кресла мастера, ожидая приказа.
- Кир-ша, выплати госпоже целительнице за лечение столько, сколько она скажет.
Сагарец полуобернулся к Роанне, глядя на нее выжидающе, а она совершенно растерялась.
Ну что за человек этот господин Карпентер! Готов отдать ей последние деньги, а судя по состоянию дома и худобе его обитателей, возможно, им нечего будет есть сегодня на ужин!
Роанна решительно встала.
- Я не возьму.
- Сядьте на место! - в голосе мастера зазвенели железные нотки. Старые привычки искоренить непросто - он привык приказывать, привык, чтобы ему подчинялись. По крайней мере, у себя в мастерской. Роанна помимо воли снова опустилась в продавленный бархат кресла. - Вы возьмете, - произнес он уже более спокойно. - Не хочу оставаться у вас в долгу.
Кир-ша снова перевел выжидательный взгляд на Роанну.
- Тогда я требую иной платы.
- Иной? - господин Карпентер поднял одну бровь. - Какой же?
- Я хочу... Нет, я прошу вас, пойти со мной на Бал Искусств.
В комнате ненадолго повисла тишина. Мастер переглянулся со старым слугой. И расхохотался.
- Простите, - отсмеявшись, проговорил он, - кажется, это нервное. Обычно я сам приглашал девиц... э... знатных женщин, но меня они не приглашали ни разу. Зачем вам туда?
- Если я скажу, что никогда не была на балу и мне любопытно, вас устроит такой ответ?
- Не устроит, - господин Карпентер надменно закинул ногу на ногу. - Это неправда.
Неправда. Но и ему она не собиралась рассказывать про писателя. Мастер слишком нервный и вспыльчивый. И ранимый. Рассказать про надежду найти Льена и, возможно, Варга? Заставить его переживать? Роанна саркастично усмехнулась сама себе. И с каких пор она начала его жалеть?
- Меня бабка отправила. И приглашение дала. Ей нужно уточнить рецепт лекарства у знаменитого доктора.
Теперь она сказала правду. Только не всю.
- Отчего же она сама не пойдет? - продолжил допрос господин Карпентер.
- Она... заболела, - уклончиво ответила Роанна.
И ведь не соврала!
- Так некстати, - подытожил мастер, снова переглянувшись с Кир-шой.
Роанна решилась на последний довод.
- На балу будет много знаменитостей. Вы ведь бывали там не раз, так? - Мастер кивнул. - Я думаю... вы могли бы найти людей, которые знают и ценят ваши скульптуры. Возможно, они бы предложили вам работу.
Господин Карпентер разом окаменел лицом.
- Для тех, кто знал меня раньше, - тяжело произнес он, - я уже ничего не смогу сотворить.
Зачем она это ляпнула? Сейчас он откажется идти. И она уцепилась за спасительную соломинку:
- Но ведь вы можете попробовать? Попытаться... Ведь я пыталась!
Закусив губу, Роанна наклонила голову, уставившись на свои руки, сцепленные в замок на коленях. Ей очень нужно туда попасть, очень...
- Знаете, госпожа Хилл, - мастер говорил тихо и вкрадчиво, - вы умеете убеждать. - Хорошо. Слышите? Посмотрите же на меня! Я согласен.
Проморгав подступившие слезы, Роанна подняла голову.
- К тому же, - мастер поднялся, в два шага одолел расстояние до полки, выудил зажатый меж книг белый треугольник со знакомыми вензелями, - император, почему-то, не забыл позвать и меня. - Он раскрыл точно такое же, как у Роанны, приглашение. - А ведь я уже около года не показывался в свете и, честно говоря, совершенно не собирался этого делать и впредь. Однако вы умело меня переубедили, госпожа целительница. И хотя я не слишком поверил в историю с бабкиным рецептом, я пойду с вами на бал. Вернее, это вы пойдете со мной.
Не поверил... Но не отказал и Роанна, все-таки, попадет на бал!
Она оказалась не в силах сдержать торжествующую улыбку.
Мастер улыбнулся в ответ. И на этот раз - по-доброму, без тени иронии или фальши.
***
Ей нравился запах старых книг и терпкого кофе, исходящий от Рэда. Нравилось, что он находит время, чтобы нанести визит к ней в поместье, хотя постоянно занят. Вот он склоняется над ней низко-низко, выслушивает пульс, хмурит рыжие брови. Она, словно испытывая его терпение, непринужденно тянется к курительной трубке, которую набила еще утром, он легонько шлепает ее по руке.
- Оставь эту дрянь, Гвен, пульс не слишком хороший!
- А что с ним не так?
Гведолин снова делает вид, будто удивлена, хотя на самом деле знает про свое здоровье достаточно, но разрешает доктору быть доктором.
- Нужно больше отдыхать, а не работать на износ. А сейчас... вот опять! - он прислушался и ввернул ученое словечко: - Ар-ритмия.
Рэд забавный. Когда волнуется, начинает заикаться, злиться, уходит в себя и молчит. В приподнятом настроении духа мурлычет под нос сагарские народные песнопения или принимается нравоучительно рассказывать о последних достижениях науки. И этим до боли напоминает ей одного человека, которого она знала когда-то. Давно. Кажется, целую вечность назад...
- Глупости, Рэд, - Гведолин перекинула вперед распущенные молочные волосы, - я не чувствую ничего такого. Только слабость никак не проходит. Благодаря Лиеру, Засуха его подери!
- И ругаться не стоит, словно сапожник, сломавший любимую колодку. - Рэд аккуратно придвинул к ее креслу столик с недоигранной партией в шад-на-дэн. - Ничего не поделаешь, регенерация уже не та, годы, знаешь ли.
- Вот спасибо! - закатила глаза к потолку Гведолин. - Напомнить женщине о возрасте вполне в твоем репертуаре, Рэд!
- Я доктор, профессор, дознаватель и маг, - шутя, парировал он, передвигая зигзагом белую кобылицу. - Имею право говорить, что думаю.
- Поэтому ты до сих пор и не женат.
Путь кобылице доктора оказался отрезан красным верблюдом Гведолин.
Рэд, в свою очередь, так же театрально закатил глаза к потолку.
- Сколько можно, Гвен! Я не женат, но ведь и ты до сих пор не замужем! Предлагаю не выяснять, кто из нас прямолинейнее и строже.
- Ладно, - покладисто согласилась Гведолин, хитро и словно незаметно уводя красную крепость на край доски. - Но настойка из дикого перца мне все же помогает больше.
Рэд, с невинным видом сбив с клетки ее белого верблюда, покладисто кивнул. Разубеждать, мол, не будет.
А ведь он приносил ей свои лекарства. Дорогие пузырьки из темного стекла с аккуратными аптекарскими ярлычками. Но эти лекарства ей не помогали. Не то, что ее настойки.
- Послушай, давно хотела тебя спросить, - Гведолин досадливо хмыкнула - Рэд снова превосходно сбил ее белого пса и уже подбирался к шаду, - как вышло, что ты работаешь на императора? Кажется, тебе это не по душе.
- Давняя история, - отмахнулся он. - Я стал дознавателем еще подростком и только благодаря шантажу. Моих друзей обещали выпустить на свободу из Фрейзерской тюрьмы, если я подпишу договор своей кровью.
- Но ведь это было, постой... при Торине Первом? Я слышала, договор расторгается со смертью императора.
- Верно, Гвен. Я сам поступил на службу к Торину Второму.
- Но зачем?
Доктор пожал плечами.
- Привык.
- Вздор! - она гневно смешала отвоеванные фигуры. - Правду не скажешь?
- Как ты это делаешь?
- Что?
- Понимаешь, когда врут?
- От человека начинают исходить такие волны... не знаю, как объяснить. Будто море волнуется в шторм. Неспокойно. Так что же? Как насчет правды?
- Правды... - Рэд рассеянно глянул мимо нее в окно, словно пытаясь разглядеть что-то неведомое. - Видела, как живут люди в поселении?
- Словно изгои, - зло ответила Гведолин.
- А знаешь, почему?
- Потому что по законам Антерры им запрещено жить среди людей, а иначе - казнь. Послабление лишь для ведьм и ведуний, да и то не инициированных.
- Так и есть, - глухо отозвался Рэд. - Но Торин шагнул еще дальше...
- Куда уж дальше?!
- Он рекрутирует их в армию. Представляешь, как возросли его силы, когда бок о бок с обычным солдатом теперь сражается оборотень, вампир или альв?
Гведолин стало зябко, по телу побежали мурашки.
- А если они откажутся?
- Не могут. Торин связал их договорами, подкупил лестью, раздавил шантажом.
- Но... как?
- По-разному, - тихо ответил доктор. - Попадется городским дознавателям, к примеру, цверг. А они ему - либо на виселицу, либо на службу к императору. Как думаешь, что он выберет?
Известно что, подумала Гведолин. Особенно, если у него дома голодные дети и беременная жена.
- Одним выбор, - продолжал Рэд, - другим возможность заработать, третьим - выместить в сражении свою ярость или забыть горе. Торин каждому находит, что предложить.
- Он ненормальный! Треть Фирбии уже его. Слышала, на юге мы развязали войну с Сагарией. Он хочет завоевать весь мир?! - ужаснулась Гведолин.
- Возможно. Но и другие правители не слепы. Мы полагаем, и они сообразили, что цверг на поле брани стоит десятерых солдат.
Красно-белая доска с фигурами оказалась забыта. Гведолин даже не помнила, какую комбинацию выстраивала несколько минут назад. Да и Рэд, откинувшись в кресле, казалось, не собирался продолжать эту партию.
- Мы? - она снова нервно потянулась к трубке, и на этот раз доктор не стал ее останавливать. - Кто это - мы?
Рэд взъерошил рыжие кудри.
