Этернум: Три пути
Глава 31: Каэр’Валь IV
Этернум. Шестнадцатый год Второй эпохи, 47-й день лета. Поселение Каэр’Валь.
С тех пор как Дамир разослал гонцов во все крупные поселения с призывом явиться для заключения союза, минула неделя. Воздух в этой местности дрожал от жары. Равена сидела на каменных ступенях крыльца, не обращая внимания на духоту.
Все эти дни, с самого прибытия Равены, Сайрелла исподтишка наблюдала за ней. В девочке боролись любопытство и врождённаянастороженность: ей было интересно понять, что за птица эта девушка, сумевшая возглавить первую ветвь дома Вальмирис, когда мужчины были живы и полны сил.
Уловив на себе изучающий взгляд, Равена мягко улыбнулась и поманила девочку рукой, приглашая подойти ближе. Сайрелла сделала вид, будто вовсе не следила за гостьей, лишь слегка вскинула брови, взяла подол платья, и приблизилась к ведьме.
— Ты уже так долго за мной наблюдаешь, — с хитрой усмешкой протянула Равена, — так почему же не подходишь?
— Я вовсе за тобой не наблюдала, — возмущенно ответила девочка.
— Ну прости, прости, — примирительно произнесла Равена. — Видимо, мне просто почудилось.
— Именно. Тебе почудилось.
Равену засмеялась. Её позабавила непоколебимая гордость этой юной девочки.
— Всего тринадцать лет, а уже такая гордая. Это хорошее качество, — заметила она. — Далеко пойдешь.
— Несмотря на мой возраст, я, как и ты, — член дома Вальмирис, — отрезала Сайрелла, не желая уступать ни в чём.
Ведьма не стала отвечать на этот выпад. Вместо этого она молча протянула руку ладонью вверх, ясно давая понять, что ждёт руки собеседницы.
— Зачем тебе это? — настороженно воскликнула девочка, но в её глазах уже вспыхнуло любопытство.
Ведьма лишь слегка дёрнула пальцами, и девочка, сама не ведая почему, поддалась этому безмолвному зову и вложила свою ладонь в её. В миг их соприкосновения Сайрелле показалось, будто глаза Равены полыхнули огнём. Прошло несколько утомительных секунд, и ведьма разжала хватку, отпуская её руку.
— И что же ты увидела? — спросила девочка, на мгновение позабыв о своей показной сдержанности.
— В тебе огромный потенциал. И общего у нас куда больше, чем я предполагала поначалу.
— И что это значит? — нахмурилась Сайрелла.
— Наши судьбы… они переплетутся через мужей. Они будут связаны друг с другом.
— То есть они окажутся родственниками?
— Именно так.
Сайрелла задумчиво нахмурилась, вспоминая слова отца. — Отец всегда твердил, чтобы я присмотрелась к Лиаму Вестану. Но мне этот зазнайка никогда не нравился.
— Твоим мужем будет не он. Так что можешь не переживать на этот счёт.
Она перевела взгляд к въездным балкам, где была дорога, ведущая в поселение.
— Кстати, о Лиаме, — добавила ведьма чуть слышно, — он прибудет совсем скоро.
Сайрелла молча присела рядом с ней на холодные ступени, не проронив ни слова в ответ, и обе они застыли, вслушиваясь в шум начинающегося дождя и ожидая встречу.
Прошло несколько часов, и ровно в разгар дня тишину поселения разорвал гулкий топот копыт по сухой земле. Дозорные, стоявшие на внешних укреплениях, протрубили в рог — один протяжный низкий звук, означавший, что идут союзники, а не враги. Дамир вышел из дома, остановился на верхней ступени крыльца, затем не спеша спустился вниз и замер у своего дома, скрестив руки на груди. К нему присоединилась вся семья из которая вышла на главную площадь, чтобы встретить прибывших гостей.
В поселение, цокая копытами по сухой земле, въехали всадники на чёрных и гнедых конях.
Дамир и Равена узнали их одновременно. Это была третья ветвь дома Вальмирисов и глава дома Вестан.
Карек спрыгнул с коня, и его сапоги с глухим стуком коснулись земли. Его спутники — Норек Гарден и Рагир и другие — последовали его примеру, синхронно склонив головы в поклоне. Карек же не спешил кланяться. Он стоял, чуть расставив ноги, его острый взгляд впился в Дамира с той хищной радостью, которую невозможно спутать с дружелюбием.
Рядом с ним, чуть позади, остановился Лиам Вестан в сопровождении своих воинов. На мальчике был тёмно-зелёный костюм и длинный плащ, струящийся до самой земли. Тёмно-ореховые кудри вились вокруг юного лица, делая его ещё более беззащитным, но внимательный взгляд серо-зелёных глаз был спокоен и собран. Оливия Вестан — жена Орелана — почувствовала, как тепло разливается в груди и её губы дрогнули в едва заметной улыбке.
Площадь наполнилась голосами — люди приветствовали друг друга, обменивались короткими поклонами. Но Дамир не сводил глаз с Карека, в его взгляде сквозила лёгкая тревога. Однако, когда они встретились, оба шагнули навстречу и крепко обнялись — так, как обнимаются старые друзья.
— Мой дорогой родственник, — произнёс Карек, и голос его прогремел по двору, как раскат грома. — Как же я рад тебя видеть.
Дамир неохотно ответил взаимностью.
Гарден, старший сын Карека, поклонился более почтительно, чем отец. Он двигался спокойно и стоял в расслабленной позе, внимательно рассматривая всех вокруг.
Тем временем Зера, пересеклась взглядами с Равеной, после чего они обе решили отойти в сторону, оставляя мужчин наедине.
Лиам Вестан стоял рядом с Оливией, и его плечи под тяжёлым плащом чуть заметно опустились. Оливия наклонилась к нему.
— Как ты, Лиам? — спросила она шёпотом, касаясь его плеча кончиками пальцев.
— Не волнуйся, тётушка. Все хорошо. Я получил просьбу явиться — и прибыл сразу, как только смог.
— Сейчас Дамир закончит разговор и обязательно поговорит с тобой, — её тонкие пальцы скользнули по его голове, перебирая кудри с такой материнской нежностью, что Лиам невольно прикрыл глаза. — Не переживай.
— Я не тороплюсь.
— Наконец-то война! — прогремел Карек. — Вальмирисы вновь докажут этому миру, кому нужно подчиняться.
— Я вижу, ты возбуждён, Карек, — заметил Дамир, на его губах мелькнула лёгкая ухмылка.
— А то! Я устал от этой мирной жизни. Тридцать лет мы живём без настоящей войны, охотясь на жалких монстров, которые даже не представляют угрозы.
Он с презрением посмотрел на Дамира, и в этом взгляде читался открытый упрёк.
— Ублюдки Уайты даже не отреагировал на моих послов, — добавил он с едкой злобой, сплюнув на землю. — Подумать только, эти белые крысы смеют игнорировать меня!
— Они мне тоже не ответили, — коротко ответил Дамир с усмешкой.— Если хочешь, можешь съездить к ним как посланник и поговорить.
Глаза Карека налились кровью. И он сделал шаг но осёкся.
— Пойду выпью, — прогремел он и тяжёлой, широкой походкой направился прочь, не удостоив Дамира даже прощальным взглядом.
Гарден подошел ближе, и его лицо расплылось в лёгкой улыбке.
— Простите моего отца, господин, — произнёс он вкрадчиво, и его голос стелился, как масло по воде. — Он просто в предвкушении. Вы же знаете, как он скучает по битвам.
Дамир ничего не ответил. Он знал, что извинения Гардена ничего не стоят. За этой вежливой обёрткой скрывалась та же хищность, что и у отца, только более искусно замаскированная.
— Я понимаю. Ничего страшного
С этими словами третья ветвь удалилась в свою хижину. Старший сын Орелана Талер согласился провести их. Дамир же перевёл взгляд на Лиама, всё это время стоявшего в стороне.
— Юный Вестан, — произнёс он, и голос его смягчился, утратив ту серьёзность, с которой он разговаривал с Кареком. — Как же я рад тебя видеть.
Дамир опустился перед мальчиком на корточки, чтобы их взгляды встретились на одном уровне — жест, который Лиам сразу подметил, потому что взрослые редко унижаются до того, чтобы смотреть на детей иначе, чем сверху вниз.
— Я тоже рад вас видеть, Дамир, — ответил Лиам, и его глаза блеснули искренностью. — Я хотел приехать к вам ещё раньше, но восстановление поселения отняло все силы. Простите, что заставил ждать.
