Эхо цивилизации: Вектор пустоши
Глава 1 Мертвое плато и призраки ковчега
Массивные, титановые ворота элитного бункера Древних со скрежетом сошлись за их спинами. Этот звук — тяжелый, глухой, обрывающий последнюю осязаемую нить, связывавшую их с подземным оазисом — металлическим эхом прокатился по каменному герметичному тамбуру и окончательно затих. В ту же секунду в лица солдат одиннадцатого взвода ударил яростный, обжигающий ветер Пустоши. Воздух за пределами шлюза был настолько сухим, плотным и раскаленным, что легкие мгновенно обожгло, словно бойцы вдохнули сухой пепел прямо из плавильной печи Промышленного сектора. Во роту сразу же появился знакомый, въедливый и горьковатый привкус древней соли, каленой ржавчины и мелкодисперсной пыли. После недели абсолютного, почти сказочного покоя под серебряными голографическими звездами, суровая реальность выжженной планеты казалась особенно грубой и жестокой.
Кайл Зиро сделал первый нерешительный шаг по растрескавшейся, уродливой корке солончака, которая с сухим, костяным хрустом проламывалась под тяжелыми армейскими берцами. Он крепче перехватил засаленную лямку штурмового рюкзака, чувствуя, как плотная ткань разгрузки натягивается на ребрах. Прямо под плотной тканью армейской куртки Сектора защиты тело Кайла превратилось в сплошной очаг лихорадочного, пугающего тепла.
Ему больше не нужно было прятаться. Бессмысленные марлевые бинты, которые он раньше туго, до хруста перематывал вокруг торса, остались в утилизаторе бункера Древних. Отряду больше нечего было скрывать — после глубинного медицинского сканирования Маркус, Тодд и Мия знали всю правду до самого конца. Но от этого Кайлу не становилось легче. Сейчас он шел, застегнутый на все пуговицы до самого подбородка, только ради одного — чтобы защитить непривычную к изотопам кожу от первого яростного удара солнечной радиации. Из-за жесткого воротника куртки на его шею и скулы открыто выползали уродливые, угольно-черные жилы, которые ритмично, тяжело пульсировали фиолетовым неоном. Его глаза — жуткие, бездонные омуты, в которых зрачки полностью затопили радужку, превратив лицо в маску хищника — безостановочно сканировали каменистый горизонт. Кайл чувствовал себя чудовищем, но теперь это чудовище шло во главе отряда, и три человека Обороны безропотно следовали за ним.
Перед тем как сделать следующий шаг в глубь солончака, Мия внезапно остановилась. Она заглянула в черные глаза Кайла, и на её бледном, уставшем от забортного зноя лице появилась слабая, но невероятно теплая улыбка. Девушка потянулась к своему тактическому поясу, с тихим щелчком отстегнула изящные ножны и вытащила матово-темный кинжал Древних. Оружие, которое Маркус изначально отдал ей для защиты от Кайла, теперь лежало на её открытых ладонях рукоятью к гибриду.
— Возьми его, Кайл, — тихо, но удивительно твердо произнесла Мия, перекрывая свист ветра. — В руках обычных людей это просто кусок хорошего металла. Но в твоих руках... Этот меч вспыхивает плазмой, способной сжечь целый рой мутантов. Мы доверяем тебе. Ты Нулевой прототип этой расы, и это оружие должно принадлежать только хозяину. Защити нас, когда придет время.
Маркус Ликан, стоявший чуть позади сестры, молча наблюдал за этой сценой. Его широкие плечи штурмовика Обороны были привычно распрямлены, а массивная ладонь лежала на ремне автомата. В его суровом взгляде больше не было параноидального безумия или злобы — только тяжелое, выматывающее чувство вины и неловкости. Вожак прекрасно помнил, как держал друга на мушке и как разбил их машину в каньоне. Маркус хмуро, но согласно кивнул, подтверждая слова сестры.
Кайл медленно протянул руку и обхватил рукоять. Крошечное, скрытое в пазах био-жало совершило молниеносный, неощутимый прокол кожи, считав его измененную ДНК. Матово-темное лезвие кинжала мгновенно издало тихий, нарастающий басовый гул, словно приветствуя законного владельца, но Кайл мысленно заставил его оставаться в спящем режиме, чтобы сберечь энергию. Он аккуратно закрепил ножны на своей разгрузке.
— Спасибо, — хрипло отозвался Нулевой, и его голос прозвучал на удивление человечно.
Справа от них Тодд Минто внезапно замер как вкопанный. Его пальцы, обтянутые тактической перчаткой, сжимали портативный дозиметр Обороны. Стоило им отойти от гермозатвора бункера на сотню метров, как прибор буквально сошел с ума, сорвавшись на бешеный, непрекращающийся и зловещий треск. Зеленая шкала индикатора мгновенно окрасилась в ядовито-красный цвет, упершись в критический максимум.
— Уровень радиации зашкаливает, — ледяным, расчетливым тоном произнес снайпер, поправляя оправу очков без стекол. — Это Мёртвое плато, парни. Настоящее изотопное кладбище. По старым архивам Обороны, именно здесь во времена Великого Истощения Древние взорвали свои последние тектонические реакторы, когда пытались выжать энергию из умирающего ядра Земли. Обычный человек в нашей стандартной экипировке схватит смертельную дозу лучевой болезни меньше чем за два часа. Пешком мы здесь не пройдем и километра — легкие просто выплюнем по дороге от радиационного ожога.
Маркус тяжело вздохнул, утирая тыльной стороной ладони крупные капли пота, заливавшие глаза. Его плотная куртка Обороны уже насквозь потемнела на спине.
— Да уж, изотопы изотопами, но это чертово пекло меня доконает быстрее, — хрипло выдохнул Вожак, расстегивая верхнюю пуговицу и шумно втягивая раскаленный воздух. — Ощущение, что нас засунули в духовку Жилого сектора. Кайл, ты как вообще держишься? С тебя даже капля пота не упала.
Кайл мельком глянул на свои ладони, где под кожей лениво переливались фиолетовые нити. Паразит внутри него радостно впитывал внешнее тепло, и парню действительно было хорошо. Ему не было жарко.
— Мне нормально, Марк, — спокойно ответил Нулевой, повернув к нему угольно-черные омуты глаз. — Даже... прохладно как-то.
Маркус на секунду замер, уставившись на его пугающее лицо, но затем на его суровых губах появилась короткая, прежняя ухмылка. Он шутливо, по-старому толкнул Кайла в плечо своим массивным кулаком.
— Ну ты и везунчик, Зиро. Хоть кому-то из одиннадцатого взвода эта фиолетовая дрянь под кожей приносит пользу. Ладно, Тодд, кончай трещать своим прибором. Кайл... — Вожак посерьезнел. — Тот диск. Он сможет что-то сделать с этим фоном?
Обострившийся слух Кайла работал на пределе: он отчетливо слышал, как внутри прибора трещит мембрана. Но сильнее всего его пугало то, как паразит внутри его собственного тела реагировал на радиацию. Фиолетовые нити вен под кожей не страдали от изотопного фона. Наоборот, они словно довольно «мурлыкали» от удовольствия, впитывая невидимое излучение планеты как идеальный источник энергии. Планета, ставшая для обычных людей смертельной ловушкой, для его новой природы постепенно становилась родным домом.
— Кайл... — тихо позвала Мия, всматриваясь в его бледное лицо и черные омуты глаз. — Тот диск... Он ведь работает? Он сможет что-то сделать с этим фоном?
Кайл ничего не ответил. Он медленно выудил из глубокого кармана куртки тяжелый Компас-диск Древних и положил его на ладонь. Крошечное био-жало в пазах устройства совершило еще один прокол кожи, всосав каплю его измененной крови.
Секундная пауза — и Компас ожил. Ртутная капля зашевелилась, налилась ядовитым фиолетовым неоном и вытянулась в идеально четкую стрелу-вектор, указывающую на северо-запад. Но прибор сделал кое-что еще. Из его металлических граней вырвался прозрачный импульс. Воздух вокруг четверки солдат мягко преломился, подернувшись едва различимым фиолетовым маревом, похожим на плотный тепловой контур над костром. Это полупрозрачное куполообразное облако шириной ровно в четыре метра накрыло отряд с головой. И в то же мгновение треск дозиметра в руках Тодда резко оборвался, перейдя на редкое, ленивое попискивание, фиксирующее норму.
— Фильтрационный купол, — выдохнул Тодд Минто, и в его голосе впервые прорезались нотки глубокого восхищения. Снайпер быстро застучал пальцами по экрану своего планшета. — Невероятно... Прибор создает локальное силовое поле, которое буквально отталкивает тяжелые радиоактивные частицы. Но радиус критически мал. Слушайте меня все: держимся плотной группой. Дистанция между нами — не больше полуметра вокруг Кайла. Если кто-то из вас выпадет за контур этого марева хотя бы на полшага — сгорит заживо от лучевого удара за считанные минуты.
— Значит, будем идти так, словно нас связали одним коротким канатом, — жестко отрезал Маркус Ликан, давая понять, что разговор окончен. — Веди, Нулевой. Мы за тобой.
И они двинулись вперед. Четыре фигуры, зажатые в тесном пространстве невидимого щита, медленно углублялись в бескрайние каменистые дюны Мёртвого плато. Кайл шел в авангарде, не сводя глаз со светящейся стрелки Компаса, которая упрямо вела их через этот радиоактивный ад к загадочному Второму убежищу. Земля вокруг казалась абсолютно мертвой: здесь не было даже тех уродливых колючих лоз каньона, только выжженный базальт, соль и растрескавшаяся глина под безжалостным белым солнце. Фиолетовые вены на шее Кайла пульсировали все сильнее, откликаясь на радиацию. Черные омуты его глаз безостановочно сканировали горизонт, и Кайл безумно молился, чтобы его человеческий разум удержал контроль над этим телом хотя бы до конца дневного перехода.
Прошло около трех часов этого молчаливого, выматывающего пути. Мышцы солдат налились свинцовой усталостью. Внезапно Пустошь впереди них содрогнулась от тяжелой, мерной и глубокой вибрации миллионов тонн древнего железа. Солончак под их берцами мелко, испуганно задрожал. Из-за горизонта, медленно разбивая дрожащее марево пустыни и поднимая к небу колоссальную многокилометровую стену густой серой пыли, начала выползать гигантская стальная тень.
Ковчег.
Бродячий город человечества двигался по своему жесткому круговому маршруту, тяжело утюжа многотонными гусеницами иссохшую плоть планеты. С такого расстояния он больше не казался безопасной крепостью. Он выглядел как невероятный, зловещий горный хребет из темного металла, утыканный высокими дымящими трубами, многоэтажными жилыми палубами и пушечными портами Обороны.
Кайл слишком хорошо знал анатомию этой стальной горы. Там, на самом низу, выживали миллионы бедняков, вроде них самих, питаясь серой кашей из водорослей, пока знать под чистыми кварцевыми куполами верхних ярусов растрачивала остатки ресурсов. Исполин полз медленно, оставляя за собой глубокие, изуродованные колеи шириной в сотни метров. Отсюда, снаружи, их прежний дом казался пугающе чуждым, грозным и мертвым механизмом, который слепо движется по кругу обреченных.
— Ложись! В складку местности, живо! — приглушенно, но яростно скомандовал Маркус, мгновенно падая на каменистый выступ скалы и увлекая за собой сестру, прикрывая её своим телом.
Отряд в секунду залег в неглубокой расщелине солончака. Кайл упал на живот, крепко прижав Компас-диск к своей груди и мысленно заставляя фиолетовое марево сжаться, плотно облепив их тела, чтобы случайное преломление света не выдало их позицию патрульным сканерам города.
— Тихо всем... Не шевелиться, — прошептал Тодд Минто, вжимаясь лицом в сухую пыль рядом с Кайлом и косясь на его жуткие черные глаза. — У Ковчега на внешнем обводе стоят тепловизионные радары третьего поколения. Если автоматика Обороны зафиксирует хотя бы одну биологическую сигнатуру в этой зоне — по координатам отработает заградительным залпом тяжелая артиллерия. Батареи главного калибра выжгут этот квадрат до состояния жидкого стекла. Для Ковчега всё, что способно двигаться на Мёртвом плато — это аномальный рой эфемеров, подлежащий уничтожению.
