Ген апокалипсиса: Волчица и Кэп
Глава 34. Антивирус?
Потеря Глеба надломила Киру. Да, она — олимпийская чемпионка, дочка военного и мой строгий капитан, но ни одна их этих ролей не защищает от боли. И это не вопрос выбора.
Несправедливо? О чём вы. Справедливость придумал тот, кто так и не сумел примириться с положением вещей. Самое хреновое это то, что мы всё равно отчаянно желаем её.
Моя волчица была сильной. Но если бы кого-то волновало моё мнение, я бы сказал, что всё свалившееся на нас — слишком тяжёлый груз для таких хорошеньких хрупких плеч. Я хотел целиком забрать его.
Раскаяние в её глазах и чувство вины за то, что она выжила, сводило меня с ума. Я вполне мог бы стать Марку братом по головным причудам.
Она зашевелилась у меня на груди.
— Ты сидел так всё это время? — спросила она, глядя на меня с растерянностью.
Я ухмыльнулся.
— Похоже, я успешно прошёл пробы на роль самой удобной подушки.
Шея затекла, я с трудом поворачивал голову, а ноги совсем онемели. Но это были чудесные несколько часов. И я совсем не возражал побыть в таком положении ещё.
Она провела рукой по лицу, стерев остатки сна, и смущенно пробормотала:
— Отлично. Я ещё и слюни пускала.
— И пару раз пнула меня коленкой в живот, — добавил я. — Решил не принимать это на свой личный счёт.
— Прости.
— Стоп, — перебил я. — Даже не начинай. Каждый бы сделал всё, чтобы спасти другого. Ты не виновата в том, что выжила. В том, что он не выжил. Ни в чём из этого. В последние дни мне приходится быть попугаем, повторяя это…
Она осторожно коснулась моего шрама.
— Расскажешь о нём?
— Как-нибудь, когда будем сидеть у камина, укутавшись в плед, и вспоминать наши проделки в молодости.
— Звучит хорошо, — согласилась Кира.
***
На нас с первого дня посматривали косо, но сейчас взгляды местных ощущались особенно настороженными и неприветливыми. Всполошились так из-за Марка? Или Волчицы? Кажется, нам с Олей тоже пора обзавестись пугающей репутацией в Ласточкином гнезде.
В столовой пахло варёной курицей и сухофруктами. Вокруг царила идеальная чистота, пылинки… даже те не летали. Лебедев — настоящий психопат. Длинные столы сияли, лавки были тщательно протёрты, пол вымыт до зеркального блеска. Не-нор-маль-ный.
Народ сидел кучками, однако рядом с Лебедевым места оставались свободными. Александр поднял глаза от тарелки. В руке у него была куриная ножка, обглоданная почти до кости. Он помахал ею в воздухе, будто дирижерской палочкой, направив на Киру.
— Ты ведь нигде больше не припрятала пушку? — сказал он. — Провести осмотр прежде, чем мы начнем? Или обойдёмся?
Кира проигнорировала его, продолжив смотреть прямо перед собой, будто его и не было. Тогда он отложил ножку, по одному вытер пальцы о салфетку и указал на лавочки.
— Угощайтесь, — его рот растянулся в любезной полуулыбке. — Кто знает, может, это ваш последний сытный обед.
Взять бы и надеть эти тарелки с супом ему на голову.
Никому из нас кусок в горло не лез. Наверняка, они тоже думали судьбе Глеба. Кира рассказала нам. Без подробностей, конечно, — только сухие факты. Но эти пробелы отлично восполнила богатая фантазия. Я представлял себе яму, рёв толпы зомби, кровь на её руках, и от этих картинок курица на тарелке становилась похожей на что-то совсем другое.
— Ешьте, — тихо произнесла Кира.
Она зачерпнула полную ложку золотистого бульона и поднесла к губам. Только после этого Оля, Марк и я притронулись к своим порциям.
Лебедев хранил молчание, словно и правда хотел, чтобы мы спокойно поели. Или он решил нас откормить как следует, чтобы потом засунуть в печь, совсем как Баба-Яга из его любимых сказок.
Я покосился на него. Он откинулся на спинку стула с выражением, которое я не мог расшифровать. Закрадывались нехорошие мысли относительно содержимого супа. Но все мои вкусовые сосочки на языке уверяли, что бульон был самым обычным. Горячим, наваристым, с кусочками мяса и овощей. Ничего подозрительного.
— Мы чудесно проводим время вместе, но хорошие гости – быстрые гости. Как только вы выполните последнее задание, мы распрощаемся.
А я уже было решил, что он в восторге от нашего общества и, возможно, даже предложит нам поселиться здесь навсегда.
Александр резко бросил через весь стол папку. Она остановилась прямо передо мной. С любопытством я пододвинул её ближе, чтобы все могли видеть, и открыл.
Внутри лежала карта, на которой была изображена схема территории с пометками и красными кружками. В центре схемы значилось большое здание, окружённое другими, поменьше. Подпись внизу, мелким шрифтом гласила: «Научно-исследовательский центр экологии, эпидемиологии и молекулярной биологии вирусов человека и животных».