— Я знаю, как ты старался, — Дамир сжал его плечо с крепкой мужской нежностью. — Ты большой молодец. И я говорю это не как старший, а как человек, который видит в тебе пример для многих глав. Мне самому есть чему у тебя поучиться.
Лиам принял похвалу со скромностью и просто кивнул. Но после короткой паузы он всё же решился задать вопрос, который терзал его с той самой минуты, как он переступил порог этого поселения.
— Мы действительно стоим на пороге войны?
Дамир не ответил сразу. Он медленно выпрямился и посмотрел на небо.
— Да, мой юный друг, — наконец произнёс он. — Раньше такая армия врага не стала бы для нас серьёзной проблемой. Мы встречали угрозы и не такие. Но сейчас… большинство поселений больше не подчиняются нам.Объединить всех будет тяжелее, чем само сражение.
— Я понимаю. Юг и Север считают себя лучше других, и они уже много лет находятся в состоянии постоянных столкновений. Одна из наших деревень недавно пострадала от их резни между собой.
— Да. И это лишь часть проблемы. Гарлан Стоун не явится без обещания брака — он хочет для своих дочерей достойных мужей. Но я не стану решать за своих сыновей, на ком им жениться. Я не думаю, что Стоуны подходят им по характеру. А брак, — он на мгновение задумался, подбирая слова, — брак должен нести в себе уют, а не быть цепью.
Они незаметно отошли от основной группы, и теперь стояли под старым клёном.
Лиам задумался. Его тонкие брови сошлись к переносице.
— О чём ты думаешь?
— Если Стоуны не готовы даже явиться без брачных обещаний, то я готов жениться на их дочери, — ответил мальчик, и голос его прозвучал на удивление ровно, без нотки бравады или юношеской горячности.
Дамир посмотрел на него, на его худые плечи под зелёным плащом, на серьёзность в глазах, и чувствовал, как внутри него поднимается волна удивления. В этом двенадцати летнем парне было больше решимости, чем в его собственных сыновьях вместе взятых.
— Ты серьёзно готов на это? — переспросил он, всё ещё не веря до конца.
— Война ждёт не только вас, Дамир. Если проиграют Вальмирисы — проиграют все. Поселения падут одно за другим. Наше поселение не продержится и двух недель без вашей поддержки. Так что единственный выход — собрать общее войско. И если для этого требуется заключить брак с незнакомой девушкой, то я согласен.
Дамир не сдержался и рассмеялся, но в этом смехе не было насмешки. Лиам нахмурился, не понимая причины.
— Я что-то не так сказал? — спросил он с лёгкой обидой.
— Нет, нет, — Дамир покачал головой и, протянув руку, потрепал его кудри с той отеческой нежностью, которую не мог подавить. — Просто… смотря на тебя я почувствовал себя мальчишкой. Твои родители — будь они живы — гордились бы тобой. Поверь мне.
Лиам опустил голову, вдруг проступила детская уязвимость, которую он так старательно прятал.
— Я надеюсь на это.
Дамир помолчал, давая мальчику время прийти в себя, затем положил руки за спину и вновь заговорил, возвращаясь к делу.
— Но Гарлан хочет мужей для обеих своих дочерей. Так что одного тебя недостаточно. Нам нужно найти ещё одного человека, готового на это.
— Лиар будет вторым, — твёрдо заявил Лиам.
Дамир удивлённо вскинул брови.
— Лиар? Ты думаешь, он согласится после того, что сделал?
— Он был наследником, — голос мальчика стал жёстче. — Не я. Я всегда был младшим, последним ребёнком в роду Вестанов. Но Лиар бросил свои обязанности и ушёл мстить. Я слышал, что его месть окончена, и теперь ему придётся вернуться и принять на себя груз ответственности. Он не имеет права прятаться дальше. Даже такой шаг, как женитьба на дочери Стоунов, станет для него искуплением перед нашим родом. И перед памятью его родителей.
Дамир смотрел на мальчика и не узнавал в нём ребёнка. Каждое слово, которое произносил Лиам, было продуманным. Этот мальчик просчитывал будущее с холодной ясностью.
Ветер качнул ветви старого клёна, и с них упало несколько листьев, бесшумно опустившись на землю.
Равена и Зера медленно шли по узкой тропе, углубляясь в поселение. С каждым шагом они отдалялись от шума.
— Говорят, твои навыки стали невероятно сильны, — Зера смотрела на Равену чуть прищурившись. Её шея всегда оставалась прямой выдавая в ней женщину, привыкшую держать всё под контролем.
— Да. Так говорят.
Она выдержала взгляд Зеры, не отведя глаз.
— Не понимаю. Обладая таким даром, пресмыкаться перед тем, кто даже магией не обладает.
Она говорила это медленно, смакуя каждое слово, будто пробовала его на вкус. Её глаза надменно скользили по девушке.
— Вы про Дамира? — переспросила Равена, хотя прекрасно понимала, о ком идёт речь.
— Именно. Из-за этого ничтожества и его отца наш род потерял влияние, которым обладал веками. Мой отец не перенёс бы, если бы увидел, во что превратились Вальмирисы.
— Ваш отец и так мёртв.
Зера на мгновение замерла. Её лицо исказила гримаса гнева, и она, не раздумывая, занесла ладонь, чтобы отвесить наглой девчонке пощёчину. Её рука взметнулась в воздухе, готовая обрушиться на щёку Равены, но остановилась на полпути — зависла, точно наткнувшись на невидимую стену.
Она не могла двинуться вперёд. Пальцы Зеры дрогнули, пытаясь преодолеть невидимое сопротивление, но мышцы отказались подчиняться. Её тело вдруг стало чужим, застывшим в неестественной позе, будто время вокруг неё остановилось.
Равена сделала шаг вперёд, сокращая расстояние между ними, и теперь их лица разделяли всего несколько дюймов.
— Лучше уж я буду служить Дамиру, — прошептала она голосом, в котором не было ни капли человеческой теплоты, — чем женщине, в чьём чреве растёт плод, зачатый от её собственного брата.
Слова упали в тишину, как камни в стоячую воду. Глаза Зеры расширились неестественно широко, в них плескался ужас, который невозможно было скрыть. Она попыталась что-то сказать, но губы не слушались, и с них сорвался лишь беззвучный хрип.
Только она и Карек знали о том, что она носит под сердцем этого ребёнка. И то, что Равена знала это, было страшнее всего.
— Надеюсь, вы не будете здесь наводить смуту? А то знаешь, слухи имеют привычку быстро распространяться. Особенно такие. Ваша магия уважения вам не вернёт.
Она щёлкнула пальцами — сухой, отрывистый звук разорвал застывшую тишину — и Зера ощутила, как оковы спадают. Её рука безвольно опустилась, ноги подкосились, и она сделала шаг назад, инстинктивно пытаясь восстановить равновесие. Дыхание вырывалось из её груди с хрипом, а в глазах плескалась паника, которую она не могла скрыть.
Она прижала ладонь к груди, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, но пальцы дрожали так сильно, что она не могла их унять.
В шестьдесят пятый день лета пошёл сильный ливень. Дамир поднялся затемно, когда серый рассвет только начинал размывать тьму, и вышел во двор, чтобы умыться. Он склонился над деревянной бочкой, зачерпнул ледяную воду и плеснул на лицо, чувствуя, как колючие капли стекают по шее, оставляя на белой рубахе тёмные разводы. Ткань уже была измазана грязью — следствие вчерашней суеты, когда он помогал разгружать повозки.
Орелан всё ещё не вернулся. Каэл тоже задерживался, и каждая минута ожидания растягивалась в вечность, наполненную тревожными мыслями. А хуже всего было то, что войско, которое им удалось собрать за эти дни, оказалось до смешного малым. Дамир прикидывал числа в уме, и каждый раз они не сходились: слишком мало людей. Это была катастрофа, которую он старался не показывать остальным, но она пожирала его изнутри.
За спиной послышались лёгкие шаги, но Дамир не обернулся, продолжая умываться. Чуть насмешливый голос Равены коснулся его слуха.
— Вам бы стоило жениться, Дамир. Видно, что вы совсем одиноки. Даже постирать одежду некому.
Дамир улыбнулся, не прекращая умываться.
— Я сам себе стираю одежду уже одиннадцать лет, — голос звучал ровно, без самоуничижения.
— С тех пор, как умерла ваша жена, — тихо закончила Равена.
Плечи Дамира чуть дрогнули.
— Я помню её, — продолжила девушка. — Она была невероятно красивой женщиной. Жаль, что она покинула нас так рано.
