Формация и Верификация
Глава 1
— Мяу — Что вообще ожидаешь услышать сразу после пробуждения? Что должен увидеть или почувствовать? По логике вещей — абсолютное ничего. Стерильную пустоту. Новорожденный младенец не должен понимать суть вещей, но я — понимал. Я всё осознавал, видел и чувствовал, будто очнулся от долгого и глубокого сна, сохранив весь свой прежний багаж знаний.
— Мяу...— Я уставился вверх. Прямо надо мной высился прозрачный, гладкий купол, закрывающий мою кроватку-инкубатор. Глаза жгло от их резкого открытия. Из-за выступивших слез я едва мог разглядеть собственное смутное отражение. Но я видел.
— Мяу! — Внешне я оставался неподвижен и спокоен, но внутри, запертый в этом крошечном теле, бушевал настоящий ураган. Мысли сменяли друг друга с бешеной скоростью, разбиваясь на сотни безответных вопросов: «Где я? Кто я? Как я здесь оказался? И главное... кем или чем я теперь являюсь?»
— Мяу... Мяу-мяу, — эти звуки срывались сами собой. Они были бессвязными, лишенными всякого смысла — скорее жалобный, тихий хнык младенца, только-только очнувшегося от сна. Я не знал, откуда во мне это знание, но я просто понимал, что звучу именно так.
Вокруг царили абсолютная тишина и полумрак. Место казалось безупречно чистым, ухоженным и по-домашнему уютным. Здесь было очень тепло. Несмотря на резь в глазах, которые я открыл впервые в этой жизни, мое зрение странным образом идеально адаптировалось к темноте.
Я попытался пошевелиться, но обнаружил, что плотно, до самого подбородка укутан в мягкую пеленку. Ткань покрывали странные узоры и незнакомые эмблемы, которые я не мог разобрать. Свободным оставалось только лицо. Точнее...
Я снова вгляделся в прозрачный купол над головой. На его глянцевой поверхности, в слабом намеке на свет, проступило мое отражение. Очень блеклое, едва заметное, но его хватило, чтобы внутри все похолодело.
На меня смотрели абсолютно черные глаза с крошечными, едва различимыми зрачками посередине. А само лицо... Это была морда. Складчатая, совершенно лысая морда без единого намека на шерсть или усы. Физиономия новорожденного, слепого котёнка. Существа, которым я теперь являлся.
— Мяу, — снова сорвалось в тишину. Паника? Нет, внутри не было даже намека на нее. Ужас? Тоже мимо. Только глубинное, абсолютное принятие. Ведь я родился...
Эта фраза прозвучала в мыслях странно знакомо. От нее веяло тяжелым, непоколебимым психологическим спокойствием. Внутри меня жило четкое знание: я... был. Я... жил. Я совершенно точно когда-то существовал и был кем-то другим. Вся моя прошлая жизнь осталась там, позади, но теперь...
Я родился.
Даже само это осознание казалось смутным эхом чего-то, что я уже проходил. Но, как ни странно, сейчас это не вызывало во мне ни страха, ни даже банального любопытства. Прошлое казалось неважным, далеким и совершенно неинтересным. Оно просто когда-то было — и прошло.
— Мяу... — этот звук тихим эхом растаял в темноте комнаты. Глаза неудержимо закрывались. Держать веки открытыми, всматриваясь в блеклые контуры купола, стало слишком тяжело. Думать — невыносимо больно. Этот короткий всплеск осознания, это мимолетное, но такое важное принятие... чего-то огромного и чужого, забрало последние крохи моих маленьких сил.
Я мог сказать себе лишь одно. Снова в последний раз: я родился. Эта мысль финальной вспышкой пронеслась в угасающем разуме, и всё остальное мгновенно потеряло ценность. Стало совершенно все равно. Веки сомкнулись, отрезая крошечный мир инкубатора. Мое крошечное тело окончательно обмякло в складках узорчатой пеленки, и сознание плавно, безвольно погрузилось в спасительную, теплую, но такую приятную темноту.
***
Малый, едва различимый шум прорезался где-то на самом краю моего сознания. Сначала он был совсем тихим, едва уловимым, но с каждой секундой становился все настойчивее, пока окончательно не выдернул меня из небытия. Я с трудом открыл глаза.
Прямо над головой с негромким щелчком пришел в движение прозрачный купол. Мой кокон автоматически разъехался в стороны. Внутрь тут же хлынул поток резкого, бьющего по непривыкшим глазам света, а следом за ним — оглушительная лавина звуков, которая до этого была отрезана.
Уютный мир тишины в мгновение ока разлетелся вдребезги. Пространство заполнил сплошной, невыносимый гул. Это был хаос из детского плача и постоянного, истошного мяуканья десятков голосов. Для моего чувствительного слуха этот кошачий хор казался настоящим, раздирающим барабанные перепонки криком.
— Мяу... — непроизвольно хныкнул и уставился прямо перед собой, сквозь слезы глядя на режущий свет и слушая истошный плач десятков новорожденных котят. Вокруг стоял сплошной шум. — Мяу! — снова вырвался жалобный звук.
Я изо всех сил, с трудом сдерживал себя, чтобы не завыть вместе с остальными. Горло сдавило. Хотелось реветь навзрыд — от этого невыносимого, бьющего по ушам шума, от слепящего света, от глухого, липкого страха перед неизвестностью и... от голода. Желудок свело внезапной, острой судорогой. Дикий, животный голод требовал своего.
Вокруг кричали такие же новорожденные, как и я. И в мою голову закралась мысль: а стоит ли вообще себя удерживать? Стоит ли сдерживаться и цепляться за остатки... гордости чем бы оно не было. Когда все мое новое естество, все нахлынувшие эмоции требуют одного — выплеснуться наружу? Пусть даже через этот плач.
— Мяу-мяу... Думаю, стоит. Думаю, это просто необходимо сделать. К чему вообще приведет эта глупая попытка сдерживать эмоции? Ни к чему хорошему. Если я запру этот стресс внутри последствия в итоге все равно догонят меня. Да и со стороны это может выглядеть слишком странно... Наверное. Ведь... Только что родившийся новорождённый который молчит и никак не реагирует это... Наверное странно.
Умом-то я всё прекрасно понимал. Но эмоционально мне это было нужно. Чистая психосоматика. Каким-то глубоким, интуитивным краем сознания я осознавал: если я заставлю себя молчать сейчас, сделаю только хуже в будущем. Психика новорожденного просто не рассчитана на такие нагрузки. Нужно отпустить контроль. Нужно подчиниться, не нужно думать лишнего, нужно отдаться естественной реакции, что я так и сделал, и в комнате стало на один шум больше, но это не продлилось долго, и в следующий миг я услышал другой шум среди десятков детского плача. Свет над кроваткой на секунду померк, перекрытый силуэтом. Напротив меня, у самого края, встал... робот.
Мои глаза с трудом сфокусировались на его фигуре. Он был небольшим, компактным и плавно парил в воздухе над самым полом, издавая лишь едва слышный низкий гул. Его корпус покрывала белоснежная, идеально чистая обшивка, а округлую голову венчали забавные декоративные кошачьи ушки для придания машине более дружелюбного вида. Вместо лица у него светился гладкий интерфейсный экран. Два крупных голубых круга, заменявшие ему глаза, несколько секунд безэмоционально... сканировали меня?
— Мяу-мяу, место плача, я стал прерывисто хныкать и просто смотрел на него. Внезапно выражение экрана изменилось: голубые круги сузились и изогнулись, приняв вид приветливой цифровой улыбки. Робот мило прижал к корпусу свои небольшие манипуляторы, словно выражая заботу. В следующий миг на его груди с тихим щелчком разошлась пластина белой обшивки. Из открывшегося внутреннего каркаса выдвинулся специальный держатель. В нем была зажата небольшая пластиковая бутылочка с присоской. Внутри колыхалась густая жидкость неизвестного состава.
Машина плавно подлетела чуть ближе и аккуратно поднесла соску к моим губам. В этот же момент вся логика на происходящее окончательно капитулировала перед биологией. Подчиняясь чистому, непреодолимому инстинкту, я крепко обхватил присоску и жадно завыкармливал теплое питательное содержимое.
Парящий робот замер на месте, бережно придерживая бутылочку манипулятором. Его цифровые глаза-полумесяцы продолжали мило улыбаться с экрана. Я же… просто сосал. Как бы дико и абсурдно это ни звучало сейчас биология правила балом.
Постепенно оглушительный шум вокруг начал утихать. Истеричный плач десятков голосов сменялся мерным, дружным хлюпаньем и причмокиванием. Ненадолго напрягая слух, я понял: точно такие же парящие няньки сейчас кормили малышей по всему периметру комнаты.
Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Опустела и моя бутылочка, издав напоследок громкий всхлипывающий звук. Робот довольно покивал округлой головой. Манипулятор послушно убрал пустую пластиковую емкость обратно в открытый отсек на груди, и белая обшивка с легким щелчком сомкнулась. Машина не улетела. В следующую секунду она зависла прямо над моей колыбелью и принялась плавно, едва ощутимо покачивать кроватку из стороны в сторону. Движения были невероятно нежными и убаюкивающими.
