эпизод 1: странные соседи
глава 1: воспоминания и сны
«…всё было как в прошлый раз…
…только теперь это началось в больнице…»
***
часть 1.
1.
звон…
я помню только ужасный звон…
казалось, он раздавался откуда-то изнутри меня и вырывался наружу.
но я не мог его заглушить.
звон…
с каждой секундой он становился всё громче, раздирая моё холодное тело раскалённым лезвием.
я был прикован к кровати и не мог пошевелиться.
звон…
теперь я отчётливо слышал, что он исходит слева от кровати.
рука нащупала что-то металлическое. телефон.
дрожащими пальцами я поднял трубку.
— алло?
— всё хорошо, сал… теперь всё будет хорошо… можешь сам в этом убедиться…
— кто вы?
— сал, иди и найди меня…
связь резко оборвалась.
трубка выскользнула из ослабевшей руки.
этот голос был мне так знаком.
может, это голос моего отца?
2.
тьма…
всё вокруг утопало в кромешной тьме.
бинты больше не мешали мне видеть.
но я не мог просто лежать.
что-то вынудило меня подняться.
боль…
невыносимая боль прожгла всё моё тело.
голова была словно ватной и едва не перевешивала меня.
я пошатнулся.
схватился за тумбочку.
она, не выдержав моего веса, с грохотом опрокинулась и ударила по батарее.
голову вновь наполнил болезненный…
звон…
я упал на колени, пытаясь унять головокружение.
что-то острое впилось мне в ногу.
но что именно, я не видел.
тьма…
я окончательно потерялся в ней.
ледяной пол обжигал своим холодом.
вдали блестел странный портрет… пса.
чем ближе я подползал к нему, тем сильнее он отталкивал мой взгляд, будто не хотел, чтобы на него смотрели.
за ним и таился выключатель.
3.
свет.
я включил свет.
мои глаза, привыкшие к темноте, тут же прослезились.
теперь мне открылась вся комната.
мутные капельницы,
мёртвые мониторы,
аппарат жизнеобеспечения…
в их центре громоздилась гигантская ржавая койка. на белоснежную подушку сползала алая лужа крови…
в углу стояла сдвинутая мной тумба. на холодном полу оказался маленький металлический…
— ключ! — воскликнул я от малейшей радости. улыбаться было по-прежнему больно.
позади перекрывала мой путь салатовая пластиковая дверь с небольшой сеткой вместо окна. я заглянул туда. по другую сторону меня встретила неподвижно стоящая темнота.
с некоторой опаской я всё же вставил ключ в замочную скважину. дверь со скрипом приоткрылась.
4.
коридор.
впереди тянулся длинный коридор с облезшими обоями и обшарпанным полом. повсюду стояли те же двери, только сильно выцветшие и изодранные. рядом висели таблички с буквами, расположенными в непонятном порядке.
я наугад выбрал дверь.
передо мной вновь тот же самый коридор.
на его ободранных стенах мелькали тёмные следы, из-под пола вырывалась рыхлая почва, а пластиковые двери покрылись трещинами. на этом мрачном фоне выделялись лишь нетронутые буквы.
я снова без задней мысли дёрнул за ручку первую попавшуюся дверь, и…
5.
звон…
мои уши вновь заполнил звон…
яркая вспышка света…
и…
я оказался в первом коридоре.
боюсь даже представить, что со мной случилось.
одна лишь боль останавливала мысли и напоминала о моей цели — выбраться отсюда.
коридор. двери. буквы.
буква «п» на первой двери сокращает список. буквы второго коридора: «ж», «з», «ц», «ё». из них сложить слово можно только с буквой «ё». именно в ту дверь я и отправился.
6.
моим глазам открылся третий коридор.
ручьи какой-то жидкости с потолка и отпечатки чьих-то рук украшали его стены.
протоптанный пол, проломленные двери со сломанными ручками и…
новые буквы.
«пё»… соединив выбранные буквы, я окончательно убедился, что всё вокруг — лишь чья-то злая шутка.
открыв крайнюю дверь, я… вышел из больничных чертогов.
«пёс»… кодовым было слово «пёс»…
***
steve gabry — i still dream about you
deftones — mascara
часть 2: я всё ещё скучаю по ней
1.
по сырой земле забарабанил ливень.
холодные капли проходили сквозь меня.
мне хватило секунды, чтобы понять, где я нахожусь… те самые усохшие деревья вдали, та самая трава. та самая полянка…
по моей разодранной щеке скатилась горячая слеза. но даже её тепло не могло согреть мое ледяное тело.
хлюпая по грязи, я заглянул в одну из луж.
в отражении стоял семилетний мальчишка…
в бордовой футболке, серых шортах с изношенными кедами… и… весьма странными небесно-голубыми волосами…
его глаза едва ли не светились от счастья.
но на него попало пару дождевых капель. отражение расплылось. его место занял кто-то в циановом больничном халате, с полностью перевязанной головой и грязными голыми ногами… с бинтов ручьями стекала кровь…
2.
где-то рядом послышались голоса.
через сильный ливень я разглядел небольшую толпу людей. они собрались возле того самого места.
попытки всмотреться между ними на притягивающий их предмет оказались напрасными. будто они намеренно что-то скрывают…
пристально уставившись в одну точку, они даже не замечали моего присутствия…
будто меня здесь не было… будто меня и не существовало…
3.
я перевёл взгляд.
неподалёку разрастался огромный дуб.
он, во все стороны раскинув свои ветви, дремал в ожидании прихода хорошей погоды.
в действительности, пришел только я.
под ним, свернувшись клубочком, лежал седой дворовый пёс. он безразлично поглядывал на толпу, презирая их излишнее волнение.
когда я приблизился к нему, он не обратил на меня ни малейшего внимания.
— кто хороший пёсик? кто хороший мальчик?
так, с особой интонацией, говорила моя мама. она была добра ко всем живым существам. только вот они не ответили ей взаимностью…
пёс приоткрыл глаза, устало прищурился, осматривая меня с ног до головы. он явно не хотел никакой ласки.
— я похоронил её заживо, пацан. вот ты мне и ответь.
его лохматая морда сморщилась в мерзкой улыбке… в его собачьих глазах заиграло кроваво-красное пламя…
от удивления или страха, у меня слегка приоткрылся рот.
— а?
— сам посмотри.
и лениво кивнул мне, растворившись в серебряных каплях.
4.
я обернулся.
люди уже разошлись.
на их месте стояла могила…
ДИАНА ФИШЕР
† 1948—1984 †
Любящая
МАТЬ И ЖЕНА
это… имя моей мамы… на могиле…
я всё никак не могу смириться…
её…
больше…
нет…
я не в силах забыть тот день, когда её не стало…
отец постоянно твердил мне, что она мертва, мертва черт побери, что она уже никогда не вернётся…
но я не мог этого принять…
я не мог ему этого простить…
в тот день мне пришло осознание всей жестокости реальности…
от которой не спрячешься даже…
в воспоминаниях и снах…
5.
могила была вырыта.
около неё валялись горы выкопанной земли.
я склонился над ямой. гроба внутри не было.
вниз вела длинная лестница.
не знаю зачем, но я спустился по ней.
внизу оказался очередной коридор, уходящий куда-то глубоко под землю.
чем дальше я шёл, тем глубже он становился.
мои ноги почувствовали студёные плиты. всё тело пробил знакомый холод…
неужели я вернулся в больницу?…
потрескавшиеся стены и проломленный пол. передо мной вновь салатовая дверь.
сетка в ней была заколочена. слева от неё располагался огромный отсек для аккумулятора с надписью "батарея ВКЛЮЧЕНА". к нему тянулись медные кабели, соединявшие его с электронным замком. на нём блестело 9 цифр.
я дёрнул за ручку. замок оказался рабочим. мне оставалось лишь подобрать код.
сколько раз я ни пытался это сделать, все попытки по итогу становились тщетными.
наконец мне пришла мысль вписать дату смерти мамы… я поспешно набрал эти ужасные цифры в ожидании услышать скрип двери, но услышал…
6.
звон…
мне хотелось вырвать все органы слуха, только бы не слышать его снова.
в последних секундах сознания меня пронзил внезапный взрыв…
и…
я очнулся.
густой дым окутал всё вокруг.
кашляя и задыхаясь, я всё-таки встал на ноги. с каждым разом вставать было всё труднее.
теперь замок окружал разросшийся вдоль стены след от копоти. от его центра простирались обугленные искрящиеся провода. аккуратно обойдя их, я подошёл к двери, заглянул внутрь…
7.
и оказался у себя дома…
не может быть…
эту атмосферу тепла и уюта, этот запах маминой выпечки не спутаешь ни с чем…
с возвращением сердце забилось как-то по-другому.
охладил эти чувства царящий вокруг хаос. сама квартира оказалась пустующей. обои были изувечены, на стенах прослеживались скважины, а на согревающем ковре мёрзли отвалившиеся клочья штукатурки.
пробираясь по руинам, я заметил перед собой высокого человека… его странные голубые волосы блестели в полутьме.
он неподвижно стоял ко мне спиной. фигура казалась мне до боли знакомой…
— пап?…
мне открылось замученное лицо. его наполненные слезами веки, его багровые синяки под глазами напоминали о бессонных ночах, залитых алкоголем и снотворным.
помимо ночей, залиты были ещё и чёрный свитер, брюки и затёртые кеды.
он резко повернулся. в его глазах бесконечных слёз плавали айсберги воспоминаний. на миг я разглядел в них, кажется, некоторое сочувствие ко мне, но его тут же окутала ледяная ненависть…
он медленно приближался ко мне.
— ты… ты не мой сын… — прошептал он тем самым знакомым дрожащим голосом, протягивая руки мне на плечи.
на стене сама вырисовывалась пугающая кровавая надпись "ЭТО ТВОЯ ВИНА"… она растекалась с потолка до самого пола. почерк чем-то напоминал отцовский.
— мой… мой сын не убийца! — прокричал он на всю квартиру, трепя моё слабое тело.
его голос пропитался гневом и отчаянием… его глаза наполнились кровью, стекающей вместе со слезами по мрачному лицу. он едва не сбивал меня с ног.
…в центре комнаты стояла тяжёлая ржавая койка. на ней разлагалось бездыханное тело, до головы укутанное белой простыней. это была…
моя…
мама…
***
— и тут я проснулся, — сменив свой тон, закончил я.