Они замерли, парализованные страхом, почти перестав дышать. Мимо них, примерно в трех километрах к северу, с оглушительным, басовым ревом проползал исполинский железный город. Кайл благодаря своим новым чувствам отчетливо слышал то, что было недоступно обычным людям: страшный металлический скрежет звеньев гусениц, свист гигантских турбин и гул силовых кабелей Сектора защиты.
Кайл смотрел на эти ржавые стены, где еще неделю назад он был обычным рядовым солдатом. А теперь они лежали здесь, в пыли радиоактивной пустыни. Изгнанники, объявленные погибшими, беглецы, которых Оборона сожгла бы из огнеметов при первой же попытке вернуться. Но при этом они были единственными людьми на этой планете, кто нес в руках древние технологии, способные полностью изменить судьбу этого умирающего мира и спасти сам Ковчег от неминуемой гибели.
Мия лежала совсем рядом с Кайлом, так близко, что он чувствовал тепло её тела сквозь плотную ткань куртки. В оглушительной тишине их маленького купола Нулевой отчетливо слышал частый, испуганный стук её человеческого сердца. Девушка медленно повернула голову и посмотрела на него. В её глазах, отражавших угольно-черные омуты его взгляда, была глубокая грусть. Кайл крепче сжал Компас, чувствуя, как фиолетовые вены на его шее яростно пульсируют в такт вибрации Ковчега. Ему было тяжело от самого себя, но пути назад не было.
Колоссальная стальная махина Ковчега медленно уходила дальше на запад. Она уносила с собой гигантские шлейфы поднятой пыли, оставляя за собой лишь изуродованный солончак и тяжелый запах перегретого дизеля. Глухой гул машин города постепенно затихал, растворяясь в завывании ветра Пустоши.
Маркус Ликан первым поднялся на ноги, тяжело отряхивая ржавую пыль и белую соль с разбитых наколенников своей формы. Его лицо снова приняло суровое и замкнутое выражение, но взгляд, которым он проводил уходящую стальную тень их дома, был полон глухой, невысказанной тоски.
— Он ушел, — тихо, почти шепотом произнесла Мия, поднимаясь вслед за братом. — Мы... мы действительно остались совсем одни посреди этого радиоактивного ада.
— Мы никогда не были одни, Мия, — спокойно, но твердо ответил Кайл Зиро, поднимаясь во весь рост и снова поднимая Компас-диск перед собой. Черные омуты его глаз были устремлены на фиолетовую ртутную каплю, которая упрямо и ярко указывала вперед, в самую глубь Мёртвого плато, где небо на горизонте уже начинало наливаться первыми зловещими электрическими разрядами грядущего самума. — У нас есть цель. А значит, у нас есть осязаемый шанс. Двигаемся дальше, одиннадцатый. Нам нельзя отставать от этой стрелки, пока защитный купол еще держит удар.
Глава 2 Закон дефицита
Шесть часов непрерывного, изнурительного марша по раскаленной соляной корке Мёртвого плато превратили ноги солдат одиннадцатого взвода в налитые свинцом, ноющие столбы. Кайл Зиро шел в авангарде, почти не отрывая взгляда от фиолетового ртутного вектора Компаса-диска, лежащего на его ладони. Прозрачное защитное марево купола по-прежнему послушно преломляло воздух вокруг четверки, отсекая невидимые, но смертоносные лучи изотопного фона.
Однако Пустошь не собиралась отпускать их так просто.
Внезапно раскаленный воздух Мёртвого плато, до этого вибрировавший лишь от знойного марева, начал стремительно менять свою структуру. Небо над головами солдат, бывшее секунду назад грязно-белым и слепящим, за считанные минуты налилось зловещим, чернильно-фиолетовым оттенком. Тяжелые, неестественно плотные тучи, похожие на грозовые фронты из Промышленного сектора, спрессовались над базальтовыми холмами, полностью закрывая солнце.
Ветер резко переменил направление. Он перестал быть просто удушливой волной зноя — теперь он налетал яростными, шквальными порывами, неся с собой миллиарды мелких, острых, как осколки стекла, кристалликов соляной крошки. Острая пыль со скрежетом билась о титановые пластины бронежилетов Обороны и больно секла незащищенную кожу лиц.
Начинался электрический самум — самое опасное и непредсказуемое погодное явление этой части выжженной планеты.
— Мать твоя... Смотрите на небо! — хрипло выкрикнул Маркус Ликан, прикрывая лицо локтем и пытаясь перекричать внезапно нарастающий, оглушительный рев бури.
В ту же секунду фиолетово-черные тучи над их головами взорвались. Мир вокруг ослеп от колоссальной, ветвистой вспышки молнии, которая с оглушительным, похожим на артиллерийский залп грохотом ударила в каменистую дюну всего в сотне метров слева от них. Воздух мгновенно заполнился резким, удушливым запахом озона и паленого базальта. Следом за первой молнией небо прошила целая канонада электрических разрядов, превращая Мёртвое плато в филиал ада.
Но страшнее всего было то, как на эту бурю отреагировали приборы Древних.
От колоссального статического напряжения, буквально пропитавшего атмосферу, Компас-диск в руке Кайла внезапно стал обжигающе горячим. Матовый полимер устройства начал стремительно нагреваться, обжигая кожу ладони Нулевого. Невидимый укол био-жала внутри рукояти стал болезненным, словно прибор в панике судорожно пил его кровь, пытаясь справиться с перегрузкой.
Фиолетовое марево защитного купола, до этого ровное и надежное, внезапно пошло рваными, хаотичными волнами. Невидимый щит начал неестественно искрить, издавая противный, высокочастотный писк. Плотный контур преломления воздуха стал стремительно сжиматься, уменьшаясь с безопасных четырех метров до критических двух.
В ту же секунду портативный дозиметр в кармане Тодда Минто, молчавший под защитой поля, снова ожил. Он сорвался на панический, захлебывающийся треск, предупреждая о том, что радиация пробивает истончающуюся защиту.
— Купол падает! Энергосистема перегружена статикой! — ледяной тон Тодда впервые сменился тревожным, резким выкриком. Снайпер прижался плечом к Маркусу, спасаясь от наступающего изотопного фона. — Кайл, прибор не выдержит! Если разряды не прекратятся, Компас просто выгорит у тебя в руке, и мы останемся без фильтра!
— Нам нужно укрытие, Нулевой! Живее! — взревел Маркус, с трудом удерживая равновесие под шквальными порывами соляного ветра. — Иначе нас тут либо молнией испепелит, либо мы хапнем изотопов по самые легкие! Ищи выход, Кайл!
Кайл Зиро зажмурился на долю секунды, полностью переключаясь на свои новые, нечеловеческие рецепторы гибрида. Когда он снова открыл глаза, мир вокруг изменился. Его угольно-черные омуты зрачков, проигнорировав слепящие вспышки молний, мгновенно вычленили из серой крутящейся завесы соляного самума четкие геометрические контуры. Его зрение хищника, способное видеть сквозь бурю и плотные слои пыли, засекло на расстоянии трехсот метров массивный, угловатый силуэт. Это был полуразрушенный, наполовину погребенный под дюнами остов древней карьерной постройки на поверхности. Единственное монолитное сооружение среди этих мертвых холмов.
— Туда! За мной! Не отставать ни на сантиметр! — хрипло крикнул Кайл, выставив Компас перед собой обеими руками, удерживая сжавшийся до предела двухметровый купол.
Отряд Обороны, буквально вжавшись друг в друга и превратившись в единый, спотыкающийся живой клубок, бросился бегом по проламывающейся соляной корке. Кайл вел их на пределе своих сил, контролируя каждый шаг, чтобы никто не выпал за искрящуюся фиолетовую границу. Молнии продолжали яростно бить по камням вокруг них, выбивая фонтаны каменной крошки, но через две минуты безумного бега они наконец ворвались под спасительную тень древнего сооружения.
Это был массивный, бетонно-металлический технический ангар прошлого, чья крыша из неизвестного темного сплава частично обрушилась, но толстые стены все еще надежно держали удар стихии. Они отбежали вглубь помещения, подальше от разбитого входа, и Кайл с облегчением опустил руку. Стоило ему мысленно отключить Компас-диск, как фиолетовое марево с тихим вздохом растворилось в воздухе. Прибор на его ладони медленно начал остывать, а дозиметр Тодда окончательно затих — толстые стены древнего остова сами по себе отлично блокировали изотопное излучение плато.
Солдаты одиннадцатого взвода обессиленно повалились прямо на грязный, покрытый вековой пылью металлический пол, тяжело и надсадно дыша. Снаружи по-прежнему неистовствовала буря, соляной ветер с диким ревом бился в стены, а молнии с гулким грохотом колотили по обрушенной кровле, но внутри ангара воцарилась относительная, спасительная безопасность.
Через полчаса, когда адреналиновый всплеск немного улегся, Маркус Ликан поднялся на ноги. Из обломков старого, наполовину сгнившего пластикового кабеля, найденного в углах ангара, штурмовик соорудил небольшой, тускло горящий костер. Едкий, химический дым уходил в дыру в потолке, а маленькое оранжевое пламя давало хоть какой-то уют в этом мрачном, сером помещении.
— Ну и денек, — проворчал Маркус, усаживаясь поближе к огню и протягивая к нему большие ладони. Его лицо, иссеченное соляной пылью, выглядело усталым, но собранным. — Ей-богу, Кайл, твоя фиолетовая зоркость сегодня спасла наши шкуры. Я этот ангар в упор не видел сквозь пыль.
Кайл сидел чуть поодаль, в полумраке, привалившись спиной к массивной био-металлической балке. Его черные глаза тускло отражали блики костра, а фиолетовые вены на шее продолжали медленно, ритмично пульсировать. Он лишь молча кивнул другу, не желая тратить силы на разговоры.
Желудок Тодда Минто внезапно издал громкий, голодный спазматический звук. Снайпер хмуро поморщился, поправил пустую оправу очков и повернулся к Пространственной Сумке Древних, которая лежала на глянцевом столике ангара. Последние дни они жестко экономили каждую крошку, помня о голодных временах на Ковчеге, но после такого безумного марша силы людей были на исходе.
— Пора устроить ужин, взвод, — спокойно произнес Тодд, протягивая руку к артефакту Древних.
Он плотно обхватил пальцами мягкую, теплую ткань подсумка, закрыл глаза и мысленно визуализировал тот самый роскошный, обжигающе горячий контейнер с мясным рагу и свежими овощами, который они так весело разделили в первом бункере. Тодд сильно захотел поесть, ожидая, что горловина сумки, как и прежде, плавно и бесшумно раскроется навстречу его желанию.
Но ничего не произошло.
Горловина Пространственной Сумки осталась плотно сжатой, не проронив ни единой фиолетовой искры. Тодд нахмурился, сжал пальцы сильнее и повторил попытку, концентрируя все свои мысли на еде. Ткань артефакта едва заметно дернулась, словно нехотя, и с тихим, натужным шелестом раскрылась всего на несколько сантиметров. Фиолетовое марево внутри нее больше не уходило в пространственную бесконечность — оно казалось блеклым, рваным и мелким.
С большим трудом, опустив туда руку лишь по запястье, Тодд выудил наружу три маленьких, серых и абсолютно холодных термо-брикета из плотного прессованного материала. Никакого пара, никакого умопомрачительного запаха специй или свежего хлеба. По ангару разнесся лишь слабый, химический запах сухого армейского концентрата. Сумка с тихим щелчком мгновенно захлопнулась обратно, став легкой и безжизненной.
Тодд Минто ошарашенно уставился на три серых брикета на своей ладони. На его лбу мгновенно прорезалась глубокая, аналитическая складка. Он несколько раз взвесил подсумок в руке, заглянул в его закрытые пазы и тяжело вздохнул, поворачиваясь к отряду.
— У меня очень плохие новости для одиннадцатого взвода, — ледяным, потерявшим всякую надежду тоном произнес снайпер. Он выложил брикеты на металлический ящик перед Маркусом. — Закон дефицита возвращается, парни. Моя гипотеза относительно неисчерпаемости этого артефакта была слишком оптимистичной. Тот роскошный пир в VIP-бункере... это был пик возможностей системы снабжения первого Убежища. Пространственная Сумка — это не вечная скатерть-самобранка. Пространство внутри нее начинает необратимо свертываться обратно. Ресурсы иссякают.