Одновременно с этим из динамиков робота донеслись странные, непривычные звуки. Это было не пение, а скорее ритмичные, ласковые щелчки и мягкие частоты, которые странным образом успокаивали нервную систему. Сытый желудок приятно потяжелел, наполняя каждую клеточку крошечного тела теплом. На смену голоду пришла новая, блаженная усталость. Под тихое, басовитое гудение антигравитационных двигателей робота я снова стал засыпать, окончательно растворяясь в покое.
Робот плавно прекратил укачивать колыбель. Цифровые улыбки на его экране мгновенно исчезли, и глаза снова приняли вид двух бесстрастных голубых кругов.
Машина зависла неподвижно, и из-под ее кошачьих ушек бесшумно выдвинулись дополнительные линзы спектрометров. Тонкая сетка лазерных лучей скользнула по обмякшему телу. Сканер методично считывал каждый биологический параметр сквозь ткань. Внутренний вычислительный модуль робота обрабатывал поступающие данные, считывая последние данные, после чего робот отправил пакет данных на центральный сервер главного администратора.
Внутренний лог системы зафиксировал строгие строчки отчета:
«Жизненные показатели: в норме.
Физическая активность: минимальная. Реакция зрачков на световой интерфейс экрана мгновенная, симметричная. Отмечена нетипичная для данной стадии развития фиксация взгляда на оптических сенсорах (попытка осознанного распознавания объекта)».
Внимание! Обнаружена аномально глубокая активность коры головного мозга. Всплески в зонах, отвечающих за долговременную память и когнитивный анализ. Предварительное заключение: возможна ментальная девиация. Внести в реестр особого контроля.
Координаты: Сектор К-Д, комната К-5, объект К-Д008.
Статус: перевести в режим особого наблюдения для дальнейших исследований.
Текущее назначение: временно определить в подгруппу «К-50-ОАО».
Электронная нянька в последний раз мигнула индикатором. В тот же миг стеклянные створки инкубатора с тихим, герметичным стуком сошлись обратно. В колыбель вернулись прежний уютный полумрак и абсолютная тишина, отрезав внешние звуки. Дрон-няня плавно отлетел назад, его белый корпус быстро растворился в тени огромного зала. А следом за ним с тяжелым пневматическим шумом закрылись массивные двери, изолируя детскую комнату от остального комплекса.
Глава 2
Жизнь новорожденного — то еще испытание, особенно когда ты в полной мере способен осознать все тяготы, невзгоды и тотальное унижение этого беспомощного состояния. Впрочем, если судить объективно, у меня нет абсолютно никакого резона жаловаться. Ведь, во-первых, меня всегда вовремя кормят, а во-вторых — я всегда сплю. Пожалуй, на этом список моих аргументов и скромных жизненных благ заканчивается.
Если же говорить серьезно, весь мой текущий распорядок дня превратился в бесконечный, до автоматизма отлаженный день сурка, кем бы он не был. Кажется, само время здесь потеряло смысл, сжавшись до одной и той же повторяющейся цепочки событий.
Всё происходило по кругу: резкое пробуждение, купол над головой с тихим щелчком разъезжается в стороны и мгновенно врывается оглушительный шум, гам и истошный хоровой плач десятков таких же лысых страдальцев.
Визит железных нянек, от упоминания этого слова у меня неестественные мурашки, и бесшумный подлет уже знакомого парящего робота с декоративными кошачьими ушками, или, может, это уже другой, непонятно.
Процедура контроля. Машина замирает, несколько секунд бездушно как я понял сканирует меня а затем ее интерфейсный экран вспыхивает дружелюбной цифровой улыбкой.
Кормление и отбой. Из открывшегося каркаса выдвигается теплая бутылочка, я инстинктивно высасываю питательную смесь, робот нежно и плавно укачивает кроватку под ласковое электронное щелканье динамиков, и я снова проваливаюсь в беспамятство.
Проснулся, покричал, поел, уснул. Повторить. Изменений не предвиделось, и это однообразие было моим единственным миром. До определенного момента.
Конечно, в своем описании я сознательно упускаю некоторые сугубо «личные» гигиенические моменты, о которых вспоминать просто не хочется... Такие как мытьё тела и скажу лишь одно: на этой стадии развития я был чертовски похож на уродливую, складчатую крысу. Вот прямо один в один. Это плохо или считается изысканным комплиментом? До сих пор непонятно.
В любом случае этот монотонный цикл «сон-еда-сон» продолжался... Бог кем бы он не был знает сколько. Счет времени я потерял где-то на тридцатом или сороковом пробуждении. Всё тянулось серой, бесформенной массой, пока в один прекрасный день не случилось настоящее чудо.
Мои мышцы наконец-то окрепли. На очередном витке рутины, когда воцарилась тишина, я изо всех сил уперся крошечными лапами. Тело послушалось. С невероятными — точнее, теперь уже глубоко кошачьим — усилием я умудрился самостоятельно перевернуться без чьим то помощи.
Пеленка, которая неделями сковывала меня, натянулась. Ткань оказалась не такой уж и вечной. Барахтаясь, извиваясь всем телом и помогая себе еще слабыми, но уже цепкими коготками, я сантиметр за сантиметром высвободился из этого тканевого плена. Впервые с момента рождения я лежал абсолютно свободным. Мои лапы были предоставлены мне самому.
Конечно, это вряд ли можно назвать великим достижением или подвигом, который войдет в анналы местной истории хотя бы в качестве шутки. Но всё же лично для меня эта маленькая победа значила колоссально много: я расту. Мое тело развивается, и это факт.
Оставшиеся минуты тишины я использовал по полной программе. Я принялся увлеченно крутиться по периметру своей колыбели, исследуя каждый доступный сантиметр. Пытался вытягивать перед собой руки... то есть лапы, смешно растопыривая крошечные лысые пальцы, терял равновесие и с тихим шмяканьем падал на матрас. Переворачивался, упрямо полз вперед, пока не втыкался мордой в прозрачную стенку купола, и снова заваливался на бок.
Да, в тот момент я веселился на все сто десять процентов своего свободного времени. Почему на сто десять? Да потому что остальные сто процентов я, как бы абсурдно это ни звучало я по-прежнему беспросветно спал. Строгий распорядок детского дня никто не отменял, и биологические часы неумолимо требовали отдыха. Но этот короткий миг определенно стоил всех усилий, чтобы уже в следующий раз повторить подобный подвиг еще раз и еще и еще.
Но, как говорится, если ты не идешь навстречу переменам, перемены сами приходят к тебе. В один из обычных дней привычный алгоритм дал сбой. Вместо стандартной кормежки, сканирования и убаюкивания меня, все еще маленького и совершенно беззащитного, грубо, но аккуратно снова лишили личного пространства. Чьи-то манипуляторы вытащили меня из страны грёз и мягких подушек и бесцеремонно опустили в просторную транспортировочную корзину. И не одного, а в компании еще двоих таких же лысых малышей.
И вот тут началось нечто незабываемое. Оказавшись в замкнутом пространстве один на один со своими сородичами, мы мгновенно уcтроили настоящие дикие игры. Это был хаотичный, бурный клубок из лап, ушей и хвостов. Правила игры менялись каждую секунду: кто кого первый облапает, кто на кого заберется сверху, а кто окажется придавленным на самом дне этой живой кучи. Мы яростно тыкались друг в друга носами, обнюхивали чужие бока и неуклюже пинались задними лапами.
Весь этот кошачий коллектив самозабвенно предавался первобытному веселью, и я, напрочь позабыв про все, играл вместе с ними, ни на шаг не отставая от общей волны. Правда, моего грандиозного запала и детской выносливости хватило ровно на пять минут. Физиологию не обманешь — батарейка недавно новорожденного котенка села так же стремительно, как и зарядилась.
И именно в этот момент я испытал, пожалуй, свой первый в этой жизни культурный шок, смешанный с мимолетной, острой радостью. Но обо всем по порядку. Парящий робот аккуратно доставил корзину с нами тремя в просторную, стерильно-белую комнату, залитую мягким светом. Машина плавно опустила нашу временную колыбель на специальный металлический стол и послушно отлетела в сторону, замерев в режиме ожидания. Тут же к корзине подошла взрослая особа.
Она уверенно передвигалась на двух ногах, была одета в строгий белый халат, а в передних лапах держала планшет-папку, в которую что-то методично записывала. Она была… ну, прямо как мы. Тоже из семейства кошачьих, только прямоходящая и разумная. И пока я во все глаза разглядывал ее, в моей голове мгновенно сформировались три важнейших вывода.
Раз: мы вовсе не были какими-то «лысыми крысами» или дефектными мутантами. Эта теория появилась во время моего разглядывания самого себя, и я могу ее смело опровергать. И еще эта гладкая кожа без капли шерсти была нашей естественной, нормальной анатомической особенностью. Мы такие от природы
Два: у нее были точно такие же угольно-черные глаза с маленькими блеклыми зрачками посередине. Видимо, весь наш вид выглядело именно так. Со стороны мы, конечно, дико смахивали на каких-то инопланетян, кем бы они ни были.
