Эпоха Презрения
Глава 1 Колодец со змеями
Эпоха Презрения
Глава 1 Колодец со змеями
В ночь на 25 число месяца июня лета Господне 1418 года по звёздному небосвода близь замка Кронучи, что в Чермии, вассале его святейшего высочества Императора Священной Аронской Империи пронесся нестерпимый яркий свет озаривший на мгновение все окрестности, от непосредственно замка до близлежащий крестьянских деревенек и так же как и появился исчез во тьме небосвода. Крестьянские ведуны и ведуньи, и клирики его святейшества нарекли это знаменем божьим предвещающим скорую кару за грехи наши. Однако ж время шло, а ничего кардинально не менялось. Не разверзлись земли Господне, не пошёл кровавый дождь, не наводнили сушу плотоядные твари. Его Святейшество император вел войну на севере Итанолии с фраксами, те в свою очередь с брионцами, на востоке рассеры сражались с полисцами и лиониками. Начали давать свои ростки первые зерна прогресса, в битве под Акунойа армия его Святейшества императора применила до сели невиданное орудие - пороховую пушку взамен ушедших в прошлое катапульт и требушетов. В строй наряду с латниками пикенерами встали стрелки с пороховыми аркебузами, пусть не вытеснившие арбалетчиков и лучников полностью но для сведущих дали понять в какую сторону будет двигаться военный прогресс в ближайшие века. По всему Старому Свету разбрелись наемничьи компании сражавшиеся за своего господина - звонкую монету. Наиболее известными из них были непримиримые шархские пикинеры и нероцианские ландскнехты. Вспомнить так же можно и гээнуйских стрелков и вольных кондотьеров Итанолии. Дешевой и крайне эффективной пехоты на полях сражений Старого Света становилось все больше, что диктовалось новые правила ведения войны...
Однако не одним ратным ремеслом едины, повсеместно наблюдался и рост городов и появление первых мануфактур, а в Фарфартуре на Майтенцкофе запустили чудо человеческой мысли - печатный станок, способный разность слово божье во все концы империи его Святейшества, однако используемый как правило для печатанья крайне похабного содержания изделий для городской и крестьянской челяди. Гаспанские мореходы, вассалы его святейшества за бескрайним океаном открыли новые неизведанные земли. Никуда не делся и вопрос со все возможной нечестью, священный официум - Инквизиция неустанно бдит выявляя чернокнижников и прочих мракобесов, то тут то там разгорится огонь святого возмездия на городской площади и и поглотит оскверненное тело. В лесах не редки встречи с отродьями мрака и бездны, и лишь святая молитва и безгрешная жизнь способна уберечь от когтей их. Часто видели очевидцы как отвратные трупоеды собирают остатки на многочисленных полях битв и сражений. Но наш император заботиться о нас и выслал во все концы бравых охотников на чудовищ, что не убоялись зла и встречают его огнём и мечом своим. Так начался 15 век эры Господа нашего...
1415 год. В воздухе близь фракского города Аркелон царил запах смерти. Император Священной Аронской Империи Карл IV возвышался над полем битвы с холма. Внизу у ног великого монарха владевшего лучшей половиной известного мира решались судьбы тысячи простых, смертных людей. Взирая на них с высока, как на муравьев в своих драгоценных чёрных одеяниях, подчёркивающие его царственный лик он размышлял о битве происходившей внизу и о результатах, что она принесёт. По правую руку от него в полном боевом доспехе с гербом на панцире гордо стоял коннетабль его императорского высочества взирая на поле битвы через подзорную трубу.
-Ваше высочество, они направляют дополнительные силы на правый фланг близь реки.
-А кто у нас на правом фланге? - повернул свой задумчивый лик император.
-Вольная компания Раусхенделя, ландскнехты, милорд...
-Нет...молю...нет! - вскрикнул лежащий на земле пехотинец, совсем ещё мальчишка, сын какого ни будь рыбака или мельника перед тем как массивная алебарда проткнула его лицо выплеснув содержимое черепной коробки на мягкую летнюю траву. Парень сжал пальцами свежую землю, горлом харкнул кровь и отправился к Господу нашему богу. Капитан бригады ландскнехтов Герман Вульф выдернул алебарду из тела юнца и смачно сплюнул. На поле боя нет места жалости. Старый пёс войны оглянулся сквозь узкую щелку полу закрытого шлема.