— Что ты имеешь в виду, Тодд? — Мия обеспокоенно приподнялась на диване, всматриваясь в сухие серые бруски.
— Это означает, что элитный холодильник прошлого пуст, — жестко отрезал аналитик взвода. — Эти три брикета сухого сублимата — все, что система смогла синтезировать из остатков энергии. Этого безвкусного концентрата нам хватит, чтобы поддерживать физические силы от силы еще на два, максимум на три дня жесткой экономии. Безопасная и сытая жизнь закончилась, народ. Мы снова возвращаемся к режиму сурового выживания. Если мы не найдем Второе убежище в ближайшие сорок восемь часов — начнем умирать от банального голода посреди этих солончаков.
Маркус Ликан хмуро уставился на серый брикет, его челюсти со скрежетом сжались. Старый штурмовик Обороны слишком хорошо помнил, что такое голод на нижних ярусах Жилого сектора, и эта новость мгновенно вернула его в суровую реальность. Мия молча, с грустной улыбкой взяла один из брикетов, разломила его пополам и протянула брату, а вторую половину отложила для Тодда.
Кайл Зиро из темноты своего угла молча наблюдал за ними. Тодд протянул ему третью дозу сухого концентрата, и Кайл послушно взял серый брусок, отправив его в рот. Сухой сублимат Древних на вкус напоминал прессованный мел со слабым привкусом соли. Обычному человеку этого хватило бы, чтобы заглушить голод и получить заряд калорий. Но для Кайла... для его измененного биологического тела эта еда оказалась абсолютно бесполезным, мертвым пластиком.
Внутри его груди, глубоко в мышечном каркасе гибрида, тот самый страшный, темный паразит эфемера начал стремительно просыпаться. Пик радиации на мёртвом плато насытил чужеродные клетки энергией, и теперь мутация требовала реального, биологического «топлива». Обычный сухой паек вообще не утолил его голод — наоборот, он словно раззадорил монстра внутри подсознания.
Кайл почувствовал, как черно-фиолетовые вены на его шее и животе начали гореть лихорадочным, невыносимым теплом. Жилы яростно пульсировали, требуя плоти. Его угольно-черные зрачки дико, безумно расширились во тьме ангара. И самое страшное — обострившееся обоняние Кайла внезапно уловило запах спящих у костра людей. Запах их теплой, чистой человеческой крови, которая текла по их сосудам, ударил Нулевому в ноздри с пугающей, манящей и неодолимой силой. Он отчетливо слышал, как пульсируют артерии на шее Маркуса, как мерно бьется сердце Тодда.
Кайл испугался самого себя так сильно, как не пугался даже во время налета в шлюзе. Внутри его головы паразит начал диктовать чужие, хищные инстинкты, стирая его человеческое «я». Боясь потерять контроль, боясь сорваться и причинить вред своему отряду, Кайл тихо, бесшумно, словно бесплотная тень, выскользнул из полуразрушенного ангара наружу, прямо под утихающие порывы соляного ветра ночной Пустоши.
Ночное Мёртвое плато встретило его относительной прохладой. Электрический самум окончательно стих, оставив после себя лишь редкие сполохи молний на горизонте и мириады безмолвных звезд в холодном небе планеты. Ночью радиационный фон плато падал, становясь терпимым для коротких вылазок.
Кайл отошел от укрытия примерно на сто метров, без сил рухнул на раскаленный дневным зноем базальтовый камень и обхватил голову руками. Его локти уперлись в колени, а тело сотрясала крупная, лихорадочная дрожь. Черно-фиолетовые вены на его лице и руках яростно горели во тьме, переливаясь потусторонним неоном. Он сжимал зубы до хруста, ломая ногти о сухой камень, сдерживая рвущегося наружу монстра исключительно остатками своей человеческой воли.
Внезапно в звенящей тишине ночи его чуткий слух уловил тихий, едва слышный хруст соляной корки далеко позади. Кто-то приближался.
Кайл резко, с чисто звериной грацией развернулся всем корпусом, его пальцы инстинктивно согнулись, превращаясь в когти, а черные омуты глаз яростно блеснули во мраке, готовые к смертельному прыжку на источник звука. Но стоило его новому зрению выхватить силуэт пришедшего, как Нулевой замер как вкопанный, а его руки бессильно опустились.
Из темноты, накинув на плечи старую армейскую куртку, к нему медленно подходила Мия.
Девушка шла спокойно, без оружия в руках, несмотря на то, что купол Компаса был выключен, а перед ней на камнях сидело пугающее существо с горящими фиолетовыми венами вместо лица. Мия аккуратно подошла ближе и без лишних слов опустилась на соседний плоский валун, оказавшись в каком-то метре от гибрида.
— Уходи, Мия... — хрипло, ломая собственный голос и давясь удушливым стыдом, процедил Кайл, отворачивая лицо во мрак солончаков. — Зачем ты пришла? Я... я едва сдерживаюсь. Паразит внутри меня... он проснулся от этой радиации. Обычная еда больше не греет его. Я сижу здесь, смотрю на вас вовнутрь ангара и отчетливо слышу, как течет ваша человеческая кровь... Я хочу её, понимаешь? Я становлюсь чудовищем, Мия. Уходи к брату, пока я еще контролирую эту тварь в своей голове!
Мия внимательно выслушала его тяжелую, сбивчивую речь. В её глазах, отражавших холодный свет ночных звезд Мёртвого плато, не было ни капли страха или отвращения — только бесконечная, глубокая человеческая теплота и твердая уверенность. Она мягко покачала головой и тихо, но удивительно отчетливо произнесла:
— Ты спас нас, Кайл. Там, у обрыва, ты вытащил меня из бездны, рискуя всем. В бункере ты не дал Маркусу погибнуть под лавиной роя, закрыв его своим телом. Без тебя наш одиннадцатый взвод давно бы погиб еще на дне того каньона, превратившись в пепел. Никто в отряде тебя не боится, Кайл. Ни Маркус, ни Тодд, ни я.
Девушка сделала небольшую паузу, вглядываясь в его пульсирующие фиолетовым неоном жилы на скулах, и продолжила еще тверже:
— Да, возможно, ты действительно перестал быть обычным человеком в привычном понимании этого слова. Твое тело изменилось, твои силы пугают. Но ты явно не чудовище, Кайл. Твой разум, твое сердце, твое самопожертвование — они прежние. Ты все еще остаешься нашим верным товарищем. Нашим другом. И моим спасителем. Мы пройдем этот путь вместе до конца.
Кайл замер, пораженный её словами до самой глубины своей израненной человеческой души. Тяжелый, Леденящий холод паразита в его груди, который еще секунду назад требовал крови и разрушения, мгновенно отступил, загнанный глубоко во тьму подсознания колоссальной, необоримой силой её веры и тепла.
Мия робко, нерешительно протянула руку вперед и на несколько секунд мягко, бережно коснулась ладонью его измененного, покрытого яростными фиолетовыми венами запястья.
Для Кайла это простое человеческое прикосновение подействовало как мощнейшее, совершенное лекарство. Паразит внутри его крови мгновенно затих, словно усыпленный её близостью. Лихорадочное жжение под кожей спало, горячие черно-фиолетовые жилы на лице и шее начали стремительно бледнеть, уменьшаться и втягиваться глубоко назад в мышечный каркас, почти исчезая из видимости во мраке ночи. Его дыхание выровнялось, став глубоким и человечным.
Они сидели вдвоем на раскаленных камнях под бескрайним звездным небом Мёртвого плато, окутанные ночной тишиной Пустоши. Дистанция, так долго мучившая их всю дорогу, окончательно растаяла. Между Нулевым прототипом и молодой девушкой Обороны в эту ночь рождалось что-то гораздо более глубокое, осязаемое и сильное, чем простая армейская дружба. Но Кайл, бережно сжимая её прохладные пальцы в своей руке, втайне чувствовал глухую тревогу. Он слишком хорошо понимал природу своего тела: паразит лишь заснул на время. Физический голод гибрида вернется, и вернется очень скоро, требуя настоящих, жестких решений для спасения его угасающего человеческого разума.
Глава 3 Часовые песков и пакт крови.
Утро следующего дня встретило одиннадцатый взвод звенящей, мертвой тишиной. Электрический самум, бушевавший всю ночь, окончательно иссяк, оставив после себя лишь редкие, затухающие сполохи фиолетовых разрядов на самом краю горизонта. Отряд Обороны, ведомый ярким неоновым вектором Компаса-диска в руках Кайла Зиро, споро продвигался по растрескавшейся глине солончака к своей главной цели. Наконец, Мёртвое плато расступилось, открывая взору циклопические очертания заброшенной карьерной станции Древних.
Это было жуткое и одновременно величественное зрелище. Половина комплекса давно ушла под многометровые дюны белого песка, а над ржавыми техническими постройками высились остовы исполинских роторных экскаваторов прошлого. Их огромные, покрытые вековой окалиной ковши застыли в воздухе, словно кости вымерших титанов.
Светящаяся капля ртути внутри Компаса Кайла яростно запульсировала, указывая строго вниз — в пролом глубокой, уходящей под землю шахты главного конвейера. Вокруг царило зловещее безмолвие, но Тодд Минто, сверившись с показаниями своего портативного сканера, мгновенно насторожился. Лицо снайпера стало ледяным.
— Радиационный фон внизу падает, стены карьера блокируют изотопы, — негромко произнес аналитик, поправляя пустую оправу очков. — Но датчики фиксируют движение воздуха. И из этой шахты тянет странным, сырым и отчетливо звериным запахом. На Ковчеге так не пахнет ни один сектор.
Маркус Ликан молча, с сухим металлическим щелчком передернул затвор штурмового автомата, проверяя патрон в патроннике. Его монолитная фигура штурмовика Обороны заслонила проем. Мия держалась чуть позади, ближе к Кайлу. После их ночного откровения на камнях между Нулевым и девушкой установилась молчаливая, крепкая поддержка, которую не нужно было подкреплять лишними словами. Кайл покрепче перехватил рукоять спящего кинжала Древних на своей разгрузке, готовый к любому исходу.
Отряд начал медленный, осторожный спуск по полуразрушенным техническим туннелям карьера. Шаг за шагом они погружались в густую, пахнущую ржавчиной темноту, которую лишь частично прорезали узкие лучи их армейских фонарей. Глухой скрежет берцев по металлу лестниц эхом разносился по пустому туннелю.
Внезапно эта тишина взорвалась диким, яростным и пугающим рыком, от которого у людей волосы встали дыбом.
Из темноты боковых вентиляционных штреков на одиннадцатый взвод сплошной, стремительной лавиной ринулась свора жутких существ. Ни Кайл, ни Маркус, ни Тодд за все годы службы на Ковчеге никогда не видели ничего подобного в учебниках Обороны. Эти монстры не имели ничего общего с маслянисто-черными бабочками-эфемерами. Это были уродливые, мускулистые существа, анатомически пугающе похожие на диких, поджарых псов. Однако у них было четыре мощные, когтистые лапы, а вдоль хребта тянулись изорванные, кожистые наросты — остатки усохших крыльев.
Но самым кошмарным было их строение головы: у монстров полностью отсутствовали гглаза. Вместо них на мордах тянулась гладкая, слепая и плотная кожа. Твари двигались с невероятной скоростью, ориентируясь исключительно по звукам шагов и теплу человеческих тел.
— Контакт! Огонь! — взревел Маркус Ликан, и замкнутое пространство туннеля мгновенно утонуло в оглушительном грохоте выстрелов.
Начался жесткий, грязный и хаотичный бой в кромешной тьме. Отряд Обороны сработал как единый, идеально отлаженный боевой механизм. Маркус удерживал узкий проход штурмовым огнем своего автомата, выплевывая свинец короткими, контролируемыми очередями и срезая первую волну слепых псов. Тодд Минто, укрывшись за бетонным выступом, хладнокровно и четко всаживал пулю за пулей в прыгающие тени, ориентируясь по щелканью их клыков в темноте. Кайл Зиро на передовой превратился в неостановимый, смазанный вихрь смерти. Его новые рефлексы гибрида работали безупречно — время для него замедлило ход. Он легко уклонялся от бритвенно-острых когтей, перехватывал слепых тварей прямо в воздухе за мускулистые шеи и с глухим хрипом ломал им хребты голыми руками. Кайл намеренно не активировал плазменный меч, панически боясь сжечь те крохи человеческого рассудка, что еще удерживали его от безумия.