— хм-м… действительно, занятный сон, — записывая что-то в свой блокнот, пробормотал доктор откин.
меня уже совсем не удивляла густота его усов, его большие круглые очки, как у гарри поттера, или его привычка говорить медленно, задумчиво…
меня не привлекал уют его кабинета, не цеплял аромат какого-то обычного, но такого согревающего домашнего чая.
однако он оставался единственным человеком, кому я ещё мог доверять…
спустя небольшую паузу, я почувствовал на себе взгляд его глаз. глаз, не пронзающих меня, не изучающих, как дикого зверя.
он ведь действительно считал меня человеком… действительно пытался помочь мне…
— думаю, нам стоит вернуться к нему позже… а сейчас, не мог бы ты поведать мне о трупе?
— о каком именно? — уточнил я, ведь за всю свою жизнь мне довелось видеть их слишком много раз. я уже не различаю, кто на самом деле жив, а кто лишь пустая оболочка, выдающая себя за человека…
— о втором, из квартиры.
и, сделав глубокий вздох, я начал свой длинный рассказ. о том, что коснулось меня в самом детстве… о том, в чём я погряз в школьные годы… о том, от чего зависит моя нынешняя судьба и дальнейшая жизнь.
— мы с отцом только заселились… это место сразу вызвало у меня странные чувства…
***
шум дождя
xvii — письмо
steve gabry — the calm
глава 2: призраки прошлого
«…после всего того, что нам предстояло пережить, мы долгое время не могли оправиться…
даже сейчас, по истечении двадцати с лишним лет, меня всё так же мучают призраки прошлого…»
***
1.
во время моего пребывания в больнице, меня незамедлительно записали к психологу. от сеансов доктора намбо у меня остались лишь тёплые воспоминания.
на них порой присутствовал мой отец.
хотя по его состоянию было видно, что ему самому не помешала бы парочка сеансов. поверх огромных тёмных кругов под глазами он натягивал улыбку и поддерживал меня.
говорил, что всё хорошо, теперь всё будет хорошо, что я могу сам в этом убедиться…
я думал, он изо всех сил сдерживался, чтобы не расстраивать меня, чтобы я был счастлив. однако правда оказалась менее сентиментальной.
вскоре после моей выписки, мы с отцом поехали домой. покинув пределы больницы, лживая маска на его лице с треском раскололась. глаза, наполненные пониманием и добротой, теперь не замечали меня. будто бы меня здесь и не было… будто бы меня и не существовало…
2.
дом сильно изменился с момента нашего последнего отъезда. на полу валялись пустые бутылки и банки крепкого алкоголя, в воздухе летала пыль, по углам сверкала серебряная паутина — во всех комнатах царил хаос и беспорядок.
может, дом и был мне чертовски знаком, но уже никак не ощущался родным. он утратил свою прежнюю теплоту и уют. будто бы чего-то не хватает… точнее… кого-то…
потеряв маму, я едва не потерял отца.
подобно гирлянде — когда перегорает одна лампочка, весь свет мгновенно угасает.
никакого "мы".
живя под одной крышей, он и я существовали в параллельных друг от друга вселенных. каждый справлялся с утратой в одиночку, как мог.
3.
отец пил сутками напролёт.
несмотря на то, что всю мою осознанную жизнь он никогда не притрагивался к алкоголю, не помню ни единого дня, когда он приходил домой без злосчастных бутылок. каждый вечер был абсолютно таким же, как прошлый.
скандалы… крики… слёзы… как будто я попал во временную петлю, из которой невозможно выбраться.
всё потому, что он во всём винил меня.
нет, не моё на тот период детское любопытство, не мою детскую нетерпеливость. меня самого.
он презирал моё рождение, моё существование.
ему было плевать на то, что я чувствую, что я думаю… долгие месяцы он лишь вваливался в квартиру, запирал меня в моей комнате, заливаясь слезами и алкоголем…
так продолжалось шесть лет.
пока однажды…
4.
— сал… сынок… послушай…
отец говорил дрожащим голосом, едва сдерживая слёзы. он медленно опустился на колени и сжал мои руки, будто боялся, что я исчезну.
— я херовый… нет, я самый херовый отец, которого только можно представить. поверь, я сам не могу себе этого простить… и уже, наверное, не смогу никогда…
всё это время я жил лишь прошлым и не видел настоящего. я хотел вернуть то, что уже не вернуть… и потерял всё, что было и могло бы быть.
он поднял взгляд.
— самое главное, сал, я потерял тебя…
совсем недавно я катал тебя на руках, возил в тележке в супермаркете и смотрел с тобой твою тупую дашу путешественницу…
слеза покатилась по улыбающемуся лицу.
— и вот, теперь ты стоишь передо мной.
я понимаю, что словами уже трудно что-то исправить. мне жаль, что я был не тем отцом, которым должен быть, которого ты заслуживаешь.
он глубоко вздохнул, будто набираясь смелости сказать что-то важное.
— но если мои слова для тебя ещё что-то значат… давай уедем? давай забудем всё плохое как страшный сон и оставим это здесь. начнём всё с чистого листа. уедем туда, где нас не будут преследовать воспоминания. туда, где мы построим новую жизнь. куда-нибудь…
его безнадёжные глаза впервые за долгое время загорелись надеждой. он, как провинившийся щенок, разбивший вазу, стоял на задних лапах и виновато смотрел на меня. его слёзы были чисты. сквозь них я увидел того самого папу, которого знал и которого любил много лет назад.
я поверил ему.
***
steve gabry — the calm
глава 3: апартаменты эддисона
«…новое место мы выбирали вместе.
впервые за много лет.
как отец с сыном.
впервые после смерти мамы…»
***
часть 1.
1.
дорога оказалась долгой.
мы остановились на заправках, ели чипсы, заливая их тёплой колой, и снова ехали.
по пути мы болтали о том, что нас ждёт впереди. отец хвалился новой работой, а я с волнением расспрашивал его о школе.
кажется, за эти пару часов в машине мы стали ближе, чем за последние 6 лет.
под вечер он включил магнитолу, и я заснул под хриплый голос девида боуи.
меня разбудили стучащие по стеклу капли.
некоторые пролетали через форточку и врезались в меня, оставляя холодные следы на руках.
я потянулся закрыть окно и посмотрел на часы. 05:37.
отец устало крутил руль. его веки тяжелели с каждой милей. желание спать усиливал томный стук дождя, такой ровный, что едва ли его можно было отличить от маршевого барабана.
за окном, вместо бесконечного леса, проносились серые дома, редкие фонари и пустые тротуары. город просыпался в лучах светло-голубого рассвета, забыв про навязчивый дождь. дороги начинали заполняться машинами, а в окнах зажигался свет.
— нокфелл, — воодушевленно сказал отец.
после нью-джерси это место казалось плохой декорацией к дешёвому фильму ужасов. крошечный заштатный городок, которого даже нет на картах.
но мы всё равно верили, что здесь нам будет лучше. здесь, вдали от постоянного шума, кипящей суматохи и неистовой тревоги.
проехав мимо выцветшей таблички "апартаментов эддисона", отец затормозил.
— это наш новый дом, — с детской наивностью прошептал он, будто не веря своему счастью.
я вышел и глубоко вздохнул.
пахло мокрым асфальтом, сырой землёй и чем-то необъяснимо новым.
рядом стоял отец, сжимая ключи в потёртой ладони. мы молча смотрели на пятиэтажку под блеклым рассветом нокфелла.
— это наш новый дом, — с уверенностью повторил я. дождь кончился.
2.
говорят, что переезд — это смерть в миниатюре. ты умираешь для одного места, чтобы возродиться в другом.
два призрака стояли у 402-ой квартиры.
их руки были полны коробок. дверь перед ними растворилась, и их стеклянным глазам открылась абсолютно мёртвая квартира.
пыль висела в воздухе, навсегда застыв в лучах бледного солнца, пробивавшегося сквозь грязные стекла.
паутина, давно потерявшая своего хозяина, до сих пор преданно ждала его.
а ледяной пол скрипел под тяжестью несуществующих ног.
один из призраков, самый высокий, осторожно поставил первую коробку. за ней последовала вторая, третья, одна за другой. они перетаскивали мебель, раскладывали вещи, пытаясь освоиться на новом месте.
моих сил хватило только на одну комнату, в которой я, впрочем, так и остался.
постелил себе на полу и с гордостью лёг спать на одинокий матрас.
3.
я проснулся от щекочущего мой нос солнца. отец уже успел сходить в магазин и не спешил возвращаться к уборке.
за завтраком мы приняли серьёзное решение оставить это неблагодарное дело и немного развеяться.
— здесь мы начнём новую жизнь и, наконец, сможем позабыть о том, что произошло с нами в нью-джерси… прогуляйся по дому, подружись там с кем-нибудь, пока я распаковываю вещи.
в его глазах явно отсвечивался блеф.
он даже не думал ничего распаковывать.
в какой-то мере, я могу его понять. ему надо просто побыть одному. а мне не терпится посмотреть наш новый дом.
но перед этим, зайду-ка я в свою комнату. мы только начали её обустраивать, сегодня должны собрать кровать, так что здесь по-прежнему пустовато.
а пока она под покровительством своего истинного хозяина. целые сутки он томился в переноске и наконец-то вырвался наружу.
— гизмо, — мордашка жирного рыжего кота кое-как повернулась в мою сторону, — я смотрю, ты уже освоился. здорово тебе, наверное.
рука сама потянулась к его пушистому телу. а он лишь довольно мурлыкал, снова погружаясь в сон.
4.
уходя, я решил навестить отца. он сидел один, погружённый в свои мысли. скрип двери выдал моё присутствие.
— эй, пацан, решил отдохнуть от распаковки вещей? отличная мысль, мы что-то долго этим занимаемся. пожалуй, я тоже передохну, — сказал он, запрокидывая голову на спинку стула.
— и как тебе наша новая квартира?
— может, тут не так хорошо, как в нашем старом доме, но мы будем стараться. а что? — с улыбкой спросил он.
— просто… я скучаю по джерси…
— знаю, приятель, знаю, но дай этому месту шанс. занятия в школе начнутся через пару недель, там ты сможешь найти себе новых друзей.