И три, самое главное: мы не были крошечными недоносками. Просто те парящие роботы-няньки оказались на самом деле гигантскими машинами, которые искаживали пространственное восприятие, заставляя думать, что ты маленький котёнок, а на самом деле я представитель другого вида, другой формы жизни... Это значит, что я... Это просто я, а что у меня нет каких откровений по этому поводу, я родился и я живу, а инопланетяне, что ж, узнать бы хотя бы, что вообще это означает
В следующий миг исследовательница отложила папку, аккуратно запустила лапы в корзину и подняла одного из моих сородичей. Малыш, которого я еще пять минут назад беззаботно пинал, в ее руках оказался размером почти с ее ногу! Она отнесла его чуть в сторону, к какому-то стационарному аппарату, скрытому от моего взора. Спустя пару секунд оттуда донесся короткий, отчетливый щелчок. Закончив процедуру, она вернула котенка обратно в корзину, с доброй, чисто материнской улыбкой погладив его по складчатой макушке. Быстро занеся новые данные в свой планшет, она без лишних слов взяла второго малыша. Всё повторилось с точностью до секунды: взвешивание или экспресс-тест, знакомый щелчок прибора, короткая запись в папке и возвращение в корзины.
И вот, наконец, очередь дошла до меня. Сердце внутри крошечной грудной клетки испуганно забилось чаще. Большая, теплая лапа мягко, но уверенно обхватила мое туловище подмышками. Мои лапы беспомощно повисли в воздухе. Оторвав от дна корзины, исследовательница подняла меня на уровень своих огромных черных глаз. Излучающий спокойствие взгляд в упор уставился на меня, словно пытаясь разглядеть что то.
Держа меня, исследовательница отнесла к рабочему столу со стулом. Повсюду виднелись элементы высокотехнологичного интерьера: тускло мерцающие экраны, россыпи кнопок, какие-то круглые датчики и приборы, предназначение которых я не мог даже угадать. Впрочем, сейчас для меня это было совершенно не важно
Она аккуратно уложила меня на мягкую подставку возле стула. Чтобы я не нервничал ласково погладила меня по головке, и это прикосновение приятно расслабило зажатые мышцы. Затем она потянулась к столу, взяла в руки небольшой продолговатый прибор и направила его прямо на меня.
Раздался уже знакомый, резкий щелчок. В ту же секунду из прорези устройства с тихим жужжанием выполз узкий листок.
Исследовательница бегло изучила показания, сделала быструю пометку в своей папке, а затем положила этот листок на край странного круглого устройства на столе. Она уверенно нажала на крупную кнопку. Аппарат мгновенно среагировал: его створки с негромким хлопком сжались, буквально втянув бумагу внутрь, и всё затихло.
Взяв меня обратно на лапы, исследовательница бережно опустила меня в корзину. Мои двое спутников времени зря не теряли — они уже вовсю веселились, устроив на дне новую неуклюжую потасовку. Но мне было не до игр. Я замер и еще некоторое время пристально, совершенно не по-детски смотрел на женщину в халате. Не знаю зачем, просто... Захотелось... Чего? Непонятно. Она заметила мой серьезный, фиксированный взгляд. На ее мордочке снова промелькнула теплая, искренняя улыбка, и она мягко провела ладонью по моей голове, словно без слов прощаясь
В следующий миг парящий робот-нянька бесшумно подлетел ближе, подхватил нашу корзину и унес нас прочь из стерильной лаборатории. Как я выяснил чуть позже, нас доставили в совершенно другую комнату — более просторную и приспособленную для подросших малышей, разделив по группам.
Но самым главным открытием стало другое. В процессе нашего дальнейшего совместного быта, доверившись инстинктам, принюхиваясь и сопоставляя детали, я наконец понял: эти двое неугомонных глупышей, с которыми я делил корзину, были не просто случайными соседями. Они оказались моими родными, единокровными братом и сестричкой.
Глава 3
Прогресс был достигнут. Очередная вершина покорена, новые высоты взяты! Я стоял на самом пике, гордо возвышаясь над этим ничтожным миром. Отсюда, сверху, я смотрел на них с глубоким, абсолютным высокомерием. На моей великолепной морде играл торжествующий, зловещий оскал, вскинув руки в стороны, не хватает лишь безумного, ничем не мотивированного смеха. Но! Для идеальной картины не хватало еще пафосного саундтрека, раскатов грома и проливного дождя. Я не знаю половину сказанного, но звучит круто... Но всё это были мелочи. Главное — я смог. Я преодолел слабость этого тела. Я стоял на двух ногах! Ну, то есть на задних лапах, балансируя всем корпусом и удерживая равновесие, стоя на самом краю.
«Узрите же мою мощь! Почувствуйте мое превосходство над...» Договорить внутренний монолог я не успел. Меня свергли. Подло, цинично, без объявления войны тихо и бесшумно. Хватило всего одного коварного толчка в спину. Мой триумфальный, пройденный с таким трудом путь к вершине закончился мгновенно. Земля ушла из-под лап. Я кубарем полетел с этой огромной, полуметровой высоты величия прямо на мягкий ковер. — «Мяу»... — жалобно пискнул я, уткнувшись носом в ворс и беспомощно задрав короткий тонкий хвост. Мое эго пострадало куда сильнее, чем тело. Но... давайте обо всем по порядку
Прошло много-много времени... Ну, на самом деле нет. По правде говоря, я понятия не имею, сколько месяцев или недель может даже дней пролетело на самом деле. Можно ли вести адекватный хронометраж по количеству часов, что я беспросветно спал днями напролет? Или по счету того, сколько раз парящий робот скармливал мне порцию теплой смеси. А может, считать циклы открытия и закрытия купола? Я пробовал, но быстро сбился.
Впрочем, всё это не важно. Важно лишь то, что я наконец-то вырос. Ладно, совсем немного, буквально чуть-чуть. Я всё еще оставался мелким комком, но — и это ключевое «но»! — я больше не был тем абсолютно беспомощным розовым слизнем. Теперь мои конечности слушались меня. Я мог самостоятельно, пусть и с трудом, поднимать свое потяжелевшее тело, уверенно (конечно нет) вставать на все четыре лапы и медленно, мерно передвигаться по периметру комнаты.
Колени, конечно, предательски дрожали, а хвост судорожно дергался в попытках удержать баланс, но это был колоссальный прогресс. Это было развитие, долгожданный рост физических сил! А значит, с момента моего рождения определенно сменилась не одна неделя... Ах, это позор. Как выяснилось чуть позже, я — точнее, мы, весь наш вид — были далеко не просто обычными котами или кошками. Отсутствие шерсти являлось абсолютной нормой. Но наш истинный облик... это было нечто.
Мы буквально те самые «серые человечки» кем бы они не были только кожа у нас была гораздо светлее. А еще всё наше тело покрывали причудливые кошачьи пятна и пигментные узоры. У кого-то они шли по спине, у кого-то украшали макушку — эта природная деталь ломала стерильное однообразие и придавала каждому из нас яркую индивидуальность.
Но даже мой облик поблек перед самым главным, сногсшибательным открытием. Мы не были четвероногими! Да, признаюсь честно: до меня это дошло только сейчас. И знаете что? Мне ни капельки, ни единой капелькой не стыдно за свою заторможенность! В конце концов, у меня был жуткий постнатальный стресс, внутри бушевала пускай и малая, но вполне осязаемая паника, так что я просто не сразу обратил внимание на очевидное. Точнее — не придал этому абсолютно никакого значения. Но теперь пелена спала с моих глаз. Я прозрел! Я всё понял!! До меня наконец-то дошло!!!
Наш вид — это полноценные двуногие, антропоморфные существа. Мы были рождены, чтобы ходить на двух ногах, гордо выпрямив спину. Ну... по крайней мере, большую часть времени, разумеется. Потому что прямо сейчас, в силу младенческого возраста, наши тела всё еще бунтовали, заставляя нас неуклюже шлепаться на четыре лапы и ползать по ковру, как обычные котята.
Кстати, о котятах — точнее, обо всех нас. Так или иначе, с момента нашего рождения утекло достаточно времени. Мы окрепли настолько, что нас наконец-то перестали держать в индивидуальных кроватях и перевели в огромную, просто гигантскую общую комнату.
Это место напоминало футуристический детский сад поистине глобальных масштабов. Как я успел заметить, весь этот огромный комплекс был четко разделен на несколько специализированных комнат и отдельных изолированных секций. К сожалению, для нас они пока оставались запертыми — нас строго держали в общем центральном зале, не позволяя пересекать невидимые границы охраняемых зон.
Здесь копошились, ползали и делали первые неуклюжие шаги десятки, если не сотни таких же малышей. Вокруг высились автоматические двери, стены частично состояли из толстого прозрачного стекла, за которым периодически мелькали взрослые коты и кошки в стерильных халатах. Они внимательно наблюдали за нами через перегородки. Иногда кто-то из сотрудников заходил внутрь, методично измерял показатели у случайных детенышей, заносил данные в свои неизменные планшеты и молча уходил.
Разумеется, без присмотра нас никто не оставлял ни на секунду. Внутри комнаты постоянно дежурили два или три которых я смог увидеть парящих робота-няньки. Своими крупными голубыми глазами-сенсорами они непрерывно сканировали пространство, готовые в любой миг подлететь, чтобы мы не поранились или не делали глупостей... Наверное, но это и не важно.
— Мяу...— Да, я совсем забыл уточнить самое главное знакомство в моей новой жизни. Этот мяучейший, гиперактивный комок розовой плоти, который прямо сейчас нагло залез мне на голову и активно пинает меня задними лапами — мой родной брат.
Терпеть это тотальное неуважение я не стал. Сохраняя абсолютно каменную, безэмоциональную морду, я неторопливо поднял лапу, стальным захватом ухватил наглеца за шкирку и безжалостно повалил его на пол, припечатывая к ковру. Правда, мой триумф длился ровно секунду. В следующий же миг на меня из засады напрыгнула вторая неуправляемая личность. Моя дорогая сестричка.