Но этот новый вид монстров действовал с диким, первобытным отчаянием. Пока авангард отряда сдерживал натиск спереди, одна из раненых, окровавленных тварей на бешеной скорости проскочила по потолку туннеля глубоко в тыл, обходя огневой заслон. Слепой пес, ведомый жаром живого тела, с пронзительным визгом спикировал прямо на Мию.
Девушка отчаянно и быстро вскинула пистолет, успев сделать два точных выстрела в упор, но тяжелая масса мутанта сбила её с ног. Упав на металлический настил, Мия успела выставить перед собой левую руку в разгрузке. Острые когти слепой твари с хрустом пробили плотную ткань и глубоко полоснули её по предплечью, оставляя рваную, кровоточащую рану. Девушка задушенно вскрикнула от острой боли. В ту же секунду Маркус, заметив опасность, с глухим рыком довернул ствол автомата и в упор размозжил голову монстра свинцовой очередью.
Последний пес рухнул мертвым, и в туннеле воцарилась оглушительная, давящая тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием бойцов и шипением стреляных гильз. Но этот покой длился всего мгновение.
Запах свежей, горячей человеческой крови из раны Мии мгновенно заполнил тесный, замкнутый объем подземного коридора. Для изголодавшегося Кайла Зиро, чье тело часами впитывало изотопы Мёртвого плато, этот запах стал роковым триггером.
В ту же миллисекунду человеческий контроль внутри его мозга просто разлетелся вдребезги. Чужеродный паразит эфемера в его крови сорвался с цепи. Жуткие угольно-черные зрачки Нулевого мгновенно затопили всю радужку глаз, превращая его лицо в безжалостную маску хищника. Черно-фиолетовые вены на его шее, скулах и руках яростно раздулись, начав пульсировать пугающим, ядовито-багровым светом. Кайл издал глухой, звериный хрип и сделал первый непроизвольный, ломаный шаг по направлению к раненой девушке, тяжело втягивая воздух ноздрями. Его пальцы судорожно скрючились.
Маркус Ликан, увидев это багровое свечение вен и хищный оскал друга, в панике вскинул штурмовой автомат, перекрывая Кайлу дорогу к сестре и закрывая её своим массивным телом. Но его палец на спусковом крючке дрожал.
— Кайл, стой! — отчаянно, во всю мощь своих легких закричал Вожак, и в его голосе впервые звенела не слепая армейская злоба, а безумная, братская мольба. — Кайл, борись с ним! Слышишь меня, Зиро?! Борись с этой тварью в своей голове! Ты человек, Кайл!
Кайл замер, его тело сотрясала жуткая, лихорадочная дрожь, он хрипел, сжимая кулаки до крови, пытаясь удержать ускользающее сознание под напором звериного инстинкта паразита.
В этот критический момент Тодд Минто хладнокровно и решительно шагнул вперед. Он твердо положил ладонь на горячий ствол автомата Маркуса, прижимая оружие к полу, и быстро повернулся к штурмовику.
— Вожак, отставить огонь. Стрельбой мы его здесь не удержим, его мышцы сейчас перенасыщены радиацией, — ледяным, расчетливым тоном произнес снайпер-аналитик. Он быстро скинул с плеч рюкзак, выуживая из медицинского отсека пустой блистер и пять небольших стеклянных колбочек-пробирок для сбора биоматериала. — Обычный сухой концентрат Древних вообще не утолил его голод, мы видели это в ангаре. Клеткам гибрида жизненно необходимы человеческие ферменты, чтобы стабилизировать мутацию и загнать паразита обратно во тьму. Иначе он сожрет его разум прямо сейчас на наших глазах. Нам нужны факты и чистый эксперимент. Маркус, за мной. Сцеживаем кровь. Живее!
Маркус Ликан, скрипя зубами от дикого отвращения, страха и непонимания, достал свой армейский нож. Командир Обороны резким движением сделал надрез на собственной левой ладони. Тодд Минто быстро подставил пробирку, собирая густую человеческую кровь штурмовика, а затем сделал быстрый надрез и на своей руке, смешивая их биоматериал в стекле, чтобы проверить гипотезу. Наполнив колбочку наполовину, снайпер хладнокровно сделал шаг к хрипящему Кайлу и протянул ему стекло.
— Пей, Зиро. Проверяем био-совместимость.
Кайл судорожно, теряя остатки человеческого рассудка, выхватил пробирку из рук Тодда и в один глоток выпил теплую кровь мужчин Обороны. Но вместо долгожданного исцеления и покоя его измененное тело мгновенно прошила страшная, мучительная судорога. Черно-фиолетовые вены на лице Кайла вспыхнули ядовитым, болезненным багровым огнем. Нулевой прототип с глухим рыком рухнул на колени прямо на металлический пол, его согнуло пополам, а из рта хлынула густая, удушливая черная слизь. Организм гибрида яростно, со стоном отторгал эту кровь.
— Био-несовместимость, — быстро зафиксировал Тодд Минто, делая пометку на планшете, пока Маркус в ужасе отпрянул. — Его паразит Древних категорически отвергает мужские гормоны Обороны и агрессивные антитела. Это вызывает мгновенный токсический шок и перегрузку систем мутации. Ему становится только хуже.
Кайл хрипел на полу, его пальцы скребли титановый настил, оставляя на металле глубокие борозды, а багровый узор вен уже полз по скулам прямо к черепной коробке, грозя навсегда стереть его личность.
Мия, видя невыносимые муки друга и понимая, что счет идет на секунды, решительно оттолкнула брата в сторону. В её глазах не осталось ни капли колебаний. Она опустилась на колени прямо в грязь туннеля рядом с хрипящим Кайлом, взяла из рук ошарашенного Тодда оставшиеся пять небольших чистых колбочек и уверенно поднесла первую из них прямо к своей глубокой, сочащейся кровью царапине на предплечье. Стекло быстро заполнилось яркой, чистой человеческой кровью до самых краев.
— Пей, Кайл, — с нежностью и глубокой, непоколебимой верой в голосе произнесла Мия, протягивая ему первую наполненную колбочку. Её рука не дрожала. — Ты спас меня у обрыва в каньоне, рискуя всем. Я не дам тебе превратиться в чудовище посреди этой шахты. Пей, это я, Мия.
Маркус Ликан в бессильной ярости и человеческом горе отвернулся к стене туннеля, сжимая кулаки до хруста костей — ему было невыносимо, до тошноты больно видеть, как его младшая сестра отдает часть себя этому существу, но командирский разум Обороны понимал, что это единственный шанс сохранить отряд живым.
Кайл Зиро судорожно ухватился за пробирку и выпил первую колбу крови Мии.
Эффект оказался мгновенным, ошеломляющим и поистине фантастическим. Едва теплая жидкость коснулась его гортани, как жуткая, разрывающая тело багровая боль полностью исчезла. Лихорадочное жжение под кожей спало в одно мгновение. Горячие черно-фиолетовые жилы на лице, шее и руках на глазах изумленного Тодда начали стремительно бледнеть, уменьшаться в размерах и втягиваться глубоко назад в мышечный каркас плоти, полностью исчезая из видимости. А его страшные, бездонные угольно-черные глаза начали быстро очищаться: зловещая тьма эфемеров отступила, зрачки Кайла стали абсолютно, кристально белыми, а радужка вернула свой прежний, человеческий вид. Кайл глубоко, ровно вздохнул и осознанно посмотрел на отряд. Он снова выглядел как человек, но этот пугающе чистый, белый взгляд выдавал его новую природу.
— Моя гипотеза верна на все сто процентов, — выдохнул Тодд Минто, но его глаза за опорой очков сузились, фиксируя данные. — Идеальный, абсолютный симбиоз. Генетические маркеры Мии, её гормональный фон полностью подавили мутацию эфемера, стабилизировав клетки паразита. Но нам нужны точные правила этой механики, чтобы действовать в будущем. Кайл, Мия, мы должны продолжить эксперимент прямо сейчас, пока мы в безопасности туннеля. Мия, наполняй остальные пробирки. Мы обязаны выяснить лимиты этого топлива.
Мия молча, согласно кивнула и аккуратно наполнила оставшиеся четыре колбочки своей кровью, туго зажав рану чистым армейским бинтом. Тодд закрепил пробирки в специальном тактическом блистере.
Эксперимент начался. Тодд Минто подошел к Кайлу, который сидел на полу с белыми зрачками, чувствуя себя абсолютно стабильно и хорошо.
— Кайл, пей вторую колбу крови, — скомандовал снайпер через пару секунд.
Кайл послушно выпил вторую порцию жидкости. Отряд замер в ожидании, но никаких видимых изменений не произошло. Белые зрачки оставались прежними, вены не проступали, сила не увеличилась. Тодд сделал важную пометку: «Избыток ферментов в стабильном состоянии не дает двойного эффекта. Паразит берет ровно столько, сколько нужно для маскировки, остальное уходит впустую. Запас топлива не суммируется в покое».
Прошел час. Отряд спокойно отдыхал в туннеле. За это время маскировка Кайла ни разу не дрогнула, вены не появились. Но Тодд Минто не собирался останавливаться.
— А теперь — главный тест, Нулевой, — серьезно произнес аналитик взвода. — Мы должны проверить расход. Твоя сила гибрида требует энергии. Маркус, вставай в спарринг с Кайлом. Кайл, твоя задача — выкладываться на полную мощность, задействовать рефлексы эфемера и скорость хищника на максимум. Марк, не жалей его, бей в полную силу штурмовика.
Маркус хмуро поднялся, сбросил разгрузку и встал в боевую стойку. На протяжении следующих двадцати пяти минут в темном зале карьерной станции шел жесткий, яростный и изнурительный тренировочный бой. Кайл двигался со сверхчеловеческой скоростью, его белые глаза фиксировали траектории ударов Вожака за доли секунды, он легко блокировал мощные выпады штурмовика, заставляя Маркуса тяжело дышать от напряжения.
Но где-то на двадцать пятой минуте этой пиковой, непрерывной нагрузки человеческие ферменты Мии внутри его сосудов полностью сгорели, исчерпав свой лимит. Кайл внезапно остановился, тяжело выдохнул, и отряд увидел, как его маскировка стремительно «слетела». Белые зрачки снова мгновенно затопила угольно-черная тьма хищника, а на шею яростно выползли фиолетовые жилы вен. При этом Кайл почувствовал первую, отчетливую свинцовую усталость в мышцах. — паразит начал жрать его собственные человеческие силы.
— Расход зафиксирован. Двадцать пять минут пиковой боевой нагрузки сжигают одну дозу полностью, — быстро произнес Тодд Минто. — Мия, давай следующую. Кайл, пей третью колбу.
Кайл выпил третью пробирку крови Мии. Эффект повторился: черная тьма отступила, зрачки снова очистились до кристально белого цвета, вены ушли под кожу. Его реакция, сила и сверхчеловеческие рефлексы гибрида мгновенно вернулись в исходное, идеальное состояние, словно он и не уставал.
— А теперь — второй раунд. Кайл, продолжай нагрузку на максимуме, — непреклонно скомандовал Тодд.
Кайл снова рванул в бой, выжимая из своего тела все возможные ресурсы гибрида. Он кружил вокруг Маркуса, ломал стальные прутья арматуры стен голыми руками, демонстрируя фантастическую мощь Древних. Но снова через двадцать пять минут непрерывного боя лимит третьей колбы снова иссяк в ноль.
Маскировка слетела в одно мгновение: фиолетовые вены яростно проступили на лице, зрачки почернели, но в этот раз последствия были куда страшнее. Кайл пошатнулся, его колени подкосились, и он едва не рухнул на пол, тяжело и прерывисто дыша. Его тело сковала дикая, чудовищная и выматывающая душу усталость. Рефлексы замедлились, руки крупно дрожали, а паразит внутри груди начал мучительно давить на сердце, требуя продолжения. Кайл был на самом волоске от окончательной потери человеческого разума.
— Он на пределе, нервная система гибрида перегружена, — быстро резюмировал Тодд Минто, фиксируя критические показатели. — Мия, последнюю дозу. Кайл, пей четвертую колбу. Это критический пик.