Дамир выпрямился, взял висевшую рядом тряпку и начал вытирать лицо, пряча глаза. Его движения были неторопливыми, медленными, словно он давал себе время собраться с мыслями.
— Не прошло ни дня, чтобы я не вспоминал о ней. Каждое утро, просыпаясь, я на мгновение представляю её рядом. Каждый раз, когда вижу что-то красивое, я мысленно говорю ей об этом.
Равена молчала, внимательно слушая его.
— Но духи посчитали, что я слишком счастлив, — продолжал Дамир, и его взгляд встретился с её глазами. — И они забрали её у меня. Я никогда больше не смогу жениться. Не смогу смотреть на другую женщину так, как смотрел на неё.
В эту минуту в доме, в маленькой комнате с плотно задёрнутыми шкурами, Велари лежала в своей постели и слышала каждое их слово. Её тонкие пальцы сжали край одеяла, и слёзы беззвучно потекли по щекам, падая на подушку. Она никогда не видела своей матери — та умерла в тот же день, когда появилась на свет Велари. И сейчас, слыша отца, его сдерживаемое дыхание, его слова о той женщине, которую она никогда не знала, сердце девочки сжималось в тугой комок.
— Теперь я понимаю, — тихо произнесла Равена.
Их диалог прервал резкий, пронзительный звук рога — один протяжный сигнал, разорвавший утреннюю тишину. Дамир вскинул брови и, бросив тряпку на край бочки, шагнул вперёд.
— Это ещё кто? — в голосе его прозвучала настороженность.
Он спустился со ступеней, Равена последовала за ним, и они оба замерли в ожидании.
В поселение на тёмном коне въехал всадник. Торен Вальмирис — по прозвищу Воинская кровь — сорокашести летний ветеран, чьё тело носило на себе шрамы каждого сражения, в котором он участвовал. Его длинные тёмные волосы, тронутые сединой развевались на ветру, а под ними скрывалось лицо, выточенное временем и битвами — грубое, обветренное, с глубокими морщинами вокруг глаз.
Он спрыгнул с коня. В его движениях не было ни капли показной обходительности или почтительности — он двигался как человек, воспитанный не этикетом, а войной.
— Торен, — произнёс Дамир, и в его голосе прозвучало облегчение, смешанное с укором. — Заставил ты себя ждать.
Они шагнули навстречу друг другу и крепко обнялись. Торен хлопнул Дамира по спине.
— Я два месяца выполнял просьбу моей племянницы, — ответил Торен, и голос его был низким и грубым.
Равена шагнула вперёд.
— Вы смогли, дядя?
— А ты как думаешь? — усмехнулся Торен.
Равена не усомнилась ни на секунду. Она смотрела на него с лёгкой, довольной улыбкой, и все вокруг с любопытством и напряжением наблюдали за этим коротким диалогом. Гарден и Норек, стоявшие в стороне, не сводили глаз с происходящего.
— А что за просьба, если не секрет? — с недоумением спросил Дамир,
— Мне сказали, что мы не можем собрать армию, — произнёс Торен, и в его голосе не было ни капли хвастовства. — Я занялся этим лично со своими сыновьями. В скором времени все главы поселений ближайшие к нам соберутся здесь.
Дамир потерял дар речи. Его губы приоткрылись, но из них не вырвалось ни звука. Он смотрел на него, и в его глазах застыло выражение человека, который только что услышал о чуде, в которое не мог поверить до конца.
— Неужели... — начал он, но мысль так и осталась незаконченной, повиснув в воздухе. — Как ты сумел заставить их это сделать?
— Да, — коротко ответил Торен, и, сплюнув в сторону. — Я сказал что если они отказываются приехать то им придётся иметь дело со мной.
Торен самодовольно усмехнулся.
— Они решили приехать лишь бы не выйти со мной на дуэль. Но я заставил их лишь прибыть сюда. Остальное за тобой Дамир. Соберёшь совет вместе с сыновьями. И пусть наконец-то начнётся война, а то я уже заржавел от безделья.
В стороне, у края двора, Гарден замер. Недоеденное яблоко, которое он держал в руке, выпало из ослабевших пальцев и упало в траву. Лицо его на мгновение окаменело, а затем он резко развернулся и широкими, почти бегущими шагами ринулся к хижине, где они с отцом и братом жили последние дни. Всё его спокойствие, которым он так умело прикрывался, испарилось, обнажив под собой ту яростную, колючую сущность, которую он прятал от посторонних глаз.
— Рагир! — крикнул он, влетая в хижину, и его голос, обычно сдержанный и вкрадчивый, сорвался на разъярённый рык. Он с силой распахнул деревянную дверь, и та ударилась о стену с такой силой, что чуть не слетела с петель. — Я же просил тебя следить за Тореном! Какого хрена ты упустил то что он разъезжал два месяца по поселениям собирая войско.
Внутри было пусто. Ложе Рагира было аккуратно застелено, но самого его не было.
Норек вошёл следом с тем же непроницаемым выражением на лице. Он остановился у порога и скользнул взглядом по комнате.
— Где мой брат? — выдохнул Гарден. Его кулаки сжались, и мышцы на скулах напряглись.
— Его лошади нет, — холодно ответил Норек. — Видимо, вернулся в наше поселение... или...
— Нет... нет, нет, нет! — взорвался Гарден, и каждое «нет» звучало всё громче, всё отчаяннее, пока последнее не превратилось в настоящий крик. — Этот глупец решил перехватить Каэла! Он мне испоганит всё. Нужно было убить его ещё когда ползал на четвереньках.
Он зарычал как раненый зверь, — и его кулак с силой обрушился на стену хижины. Доски хрустнули, и с потолка посыпалась пыль.
Глава 32: Риан XII
Этернум. Шестнадцатый год Второй эпохи, 64-й день лета. Поселение Ведар.
Орелан нёсся сквозь лес прыгая между стволами с такой скоростью, что глаз едва успевал следить за его движениями. Но Каэлия не отставала. Она была нагоняла его с пугающей лёгкостью.
«Нужно что-то придумать, — пронеслось в голове Орелана. — Долго я не смогу поддерживать такой темп. А вонзить кол в сердце один я ей не смогу. И солнце её не берёт».
Он выскочил на поляну, усеянную срубленными деревьями.
Каэлия бросилась на него с рыком, но он был готов. Уклонившись шаман нанёс резкий удар, кол вошёл в глазницу вампирши лишив еёзрения. Каэлия отлетела в сторону, и Орелан тоже остановился, его грудь тяжело вздымалась, мышцы горели от перенапряжения.
Каэлия встала прямо. Кровь текла по её лицу, но она широко улыбалась, и её глаз уже начинал восстанавливаться, втягиваясь в пустую глазницу, как змея в нору.
— Это то место, где я убила тех двоих, — в голосе звучала хищная гордость. — Они так отчаянно кричали. Просили пощады. Никто их не услышал.
— И то место, где сдохнешь ты, — грубо ответил Орелан, сжимая кол в руке.
Каэлия медленно шагнула в сторону кровавого следа на траве.
— Орелан Вальмирис, — её голос стал мягче. — Я слышала о тебе от многих вампиров. Мне говорили, что ты охотник, у которого нет сердца. Беспощадный. Холодный. Искусный убийца, который не знает жалости.
Её глаза, уже полностью восстановившиеся, впились в него с хищной остротой.
— Но я разочарована. Ведь я слышу, как оно бьётся. Ты устал. Твоё тело не выдерживает скорости твоего духа. Ты проигрываешь, Орелан. И ты знаешь это.
— Все первородные такие нудные? Я уже успел утомиться от твоих речей потому что ждал чего-то более угрожающего. А тут я слышу речь которую говорит почти каждый враг.
Каэлия рассмеялась, запрокинув голову, и её смех разлетелся по лесу, пугая птиц.
— Напыщенная дерзость. Ты пытаешься показать, что не придаёшь значения моим словам. Обожаю таких глупых людей. Вы всегда верите, что ваш героизм что-то значит.
Орелан сплюнул на землю.
— Зачем мне придавать значение словам той, кто использует невинных людей как щит. Ты играешь с ними, потому что это даёт тебе хоть какое-то ощущение, что ты не ничтожество. Но я вижу тебя насквозь. Ты лишь жалкая пародия на первородную. Видимо поэтому вы и шляетесь где попало. Клан видимо не захотел иметь с вами ничего общего.
Её лицо исказила гримаса ярости, клыки обнажились, и она уже готова была броситься на него, разорвать его на части... но она сдержалась. Вместо этого на её губах расползлась улыбка полная злобы и одновременно удовлетворения.