Она обрушилась на меня сверху со всей своей младенческой дурью, и мы трое мгновенно превратились в один орущий, катающийся по полу клубок из лап, хвостов и ушей. Моя взрослая тактика и стратегическое мышление в очередной раз пали под натиском численного преимущества и детского хаоса.
Но не только со своей родней я этим занимался, и с другими подобными, которые играли в подобные игры, где я всегда так или иначе доминировал... Первые пять, может, десять секунд, пока меня не завалили толпой. Быт в этом общем секторе тоже постепенно менялся по мере нашего роста. На смену одной кровати пришли новые, куда более просторные и открытые кроватки. Естественно, личные границы у малышей отсутствовали, поэтому каждый из нас так или иначе искал свой собственный уютный угол, сбиваясь в кучи-малы ради тепла.
Питание теперь тоже стало коллективным и подчинялось строгому временному распорядку. Вместо индивидуальных бутылочек перед нами выставляли общие миски, наполненные густой съедобной жидкостью неизвестного происхождения. Не сказать, конечно, что это было верхом кулинарного искусства — на вкус субстанция казалась абсолютно пресной. Но она отлично и надолго утоляла голод, а большего, видимо, нашему растущему организму на данном этапе и не требовалось.
Но... всегда есть это чертово «но». Как бы ярко я ни расписывал свои детские потасовки и как бы ни бахвалился мнимой доминацией среди сверстников, факт оставался фактом: мне было смертельно, невыносимо скучно. Мне физически не с кем было поговорить. Абсолютно не с кем побеседовать или обсудить здешний футуристический быт. Окружающие меня дети, включая моих гиперактивных брата и сестру, не могли выдать ничего, кроме невнятных младенческих звуков и забавного коверканья букв. Да что там говорить, кроме бесконечного «мяу» мы вообще ничего не произносили.
Но черт, кем бы он ни был, хватит дёргать мой хвост! Какое же лингвистическое откровение меня бабахнуло, когда я начал прислушиваться намного сильнее, намного четче. И ко мне снова пришло осознание... Да, пришло, у кого-то с этим проблемы?
В конце концов, я просто не обращал на это внимания раньше. Мне с лихвой хватало собственных внутренних «тараканов» — от одного упоминания которых в голове до сих пор пробегали мурашки и поднималась волна глухого отвращения. Я был слишком занят борьбой с собственным разумом, чтобы смотреть по сторонам. Но теперь туман рассеялся. Очередное великое откровение снизошло на мою прекрасную голову, что слова «мяу» — это не слова... Это же очевидно, разве нет?
Оказывается, в одно-единственное не слово «мяу» можно заложить колоссальное количество смыслов, сложнейших фраз, полутонов и тончайших эмоциональных выражений! Я начал понимать это совершенно осознанно, да, именно так! Те взрослые коты в белых халатах, что изредка заходили в наш сектор, общались между собой исключительно этим простым, казалось бы, словом. Одно короткое «мяу» с нужной интонацией, едва заметным движением ушей или сменой тональности заменяло им целые развернутые предложения. Это был не примитивный крик. Это был невероятно глубокий, зашифрованный язык, который мне, с моим бэкграундом, еще только предстояло осознавать всю глубину этой подоплёке
Каким-то потаенным, интуитивным чувством, практически на грани телепатии, чем бы оно ни было, я смутно улавливал, о чем именно они говорят. Я буквально ощущал плотность этих мыслеформ, пролетающих мимо меня в воздухе. Но для меня на данном этапе этот местный язык, состоящий из одного-единственного, но такого важного — да что там, жизненно необходимого! — слова «да пофиг», «мяу», увы, оставался недоступен!
Мне катастрофически не хватало информации. Слишком мало контактов, слишком мало входящих данных для анализа. Дайте мне хотя бы книжку! Какой-нибудь захудалый словарь с расшифровкой определенных интонаций, частот и этих едва уловимых невербальных звуков, которые взрослые добавляли к своему мыслеречевому потоку. Мой аномально развитый мозг был готов впитывать знания, как губка, но я был заперт в информационном вакууме детского сада. Приходилось собирать этот лингвистический пазл по крупицам, довольствуясь лишь случайными обрывками чужих ментальных пакетов... О чем я только что сказал??? Мне нужно больше информации, больше знаний, больше опыта, его мне катастрофически не хватает!!!
— Мяу, — Я снисходительно глядя на розовый комок перед собой встав снова на обе ноги «Да-да, братец, признаю: ты умен не по годам. Молодец, так технично свергнул меня с вершины. Дай-ка я тебя поглажу лапой по ушастой макушке... Умница ты моя, хороший братец». — Мяу! — тут же выдал мелкий в ответ, преданно ткнувшись мне носом в шею.
«И я тебя, агушечки мои, люблю. Хоть ты, наверное, даже процентов пять из того, что я тебе сейчас выражаю, не понимаешь. И уж точно не осознаешь, что вообще всё это означает». — Мяу, — обернулся я на шорох сбоку. «Ух ты, а вот и моя любимая сестричка. Ну иди сюда... Нет... Оу, нет, стой, не...» Прыгнула. Со всей своей непосредственностью, без тормозов. Меня снова с размаху прижали к полу, выбив остатки воздуха. «Черт»... Кажется, прямо сейчас в моей голове окончательно сформировался точный перевод и образный смысл этого короткого слова.
Вот так я и проводил, пожалуй, всё свое время в этом детском саду, привыкая к растущему телу и возясь со своими сородичами... Пока в один далеко не прекрасный день всё изменилось, ты не ждёшь перемен, так они тебя сами найдут, и на этот раз в плохом для меня смысле. Нас всех разделили.
И, увы... Меня без церемоний разлучили с моими родными братом и сестричкой, меня одного перевели в совершенно другую, незнакомую доселе секцию, определив в новую группу. И вот что я вам скажу, глядя на то, что произошло дальше... Я далеко не самый умный в этом месте. Чертовски, невыносимо стыдно за то глупое высокомерие... Было на протяжении пяти минут... Но давайте обо всем по порядку.
Глава 4
— Мяу! — «Не трогай, кыш, кому говорю!» — Мяу!!! — раздалось в ответ пронзительное, требовательное шипение. Видимо, кому-то катастрофически не хватало ума, осознания своего места и элементарного понятия о чужих (честно добытых) личных (на данный момент это мое, мое и еще раз мое!!!) вещах. Напротив меня, воинственно прижав большие уши, стояла моя новая соседка по группе. Ты малая, мелкая, но безумно красивая... кошка. Точнее, будущая кошка. И сейчас эта миниатюрная бестия посягала на мою законную добычу.
«Вали отсюда!!!» — мысленно с выражением рявкнул я. — «Мяу!!! Ргаах!» — мелкая хищница забавно сморщила нос и издала утробный, почти тигриный рык, совершая ложный выпад вперед.
Меня это искренне забавляло... Первые раза три. Но у всего должны быть свои лимиты, и мое терпение вместе с оголенными нервами стремительно подходило к концу. Намертво зажав в передних лапах свою законную (мою!) добычу — мягкую сине-белую резиновую пищалку, — я, пятясь, полез вверх по мягкому игровому комплексу.
Взобравшись на самую верхнюю платформу, я развернулся лицом к угрозе. Дыша, по-настоящему рыча и предупреждающе шипя на всех окружающих, я прижал игрушку к груди и припал к полу, готовый принять бой и защищать свое имущество до последнего когтя... Но давайте обо всем по порядку
Ах, новый коллектив! Сколько восторженных фраз придумано про свежие впечатления, новые знакомства и обретение преданных друзей... Всё это чушь! Сладкая ложь, созданная лишь для того, чтобы сгладить острые углы. Нас цинично обманывали, нам безбожно врали — ничего подобного не было и в помине. С момента нашего жесткого разделения прошло, по моим внутренним ощущениям, уже около двух недель. И я скучал
Конечно, какая-то рациональная часть моего разума относилась к подобным переменам абсолютно спокойно и, чего уж греха таить, чем бы оно ни было, с долей холодного безразличия. Но другая моя половина, более уязвимая, даже можно сказать, детская, отчаянно тосковала по тем глупым, милым потасовкам, играм и прочее. По той огромной общей кроватке, где мы сбивались в кучу, чтобы согреться, и по беззаботным играм с братом и сестрой. М-да, сентиментальность — наше всё.
Хотя логикой я прекрасно понимал: время неумолимо идет вперед, и мы взрослеем. Но в этом и проблема, что процесс шел пугающе быстро. Наш метаболизм работал на пределе, мышцы крепли день ото дня, а кожа натягивалась, формируя силуэты будущих прямоходящих существ. Видимо, такова была стремительная и безжалостная физиология нашего вида и вообще всех подобных существ в принципе
Вчера ты едва ли ползал, беспомощно утыкаясь носом в пол, а сегодня уже вынужден зубами и когтями отвоевывать свое законное право на существование. Права на еду, права на спокойный сон, права на несчастные резиновые игрушки. И делать это приходится в среде таких же маленьких, злых, невыносимых и запредельно упертых существ. Но самое паршивое — все эти монстры были чертовски, пугающе умны.