Кайл судорожно, слабеющими пальцами принял четвертую пробирку крови Мии и выпил её до дна. Но вместо стабилизации и бодрости его измененный организм, истощенный двойной сверхнагрузкой, просто не выдержал колоссального био-химического давления. Человеческие ферменты Мии вступили в экстренную реакцию с перегруженным мозгом гибрида. Кайл даже не успел ничего сказать — его белые глаза мгновенно закатились, защитные системы паразита экстренно заблокировали сознание, чтобы спасти носителя от биологического выгорания, и Нулевой прототип с глухим стуком рухнул на пол, мгновенно потеряв сознание и впал в глубокий обморок.
— Кайл! — в панике вскрикнула Мия, бросаясь к его бессознательному телу, но Тодд Минто мягко, но твердо удержал её за плечо.
— Спокойно, Мия. Пульс ровный, дыхание глубокое, — спокойно произнес снайпер, отсчитывая удары на шее друга. — Это защитная кома. Его человеческая нервная система просто отключилась на несколько часов, чтобы переварить перегрузку и восстановить баланс плоти. Оставляем его в покое. Эксперимент полностью завершен, и у нас есть четкие, математические правила нашего нового тактического ресурса.
Отряд Обороны перенес бессознательное тело Кайла в глубь туннеля, обустроив лагерь. Прошло около трех часов, прежде чем Нулевой прототип наконец сделал глубокий вздох и медленно открыл глаза. Свет армейских фонарей больше не резал зрачки. Кайл сел на настиле пола, аккуратно задрал рукава куртки — его кожа была идеально гладкой, фиолетовые вены полностью ушли глубоко под кожу, а зрачки оставались кристально белыми и чистыми. Организм полностью переработал четвертую колбу во время сна, вернув ему стабильный человеческий облик и былые силы, без малейших следов усталости.
Тодд Минто сидел у костра, лениво протирая оправу очков краем футболки и внимательно изучая итоговые графики на своем планшете. Увидев, что Кайл очнулся, аналитик взвода серьезно посмотрел на него, а затем перевел взгляд на Маркуса и Мию.
— Подведем окончательный итог нашего кровавого эксперимента, одиннадцатый, — негромко, но весомо произнес Тодд, и его голос эхом разнесся по туннелю карьера. — Теперь мы знаем четкие правила тела Кайла. 1 колба крови Мии мгновенно возвращает тебе человеческий вид, полностью скрывая признаки эфемера под кожей. Это наш идеальный ключ, чтобы протащить тебя мимо сканеров Ковчега в будущем. Но помни: любое использование твоей нечеловеческой силы, рефлексов или плазменного меча Древних начинает стремительно сжигать эти ферменты. Двадцать пять минут боя — и маскировка слетает. вторая колба подряд вернет тебе человеческий вид во время марша, но принесет дикую, свинцовую усталость и замедление реакций, потому что твое тело работает на износ. А если ты сдуру выпьешь третью колбу крови подряд, пытаясь пересилить лимиты плоти в затяжной бойни — твоя нервная система просто сгорит от перегрузки. Ты мгновенно отключишься и упадешь в глубокую кому на несколько часов, оставив наш взвод без защиты посреди Пустоши.
Тодд Минто аккуратно передал Мие тактический блистер, в котором осталась последняя, пятая пробирка с её чистой человеческой кровью. Девушка серьезно, с полным пониманием ответственности закрепила блистер на своем поясе разгрузки, прямо рядом с Пространственной Сумкой.
— На твоем поясе, Мия, теперь всегда будет висеть жизнь Кайла и стабильность его разума, — тихо, но твердо подвел черту снайпер. — А на плечах Кайла — безопасность нашего отряда. Мы делим эту ношу на всех.
Мия подошла к Кайлу, который смотрел на неё своими новыми белыми глазами, полными глубокой человеческой благодарности и жгучей вины за её раненую руку. Девушка мягко коснулась его плеча, туго перевязанного чистым марлевым бинтом.
— Перестань винить себя, Кайл, — тихо произнесла она, заглядывая в его белые омуты. — Мы — один отряд. И мы выберемся из этого ада вместе. Пошли вперед, откроем гермозатвор второго убежища.
Маркус Ликан молча встал рядом с другом, закинул на плечо штурмовой автомат и уверенно указал стволом на массивные ворота бункера:
— Одиннадцатый взвод к маршу полностью готов, Нулевой. Веди нас вперед сквозь эту тьму. Нам теперь есть за что бороться на этой планете.
Кайл Зиро тепло улыбнулся своим друзьям. Четыре фигуры, выстроившись в идеальный тактический порядок круговой обороны, плечом к плечу уверенно сделали первый шаг к дверям второго убежища Древних, готовые встретить любые тайны своего нового вектора.
Глава 4 Гробница обычной семьи
Тяжелый, монолитный гермозатвор Второго убежища со страшным, вибрирующим скрежетом, натужным металлическим лязгом и шипением вековой, насквозь пересохшей гидравлики медленно пополз в пазы скалы. Этот звук, казалось, раскалывал саму толщу базальтовых пород Мёртвого плато, стряхивая с низкого потолка туннеля мелкую каменную крошку и хлопья вековой окалины. Едва массивные титановые створки ворот зафиксировались, Кайл Зиро медленно опустил бледную ладонь от тускло мерцающей био-панели интерфейса. Его зрачки, временно очищенные и стабилизированные ферментами крови Мии еще в туннеле карьера, оставались абсолютно, кристально белыми. Это возвращало лицу Нулевого прототипа человеческий, но пугающе пронзительный, глубокий взгляд, от которого обычным людям становилось не по себе. Изящный кинжал Древних, мерно и едва слышно вибрирующий в спящем режиме ожидания, был надежно закреплен на его разгрузочном жилете Сектора защиты.
Солдаты одиннадцатого взвода Обороны, тяжело и прерывисто дыша после недавней грязной, адреналиновой бойни со слепыми псами в ущелье, приготовились увидеть за распахнутыми воротами точно такую же стерильную роскошь, залитую мягким неоновым светом и укрытую иллюзорным ночным небом, как в первом бункере. Однако стоило им сделать первый решительный шаг через высокий металлический порог шлюза, как все их ожидания с треском разбились вдребезги о суровую, давящую реальность.
В лица бойцов ударил плотный, удушливый и липкий запах многовековой затхлости, старой застоявшейся сырости, плесени и тяжелой серой пыли, которая мгновенно забила ноздри и осела горьким привкусом на зубах. Вместо залитых мягким светом футуристических залов их встретила абсолютная, парализующая и угнетающая противоположность. Вокруг царила густая, давящая темнота, в которой тускло, прерывисто и жалобно мигали редкие аварийные лампы желтого спектра, издавая противный, режущий уши высокочастотный писк. Матовые стены из неизвестного темного сплава были сплошь покрыты толстыми слоями старой, въевшейся копоти. Половина кабельных трасс высокого напряжения оказалась грубо вырвана с мясом и свисала с потолка рваными, мертвыми жилами, а под тяжелыми армейскими берцами с сухим, костяным хрустом ломались мелкие обломки пластика, битого стекла и окалины. Это место не имело ничего общего с подземным раем высшего сословия.
— Что за чертовщина... — хмуро и недовольно проворчал Маркус Ликан, нервно водя стволом своего штурмового автомата из стороны в сторону. Яркий луч его подствольного армейского фонаря разрезал вековую тьму коридора, выхватывая из мрака серые, угловатые и грубые переборки туннелей. — Это место больше похоже на наши самые грязные, запущенные технические ярусы Жилого сектора на Ковчеге, чем на величественные технологии Древних, о которых ты постоянно зудишь, Тодд. Где весь этот пафос и роскошь, которые мы видели неделю назад? Где чистый воздух и голограммы? Мы точно пришли по адресу, или твой хваленый Компас нас в какую-то сточную канаву завел?
Тодд Минто быстро и методично застучал пальцами в тактических перчатках по треснувшему экрану своего портативного сканера, считывая остаточные энергетические импульсы систем жизнеобеспечения бункера. Лицо снайпера-аналитика Обороны оставалось ледяным и сосредоточенным, а глубокая складка на лбу прорезалась еще резче.
— Компас сработал безупречно, Марк. Ошибки в координатах нет, — расчетливым, спокойным тоном констатировал Тодд, привычным движением поправляя пустую оправу очков без стекол на переносице. — Но посмотри на графики энергопотребления. Центральная сеть этого комплекса находится на грани полного, необратимого истощения. Большинство приборов обесточено миллионы лет назад, а системы вентиляции работают на жалких аварийных остатках био-кода, которые прибор Кайла едва улавливает. Контраст очевиден, Вожак. Первое убежище, где мы исцелялись в капсулах и пировали из Сумки, строилось как элитный VIP-курорт или защищенный правительственный бункер для высшей знати их расы. А это место... это обычное, приземленное, нищее и сугубо рабочее жилище Древних. Окраина их цивилизации, шахтерский отшиб у карьеров Мёртвого плато. И судя по раскиданным вещам и вырванным кабелям, заброшено оно было в страшной, панической спешке перед самой катастрофой.
Отряд Обороны осторожно, след в след двинулся вперед по узким геометрическим туннелям, тесно прижимаясь друг к другу. Кайл шел первым, чутко сканируя темноту своим измененным зрением хищника, которое теперь четко фиксировало тепловые контуры остывающих переборок и каждую трещину в полу. Вместо огромных роскошных вилл-комплексов первого убежища, стены этих мрачных коридоров были утыканы тесными, скромными и серыми жилыми блоками, напоминающими пчелиные соты. Внутри царил полный хаос панического бегства: перевернутая мертвая бытовая техника, сломанная пластиковая мебель, покрытая толстым слоем серой вековой пыли, которая поднималась облачками от каждого шага и липла к штанам солдат.
Заглянув в один из таких жилых блоков, Тодд Минто попытался найти хоть какие-то ценные высокотехнологичные приборы, фильтры или медицинские аптечки Древних, но его пальцы натыкались лишь на бесполезный, рассыпающийся в труху мертвый пластик. Пространственная Сумка на поясе Мии была абсолютно пуста, прессованный концентрат сублимата иссякал, и отряд остро ощущал вернувшийся жестокий закон дефицита Пустоши. Жилой блок был крошечным, с низкими давящими потолками и грубыми металлическими нарами вдоль стен, на которых лежали сгнившие, истлевшие остатки матрасов.
На узком кухонном металлическом столе блока лежали окаменевшие, давно превратившиеся в серую пыль остатки самой простой, грубой еды. Мия Ликан медленно, бесшумно прошлась в глубь тесной комнаты, стараясь не задеть помятые шкафчики. Её внимание зацепилось за верхнюю полку грубого металлического стеллажа у изголовья детской койки. Девушка аккуратно протянула руку, сдувая легкое облачко серой пыли, и вытащила на тусклый свет аварийных ламп мелкие, потрескавшиеся от времени детские вещи из плотной грубой ткани и странные, угловатые механические игрушки из легкого сплава. На матовых стенах отсека виднелись пожелтевшие от времени куски гибкого пластика — древние детские рисунки, на которых неумелой, трогательной детской рукой были изображены странные четырехрукие фигурки, держащиеся за руки.
— Здесь жили самые обычные люди, точно такие же, как мы... — тихо, с глубокой, щемящей грустью в голосе произнесла Мия, бережно проводя пальцем по высохшей ткани крошечной курточки. Она медленно оглянулась на притихшего у порога брата, и в её влажных глазах отразился желтый свет ламп. — Рабочие, шахтеры, инженеры, их семьи... Они выживали в этих каменных норах точно так же, как мы выживаем на самых грязных, нижних ярусах нашего Ковчега. Без роскоши. Без золотых пайков из теплиц и голографического звездного неба над головой. Они просто пытались спасти своих детей во мраке подземелий, пока мир наверху сгорал в изотопной радиации.
Маркус Ликан хмуро отвел взгляд в сторону, сжав челюсти. Суровому штурмовику Обороны, выросшему в нищете нижних ярусов, эта картина оказалась слишком близкой и понятной.
Но настоящая, леденящая душу кульминация их поисков ждала их на матовой стене жилого отсека, прямо над пустым рабочим столом инженера. Там, в углу, висела простая, покрытая толстым слоем грязи, ржавчины и копоти рамка с обычной, напечатанной на гибком плотном пластике фотографией прошлого. Никакой сложной голографии или неонового свечения — обычный аналоговый снимок, чудом уцелевший во времени. Мия подошла ближе, подняла руку в тактической перчатке и мягко, бережно стерла ладонью слой вековой пыли с гладкой поверхности пластика.