— Ты не лучше меня, Орелан, — прошипела она. — Ты строишь из себя холодного, строгого воина, готового умереть за других. Но я вижу как тебе тошно от самого себя. Ты не видишь смысла в жизни. Приказал племяннику не помогать тебе, потому что хочешь, чтобы он пережил это сражение. Ты лишь изображаешь из себя лидера, готового на всё. Хотя это далеко не так.
Её слова проникли под кожу Орелана и застряли в груди, как заноза.
— Ты права, — сказал он, его голос был почти шёпотом. — Мне тошно от самого себя. Я убил столько монстров, что сам не заметил, как стал одним из них. Я оттолкнув свою первую любовь чтобы она запомнила меня прежним и не видела то кем я стал. Я ужасный отец и муж, а также пытаюсь спасти Риана, даже если это означает проиграть сражение.
Он сжал кол крепче, и его пальцы побелели от напряжения.
— Но я убью тебя. И без его помощи.
— Ты и с помощью не справишься, а один — тем более. Просто сдохни уже в одиночестве и прекратим это всё! — взревела она, потеряв терпение.
Но тут половину её головы отсекли.
Он бесшумно пришёл сзади, без единого звука, который мог бы предупредить её. Каэлия быстро восстановила голову и мгновенно обернулась, глядя на того, кто стоял перед ней.
— Он не умрёт один, — сказал Риан, и его голос был ровным, без единой дрожи. В глазах не было ни страха, ни боли — только холодная, ледяная пустота.
Не успела Каэлия опомниться, как он нанёс удар.Его меч мелькнул в воздухе, и голова вампирши отделилась от плеч вновь, упав на землю. Затем он начал рубить её на части с невероятной сосредоточенностью, не давая её телу восстановиться.
Её конечности начинали срастаться, но Риан был быстрее. Он рубил снова и снова, не останавливаясь, не давая ей ни секунды передышки. Его меч сверкал в предрассветном свете, рассекая плоть и нанося ей смертельные раны одна за другой. Кровь брызгала во все стороны, заливая его с головы до ног.
Орелан глядел на это с изумлением. Он никогда не видел Риана таким — сосредоточенным, яростным, почти безумным. Тот мальчик, который ещё совсем недавно дрожал от страха и не мог поднять меч, теперь стоял перед ним и разрезал первородную вампиршу на куски.
Каэлия не могла понять, что происходит. Её сознание, разбитое и дезориентированное, пыталось осмыслить происходящее.
«Как? — пронеслось в её голове. — Каким образом этот ублюдок остался мной не замечен? Я даже не слышала биения его сердца! Когда я видела его в последний раз, оно разрывалось от страха и боли. А сейчас... ПОЧЕМУ ОН ТАК ИЗМЕНИЛСЯ?»
— ДЯДЯ ДЕЙСТВУЙ! — крикнул Риан, и его голос вырвал Орелана из оцепенения.
Он рванул вперёд, готовясь вонзить кол в грудь вампирши, но Каэлия, собрав последние силы, создала барьер из своей крови. Капли, разбросанные по земле, вдруг затвердели, превратившись в острые, как иглы, копья, и они вонзились в тела обоих охотников. Риан вскрикнул, отшатнувшись, и Орелан почувствовал, как острая боль пронзает его плечо.
Каэлия воспользовалась этим мгновением. Её тело, всё ещё не до конца восстановленное, срослось воедино, и она отпрыгнула назад, восстанавливая дыхание. Она потратила огромное количество сил, чтобы регенерировать столько смертельных атак.
— Мне плевать, что сказала сестра, — заорала она, голос сорвался на визг, полный ярости и боли. — Я убью тебя, паршивец! Я разорву тебя на части и заставлю смотреть, как я пью кровь твоего дяди!
— «Я сказал не смей его трогать»!
Голос Кайлы проник в её сознание. Каэлия вздрогнула, и её глаза, только что горевшие безумной яростью, расширились от удивления.
— Но сестра!!! — прокричала она в ответ почти с детским возмущением.
— «Риан должен быть цел и невредим, — прозвучал голос Кайлы. — Он мой».
Каэлия нервно провела рукой по своим волосам, взлохматив их. И фыркнула, как капризный ребёнок, которому отказали в игрушке.
— Ладно! Так уж и быть оставлю.
Орелан переглянулся с Рианом, не понимая, что происходит. Его рука всё ещё сжимала кол, и он собирался попросить племянника отойти назад, чтобы не рисковать, но тот опередил его.
— Дядя, я не уйду, — сказал он, твердым голосом. — Мы убьём её вместе.
Орелан посмотрел на него и увидел искру, которую не видел в нём раньше. Поэтому не стал спорить.
Вместо этого он скрестил руки на груди, и пепельная рысь отделилась от его тела, став самостоятельным существом. Она стояла рядом с ним, её шерсть переливалась серебристым светом, а глаза горели тем же холодным огнём, что и у хозяина.
Каэлия, уже восстановившаяся после атаки, подняла руку, и десятки кровавых копий, созданных из её собственной крови, вырвались из воздуха. Они летели в Орелана и Риана, как рой разъярённых ос.
Они отбивались мечами. Звон металла разносился по лесу. Двое Вальмирисов двигались в унисон, каждый блок был вовремя. Но копий было слишком много, и они пробивали защиту снова и снова.
Рысь бросилась на Каэлию сбоку. Её когти вонзились в плечо вампирши, и она вцепилась в её горло, перегрызая глотку. Каэлия зашипела от боли, но не отступила. Она схватила рысь за шею и вонзила зубы в её плоть, впрыскивая свою ядовитую кровь. Тело духа начало таять и исчезать, как утренний туман под солнцем.
Орелан почувствовал, как связь с духом прерывается. Но он не остановился и уже бежал к Каэлии с колом в руке, готовый вонзить его в её сердце.
Копья Каэлии оказались быстрее. Они пронзили его предплечье насквозь, ломая кости с тошнотворным хрустом. Орелан вскрикнул от боли, но не упал. Он перекинул кол в другую руку — и с отчаянным рывком бросил его Риану, который уже был позади вампирши.
Поймав кол Риан действовал быстро, почти инстинктивно. Он сделал стремительный выпад и вонзил остриё в спину Каэлии.
На мгновение время будто остановилось. Глаза обоих Вальмирисов расширились от ожидания. Они смотрели на остриё, торчащее из груди вампирши, на её тело, которое застыло в неестественной позе.
Каэлия медленно опустила взгляд на свою грудь, на торчащий из неё кол. А затем она начала пронзительно смеяться. Вальмирисы замерли, не понимая, что происходит, но Орелан заметил угол, с которого остриё торчало из её груди — слишком далеко в сторону.
— О нет... — прошептал он.
Риан испуганно посмотрел на него не понимая в чем дело.
Каэлия медленно, с наслаждением, вытащила кол из своей груди. Дерево, пропитанное её кровью, выскользнуло из раны, и она держала его в руке, как трофей.
— ПРОМАХНУЛСЯ, МАЛЬЧИК! — заорала она, и её голос был полен ликующей, безумной радости. — Ты промахнулся и лишил себя главного оружия!
Риан онемел. Его глаза расширились так сильно, что казалось, они вот-вот выпадут из орбит. Он смотрел на кол в её руке, на то, как она разламывает его на две части, на то, как обломки падают на землю, и мир вокруг него будто рушился.
— Я ошибся. И теперь мы лишились единственного оружия, которое могло бы их убить, — это была единственная мысль которая снова и снова крутилась у него а голове.
— И что теперь, мальчики? — спросила Каэлия, и она не могла прекратить издевательски смеяться. — Что вы будете делать теперь, без вашего драгоценного кола?
Орелан крепко сжал меч, его правая рука дрожала от боли. Но он не опускал взгляд хотя понимал что теперь они бессильны против неё.
— Риан, подними меч! — крикнул он, в его голосе была мольба.
Но Риан не слышал его. В его голове был бардак. Гул, заглушающий все звуки. Он смотрел на обломки кола не отрываясь.
Копья Каэлии ринулись в них с удвоенной яростью. Она вложила всю свою силу в эту атаку, забыв о приказе сестры не трогать Риана. Кровавые лезвия летели, как рой хищных птиц, и воздух вокруг них загустел от магии.
В мгновение, когда одно из копий почти коснулось груди Риана, Орелан рванулся вперёд. Он оттолкнул племянника с такой силой, что тот отлетел в сторону, и все копья, предназначенные для него, вонзились в тело его дяди.
Они пронзили его в нескольких местах. Кровь хлынула из ран, заливая его доспехи, и Орелан закашлялся, выплёвывая тёмные сгустки.