Как вообще всё докатилось до жизни такой? О, это будет долгая, полная боли и разочарований эпопея. Так вот, кхм. В моем идеализированном представлении всё выглядело примерно так: я явился в новое место невинным, маленьким, неописуемо милым и красивым котеночком. В моем крошечном сердце жила чистая, светлая мечта — завести верных друзей. И эта мечта, разумеется, исполнилась уже на десятой минуте! Ко мне чинно подошли на двух ногах четверо местных ребят и вежливо предложили свою дружбу. И я, будучи добрым, честным и благородным малым, с радостью принял их акт искренней доброты. Мы сошлись с поразительной легкостью. Что самое удивительное — они уже виртуозно владели местным языком, умели ярко и четко выражать свои мысли, транслируя фразы, и они с удовольствием общались со мной, помогая освоиться...
Ладно, хорош. Хватит этой приторной чуши. А теперь я расскажу, как всё было на самом деле, без этой розовой мишуры.
Во-первых, как выяснилось — и о «снова до него дошло» очередное великое откровение! — мы были не просто какими-то там антропоморфными прямоходящими существами из вида кошачьих. Нет. Мы являлись представителями высокоцивилизованной расы, обладающей просто колоссальной, невероятной... кучей высокоразвитых технологий.
Ну да, конечно, сейчас будет «до тебя только сейчас снизошло осознание? Серьезно? Парящие на антигравитации роботы, непонятные футуристические приблуды на столах — тебе этого было мало?!» Да! Представьте себе, не доходило! Вот вообще никак не доходило, потому что... Ну, я просто упорно не обращал на весь этот хай-тек, чем бы он ни был, никакого внимания. Да и зачем оно мне тогда было нужно? В моей голове крутились куда более, как мне казалось, фундаментальные и важные мысли — например, как понять местный язык, точнее свой собственный язык... Нет? Слабое оправдание, но и чёрт с ним. И это, кстати, совершенно, ну вот ни капельки не связано с моим прошлым высокомерием и внезапно битым превосходством среди сверстников. Во-о-о-от вообще ни капли, честно-честно, да-да, можете мне верить. Просто фокус внимания был смещен, ага
В общем, к чему это я про высокоразвитую цивилизацию и прочее приблуды, что я здесь втираю, а всё просто я избранный... Пх, конечно, нет, особенный... Может, одарённый, ха-ха. Меня... Увы, только меня выделили из общей массы, может, некие сканарами или еще что, и, как выяснилось, те взрослые не просто так заходили регулярно, ага, конечно, якобы просто так будут заходить. И в общем всё закрутилось, всё завертелось, и меня отделили от общей группы в более продвинутую, как я понял, со временем подгрупу, ну прям вообще очень умных типов
Мне теперь открыли доступ в некоторые новые секции комплекса, и в каждой из них скрывалось что-то по-настоящему особенное. Если говорить коротко: прощай, уютный детский сад, и здравствуй, суровая школа. Правда, проблема в том, что меня перекинули, пожалуй, сразу класса на три вперед. Класс, супер, что еще тут скажешь! Вот только из-за этого экстерна я оказался самым мелким в новой группе... исключительно по росту.
Впрочем, эта разница в габаритах не так уж важна. На самом деле наш вид растет с пугающей скоростью. Если вспоминать, каким крошечным я был в самом начале — размером всего лишь с голень с взрослой, то теперь, выпрямившись на двух ногах, я доставал ей уже чуть выше колена. Серьезный скачок
Но оставим в покое мой «нормальный» рост и вернемся к новым впечатлениям, знакомствам и прочим вещам. А точнее — к тому, что по-настоящему перевернуло мою жизнь. Здесь, в секции, обнаружилось именно то, что было мне жизненно необходимо: книги. Но не простые, а золотые, тьфу ты, точнее, совершенно особенные, интерактивные. Стоило открыть первую страницу, как перед глазами разворачивались яркие графические изображения, а от самих страниц исходили тончайшие, концентрированные запахи
Это было гениально. На первый взгляд, текстовые строчки состояли из одного-единственного, бесконечно повторяющегося слова — «мяу». Но запах... Аромат, въевшийся в каждую страницу, в каждую картинку, в каждый изгиб букв, менял всё. Я прямо физически чувствовал его, ощущал всеми рецепторами своей обостренной кошачьей натуры.
Я не знаю, как объяснить это, но это работало как идеальный ментальный ключик. Мой мозг мгновенно связывал интонацию напечатанного «мяу» с конкретным ольфакторным шлейфом — запахом сырой земли, озона, металла или незнакомых мне местных трав. Аромат давал слову объем, глубину, контекст и время, превращая примитивный звук в развернутую, детальную мыслеформу. Это было именно то, чего я так долго ждал. Мой персональный лингвистический прорыв, мой новый жизненный необходимый язык, чтобы понимать, осознавать, чувствовать. Да, именно это мне было нужно
Я радовался, как самый настоящий ребенок — кем я, собственно, сейчас и являлся по всем законам биологии. Этот восторг просто невозможно было сдержать. Самое забавное, что эту книгу я нашел не сам. Мне ее порекомендовали... Точнее, навязали, а если быть еще точнее — буквально вручили с самого начала моего пребывания здесь. Сделал это здешний взрослый кот, выполнявший, судя по всему, роль наставника. Он был уже в почтенном возрасте: невероятно худой, с пергаментной, покрытой глубокими возрастными складками кожей, но при этом неестественно прямой, суровый и откровенно жуткий. Его огромные, полностью черные глаза смотрели насквозь, не выражая ни единой эмоции. Но всё это — лишь детали и скучные мелочи. Вернемся к той самой маленькой перепалке в самом начале. О-о-ох, это было поистине незабываемое зрелище!
Я до сих пор не знаю, чем так сильно не приглянулся этой местной четверке задир, но они решили устроить мне проверку на прочность на терпение в общем чем бы то не было и буквально зажали меня в углу между учебными терминалами. Их главный — самый высокий в группе — навис надо мной, активно жестикулируя и без умолку «мяукая» на повышенных тонах. Каким-то потаенным чувством я прекрасно улавливал, что меня, возможно, откровенно оскорбляют, унижают и к чему-то придираются. Но поскольку мой лингвистический процессор в голове еще не до конца расшифровал все их мыслеформы, суть его претензий оставалась для меня загадкой. Я банально не мог понять, чего вообще этот придурок от меня хочет.
Его пламенная, агрессивная речь затягивалась. И тогда я принял, пожалуй, единственное верное, стратегически выверенное решение. К черту дипломатию, хоть до нее и не дошло. Я крепко обхватил обеими лапами здешний увесистый, гигантский фолиант, сделал быстрый шаг вперед, разрывая дистанцию, и с размаху, со всей доступной мне дури пнул его когтями прямо в колено
Тот от неожиданности и боли взвыл, инстинктивно согнувшись пополам. И в следующий же миг, используя инерцию его падения, я со всего маху обрушил тяжеленный край книги ему прямо на макушку. И, кажется, я его вырубил. Наглухо.
Остальные трое, судя по всему, пребывали в полнейшем ахуе от такого поворота событий. Они просто развернулись и позорно сбежали, сверкая пятками. Я, если честно, до последнего не понимал причины их бегства. Внутренне я уже приготовился к тому, что эти трое сейчас повалят меня на землю и коллективно отпинают. Но то ли моя абсолютно каменная, не выражающая эмоций морда ввела их в ступор, то ли эти на первый взгляд жестокие, хладнокровно выверенные действия напугали их
В общем, мне до сих пор непонятно, что именно их так напугало, типа... Они же задиры, их было трое, а я «нормального» чуть ниже роста котёнок, так что непонятно. Сохраняя невозмутимый вид, я как ни в чем не бывало развернулся, чтобы уйти и занять свое место. Но напоследок, чисто для проформы, я слегка ткнул распластанное на полу тело... Да нормально с ним всё, я буквально вижу, как вокруг него витают птички, аж спать захотелось
Но, пожалуй, вот тут закралось малое сожаление. Нахлынули сомнения. Всё-таки, как ни крути, это был всего лишь ребенок. А вдруг я с самого начала всё не так понял? И сразу прописал ему фолиантом по голове? Теперь-то, возможно, я буду выглядеть как тот еще милый, красивый, умный хулиган.
Да, со временем я узнал, что всё далеко не та-а-ак просто. Но осознание этого пришло ко мне благодаря новой, крайне приставучей личности, которая прицепилась ко мне, словно банный лист. Чем бы это ни было... Но давайте обо всем по порядку.
Глава 5
— «Мяу. Мяу-мяу». Сколько скрытых смыслов, сколько сложных фраз и подтекстов она умудрялась закладывать в этот монотонный звук! Девчонка самозабвенно читала мне нотации, что-то увлеченно доказывала и объясняла, пока я медленно, почти бесшумно, точно настоящий хищник, подкрадывался... в сторону автоматической двери.
— «Мяу, мяу, мяу» Я послушно слушал и не перебивал. В конце концов, некое внутреннее чутьё напоминало: не стоит перебивать собеседника, когда он так экспрессивно расписывает детали, жестикулируя изящными лапками. Она была настолько поглощена собственной пламенной речью, что полностью игнорировала мои перемещения. Идеально!
Ее уши забавно подергивались, а хвост мотался из стороны в сторону, выдавая крайнюю степень возмущения моим недавним поведением. А я тем временем сделал последний мягкий шаг и оказался вплотную у глухой металлической перегородки, отделяющей наш класс от коридора.