В ту же секунду весь отряд одиннадцатого взвода замер в полном, гробовом и парализующем шоке. Маркус невольно опустил тяжелый штурмовой автомат стволом прямо в пол, Тодд Минто замер с приоткрытым ртом, забыв поправить очки, а Кайл Зиро сделал резкий шаг вперед, не в силах оторвать взгляда от проступившего сквозь грязь изображения.
На обычной выцветшей фотографии была запечатлена простая, счастливая семья Древних во время какого-то скромного домашнего праздника. Посреди тесной комнаты стоял молодой мужчина — судя по всему, сам хозяин квартиры по имени Ален, рядом тепло улыбалась его жена, а вокруг них весело крутились двое маленьких детей, сжимающих в руках те самые угловатые игрушки со стеллажа.
Но их биологическая анатомия, навечно зафиксированная старым объективом, заставила солдат Обороны похолодеть от первобытного ужаса и изумления. Это были величественные, пугающие существа, у которых из стройного туловища росли четыре мощные руки. Две основные руки находились на привычном для людей месте, на плечевом поясе, а вторая пара располагалась чуть ниже, в районе реберных дуг, обладая точно такими же пропорциями, суставами и силой. При этом за их спинами были аккуратно, изящно сложены широкие, кожистые и переливчатые крылья, анатомически пугающе, до мельчайших прожилок похожие на крылья тех самых гигантских черно-фиолетовых бабочек-эфемеров, с которыми Ковчег вел кровавую войну поколениями. На их бледных лицах, под глазами и на скулах, отчетливо проступали те самые легкие, едва заметные фиолетовые узоры вен.
— Мать твоя... — едва слышно, сорвавшимся на хрип шепотом прошептал Тодд Минто, и его пальцы судорожно сжали края портативного планшета. Снайпер-аналитик завороженно всматривался в снимок, его холодный мозг с бешеной скоростью сопоставлял факты и анализировал структуру тел создателей артефактов. — Так вот в чем дело... Вот почему ни один обычный человек с Ковчега физически не способен запустить их боевые интерфейсы на полную мощность без Кайла. Оружие Древних, их терминалы, био-замки, системы навигации и приборы — всё это с самого начала, на глубинном инженерном уровне проектировалось под четырехрукую анатомию с учетом размаха крыльев! Мы годами на Ковчеге пытались управлять высокотехнологичной техникой, созданной для совершенно другого биологического вида! Наш человеческий мозг и всего две руки просто не имели нужных векторов ввода и достаточного количества точек контакта для синхронизации.
Кайл Зиро молча смотрел на выцветший снимок улыбающейся семьи Алена, чувствуя, как внутри его измененной груди ворочается горячее, сытое тепло паразита. Теперь все разрозненные куски головоломки встали на свои места. Биологический код того самого недоразвитого, истощенного эфемера, который растворился в его крови в задымленном шлюзе №12, нес в себе именно эту древнюю четырехрукую ДНК Создателей. Именно поэтому его человеческий разум стал идеальным процессором для их машин — его измененное тело содержало правильный генетический код хозяев этого мира, позволяя интуитивно читать их знаки и подчинять их технику.
Маркус Ликан, ведомый обострившимся командирским инстинктом выживания, оторвал взгляд от выцветшего снимка, кивнул Кайлу и прошел дальше — в глубь домашней рабочей мастерской Алена, которая располагалась за полуоткрытой раздвижной переборкой. Яркий луч его подствольного армейского фонаря разрезал плотную, вековую темноту дальнего угла комнаты, и суровый штурмовик Обороны резко остановился как вкопанный. Из густого мрака проступило то, ради чего их сплоченный отряд часами пробивался сквозь слепых тварей по радиоактивным солончакам Мёртвого плато, рискуя собственной жизнью.
На массивном, вмонтированном в потолок гидравлическом подвесе, покрытый толстыми слоями ржавчины, вековой пыли, копоти и технической гари, висел тяжелый, монолитный экзоскелет Древних. Костюм выглядел сугубо утилитарно — в нем не было и намека на изящную эстетику VIP-бункера. Доспех создавался из невероятно толстого, матового титаново-керамического сплава высшего класса и предназначался для ликвидации подземных обвалов, бурения базальтовых скал и тяжелых горнопроходческих работ в шахтах карьера. На предплечьях верхних металлических рук доспеха были жестко закреплены две длинные, выносные железные пластины, по форме напоминавшие массивные полосы шириной в несколько десятков сантиметров и длиной в полтора метра.
Тодд Минто быстро подошел ближе, подсвечивая спящие датчики костюма портативным сканером, и завороженно, с профессиональным блеском в глазах перевел взгляд на Маркуса, который уже медленно обходил стальную махину кругом.
— Броня — монолит высшего класса защиты, Марк, — быстро и возбужденно произнес аналитик взвода, привычно поправляя пустую оправу очков на носу. — Обычный свинец или стандартные пули Обороны с Ковчега от этой титановой чешуи просто отскочат, как горох от обшивки внешнего шлюза. И посмотри на эти выносные полосы на руках — это автономные генераторы кинетического барьера. Конструкция простая и гениальная: если тебе нужно сдержать натиск врага или намертво заблокировать узкий туннель, ты просто с силой выдергиваешь эту железную пластину из паза на предплечье, втыкаешь её в землю перед собой, и она мгновенно разворачивает плотный, ростовой энергетический щит. Таких щитов у тебя будет ровно два — по одному на каждую руку. Но есть огромная инженерная проблема, Марк. Посмотри на общую конструкцию корпуса.
Маркус Ликан обошел экзоскелет сбоку и хмуро нахмурился, его тяжелые челюсти со скрежетом сжались. У этого утилитарного доспеха было четыре массивные механические руки, расположенные друг под другом в два яруса, а на широкой спине красовались глубокие, пугающие технологические вырезы для хрупких кожистых крыльев Древних.
— У этой махины четыре руки, Тодд, — хмуро и раздраженно процедил Вожак, трогая в тактической перчатке холодный, шероховатый металл тяжелых манипуляторов. — А у меня, как ты мог заметить еще в учебке, всего две. Как я, по-твоему, должен управлять этим четырехруким монстром посреди реального боя? Я же запутаюсь в этих гидравлических тягах и био-сенсорах через первую же секунду и сам себе хребет сломаю!
— Нам придется провести глубокую, радикальную техническую модернизацию прямо здесь, в этом лагере, — решительно и хладнокровно ответил Тодд Минто, уже заглядывая с фонариком внутрь открытой кабельной коробки в грудном отсеке доспеха. — Мы полностью демонтируем нижнюю пару механических рук экзоскелета. Отрежем их с корнем с помощью лазерных резаков из мастерской Алена и заберем отрезанные манипуляторы с собой в штурмовые рюкзаки — в будущем они нам точно пригодятся, когда найдем другие чертежи, придумаем, куда их приспособить. Верхними двумя руками костюма ты сможешь управлять полностью, вставив туда свои человеческие конечности. Но это еще не все, Вожак. Посмотри на этот портативный блок подзарядки в углу верстака.
Тодд посветил лучом на компактную, обтекаемую металлическую коробку, от которой тянулись тонкие, гибкие капиллярные трубки с тонкими био-иглами на концах.
— Экзоскелет невероятно тяжелый и жрет прорву энергии на сервоприводы и гидравлику, — продолжил аналитик. — Без центральных терминалов бункера его старая батарея сдохнет за полчаса обычного боя. Мы заберем этот портативный зарядник с собой на марш. Кайл... — Тодд медленно повернулся к Нулевому прототипу, и его взгляд сквозь пустую оправу стал предельно серьезным, лишенным всякой лени. — Этот прибор работает исключительно на био-энергии Создателей. Заряжать аккумулятор брони Маркуса нам придется напрямую на твоей крови гибрида. Каждая зарядка экзоскелета будет стоить тебе колоссальных сил плоти и сжигать ферменты, удерживающие твою маскировку.
Кайл Зиро молча, спокойно кивнул, даже не дрогнув лицом. Он был готов отдать столько крови, сколько потребуется, чтобы защитить свой отряд и искупить вину за ту панику в каньоне. Его кристально белые зрачки тускло светились во мраке мастерской.
Маркус тем временем обошел экзоскелет со спины, внимательно изучая глубокие пазы, предназначенные для крыльев Древних. Инженерные датчики внутри брони, которые Тодд подсветил сканером, указывали, что там скрыты мощные плоскостные кинетические барьеры и накопители плазмы, которые изначально должны были защищать крылья Создателей от падающих обломков скал и взрывных волн в глубоких шахтах карьера.
— Ладно, — глухо произнес Маркус Ликан, с уважением хлопая ладонью по толстому титановому наплечнику костюма, отчего по комнате разнесся звонкий металлический гул. — Работы по переделке проводки под две руки здесь на несколько дней, Тодд. Нам придется здорово попотеть. Занимаем круговую оборону ангара и обустраиваем временный лагерь. Кайл, что там с терминалом у стены? Удалось оживить эту рухлядь?
Кайл Зиро отвернулся от станины и подошел к старому домашнему компьютеру, стоявшему в углу пыльной мастерской рядом с детскими рисунками. Его бледные пальцы осторожно коснулись глянцевой сенсорной панели. Сложный био-интерфейс Древних мгновенно распознал ДНК Нулевого прототипа через крошечный, привычный укол, и экран тускло, плавно загорелся глубоким бирюзовым цветом, разгоняя густой полумрак комнаты. Вместо сухих технических логов или военных отчетов на дисплее одна за другой начали всплывать ровные строки личных записей.
Это был личный дневник Алена — того самого простого помощника ученого, чья четырехрукая семья счастливо улыбалась с выцветшей пластиковой фотографии на стене.
Кайл глубоко вздохнул, вглядываясь в угловатые, ломаные символы языка Создателей, которые его измененный разум теперь интуитивно и без труда переводил на человеческий язык. В роскошном Медицинском Центре первого бункера они вернули друг другу доверие, но именно здесь, под этими холодными, мигающими желтыми лампами нищего рабочего бункера, одиннадцатому взводу предстояло впервые узнать самую главную, скрытую от людей правду. О том, кем на самом деле были Древние, создавшие все эти великие артефакты Пустоши, и как начиналась их великая и страшная история.
Кайл медленно, отчетливо прочитал вслух для всего замершего, затаившего дыхание отряда самую первую, мирную и застарелую запись на экране:
— «Сегодня мой первый день в качестве официального помощника ведущего ученого нашего сектора. Проект Ковчега утвержден на высшем совете, и мы наконец-то приступаем к закладке первых титановых палуб этого гигантского бродячего города. Профессор сегодня был в отличном расположении духа, лично пожал все четыре мои руки и посоветовал мне обязательно завести этот дневник. Он сказал, что я просто обязан подробно записывать ход наших изысканий и историю нашей расы. Мы — Создатели, и наши великие технологии, наши устройства сжатия пространства и плазменного кования должны пережить века, что бы ни случилось с этой планетой в будущем...»
Кайл сместил палец по бирюзовому стеклу, пролистывая экран чуть ниже и открывая вторую запись, датированную несколькими месяцами позже, и его голос слегка дрогнул от нехорошего предчувствия:
— «Строительство Ковчега идет с опережением графика. Наша раса вложила в эту машину все доступные ресурсы планеты. Четыре сектора стыкуются идеально. Профессор говорит, что это мегасооружение станет венцом нашего прогресса, способным работать на чистой солнечной энергии миллионы лет без остановки. Но среди рабочих в нижних шахтах карьера начинают ползти странные, пугающие слухи. Говорят о какой-то тектонической болезни ума, о внезапных вспышках беспричинной агрессии... Я не верю в это. Мы слишком развиты, чтобы бояться каких-то психических вирусов. Наша раса Создателей построит этот Ковчег, чего бы нам это ни стоило...»
Кайл Зиро медленно опустил руку от мерцающего экрана, повернувшись к притихшим Маркусу, Мие и Тодду. Его кристально белые зрачки тускло отражали бирюзовое свечение терминала, а за спинами солдат Обороны со страшным, утробным металлическим скрежетом окончательно заблокировался внешний гермозатвор Второго убежища, наглухо фиксируя одиннадцатый взвод внутри их новой подземной крепости.