-Построиться, шлюшьи дети! Плечом к плечу, ублюдки, копья к бою! - вскрикнул он. Бригада только что отбила атаку пехотного отделения фраксов, но даже своими перебитыми ушами Герман Вульф слышал приближение конницы противника. Ландскнехты построились плотным строем по несколько шеренг ощерившись как ёж алебардами и пиками. На мгновение все затихло. Лишь крики умирающих доносились с другого поля и из за реки да вороны окружили в ожидании скорого пышного пиршества. А потом раздался стук копыт, все нарастающий цокот подкованных лошадей, несущих закованных в доспехи элиту фракского рыцарства. Ландскнехты крепче сжали своё оружие, немигающим взором ожидая стальной машины смерти. Каждый в строю ощущал другого, своего брата и товарища, чувствовал монолитное единение с братьями по оружию, они становились единой нерушимой стеной, об которую разобьется вся конница врага. И вот они появились, вздымая грязь копытами, испуская пар ноздрями кони несли всадников на врагов. Дикий крик и ржание коней приводили в ужас пехоту и обращали в бегство, но не в этот раз. Как волна о скалы всадники ударились о шипастый панцирь наемников. Началась ожесточенная схватка, ландскнехты кололи длинными пиками рыцарей в щели, стаскивали их с коней, сносили головы алебардами удар за ударом. Но рыцарство не думало сдаваться, оно рубило пехоту, ломала древки пик, эта огромная закованная в сталь масса, топтала людей под собой. Пехота усилила натиск, на место павшего вставал новый, плечо к плечу они двинулись на врага выдавливая его с поля боя, нога в ногу шёл ощерившийся стальными копья и боевой зверь и ландскнехты запели:
Die Drummen, die Drummen,
Larman, larman, larman, heiriderideran,
Rideran Landsknecht voran !
Landsknecht voran !
Удар пикой, шаг вперед, рыцарь выпал из седла
Wir schlucken Staub beim Wandern,
Er hängt des Säckel hohl.
Der Kaiser schluckt ganz Flandern,
Bekommt ihm ewig wohl.
Ещё одного насадили на пику, шаг вперёд удар.
Er denkt beim Länderschmanse
Wie er die Welt erwürb.
Mir wohnt ein Lieb zu Hause,
Das weinte wenn ich stürb.
Алебардой снесли закованную в сталь голову. Шаг за шагом, в воздухе повисло жалобное ржание лошадей, крик отчаянья и страха, он и боевая песня пехоты теснящий врага. Герман Вульф оглянулся на своих верных рычащих от злобы и горячки боя псов войны. В первой шеренге как всегда орудуя алебардой стоял двухметровой великан детина - Ульрик Бернц, он всегда шёл в первых рядах, за что получал двойное жалование разумеется. Их всегда называли шеренга обреченных, мало кто доживал до конца боя, но он Ульрик Бернц уже который раз доказывал обратное. Своей нечеловеческой силой он сбивали всадников из седла и крошил вражеские пики своим двуручным цвайхандером - двуручным мечом с волнистым лезвием. Своей силой поговаривают он был обязан предкам из рода великанов, но это все были байки родом из пьяных слухов в солдатском кабаке. Барнц был как и многие обычным простолюдинов из крестьянской семьи.
Рядом с Барнцом в одной шеренге всегда был Уильям Кройц, или как его прозвали "дьявол из Ант-Лейбца" за крайне прескверный характер. Кройц был в разы меньше Барнца, чуть выше среднего человеческого роста, на поле боя он превращался в сущий смертоносный вихрь, разя своей верной алебардой врагов, когда древко ломалось под тяжестью ударов, Кройц обнажал свой верный фальшион и разливались реки крови, и стоны страдающих разносились по округе. Бывали случае когда оставшись совсем без оружия дьявол из Ант-Лейбца рвал глотки врагам зубами и забивал шлемом до смерти.
Барнц и Кройц были разные как ветер и вода, но при этом постоянно что на поле боя, что в таверне были вместе, почти как братья...