- Видишь ли, Гвен, в общем, ради этого я и пошел на службу к Торину Второму. Я состою в некой группе, которая не в восторге от правления нынешнего императора и мы...
- Хочешь сказать, ты участник сопротивления? - ужаснулась Гведолин.
- Хуже. Я - один из его организаторов.
Повисло молчание. Рэд нарушил его первым:
- Поэтому я должен быть в центре событий: в академии, в приюте, в госпитале. Лиер мне доверяет; много лет я лечу эти несчастных, согнанных в поселение нечисти прихотью Торина.
- М-да... - вдохнула, наконец, Гведолин, - этого следовало ожидать. Кто-то должен был, наконец, взбунтоваться против тирании императора. Так почему не ты?
- Не мы! - возразил Рэд. - Нас много. И у нас есть лидер.
- Вот как? Кто же он?
- Он называет себя Сириус.
- Сириус? - Гведолин вскинула бровь. - Как звезда?
- Звезда надежды.
- Любопытно было бы на него взглянуть.
- Нам тоже. Но он носит маску и мы не знаем, как он выглядит.
- Вы с ума сошли! - гневно отчитала его Гведолин. - Как можно доверять человеку, если вы понятия не имеете, как он выглядит? А вдруг его подменят?
- У него есть метка, нарисованная на коже чернилами. Весьма искусно нарисованная. Такую не подделать. Сириус демонстрирует метку каждому из нас перед началом собрания.
- Где вы встречаетесь?
- В разных местах, чтобы не вызвать подозрения. Подвалы, заброшенные здания, дома единомышленников. Иногда мы собираемся даже в лекционном зале Академии. Ночью.
Трубка в очередной раз скрипнула о зубы; Гведолин поняла, что забыла раскурить ее и грызет и без того изгрызенный деревянный мундштук.
- Я хочу, - продолжил Рэд, - чтобы ты присоединилась к нам. Ты - ведьма. И тебя унижают проверки дознавателей.
Ежемесячные проверки... Бр-р... То еще удовольствие! Она всю жизнь скрывалась, пряталась. Она лечит людей под видом обычной целительницы. Она бы тоже хотела сбросить, наконец, эту личину, вздохнуть свободно...
- Я подумаю, Рэд, но ничего пока обещать не могу.
- Я ни к чему и не принуждаю. Просто сходи со мной на собрание. Сама все увидишь, решишь.
- Хорошо, - не стала отпираться Гведолин. - Мне и правда интересно. Когда?
- Я сообщу тебе. А пока - отдыхай, набирайся сил.
Она фыркнула.
- Целый день только и делаю, что отдыхаю! Устала уже. Как хоть называется ваше тайное общество?
- Выход.
- Выход? - она положила трубку. Странно - не курила, а ощущение легкой эйфории и спокойствия вернулось. - Мне нравится.
- Нам тоже, - согласился Рэд.
Глава 8. Маски и лица
Столица была совершенно такой, какой он помнил ее с юности. Аромат сдобы, исходящий из кондитерских на Яблоневой улице, суета Ремесленной, где бойкие торговки наперебой расхваливали свой товар, степенность и величие Имперской площади с огромной статуей богини Воды, корявость бесчисленных переулков и вонь нищих кварталов, в которых царствовали крысы размером с кошку.
Экипаж остановился на окраине города, где раньше - советник помнил наверняка - ютились несколько деревянных домишек на огромном пустыре. Теперь же здесь разросся чуть ли не второй город с каменными особняками, отстроенными в одинаковом стиле. Яркие клумбы, фонтаны, выложенные мозаикой, деревья, обнесенные чугунной оградкой. В строениях чувствовалась аристократическая важность, а в обустройстве деталей - степенность и изысканный вкус.
Советник ступил из экипажа на идеально выложенную мостовую, огляделся, постучал тростью - дань моде - по изогнутому вензелю ограды.
- Вам сюда, господин, - любезно произнес сопровождающий его то ли лакей, то ли соглядатай. - Прошу, за мной.
Они прошествовали к дому в два этажа, с открытой верандой и величественным флюгером-кораблем на крыше. Размахом и внешним видом дом ничуть не уступал другим домам в округе, а то и превосходил их. Хотя бы мраморными статуями крылатых дев, украшавших обе стороны парадного входа.
Внутри советника поджидала уютная прихожая, по углам которой торчали пальмы в фаянсовых кадушках, светлая гостиная, обставленная мебелью из красного дуба - элитной породы, ценимой столярами за податливость и неповторимый рисунок на спиле. Утонув в шелковых подушках дивана, спиной к советнику сидел человек.
- Я рад, что ты, наконец, здесь, - равнодушно произнес человек. - Ты можешь быть свободен, Клай.
То ли лакей, то ли соглядатай мигом испарился, бесшумно прикрыв за собой дверь.
- Я тоже рад, твое величество, - ответствовал советник. - Дорога сюда показалась мне вечностью.
- Вот как? - Торин повернулся к советнику. - Как долго тебя не было в столице?
- Сорок шесть лет, твое величество.
- Немало, - присвистнул император. - Что же, теперь ты сможешь вволю насладиться ею. Скажи, как ты находишь дом, который я тебе подобрал?
- Он роскошен, Торин, - слегка поклонился советник. Император недвусмысленно намекал на то, что он умеет щедро вознаграждать за службу. И на этот неприкрытый намек невозможно было ответить иначе. Но советник все-таки не удержался, произнеся: - Хотя ты мог бы выделить мне дом поскромнее.
Император жеманно обхватил подушку и состроил жалостливую гримасу.
- Понимаю, ты привык к убогим жилищам. Хочу, чтобы ты хоть раз пожил так, как подобает тайному советнику императора.
- Премного благодарствую, твое величество, - расшаркался советник. - Хоть на заре жизни смогу помочиться в фарфоровый унитаз!
Подушка попала бы в него, не увернись советник в сторону.
- Прекрати ёрничать! - непритворно возмутился император. - Надо было поселить тебя в нищий квартал, чтобы ты справлял нужду по соседству с крысами?
- Ладно, Торин, прости, - советник примирительно поднял вверх ладони. - Я благодарен, правда. Просто устал с дороги. Ты ведь не мое новоселье пришел справлять? Тебе от меня что-то нужно?
- Завтра состоится бал искусств, - нехотя проворчал Торин, выуживая из-под подушек и протягивая советнику маску - наполовину черную, наполовину белую. - Спрячешь лицо, а я выпишу особый пропуск на имя господина Никто. Ты должен будешь проследить за одним человеком. Женщиной. Она приглашена. С кем придет, встречается, о ее интересах, вкусах, слабостях. В общем, не мне тебя учить.
- Как я узнаю ее?
- Легко. Около шестидесяти, статная, весьма красивая для своих лет, волосы седые, как молоко. Ее зовут Гведолин Лайне.
***
- Как, говоришь, его зовут?
- Арчибальд Карпентер.
- Сколько ему лет?
Бабка ловко зашнуровывала Роанне лиф сзади. Роанна, чуть наклонившись, поддерживала свешенные вперед волосы.
- Около тридцати, кажется.
- Семья?
- Младший брат. Остальные погибли и пропали без вести во время... урагана. Помнишь, в Черных пеньках...
Бабкины пальцы на мгновение зависли в воздухе. И принялись с удвоенным рвением тянуть шнурки.
- Так это он сделал мою прялку?
- Да.
- Так это его ты лечила, потому что я не смогла?
- Да.
- Тот самый мастер-краснодеревщик... - Бабка обошла Роанну, встала спереди. - И что, ему лучше?
Роанна поправила съехавший вниз ворот сорочки.
- Немного. Главное, не хуже. Травы помогают, но в его случае - плохо.
- Как только буду в состоянии, навещу его. Если он привезет мне внучку домой в целости и сохранности, разумеется.
- Ба, не начинай!
- Почему? Я должна быть уверена, что ты едешь на бал с порядочным человеком. Правда, за него ручается доктор Рин, и это немного успокаивает.
Вряд ли бабка посмела бы запереть ее, но доктор Рин и правда добавил весомый довод в пользу мастера. Доктору бабка верила безоговорочно.
- Ну вот, осталось уложить волосы и все.
Во дворе залаяли собаки, распахнулись ворота - Зарий впустил всадника.
- Ба! - Роанна, чуть повернув голову в сторону, разглядела стрелки часов. - Мы опаздываем!
- Стоять! - рявкнула бабка на ринувшуюся было к двери Роанну. - Подождет твой мастер. - Ты же не поедешь на бал, словно нищенка, с распущенными волосами?
Бабка и правда управилась быстро: глянув в зеркало, Роанна не обнаружила привычной косы - вместо нее красовалась аккуратная «ракушка», которую поддерживали шпильки, увенчанные жемчужными бусинами. Такие же бусины блестели сережками в ушах.
- Только подвески нет, - посетовала бабка. - Была ведь! Не могу ее найти.
- Все прекрасно, бабушка! - Роанна чмокнула бабку в щеку, слетела вниз по лестнице.
И остановилась на первом пролете.
Там, внизу, ее поджидает господин Карпентер... На минуту, Роанна прикрыла глаза, перевела дыхание. Что она делает? Позвала на бал человека, которого то ли ненавидит, то ли жалеет. А сейчас просто использует в своих целях. Как низко...
Но нельзя думать об этом. Ради Льена. Выше нос! Только вперед!
И одна двинулась вперед. Ступенька за ступенькой...
Вот она вошла в гостиную, в которой обнаружилась Марта, настойчиво предлагающая мастеру печенье. Господин Карпентер сидел напротив, неловко держа чашку правой рукой. Увидев Роанну, он чуть не расплескал напиток, но вовремя поддержал чашку деревянными пальцами, обтянутыми коричневой кожей перчаток.
- А вот и наша принцесса! - старая ведунья удовлетворенно хмыкнула, оглядев Роанну с головы до ног. - Она чудо как хороша, не правда ли, господин?