Глава 5 Цена прогресса
Глухой, утробный удар, сокрушивший тишину подземного коридора Архитекторов, означал лишь одно — внешние бронированные створки гермозатвора Второго убежища окончательно встали в боевые пазы. Тяжелая титановая плита, весившая десятки тонн, наглухо отрезала одиннадцатый взвод от бушующего на поверхности Мёртвого плато, превратив старую карьерную мастерскую в их новую временную крепость. Или в высокотехнологичную братскую могилу — если расчеты Тодда Минто окажутся неверными.
В помещении домашней лаборатории Алена воцарилась звенящая, парализующая тишина. Солдаты Обороны сидели прямо на помятых металлических ящиках снабжения и серых нарах вдоль стен, не в силах избавиться от давящего ощущения замкнутого пространства. Химический костер, наспех разведенный Маркусом из остатков старого пластикового кабеля, тускло потрескивал в углу, бросая длинные, изломанные оранжевые тени на закопченный матовый металл переборок. Едкий дым медленно уходил в пробитую вентиляционную отдушину под потолком, унося с собой запах вековой затхлости и соленой пыли, которую они принесли на своих армейских берцах из каньона.
Кайл Зиро стоял в самом центре комнаты, прямо перед глянцевой бирюзовой панелью домашнего компьютера Архитектора. Мягкое неоновое свечение экрана Архитекторов тускло отражалось в его глазах, которые временно оставались кристально белыми благодаря ферментам крови Мии, употребленными еще в туннеле карьера. Но Нулевой прототип уже кожей чувствовал, как лихорадочное тепло внутри его измененного мышечного каркаса начинает медленно, едва заметно нарастать. Мутация Архитекторов внутри его крови не дремала — она лишь ждала момента, когда человеческий контроль ослабнет.
— Марк. Тодд. Поднимитесь, — негромко, но удивительно твердо произнес Кайл, и его голос, слегка вибрирующий чужеродными нотками, заставил вздрогнуть притихшую у верстака Мию. — Прежде чем Тодд возьмет в руки лазерные резаки и начнет ампутацию манипуляторов этого экзоскелета, мы обязаны прочитать личный архив Аллена. До самого конца. Я пробежался глазами и здесь... здесь скрыта вся правда о том, почему наш Ковчег вообще движется по этой пустыне.
Тодд Минто хмуро поправил пустую оправу своих очков без стекол, поднялся с кушетки и встал по правую руку от Кайла, внимательно вглядываясь в ровные строки ломаных символов, которые бирюзовым матричным каскадом застыли на стекле терминала. Маркус Ликан подошел следом, его тяжелая штурмовая разгрузка Сектора защиты тихо звякнула карабинами в полумраке. Командир Обороны молчал, но его челюсти были сжаты со скрежетом.
Кайл прижал ладонь к сенсору, и измененная био-прошивка его мозга мгновенно выдала полную, идеальную синхронизацию с архивом Архитекторов. Он начал читать записи дневника Алена вслух, переводя древний язык Создателей на человеческую речь прямо на ходу:
«День 1: Я стал помощником профессора. Проект Ковчега сегодня официально утвержден на Высшем совете нашего промышленного сектора, и мы наконец-то приступаем к масштабной закладку первых титановых палуб этого гигантского бродячего города. Профессор сегодня был в великолепном расположении духа, лично пожал мои руки и посоветовал мне обязательно вести эту хронологию. Он сказал, что я просто обязан подробно, день за днем, записывать ход наших изысканий и историю нашей расы Архитекторов. Мы — Создатели, и наши великие технологии, наши устройства сжатия пространства и плазменного кования должны пережить века, что бы ни случилось с этой планетой в будущем».
Кайл сместил ползунок на глянцевом стекле вниз. Символы Архитекторов плавно перетекли, уступая место следующим датам.
«День 37: Я начинаю детально, до мельчайших нюансов разбираться в нашей сложной, многовекторной работе. Формулы калибровки магнитных полей и пространственных складок даются мне всё легче, хотя старшие инженеры Арсенала постоянно ругают меня за излишнюю торопливость. Тектоника плит под Мёртвым плато становится всё более нестабильной, почва иссыхает на глазах, но наши расчеты по прочности ходовых частей Ковчега по-прежнему безупречны. Наше мегасооружение выдержит любые катаклизмы».
«День 120: Сегодня я совершил настоящий инженерный прорыв, который удивил даже профессора Архитекторов. Я создал свой самый первый самостоятельный артефакт — компактный эластичный подсумок из био-кожи со встроенным узлом остановленного хода времени. Абсолютный ноль временного потока внутри пространственной складки. Внутренности Сумки сейчас совершенно пусты, центральная система снабжения бункеров еще не подключена к нашему контуру, но потенциал этой вещи для маршей Архитекторов просто колоссален. Мясо там никогда не остынет, а свежие овощи из гидропонных садов не сгниют за миллионы лет консервации».
«День 192: Меня официально признали на самом высшем уровне цивилизации. Я самый молодой Архитектор, кого удостоили звания Ученого нашей расы. Высший совет прислал именной знак отличия и расширил лимиты пайков для моей семьи. Мира была так счастлива, она весь вечер кружилась по комнате, расправив свои широкие переливчатые крылья, а дети играли с новыми механическими моделями экскаваторов на верстаке мастерской. Кажется, жизнь наконец-то налаживается, несмотря на мрачные прогнозы наших климатологов и тектонистов».
Кайл Зиро сделал короткую паузу, чувствуя, как внутри его груди паразит эфемера глухо ворохнулся, отозвавшись лихорадочным жжением под разорванной курткой. Он перевел дыхание и продолжил читать дневник Алена, и эти слова Архитектора уже дышали пугающим, леденящим кровь безумием:
«День 289: Высший совет экстренно перевел меня в закрытый сектор исследований. Мне дали важнейшую, стратегическую задачу — спроектировать транспорт-город колоссальных, невиданных ранее масштабов, который поможет выжить остаткам нашей расы Архитекторов. Энергия умирающего ядра планеты истощается слишком быстро, солончаки поглощают последние города на поверхности. Нам придется полностью демонтировать шахтные роторные экскаваторы Мёртвого плато, чтобы переплавить их титановую чешую на обшивку палуб Ковчега. Это наш финальный, отчаянный пик технологий».
«День 597: План и чертежи Ковчега полностью закончены. Это будет истинный венец нашей инженерии, мегасооружение, способное работать на чистой солнечной энергии миллионы лет без техобслуживания извне. Четыре сектора — Промышленный, Жилой, Защитный и Исследовательский — стыкуются на голограммах идеально. Но среди рабочих в нижних шахтах карьера начинают ползти странные, пугающие слухи. Говорят о какой-то тектонической болезни ума, о внезапных вспышках беспричинной, звериной агрессии у Архитекторов... Я не верю в эту чушь. Наша раса Создателей слишком развита, чтобы бояться каких-то психических вирусов».
Мия Ликан, сидевшая на диване Древних, неверяще прижала ладонь к губам, всматриваясь в бирюзовые символы Архитекторов. Кайл сглотнул сухую слюну и зачитал последние, самые страшные страницы архива Аллена:
«День 1237: Мы наконец-то построили этот Ковчег. Огромная стальная махина Обороны готова к первому запуску двигателей, её гигантские гусеницы стоят на соляной корке Мёртвого плато. Но уже слишком поздно. Болезнь ума — это не слухи и не бред истощенных шахтеров карьера. Генетические изменения в наших клетках стали необратимыми. Мы теряем разум Архитекторов. Мы панически запечатываем Хранилища и Арсеналы, сворачивая пространство геометрическими кодами, чтобы спрятать великие технологии от самих себя».
«День 1297: Как мы и предсказали на экстренных медицинских расчетах, нашей великой расе Создателей приходит окончательный, сокрушительный конец. Уже более семидесяти процентов Архитекторов нашего сектора полностью потеряли человеческую речь, формулы и рассудок. Они стремительно деградируют до уровня слепых, диких животных, ведомых лишь первобытными инстинктами размножения и голода. Разум покидает мое тело с каждым часом, я с трудом вспоминаю имена собственных детей, укрытых в жилом блоке. Архитекторы прошлого больше не понимают, зачем им нужно их великое плазменное оружие, и используют лазерные винтовки как обычные тяжелые дубинки в драках за остатки пайков. У выживших Архитекторов усыхают нижние конечности, пальцы срастаются в когти, а широкие кожистые крылья покрываются уродливой, серой трупной пыльцой. Мы мутируем в монстров... Мы превращаемся в тех самых монстров, которых так панически боялись.
Ковчег станет спасением не для нашей расы. Мы никогда не поднимемся на его чистые палубы. Мы приняли решение запечатать внутри этой железной крепости чистых, не тронутых тектоническим вирусом ,людей — наших слуг и чернорабочих из Жилых отсеков. Пусть они живут, пусть ползут по этой мертвой планете по жесткому круговому графику, пока солнечные панели ловят свет. Мы отдаем им наш город. А сами... сами мы уходим умирать во мрак подземных шахт, превращаясь в дикий рой бабочек. Если кто-то из людей будущего прочитает эту запись...»
«День 1298: Нажмите кнопку синх...»
Текст дневника Архитектора Алена резко оборвался на полуслове, оставив после себя лишь мертвое бирюзовое пиксельное поле и хаотично мигающую пустую строку ввода.
В тесной мастерской Древних воцарилась такая глубокая, парализующая тишина, что казалось, её можно было резать армейским ножом. Маркус Ликан медленно, словно под гипнозом, опустил ствол своего тяжелого штурмового автомата прямо в пол, и его широкие плечи штурмовика заметно поникли. Весь его привычный, жесткий армейский мир рухнул в одну секунду. Те самые эфемеры, с которыми Сектор защиты воевал поколениями, чьи личинки сжирали людей изнутри, чьи налеты превращали шлюзы Ковчега в кровавую баню — эти монстры были Архитекторами. Они были создателями и строителями их собственного бродячего города, великими инженерами прошлого, которые пожертвовали остатки своего угасающего разума ради спасения человечества, заперев людей внутри Ковчега как в спасательной капсуле.
Тодд Минто первым пересилил оцепенение. Он шумно выдохнул, поправил пустую оправу своих очков без стекол и решительно шагнул к верстаку Алена, где на массивных гидравлических подвесах висел тяжелый, покрытый слоями окалины титаново-керамический экзоскелет.
— Закон дефицита возвращается, парни, и у нас нет времени на философию и жалость к мертвецам, — ледяным, расчетливым тоном произнес снайпер-аналитик, перехватывая лазерный резак Архитектора. Чтобы дойти до Третьего убежища по солончакам Мёртвого плато, нам нужна ультимативная защита. Вожак, тащи доспех на станину. Переплавим эту четырехрукую чешую под человека.
Мастерская Алена мгновенно наполнилась противным, оглушительным визгом разрываемого металла и целыми снопами ослепительных белых искр. Тодд Минто работал с методичностью опытного инженера Сектора защиты. Тяжелые лазерные резаки Древних, улавливая близость Кайла, работали на максимальной мощности, с легкостью плавя толстую титановую броню доспеха. Нижняя пара механических манипуляторов, созданная под четырехрукую анатомию расы Создателей, была аккуратно, с корнем ампутирована от основного каркаса экзоскелета. Маркус и Тодд, тяжело дыша от напряжения, бережно упаковали отрезанные титановые секции в свои штурмовые рюкзаки — этот высокотехнологичный ресурс мог послужить ценным ресурсом для калибровки оружия в будущем.
Но когда основная механическая модернизация под две человеческие конечности Маркуса была полностью завершена, взвод столкнулся с главной, непреодолимой преградой.
— Аккумуляторы гидравлики мертвы в ноль, — констатировал Тодд Минто, подсвечивая фонариком внутреннюю кабельную коробку доспеха. — Аварийная сеть этого нищего бункера выдает лишь жалкие крохи энергии, их не хватит, чтобы провернуть эти массивные поршни на ногах доспеха хотя бы на сантиметр. Нужен автономный запуск систем.
Снайпер повернулся к угловому стеллажу и бережно снял оттуда портативный блок био-зарядки Архитекторов — матовую коробку из легкого сплава, от которой тянулись тонкие, гибкие капиллярные трубки со встроенными био-иглами на концах. Он перевел свой сканирующий, холодный взгляд на Кайла.