— Это ведь… — Марк наклонился вперёд, его палец застыл над схемой. — Больница, где мы лежали.
Внимательнее изучив карту, я согласился: это было то самое место. Я вдруг вспомнил о том, как в коридоре медсёстры шептались, что Громов неожиданно выкупил здание. Как раз тогда, когда нас обоих поместили в инфекционное отделение.
В голове вновь вспыхнули белые стены. Я ощутил запах спирта и эфемерные прикосновения чьих-то рук, втыкающих иглы в вены. Я мотнул головой, чтобы избавиться от видения.
— И что мы должны сделать? — уточнила Кира.
— Две вещи. Первое, — он загнул указательный палец, — достать образец антивируса.
— Антивирус? — глухо повторила Оля, не веря своим ушам. — То есть… он существует?
Мы все ожидали, что он рассмеётся или скажет: «Я так и знал, что вы клюнете на эту выдумку». Но он не смеялся.
— И почему его до сих пор не пустили в дело? — как и все, недоумевал я. — Почему мы всё ещё живём в этом кошмаре?
— Антивирус существовал, — пожал плечами Лебедев. — Громов разработал его. Но потом случилось то, что случилось. Все сотрудники спешно покинули лабораторию, а антивирус остался там.
Это нелепо. Можно забыть голову, но не пробирку с изобретением, способным остановить апокалипсис.
Я оторвал взгляд от схемы.
— Почему не создать новый? Даже если Громов мёртв, разве не сохранилось его записей?
— Верно, — произнесла Оля. — Он не единственный гениальный учёный.
— Единственный - не единственный, но воссоздать антивирус не получается. Формула есть, результата нет. Громов что-то упустил. Что-то, что было в первом образце, но исчезло во всех последующих. Поэтому оригинал так важен.
После того как мы проснулись в той больнице и присоединились к «Бастиону», нам рассказывали, что в первые недели население заверяли: разработка вакцины ведётся. По радио говорили, что до того, как зараза распространится за пределы очага, людей привьют. По телевизору показывали людей в белых халатах, которые улыбались и кивали. Потом государство рухнуло. Остались люди с деньгами, люди с оружием и люди с властью. Всем остальным пришлось забыть про надежду.
— Что ты собираешься делать с антивирусом? — спросил Марк.
Александр положил ладонь на сердце и клятвенно пообещал:
— Само собой, передам тому, кто сможет его повторить и спасти всех.
Его «спасти всех» звучало сродни «акции». Красиво и заманчиво, и так, словно в конце концов тебя обязательно облапошат.
— Что насчёт второго условия? — напомнила Кира.
Александр улыбнулся.
— Добыть данные по проекту «Oboedientia». Папка, дискета, что угодно. Как вам? Не слишком сложно.
— Если всё так просто, почему бы тебе самому туда не пойти? — холодно заметила она.
— Потому что туда уже пытались проникнуть, — признался он с лёгкой досадой. — Много раз. Одиночки, даже целые отряды. Ни от кого обратной связи не было. Лаборатория недосягаема. И я не могу сказать точно, кто или что её так тщательно охраняет.
— Хорошенькое дело, — сказал я, — отправиться в место, откуда никто не возвращался.
— Понимаю, это не воодушевляет. Но вы ведь не «никто»! — В его глазах мелькнул спортивный интерес, как у опытного болельщика, который поставил на талантливого игрока.— Вы — неуязвимые! И у вас отличная мотивация: выяснить про негодяев из «Рассвета» и найти лекарство для вашего друга. Ну-ну, не дуйся Костров. Да, я подслушивал вашу дружескую болтовню. Было скучно, между прочим.
Кира постукивала пальцами по карте. Мы застряли на той же точке, где нами манипулируют, а мы добровольно поддаёмся ради цели. И всё же кое-что изменилось. В кромешной тьме туннеля наконец-то забрезжил свет. Слабый, вполне возможно, лишь мираж. Но, может, это и есть мизерный шанс обезопасить уязвимых и начать новую главу в истории. Не для нас, а для тех, кто придёт после.
Она,вероятно, тоже думала об этом. О тех кто погиб, о Глебе. Если бы мы не оказались здесь, никогда бы не узнали об антивирусе. Значит, его смерть не была напрасной. Не лучшее утешение, но так хотя бы появляется какой-то смысл.
— Я позволю нескольким из вас пойти, — смиловался Александр. — Кто-то должен остаться для моего спокойствия. Дам вам оружие, припасы и транспорт.
Он обвёл нас взглядом.
— Мы договорились??
***
Пока Лебедев готовил всё необходимое, мы ещё обсуждали его слова. Самое важное записывали на лист короткими фразами, не забывая о камере.
Волчица с такой силой давила на карандаш, что бумага продавливалась.
«Он использует антивирус для себя», — вывела она.