Мастер встал, слегка поклонившись Роанне.
- Полностью согласен, - он заправил за ухо прядь волос, упавшую на глаза. - Вы готовы, госпожа Хилл?
- Готова. Простите, что заставила вас ждать.
Господин Карпентер фыркнул.
- Помилуйте, это не ожидание. Знали бы вы, сколько мне приходилось... Впрочем, это неважно. Идем?
Солнце, вызолотив напоследок листву, медленно катилось к горизонту. Молодой задиристый ветер шумно пожаловал в поместье. Когда Роанна с мастером вышли во двор, ветер успел разметать листья, сложенные в кучу Салькой, утянуть с веревки полотенце, которое Марта повесила еще утром для просушки. И, прежде чем Роанна попросила проказника угомониться, тот запутался в волосах господина Карпентера, приведя их в совершеннейший беспорядок.
Мастер добрался до поместья на лошади, взятой из городской конюшни. Своего экипажа у него, разумеется, не было. Поэтому, чтобы внучке не пришлось ехать верхом, бабка любезно одолжила свой, пылящийся за ненадобностью в сарае. Друид пыхтел с самого утра, стирая пыль и смазывая рессоры.
- Кален, трогай!
Оборотня бабка уговорила поработать кучером, всучив при этом собственноручно связанную кофточку для Амалии и строго-настрого наказав не попадаться дознавателям.
Экипаж оказался тесным; Роанна, сидевшая напротив мастера, смутилась и придвинулась ближе к окну, лишь бы не задеть колено господина Карпентера своим коленом.
Она не заговаривала с ним, а он ни о чем и не спрашивал. Смотрел в окно, словно за ним происходило нечто интересное, а вовсе не проплывал обычный сельский пейзаж.
И Роанна, понемногу, привыкла. Осмелилась оглядеть мастера с головы до ног, отметив про себя, что и камзол с золотым позументом, и туфли, на которые он сменил дорожные сапоги, очень ему идут. Только волосы, запутанные ветром, рассыпались по плечам. Нехорошо.
В Антерре аристократия не носила парики, как в соседней Фирбии, но длинные волосы необходимо было прибрать.
Бант на платье пришила Марта. Роанна постаралась оторвать его аккуратно, чтобы не осталось дырки. Ее счастье, что подслеповатая ведунья сделала всего пару стежков. Распустив ленту, Роанна протянула ее господину Карпентеру.
- Возьмите, - она сделала жест руками, будто завязывает волосы в хвост.
Мастер принял ленту неловко и, кажется, смутился еще больше Роанны.
- Я выгляжу... растрепанным? Простите, признаться, я успел позабыть о правила хорошего тона. И боюсь, сильно отстал от моды. - Он разгладил ленту на колене. - Не найдется ли у вас гребня, госпожа Хилл?
В кисете, который ей всучила бабка, среди нескольких золотых и медных тори, флакончика с нюхательной солью - зачем он ей? - обнаружился и гребень.
Она протянула его господину Карпентеру и тот, поблагодарив, снова повернулся к окну; немного нервно, как показалось Роанне, принялся вычесывать черные с серебром пряди.
Они уже въезжали в столицу, до Имперской площади оставалось три квартала, а мастер так и не преуспел в своем занятии.
Чего он медлит?
И тут она поняла. Какая же она дура! Всучила ленту человеку с одной рукой и хочет, чтобы он стянул ей хвост!
Гордый, упрямый. Не будет просить о помощи. Лучше выдерет себе волосы с корнем!
- П-послушайте, господин Карпентер, - несмело пролепетала Роанна, - я могу помочь.
Он тяжело опустил руку с гребнем на колени. Бросил, не отводя взгляда от окна:
- Правда? Помогите.
Пришлось пересесть на его сторону. Пересилив себя, забрать гребень из его вспотевшей руки. Вздохнув, прикоснуться к волосам...
К ним было приятно прикасаться. Шелковые пряди пахли мятой и полынью. Вот здесь распутать колтун, который не поддался мастеру, здесь зачесать за ухо...
- Давайте ленту.
Роанна протянула руку, с волнением отметив, что она мелко и предательски дрожит.
Хвост уложился волосок к волоску, а бант получился даже изящным - не скажешь, что лента женская.
- Так лучше? - осведомился господин Карпентер, оборачиваясь, наконец, от окна и осмелившись посмотреть на нее в упор.
- Да, - выдохнула Роанна, пряча гребень в кисет. - Несомненно.
- Я рад, что вы находите... - начал мастер, но запнулся. Пробормотал: - Я хотел сказать... спасибо.
- Не за что.
Экипаж дернулся и остановился. За окном возвышались величественные колонны входа в Императорский дворец.
Ступив на мостовую, Роанна огляделась. Смущение от почти интимной близости с господином Карпентером отошло на задний план, уступив место любопытству и восторгу. Гуляя по Имперской площади ранее, Роанна никогда не приближалась к Императорскому дворцу так близко, тем более, никогда не бывала внутри.
Мраморные лестницы с огромными вазонами по бокам торжественно уводили вверх, колонны венчались статуями атлантов, поддерживающих крышу над входом. Лакеи в белых фраках с золотым позументом любезно распахнули перед ними двери, не забыв мазнуть взглядом по предъявленному господином Карпентером приглашению.
Из промозглой осенней сырости они шагнули в жарко натопленный вестибюль. Ряды вешалок, дамские шляпки, ленты, цилиндры и фраки, услужливые слуги, огромные люстры со стеклянными подвесками и свечами, плавящимися в резных металлических канделябрах, пестрый начищенный паркет...
Все это великолепие, представшее глазам Роанны, зачаровало ее настолько, что она лишь краем глаза рассеянно отметила, как лакей принял у них плащи и шляпы, а пока она, открыв рот, разглядывала потолок с лепниной и цветастой росписью, успел тряпочкой протереть ей туфли, в которых она и прошлась-то от дома к экипажу, а от экипажа - к дворцовой лестнице.
Господин Карпентер, тем временем, по-хозяйски переплел ее локоть со своим - правым и, лавируя между такими же восторженными парочками, пробирался вперед, на ходу кому-то кивая, с кем-то здороваясь и щедро раздавая скупые фальшивые улыбки.
- Простите, кажется, я слегка задел вас!
- Так изысканно, не находите?
- О, господин Карпентер! Какая встреча! Куда же вы пропали?
- Здравствуйте, мастер! Не поверите - недавно я вспоминала о вас!
- Извините...
- Прошу!
- Вечер добрый, господин Карпентер...
- Арчибальд, я не узнала вас...
- Куда мы? - словно очнувшись, спросила Роанна.
Господин Карпентер чуть наклонил голову к ее плечу.
- Туда же, куда и все - в главную бальную залу. Но прежде я хотел бы кое-что показать вам.
Они примкнули к стене и незаметно свернули в узкую дверь, за которой начинался короткий коридор. Пол его был устлан черно-белой мозаикой, возле окон в полный рост возвышались статуи в коронах, удерживающие монархические регалии, мечи, книги.
- Императорская династия, - заметив ее взгляд, сказал господин Карпентер.
Они остановились напротив пустой ниши.
- Кажется, именно здесь заготовлено место для статуи Торина Второго. Читал в газетах, будто ее уже начали ваять. Калиста Антеррская против, потому что создание статуи при жизни - дурной знак.
- Полагаю, наш император мало прислушивается к наставлениям главной жрицы Воды.
- Совершенно верно. Я бы сказал, отмахивается, как от назойливой мухи. Всякий знает, что его больше интересует культ Безликого.
- Думаете, ему удастся попрать привычные устои? - Роанна нервно разгладила чуть топорщившуюся ткань, на которой был пришпилен оторванный бант. - Богиня Воды милосердна и справедлива, в писании сказано, война - есть грех. Безликий же...
- Безликий, - продолжил мастер, - истинный бог войны. Эгоистичный, жестокий, злой. Он лишь приветствует идолопоклонничество и возвеличивает культ личности. Не удивительно, что он пришелся по душе нашему императору. С его-то взглядами...
Императору, который сгоняет нечисть в резервацию, чтобы сделать из них рабов, служащих империи под гнетом страха.
- Каков император, таков и бог, - в сердцах высказал Роанна.
Хмыкнув, господин Карпентер заметил:
- Осторожнее, госпожа Хилл. Возводить хулу на императора в его дворце может дорогого стоить. Давайте оставим, наконец, этот унылый музей, я хотел показать вам иное.
Роанна проследовала за ним через еще один коридор, на сей раз, приютивший в себе рыцарей в глянцевых доспехах, грозно сжимающих остроконечные копья и скалящихся пустыми забралами.
Проходя следующим коридором, Роанна не смогла не отдать должное архитектору, выстроившему манящую анфиладу потолочных сводов. На стенах висели картины в золоченых багетах, притягивая, очаровывая, словно говоря - остановись, посмотри.
И Роанна замедлила шаг. Боясь вызвать недовольство маячившего впереди господина Карпентера, она торопливо разглядывала полотна, отмечая, что собраны здесь не только портреты, но и пейзажи, натюрморты, марины.
- Но ведь это... знаменитая картинная галерея Императорского дворца! - воскликнула она, узнав, наконец, место по рисункам в газетах. И совершенно остановилась. - Разве это не то, что вы собирались показать?
- Да нет же! - раздраженно выговорил подошедший мастер. - Нужно идти.
- Но к чему эта спешка? До открытия есть время, - Роанна захлопнула крышечку карманных часов, выданных бабкой с просьбой вернуться до полуночи и ни минутой позже. - Мне нравятся здесь, и я бы хотела рассмотреть...