— Этот прибор Архитекторов работает исключительно на био-энергии Создателей. На физическом коде ДНК. Чтобы зарядить титановую батарею экзоскелета Маркуса, нам придется подключить эту штуку напрямую к твоим венам, Кайл. Это выкачает из тебя колоссальное количество сил плоти и полностью сожжет ферменты маскировки. Ты понимаешь риск, Нулевой? Ты можете потерять контроль над паразитом.
— Подключай, Тодд, — ровно и спокойно ответил Кайл Зиро, присаживаясь на край металлического ящика снабжения и уверенно закатывая плотный рукав своей разорванной куртки Сектора защиты. — Маркус должен быть защищен. Без его щита мы не пройдем Мёртвое плато.
Тодд Минто сделал шаг вперед, его пальцы в тактических перчатках действовали быстро и четко. Он прижал био-иглы зарядника к предплечью Кайла. Древние пазы прибора мгновенно защелкнулись, совершив глубокий, болезненный био-прокол мягких тканей.
Кайл резко, со свистом втянул сквозь зубы прохладный воздух бункера. Его тело мгновенно, струной выгнулось от дикой, прошивающей насквозь судороги. Черно-фиолетовые вены под его кожей на правой руке яростно вздулись, став жесткими и рельефными, как стальные тросы, и налились ярким, пульсирующим фиолетовым неоном. Кайл отчетливо, на глубинном физиологическом уровне чувствовал, как чужеродная прошивка паразита внутри его кровеносной системы среагировала на команду био-интерфейса. Живой код Архитекторов начал буквально выкачивать колоссальные объемы био-энергии из его плоти, переплавляя её в чистые амперы и плотное давление для титановых поршней доспеха. Горячая, густая гибридная кровь толчками уходила по прозрачным трубкам прямо в распределительный блок экзоскелета Маркуса.
Массивный титановый доспех на станине отреагировал на подпитку мгновенно. Из его внутренних механизмов раздался глубокий, басовитый и вибрирующий гул систем Архитекторов, от которого мелкая галька на полу мастерской испуганно заплясала. Индекаторы кинетических барьеров на наплечниках доспеха вспыхнули ровным, изумрудно-зеленым светом полной готовности, а сервомоторы со свистом наполнились рабочим давлением гидравлики.
Но цена за этот технический триумф оказалась запредельной для человеческой природы Кайла.
Нулевой прототип издал глухой, протяжный звериный хрип, из его легких полностью выбило воздух. Лихорадочное тепло маскировки, удерживаемое остатками его угасающего человеческого разума, с шипением слетело в одно мгновение. Кайл обессиленно рухнул с металлического ящика прямо на холодный пол мастерской, его тело сотрясала крупная, лихорадочная дрожь. Кожа на его торсе, шее и руках мгновенно покрылась уродливыми, пульсирующими черно-фиолетовыми узорами гнилых корней, которые стремительно выползали наружу, заявляя о своих правах на измененную плоть.
Когда его веки тяжело приоткрылись, Маркус и Тодд в паническом, леденящем ужасе отшатнулись назад на несколько шагов, инстинктивно хватаясь за оружие и упирая приклады в плечи. Человеческие зрачки Кайла полностью исчезли — их до самых краев затопила угольно-черная, бездонная и мертвая тьма хищного эфемера. Лицо парня превратилось в безжалостную маску монстра из секретных отчетов Отдела изучения. Паразит Архитекторов внутри его крови сорвался с цепи, требуя крови и его пальцы судорожно скрючились, царапая металл настила.
— Кайл! — испуганный, звонкий и полный отчаянной боли девичий крик разорвал зловещий гул механизмов.
Мия Ликан не застряла в парализующем армейском ступоре, как мужчины Обороны. Превозмогая липкий, первобытный страх перед видом мутировавшего тела, она без колебаний бросилась вперед, наплевав на наведенные стволы брата и Тодда. Девушка упала на колени прямо в серую пыль пола рядом с хрипящим Нулевым прототипом. Своими тонкими, дрожащими пальцами она бережно, с неистовой человеческой нежностью подхватила Кайла за плечи и положила его тяжелую, горящую лихорадочным жаром голову к себе на колени, прижимая его щеку к своей разгрузке.
— Тодд, пробирку! И скальпель! Быстрее, черт бы вас побрал! — со слезами на глазах выкрикнула она, оборачиваясь к застывшему снайперу.
Аналитик взвода мгновенно пришел в себя. Он быстро подскочил к верстаку, выудил из медицинского отсека своего рюкзака чистую стеклянную колбу Архитекторов и острый армейский скальпель. Мия уверенно перехватила инструмент из его рук. Её ладонь не дрожала, хотя всё её тело била крупная дрожь от изнурения забортным зноем. Она сделала быстрый, глубокий надрез на своем левом предплечье. Яркая, чистая человеческая кровь густой струйкой потекла по стеклу, быстро заполняя пробирку до самых краев.
— Пей, Кайл... Пожалуйста, пей. Это я, Мия. Я рядом, борись с этой тварью в своей голове! — прерывистым, бледным шепотом умоляла она, бережно поднося наполненную колбу к его хрипящим губам.
Едва теплая жидкость коснулась гортани Кайла, как жуткая, разрывающая внутренние органы багровая боль внутри его брюшной полости мгновенно отступила, загнанная глубоко во тьму. Эффект человеческих ферментов Мии оказался мгновенным и поистине спасительным для его угасающего рассудка. Прямо на её коленях уродливые фиолетовые жилы на лице, шее и руках Кайла начали стремительно бледнеть, уменьшаться в размерах и уходить глубоко назад в мышечный каркас плоти, полностью исчезая из видимости.
Бездонная черная тьма эфемера в его глазах неохотно, со свистом отступила назад. Зрачки Кайла быстро очистились от наплыва мутации, вернув свой прежний, кристально белый человеческий вид. Кайл сделал первый глубокий, осознанный и ровный вздох. Прямо перед собой, на расстоянии нескольких сантиметров, он видел её лицо — бледное, испуганное, со следами размытой копоти и свежих слез на щеках, но полное такой глубокой, непоколебимой веры и тепла, что паразит Архитекторов полностью капитулировал, заснув внутри сосудов. Между Нулевым прототипом и молодой девушкой Обороны в эту секунду родилось глубокое, мощное и пока еще абсолютно безмолвное притяжение — её кровь теперь буквально текла в его жилах, служа единственным надежным якорем для его человеческого «я».
Глаза Кайла медленно, тяжело закрылись. Защитные биологические системы гибрида экстренно заблокировали его сознание, чтобы спасти нервную систему от выгорания после двойной сверхнагрузки. Он погрузился в глубокую, восстановительную кому. Мия аккуратно уложила его голову на свернутую армейскую куртку, туго забинтовав свое предплечье чистым марлевым бинтом. Кайл проспал три часа, пока его измененные ткани полностью перерабатывали ферменты её крови, восстанавливая баланс сил и маскировки плоти.
Когда Кайл резко, с глубоким вздохом открыл глаза, подземелье больше не казалось ему враждебным или мрачным. Его сознание было кристально чистым, а мышцы налились неестественной, плотной бодростью, без малейшего следа недавней свинцовой усталости. Лампы мастерской Архитектора больше не резали его зрение — его новые белые зрачки идеально фиксировали каждую заклепку на потолке. Кожа на руках была безупречно гладкой. Организм полностью переработал порцию крови Мии во время сна.
Кайл уверенно сел на импровизированном настиле пола, поправляя разорванный воротник куртки Обороны. Маркус Ликан, до этого хмуро крутивший тяжелые титановые гайки у небольшого химического костра, разведенного в углу из остатков старых пластиковых кабелей и сухих щепок ящиков, услышал шорох простыней.
Старый штурмовик Обороны медленно поднялся во весь свой огромный рост, отложил тяжелый ключ со верстака и подошел ближе к Кайла. Он качал своей массивной головой, внимательно сканируя взглядом его стабильное человеческое лицо, и на его суровых, покрытых черной гарью губах внезапно появилась короткая, прежняя и до боли знакомая солдатская ухмылка. Вожак шутливо, по-старому хлопнул Кайла по плечу своим тяжелым кулаком, разрушая трехчасовое гнетущее ожидание лагеря.
— Ну что, проснулся, Зиро? Мать твою, ты очнулся, — выдавил Маркус с суровым, но глубоким дружеским теплом в голосе. — Ей-богу, ты теперь у нас в одиннадцатом взводе как заправский вампир из тех древних сказок, что нам рассказывали на самых нижних ржавых ярусах Жилого сектора. Только без клыков. И вместо прекрасных, невинных дев из благородных теплиц знати ты пьешь чистую кровь моей младшей сестры. Цени этот тактический паек, Нулевой. Второго такого донора на всём Мёртвом плато мы тебе не найдем, так что расходуй её ферменты экономно.
Кайл и Мия синхронно, дико и глубоко смущенно отвели глаза в разные стороны, пряча внезапно проступивший на щеках горячий румянец под сенью полумрака мастерской Архитектора. Тяжелая паранойя лагеря мгновенно разрядилась этой простой, грубоватой армейской шуткой Вожака. Контакт был восстановлен.
— Ладно, шутки в сторону. Пора проверить, ради чего наш Кайл едва не превратился в бабочку прямо на этом кафеле, — серьезно произнес Маркус Ликан, разворачиваясь всем корпусом к станине.
Штурмовик Обороны уверенно шагнул внутрь обновленного двухрукого экзоскелета Архитекторов, закрепленного на подвесах. Стоило его конечностям войти в пазы, как приводные сервомоторы доспеха мгновенно отозвались на физический контакт глубоким, синхронным и мощным гидравлическим свистом высокого давления. Тяжелая титаново-керамическая чешуя высшего класса села на его широкие штурмовые плечи как влитая, распределяя многотонный вес конструкции по всей оси позвоночника. Маркус резко сжал пальцы в тактических перчатках — верхняя пара механических манипуляторов костюма в точности, без малейшей задержки повторила его жест с пугающей скоростью и железной силой, способной перемалывать базальтовые валуны. Экзоскелет больше не выглядел уродливой четырехрукой махиной Архитекторов — теперь это был несокрушимый, монолитный силовой доспех-щит человека Обороны.
Маркус сделал два тяжелых, уверенных шага к центру комнаты, металл пола под его новыми механическими подошвами жалобно заскрипел. Его лицо под защитным обводом шлема стало суровым, сосредоточенным и собранным.
— Тодд, Кайл, смотрите сюда, — глухо скомандовал Вожак через интерком.
Одним мощным, резким и смазанным движением Маркус ухватился за длинную, выносную железную пластину, жестко закрепленную на его правом предплечье, и с сухим металлическим щелчком выдернул её из паза конструкции Архитекторов. Он с силой вогнал эту полутораметровую стальную полосу прямо в прочный титановый настил пола мастерской перед собой, задействовав всю гидравлику костюма.
В ту же миллисекунду вся комната озарилась яркой, ослепительной фиолетовой вспышкой энергии, и воздух перед фигурой Маркуса со страшным, ревущим и вибрирующим высокочастотным гулом преломился, подернувшись плотным тепловым контуром преломления. Прямо из выносной пластины во весь рост штурмовика развернулся плотный, абсолютно монолитный энергетический барьер — кинетический щит Древних Архитекторов. Фиолетовое силовое поле яростно гудело, окрашивая серые стены мастерской в глубокие неоновые тона и полностью блокируя траекторию тепла от химического костра.
Маркус Ликан удовлетворенно опустил руку, глядя на ревущую энергетическую дугу барьера, а затем перевел свой суровый, преданный и волевой взгляд на Кайла. Паранойя окончательно покинула его командирский разум.
— Одиннадцатый взвод Обороны к маршу полностью готов, Нулевой, — твердо подвел черту Вожак, и в его голосе снова зазвенел тот самый монолитный металл истинного лидера патрульной роты. — У нас есть несокрушимая броня, есть четкое направление Компаса. Выключай терминал Алена, Кайл. Пора открывать гермозатвор и выходить на Мёртвое плато. Наша новая, великая цель ждет впереди, и мы дойдем до неё вместе, след в след.
Кайл Зиро тепло улыбнулся другу, гася бирюзовое мерцание экрана Алена. Камень на его сердце окончательно растворился. Они были готовы пробиваться сквозь любой изотопный ад планеты.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