— ага, наверное, — а сам подумал про себя: "как будто старые были".
— найдешь, я уверен! иметь такого друга, как ты, сал, будет счастлив каждый.
— спасиб, пап, — робко проронил я.
— угумс! — пробормотал он уже с закрытыми глазами, — постарайся не вляпаться в неприятности.
я оставил его наедине с собственными снами. довольно редкое событие.
отец всё ещё плохо спит после…
5.
апартаменты эддисона встретили меня лишь сквозняком в коридоре, старыми полосатыми обоями и новыми салатовыми дверьми.
я гулял по этажу, настукивая разные мелодии по дверям пустых квартир, пока не увидел нечто странное. впереди тянулась жёлто-чёрная лента «НЕ ПЕРЕСЕКАТЬ», закрывавшая 403-ью квартиру. её дверь была изрезана вдоль и поперёк, будто бы кто-то скребся в неё огромными острыми когтями. замок был сломан, значит зверь пробрался внутрь.
внезапно передо мной возник светловолосый усатый мужчина в полицейской форме и неодобрительно уставился на меня.
— здрасьте, — испуганно произнёс я.
— …
он продолжал сверлить меня своим взглядом. а я нервно перебирал темы в голове, чтобы заполнить неловкое молчание.
— вы кто?
— твоя блядская фея-крестная… а сам-то как думаешь? — прозвучало мне в ответ, — я — офицер полиции, прояви ко мне хотя бы немного должного уважения.
он явно был не в самом благоприятном расположении духа. и от этого становилось ещё стыднее.
— что вы здесь делаете?
— слежу, чтобы мелкие чудаки вроде тебя не увидели там то, что им видеть не подобает. а теперь брысь отсюда! я в няньки не нанимался.
либо я смирился со своей участью, либо совсем отчаялся, но спросил:
— что произошло в той квартире?
— это уже дело полиции, парень. почему бы тебе не вернуться к мамочке с папочкой?
— …если бы это было возможным… — случайно вырвалось вслух.
— чего-чего, умник? — будто назло проворчал он.
— ничего.
— вот-вот.
долго не церемонясь, я развернулся и ушёл. а он вновь окинул меня негативным взглядом и растворился в пустоте. лишь услышал от него вслед что-то вроде: «тупой чудила, бу-бу-бу». тупой мудила, бу-бу-бу. больше сказать нечего.
надеюсь, остальные жильцы апартаментов будут адекватнее. «и всё же, что случилось в той квартире?» — подумал я, нажимая кнопку вызова лифта.
6.
лифт блестел в свете яркой лампы. на удивление, ни одной надписи. кто-то очень заботливый следит за чистотой дома.
в отражении зеркала я видел низкого подростка с небесно-голубыми волосами, неаккуратно заплетёнными в хвостики, в чёрной кофте, рваных бордовых джинсах и бело-голубых кедах. но с одной явной особенностью…
всего было 5 этажей. отец сказал, что пятый ремонтируется, так что лучше туда не соваться. лифт остановился на третьем.
едва не подскользнувшись, я всё же заметил табличку «ОСТОРОЖНО! Мокрый пол!», но много позже. возле неё стояла очаровательная молодая женщина с карими глазами и вьющимися каштановыми волосами. на ней был лавандовый комбинезон, а в руках не находила покоя швабра. её хозяйка трудолюбиво протирала полы и, кажется, вовсе не обращала на меня внимания.
— привет.
— о боже! — от неожиданности оттолкнулась она, выронив швабру.
— прости, ты немного напугал меня. а ты, должно быть, новенький из 402-ой, да?
я кивнул.
—сегодня такая суматоха… у меня не было ни одной минутки, чтобы заглянуть к вам и поздороваться.
— да, мы поселились тут вместе с папой. меня зовут сал.
— приятно познакомиться, сал. меня — лиза. и я здесь за главную. слежу, чтобы всё было в чистоте и порядке. так что, если что-нибудь понадобится, не стесняйся и спрашивай у меня, ладно?
— хорошо, спасибо.
— да не за что.
тут она снова с любовью продолжила свою работу, напевая себе что-то под нос.
— и давно ты тут работаешь?
— вообще я тут не только работаю, но и живу. если срочно нужно будет убраться — я тут как тут!
она нагнулась за тряпкой и небрежно сказала:
— не знаю, что тебе наговорили остальные, но тут очень даже неплохо. для меня это место уже как 10 лет родной дом.
— а что-то другие думают об этом месте?
— ой, да всякое…
она изменилась в лице.
— этому зданию уже более сотни лет, представляешь?
я удивлённо приоткрыл рот.
— и всё это время люди постоянно на что-то жалуются. но от меня ты жалоб не услышишь! им я предпочитаю действия. вижу проблему — сразу устраняю её.
— да, многие и правда жалуются по всяким мелочам, — подтвердил я, подумав в этот момент про себя.
— на такие мелочи не стоит обращать внимания, сал. ни за что не стоит так делать, понимаешь?
видимо, она поняла, про кого я говорю. остаётся лишь виновато согласиться с ней.
— ты права.
— делай как я, замечай лишь хорошее. то, что делает тебя счастливым. и не трать свои силы на что-то другое.
— а ты знаешь, что произошло в 403? — резко сменил тему я. сейчас она волновала меня больше всего.
— жаль, что у вас с отцом такое неприятное первое впечатление, — её голос помрачнел. — уж поверь, обычно тут всё обходится без таких таких жестокостей… бедная миссис сандерсон…
— кто такая миссис сандерсон?
— неважно. не забивай себе голову столь ужасными вещами.
а чем забивать? я решил поинтересоваться этим вопросом.
— и как тут можно отвлечься?
— а знаешь что? у меня есть сын, примерно твоего возраста, думаю, вы здорово поладите! он внизу, в нашей квартире. загляни к нам, познакомься!
я отнёсся к этому предложению скептически. обычно, после слов «а знаешь, у меня есть сын» следует бесчисленное перечисление подвигов сына маминой подруги. а на деле это оказывается странный запуганный зубрила с не менее странными предложениями.
но отказываться было нельзя.
— хорошо, схожу поздороваюсь.
— отлично! — восторженно воскликнула она. — его зовут ларри, он в подвале. скажи, что ты от меня. однако, чтобы попасть туда на лифте, тебе нужна будет карточка. вот, возьми, у меня есть запасные.
и протянула мне затертую пластиковую карту со штрих-кодом.
— ну всё, сал, извини, у меня ещё куча работы, так что… до скорой встречи!
— до скорого, — уходя, попрощался я.
я удалился в сторону лифта, а она вдвойне быстрее продолжила тереть одно и то же место, безмерно радуясь за сына.
дверь лифта закрылась, оставив меня наедине с жужжанием лампы и собственным отражением. карточка лизы была ещё тёплой от её пальцев.
думаю, стоит спуститься к этому ларри позже. а пока прогуляюсь по оставшимся этажам.
***
deftones — be quiet and drive (far away)
nirvana — the man who sold the world
(david bowie cover)
deftones — please please please let me get what i want (the smiths cover)
pantera — this love
часть 2: пустые коридоры
1.
2-ой этаж. пустые коридоры и мёртвые квартиры, не подающие признаков жизни. лишь за дверью 201-ой доносились жуткие звуки. что-то вроде циркулярной пилы и…блеяния овцы?… или мне показалось?
когда все барабанные партии были уже отыграны, а у барабанщика заболели руки, из квартиры 204 раздался голос моего первого слушателя.
— да? кто там?
— здравствуйте, я заселился сюда только что. хочу познакомиться с соседями.
— ладно, входи.
внутри стоял запах прелости и пота. хозяин квартиры сидел в огромном продавленном кресле. им оказался мужчина средних лет, весьма плотного телосложения и неряшливого вида, что очень мягко сказано. на самом деле, передо мной сидел безмерный толстяк в запятнанной майке-алкоголичке, выцветших пижамных штанах и дырявых носках.
он с гордостью поглядывал на полки с аккуратно выложенными фигурками. некоторые я узнал. это были персонажи известных фильмов, сериалов и видеоигр. «довольно странное увлечение для мужчины его возраста», — таково было моё первое впечатление о нём.
— привет, меня зовут сал. мы переехали сюда с отцом сегодня.
— и что это ты напялил на своё лицо, парень? — буркнул он, не отрывая взгляда от полок.
я промолчал.
— а, я понял. вы ведь, подростки, постоянно ищете способы самовыражаться. когда-то я и сам был молод. я всё понимаю.
ничего ты не понимаешь.
— главное, чтобы эта маска не означала твою принадлежность к преступной банде. ты ведь не вступал в банду?
— нет-нет, что вы.
— чудненько. а я чарли. не трогай мои вещи, и мы поладим. я — коллекционер, и коллекция у меня большая. эти вещи для меня как семья. поэтому если хоть пальцем их тронешь — считай, что наехал на мою семью. уяснил?
— да, сэр, не вопрос. я не доставлю вам никаких хлопот.
— вот и славно, — лениво промямлил он и снова переключился на фигурки.
2.
чарли был мне отвратителен.
его редкие, сальные волосы, едва ли уцелевшие от касаний его небрежной руки, блестели сильнее стеклянных шкафов.
он постоянно чесался, нервно дёргался, но продолжал наслаждаться своей коллекцией, изредка ревностно поглядывая, не столь ли сильное впечатление она производит на меня.
не обнаружив моего взгляда на ней, он решил принудительно посвятить меня в свой ритуал.
— узри же величие моего полного набора "поняшек-блестяшек"! — гордо заявил он, устремив руки к потолку. — собрать его — поистине великое достижение!
я моргнул.
— что за "поняшки-блестяшки"?
воздух в комнате застыл. его маленькие, заплывшие жиром глаза округлились.
было понятно, что я сказал что-то лишнее. он доходчиво объяснил это одним только взглядом.
— господи, пацан… ты что, ни разу не смотрел "поняшки-блестяшки: радужное представление"?
я виновато кивнул.
его лицо скривилось в такой физиономии, будто бы я оскорбил его религию, свёл к нулю работу всей его жизни.
— да лучше мультика в жизни не придумаешь! в нём полно драмы, экшена, романтики, юмора, да и всего остального, чего только душа пожелает! а поняшки… ох… поняшки… они божественны! м-м-м, да…
его интерес был нездоровым.