— ДЯДЯ! — закричал Риан, и его голос сорвался на хрип. Он попытался подхватить Орелана, но Каэлия оказалась быстрее. Она схватила его за горло, сжала пальцы, и Риан почувствовал, как воздух застревает в лёгких. Она швырнула его в дерево, и он ударился спиной о шершавый ствол, рухнув на землю.
Орелан стоял шатаясь. Его тело было пронзено копьями, но он всё ещё держался на ногах, сжимая меч в ослабевшей руке.
— Спасибо, что спас парнишку, — усмехнулась Каэлия, почти ласковым голосом. — Сестра была бы недовольна, если бы я его покалечила.
Она провела нежно ладонью по его лицу, — и её пальцы скользнули вниз, к его груди. Её глаза горели торжествующим огнём. Рука вонзилась в его грудь. Плоть подалась под её пальцами, и она обхватила его сердце бьющееся в последний раз.
— НЕТ! ПРОШУ! — заорал Риан, и его крик был таким сильным, таким отчаянным, что он разнёсся по всему лесу, достигнув даже поселения, где Гарн и Лиар сражались с Кайлой.
Лиар услышал этот крик и мгновенно понял, что случилось что-то ужасное. Но у него не было времени придаваться мыслям — Кайла уже наступала на него, и он должен был держаться.
Риан с трудом поднялся на ноги, его лицо было искажено яростью. Слёзы текли по его щекам, но он не вытирал их, а смотрел на Каэлию, на её руку, погружённую в грудь Орелана.
— Я убью тебя, мерзкая тварь, — процедил он сквозь зубы.
— Всё-таки у твоего дяди есть сердце, — произнесла Каэлия. — А ведь его считали бессердечным.
Орелан попытался сказать что-то — его губы шевелились, но из них вырывался только хрип.
— Риан... — прошептал он, и его глаза, уже мутнеющие, на мгновение встретились с глазами племянника.
Каэлия вырвала его сердце.Оно было большим, тёплым, и оно всё ещё билось в её руке, пульсируя в такт последним ударам. Орелан рухнул на землю — безжизненный, неподвижный, и его открытые глаза смотрели в небо, но уже ничего не видели. Последние его мысли были о своей первой любви Эле и о детях.
— НЕТ! — Риан рванулся вперёд, бросаясь на неё с голыми руками. Он был безумен от ярости и просто хотел убить её, не думая не о чем.
Каэлия ударила его, и он снова рухнул на землю. Затем она поднесла к его лицу руку покрытую кровью его дяди.
— Смотри, как много в нем было вкусной крови, — прошептала она.
— Я УБЬЮ ТЕБЯ! — закричал Риан. — Клянусь всеми духами в мире, я убью тебя!
— Как много в тебе ненависти, — протянулаКаэлия, и она наклонилась к нему, её губы почти касались его уха. — Но боюсь, ты лишь ни-что-жес-тво.
Она произнесла это по слогам, медленно, с наслаждением, и её голос сочился ядом.
Но Риан вспомнил слова Брана о том что в честной дракой ему не победить против таких существ. В отчаянии он вцепился зубами в её глотку. Его челюсти сжались с такой силой, что он почувствовал, как плоть подаётся под его зубами, как мышцы рвутся. Он впился в неё так глубоко, что его зубы встретились с костью и кровь брызнула ему в рот.
Каэлия пронзительно закричала и попыталась ударить его, но он не отпускал. Он рвал её глотку с яростью бешеного зверя, и его голова дёрнулась в сторону, отрывая огромный кусок её горла. Кровь хлынула из раны, заливая его лицо, и она отпрыгнула от него, зажимая рану руками. Регенерация шла медленно.
— Плевать! — взревела она, её голос, искажённый болью, звучал как рык дикой кошки. — ТЫ СДОХНЕШЬ!
Риан ощутил как кровь вампира обожгла его горло, растеклась по венам, и он почувствовал, как что-то чужое, вливается в его тело. Раны, которые она только что нанесла, начали затягиваться. Боль утихала. Он не понимал, что происходит. Но ему было все равно. Выплюнув кусок еёшеи быстро подхватил свой меч.
Копья ринулись к нему, но он двигался с такой сосредоточенностью, что удивил её. Его клинок мелькал в воздухе, отбивая кровавые лезвия одно за другим. Его движения были плавными, отточенными, почти отработанными до предела.
Каэлия замерла, наблюдая за ним. Она узнала этот стиль. Эти движения. Они были такими же, как у Кайра. Её глаза расширились от удивления. Впервые за этот бой она почувствовала что-то, чего не чувствовала уже много лет. Страх.
Шея восстановилась не полностью, но достаточно, чтобы она могла двигаться. Каэлия решила не задерживаться. Она развернулась и побежала в сторону поселения, оставляя Риана в лесу одного — оплакивать Орелана, захлёбываться в своей боли и вине. Она была уже близка к выходу из леса, когда почувствовала, как чьи-то пальцы вцепляются в её волосы.
Риан дёрнул её назад с такой силой, что она потеряла равновесие. Он прижал её к дереву, и его кулак, сжатый в ярости, обрушился на её лицо. Удар за ударом — он бил её, разбивая лицо, не давая ей опомниться.
Каэлия зарычала и, собрав силы, создала кровавое копьё. Оно вонзилось в ногу Риана, пронзая мышцы насквозь. Второе — в бок, туда же, где была его старая рана. Риан скривился от боли, но не отпустил её.
Вместо этого он сунул руку в карман и вытащил браслет из солнечной травы и обернул его вокруг своих пальцев. Боковым ударом он выбил ей глаз обжигая кожу и замедляя еёрегенерацию ещё больше.
Крик вампирши разлетелся по лесу. Но по лицу то и дело прилетал очередной удар. Она попыталась вырваться, но Риан держал её мёртвой хваткой. Тогда она ударила его с такой силой, что несколько его рёбер переломались, и он почувствовал, как воздух вырывается из лёгких. Она вырвалась и побежала. Выйдя из леса. Глаз уже начал восстанавливаться.
— Скажи спасибо моей сестре, что я не убила тебя, мерзкий выродок! — прошипела она.
Она выбежала на поляну. Поселение перед ней было полностью разгромлено — паль витала над руинами. В центре, среди разрушенных домов, её сестра сражалась с Гарном. Когти Кайлы сверкали в лучах солнца и было видно что она легко доминировала над старым шаманом.
— Сейчас я помогу тебе, сестра! — крикнула Каэлия, делая шаг вперёд.
Риан отрубил ей голову вновь.
— Парень, ты ИСПЫТЫВАЕШЬ МОЁ ТЕРПЕНИЕ! — прокричала Каэлия, обнажая клыки на отрубленной голове.
Улыбка Риана была пропитана безумием, что она даже на мгновение застыла.
— Тебе конец, — ответил он спокойным голосом.
Он провёл рукой по её груди, нащупал тот бугорок, который заметил под кожей между её грудей. И вырвал его. Вместе с кожей он вырвал красный камень с внутренним свечением.
Каэлия замерла. Её глаза расширились, и она медленно подняла взгляд к солнцу, которое вдруг начало сжигать её кожу. Дым пошёл от её плеч, от рук, от лица. Тело быстро подхватило голову и она быстро приросла обратно.
— ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ? — закричала она, и в голосе её прозвучал настоящий, животный страх.
Она ударила Риана, отбросив его в сторону, и побежала к единственному укрытию, которое видела — старой хижине, стоящей в поле. Её движения были неуклюжими, человеческими, лишёнными той сверхъестественной грации, которая делала её такой опасной.
Риан, не обращая внимания на боль, на сломанные рёбра, вскочил и прыгнул на неё со спины. Он уложил её на землю, придавив своим телом.
Каэлия пыталась вырваться. Её когти вонзились в его спину, оставляя глубокие порезы, разрывая кожу и мышцы. Риан закричал от боли, но не отпустил. Он сжал её тонкую шею обеими руками и прижал к земле, и его пальцы впивались в её плоть, как клещи.
Кожа слезала с мышц от солнечного жара. Она била его, снова и снова, ломая его кости, но он не обращал внимания. Он только сжимал её горло всё сильнее.
— ОТПУСТИ! — кричала она, её голос срывался. — НЕТ!
Она рыдала, умоляла, но Риану было всё равно. Он смотрел на неё и видел только ту жестокую улыбку, с которой она вырывала сердце его дяди, те же холодные глаза, которые смотрели на него с насмешкой.
Каэлия сгорала. Её тело превращалось в пепел прямо в его руках. Она кричала, пока могла, а затем затихла.
Когда всё было кончено, Риан сидел на земле, глядя на пустое место, где только что была она. Пепел оседал на его руках.