Она не договорила, потому что взгляд зацепился за картину со знакомым, до боли знакомым пейзажем. Тропинка, протоптанная в поле золотистой пшеницы, спускается к покосившемуся заборчику, возле которого буйно растет лопух и щерятся кустики чертополоха. За хлипкой калиткой высится домик, больше похожий на сарай. Сейчас, с картины, он показался ей совершенно убогим.
Охотничий домик.
В нем они прожили с Льеном без малого три года...
А за полем тянет к веселому осеннему солнцу свои обожженные лапища лес...
Проклятый лес.
- Арчибальд Франц Доминик Карпентер, - сглотнув, вслух прочила Роанна надпись в углу картины.
- Матушка все-таки не удержалась, - тихо прошелестел голос мастера сзади. - Я ведь уже рассказывал вам эту дурацкую историю с именами? Все-таки хорошо, что не Аполлон...
- Это нарисовали вы? - Роанна не оборачивалась, одновременно боясь оказаться с господином Карпентером лицом к лицу и того, что знакомая до мельчайшей детали картина пропадет, исчезнет, рассеявшись туманом.
- Я, - согласился голос за спиной. - Подарил на день тезоименитства императору. Тогда еще - Торину Первому.
- Выходит картина была...
- Написана за несколько лет до того, как вы с Льеном выкупили этот трухлявый сарай, госпожа Хилл.
Она все-таки медленно обернулась с тем, чтобы попасть в плен внимательных глаз господина Карпентера.
- Но ведь вы - мастер по дереву. А оказывается, еще и замечательный художник!
Настороженность его в глазах сменилась облегчением, и искренняя, совершенно не та, что он раздаривал знакомым придворным в вестибюле, улыбка тронула уголки губ.
- Вам правда нравится?
- Очень. - Роанна снова повернулась к домику и полю. Тихо промолвила: - Вы словно шкатулка с секретным дном, господин художник. Столько талантов...
- Бросьте, - отмахнулся мастер. - Срисовывать не сложно. Природа, человек или яблоко... без разницы. Рисунок - игра света и теней, нужно лишь умело расставлять акценты и правильно смешивать краски. Сложно - выдумывать из головы. Говоря по правде, я не люблю рисовать. Увлекался раньше, но потом мне в руки попался кусок дубового полена, и я легко, совершенно без эскизов, вырезал фигурку танцовщицы. Потом я сделал столик для рукоделия матери, удочку для отца. Так и повелось...
- И все-таки, - Роанна погладила пальцами раму, чтобы убедиться, что картина настоящая, - это невероятно прекрасно.
Рука мастера легла ей на плечо, заставив развернуться.
- Не скрою, мне льстит ваша похвала. Но позвольте показать вам что-то по-настоящему прекрасное. Идем.
Императорский дворец казался Роанне бесконечным лабиринтом; мелькала мысль, что без господина Карпентера она ни за что не нашла бы дорогу обратно. Изредка им попадались лакеи, встречались разодетые в шелка пары, спешащие в главную залу, угрюмо провожали взглядом гвардейцы, патрулировавшие дворец ради охраны императора.
Еще несколько переходов и господин Карпентер распахнул перед Роанной двери, пропуская ее вперед.
Вначале показалось, будто она попала в лес. Дивный сказочный лес, пестрящий яркими клумбами, разросшийся буйством живых изгородей, чарующий благоуханием цветов. И мотыльков, порхающих беззаботно и головокружительно, словно нет и не будет озябшей осени и кусачей зимы.
- Это... изумительно! - воскликнула Роанна, разглядывая импровизированный сад со всех сторон.
- Знал, что вам понравится, - самодовольно улыбнулся мастер. - Император клянется, что подобной оранжереи нет ни в одной стране мира.
Роанна наклонилась, чтобы рассмотреть крупный пестрый цветок.
- Смотрите, господин Карпентер, орхидея! У бабушки много книг, но справочник «Экзотические цветы и растения» я могла читать днями напролет, рассматривая цветные картинки.
- Признаться, я совершенно не разбираюсь в цветах, но охотно поверю вам на слово. Кажется, здесь еще были пальмы и такое дерево... знаете, с кислыми желтыми плодами...
- Лимонник! Как-то раз дядька Шебко привез его нам из далекого Лимна. Но деревце не прижилось - цветов от него мы так и не дождались. А через год и вовсе засохло...
Господин Карпентер вновь галантно предложил Роанне локоть, и ей ничего не оставалось, как опереться на него.
Оранжерея жила собственно жизнью. Щебетали птицы. Хрустел под ногами разноцветный декоративный гравий. Стены, состоявшие из тысячи окон. Стеклянная крыша, в которую подглядывала любопытная луна. Масляные лампы, расставленные повсюду. А возле них пляшут ночные мотыльки, прилетевшие на огонь.
- Я хотел показать вам это место до бала, прежде чем здесь соберутся толпы, жадные до диковин и чудес. Раньше я часто выходил в свет... Но всякий раз из душного зала, пестрящего скучными господами в тесных фраках, без устали обсуждающих политику, жеманными барышнями, болтающими о пустяках и погоде, я стремился попасть сюда. Отчасти, потому и купил землю в Черных пеньках - на природе я привожу мысли в порядок...
Они дошли до пруда - небольшого, но удачно вписавшегося в ландшафт зимнего сада. Там сновали юркие золотые рыбки, вальяжно перебирала плавниками радужная форель.
А где-то там, в недрах дворца, скоро начнется бал. Гости в волнении ждут торжественной речи императора и объявления первого танца...
Но Роанне, как и мастеру, совершенно не хочется возвращаться...
- К сожалению, - эхом откликнулся на ее мысли господин Карпентер, - нам придется вернуться. Ведь вы хотите найти того доктора и узнать рецепт?
Найти писателя и узнать про Льена!
- Тогда идемте! - решительно кивнула она, и потянула мастера к выходу.
Вновь потянулись бесконечные коридоры, лакеи, стража, фигуры рыцарей, картинная галерея...
В главной бальной зале было не протолкнуться. Важные господа утирали лоб надушенными платками, склонные к обмороку барышни обмахивались веерами и нюхали стеклянные флакончики.
Император, облаченный в белоснежные одежды, стоял на балконе, возвышаясь над всеми и почти свешиваясь с перил. Кажется, они пришли слишком поздно - судя по интонациям и смыслу, речь его подходила к концу.
- ... сейчас, когда страна находится на пике совершения новых открытий, покорения новых земель и получения новых знаний! Мы нуждаемся в ученых, художниках, скульпторах, архитекторах и строителях, учителях и докторах, музыкантах и писателях! Мы открыты науке и просвещению! А потому вы - лучшие умы и творцы империи сегодня удостоены великой чести - присутствовать здесь! И пусть удача никогда не отвернется от вас. - Торин сделал многозначительную паузу, продолжив: - Ежегодный бал искусств объявляю открытым!
Зала потонула в овациях.
Дирижер взмахнул палочкой, призывая оркестр приготовиться и, когда эмоции гостей несколько поутихли, крикнул в примолкнувшее восхищение праздника:
- Первый танец!
Толпа расступилась, образовав полукруг. Оркестр заиграл; в центре закружились пары, оттеснив не танцующих к стене.
Роанна не успела опомниться, как очутилась в центре залы. Деревянная рука господина Карпентера легла ей на талию, ладонь очутилась в его отполированной ладони.
- Нет, - она попыталась вырваться, оттолкнуть мастера. - Я... не танцую.
- Разве? - мастер привлек ее к себе - близко, слишком близко! - Вы из благородной семьи, разве танцам не обучают девочек с детства?
О, да, она училась... Последний, с кем она танцевала, был ее отец. Прикрыть глаза, вспомнить: ей десять, день рождения мамы, а папа изображает будущего прекрасного принца, с которым Роанна собирается на первый в жизни бал...
Как странно, что этим принцем вдруг оказался господин Карпентер!
- Я не танцевала... очень давно, - слабое оправдание, навряд ли мастер сжалиться и вернет ее к счастливицам у стенки.
- Так вспоминайте! - поймав вторую ладонь Роанны, он положил ее себе на плечо. - Давайте, это просто! - Отсчитав такт музыки, он начал движение, увлекая Роанну за собой. - Ну же - раз-два-три, раз-два-три...
Господин Карпентер вел уверенно и плавно. По тому, как он двигался, можно было распознать и завсегдатая балов, и галантного кавалера, и вальяжного аристократа. Считая про себя, она легко поспевала за мастером; ноги сами вспоминали движения, корпус - повороты. Чуть наклониться, шагнуть вперед, подставить ногу, выставить другую, не сбить дыхание...
Роанна кружилась - кружилась и зала. Мимо проплывали фраки, платья, заколки в волосах, на мужских плечах - кружевные перчатки, свечи, смех, обрывки фраз... И разгоряченная, льющаяся потоком мелодия вальса.
Все смешалось воедино, перепуталось...
Три последних такта - и дирижерская палочка замерла в воздухе.
Пары застыли, но через мгновение оттаяли, приторно заулыбались друг дружке, поклонились. Господин Карпентер, не выпуская руки Роанны, отвел ее к вожделенной стенке, прихватив с подноса проходящего мимо лакея бокал с янтарной жидкостью.
Она глотнула, не задумываясь - то был всего лишь яблочный пунш, не крепкий, но живо напомнивший ей Праздник Воды и ночь, начавшуюся кошмаром в Проклятом лесу...
- Вам плохо?
Такие живые, вовсе не холодные глаза мастера смотрели участливо, будто пытались заглянуть в душу.
- Нет, нет, - отогнав тяжелые мысли, Роанна смело сделала еще один глоток. - Просто немного закружилась голова, сейчас пройдет.
- Тогда, может, воды? От этого, - он кивнул на бокал, - обычно кружится еще больше.
- Буду очень признательна.
Вода с лимоном и льдом... Кажется, она видела ее там, в противоположном конце залы на длинном столе, уставленном крохотными формочками с закуской, фужерами, бокалами и напитками.