это было понятно ещё при знакомстве. он буквально был помешан на этих поняшках, он жил ими, дышал ими, принуждая разделять с ним его чувства.
— эм… кажется, я его пропустил. посмотрю при первой же возможности… — дал я ему надежду.
— уж пожалуйста! поверь мне, ты не пожалеешь!
я уже пожалел, что спросил.
— итак… — невзначай произнёс я, желая сменить тему.
— да. понимаю. ты лишился дара речи, увидев мою шикарную коллекцию.
— коне-е-ечно… — вырвалось у меня.
я покраснел, а он воспринял это не как иронию, а как моё смущение. лишь снисходительно ответил:
— ты, главное, не переживай. можешь заходить ко мне и смотреть на неё в любое время!
— ага… кстати, милая квартирка, — отметил я, пытаясь хоть чем-то отвлечь его внимание.
— ооо, это мой личный рай. тут только я и мои вещи!
— наверное… так вы живете здесь один? — осторожно уточнил я.
— один? — фыркнул он, — да ты оглянись! у меня отличная компания, а другой мне и не надо.
самодовольная улыбка вмиг пропала с его лица.
— а вообще славно, что время от времени ко мне заходят гости…
теперь в нём говорил совершенно другой человек: несчастный, потерявший рассудок от полного одиночества. не зная как утешить его, я лишь сказал что-то на прощание и оставил его наедине с немыми фигурками и вечной пылью.
3.
1-ый этаж сиял в лучах утреннего солнца, проживавшегося из-за туч. воздух здесь был чист и свеж. коридоры казались более оживлёнными, а пустые почтовые ящики свидетельствовали о том, что их кто-то населяет.
квартира 101 выделялась на фоне остальных. её дверь была единственной во всех апартаментах, не заменённой на пластиковую. резкий стук по металлу привлёк кого-то за ней.
— да, чего тебе надо? — из приоткрывшейся двери показалась хозяйка этой квартиры.
это была миссис гибсон. женщина в возрасте, которую выдавала бледная морщинистая кожа и не спасали ярко-фиолетовые волосы.
увидев мой протез, она писклявым голосом спросила:
— не рановато ли для хеллоуина, а?
на её претензию я так и не решился ответить. к своему возмущению она лишь добавила:
— дурацкие бесполезные дети! бу-бу-бу!
и закрыла дверь.
не стерпев такой грубости, я постучался снова, но услышал только удаляющийся голос в глубине квартиры:
— почему вы, детишки, постоянно пытаетесь испортить мне жизнь?! да когда же вы от меня отстанете?! бу-бу-бу!
роковая женщина. видимо, тот ларри не раз навещал её. оставлю её в покое.
4.
у входа в апартаменты стояла квартира 103. её дверь была оснащена почтовым проёмом. серебряными буквами на нём блестело имя "эддисон". не в честь него ли названо здание? костяшками пальцев я едва коснулся двери, и…
— о, боги! какое ужасное… ой… извини… давай заново.
очень напуганный, невероятно импульсивный мужчина стоял напротив проёма и осматривал меня, словно животное в зоопарке. позже он сконцентрировался, и официально выговорил:
— добрый день, молодой человек, новый житель «апартаментов эддисона», из квартиры «402». чем могу помочь?
отец заселялся без меня. как он?…
— откуда… вы меня знаете?
— я знаю всё и всех в этих стенах, сэр. лучше бы тебе это запомнить… — многозначительно произнёс он. его резкие острые глаза бегали.
— эм-м… могу ли я войти?
— боже мой, нет! — встревожился он. зрачки его сузились. — боюсь, что я слишком уж ценю своё личное пространство… надеюсь, ты меня поймёшь…
— разумеется… — не менее встревоженно согласился я. хотелось как можно скорее забыть эту внезапную встречу.
— до свидания.
— прощай, мой друг! — с облегчением вздохнул он и закрылся от меня навсегда.
добро пожаловать в апартаменты эддисона. что за тайны хранят их монотонные стены и странные соседи? возможно, ларри что-то знает. он — моя последняя надежда.
***
steve gabry — empty hallways
deftones — (l)mirl
violent soho — jesus stole my girlfriend
зоха — я гуляю один
музыка тишины и просыпающегося города
глава 4: ларри джонсон
«…я верю, что люди в жизни встречаются не просто так. шаг влево, шаг вправо — и встречи бы не произошло.
об этом я впервые задумался, когда познакомился с ларри…»
***
1.
в подвале пахло моющими средствами, зубной пастой и чем-то неуловимо сладким. повсюду стояли белоснежные стиральные машины. «когда-нибудь, я обязательно воспользуюсь ими», — мелькнуло у меня в голове.
рядом стоял торговый автомат. куча вкусной и вредной еды. хотя я не особо голодный для неё. за ним скрывался ящик с некогда потерянными вещами. интересно, а люди здесь теряются?
квартира 1В внутри была почти точной копией нашей, только обставленной и идеально чистой. на одной из её дверей висел плакат «KEEP OUT». что-то вроде «не входи» или «не лезь». это предупреждение?
перед тем, как зайти, я постучался.
— да?
— эй, ларри? твоя мама сказала зайти познакомиться. я только что заселился в 402-ую.
— а, заходи. дверь открыта.
2.
я оказался будто бы в другом мире. под ногами лежали чьи-то носки, пустые банки и краски. вокруг царил хаос и беспорядок.
передо мной стоял худощавый парень с длинным носом и родинкой на щеке. его карие глаза пристально осматривали меня с ног до головы. убрав свои вьющиеся волосы за уши, он вынес мне вердикт:
— вау, клёвая маска.
— это протез, — холодно ответил я.
— ой, ты уж извини, я не…
— ничего, мне говорили вещи и похуже. рад, что тебе понравилось.
— эм… так у тебя, типа, под ним лица нет? что произошло?
— я не хочу об этом говорить.
как же я устал от этих глупых вопросов.
— лады, сменим тему. меня зовут ларри и, как ты уже знаешь, я живу тут внизу со своей мамой.
— а я сал. друзья называют меня салли-кромсали. на днях мы переехали сюда из нью-джерси.
— салли-кромсали? — едва сдерживая смех, переспросил он.
— ну, видимо, настоящих друзей у меня не было. так что когда они начали меня так называть, я решил оставить себе это имя, лишив их возможности дразнить меня.
— а ты непростой, сал. даже странный. нравишься ты мне. мы точно поладим.
— хах, твоя мама сказала тоже самое.
— «мама же знает, как лучше», — передразнил он голос лизы.
— а почему вы живёте в подвале?
— моя мать говорит, это для того, чтобы не завелись крысы. но я уверен, что ей дали эту квартиру нахаляву. за то, что она убирается тут и всё такое.
— а-а.
— тут круто. мне нравится. могу слушать музыку на полную, пока мамы нет дома.
— круто.
— ага. этот подвал — моя собственная бэт-пещера.
я обратил внимание на его бежевую выцветшую футболку. стекающими коричневыми буквами на ней был выведен логотип «SF».
— мне нравится твоя футболка.
— спасибо. надпись на ней значит… салли-Фкромсали! — сам не поняв, что сказал, выпалил ларри.
— получается, у меня есть свой собственный бренд одежды.
— хехе, на самом деле это мерч дэт-метал-группы «смысловая фальсификация». любишь метал?
— не знаю, не слушал — чистосердечно признался я.
— сейчас мы это проверим. зацени-ка эту песню. это их первый сингл. а альбом выйдет через пару месяцев.
и увлечённо вставил кассету, ожидая моей реакции. соло гитара, неразборчивый шёпот на фоне и…
это было нечто прекрасное. неистовый рёв гитар, безудержные удары барабанов и ужасающий до мурашек вокал. всё это складывалось в единую гармонию, единую эмоцию безысходности и животного начала. она обнажало мои чувства. сам не заметил, как начал трясти головой параллельно с ларри. наши волосы переплетались, и, кажется, в этот миг сплелись воедино наши души.
3.
но музыка кончилась.
от головокружений я едва держался на ногах и ненароком стал рассматривать его комнату. все стены занимали плакаты с жуткими клоунами, человекоподобными ящерицами, окровавленными ножами и огромными глазами. сквозь них пробивались разрисованные обои. но больше всего места занимали его картины. мои кошмары наяву. словно запечатлённые моменты моих снов. он поймал на них мой взгляд.
— нравятся?
— очень.
— это моя страсть, чувак, — неожиданно серьёзно сказал он.
беспокойные картины напомнили мне о той квартире. я решил поинтересовался, может он что-то знает:
— что произошло в 403-ьей?
— Ш-Ш-Ш-Ш! потише, чел, — прошептал он, приложив палец к губам.
— почему, что такое?
— убийца всё ещё в этом здании! — его голос неистово дрожал.
— откуда ты знаешь?
— я сам всё видел. собственными глазами!
он говорил с такой напористостью и страхом, что зрачки его сузились в две тонкие чёрные точки, похожих на мух.
— ты что, под кайфом?
— ага, если бы. стремач полный.
— так что произошло?
— я… чистил туалет для миссис сандерсон… и тут ввалился он, крича, как сумасшедший: «я знаю, что ты сделала! герман мне всё рассказал! ты, тупая сука!». она хотела его успокоить, но и слова сказать не успела, как он перерезал ей глотку, — демонстративно показал он. — я был в шоке… меня словно парализовало. мог лишь смотреть на всё это сквозь щель в ванной.
он глубоко вздохнул, рухнув на свой пуфик.
— в общем, всё произошло мгновенно, он почти сразу же замёл следы. не знаю, каким чудом он меня не заметил… я никому об этом не рассказывал, даже маме, но тебе я доверяю.
от последних слов мне стало как-то по-особенному тепло на душе.
— и ты знаешь, кто это сделал?
— ага, наверняка это чарли. тот странный мужик из 204-ой. на нём были перчатки, так что не думаю, что он оставил отпечатки.
чарли… как ты мог?
— может, лучше скажем копам?
— я пытался убедить детектива, но он сказал, что у меня нет доказательств. а моих слов мало?
интересно, это тому усачу?
— а если сказать владельцу дома?