На другом конце воодушевляя своим примером рубила врагов двуручным мечом Элен Риттер, она же "Адская дева". Единственная наверное из ныне живущих женщин взявших в руки меч и не уступавшая в ратном ремёсел ни одному мужчине, а тот кто вознамериться усомниться в способностях этой юной девы, через несколько мгновений будет валяться в куче навоза с пробитым черепом или сломанной челюстью.
-Это лучшие мои солдаты -подумал Герман Вульф
-Жмите их! - скомандовал он своим войнам меча и чеканной монеты. В едином порыве ударила стальная стена. Заржали кони и крики безумства разнеслись по округе, как последние трусы, что не подобает благородным господам рванули назад фракские рыцари. Радостный крик разнесся по рядам ландскнехтов. Крик возвещавший скорую победу...
Город пылал. Ночное небо ярко освещали многочисленные пожарища, до которых впрочем мало кому было дело. Город Аркон пал и сейчас находился под властью его Святейшества Карла IV, который своим великодушным прорывом отдал город в руки своей армии на 3 дня. Проще говоря на разграбление. Над городом слышались пьяный смех солдат, вопли насилуемых горожанок и крики неравнодушных, которым уже перерезали глотку. О горе побежденным.
Герман Вульф завязал свой мешок. Он взял все, что ему было нужно. В углу богато украшенного дома местного купца сидели отец семейства, мать и молодая хорошенькая дочка. Вульф забрал драгоценности найденные в доме и запасы денег. В тусклом свете пожарища падавшем из окна на Германа он был похож на вампира. Бледная кожа с седыми волосами и острой треугольной бородой. Один единственный целый глаз осматривал комнату, второй был закрыт плотной чёрной повязкой. Взгляд остановился на дочери семейства, дрожа от страха она съёжилась и вжалась в грудь матери, обнявшей её обоими руками. Вульф не изменился в лице, поправил свой двуручным меч, висевший за спиной в походном положении, натянул мешок с трофеями и вышел на улицу поверженного города.
Звук шагов разносился по узким улочкам города. Мёртвыми исполинами возвышались дома над мостовой по которой шёл Вульф. Выйдя из узкого лабиринта Герман вышел на городскую площадь. На ней было около десятка солдат, он присмотрелся, это не была его бригада. Однако это не значило, что к офицеру, особенно такому как он они не должны были относиться уважительно. Обычно при появлении капитана встают по стойке смирно, так принято в Вольной кампании Раусхенделя. Но сегодня был другой день, день после битвы, день грабежа и кутежа. Пятеро валялись на мостовой допивая то, что нашли в ближайшем доме, глядя на ослепительно яркий в ночную тьму костёр пожарища. Они вообще не заметили Германа. Ещё двое других прислонились к стенке мерзко смеясь, пока третий задирал подол какой то местной горожанке.
-Давай, натяни её! Покажи кто тут мужик!
Те, что были у стены уважительно кивнули проходившему рядом Герману, третий был слишком занят, что бы его заметить. Вульф посмотрел в глаза несчастной женщине, чей крик разнесся по улице, и... Ничего не почувствовал. Горе побежденным. Сколько таких городов он уже видел? Сколько видел таких женщин? Сколько видел убитых мужей и сыновей? В его сердце не осталось места для сострадания жертвам войны. Это стало повседневной рутиной.
Из подворотни выпрыгнул парень лет 16 с ножом в руках и набросился на стоявшего у стены наёмника. Тот среагировал быстрым ударом кулака облаченного в стальную перчатку нападавшему в лицо. Разбрызгав кровь по мостовой парень упал, выронив нож.
- Посмотрите ка, кто это у нас тут, маленький герой? - наёмник подошёл и поднял мальчишку за ворот рубахи.
-Ублюдки! - вскричал парень - не трожте её!Не трожте мою мать!
-Жак, беги! - вскрикнула женщина.
-Ах вот оно, что, какой смелый, верный сынок - Наёмник заломал его на землю - А не хочешь ли ты посмотреть как мы будем развлекаться с этой шлюхой?!
-Ублюдки!
Герман отвернулся и медленно пошёл прочь, ему надоело это зрелище. У него было достаточно авторитета, что бы прекратить это все. Вопрос только, зачем ему это?