Пока господин Карпентер доберется туда...
Роанна осмотрелась: новый танец, новые пары. Нет, определенно, ей не стоит здесь оставаться.
Медленно лавируя между гостями, она начала пробираться вперед. Вон там, в левой части залы есть дверь - ведь должна же здесь быть комната для бесед, а не только для танцев. В конце концов, это - Бал Искусств и лучшим творческим умам империи нужно уединение для научных баталий и обмена опытом.
Бронзовая ручка с головой льва поддалась легко и Роанна попала в царство едкого дыма курительных трубок, крепкого мужского парфюма, строгих темных фраков и возвышенных речей.
Она застыла на пороге, не решаясь подойти ни к одной из групп, чтобы расспросить про писателя. Этой заминкой не преминули воспользоваться - цепкая узкая рука обхватила ее запястье, кто-то ткнул в спину, помогая принять нужное направление, и Роанну силой впихнули в другую комнату, смежную с мужской.
Здесь были розовые стены, мягкие диваны, мягкие кресла. И зеркала, зеркала, зеркала...
- Смотри, Рози, какая простушка, - пальцы, обвивавшие запястье Роанны, наконец, разжались, а бархатный голосок, как оказалось, принадлежал белокурой красотке с ярко накрашенными губами и нежным румянцем, в темно-лиловом платье, расшитом бисером.
- Ни вкуса, ни фасона, - поддакнула другая, в ослепительной золотой парче и сверкающем изумрудном ожерелье, венчавшим пышное декольте.
Девушек было пять или семь. Они окружили Роанну полукругом, морща носики и нарочито пристально рассматривая со всех сторон ее платье.
- Ни оборок, ни рюшей, совершеннейшая безвкусица!
- Жемчуг - это так старомодно!
- Не понимаю, что в ней нашел Арчибальд? Первый танец - и с ней?
- Он пришел с ней, дурочка! Не заметила? Я еще в вестибюле оценила ее бедный плащик. Такой поношенный, удивительно, что без дыр!
Зеркала были повсюду. Роанна не могла не взглянуть на себя: бледная кожа, недоумевающий взгляд, платье цвета кофе с молоком, чопорная «ракушка» на голове. Ни рюшей, ни бантов, ни красок.
Простушка, как ни крути.
- Я и не знала, что мастер вернулся в столицу, - задумчиво сказала темно-лиловая. - Послушай, милочка, - это уже Роанне, - дворец большой, погуляй немного, ладно? А если заблудишься - твои проблемы, - она хихикнула в кулачок. - Следующий танец с господином Карпентером - мой! И вообще, Арчибальд мой! Мы были любовниками, ясно?
- А потом он сбежал, Карен, - добавила Рози, за что получила от белокурой пинок локтем.
- Но он вернулся! И теперь уж я его не упущу. Если только кое-кто не будет нам мешать. Ты ведь не будешь, милочка?
Ярко-зеленые глаза Карен смотрели на Роанну вызывающе и надменно. Руки уперлись в бока, и весь ее облик тигрицы перед прыжком угрожающе внушал: «Не подходи, этот самец - мой!»
И тут Роанне, испугавшейся поначалу и не до конца разгадавшей их намерения, стало смешно. И даже немного жаль расфуфыренных модниц, видевших дальше своего носа только соперниц и умеющих различать лишь тряпки, но не людей за ними.
- Мне не нужен господин Карпентер, - твердо сказала она. - И то, что мы пришли вместе, не значит, что я с ним. Он - лишь знакомый, оказывающий ответную услугу. Так что тебе... Карен, я охотно его уступлю.
- Серьезно? - напомаженные губы Карен расплылись улыбке, напоминающей оскал. - Я не верю! Он, утонченный и изысканный мужчина, никогда не появился бы в свете с кем-то вроде тебя!
Роанна моргнула - в розовой комнате прошелестел ветер, разом погасивший свечи. Сделалось темно и тихо; огонь бесновался в камине, скупо освещая пляшущие тени, отражающиеся в зеркалах.
- Что... что это? Рози, зачем же свет...
- Он погасли, Карен! - шепоток, полный ужаса, пробежался между девушками. - Но как такое возможно?
- Чья-то глупая шутка?
- Наверное, розыгрыш...
- Но какой гадкий!
Посмеиваясь про себя, Роанна оставила их терзаться догадками. В полутьме никому не было дело до того, как одинокая фигурка отделилась от группы и выскользнула за дверь.
В мужской комнате в нос ударил нос запах табака и одеколона. Нет больше времени медлить и раздумывать. Роанна решительно подошла к трем седеющим господам, присела в легком реверансе.
- Вечер добрый! Простите, что прерываю вашу беседу, но не будет ли вы столь любезны сказать, есть ли среди вас писатели или поэты?
- Мы скульпторы, - промолвил самый седой из них. - А ты... постой, та самая, что пришла с Арчибальдом Карпентером?
- Совсем пропал куда-то... - пожал плечами второй, с бордовым платком-бабочкой, овивавшим накрахмаленный воротник. - Самоучка, конечно, но такой талант!
Роанне нетерпеливо перемялась с ноги на ногу, но встрять в разговор не решилась.
- Согласен, Доунсон! Юноше мог быть подвластен и камень, и керамика, захоти только!
- Да будет вам, Ричард! Вечно вы переманиваете в наши ряды любого, более-менее талантливого, художника!
- Он краснодеревщик, Доунсон!
- Господа, господа! Девушка спросила про писателей, а вы все о своем!
- Действительно, мы ужасно неучтивы. Писателей, поэтов и критиков вы найдете в чайной зале. Кажется, они собираются там уже не первый год.
- Чайная зала... - повторила Роанна. - Как ее найти?
- После рыцарского зала направо, - ответил Доунсен. - Отыскать легко, госпожа.
- Не то, что оранжерею, - встрял Ричард. - Помниться, назначил там встречу с одной хорошенькой... ну, не важно. Так плутал по дворцу минут сорок!
- Кажется, в тот раз ты изрядно перебрал, мой друг!
Ричард нахохлился.
- Возможно, но не стоит рассказывать всего при госпоже...
- Я пойду, - Роанна снова учтиво поклонилась. - Благодарю. Пусть Вода Пречистая дарует вам легкую руку и податливый материал.
Скульпторы разулыбались - пожелания сегодня считались хорошим знаком.
Она помнила, где находится рыцарский зал - сразу, после картинной галереи. Маленькая ажурная неприметная дверь обнаружилась в самом его конце.
Обстановка здесь витала светская, утонченно-возвышенная. Обои и мебелировка выдержаны в одной гамме - цвета чая с молоком. Здесь не курили, не смеялись громко. Мужчин было больше, но присутствовали и женщины.
Парочка за низким столиком, держащая в руках дымящиеся чашки, показалась Роанне наиболее дружелюбной.
- Извините, вы не скажете, где мне найти Ения Сандрова?
- Писателя? - темноволосый мужчина повернулся к Роанне. - Я не видел его сегодня. А ты, Маргаретта?
- И я не видела, - хорошенькая девушка, его спутница, поставила чашку на блюдце. - Обычно господин Сандров чтит своим присутствием каждый бал, верно, милый?
- Четыре года мне высылают приглашение, - подтвердил мужчина. - И ни разу господин Сандров не пропускал ежегодный праздник. Я, знаете ли, большой его поклонник!
- Ты и сам прекрасный писатель!
- Но до него мне далеко... Он должен прийти! Возможно, задерживается?
Решительно настроение резко покинуло Роанну. Ения Сандрова здесь нет. Все старания напрасны! И приглашение, подаренное бабкой, и обман господина Карпентера, и даже Кален, оставленный следить за лошадьми в императорской конюшне... Все зря, а она так надеялась...
- Не расстраивайтесь, - сочувственно сказала Маргаретта. - Вы, наверное, тоже хотели получить его автограф?
- Да, да, - рассеянно ответила Роанна. - Автограф, конечно...
Закусив губу от досады, она присела на обшитый бархатом диван.
Господин Карпентер, разумеется, ее уже хватился... Что он подумает, если найдет ее здесь? Сказать, что захотела погулять по замку? Глупости... Пошла разыскивать доктора, чтобы спросить про рецепт? Но почему одна? Почему не подождала его, ведь они пришли вместе?
Пока Роанна подыскивала достойный ответ, дверь в чайную залу распахнули, едва не снеся с петель.
- Отдел Дознания его императорского величества. - Рыжий усатый мужчина привычным цепким взглядом обвел залу, казалось, отмечая про себя каждого из присутствующих. - Мы не займем у вас много времени, господа. По распоряжению императора Торина Второго велено проинспектировать каждую залу на предмет нахождения здесь подозрительных личностей - так называемой «нечисти».
Роанна встрепенулась, инстинктивно отодвигаясь на самый дальний край дивана.
Двое вошедших принялись осматривать с головы до ног всех, находящихся в комнате. Некоторых они брали за руку, пристально вглядывались в глаза...
А ведь они дойдут до нее, дойдут обязательно!
В зале возбужденно зашептались.
- Они... среди нас?
- Да сказки все это, не трусь!
- Не может быть...
Пожилая полная женщина наотрез отказывалась подавать руку для дознания, возмущенно вереща:
- Как вы смеете? Я - Гортензия Дороц! Все знают меня, как непревзойденного автора детективов! Псевдоним, разумеется, но свое настоящее имя я раскрывать не обязана! Не трогайте меня, я буду жаловаться!
- Вашу ручку, пожалуйста. - Усатый присел на корточки перед диваном, оказавшись прямо напротив Роанны и заглядывая ей в глаза. У него было выеденное оспинами лицо, лоб блестел от испарины, губы лоснились жиром.
Словно таракан, подумалось Роанне. Рыжий усатый таракан...