— мистер эддисон ни разу не покидал квартиру. всегда общается через щель для почты. сомневаюсь, что его слово ещё что-то значит. хороший мужик, но странный. если сказать ему: «чай эддисона, будьте добры, спасибо», — он заварит свой знаменитый чай. взрослые от него без ума, но самому он мне не нравится.
мы долго думали над тем, что он видел, но так и не смогли прийти к общему мнению.
4.
я уже хотел с ним попрощаться, как вдруг радио ожило, захрипело и выплюнуло обрывки чьих-то переговоров:
— …двадцать… …дьмой… на… вя… и?
ларри потянулся выключить его. я негодующе посмотрел на него, ожидая объяснения.
— это, эм… укв-сканер с настройкой на полицейские частоты. могу слушать, о чём треплются копы.
— где ты, черт возьми, его достал?
— в другой раз расскажу… но, эй! ты мне только что отличную идею подал!
его глаза загорелись карим огнём.
— если я сделаю ложный вызов, может, получится их отвлечь, чтобы ты успел проскользнуть в 403-ью. возможно, найдешь там какие-нибудь улики для детективов. что-нибудь, что они упустили.
— быстро же ты меня на взлом уломал, — подметил с ухмылкой я.
— ну… я просто позвоню отсюда и… — начал было оправдываться он.
— расслабься, я прикалываюсь. я полностью за. мне и так хотелось туда заглянуть.
— замечательно!
— и каков план?
— я позвоню и скажу, что ограбили банк и взяли заложников. их как ветром сдует! думаю, это даст нам несколько минут, пока они не сообразят, что их надули, — он очень гордился придуманным. — только когда я позвоню им, ты уже должен быть наверху. можем общаться по рациям, у меня есть. так я смогу маякнуть тебе, что копы возвращаются.
— как по мне, вполне надёжный план… только, может, не ограбление банка, а разбойное нападение на заправку или аптеку? так будет правдоподобнее.
— хммм, думаю, ты прав. клёвая идея! вот, держи, гони в свою комнату и дай знать, когда будешь готов.
и протянул мне старую рацию с антенной.
— замётано!
5.
лифт уносил меня на 4-ый этаж.
сердце горело от адреналина. оно колотилось так громко, будто сотни полицейских гнались за мной по этажам, жаждуя схватить и арестовать меня.
время идёт, а я всё так же податливый. не задумываясь, на всё соглашаюсь, легко поддаюсь уговорам. порой мне кажется, я просто живу по чьим-то правилам и уже не в силах их нарушить.
наряду с этим в голове не переставали возникать слова ларри: «убийца всё ещё в этом здании». так кто же догонит меня первый: усатый полицейский или ужасный чарли?
от этих мыслей я спрятался у себя дома. дверь в нашу квартиру скрипнула тише обычного, боясь привлечь лишнее внимание. отец храпел на своём кресле, а гизмо мурлыкал на матрасе.
— я у себя, — твёрдо сказал я, нажимая кнопку на рации.
— ладно, приступим! сейчас я позвоню им, погоди минутку.
эта минута казалась самой долгой в моей жизни. сжав кулаки, я судорожно проверял рацию. за это время я успел мысленно попрощаться с отцом и собрать вещи в колонию для несовершеннолетних.
— готово! я слышал какую-то толкотню. похоже, наш план сработал! можешь смело идти в 403-ью.
я медленно подошёл к двери, прислушиваясь к каждому шороху. но там никого не было: ни полиции, ни чарли. только тёмный коридор, уходящий в 403-ью квартиру.
***
король и шут — свечи гаснут, догорают
steve gabry — (sanity's fall) singular
deftones — my own summer
глава 5: тёмные дела
«…с тех пор мы с ларри неоднократно попадали в подобные ситуации.
и с каждым разом нас подозревали всё в более тёмных делах…»
***
1.
свет.
тусклый свет озарил квартиру 403.
тьма рассеялась.
я осторожно перешагнул через жёлто-чёрную ленту и оказался внутри.
в квартире стоял запах чего-то отвратительно сладкого, настолько невыносимого, что мне хотелось зажать нос рукой. но протез не давал мне этого сделать.
сломанный журнальный столик, ободранные обои и разбитые фотографии счастливых людей — всё здесь выражало отчаяние убийцы. оно лилось по всей квартире кровавыми каплями, стекающими в одну огромную лужу.
а в ней…
на полу белым мелом рисовался труп женщины. он навсегда застыл в предсмертной агонии, умоляющей о пощаде.
"пожалуйста… не надо…" — кричала она. но никто её не услышал. никто не пришёл.
— л… ларри… — дрожащим голосом произнёс я. хотелось кричать.
— что там?
— это жесть…
— и не говори, — холодно отреагировал он.
и вдруг я представил ларри, стоявшего на том же самом месте перед лицом убийцы. в его глазах читались страх и беспомощность. он наблюдал, как она истекала кровью, как кто-то хладнокровно улыбался над её бездыханным телом.
но чем он так доволен? мой взгляд упал на нетронутую полку с теми самыми фигурками. их пластик и разноцветные волосы мерцали ярче крови. это были "поняшки-блестяшки".
но одной из них не хватало. в алых пятнах будто оставался след от её игрушечных копыт. неужели можно убить человека только из-за какого-то куска пластмассы?
ледяными пальцами я стиснул рацию и сообщил ларри о моей находке, на что он ответил:
— хмм… ага! я понял как нам его найти! сматывайся оттуда поскорее и спускайся ко мне. конец связи.
2.
я вышел из квартиры и глубоко вдохнул воздух пустых коридоров. двери следили за каждым моим шагом, будто обвиняли меня в совершённом преступлении. я ощутил себя убийцей, но тут же выбросил эту мысль из своей головы. я не убийца.
в лифте я вновь встретился с тем усатым полицейским. его ярость осталась призрачным отпечатком на моём теле. больше всего я боялся, что он узнает.
но как ни в чем не бывало он лишь продолжил стоять у двери 403, даже не подозревая о моих намерениях.
сам не заметил, как оказался у ларри. мы сидели на пуфиках и обсуждали увиденное.
— и сандерсон, и чарли коллекционировали эти игрушки. они прям поехали на этой теме. а миссис сандерсон достала какую-то супер редкую. это она мне рассказала, ты не подумай. я ещё в своём уме, — самоуверенно выписал себе справку он, запрокидывая руки за голову.
— возможно, чарли хотел заполучить эту фигурку? — сам не веря своим словам, озвучил я.
— вообще, я не удивлюсь, если он замочил её именно по этой причине. у меня от этого чарли мурашки по коже. есть в нём что-то… настораживающее, смекаешь?
— ещё как смекаю. этого мужика нужно срочно задержать. не можем же мы жить с соседом-убийцей!
последняя мысль тревожила. а ведь сколько окружающих нас людей может оказаться маньяками? и как отличить их из толпы? что, если осознание их сущности придёт слишком поздно?
— …поэтому ты должен проникнуть в квартиру чарли и поискать ту игрушку, — сквозь мои размышления донеслось мне от ларри.
— слушай, а ты не офигел ли? почему снова я? я и так уже был в 403-ьей, — с негодованием заметил я.
— я бы и рад, но чарли терпеть меня не может. однажды он обвинил меня в краже своих закусок, и теперь квартира жиробаса для меня навеки закрыта.
— ладно-ладно, сделаю. иначе точно не усну, — не знаю как согласился я.
— салли, ты мужик! — с уважением воскликнул он. — вот, возьми этот пакетик. положи в неё фигурку, если сможешь её достать. только не лапай её!
— и почему у меня такое чувство, будто ты уже подобное проворачивал…
— хех, не. наверное, я просто слишком много смотрю телек.
на этом мы и попрощались. я удалился к выходу, а он принялся крутить кассету на карандаше.
3.
лифт столкнул меня с лизой.
она стояла с чашечкой чая в руках, но, едва я зашёл внутрь, её пальцы дрогнули — и несколько капель пролитого чая попали на меня. её виноватый взгляд затмевал обжигающую боль и прощал ей всё. она утопала в извинениях, а я в её чае.
я, как джентльмен, решил не заострять на этом внимания и сразу же переключился.
— кстати, я познакомился с ларри.
к чему это "кстати"? сам не знаю.
— о, прекрасно! я рада, что вы познакомились, ребята! — от всей души сказала она, потянувшись за влажными салфетками.
— я тоже. рад снова с кем-нибудь подружиться. ларри классный парень, — смущённо заметил я.
— я знала, что вы двое поладите! — её нежные руки направились к моей кофте.
мне вспомнились слова ларри об экстрасенсорных способностях его матери, и я тихо хихикнул.
— хочешь пошутить о том, что я так долго тру одно и то же пятно?
— ну…
— я трудолюбивый человек. но, если честно, порой мысли уносят меня, и я теряюсь во времени.
— у меня такое тоже бывает, — поддержал её я.
— я смотрю, ты творческая личность, как и мой ларри. всё таки хорошо, что вы нашли общий язык. я переживаю за него… — смятенно пояснила она.
сам про себя подумал: "из-за чего она так волнуется?" но ответ выдал утвердительный.
— не волнуйтесь, я присмотрю за ним.
— о чем ты? — испуганно спросила она. — он не рассказывал тебе о… эм… о чем вы говорили?
сказать правду нельзя. любая любящая мать не позволит своему сыну участвовать в подобной афере. так что вариант про соседа-убийцу и проникновение со взломом придётся отложить. я занервничал.
— он… он рассказал мне о…
— ох, дорогой мой ларри, — оборвала она меня на полуслове, — всё говорит об этом глупом проклятии. не знаю, с чего он это взял. я никогда не воспитывала его суеверным. надеюсь, он не забил тебе голову этой ерундой?
я кивнул.
— мой ларри — хороший мальчик. просто у него бурное воображение. это всё из-за телека, — строго поставила диагноз она и глубоко вздохнула. — ладно, сал, удачи. всего тебе доброго!
и улыбнулась на прощание.
проклятие? а каком проклятии может идти речь? когда она высказалась мне, будто годами накопленное отчаяние выплеснулось наружу горячим чаем. думаю, лучше не стоит пока расспрашивать ларри об этом. мне предстоит выкрасть улику из квартиры чарли. это беспокоит меня больше.
4.
вскоре стеклянные полки, разнообразные фигурки и вместительный живот их хозяина снова оказались перед моими глазами.
— они чудесны, не правда ли?