Вульф снова свернул в какую то подворотню и услышал знакомый голос разносившийся меж домов.
- Нам не милы почёт и слава
Нам наплевать на верность королям
Лишь звонкий лик златой монеты нам в этой жизни всех важней...
Из за дома выехала тележка груженная награбленным добром, толкаемая огромным лысым детиной в кирасе с двуручником за спиной. Герман Вульф сразу признал в этом великане Ульрика Бернца. Сверху на телеге лежал с бутылкой в руках, распевая старую наемничью песню и разглядывая руку с висевшими на ней украшениями Уильям Кройц. В серой бандане, охватывающей голову и с верным фальшионом под рукой он расслабленно лежал на горе всевозможных драгоценностей, от медальонов до серебряных светильников. Барнц же расслабленно толкал тележку вперёд, как буд то на ней не было вообще ничего. Увидев Германа, Барнц резко остановился и бросив свою ношу встал по стойке смирно. От неожиданного удара о землю Кройц подскочил и грязно выругался
-Какого дьявола, что ты...? Капитан Вульф... - Кройц нехотя встал с тележки.
-Вольно - спокойным но грозным голосом проговорил Герман.
-Ну как капитан, уже на грабили свое? - усмехнулся Кройц поднимая упавшую бутылку.
-Я взял столько, сколько мне нужно - таким же тихим голосом проговорил капитан и пошёл дальше по слабоосвещенной улице. Кройц отпил из бутылки и сплюнул когда капитан уже завернул за угол.
-Сукин сын... - выругался он.
-Заткнись... Благодаря капитану мы не раз выживали в полной заднице - замогильным голосом проговорил Барнц.
-Я не понимаю его... Что у него в башке, офицерам разрешено первым брать все что они хотят! Другие уже обнесли пол города и перетрахали население маленькой деревеньки! Но только не наш капитан Вульф! Что ему нужно черт возьми?! За что он тогда сражается? За императора? Чушь собачья... - Кройц отпил из бутылки
-Потому что война все для него - раздался женский голос из за спины. Кройц и Барнц обернулась. Прислонившись к стене там стояла Адская дева Элен Риттер. Блондинка с длинной косой и обручем на голове, она была прекрасна если бы не огромный шрам проходящий через щеку от носа до подбородка.
-Что ты, черт возьми несёшь Риттер? - отпил из бутылки Кройц. Элен подошла поближе, приветливо кивнула Барнцу, тот ответил взаимностью. Подойдя к Кройцу вплотную выхватила у него бутылку и села на тележку, внимательно рассматривая какой то медальон.
-Вульф сражался с тех пор когда ты ещё у своего папки в яйцах был, Кройц. Поговаривают он попал в отряд, когда ему было лет 11 или около того, вроде как его даже обучали шархские пикенеры - она отпила из бутылки.
-и? Что ты хочешь этим сказать?
-То что он сражается уже дольше чем многие из наших живут в принципе, он устал от всего этого дерьма, от кровищи и грязи, вот только он больше ничего не умеет, это его жизнь, черт возьми!
-Если он сражается так долго как ты говоришь, у него должно быть до черта золота, он бы уже мог свалить и построить себе какую ни будь лачугу у озера и жить себе припеваючи! - Кройц опять сплюнул.
-Он не может жить иначе - неожиданно встал в разговор до того молчавший Барнц - иногда я сам ощущаю как руки начинают болеть, прося взять оружие, как не хватает чувства битвы...
-Ты прав, уж Вульф наверняка чувствует это сильнее нас всех вместе взятых - Элен сделала глоток.
-Да идите оба в задницу, как только я на коплю побольше деньжат, то завяжу со всем этим дерьмом и наконец буду жить как настоящий благородный господин, что б их сукиных детей...
-Из тебя благородный господин как из задницы омлет, Кройц!
-Пошла ты! Сука!
-Хаха, эй Барнц давай оставим этого мелкого обиженного засранца и хорошенько отдохнём - Элен приобняла Барнца за широкие плечи и то но посмотрела в глаза. Фигурка в неё к слову была чудесной. Барнц слегка улыбнулся и кивнул.