- Так что же? Проверка законна. Я требую вашу ручку, госпожа. Ведь могу взять и силой.
- Нет-нет, - очнулась Роанна. Сморгнула, чтобы отвести от себя этот гипнотический въедливый взгляд. Руки механически нащупали завязки кисета. Среди флакончика, расчески, монет и еще Вода знает, какой ерунды, влажные пальцы чудом нащупали свернутую трубочкой бумагу. - Не стоит проверять, господин дознаватель. У меня есть заключение, ознакомьтесь.
Рыжий скептически фыркнул, уставившись в бумагу. Бегло прочел, шевеля губами и усами.
- Все в порядке, - наконец, изрек он, поднимая на Роанну взгляд и возвращая ей заключение.
- Проверь ее, Жан, - сказал подошедший второй дознаватель. У него тоже были усы - смоляные, маленькие и закрученные кверху.
- Так ведь бумага за подписью господина профессора Джареда Рина!
- И что?
- Ведьма. Не инициированная. Допуск по инструкции.
- Все равно проверь, - дознаватель со смоляными усами брезгливо оттер руки платком, - от нее исходит что-то... весьма странное. И мне это не нравится.
Пожав плечами, рыжий Жан снова обратился к Роанне.
- Мой напарник настаивает. Ничего не поделаешь, пожалуйте вашу ручку.
Проверка дознанием... Они чувствуют в ней ведьму, от них не скрыться, не убежать! И липовое заключение - плохая защита.
- Вы задерживаете нас, госпожа!
Сейчас все смотрели на нее. Все, кто находился в Чайной зале, повернулись в ее сторону, одаривая взглядами любопытными, негодующими, хлесткими, возмущенными. Они слышали разговор дознавателей, и сейчас в глазах их стояли немые вопросы: «Ведьма? Среди нас? Не может быть!»
Вот и все. Все кончилось. Стоит лишь ей протянуть руку... Страх Фрейзерской тюрьмы и костра сковал ужасом, в животе тоскливо заныло.
Под воздействием гипноза рука Роанна нехотя потянулась к дознавателю, тому оставалось лишь схватить ее. Но он не успел. Спокойный, но властный голос мужчины, отделившегося от толпы, произнес:
- Довольно, господа. Девушка показала заключение. Разве подписи одного из главных дознавателей Мерны вам недостаточно? Не обязательно проводить унизительную процедуру на глазах у всех. Одумайтесь! Что вы творите?
Чары распались, и Роанна быстро отдернула руку за спину.
- Да кто такой, позвольте спросить? - нетерпеливое предвкушение слетело с лица Жана, оставив лишь раздраженную ухмылку от того, что его прервали.
- Мешать работе дознавателя - подсудное дело, - отчеканил, словно по уставу, дознаватель со смоляными усиками. - Снимите маску. Нам необходимо видеть ваше лицо.
- Разве? - усмехнулся человек. На нем и впрямь была маска - одна половина белая, другая - черная. Ничего необычного - маски часто носили на балах. - Любопытно узнать, как я выгляжу?
- Долг службы, - процедил он.
- Тогда, полагаю, вот эта бумага в полной мере удовлетворит ваше любопытство, - с этими словами он протянул дознавателю свиток.
То краснея, то бледнея, второй дознаватель бегло пробежал по написанному.
- Или императорская печать тоже ничего для вас не значит? Возможно, вы и ее предложите снять, словно маску?
Рыжий Жан прищурился и тоже заглянул в бумагу. Проморгался, словно не веря написанному.
- Мы и не думали, господин... э-эээ...
Смоляные усы толкнул напарника под ребра, заканчивая за него:
- Господин почетный гость. Прощения просим. Уже уходим.
- Что же, господа, тогда советую впредь думать, а уже потом действовать.
Оба дознавателя спешно покинули зал.
- Вот и все, - добродушно произнес человек в маске. - Нечего боятся. Спрячьте свою бумагу и не привлекайте к себе внимания. Выйдем?
Роанна кивнула, оперлась на предложенный мужчиной локоть.
Шепотки и косые взгляды остались за спиной.
Они вышли в главную бальную залу, прошли немного вдоль стены до балкона, на котором выступал император. Под балконом укрывались влюбленные парочки, столы с напитками и закусками. Оркестр молчал, давая гостям отдых от танцев.
Человек остановился; через прорези в маске серые глаза его внимательно ощупывали Роанну, словно изучая, пробуя на вкус.
- Спасибо, - еле слышно прошептала она, - не зная, как истолковать его взгляд и молчание. - Если бы не вы, они...
- Не стоит благодарности, - ответил незнакомец, расправляя манжету, сверкнувшую золотой запонкой. Дорогой сюртук, отглаженный с особой тщательностью, безупречная белоснежная рубашка, подтянутый силуэт. Но движения плавны, неспешны. Строгий воротничок овивает морщинистую шею. Сколько ему? Под маской не разглядеть. Но по голосу точно больше пятидесяти. - Надо же! Искал одну ведьму, нашел, кажется, другую... Нет-нет, - поспешил заверить он, видя, как Роанна недоверчиво вскинула голову, - я не дознаватель. Просто повидал немало. Опыт, знаете ли, такая штука... Но речь не обо мне. Вам не стоит здесь оставаться. Советую незамедлительно покинуть императорский дворец.
- Госпожа Хилл! - встревоженный голос заставил Роанну вздрогнуть и обернуться. - Вода Пречистая, я и не знал, что думать... Отчаялся найти...
Господин Карпентер, сжимая в руке пустой бокал, выглядел совершенно растерянным и встревоженным.
Муки совести острыми коготками царапнули Роанну, когда она осознала, что покинула мастера, кажется, на целый час.
- Понимаю ваше беспокойство, господин Карпентер, и прошу простить меня. Я совершенно потеряла счет времени...
- Где же вы были?
- Я заблудилась...
Его пальцы, сжимающие, бокал побелели. Еще чуть-чуть и стекло не выдержит, лопнет...
- Но почему вы не подождали меня? Зачем пошли одни?
- Я не хотела, - мягко и плавно Роанна сделала шаг навстречу мастеру, обхватила ладонями его руку, надеясь отнять бокал. - Но одна миловидная особа шепнула, что ей непременно нужно сказать мне что-то... личное. Наедине. Попросила пойти с ней...
- Куда?
- В комнату с розовыми стенами.
- Розовая зала... И что? Вы так легко поверили первой встречной? Что она хотела от вас?
Железная хватка мастера никак не позволяла освободить бокал из судорожно сжатых пальцев.
- Хотела, чтобы я оставила вас в покое, не мешала вашим с ней отношениям, не танцевала с вами, не гуляла...
- Я понял. - Лицо его мгновенно стало пунцовым, брови сошлись на переносице. - Как звали эту особу? Случайно, не Карен?
- Да-да, - пальцы мастера, холодные, как лед, наконец, разжались, и Роанна сумела завладеть стаканом. - Так ее называли... подруги.
- Так она была не одна? Они ничего не сделали вам... дурного?
- Кроме дурных слов - ничего больше, господин Карпентер, не беспокойтесь, - попыталась улыбнуться Роанна, вспомнив про потухшие свечи. - И я еще раз прошу прощения, я не должна была идти туда, вы совершенно правы.
И ведь она не соврала, упомнив разговор с Карен в Розовой зале. Просто кое-что не договорила...
- Один хороший господин мне помог, - воодушевилась Роанна, но, обернувшись, не нашла человека в маске ни рядом, ни возле стола с яствами и напитками.
- Правда? - поинтересовался господин Карпентер.
- Да... И он только что был здесь, но теперь... - Роанна растерянно огляделась вокруг. Черно-белая маска затерялась в толпе. - Теперь и не знаю, где он... Господин Карпентер?
- Слушаю, госпожа Хилл.
- Давайте уедем. Не могу тут больше оставаться. Если вы не готовы, я найду Калена, подожду в экипаже...
- Глупости, - отрезал мастер, - уедем вместе. Мне надоели бывшие знакомые, скромно намекающие, что я порядком постарел последнее время, и взбалмошные девицы, путающиеся под ногами.
Бокал снова перекочевал в руку мастера, а затем на поднос проходящего мимо лакея.
В просторном вестибюле дворца почти никого не было. Они уезжали раньше всех, потому гардеробщики сбились с ног, разыскивая их плащи и шляпы.
На выходе они чуть не столкнулись с мужчиной средних лет и румяной девушкой, державшей его под руку и увлеченно щебечущей:
- ... поклонницы могут и не дождаться! Что за причуда - опаздывать, господин Сандров? Нет, думайте, как хотите, но я еще раз повторю - сей трюк ни прибавит вам популярности, а скорее наоборот...
Они быстро прошли мимо, но Роанна услышала то, что хотела. Господин Сандров!
- Простите, - вывернувшись из-под опеки мастера, Роанна кинулась догонять мужчину. - Вы господин Ений Сандров?
- Да, это точно я, - слегка улыбнулся писатель. - Вы, вероятно, хотите первой получить автограф, милочка?
Он заговорщицки подмигнул своей спутнице - видишь, мол, трюк сработал!
- Очень хочу! - нашлась Роанна, видя, что господин Карпентер приблизился и скептически слушает их разговор. - Правда, у меня с собой нет...
- Моей последней книги? «Морских волков» давно раскупили, а новая партия поступит в книжные лавки лишь завтра. Но я посмотрю, может, у меня затерялся экземплярчик...
Он принялся шарить по карманам костюма и пальто, будто бы там могла заваляться книга.
- Вуаля! - жестом фокусника господин Сандров извлек из кармана открытку - красочная картинка с кораблем, застывшем на гребне огромной волны, молнии, сверкающие в поднебесье. - Книги не нашлось, но есть вот это. Для кого подписать, милочка? Как ваше имя?
- Роанна Хилл, - пролепетала она еле слышно.