я до сих пор не мог поверить, что чарли — убийца. квартира 204 больше не казалось столь дружелюбной. эта мысль не давала мне покоя. как одинокий толстяк, сутками напролёт любующийся своей коллекцией, способен на убийство?
глаза бегали в поисках улик. только они могут доказать его виновность. ни перчаток, ни орудия убийства видно не было. лишь эти глупые "поняшки-блестяшки" с их пустым, стеклянным взглядом. казалось, всё кончено. но нет.
я увидел её.
среди ярких фигурок одна выделялась. пурпурная пони с золотистой гривой. на ней был какой-то странный узор. сначала я не придал ему значения. но стоявшая перед глазами картина была слишком знакомой. это… засохшая капля крови.
теперь сомнений нет. находится с чарли в одной комнате становилось невыносимым. воздух душил, пол сковывал движения. в горле стоял ком. чарли… как ты мог?…
храп.
на всю квартиру растянулся ужасный храп. его руки бессильно свисли в сантиметрах от той самой фигурки. адреналин ударил в голову. хозяин доверил любования мне?напрасно.
я сделал шаг. ещё один.
сердце колотилось так громко, что могло бы разбудить его одним своим стуком.
на носочках подкрался к его продавленному креслу. потянулся к полке.
и…
— хех, видимо, я ненадолго задремал… — раздался эхом голос чарли. я резко положил руку к нему на подлокотник. ледяная дрожь окутала всё моё тело. — надеюсь, ты не думал трогать мои вещи, пока я спал, сал?ведь ты начал мне нравиться.
— и в мыслях не было, чарли. как ты мог такое подумать?
я покраснел настолько сильно, точно на огромный помидор нацепили нелепую маску.
— вот и чудненько.
тут его нос сморщился, пытаюсь уловить какой-то тонкий аромат. он потянулся ко мне.
— м-м-м, чай эддисона…
видимо, пролитое содержимое чашки лизы дало о себе знать. чарли запрокинул голову в удовольствии от одного только запаха этого напитка.
— слушай, если ты достанешь немного чая, я буду крайне благодарен! а то мне мистер эддисон сказал, что на сегодня всё, — по-детски обиженно произнёс он.
отказ стал бы угрозой для жизни.
— без проблем.
и молча захлопнул дверь. в голове по-прежнему ничего не укладывалось. мысли переплетались и спутывались.
что мне делать? куда идти?
5.
безнадёжно стоял я в коридоре 2-ого этажа и думал, как мне украсть эту фигурку. все размышления сводились к убийству чарли. оставлю их.
в отчаянии я схватил рацию.
— салли-кромсали?
— ларри-схерали! — от злости буркнул я. мне было совсем не до шуток. — я у чарли, но он не подпускает меня к своим вещам. что делать?
и слышу безудержный смех на другом конце провода. он явно не ожидал такого от меня.
— ларри, блин!
истерика закончилась. он прокашлялся, и совсем серьёзно заявил:
— хмм… придётся попробовать по-другому.
— есть предложения? — требовательно поинтересовался я.
— всё, что мне известно о чарли, это то, что он любит есть и собирать игрушки.
это прозвучало как: "я знаю не больше твоего. что ты от меня хочешь?"
мда, погорячился я. и всё же, последние слова меня зацепили.
— есть, говоришь? ладно, я что-нибудь придумаю… конец связи.
и положил рацию в карман.
а что, если подмешать толстяку что-нибудь в чай? меня осенило. сон моего отца продолжало спонсировать снотворное. думаю, он не сильно обидится, если я возьму пару таблеток в научных целях.
с этой мыслью я поднялся наверх.
в квартире стояла атмосфера сна и покоя. гизмо устроился на коленках у папы и соревновался с ним, кто громче храпит. хотелось бы мне оказаться на его месте…
но сейчас не до этого.
в шкафу стояла баночка снотворного. я положил её в карман и побежал к лифту.
на этаже меня встретил усатый дядя полицейский, изредка поглядывавший на мои действия. знал бы он, чем я сейчас занимаюсь. нет, лучше пусть остаётся в счастливом неведении.
6.
лифт уносил меня к квартире 103.
владелец открыл щель для почты и вежливо спросил:
— чем могу быть полезен?
— чай эддисона, будьте добры, спасибо!
— да-да, минуточку…
шум переливающейся воды, звон ложки, и горячая кружка на блюдце в моих руках.
— держите, сэр! приятного чаепития!
отблагодарив мистера эддисона, я направился к чарли с одним маленьким сюрпризом. в лифте я перемешал его с сахаром и с уверенностью открыл дверь.
— вот, я принёс ещё чая, — едва сдерживая злорадную улыбку объяснился я.
— это прозвучит странно, но, несмотря на мою любовь к этому чаю, вряд ли в меня влезет ещё одна чашка… — отрыгивая, заметил он.
мой план рухнул.
но нет, сдаваться нельзя. всё ещё можно исправить.
— правда? но ведь он такой вкусненький, свеженький и горячий! — так сладко произнёс я, что мне самому захотелось сделать глоточек чая со снотворным.
— ну… возможно, — засомневался он. — хотя нет, я не хочу переборщить. я и так выпил за сегодня чашек, так… 20…
я настаивал на своём. а он не поддавался моим уговорам. вскоре пришлось перейти к откровенной лжи.
— вы уверены? а ведь эту порцию… мистер эддисон заварил по новому рецепту! — недолго думая, сказал я. — я уже выпил 3 чашки, и как мне кажется, этот вид чая гораздо вкуснее остальных. я даже…
— ох, я ОБЯЗАН его попробовать! тащи сюда!
мне стоит работать маркетологом. как быстро я его уговорил.
и протянул ему дрожащими руками чашку со снотворным.
он, не задумываясь, выпил её до дна. при этом причмокивая, отправляя мне десятки воздушных поцелуев. боже, о чем я думаю!
— ах! как вкусно! не знаю, как он…
теперь он был не в силах говорить. его веки отяжелели, а кресло стало более, чем удобное. что ж, не буду ему мешать.
я лишь осторожно потянулся за поняшкой, поместил её в пакет, и навсегда оставил квартиру 204.
игрушка у меня. один-ноль!
***
steve gabry — dark things
deftones — beware
deftones — digital bath
akira yamaoka — the day of night
глава 6: дом несчастных
«…я — чей-то голос.
голос — это моя жизнь.
рано или поздно, он прервётся.
неужели после смерти ничего нет?
вечная тьма, молчание.
моя душа навеки останется в этих стенах. неупокоенной…»
***
1.
свет.
в подвале мигал свет.
перегоревшая лампочка трепетала.
каждый вздох мог стать для неё последним.
я пробрался в квартиру ларри.
там было темно.
тьма.
я окончательно потерялся в ней.
что-то меркло в конце коридора. мучило ощущение, что там кто-то ждёт. сквозь тьму я и увидел… его.
нечто чёрное. без формы. без лица. лишь с острыми красными глазами, пронзающими насквозь. оно не двигалось. не дышало. просто стояло и наблюдало за мной, растворяясь в темноте.
— сал, вот ты где!
мрак рассеялся.
передо мной стоял всё тот же ларри — высокий и худощавый, с родинкой на щеке и лёгкой ухмылкой.
— и что ты делаешь на кухне?
— решил отметить победу. я достал игрушку! — гордо заявил я. страх как рукой сняло. но то, что я видел, больше не покидало меня.
— отлично, мистер ловкач! я знал, что ты справишься! — он искренне радовался за меня. я чувствовал себя героем.
— спасибо. я там даже на минуточку занервничал.
— ещё бы. расскажешь мне, как всё было? интересно до жути! — его глаза горели любопытством. я не стал отказываться.
сам не заметил, как уже сидел на его кровати. ларри восхищённо слушал мой рассказ, изредка ахая и подшучивая над "спящей красавицей" чарли.
— ну ты монстр! осталось только отдать её детективу, и дело сделано.
— а где его найти?
— мне кажется, он на улице. занимается допросом и бумажной волокитой. торчит тут ещё с утра. сходи к нему, — посоветовал мне он. но в это время я думал совсем о другом.
— слышишь… — неожиданно для самого себя начал я, — а тут водятся призраки?
— что? опять? только не это, — изнурённо промычал он. лицо его противно сморщилось. — это тебе пых рассказал?
— нет, просто у меня какое-то странное чувство, — растерянно ответил я. — а что ещё за пых?
— толстяк с 3-ьего этажа. трудно не заметить. сам я в призраков не верю — ни одного не встречал. а он…
— поговорю с ним.
— агась.
мы распрощались.
мои мысли всецело занял тот красноглазый демон. интересно, кто-нибудь ещё его видел? или мне показалось.
2.
лиза уже закончила мыть 3-ий этаж. он был пуст. на моё счастье, приземистый толстый парень решил совершить променад до автомата с едой и как раз возвращался с добычей. его пухлые щеки были измазаны шоколадом, а к зеленоватым волосам, торчащим из-под кепки, прилипло несколько желейных мишек.
— привет.
— о… эм… привет, — чавкнул он, разглядывая меня выпученными глазами.
— я сал. для друзей — салли-кромсали. только что переехал сюда.
— пых! — он протянул свою липкую ладонь.
— эм… приятно познакомиться, салли-кромсали.
— взаимно, пых.
новое знакомство мало волновало его.
он стоял у 303-ьей квартиры и наслаждался растаявшей шоколадкой. не похоже, что бы его тревожило нечто паранормальные. интересно, почему его называют пых?
— а как ты получил своё прозвище?
— чаго, какое прозвище? — недоуменно переспросил он. оригинальности его родителей можно только позавидовать.
— ладно, забей. как думаешь, в этом доме водятся призраки?
— ты тоже их видел, так? — его недалёкий взгляд вдруг приобрёл серьёзность. он резко прервался от шоколадного удовольствия и обратил внимание на меня. вопрос застал меня врасплох.
— да… наверное, видел…
— я так и знал! — внезапно воскликнул он, — знал, что я не сумасшедший! ха! ты тоже видел того старика?
— какого старика?
— похож на спятившего бродягу, который иногда спит на 5-ом этаже. но я видел много других вещей! более безумных, чем какой-то старый бомж.
пых наконец нашёл собеседника.