-Удачи, Кройц - крикнула Элен уходя с Барнцем вдоль переулка
-Ну и катитесь, что б вас, засранцы - Кройц упал на телегу и начал смотреть на звезды, думая, размышляя и вспоминая. Впрочем уже через секунду он послал все размышления куда подальше, сладко растянулся и уснул.
Это была последняя победа Вольной компании Раусхенделя. Через неделю фраксы совершили мощное контр наступление, тем самым выбив войска Карла IV на восток Итанолии. В битве под Фальтернолье погиб и сам Фридрих Раусхенделя и большая часть императорской армии, разрозненные остатки ландскнехтов бежали с поле боя...
Глава 2 Паук раскинул сети
Тусклый свет от свечи освещал старое морщинистое лицо барона Виктора Брежа. Голова с несимметричными квадратными скулами лежала на сцепленных руках, холодный взгляд немигающих глаз был устремлен в противоположный край комнаты. Высокая фигура в длинном чёрном костюме, с чёрными кожаными перчатками держала в руках широкополую шляпу и спокойным взглядом хрустальных глаз смотрела в ответ на барона Брежа.
- Ты уверен, лекарь? - развёл тишину Виктор.
- Абсолютно -приятным голосом ответил стоявший напротив человек звавшийся Альберт Корнме.
Барон со злостью ударил кулаком по столу, за которым сидел. В свете свечи мелькнула уродливые шрамы на его лице.
-Дьявол! - выругался он - сгинь с глаз моих!
Лекарь покорно поклонился и вышел через дверь.
Барон встал, подошёл к окну и вздохнул прохладный осенний воздух, огромная Луна освещал озеро близь родового замка семейства Брежа.
-Весьма досадный поворот, мой господин - из тени вышел человек средних лет одетый в кожаную куртку и высокие сапоги.
- Если тебе нечего сказать дельного, то заткнись, Павел! - не отворачиваясь от окна сказал барон.
-Будем отталкиваться от противного, мой господин, что бы решить эту досадную проблему - Павел подошёл поближе, Луна осветила его чёрные как соль волосы и хитрое вытянутой лицо.
-Твои предложения? - в пол оборота посмотрел на него Виктор.
-Если ваша почтенная супруга не может заплодоносить, значит, мы должны найти ту которая сможет, так ведь?
-Ты предлагаешь мне плодить бастардов, идиот? Не забывай законов нашей страны, любой бастард имеет прав меньше чем мой брат на наследство! Я лучше отдам родовой замок последнему крестьянину, чем этому вшивому псу!
-Значит, мой господин, нам нужно сделать их законными - Павел неприятно усмехнулся. Виктор развернулся к нему лицом.
-Что ты имеешь ввиду?
-Мы найдём вам другу супругу, из знатного рода разумеется, но с более плодородными чреслами - улыбнулся Павел.
Виктор рассмеялся - А с этой мне что делать?
-Есть много способов избавиться от человека - Павел гадко улыбнулся
-У меня ещё достаточно чести и самоуважения, что бы не опуститься до убийства женщины, и тем более своей жены!
- Значит, мой господин, нужно сделать так что бы она просто перестала быть вашей женой.
Барон задумался.
-Людей венчают на небесах, разбить этот союз весьма сложно, церковь...
-Сложно, но не невозможно, мой господин - перебил его Павел.
- До Вайнерского каноника, что венчал вас, около 3 дней пути, я думаю что если мы окажемся достаточно убедительными он примет наше предложение - Павел взглядом указал на кошель с золотом лежавший на столе.
- Брак могут расторгнуть, если жена окажется неверной, еретичкой или клятвоотступницей - задумался барон.
-Вы думаете в верном направление, мой господин.
-Я не хочу что бы её сожгли на костре после такого - буркнул барон.
- Тогда обвините её в измене, мой господин, расторгните брак и верните семье, её отправят в монастырь, где в покаянии она и проживёт до конца своих дней.
-Нам все ещё нужны доказательства перед каноником.
-Думаю двух кошельков с доказательствами канонику вполне хватит - вновь усмехнулся Павел.
Виктор задумался.
- На рассвете отправляешься в путь, Павел.
-Да, мой господин - проговорил Павел, поклонился и вышел.