«Мяу??? Ргаах!!!» Я резко дернул лапой, и тяжелая створка автоматического шлюза с глухим стуком встала в пазы. Прямо за ней тут же раздался возмущенный удар чего-то тяжелого — кажется, девчонка со всей дури пнула металлическую перегородку. Мысленно похвалив себя за скорость, я повернул ручку аварийного фиксатора до упора. Электронный замок отозвался натужным щелчком.
С чувством выполненного долга я покрепче прижал к груди свою книжку и пошел по длинному коридору, стремительно ускоряя шаг. Но радовался я недолго. Позади, сотрясая гладкие стены, раздался оглушительный скрежет сорванных с петель фиксаторов. Дверь шлюза не просто открылась — ее буквально вышибли. В ту же секунду, забыв про гордость двуногого, я взял книжку в зубы и, стремительно на четверых лапах, перешел на галоп. Лапы скользили по полу, эхо от топота разносилось по всему отсеку, а внутри всё похолодело от понимания: эта бестия меня сейчас уничтожит. Эх, ладно. Давайте обо всем по порядку
Неделя ушла на усвоение материала, неделя — на адаптацию, и это же неделя — на вливание в коллектив здешних гениев. Сокурсников, одноклассников и просто «самых лучших, самых прекрасных» созданий... Ага, как же я же говорил за прелести жизни прибывания здесь... Но это и не важно. Наверняка у вас созрел логичный вопрос: кто вообще такая эта особа, которая прямо сейчас с чувством выполненного долга крепко держит меня за заднюю лапу и невозмутимо шагает вперед, волоча мое многострадальное тело по грязному полу коридора? И почему у меня есть стойкое ощущение, что в этом уравнении явно что-то не так? По всем законам эволюции и биологической иерархии всё должно быть с точностью до наоборот!!!
Конечно, со всей своей гордостью и чувством собственного достоинства (для проформы) я попытался возмущенно зашипеть и вырваться. Но ее утробный, предупреждающий рык вмиг остудил весь мой бунтарский порыв, и это не потому, что еще и ее цепкие пальцы стали сжимать мою лодыжку мертвой хваткой, попутно усилив ее. Взвесив шансы за и против... Взвесив все свои шансы... Может, вероятность... Я абсолютно точно по своей воли все же решил просто расслабиться, отдаться этому течению, чем бы оно ни было, и подумать: «Да и знаете что? Это не так уж и плохо. Заодно отдохну, полежу, опять же подумаю на досуге, как я докатился до жизни такой. А подумать мне определенно есть о чем»
После того избиения, точнее, события, которые развернулись сразу после моего акта «самозащиты». Хладнокровное, хирургически выверенное избиение несчастного одноклассника тяжелым фолиантом... Звучит круто? Я знаю! Ко мне прицепился этот баный — «Ргаах» — раздался многозначительный рык снизу, и мою лодыжку еще и предупреждающе сжали когти...^-^Точнее, самая милая, красивая, умная и, бесспорно, сильная кошечка в этом обитаемом космосе. М-да. Я-то наивно полагал, что мое собственное самомнение зашкаливает и переливается через край! Но, черт возьми, как я обожаю это слово, как же я был слеп и глух
Я чувствовал себя некой непонятной мне зелёной лягушкой на дне колодца (аж жутко стало!). Был глупым светлячком (кто они такие?!) бездумно летящим на свет чужой, непонятной мне значения этой лампы. А ведь до этого момента я искренне считал себя не простым, обычным, но чертовски умным и самым красивым котёночком. Куда там. Реальность оказалась намного суровее, я не самый красивый мда, и сейчас эта реальность целеустремленно волокла меня по коридору, изредка смотря на меня своими глазами
После нее, разумеется, ведь на ее фоне я тот, кто я есть, сама невинность и скромность, да-да, всё именно так... — Мяу, — покладисто кивнул я, преданно заглядывая ей в глаза, пока она подозрительно оглядывала мою притихшую физиономию. При этом я демонстративно, словно щитом, прикрывал лицо своей книжечкой. Добравшись обратно, она хватает меня за шкирку, как малыша (а она меньше меня ростом!!! Где справедливость!) и усаживает за парту, попутно закрепив ноги магнитными фиксаторами собственного производства... Они были моими.
Мда... Так вот, после этого маленького инцидента она прицепилась ко мне, а именно в момент нашей общей прогулки. Знаете, я «искусно» могу заливать уши, и с момента моего рождения и разделения и попутного взросления я не задавался элементарным вопросом, как мы появились. Я знаю как мне эти понятия знакомы от и до «мама, папа и любовь», но я не видел маму, не видел папу, я видел купол, я видел роботов, я видел взрослых в белых халатах, я жил, я играл вместе с братом и сестричкой, я играл с другими точно такими же сверстниками, что видели то же, что и я. Даже теперь, по прошествии столько времени, я стал школьником по местным меркам, хоть и экстерном, но факт в одном: я не видел, я не знаю, я без понятия, есть ли у меня у нас вообще мама и папа. Не сказать, что меня волновали эти вопросы, совсем нет, но всё же не из пробирок же нас вывели, хотя как знать, как знать.
Также я не задавался простым вопросом: а где мы вообще, где живем, как живём, ради чего живем, как все устроено, как все работает, да даже банального окна не было, чтобы посмотреть, что там за этими стенами, и... Прогулка ответила на один из этих вопросов. Это было уже в третий день моего пребывания здесь. Тот инцидент, видимо, никого не интересовал, да и не волновал хотя были подозрения в кое-чем. Так же я видел эту четверку еще пару раз. И судя по всему тот затаил на меня глубокую обиду сверля меня недобрым взглядом. Но мне было плевать. Главное, что все живы и здоровы. Я — целиком, а он... ну, почти целиком, хе-хе. Хватит с него и воображаемых птичек над ушастой макушкой.
В первый же день после прибытия в этот сектор мне, как и остальным, судя по всему, выдавали обязательные для ношения маячки — широкие технологичные ошейники с тускло мерцающим круглым индикатором посередине. Но это устройство оказалось не просто датчиком слежения. Как я выяснил, этот прибор сочетал в себе функции локального трекера и средства экстренной связи. Он намертво закольцовывал информационную сеть между всеми участниками нашей группы и куратором, который нес за нас персональную ответственность. Всё же по взрослым меркам мы все все еще являемся котятами, кто в меньшей степени, кто в большей, это я про себя
Нас вместе с куратором и еще несколькими подобными группами — всего около полусотни котят — наконец-то вывели за пределы нашего дома. Транспортом служила огромная парящая платформа под защитным силовым куполом. И именно в этот момент я впервые увидел свою родную планету. Свой родной мегаполис. Картина, открывшаяся сверху, захватывала дух, это был детский ни, чем сравнивый восторг высоты. Особенно от резкого незапланированного скачка... Нашего куратора тянула блевать, мда. Так вот, к небу взмывали колоссальные циклопические шпили, пронизывающие облака. Воздушное пространство было буквально забито транспортными потоками: тысячи летающих машин самых причудливых форм и размеров на безумной скорости мчались по невидимым эстакадам, каждая по своим делам. Куратор через наши ошейники-связные транслировал исторические справки, пока платформа плавно лавировала между высотками, пронося нас мимо величественных монументов и циклопических инженерных узлов.
Но самый главный сюрприз ждал нас впереди. Платформа причалила к закрытому космодрому, где всю нашу детскую группу пересадили на шаттл. Корабль оторвался от земли и за считаные минуты вырвался на орбиту. Я прильнул к прозрачному иллюминатору и замер. Из космоса планета выглядела потрясающе. Что самое забавное — она действительно была «кошачьей». Два гигантских дуговых материка на экваторе изгибались так, что планетарный рельеф до боли напоминал силуэт ушастой головы. Смотря на этот плывущий в темноте космоса обитаемый мир, я мог сказать лишь одно: это было незабываемо.
Но... всегда есть это «но». Со стороны могло показаться, что все это сплошная идиллия, но я снова упустил огромную кучу деталей. Во-первых, военные. Повсюду мелькали патрульные в бронешлемах и с плазменными винтовками наперевес. Они барражировали в воздухе на скоростных глайдерах, охраняли высотки и сопровождали наш шаттл. Впрочем, ребята оказались веселыми и дружелюбными и чувством юмора, как один из примеров.
Когда куратор привел нашу группу на перерыв в местное панорамное кафе. Нас угостили местным деликатесом, подобного которому я не пробовал. Это была рыба, та самая, от которой у меня текли слюни. Я ее увидел, почувствовал — она была передо мной приготовленная в каком-то особом соусе. Настоящее гастрономическое блаженство! Мои рецепторы буквально сошли с ума от восторга, ведь впервые я пробовал не что-то жидкое, непонятное, но съедобное, а на этот раз и вкусное... Это было незабываемо.
Разумеется, крошечной порции мне было мало. Дикий инстинкт требовал добавки: я хотел еще и еще. Но куратор чтоб его это непонятная жаба съела новые траты не одобрил, но я не был бы собой, если бы не нашел выход. Подловив момент, когда тот отвлекся, я сумел выменять у патрульного целую дополнительную тарелку. Как я это сделал, а всё просто. Как выяснилось, он страдал от жары и монотонной скучной да и неинтересным одноразовым патрулированием. Я просто предложил ему обмен века: его порцию рыбы на мой фирменный, ледяной... «Что там»... Он повернулся, а от меня уже след простыл, точнее, я ушел в закат, победоносно сжимая в лапах заветное блюдо. Ловкость лап — и никакого мошенничества, крутая фраза, надо запомнить... Шутку оценил, он смеялся, пока я махал ему на прощание, когда мы улетали, может, свидимся, кто знает... Но, увы, и этого мне было мало, надо будет обязательно вернуться.