в апартаментах эддисона вряд ли найдётся такой же странный тип, как салли-кромсали, способный разделить его интересы.
я был рад, что он выговорился.
он рассказывал мне о предметах, движущихся сами по себе, странных звуках, доносившихся из подвала, полтергейстов и прочей нечисти. но всё это было не то…
как ни странно, подобные вещи можно встретить на страницах любого паранормального журнала. но ни на одной из них не упоминается мой красноглазый демон. и от этого не становилось легче.
— …и вот, я говорю, что они есть, но никто мне не верит!
— я тебе верю.
— спасибо, салли-кромсали! — смущённо пробормотал он. — о, знаешь! однажды я видел девочку!
— а?
— девочку! я думал, она дочь того бездомного, но не успел я опомниться, как она взяла и исчезла! вот почему я закрыл ванную на ключ. слишком страшно, — вздрогнул он.
— стоп, у тебя есть ключ?
— да, я его на полу нашёл.
— а давай вместе посмотрим? — предложил было я, на что получил убедительный аргумент.
— ни за что! там… призраки!
— может, тогда одолжишь ключ мне? а я гляну, насколько всё плохо.
— нельзя просто взять и отдать ключ. но-о-о-о… — его круглое лицо стянулось в жадной улыбке, — могу обменять!
— ну, если одолжишь мне ключ, я могу дать… эм… — стыдливо произнёс я и залез в карман. внутри была только окровавленная поняшка, рация ларри и… — четвертак!
который я честно заработал за помощь отцу.
— ништяк! идёт! ща, погодь…
его облегающие брюки зашуршали.
— держи!
в моих руках блестел старый узорчатый ключ, а в его — маленькая монетка.
мы перекинулись парой слов и разошлись. лифт уносил меня на запретный 5-ый этаж.
3.
меня встретила табличка.
«ВНИМАНИЕ!
в настоящее время
данный этаж ремонтируется.
пожалуйста, проследуйте к
ближайшему выходу!»
голые стены, ободранные обои и доски, торчащие из-под плинтуса, украшали его коридоры. в воздухе витал запах плесени и обвалившейся штукатурки. на холодном полу навсегда застыли пятна клея. и ничто не могло согреть его. что-то мне подсказывало, что ремонт здесь шёл давно. кем — неизвестно.
все двери были заперты.
безликие и бесконечные, они тянулись куда-то вдаль. казалось, сквозь их глубокие щели за мной кто-то наблюдает. чьи-то огромные. мутные глаза.
я бежал.
бежал от них, спотыкаясь.
ломился в каждую дверь. но никто не открывал. квартира 504 внезапно поддалась мне. от неожиданности я ввалился в неё и упал на колени. передо мной сидел… он.
тощий. грязный. с пустым взглядом. слепой. качался из стороны в сторону на старых газетах, шепча что-то беззвучное.
и вдруг замер.
— …тебе не следовало сюда приходить…
томный, жуткий голос раздался за моей спиной. мужчина напротив молчал.
я не понимал, что происходит.
— п-простите… не знал, что здесь кто-то живёт.
— …тёмное место. это здание. здесь творятся ужасные вещи…
с каждой секундой его голос становился всё громче, раздирая моё холодное тело раскалённым лезвием. я был прикован к полу и не мог пошевелиться.
внезапный стук прервал его.
— выпустите меня… пожалуйста! — дрожащий голос маленькой девочки донёсся из-за двери запертой комнаты. когда я обернулся, мужчины уже не было.
он исчез.
может, она спугнула его? или… он сам направился к ней?
медлить было некогда.
онемевшими пальцами я схватил ключ, судорожно вставил его в замок и распахнул дверь ванной.
4.
тьма.
кромешная тьма окутывала всё вокруг.
она обволакивала стены. липла к ледяной коже. заполняла лёгкие.
но даже сквозь неё я увидел…
никого.
ванная была пуста.
эхом по ржавым трубам раздавался тихий плач ребёнка. он был один. забыт. заброшен. не нужен. в отчаянии я закричал:
— здесь кто-нибудь есть?
но никто меня не услышал.
никто не пришёл.
в своём отражении я увидел отца, опьяневшего от боли и безысходности.
мне хотелось разбить зеркало.
— всё хорошо. я тебя не трону. я — не он.
— правда?
призрачная тень маленькой девочки мелькнула перед глазами. её мёртвые, выцветшие глаза были самыми живыми, что я видел в своей жизни. они мерцали в темноте так ярко, что от одного только их взгляда становилось тепло.
— да. меня зовут салли-кромсали, — скромно ответил я.
— у тебя забавное имя, — она мило улыбнулась, перебирая своими хрупкими пальцами. но выражение её бледного лица резко переменилось. — а ты не боишься меня, салли-кромсали?
— конечно нет, — с такой уверенностью произнёс я, что сам удивился. будто бы я каждый день общаюсь с…
но нет. она была не такой, как все. такой… светлой. такой доброй для этого мира. до слёз не хотелось верить, что она мертва. кто мог забрать её невинную жизнь?
— а почему у тебя на голове торчат два хвостика? их носят только девочки, глупый! — захихикала она, трепя мои голубые волосы. я не чувствовал её прикосновений, но ощущал нежность её рук.
не думаю, что призраки умеют краснеть, но у неё получилось. во всяком случае, у меня это вышло гораздо лучше.
— а кто сказал, что их могут носить только девочки? может, мне тоже нравятся хвостики…
я засмущался до такой степени, что не мог сказать больше ни слова.
— я никогда об этом не задумывалась. а ты смешной!
минутой назад "смешной" стоял на коленях и содрогался от одной только мысли застать изуродованное тело маленькой девочки в лапах красноглазого чудовища.
стоит ли напомнить ей об этом?
— так почему ты плакала?
— люди всегда убегают от меня, когда я пытаюсь с ними поговорить. мне здесь так одиноко…
я вспомнил бессонные ночи взаперти собственной комнаты. ужасные крики. разбитые бутылки. и абсолютное одиночество. я был один. забыт. заброшен. не нужен. мне стало так жаль её, что я готов был простить ей любое слово, любой поступок. хотел обнять её призрачное тело и сказать ей — ты не одна.
но в этой запертой ванной, как и в этом падшем мире, она по-прежнему оставалась неувиденной и неуслышанной. так как мне её утешить?
— понимаю. порой и мне бывает одиноко. тяжело быть одиночкой.
— ну… я не со всем одна. со мной…
глухой стук из-за стены не позволил ей договорить. в растерянности её силуэт начал расплываться, пока вечная тьма не поглотила его полностью. она исчезла.
— эй, ты куда…
опустошённый, я вышел из ванной.
но столкнулся с…
5.
— пых? что ты тут делаешь?
— честно, задаю себе такой же вопрос…
боязливый толстяк с 3-ьего стоял передо мной и трясся в полном ужасе. глаза его бегали, осматривая каждый угол заброшенной квартиры. моё появление стократно ускорило биение его сердца.
но осознав, что я — не привидение, он лишь вздохнул с облегчением и шепнул себе под нос что-то вроде: «слава богу, что это он».
— я думал, тебя пугает это место.
— пугает… но тебя долго не было, поэтому я решил убедиться, что призраки до тебя не добрались.
он за меня волновался.
абсолютно незнакомый мне человек переборол свой страх только для того, чтобы удостовериться, жив ли я.
его подвиг произвёл на меня сильное впечатление. интересно, а ларри бы поступил так же?
—спасибо, пых. со мной всё в порядке.
— славно… славно… слыш, я тут подумал… может оставишь ключ себе? тебе он нужнее, а я всё равно не люблю сюда приходить…
он явно хотел от него избавиться.
что-то мне подсказывало, что и возвращаться сюда он больше не планировал. а я надеялся, что это — не последний мой визит.
всё же я был искренне благодарен ему и с радостью принял его подарок.
— я не против. но если он тебе понадобится — бери в любое время, он твой.
— по рукам!
на самом деле, пых не стал её протягивать, так как испытывал неудержимое желание выбраться отсюда как можно скорее.
я не стал его задерживать.
дверь хлопнула, и я остался один. вместе с пылью старых газет и забытых журналов.
***
deftones — entombed
steve gabry — dark things
nirvana — endless, nameless
radiohead — no surprises
xvii — ugly
«…
1.
кладбище.
непритязательный скелет вновь восстаёт из могилы, возвращаясь в мир живых.
полная отчаяния, старая груда костей с трудом пытается избавиться от оков, не отпускающих её из царства мёртвых.
пустота. холод. мрак.
могила, из которой он выбрался, идеально описывала состояние его души.
могила его отца была упрятана на самом краю городского кладбища. он был отвергнут всей семьёй лишь потому, что так гласит закон.
скелет вышел во двор.
старые качели мирно покачивались на ветру, дразня в нём воспоминания юности и счастья. голые деревья, совращённые осенью, тянулись в небо.
между ними дымилось костровище.
оно было полно тёплого угля и пепла. какие-то кусочки внутри него показались странными мертвецу.
среди тлена он увидел нечто ужасное.
несгоревшие человеческие кости и зубы.
злость и печаль бушевали в нём, словно ураган. он направился к себе домой.
мстить.
2.
дом.
каменный камин, некогда приносивший тепло в его жизнь, теперь лишь вселял мрак в его душу. вся обеденная была перевёрнута кверху-дном. один стул стоял неподвижно, а на столе со следами разводов лежал разбитый бокал вина.
его мать ни дня не могла прожить без вина. он понимал, что это нехорошо, но не винил её за это.
его кабинет.
холод залазил в ночные окна.
все цветы завяли. все бумаги сгорели.
его отец провёл всю жизнь за этим столом. рядом с бумагой стояла пепельница, наполненная десятками выкуренных сигарет. шкафы были заполнены деловыми документами, счётами и прочими офисными принадлежностями.
в одном из ящиков неупокоенный нашёл фотографии родителей. молодых и счастливых. для него это было непривычно.
в верхнем ящике он увидел местами обведенные ручкой распечатки звонков.
они лежали под фотографиями, на которых изображена его мать. обедающая с чужим мужчиной.
обрывки прошлого начали собираться воедино. фрагменты того меня, которого уже нет. ужасы, от которых я так стремительно прятался.
реальность вернулась ко мне.
навсегда.
3.
маленькая девочка возвращалась домой.