И он заплакал. Плакал от бессилия, от той дикой, всепоглощающей боли, которая разрывала его изнутри. Он стал первым человеком, который убил первородного — но это не принесло ему ни радости, ни восторга. Только внутреннюю пустоту.
Он ещё пару минут сидел там погрузившись в тишину и смотрел на пепел который сдувал с его рук ветер. Но жалел он себя недолго.
Поднявшись, шатаясь он схватил меч. Его тело кричало от боли, но он не слушал. Он побежал к поселению, к своим товарищам, которые всё ещё сражались.
Глава 33: Риан XIII
Этернум. Шестнадцатый год Второй эпохи, 64-й день лета. Поселение Ведар.
В центре пепелища Кайла ощутила смерть сестры. Она пронзительно закричала — так, что даже Гарн на мгновение застыл. Она ударила его с такой силой, что старый шаман рухнул на землю. Кайла опустила голову. Слёзы текли по лицу, смешиваясь с кровью.
Именно в этот момент едва держась на ногах на краю поселения появился Риан покрытый с головы до ног кровью. Она пропитала его одежду, волосы, лицо. Но сквозь грязь и кровь ярко сверкали его серые глаза.
Он смотрел на неё, и внутри него всё сжималось от того, что он видел. Кайла стояла над телом Гарна, сгорбленная, дрожащая. Лиар лежал неподалёку, истекая кровью, его правый глаз был выбит — пустая глазница темнела на окровавленном лице.
Риан сделал шаг вперёд.
И тогда Кайла подняла голову.
Слёзы всё ещё текли по её щекам. Но вдруг едва заметно уголки губ поползли вверх, будто против её воли. Сначала усмехнулась. А затем засмеялась от души, запрокинув голову.
Гарн, лежавший на земле, уставился на неё с ужасом. Риан остановился, не в силах понять, что происходит.
— Наконец-то, — выдохнула Кайла сквозь смех, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Наконец-то её нет.
Она посмотрела на Риана, и в её глазах не было ни боли, ни горя — только облегчение, такое чистое и искреннее, что от него становилось жутко.
— Ты даже не представляешь, Риан, — произнесла она, её голос выдавал сдерживаемый смех. — Шестьдесят лет. Шестьдесят лет я терпела эту тупую дрянь. Терпела её вечные выходки которые постоянно мешали мне и приносили лишь проблемы.
Кайла покачала головой.
— И вот ты избавил меня от неё. Я еще больше начала тебя любить. И поверь к концу всего этого ты станешь принадлежать лишь мне.
Риан смотрел на неё, и внутри него всё переворачивалось. Он не знал, что сказать. Он не знал, что чувствовать. Женщина, которую он любил, только что благодарила его за убийство собственной сестры близнеца.
— Ты… — начал он, но слова застряли в горле.
— Что? Думал, я буду рыдать? — Она сделала шаг к нему. — Я рыдала, Риан. Рыдала от счастья. Ты подарил мне свободу. Эти узы сковывали меня всю мою жизнь.
Она смотрела на него, и в её глазах было что-то новое — что-то, что заставляло Риана чувствовать себя не охотником, а добычей.
Затем, без предупреждения, Гарн рванулся вперёд. Он всё ещё был жив, и ярость придала ему сил. Его кулак должен был обрушиться на Кайлу.
Но она даже не обернулась.
Её рука метнулась назад с такой скоростью, что её движение почти размылось в воздухе. Кулак врезался Гарну в грудь с чудовищной силой раздробив его грудную клетку, и старика отбросило назад, как тряпичную куклу. Он рухнул на землю, и из его рта хлынула кровь.
Кайла медленно повернулась к нему и схватила его за голову. Она не могла пробить его прочную, каменную кожу — даже её когти не оставляли на ней следа. Но она нашла другой способ. Она зажала его шею и начала душить.
Вены на лице старика вздулись, глаза налились кровью. Он хватал ртом воздух, но её хватка была неумолимой. Хотя Кайла выглядела крошечной на фоне его двухметровой фигуры, в силе она превосходила его в десятки раз. Ему казалось, будто вокруг его шеи обернулся огромный удав, сжимающийся с каждым её выдохом.
Силы покидали шамана. Его руки бессильно скребли по земле, пытаясь найти опору, но её пальцы были непоколебимы.
— ОТПУСТИ ЕГО!
Риан рванулся вперёд, но ноги подкосились, и он рухнул на колени, не в силах подняться.
Кайла посмотрела на него и сжала захват чуть сильнее.
— Отпусти его! — снова крикнул Риан, и в его голосе было столько ярости и отчаяния, что даже Лиар, лежавший на земле, приподнял голову.
Кайла долго смотрела на Риана. А затем медленно разжала руки и старик рухнул без сознания.
Риан поднялся. Плюнув в сторону, как это часто делал Орелан.
— Ты чудовище которое радуется смерти собственной сестры. Безумная, лживая и жестокая тварь. Ещё до рассвета ты угрожала убить всех, кто мне. Потому что я принадлежу лишь тебе. Но даже если в этом мире останемся лишь мы с тобой. Я все равно буду тебя ненавидеть.
Он сделал паузу, продолжая идти к ней.
— Но мы мало чем отличаемся. Я тоже убил ту кто тебя любит. Твою более ничтожную, чем ты, сестру. Ведь ты тоже принадлежишь только мне. Мне было очень приятно видеть как она горит и слышать как она визжит от боли.
Он холодно улыбнулся, в этой улыбке было столько жестокости, что Лиар и Гарн, слышавшие его, не узнавали в этом парне того Риана, которого привыкли знать. Этот человек, стоящий перед ними, был кем-то другим.
Кайла опустила взгляд. Она не могла смотреть в его дикие, сверкающие глаза. Тяжёлая тишина повисла между ними, ощущаемая каждым. Двое раненых товарищей Риана уже начали приподниматься, пытаясь помочь ему.
— Прости, Риан, — тихо произнесла Кайла, её голос был почти шёпотом. — Я чувствую в тебе кровь первородного. И тебе придётся умереть чтобы возродиться вновь став вампиром.
Атмосфера вокруг них изменилась. Из спины Кайлы начали вырываться десятки кровавых лент, сворачиваясь в огромную спираль. Она вложила в эту атаку всю свою магию. Ей было больно, спина разрывалась на части, но она не останавливалась.
Дерево Элдрум засияло ярче, усиливая регенерацию людей, но даже его сил было недостаточно, чтобы противостоять этой мощи.
Кайла взглянула на Риана в последний раз. Но тот не останавливался. Он шёл к ней, будто не замечал того, что она создавала, будто его меч мог отразить это.
Спираль ринулась вперёд, оставляя после себя на земле глубокую расщелину. Эта атака была настолько мощной, что воздух вокруг неё казался разрезанным.
Риан поднял меч, готовый встретить её. Но за мгновение до столкновения Гарн вскочил и встал перед ним.
Он применил всю свою прочность чтобы принять этот удар на себя. Но даже для него эта атака была слишком мощной. Элдрум не справлялся — его свет мерцал, но раны не затягивались.
Лиар, чья рана уже немного стянулась благодаря Элдруму, схватил кол и побежал к ним. Он врезался в Риана, отбрасывая его в сторону, и Гарн, с криком, в котором смешались боль и ярость, удерживал спираль, пока она почти дотащила его до края разрушенного поселения. Он рухнул в землю, поднимая огромный столб пыли.
Лиар и Риан лежали на земле, тяжело дыша. Они оба понимали — Гарн, скорее всего, не пережил этой атаки. Но времени думать об этом не было.
Лиар сжал кол в руке и протянул его Риану.
— Давай, друг, — сказал он, в его голосе была твёрдая решимость, которая бывает у людей, идущих до конца. Он сжал правую руку Риана, в этом коротком рукопожатии было всё.
Риан понятливо кивнул. Его пальцы сомкнулись вокруг деревянной рукояти.
Он спрыгнул в расщелину, которую оставила после себя атака Кайлы. Глубокая, изломанная трещина в земле, уходящая вниз. Её стены были неровными, Риан приземлился на дно, чувствуя, как боль пронзает его сломанные рёбра. Кайла стояла напротив, тяжело дыша, и её спина всё ещё восстанавливалась после того, как она вложила столько сил в свою разрушительную атаку.
Их взгляды встретились. В этой тесной, каменной ловушке не было места ни для кого, кроме них двоих.
— Таким ты видишь наш конец? — спросила Кайла, и в её голосе, несмотря на всё, что произошло, всё ещё теплилась надежда. Она ждала, что он передумает. Что он вспомнит ту ночь, когда они встретились впервые. Что он увидит в ней не врага, а ту, кого полюбил.