- Риса, отдай мои вещи в гардеробную, будь любезна, - господин Сандров, раздевшись, всучил сопровождавшей его девушке и плащ, и шляпу. - Разве дождешься этих несносных лакеев? Уж лучше мы сами... Риса - моя ассистентка, - когда девушка ушла, пояснил он Роанне и господину Карпентеру. - Я, признаться, не люблю раздавать автографы в одежде и на коленке. Вы уже собирались уходить?
- У моей спутницы закружилась голова, - вставил, наконец, господин Карпентер.
- Ах, эти балы так утомляют! - наигранно промолвил писатель. - Вы торопитесь? Вас уже ожидает экипаж?
Господин Карпентер поморщился.
- Совершенно отвык... - буркнул он. - Сейчас велю разыскать...
- Велите, господин хороший, велите, - вновь ощупывая карманы, произнес писатель, - а мы пока получим автограф, поболтаем о новой книге. Верно, госпожа Хилл?
Ловко спровадив ассистентку и господина Карпентера, господин Сандров поманил Роанну колонне.
- Все-таки придется на коленке, - пробормотал он, извлекая изящный карманный пузырек-чернильницу и перо. - Слушайте внимательно, госпожа Хилл, у нас пять минут. Недавно я вернулся из плавания - путешествовал по южным землям нашей великой империи. На шхуне под названием «Огненная лисица» я видел вашего брата, которого вы ищите. С ним был его друг - долговязый и хромой. Не более двух месяцев назад. Шхуна намертво встала на рейд в Шейд-шане - у команды цинга, и наш капитан по доброте душевной велел подарить им три ящика лимонов...
- Так они живы... - Роанна сползла вниз по колонне, ощущая под рукой скользкий холодный мрамор.
- Только без истерик, милочка! - воскликнул писатель, едва не выронив перо. Я ничего не знаю о том, что было после. Мы сразу же снялись с якоря и взяли курс на Мерну.
- Но вы выдели их! Откуда вы знаете, как выглядит мой брат? А его друг, этот долговязый...
- Достаточно вопросов. Глядите - сюда уже направляется ваш спутник. На все я отвечу одним словом - Лиер. Вам понятно?
- Д-да, - пролепетала Роанна.
- И еще. Слышал, что у «Огненной лисицы» плохая репутация. Это не пиратский корабль, но они возят контрабанду. Прошел целый месяц, милочка. Все возможно за такой долгий срок... Держите!
Писатель протянул ей открытку, подписанную размашистой подписью. Завернул перо в платок, закупорил чернильницу. Вовремя - его ассистентка и господин Карпентер подошли одновременно.
- Вам снова плохо, госпожа Хилл? - мастер кинулся поднимать Роанну, видя, что она опустилась на прямоугольный выступ колонны.
- Голова... кружится.
И на этот раз она ни капли не соврала.
Трясясь в экипаже, слушая нервно бьющийся о стекло дождь, Роанна теребила открытку писателя и пыталась собрать мысли воедино. Но они разбегались, словно крысы с тонущего корабля. Наконец, придя к какому-то заключению, она поинтересовалась у мастера:
- Господин Карпентер, вы знаете, где находится Шейд-шан?
Мастер, угрюмо забившийся в дальний угол экипажа и ни проронивший с тех пор не слова, неохотно процедил:
- В Лимне.
Глава 9. Решиться вернуться
У советника раскалывалась голова.
Он тяжело опустился на одну из банкеток в Рыцарском зале. Пустые латы по углам выглядели так же безжизненно и уныло, как сегодняшнее утро.
Лакей поднял его довольно рано, передав за завтраком письмо от императора с приказом немедленно явиться во дворец. Советник не сомневался - речь пойдет о вчерашнем бале, и Торин вряд ли будет его хвалить.
Вышло даже хуже.
Сначала императору вздумалось созвать совет министров, и советнику пришло три часа выслушивать доклады о налогах, урожае, вооружении, о том, что солдаты не желают воевать рядом с нечистью, которую распределяли на службу главнокомандующие. Добрую часть собрания занял отчет о культе новой веры в Безликого.
Позевывая, советник слушал не без интереса, но и без особого рвения. Разумеется, министры императора знали советника в лицо, но на общих собраниях он появлялся редко, а если и присутствовал, сидел и слушал молча, не встревая в диспуты.
Политические неурядицы только распалили несдержанный характер Торина и, стоило министрам выползти из кабинета, как император накинулся на советника.
Сведений о Гведолин Лайне советник не добыл никаких. Ее не было на балу, более того, она словно сквозь землю провалилась. Советник старался, как мог. Расспрашивал одних, угрожал другим, сулил подкуп третьим. Все как один твердили, что давно не видели Черную целительницу в обществе. Да, она работает. Нет, живет не в столице, а за городом. Нет, понятия не имеем, почему не явилась на бал.
И никто не утверждал, что Гведолин Лайне - ведьма.
Любопытно.
Разумеется, Торин вспылил, когда советник спросил, зачем ему эта женщина и уж не собирается ли он и ее рекрутировать в армию нечисти. Император, уходя от прямого ответа, разразился пространственной тирадой о том, что советника, мол, не волнует судьба империи, раз тот не может добыть для него сведения о какой-то паршивой ведьме.
Слегка повздорив, они разошлись недовольные друг другом.
Советник закрыл глаза. Нужно привести мысли в порядок. А еще лучше на время забыть о поручении Торина.
Вздохнув, советник поднялся, щелкнул рыцаря по ощерившемуся забралу и направился разыскивать картинную галерею. Торин хвастался, будто бы она самая большая в империи. Советник любил картины. Размышляя о чужих жизнях и тайнах, фрагменты которых были запечатлены на холстах, ему всегда удавалось отвлечься.
Но не в этот раз. Интерес императора к Гведолин Лайне завладел его разумом, заворожил, словно факир кобру. Досадливо скрипнув зубами, советник мазнул взглядом по двум-трем полотнам и, не получив удовлетворения, отправился бродить по лабиринтам дворца в надежде забыться хоть немного.
Он спешно пересек оранжерею - резкий запах цветов грозил, что головная боль перерастет в мигрень, и, выйдя с другой ее стороны, миновал длинный холл, затем еще две залы и неожиданно забрел в западный флигель - жилую часть дворца. Торин частенько рассказывал об устройстве своих покоев, хвастаясь размерами ванной и тем, что туда проведен водопровод.
Вокруг не было ни души. Похоже, лакеи не торопились взбивать подушки в императорской спальне, горничные - менять белье, служанки - прибираться и заполнять вазоны свежими оранжерейными розами.
Торопливо пройдя мимо дверей с ручками из финифти, советник устремился в конец коридора, намереваясь отыскать черный вход. Он резко завернул за угол и чуть не врезался в распахнутую дверь. Против ожидания, из двери никто не вышел и советник, пожав плечами, пошел дальше. Но природное любопытство оказалось сильнее - разве можно не заглянуть в раскрытую дверь?
Это оказалась вовсе не спальня. Внимание советника привлек длинный стол возле окна, заставленный ретортами, перегонными кубами, резервуарами, сосудами, щипцами, склянками с веществами и Вода знает, чем еще.
Алхимическая лаборатория? Потрясающе! Но почему же Торин, рассказывая о своей позолоченной уборной, забыл упомянуть, что он теперь увлекается процессом великого делания?
- Здесь есть кто-нибудь?
Шаг в комнату - и вот он уже на пороге. С этого ракурса видна этажерка, уставленная книгами с потрепанными корешками. А по правую руку от стола располагается алхимическая печь - атанор, возле которой на полу лежат мехи для раздувания огня.
Еще шаг. В маленькой лаборатории - никого. Словно эта часть дворца вымерла, а комнату с опасными веществами совершенно случайно забыли закрыть на три замка.
И еще шаг. К секретеру с выдвинутым маленьким ящиком для письменных принадлежностей. Советник присмотрелся - ящик оказался набит пухлыми пожелтевшими конвертами, перевязанными бечевкой. Профессиональный взгляд человека, привыкшего подмечать мелкие детали, тут же выцепил из размазанных чернил именование адресата -«Гведолин Лайне».
Засуха! Советник, призрев все условности и наплевав на то, что его увидят или заподозрят в краже, схватил связку писем. Торопливо развязал бечевку, трясущимися пальцами перетасовал конверты.
Все письма предназначались одной и той же женщине - ведьме, на которую император поручил составить досье. Печати были сломаны, конверты вскрыты.
Не отдавая себе отчета в том, что делает, по наитию, советник сунул пачку писем в карман сюртука.
Черный ход и впрямь обнаружился в конце флигеля.
Советник вышел, глотнул колючего осеннего воздуха, оттер выступивший пот.
На конверте стоял адрес. Разумеется, ему и так не составило бы труда найти, где живет интересуемая императора ведьма. И он сделал бы это... завтра или послезавтра.
Но когда адрес уже оказался в его руках, он словно прожигал дыру в кармане сюртука, манил и звал - сейчас, пойдем, скорее!
И находка эта окончательно запутала бьющиеся мотыльками о горячую лампу мысли советника. Так услужливо раскрытая лаборатория, будто бы невзначай выдвинутый ящик секретера... Если это ловушка, то он - тайный советник его императорского величества, попал в нее легко, словно только что принятый на службу мальчишка-слуга.
***
Щенки были смешные и лопоухие. Шерстка у них еще не отросла, лишь топорщилась в стороны, словно у ощетинившегося иголками ежа. Не то, что у мамы с папой - сагарские волкодавы славились густой пышной шерстью и мягким пуховым подшерстком, из которого бабка пряла шерстяные нити, а из нитей вязала шарфы, варежки, рукавицы, кофты.
Когда Роанна вошла в псарню, Кален возился со щенками: тоненько тявкал, катался с малышами по соломе, разрешал рвать свой рукав маленькими острыми зубками. Оборотень вел себя так, словно был одним из них, со своими сородичами, в стае.