Виктор ещё долго стоял перед окном устремляя взгляд вдаль, поглощенный своими туманными мыслями.
Xxx
Господин Ганс Фугер прибыл в Чермию 2 дня назад из Фарфурта на Майценкофе, где располагается основная вотчина семейства Фугер. Когда то давно они были все во лишь текстильщиками, пусть и не самыми бедными. Ныне же клиентами банка Фугеров являются самые почтенные из господ высшего сословия. Текстильные мануфактуры с более чем тысячью прикреплённых крестьян этого семейства раскиданы по всей центральной части Священной Аронской Империи. Господин Ганс Фугер, как глава семейства прибыл в этот удалённый уголок империи по делам связанными именно с налаживанием в этих местах текстильный промышленности. Сидя в своём поместье под защитой охраны из профессиональных наёмников Вольной кампании Рудольфа Цвангли он ждал приезда своего проверенного инженера с проектом будущей мануфактуры. Дверь распахнулась и на пороге слегка запыхавшись встал пожилой человек в очках, берете и с сумкой забитой свернутой бумагой разного размера.
Пожилой человек поклонился и уважительно обратился
-Разрешите зайти, господин Фугер?
Ответом ему стал кроткий кивок головы.
-Все готово, Михаэль? - спросил банкир.
-Конечно, господин Фугер, вот - инженер достал чертёж и разложил на столе - единственное место где возможно разместить мануфактуры в этих местах, река здесь спокойная и сможет в достаточной мере обеспечить мануфактуру, так же это снимет с нас проблему транспортировки красильных отходов.
-Прекрасно, Михаэль, я распоряжусь что бы начали готовиться к стройке.
-Есть только одно но, господин Фугер - инженер замялся. Банкир вопросительно поднял бровь.
-Вся эта земля не находиться во владении барона Брежа, она принадлежит церкви.
Ганс Фугер закинул голову к верху и некоторое время рассматривал прекрасно отделанное дерево.
-Это ничего не меняет, подготовь людей к строительству и жди моей команды, тебе все понятно? - банкир вопросительно посмотрел на инженера.
Михаэль кивнул, собрал документы и попятился назад. Дверь захлопнулась оставив Ганса Фугера в размышлениях.
С каноником будет договориться труднее, чем с местным бароном - думал Фугер - однако ещё не придумали того греха которого не искупил кошель с богоугодными делами, вопрос лишь в количестве кошелей...
Xxx
В маленькой комнате освещенной слабым светом двух свеч было 3 человека. Павел Деброч - доверенных человек барона Брежа, настоятель Собора Святого Аностика, крупнейшего по эту сторону от реки Фареты, и наконец тот на кого никто обычно не обращает внимания, мальчик лет 9, послушник выполняющий незамысловатый труд в пользу церкви. Мальчик рылся в куче какого то барахла старательно выбирая то, что ему было нужно. Собор Святого Аностика располагался на главной Площади Вайнеры, столицы Чермии.
-Боюсь, что прощение благородного барона Брежа является незаконным и я бы даже сказал оскорбительным, для церкви и святого духа - настоятель гаденько улыбнулся, обнажая гнилые зубы.
-Святой отец - Павел говорил это с раздражением и даже омерзением - мы уже обсудили вдоль и поперёк этот вопрос, и сдаётся мне, что вы просто набиваете цену, если вам недостаточно тех... Богоугодных дел... Тогда прощу огласить вас свою цену?!
Настоятель размял костлявые пальцы и улыбнулся - Ох господин Деброч, боюсь что дело не только в богоугодных делах. Святой каноник не пойдёт на эти подлый мухлеж против святых постулатов, особенно - настоятель специально замолчал - ради такого грешного человека как барон Брежа.
-Какого черта?! - взорвался Павел.
- Не сметь упомянуть имя его в святом месте! - настоятель ударил кулаком по столу так, что послушник выронил свитки.
- У барона Брежа прекрасные отношения с его Святейшеством каноником Вайнерским Августом Аварским!
-Боюсь, барон отстал от жизни, не давеча чем 3 дня назад, господь бог наш, забрал душу святого каноника в царствие своё... Ныне на святой престол вошёл Святейший каноник Август Шайс.