Так вот «кхм» также повсюду высились огромные голографические вывески и плакаты с портретами одной и той же, морды. Судя по масштабу это был не кто иной, как правитель нашего мира. Его изображения сопровождали нас на каждом перекрестке, а куратор во время экскурсии упоминал его едва ли не постоянно. Можно смело утверждать, что передо мной красовался самый главный кот всей планеты. Из этих же лекций стало окончательно ясно, что наше общество носит военизированный характер. В последствии я неоднократно в этом убедился, но первое осязаемое знакомство произошло, когда нас привели на учебный полигон. Вокруг ровными рядами высились стенды с образцами разнообразного высокотехнологичного оружия.
Инструкторы демонстрировали нам работу различных стрелковых систем, показывали книжки с картинками и не только пушек, а штук намного круче. Кстати, из одной пушки — компактного плазменного пистолета — мне даже позволили сделать пробный залп по мишени. Правда, оружие у меня изъяли в ту же секунду. Наш куратор совершил тактическую детскую ошибку: он попытался лично протянуть лапу к затвору, чтобы показать мне, как снимается блокировка. Вот только я к тому моменту уже самостоятельно нащупал и отключил предохранитель. Мой резкий разворот с зажатым спусковым крючком едва не стоил ему головы буквально в паре сантиметров от его уха. Хе-хе, бывает, в оправдание скажу, что мощность заряда не несла летальный исход, а лишь так, удар кулака, не более... Наверное
Если коротко, во время этих ознакомительных экскурсий наши группы водили по самым разным предприятиям. Мы не просто глазели по сторонам, но и тестировали некоторые устройства на практике — у кого-то получалось с ходу запустить, разобрать что то у кого-то нет и все наоборот. За каждым подобным этапом следили взрослые: они непрерывно что-то заносили в свои планшеты, негромко переговаривались и изредка удовлетворенно кивали. В общем, весь этот смотр и прогулка был неспроста. Далеко неспроста.
— Мяу, — вкрадчиво мяукнула моя главная головная боль, заметив, что я с каменной физиономией распластался по парте. Она стояла и буравила меня взглядом, а я угрюмо смотрел на нее в ответ, всем своим видом намекая: магнитные фиксаторы на лапах — это уже явный перебор. Так вот формально мы числились в разных подгруппах, но обучались на одном предприятии. И надо же было случиться череде абсолютно случайных, нелепых совпадений... Нас распределили в одну команду, добавив к нам еще четверых. Итог — великолепная шестерка во главе этого ба... Прекрасного создания. А что именно произошло? Ну...Что ж, давайте обо всем по порядку
Глава 6
— Мяу-мяу-ррр-гх-х!!! — оглушительно рявкнул мой сосед по манежу, чей чуткий сон я только что бесцеремонно нарушил. Но кому какая разница? Мне это было нужно! Балда, не каждому дано понять и принять чужую деятельную натуру. Прости, конечно, — хотя ты меня всё равно простишь, я знаю, — но мне этот всплеск активности сейчас жизненно необходим. И мне глубоко плевать на твой прерванный сон, твое уныние или внезапную депрессию чем бы оно не было.
Я выплескивал всю свою суть, всю безумную, бурлящую внутри энергию! Мой растущий организм требовал движения. Я прыгал по мягким подушкам, топорщил уши и растопыривал свои замечательные когти на лапах. Пусть со стороны это казалось диким необузданным хаосом, «но», ха-ха, «но» всё не так просто, всё было продумано до мелочей. Это очевидно, как и очевидно на все сто десять процентов, что я оставался милым, умным и, бесспорно, пока этого банного листа нет рядом с самым красивым котенком в этом... Комплексе!
Гиперактивность — наше всё! Я был намерен изучить здесь каждый угол, залезть на все доступные терминалы и перепробовать все интонации! Я издам каждый возможный шум, расшифрую каждую букву, частоту и ольфакторную мыслеформу до последнего значения. «И ты меня не остановишь, приятель, — мысленно прорычал я в ответ на его недовольную, заспанную физиономию, замахиваясь для очередного прыжка. — Ты ничего не сможешь с этим сделать. Так что просто смирись!»
Ргаах! — рявкнул он в ответ и запустил в меня мягкой подушкой. Я ловко поймал её на лету передними лапами и тут же запульнул обратно. Ага, три — ноль в мою... Ой. В следующую секунду в меня прилетели ещё три подушки и какой-то технологичный, очень лёгкий антигравитационный шарик. Он со звонким стуком отскочил от моего лба и по дуге послушно вернулся к своему владельцу.
— Мяу! — обиженно буркнул я, заметив ещё троих злых, только что разбуженных соседей, которые уже примерялись, чем бы еще в меня запустить. Взвесив все свои шансы, я поспешно уполз обратно под одеяло. Всё-таки численное преимущество — упрямая штука: я один, а этих недовольных, крайне злых, с ничем мотивированной агрессией и куда катится мир, что они посмели сплатиться против меня уже четверо. Но ничего, ничего. Мы с вами здесь заперты надолго. На пять, нет, на десять тысяч лет! Ха-ха-ха, это забавно, это круто, это надо запомнить и записать в свой личный блокнот крутых, как я, закрестил фраз. Ладно. Давайте обо всём по порядку.
Школа... Сколько пафоса в этом слове! Оплот ума и знаний, цитадель стойкости, вектор развития — это... Да вы и сами всё прекрасно понимаете: на самом деле это тюрьма. Самое настоящее и циничное нарушение всех мыслимых и немыслимых прав кошачьих. И пункт первый в этом списке тотального угнетения — обязательный подъем по строгому, беспощадному расписанию. Это ужасно, аморально и в пух и прах разбивает мои личные, воображаемые законы о свободе личности... — Ргаах! — рявкнул мой сосед. А всё потому, что пока этот заспанный сурок, кем бы он ни был, пытался досмотреть свои последние сны, я вовсю практиковал слова, читал, смотрел, нюхал свою сокровище — эту замечательную книжку. Мои утренние вокальные упражнения явно не входили в его планы. Но какой смысл спать? Ведь буквально через пару мгновений врубится автоматический системный зуммер, он же, как я ласково его называю, «звоночек»
У меня уже был идеальный, коварный план: я караулил эту секунду, готовый вскочить и первым проорать победный, оглушительный марш, чтобы он подпрыгнул до самого потолка. Настоящий тактический триумф... Но «звоночек» так ну думал и прозвенел буквально на полсекунды раньше. От неожиданности я сам подскочил вертикально вверх, сделал в воздухе позорное сальто и с глухим звуком пропахал носом матрас. Так, ладно, мы снова отвлеклись от темы
Ограниченное питание! — это пункт номер два. Изверги, как так можно? Я же растущий организм! Так я возмущенно бурчу себе под нос, параллельно высасывая через трубочку очередную питательную бурду из очередной пластиковой упаковки. Предыдущий пустой точно такой же пакетик я отправил точным броском в утилизатор и тут же вскрываю следующий. Мои лапы тем временем заняты делом я обвожу сложную голографическую диаграмму на терминале и вывожу формулу с трехзначными переменными. Плотность, ускорение, деление...
Итог этой формулы в финале — гарантированный взрыв. Пока, к счастью, только теоретический. И то лишь в том случае, если какой-нибудь безумец действительно попытается собрать эту приблуду на практике. Причем с вероятностью в девяносто девять процентов устройство рванет уже при первом запуске. А оставшийся один процент? Ну, в этом случае создатель подорвется еще в процессе сборки. Впрочем, истинная цель моего чертежа была совершенно иной. Но я снова отклонился от темы.
Ладно-ладно, как бы я ни пытался принизить здешние порядки и ворчать на «строгий режим» факт оставался фактом: мне безумно нравилось это место. Я чувствовал себя здесь как рыба в воде...
«Рыба». От одного только упоминания этого восхитительного, великолепного и, без преувеличения, прекрасного слова у меня непроизвольно начинали течь слюни, а хвост сам собой принимался нервно и выдающе подрагивать. Я, конечно, изо всех сил старался держать этот предательский отросток в узде, но, честно говоря, сам прекрасно его понимал. Ведь я и с огромным трудом сдерживал свою ни с чем не сравнимую, поистине бездонную внутреннюю боль и глубокую, космическую... «вселенскую печаль»
Как же трудно жить в этом жестоком мире! За что они так со мной?! Чем я, милый, умный и по всем параметрам «кроме красоты» выдающийся представитель кошачьих, заслужил столь циничного отношения? Лишать растущий организм жизненно необходимой потребности в столь потрясающем, тающем во рту блюде и сажать на безвкусную жижу из непонятных углеводов — это настоящее преступление против природы. Мое разбитое сердце обливалось кровью, а желудок в знак протеста издавал протяжный, полный трагизма урчащий стон, но не от голода, а от «несправедливости», которую я разглядел.