Увидев Роанну, он смутился и, переводя дух, отполз в угол. Солома застряла у него в волосах.
- Какой из них самый смышленый? - поинтересовалась Роанна, еле сдерживаясь, чтобы не прыснуть в кулак - уж больно смешной и сконфуженный был вид у оборотня.
Кален, вытряхнув из-за шиворота солому, поймал за одного за загривок.
- Как бы... этот. А зачем тебе?
- Бабушка велела отвезти новым хозяевам.
- Продает?
Роанна опустилась на низкую скамейку, на которой сидела бабка, когда вычесывала своих псов.
- Что ты, дарит, по обыкновению. У них ферма, а собаки нет. Но они люди пожилые, им шустрая ни к чему. Им бы умную да ласковую.
- Так вот! - оборотень слегка приподнял пойманного им щенка, тот лизнул его в щеку. - Добрый малый. Служить исправно будет. А кто повезет?
- Вообще-то, бабка нас попросила. Тебя и меня. Надо бы двуколку заложить. Верхом со щенком я не справлюсь, к тому же, бабка еще всучила старикам по собачьей телогрейке, свежей зелени, фруктов и овощей. Ты же знаешь, у Сальки в теплице круглый год растет, что угодно.
Веселость и дурашливость Калена вмиг как рукой сняло.
- Опять экипаж? Я еле справился в тот раз, когда вы с господином Карпентером на бал ездили. Полынь хоть и спокойная в упряжи, а все одно - боязно.
- А я уже почти привыкла, - пожала плечами Роанна. - Даже управлять могу - меня Зарий учил. Хочешь, я буду править? Только мне одной не запрячь: ни супонь не затянуть, ни чересседельники. А Зарию сегодня бабка лежать велела - ревматизм замучил.
- Ладно, едем, - согласился Кален. - Когда?
Роанна глянула на небо - не собирается ли дождь. Но день сегодня был безветренный и безоблачный.
- После обеда.
После обеда вышло солнце, вызолотив и без того золоченые листья, разукрасив ярко-багряные деревья, неубранные пышные поля. Последние теплые деньки осени, которые в народе прозвали «старушьим летом».
Щенок, которого Кален усадил поначалу на колени, испугался, заскулил и принялся вырываться. Пришлось посадить его в кожух с дырочками, чтобы мог дышать.
- Далеко нам ехать? - спросил оборотень у Роанны, державшей поводья.
- Не близко, - уклончиво ответила она. - А что?
- Да так. - Краем глаза Роанна увидела, что Кален зевнул, едва челюсть не вывихнул.
- Не выспался?
- Как бы... да. Просто вчера пшеницу убирали у Каунов, - Кален зевнул снова, - потом до темноты возили снопы на мельницу, с мельницы складывали мешки в амбар.
- Переезжали бы к нам. Бабушка давно завет.
Оборотень потер кулаками глаза.
- Амалия не хочет. Не время, говорит.
- Тогда поспи, - предложила Роанна. - Я разбужу, как приедем.
На подъезде к ферме Роанна слишком сильно натянула поводья, послушная Полынь резко затормозила, двуколку качнуло, и Кален слетел с лавки.
- Приехали? - подобрался он, ощупывая кожух - не сбежал ли щенок по дороге. Но глаза оборотня тут же округлились, он заозирался вокруг, словно не веря своим глазам. - Но ведь это... ферма Каунов!
К ним уже приближалась сухонькая, но бодрая старушка.
- Полынюшка! - защебетала она, кинувшись гладить и обнимать лошадь. - Вот уж не ждала тебя в гости. А какая стала красавица! Умница моя, кровинушка. А ты, верно, внучка Гведолин? Как тебя звать?
- Роанна.
- Кален! А ты что застыл столбом? Песика-то сюда давай!
Оборотень медленно и недоуменно развязал кожух, вытащил укаченного в дороге щенка, сунул в руки старушке.
- Так это... как бы... бабушка Дора! Выходит, мы вам его везли?
- Нам, нам, голубчик, ты не знал разве?
Кален захлопал глазами, озираясь на Роанну. Вид у оборотня был до того обескураженный, что Роанна смутилась тоже. Говорила же бабке - нужно было сразу сказать, куда они направляются.
- Ну, прости, - попыталась оправдаться она, - бабушка подумала, так лучше будет. Сказала, что ты упрям, как сто волков, и если узнаешь, что щенок для Каунов, поедешь один и ни за что не возьмешь меня с собой.
- А зачем тебе сюда? - набычился Кален, беря Полынь под уздцы и ведя ее вглубь двора.
- У дедушки Виста старая болячка, голубчик, - ответила за Роанну хозяйка фермы. - Настолько старая, что он с ней свыкся, но проверяться время от времени не помешает. А уж эти мужчины... Сколько упрашиваю его поехать к целительнице - ни в какую! А тут Гведолин Виста недавно в городе повстречала, вот и договорились и насчет собачки, и что внучку свою пришлет, моего деда осмотреть.
Значит, бабушка в город успела съездить! Когда, интересно? А говорила, будто нет сил, будто все еще отлеживается после визита в поселение нечисти... Выходит, восстановилась уже!
Остановив лошадь перед деревянной конюшней, Кален принялся взялся отвязывать чересседельники.
- А откуда вы знаете нашу Полынь, госпожа Каун?
ПРОДА от 29.11.2020
- Зови меня бабушка Дора, голубушка. А Полынюшка у нас родилась. От Герды - ишь ржет, дочку почуяла! - и от Буяна. Да только куда нам, старикам, лошадь-то молодую объезжать? А Гвен она приглянулась больно. Вот и подарили на именины.
А ведь бабушка ненамного их моложе, подумала Роанна. Но в умении ладить с лошадьми ей равных мало. Да и Зарий всегда поможет.
- Я как бы и не знал, что дедушка Виста болен, - набычился Кален, заводя лошадь в денник. - Уже давно бы привел госпожу Гведолин.
Дора звонко рассмеялась.
- Не настолько болен, чтобы отрывать Гвен от более важных пациентов. Тем более она прислала свою внучку.
- Так где же ваш муж? - осведомилась Роанна.
- Коровник чистит, - махнула рукой Дора. - Все никак не угомонится.
- Я почищу, - снова встрял Кален. - Нечего деду надрываться.
Коровник оказался светлый, Роанна насчитала шесть стойл. Оборотень живо отобрал у Висты лопату, а Дора погнала своего мужа в дом, прихватив с собой Роанну. Щенка Дора, не долго думая, нарекла Смелым и оставила в коровнике на теплой соломенной постилке, попросив Калена приглядеть за ним, пока он чистит навоз.
Осмотр дедушки Висты был не долгим. Как и рассказывала бабка, он страдал ревматизмом, но сейчас у него начали отекать суставы, и Роанна вынесла вердикт - подагра.
- Не запущенная, если лечить и следить, все будет в порядке, - утешала она бабушку Дору. - Сладкое, соленое, мучное - нельзя. Жирное тоже не годится.
Роанна вспомнила вкус парного молока и сглотнула слюну. Коровы Каунов, наверняка, дают самое жирное молоко. Из такого на следующий день в погребе можно собирать сливки...
- ... погуляй пока, деточка, дом осмотри, если хочешь. Мне с Вистом бы поговорить... А потом чай попьем с молоком и печеньем.
Что Роанна пропустила, замечтавшись о молоке? Вот Дора сидит, поджав губы, смотрит на мужа с укоризной. Кажется, дедушка Виста возмутился, что ему нельзя больше сдобных пирогов и снова отказался лечиться.
Роанна прикрыла дверь в спальню фермеров. Пусть побеседуют, Дора живо поставит своего деда на место. Пироги - это чудесно, но подагра пирогов не жалует...
Спустившись на первый этаж, Роанна с любопытством принялась рассматривать гостиную. На стене, оклеенной цветастыми обоями, висели часы-ходики, картина с сельским пейзажем, в серванте стояли хрустальные рюмки и праздничные тарелки, фарфоровые, расписанные цветочной вязью. Коврик раскинулся на полу полосатой змеёй. И куда ни глянь лежали вязанные кружевные салфетки. Похоже, хозяйка дома испытывала настоящую страсть к вязанию крючком.
Бабушка терпеть не может подобное убранство, отметила про себя Роанна. Цветочки и салфеточки ее раздражают. В ее доме чистые некрашеные деревянные стены, деревянная лаконичная мебель...
Но у Каунов эти занятные вещицы смотрелись мило, создавая домашний уют и передавая душевную теплоту хозяев.
Дверь под лестницей оказалась чуть-чуть открыта. Что там? Обычно в таком месте делали кладовку или шкаф для хранения продуктов.
Любопытство пересилило, Роанна потянула ручку на себя.
Под лестницей оказалась маленькая комната. Скошенный потолок, кровать и низкий столик. На кровати сидела девушка и Роанна вздрогнула, не ожидая увидеть здесь кого-то еще из жильцов.
Да ведь это же девушка Калена! Как она сразу не сообразила?
Не похоже, что она собиралась знакомиться, ведь наверняка слышала, что в доме гости. К тому же оборотень твердил, будто его Амалия нелюдима.
Развернувшись на цыпочках Роанна уже было хотела тихо уйти, но дверь предательски скрипнула, а девушка, не оборачиваясь, произнесла:
- Здравствуй, Роанна.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
Отзывы, замечания, комментарии, рецензии приветствуются и поощряются.
******************************************************************************************************
НОВОСТИ АВТОРА
* А у меня новый рассказ! "Вредный дом" называется. Социальная фантастика. Векам!
https://author.today/reader/38393/804401
* Блог для НАЧИНАЮЩИХ писателей: антиутопия.
https://author.today/post/125135
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