в квартиру 504. она была уверена, что там её ждёт любящая мать и отец. беззаботная радость переполняет её грудь.
но никто ей не ответил.
без тени сомнения она заходит в ванную, чтобы помыть руки. в наполненной до краёв ледяной воде растекались алые капли крови. в ванне лежало бездыханное тело несчастного ребёнка. её мёртвые, выцветшие глаза были самыми неживыми. что она видела за свою короткую жизнь.
папа, за что?…
в родительской было тихо.
тело матери было приковано к кровати.
в её навек застывшем лице читались смиренность и принятие.
она знала, что так будет.
она знала, чем это закончится.
но была не в силах что-либо изменить.
петля обнимала шею её мужа.
последний луч надежды в его глазах погас.
он не смог простить ей измену.
но больше всего он не мог простить себя.
его взгляд был пуст. из глаз струились кровавые слёзы. ослабевшие руки всё ещё сжимали записку.
«она отвергнула меня.
отчего сердце моё горело ненавистью.
от моей прежней любви ничего не осталось.
я положил всему конец.
жизнь стала слишком тягостной для меня.
пожалуйста, простите меня.
прощайте»
…»
***
— где ты нашёл это?
фантомный голос той самой девочки отзывался из недр квартиры. она была встревожена от прочитанного мной.
— этот дневник? тут валялся.
— он мне кое-что напомнил…
— в чём дело?
— я… я не могу… тебе это… — она была так растеряна. так напугана. в истерике она сказала лишь, — прости. просто оставь меня.
и вновь развеялась, как утренний туман. больше я её не видел.
меган. её звали меган.
где теперь вьются её лавандовые кудри?
кому теперь светятся её наивные глаза?
не знаю. точно не мне.
***
steve gabry — the house of wretched
глава 7: нечего терять
«…лишь утратив всё до конца, мы обретаем свободу. но что, если уже нечего терять? можно ли обрести то, что уже потеряно?
ларри… ты ведь знаешь ответ, да?…»
***
1.
вечерело.
холод залазил сквозь трещины в окнах.
за ними увядали чьи-то цветы.
я вспомнил про ларри и выскочил из 504-ой. хотелось верить, что детектив всё ещё ждёт меня в дверях апаратаментов. но даже за их пределами его не оказалось.
неужели всё напрасно?
нет.
вдалеке вспыхнула полицейская мигалка, и я бросился на дорогу. адреналин пронзал моё сердце сотнями игл. больше всего я боялся не успеть. опоздать.
машина резко остановилась, и мне навстречу вышел темнокожий мужчина. его усталые глаза скользнули по мне. надрывая горло, я прокричал:
— я знаю, кто это сделал!
полицейский вздохнул. казалось, он рассчитывал услышать что угодно — даже признание. пытаясь проявить терпение, он лишь заключил:
— ещё один?… тебя ларри подослал?
выходит, ларри уже говорил с ним.
но у него не было… этого…
не дав мне сказать ни слова, он продолжил:
— к сожалению, я не могу принимать слова подростка с судимостью за чистую монету. слушай, я ценю, что вы пытаетесь помочь, но если у вас нет доказательств, не стоит…
я не выдержал, достал из кармана окровавленного пурпурного пони и протянул ему. его удивлённые глаза вцепились в неё, и он прервал свои нравоучения. чувствовал, как плащ героя сам растёт из моей спины.
— посмотрим… это из квартиры чарли, верно? откуда она у тебя?
— я ходил и знакомился с соседями, ну, знаете, я только поселился здесь. и к чарли тоже заглянул. он показал мне свою коллекцию, но на одной из игрушек заметил кровь, — тут я остановился, думая, как объяснить ему, что я усыпил чарли и стащил поняшку. — вот… я решил, что это наверняка поможет расследованию, и… попросил её одолжить на время.
сомневаюсь, что толстяк позволил бы мне прикоснуться к его святыни, не то, что одолжить. но полицейский поверил, и этого было достаточно.
он постучал по лобовому стеклу, показывая напарнику мою находку. потом повернулся ко мне и с блестящей улыбкой заявил:
— так-так-так! юный детектив у нас берётся за дело! скоро меня так уволят — за меня всю работу делают, — он хрипло засмеялся. — неплохо, пацан, приму это к сведению.
и направился к машине. выхлопная труба окутала его белым дымом. опустив стекло, он лишь сказал напоследок:
— давай в следующий раз ты сначала обо всём сообщишь нам, а не будешь повергать себя опасности? договорились?
— надеюсь, следующего раза не будет, — многозначительно ответил я и удалился к дому. моя совесть была чиста.
2.
вскоре апартаменты эддисона снова окружили полицейские машины. улица гудела от грубых голосов, тяжёлых шагов и скрипов раций.
я вышел и глубоко вздохнул.
всё также пахло мокрым асфальтом, сырой землёй, но что-то необъяснимо новое стало уже родным. рядом стояла лиза, бледная, с потухшим взглядом.
мы молча смотрели на пятиэтажку под блеклым закатом нокфелла.
меня встретил счастливый детектив и похлопал по плечу.
— отличная работа, парень. можешь спать спокойно.
из "бобика" не умолкая продолжал кричать обезумевший чарли, умоляя выпустить его. бегающие щенячьи глаза столкнулись взглядом со мной и намертво вцепились.
— сал! я невиновен, клянусь! я думал, мы друзья!
но я не верил ему.
я знал, что в тот роковой момент над трупом миссис сандерсон стоял именно он. и я не испытывал к нему чувства жалости.
через минуту его увезли, и его любимая коллекция навсегда лишилась хозяина. сможет ли он перенести такую потерю? может быть. а вот она — точно нет.
дом избавился от одного убийцы.
но есть ли в его пустых коридорах, за его пластиковыми безликими дверями кто-то страшнее чарли? может ли он таиться, выжидать своего момента, и в один миг прервать несколько жизней?
в толпе мигалок я заметил скорую. она стояла здесь с самого утра, но, почему-то, не привлекала моего внимания. убедившись, что поблизости никого не было, я решил заглянуть в окно фургона…
…в центре стояла тяжёлая ржавая койка. на ней разлагалось бездыханное тело, до головы укутанное белой простыней.
обезображенное лицо немолодой женщины, застывшее в гримасе боли и предсмертной агонии. её череп был проломлен. скальп был снят. из-за окровавленных зелёных волос виднелся серый… скользкий… мозг.
это то, что осталось от…
миссис…
сандерсон…
***
— подобное зрелище ужаснет любого. что уж говорить о подростке, — перебивая меня, пробормотал сквозь усы доктор откин. впрочем, я уже закончил. — в пятнадцать лет стать свидетелем двух чудовищных сцен… это должно было оставить свой отпечаток.
мне показалось, что в его вечно спокойном лице промелькнуло нечто тревожное.
то, что он услышал, повергло его в ужас, тогда как для меня это было всего лишь частью жизни. реальность давно смешалась с воспоминаниями и снами.
моё существование заключалось в пустом саморазрушении и ненависти.
я ненавидел уют его кабинета, презирал аромат какого-то обычного, но такого леденящего душу домашнего чая.
он стал для меня тем человеком, кому я уже не мог доверять. таким же, как все остальные.
сделав глоток остывшего чая, он продолжил:
— а ещё спустя годы были найдены новые улики. было доказано, что чарли обвинён ложно. невиновный человек, столько лет просидевший за решёткой… что ты чувствуешь, когда думаешь об этом?
— я не верю, что это был не он, — холодно ответил я. пальцы сжали фарфоровую чашку слишком сильно. на её глянце приступили свежие шрамы. безысходность сдавливала грудь.
— угу… ты уже говорил — доктор устремил свой изучающий, пронзающий насквозь взгляд сначала на чашку, затем на меня. — а что насчёт ларри?
— а что с ним? — я почувствовал, как в горле застрял ком. будто незаживающая рана кровоточила вновь и вновь. после стольких лет… всегда. — как я и говорил, мы дружили, пока учились в школе.
— а после?
— перестали общаться. потеряли связь после выпускного. даже не знаю, где он сейчас.
горячая слеза скатилась по моему изуродованному лицу. любое упоминание о нём наводило меланхолию и апатию. я знал, где сейчас ларри… но от этого не становилось легче.
меня часто спрашивают, знаю ли я ларри джонсона? когда во рту ствол пистолета, речь сводится к мычанию. на секунду я забываю про ларри, всю эту затею с чарли и думаю, насколько грязен этот мир.
но когда я нахожусь под прицелами камер, отвечаю: он — это воплощение всего того, чем я хотел быть. давно известно: мы причиняем боль тем, кого любим.
но часто бывает и наоборот.
— тебя беспокоят разговоры о нём?
— я просто не понимаю, зачем спрашивать одно и то же из раза в раз. мне казалось, вы должны помочь мне? — сорвалось с моих искусанных губ. вся боль, моё одиночество и страдания выплеснулись в один крик.
крик о помощи.
— я понимаю твои чувства, сал. правда. и я хочу помочь тебе, но вижу, что что-то не даёт тебе двигаться дальше. я не смогу помочь тебе, если ты будешь не до конца откровенен со мной. понимаешь, к чему я клоню?
я молчал.
— к сожалению, на сегодня наше время истекло, — сменив свой тон, заключил он.
— подождите!… — неожиданно для самого себя воскликнул я, — я… ларри…
мысли переплетались. слова спутывались в узел, в одну узкую петлю, сдавливающую мою шею. сколько ещё не сказано. последний луч надежды отдалялся всё дальше и дальше. счастливая жизнь представлялась чем-то невозможным.
— прости, здесь строго следят за графиком. пожалуйста, прибереги мысли для следующей встречи. она будет последней перед твоим судом. позволь мне помочь.
я принял свою участь безмолвно.
к чему сопротивляться?
в кабинет ворвалась полиция, доктор встал, кивнул им и пожал мою дрожащую руку. мгновеньем позже её сковали наручники, и меня повели под конвоем в одиночную камеру. на прощание он сказал то, что навсегда осталось в моей памяти.
— я не думаю, что ты убийца, сал.
— похоже, только вы так и думаете, —недоверчиво ответил я, смотря на него исподлобья.
до казни осталось…
3 дня.
***
прокрастинация — 26.06
deftones — sextape
steve gabry — calm
steve gabry — memories and dreams
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