М-да. После того самого дня, после этого неземного вкуса и умопомрачительного запаха свежеприготовленного деликатеса мне — да, впрочем, и всем остальным, я уверена, было невероятно трудно снова привыкнуть к местной пресной еде. Я также уверена на все сто десять процентов: в глубине души им так же плохо, как и мне. Они точно так же страдают от этой космической несправедливости к ним и острой, душевной боли, как и от вселенной несправедливости ко мне.
Даже тот наглый тип за соседним столом, который так ржал над моим скорбным лицом, когда я в очередной раз с унынием разглядывал свой тюбик. Он наверняка просто пытался скрыть за смехом собственные мучения! В конце концов, я не выдержал его страдания и решил их немного смягчить, чтобы он не страдал хотя бы так же, как я. Подцепив из вскрытого пакета когтем солидный, липкий шматок этой серой питательной смеси, я без лишних слов и с хирургической точностью запустил его прямо в страдальца. Судя по тому, как он потом со слезами тер лапами лицо, когда эта убойная порция витаминов угодила ему точно в глаз, я абсолютно уверен: в ту секунду он страдал гораздо меньше... Да всё именно так, как есть, а новые благодарные взгляды лишь подтверждают, что им зашла моя помощь.
Но, увы никто не мог помочь мне с моим великим горем. Каждый раз, глядя на эти унылые пластиковые пакеты с теплой, абсолютно безвкусной — хоть и чертовски, как же я обожаю это слово и его безграничный смысл на все случаи жизни, — питательной жижей, я испытывал самую настоящую, глубокую душевную боль. Моя аристократичная, чем бы она ни была, натура, однажды познавшая великолепный вкус настоящей еды, наотрез отказывалась смиряться с этим унылым суррогатом. Рецепторы требовали праздника, желудок взывал к справедливости, но выбирать, увы, не приходилось. Оставалось лишь тяжело вздохнуть, с мученическим видом присосаться к трубочке и молча глотать серую повседневность.
Ведь стоило только уловить ее тончайший аромат, как я тут же оказался полностью заворожен, а сам вкус оказался настолько прелестным, незабываемым и по-настоящему превосходным, что в очередной раз перевернул мой мир. Я могу говорить о этом прекрасном восхитительном слове, как и о блюде, часами, вспоминая ее великолепные формы, структуры, вкус и запах, и снова и снова вспоминать ее, каждый раз, когда вынужден давиться этой безвкусной, пускай и питательной бурдой
Эх... Я мог бесконечно прокручивать в памяти этот божественный запах, с глубоким недовольством и вселенским унынием уставившись в свою тарелку, а затем с немой горечью запихивать серую жижу себе в рот. Для меня это было не просто трудно — это было по-настоящему невыносимо, дико и крайне тяжело. Я впал в глубочайшую, почти трагическую тоску а мое настроение пробило все мыслимые и немыслимые уровни дна... Именно поэтому в итоге и произошло то, что произошло. Так, стоп, я снова безнадежно отклоняюсь от главной темы. Так вот...
Пожалуй, стоит признать очевидный для моего эго факт: я действительно был чуточку младше своих новых одногруппников. И, чего уж тут таить, объективно уступал им во многом — начиная от «нормального» роста и заканчивая скоростью реакции или элементарным знанием здешних правил. Конечно, со стороны все мои пафосные внутренние монологи легко могут показаться пустым бахвальством этакого «самого умного, неотразимого и гениального существа во всей этой вселенной». Но на самом деле это совсем не так. За всей этой напускной бравадой и громкими фразами скрывалась вполне трезвая, пускай и не самая приятная, оценка собственных скромных возможностей.
Мои же соседи, будучи лишь ненамного старше меня, оказались на целый порядок сообразительнее и опытнее. Каждый из них был по-настоящему силен в своей конкретной стезе. Один с пугающей легкостью щелкал сложнейшие программные алгоритмы, другой на коленке конструировал невероятные технологические игрушки, а остальные двое просто на интуитивном уровне разбирались во всех этих бытовых мелочах, навигации по терминалам и правилах комплекса куда лучше меня.
По сути, на их фоне я всё еще оставался вчерашним, слегка потерянным детсадовцем. Вот только в наших реалиях от беспомощного малыша до полноценного школьника — всего один короткий, стремительный шаг. Наш вид растет с какой-то пугающей, почти бешеной скоростью, и само понятие детства пролетает за считаные месяцы. В этом мире хватает буквально пары месяцев, чтобы окончательно окрепнуть, уверенно встать на две ноги, освоить базовые навыки и навсегда покинуть уютные стены детского сада шагнув в суровую, более-менее взрослую сферу.
Кстати, об этой взрослой сфере деятельности. Скажем так, мне довелось к ней прикоснуться — пусть и совсем чуть-чуть, самым краем когтя. И эта история напрямую связана с моим судьбоносным (ну, или, как показала практика, глубоко несчастным для моих соседей) знакомством с ними.
Если уж говорить начистоту, то вся моя горечь от этой затеи с лихвой окупилась. Каждому свое, верно? К произошедшему можно отнестись как к справедливому урегулированию счетов или равноценному обмену. И именно этот обмен дает мне полное, неоспоримое моральное право безнаказанно издеваться над своими соседями — моими драгоценными одногруппниками, с которыми я делю одну спальню и сижу за соседними столами. Да-да, я считаю, что имею право устраивать им мелкие и крупные пакости! Ведь это именно они, предатели, единогласно и без зазрения совести решили сбагрить меня «ей»!. Так что всё справедливо, всё по-честному. Впрочем, я снова безнадежно отклоняюсь от главной темы. Мда, а как же всё хорошо тогда начиналось. «Кхм», так вот...
Знаете, что случится, если один совершенно одинокий, до глубины души наивный и ровным счетом ничего не понимающий котёночек случайно отстанет от всей группы и потеряет из виду нашего многоуважаемого куратора? А что произойдет в следующую секунду, когда этот маленький, белый и пушистый (ну лысый и пятнистый, но в душе определенно пушистый!!!) ангелочек наткнется на точно таких же потеряшек — правда, в количестве аж четырех хвостов? Знаете, этот момент можно смело считать судьбоносным. Ну или чисто случайным. А может, и вовсе непредвиденным — тут уж как посмотреть. Но факт остается фактом: именно с этой встречи всё и закрутилось.
Предприятие, унылые экскурсии, бесконечная ходьба по коридорам, неловкое знакомство и зародившаяся между нами «крепкая, нерушимая дружба» — в общем-то, этим всё сказано. Звучит жутко скучно, правда? Ну ладно, так уж и быть, добавлю немного подробностей для общей картины. Что же там на самом деле происходило? Да сущее, непроглядное безумие! Грохочущие ракеты, оглушительные взрывы, безумные полеты под самым потолком, ослепительные лазерные лучи, бьющие прямо из лап, вихри крутящихся на бешеной скорости когтей... И, как эффектный, зубодробительный финал перед самым эпилогом — целая армия вышедших из-под контроля боевых роботов, крушащих и сносящих всё на своем пути!
Всеобщая паника, ревущие сирены тревоги, нервно мигающий красный свет аварийных ламп, затем резкая вспышка зеленого, штурмовой спецназ в тяжелой броне, оглушительная беспорядочная стрельба во все стороны — словом, самый настоящий боевик высшей пробы! И, разумеется, в самом эпицентре этого хаоса оказались именно мы... Ну, ладно, хорошо, признаю: конечно, всё было далеко не в таких эпических масштабах. Никто не пытался «взорвать планету» и спецназ с орбиты не высаживался. Но что-то очень похожее по уровню суеты и разрушений там определенно творилось — хоть и выглядело всё это, мягко говоря, совсем не так героически, как в моей голове. А уж в ней, поверьте, таится еще целая куча нераскрытых гениальных мыслей...
Этих ярких картинок в моем сознании крутится так много, что я порой сам в них путаюсь и теряюсь. И почему-то само по себе это звучит так, будто со мной серьезно что-то не так. Совершенно непонятно, с чего бы вдруг! Впрочем, отбросим эти нелепые подозрения и вернемся к сути.
Так вот а когда все это происходило и что в этот момент делал я? Я сидел на самой верхней технологической платформе под потолком ангара. С максимально невинным видом я лениво перебирал лапами, меланхолично разглядывал свои идеально наточенные когти и оценивающим взглядом смотрел на всё это творящееся внизу высокотехнологичное необъяснимое безумие.
В этот миг я как никогда четко осознал одну простую, но чертовски — как же я обожаю это слово! — важную вещь: мне катастрофически не хватало закуски. Ну, то есть сочной, свежеприготовленной рыбы. Или, на худой конец, хотя бы парочки пакетиков той унылой питательной бурды, которой я давился на завтрак, чтобы с комфортом присосаться к трубочке. Зрелище внизу разворачивалось поистине великолепное: веселое, невероятно динамичное и крайне занимательное. А главное — по-настоящему информативное, в реальном времени и во всех красках наглядно демонстрирующее, как в делать точно не надо.
И пускай внизу творился тот еще бардак, я заявляю со всей ответственностью: ко всему этому хаосу я не имел абсолютно никакого отношения. Вот вообще ни капли! Со всей ответственностью заявляю, моя совесть была кристально чиста, так что всю вину за этот апокалипсис местного масштаба можно было смело переложить на чужие плечи... Ну, может, немного... Совсем чуть-чуть... Эх, ладно, давайте обо всем по порядку.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