Риан смотрел на неё, и его сердце сжималось от боли, которую он не мог объяснить. Он любил её и ненавидел себя за это. Любил ту, кто угрожала его семье, кто хотела сделать его своей вещью навечно. И это чувство, живущее глубоко внутри, было хуже любой раны — потому что оно не заживало.
— Таким я вижу наш конец.
Они одновременно сорвались с места и бежали друг к другу с той же яростью, с которой когда-то бежали в объятия.
Лиар, стоя на краю расщелины, натянул последнюю стрелу. Он выстрелил, и стрела пронзила воздух, перерезав оба глаза Кайлы. Кровь хлынула из пустых глазниц, и вампирша закричала от боли, ослеплённая на мгновение.
Риан воспользовался этим. Он занёс кол, целясь в её сердце, но Кайла, даже ослеплённая, чувствовала его движение. Она ударила его ногой, и удар был настолько сильным, что Риана впечатало в стену.
Он услышал хруст своих уже сломанных рёбер — они ломались снова, вонзаясь в его внутренние органы. Боль была невыносимой, он чувствовал. Но он не остановился. Он был одержим желанием убить её, уничтожить эту часть себя, которая всё ещё любила.
Он яростно ударил её в ногу — прямо в выпрямленное колено. Его удар был точным, что колено Кайлы проломилось внутрь. Она рухнула на колени перед ним.
Риан ударил её ногой в лицо. Её голова дёрнулась назад, и она упала на спину, но её кровавая лента, вырвавшаяся из спины, была ещё жива. Она хлестнула его по лицу, как кнут, оставляя глубокий порез. Риан отшатнулся, схватившись за рассеченную щеку.
Лиар нашёл стрелу и снова выстрелил. Стрела вновь вонзилась в глаз Кайлы, ослепляя её снова. Она взбесилась. Её кровавые ленты начали крушить всё вокруг — стены расщелины, камни, землю. Она била в слепую, пытаясь достать того, кто осмеливался стрелять в неё.
— Я убью тебя, ублюдок!
Риан уклонялся от её хаотичных ударов, прижимаясь к стене. Он видел, как Лиар отчаянно ищет стрелы которые выстреливал ранее. Он держался за лицо пытаясь остановить кровь.
Риан увидел возможность. Он зашёл за её спину, воспользовавшись слепой зоной, и занёс кол. Но Кайла в последнюю секунду отклонилась, и кол прошёл мимо. Она ударила его так, что из его рта вылетели зубы.
Кайла вытащила стрелу из глаза. Её зрение начало восстанавливаться, и она наконец увидела Лиара. Она схватила кол, который выронил Риан, и швырнула его в него.
Кол разрезал воздух и вонзился в живот следопыта откинув его назад и лишив всякой возможности вновь помочь Риану.
В этот момент, когда Кайла была сосредоточена на Лиаре, Риан поднял свой меч. Он подошёл к ней сзади и занеся клинок отрубил её лицо.
Меч вошёл гладко, как нож в масло. Он прошёл по линии, отделяющей лицо от черепа, и плоть поддалась без сопротивления. Кожа, мышцы, нос, глаза, губы — всё это отделилось от костей и упало на землю.
То, что осталось на месте лица, было ужасающим. Обнажённый череп, покрытый тонкой плёнкой мышц, смотрел на него пустыми глазницами. Кровь хлестала из перерезанных сосудов. Мозг, пульсирующий под открытым небом, виднелся сквозь трещины в черепе. Челюсть отвисла, обнажая зубы, которые больше не имели губ.
Кайла закричала — но звук вырывался не из рта, а из рассечённой глотки. Она схватилась за то, что осталось от её лица.
Риан смотрел на неё, и в его глазах не было ни капли жалости. Он стоял над ней, сжимая окровавленный меч, и его дыхание было тяжёлым, как у человека, который только что пересёк черту, за которой нет возврата.
Кайла была дезориентирована. Её лицо, ещё не до конца восстановившееся, не позволяло ей видеть и думать ясно. Риан, чувствуя это, схватил бугорок на её груди — тот самый, который он вырвал у Каэлии, — и выдернул его. Камень оказался у него в руке, но в тот же миг солнце прикрыло облако, и свет, который должен был уничтожить Кайлу, исчез. Им нужно было время, чтобы солнце вновь засияло над ними.
Риан ударил Кайлу в лицо — в то, что ещё не успело затянуться, — и навалился на неё всем своим весом. Его мышцы горели, кости ныли, но он держался, прижимая её к земле так же, как прижимал её сестру. Это была последняя возможность. Его тело кричало о том, чтобы он остановился, но он не слушал.
Кайла в панике призвала свои кровавые ленты. Они вырвались из её спины и начали жестоко избивать Риана. Он чувствовал, как ленты разрывают его кожу, как кровь заливает его глаза, но он не отпускал. Он выплёвывал кровь на её лицо, которое понемногу начинало приходить в норму, и его пальцы сжимали её шею с такой силой, что вены на его руках вздулись.
— Риан, прошу, отпусти! — взмолилась Кайла. — Мне нужно укрыться в тени!
Риан заорал от боли и гнева. Она задохнулась на мгновение, но этого было недостаточно — она всё ещё была жива.
Кайла ударила его кулаками, ломая все оставшиеся целые кости. Его рёбра, его руки, его ключицы — всё, что ещё могло сломаться, ломалось под её ударами. Лиар подполз к ним, пытаясь помочь. Гарн, чудом выживший после атаки спирали, тоже возвращался, волоча ноги. Его руки были ободраны до костей и переломаны настолько что он больше не мог ими пользоваться.
До солнечного света оставалось ещё совсем немного. Первый луч уже начал обжигать кожу Кайлы, оставляя на ней дымящиеся следы. Момент был настолько напряжённым, что казалось, мир вокруг перестал существовать, сжавшись в одно мгновение — в одну секунду, которая решит всё.
— Я люблю тебя, — прошептала Кайла.
Её глаза налились слезами, и в этот момент хватка Риана чуть дрогнула. На мгновение он увидел перед собой не врага, а ту, с кем провёл дни, которые не мог забыть. Те воспоминания — её улыбка, её прикосновения, её голос, который шептал ему на ухо, — всё это ворвалось в его сознание, ослабляя его хватку.
Кайла воспользовалась этим. Её ленты, всё ещё торчащие из спины, вонзились в землю под ней, и она создала мощный толчок. Земля взорвалась, и Риана подбросило в воздух. Он рухнул на спину.
Кайла мгновенно вскочила на ноги и побежала в сторону леса. Её кожа дымилась, обугливалась под лучами солнца, но она бежала, не оглядываясь, в панике, которая заставляла её двигаться быстрее.
Риан посмотрел ей вслед, и осознание того, что он снова допустил ошибку, ударило его с той же силой, что и удар Кайлы. Он попытался подняться — и рухнул на землю. Попытался снова — и снова провал. Его тело больше не слушалось его.
Он заорал ей в след. Крик его был настолько громким, настолько пронзительным, что сердца Гарна и Лиара сжались в тугой узел от той ярости, той безысходности, которая звучала в этом крике. Он не мог говорить — его челюсть была сломана. Десятки ран и переломов дали о себе знать, но он бился об землю, пытаясь подняться, пытаясь ползти и сделать хоть что-то.
Кайле удалось скрыться в лесу. Зайдя в тень, она рухнула на землю, тяжело дыша. Её тело продолжало дымиться, но она уже начинала медленно восстанавливаться.
— Ещё бы чуть-чуть... — прошептала она, и в её голосе слышалось облегчение.
Она поднялась в последний раз и посмотрела на Риана, который уже не мог её видеть. Она восстановила все свои раны.
— Надеюсь, мы встретимся вскоре вновь.
Она исчезла с вампирской скоростью, растворяясь в тени деревьев.
Риан всё ещё пытался ползти за ней. Его пальцы вонзались в землю, его тело волочилось по камням и грязи.
Гарн, с деформированными от жутких переломов руками, едва шагал к нему. Он опустился на колени рядом с Рианом.
— Всё, мальчик мой, — произнёс он, и его голос был тихим, полным той бесконечной усталости, которая приходит после того, как всё потеряно. — Мы проиграли.
Лиар уткнулся лицом в землю, и из его горла вырвались рыдания. Он позволил себе теперь поскорбеть — обо всех, кого потеряли в этой битве. О тех, кто не дожил до этого мгновения.