Павел застыл на месте. Если и есть человек с которым Виктор Брежа и был в больших конфронтациях, чем со своим братом так это с Августом Шайсом, но как он сумел настолько высоко взлететь в церковной карьерной лестнице? Дальнейший разговор больше не имел смысла, Шайс никогда не пойдёт на договор с Брежем, и дураку было это понятно. Павел резко развернулся и пошёл к выходу. Именно в этот момент по прямому коридору к двери из которой буквально вылетел Павел двигался Ганс Фугер. Он узнал доверенное лицо барона Брежа, впрочем тот шёл настолько быстро и целеустремлённо, что даже не заметил проходящего рядом банкира. Впрочем Ганс и не собирался себя афишировать, одевшись в самую непримечательную дорожную одежду. Его статус выдавали лишь несколько ландскнехтов телохранителей , оставшихся у входа в собор.
Настоятель уже ждал его, Ганс закрыл дверь за собой, краем глаза взглянув на ничем не примечательно послушника, кажется он единственный кто заметил его существование. После этого деловой разговор начался.
В это время ничем не Примечательный священник Ян Русив начал проповедь собравшейся в соборе пастве.
-Святой отец, все что мне от вас нужно это, что бы вы донесли моё предложение канонику
-Святейшество каноник назначил меня распоряжаться этой святой территорией - настоятель свёл руки вместе.
- Святой отец, половина дохода от мануфактуры это слишком много, с учётом того что все издержки остаются на мне - скрежеща зубами проговорил Фугер.
-Это святая земля, господин Фугер, никаких иных обсуждений данного вопроса быть не может.
Ганс развернулся и вышел из комнаты. Медленно шагая по прямому коридору он вышел к просторному балкону с которого открывался вид на внутреннюю часть величавого Собора. Готический колонны и разноцветные витражи пропускающие причудливо переливающийся разными красками солнечный свет. Фугер встал и задумался ловя глазами переливы цветов на стене и слушая голос проповедника внизу. Ганс был поглощен своими мыслями, но сквозь пелену размышлений до него начали доходить отдельные слова проповеди сливавшиеся в единые предложения
- Братья и сестры, каждый праведный человек должен соблюдать эти священные постулаты. Жить в любви и скромности к ближним своим. Сказано было господом нашим, не убий не украли и не имей больше чем тебе нужно! Это касается даже святой церкви! Ибо не пристало божьему человеку иметь земель как у королей и императоров...
Фугер наморщил лоб, вслушиваясь в то что говорит этот молодой священник. Кажется он сам не мог поверить в то что слышал. Этот Ян Русив в открытую выступал против того что бы церковь владела землёй и крестьянами. Поразительно, прямо здесь, в святом соборе! Скорее всего его утихомирят в скором времени, нельзя такие мысли сеять в голову простому люду... Если только... Фугер задумался, если только он не успеет это вовремя использовать. Ганс Фугер расплылся в довольной улыбке.
В это время по коридору шаркая ногами шёл тот самый послушник с кипой свитков, которого Фугер видел в кабинете у настоятель.
- Постой мальчик - Ганс положил руку на плечо мальчишке - Как тебя зовут, послушник?
-А-а-альвин - заикающимся от испуга голосом проговорил он.
-Не бойся, я тебе ничего не сделаю, я хотел поговорить.
Альвин сжался на одном месте.
-Скажи мне Альвин, о чем говорил настоятель вместе с тем человеком что был до меня? - Ганс легонько улыбнулся.
Альвин молчал. Ганс достал несколько серебренных монет в надежде что церковники уже успели привить ребёнку жадность до денег.
-Альвин, мальчик мой, я дам тебе эти серебренных монеты если ты скажешь мне, я обещаю, никто не узнает - Ганс сделал самую приветливую грим асу которую только мог из себя выдавить.
Расчёт Фугера удался мальчик начал говорить и рассказал все. Получив свои монеты он убежал шлепая сандалиями по деревянному скрипящему полу.
Фугер смотрел ему вслед довольной улыбкой. Вот значит барон как дело обстоит... Что ж думаю ваше семейное несчастье может оказаться весьма кстати в этом деле...
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