Небо над ними начало проясняться. Солнце поднималось выше, озаряя поле боя своими лучами, но для троих выживших оно не приносило тепла.
Гарн стоял, едва сдерживая слёзы. Он вспоминал тот миг, когда его рука пронзила сердце его собственного сына.
— Мой наследник был убит мной самим, — промолвил он.
Старик хотел вытереть слёзы, но его руки не слушались его.
Тишину нарушили хлопки.
Медленные, наполненные уважением. Они звучали настолько неуместно в этом, усеянном телами и залитом кровью месте. Гарн и Лиар одновременно обернулись.
— Я бы не сказал, что вы проиграли, — произнёс приятный, выдержанный голос. Это была поистине прекрасная битва. Демонстрация не сгибаемой воли и мужества. Я впечатлён!
Перед ними стоял мужчина. Его длинные, белее снега прямые волосы струились по плечам. Кожа была бледнее чем у кого либо. Глаза, красные как два драгоценных рубина, переливались в лучах солнца, и в их глубине не было ни капли тепла. Брови, тёмные в отличие от волос, изящно очерчивали его лицо. Он был одет в белый наряд такой искусной работы. Каждая нить, каждый шов были выверены до совершенства, и даже грязь и кровь этого поля, казалось, не могли прикоснуться к нему.
— Наблюдатель? — произнёс старик, повернувшись к нему всем телом.
— О, прошу простить, — ответил вампир, извиняющимся голосом. — Забыл, что я знаком был лишь с Ореланом. Жаль, что он погиб. Он был забавным.
Лиар, услышав это, скривился, будто ему в лицо плеснули кислотой. Его сломанный лук всё ещё был в его руке, и он сжимал его не желая отпускать.
— Я Валенор Арден, — сказал вампир и почтительно поклонился — слишком грациозно, будто он не стоял на поле боя, а находился на балу.
— Что тебе надо? — прошипел Лиар.
— Мне? — Валенор приподнял бровь. — Ах да. Я пришёл забрать то, что вам дал, и придачу — оба камня, которые вы вырвали у двух сестёр. Моим малышам они пригодятся.
Он сделал несколько плавных шагов, аккуратно обходя грязь, чтобы не запачкать свою белоснежную одежду.
— В награду за вашу смелость и помощь мне, — продолжил он, — я излечу ваши раны своей кровью. Благодаря вам клан Кайрус навсегда потеряет уважение. Ведь это первый случай, когда люди смогли убить первородного.
Он доброжелательно улыбнулся.
— Я… я убью тебя, — произнёс Риан, голос дрожал от слабости.
Он поднялся на ноги так тяжело, что казалось, каждое движение стоило ему жизни. Всё его тело дрожало, каждый вздох отдавалось болью. Осколки костей внутри него резали лёгкие. Но он стоял.
— Дерзкому недолго осталось жить. Удивительно что он до сих пор жив с его травмами, — заметил Валенор. — Однако если он сейчас умрёт то обратится.
— Он прав, — сказал Лиар. — Пошёл ты со своей помощью. Ты стоял в стороне, пока наши друзья и невинные жители умирали. Почему не помог тогда, когда нужно было?
— Я бы конечно мог убить их без особых усилия. Но мне были безразличны ваши жизни, — безмятежно заявил Валенор, и его слова загнали Лиара в тупик. — Я и сейчас помогаю лишь потому что вижу в этом необходимость. Чтобы другие вампиры поверили в то, что вы убили первородного, кто-то из вас должен остаться в живых. И быть напоминанием этого.
Риан стоял, сжимая меч, и его помутневший взгляд был полон ненависти. Валенор заметил, как тяжело ему даётся удерживать себя в сознании, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение.
Он подошёл к Риану. Тот попытался двинуться, ударить его, но Валенор сделал шаг в сторону, и Риан рухнул на землю, заляпав своей кровью белоснежный наряд вампира. Валенор недовольно дёрнул головой, но затем наклонился, порезал свою руку и влил свою кровь в рот Риана против его воли.
То же самое он проделал с Лиаром и Гарном. Гарн не стал сопротивлялся.
Раны каждого начали стремительно затягиваться. Кости срастались, мышцы восстанавливались, и этот процесс сопровождался невероятной, почти невыносимой болью, которая пронзала каждую клетку их тел. Они кричали, сжимая зубы, но через время их тела вернулись в норму.
— Что же, мои дела здесь закончились, — сказал Валенор, хлопнув в ладоши. — Желаю вам удачи.
Он направился прочь, но Риан, лежавший на земле и смотревший в небо, произнёс:
— Когда буря утихнет, я приду и за твоей головой. Можешь не переживать. Я перебью каждого из вас первородных тварей.
Валенор остановился и обернулся. На его губах заиграла лёгкая, почти добрая улыбка.
— Вы, люди, так забавно выглядите, когда даёте обещания, сдержать которые не способны. Вы понятия не имеете сколь слабы были те кого вы смогли одолеть, — сказал он, и в следующее мгновение его не стало.
Он исчез, будто его и не было. Только ветер слегка колыхнулся там, где он стоял.
Риан закрыл глаза. Он не знал, что принесёт ему будущее, но он знал одно: он сдержит своё слово.
***
Прошло два наполненных тишиной дня. Они закончили собирать тела только сегодня утром. Их складывали в хижине, где раньше жил отряд, и теперь это место превратилось в огромный, молчаливый склеп.
Лиар носил чёрную повязку, которую нашёл на одном из мёртвых жителей. Она скрывала пустую глазницу, и под ней ткань прилипала к запёкшейся ране, которая напоминала о себе каждым движением. Его левый глаз больше не вернулся, и он научился поворачивать голову чуть шире, чтобы видеть то, что раньше замечал краем зрения.
Гарн, осматривая трупы, нашёл тела своих внуков. Детей Сорена. Они лежали среди детей, убитых Рианом — маленькие, безжизненные, с лицами, застывшими в том страхе, который они испытали в последний миг. Старик долго смотрел на них, но не сказал ни слова. Он не винил Риана. Он знал, что у того не было выбора. Но боль от этой потери осталась внутри как заноза, которую невозможно вытащить.
Риан не помогал им все эти дни. Он только притащил тело Орелана из леса и похоронил его отдельно, под старым дубом, чтобы его не коснулся огонь. А затем он ушёл в уединение и не появлялся до самого утра.
Гарн молился духам, которым верно служил всю свою жизнь. Он просил их только об одном — чтобы группа Тарга была жива и здорова.
Когда все тела были сожжены, и дым от хижины поднялся к небу, смешиваясь с облаками, Гарн и Лиар подошли к Риану. Он сидел там где похоронил Орелана, и смотрел на огонь, не замечая их приближения.
— Пора возвращаться в Каэр'Валь, Риан, — сказал Лиар, мягко сжав его плечо. — Наше задание здесь закончено.
Риан убрал его руку и поднялся на ноги. Его глаза были холодными, и он не смотрел на них.
— Вы езжайте, — сказал он без эмоций. — Я приду позже.
— Мы не можем оставить тебя одного, юный Вальмирис, — твёрдо ответил Гарн. — Твой отец ждёт нас. Лучше будет, если ты сам расскажешь ему, что случилось с его братом.
Риан покачал головой.
— Я не вернусь с пустыми руками.
— Хочешь пойти за Кайлой? Найти её? — тревожно спросил Лиар.
— Нет, — Риан усмехнулся. — Я не смогу найти её сам. Я найду духа одноглазого волка, про которого ты мне рассказывал, старик. И попробую сделать его своим.
Гарн нахмурился.
— Это ошибка. Никто не знает наверняка, правда ли это. Легенда может быть лишь выдумкой.
— Правда, — твёрдо ответил Риан. — Я очень уверен. И я найду его.
Лиар открыл рот, чтобы возразить, но Гарн остановил его, положив руку ему на плечо.
— Сейчас мы его не переубедим, — тихо сказал старик. — Делай как знаешь, Риан. Ты уже не ребёнок.
Он развернулся и, тяжело ступая, направился к коню. Его движения выдавали усталость.
Риан тоже двинулся в сторону леса. Он шёл, не оглядываясь, не прощаясь.
Лиар остался стоять между ними, переводя взгляд с одного на другого. Он смотрел на спину Риана, и на мгновение ему показалось, что перед ним стоит Орелан. Та же осанка, та же походка, тот же холодный, непоколебимый взгляд, устремлённый вперёд. Будто дух погибшего дяди нашёл приют в теле племянника и теперь вёл его дальше.
Он смотрел, пока Риан не скрылся в тени деревьев и повернувшись пошёл к коню, оставляя за спиной дымящиеся руины их старой хижины.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