Это точно. Он не упустит такой возможности. Обменяет и начнёт использовать как рычаг давления. Антивирус даёт реальную власть, а власть, как мы убедились, он любил больше всего.
«Нам тоже нужно всё, что вы там найдёте», — быстро написала Оля. Почерк у неё был мелким и аккуратным.
Марк вдруг оживился. Люди Лебедева вернули рюкзаки. Он раскрыл свой, порылся в боковом кармане и указал пальцем на синюю флешку. Маленькую, потрёпанную, с трещиной на корпусе.
«Скопируем что сможем на неё», — подписала Кира ниже, а вслух произнесла:
— Теперь решим, кто пойдёт.
— Я иду, — ответил Марк.
— И я, — подхватила Оля, привстав, словно уже была готова идти.
Нетипичный для неё энтузиазм. Обычно она первая отговаривала от безумных прогулок. Но надежда уже успела пустить корни. Оля поверила в антивирус.
Спустя минуту или две, и Кира, вздохнув, отложила карандаш.
— Не идёте, — возразила Кира.
Марк сразу же нашёл мой взгляд. Он ожидал, что я встану на его сторону. Но я был полностью согласен с Волчицей.
— Я тоже против.
— Ты не доверяешь мне из-за того, что я больной?
Я раздражённо повёл плечом.
— Я доверю тебе свою жизнь без колебаний, Марк. Но на кону слишком много. Мы не знаем, как ты отреагируешь на погружение в прошлое. — Я помолчал, подбирая слова, которые не ранили бы ,как нож в спину. — Что, если голос вернётся, когда нас не будет рядом? Я не могу рисковать тобой или шансом спасти Лику.
— Почему мне нельзя? — спросила Оля.
— Из вашего рассказа, кажется, что Марк может противостоять голосу, если это «ты», — пояснила Кира.
Оля посмотрела на Марка, тот на меня, я на Киру. И в этой цепочке взглядов, достойной индийских фильмов, мы достигли согласия.
— Нам с Денисом будет спокойнее, если вы оба будете вместе, — добавила Кира.
Снова нам приходилось оставлять кого-то позади. Утешало только то, что мы собирались вернуться.
***
Мы ехали в тишине. Однообразный пейзаж и не думал становиться интереснее — белые поля, голые стволы деревьев, серое небо, и так по кругу. Я сжимал в руках пачку сигарет. Невиданная щедрость, которую я обнаружил в бардачке. Хотя надо отдать должное Лебедеву: казалось, он предусмотрел всё. От медикаментов и нескольких видов оружия до маленького ноутбука, который лежал в сумке на заднем сиденье.
Из печки дул тёплый поток. Я потянул собачку вниз, но даже расстегнув куртку, чувство, сдавливающее горло, не исчезло. Антивирус. Больница. Какой-то паршивый проект. Oboedientia. «Послушание» с латыни, как перевела Оля. Ничего хорошего подобные названия не сулят.
— Уже три часа в дороге, — сказала Кира.
Она сидела за рулём, как всегда сосредоточенная и хмурая. Дворники работали на полную мощь, счищая снег. Он сыпал с самого утра и не думал останавливаться.
— Да, наверное, — рассеянно пробормотал я.
— Ты не выкурил ни одной.
Так вот к чему она. Я кинул пачку на заднее сиденье и, подложив локоть под голову, уселся боком, чтобы видеть Киру.
— Бросаю, — сказал я.
Она не ответила сразу. Только угол губ дрогнул.
— Это… ты молодец, — сказала она наконец неловко.
Я прикрыл глаза на секунду, наслаждаясь похвалой. Её голос был тёплым, и никакой печки не надо.
Из-за снега мир за окном казался бесконечным, белым и пустым, поэтому я вновь стал рассматривать Волчицу. Мы ехали туда, откуда никто не возвращался, я рад, что у нас была эта передышка в виде пяти дней пути.
— Кира, — позвал я.
— М?
— Осталось немного. Что бы там не случилось, ты найдёшь свою сестру. Даю слово.
Её пальцы сжали руль, она вдруг резко нажала на тормоз. Нас обоих бросило вперёд, машину занесло на скользкой дороге, но она остановилась. Двигатель продолжал работать, дворники счищали снег, и среди всего этого я отчётливо различал её громкое и частое дыхание.
— Не смей, слышишь? — едва ли не прорычала Кира. — Не я. Мы. Не вздумай геройствовать.
Это не было геройством. Не могу точно это обозвать.Может, навязчивое желание, чтобы ей было хорошо?Или страх? Или твёрдая уверенность: если придётся выбирать между нами, я выберу её. Всегда. У меня не так много близких и ещё меньше сил, которые помогут выдержать жизнь без них.
— Тебе не нужно умирать, чтобы понять, что ты важен, Денис.
— Важен? — я бросил на неё хитрый взгляд, стараясь перевести разговор на что-то менее тревожное.
Я не успел осознать, как это произошло. Вдруг моё сиденье откинулось назад, а её лицо оказалось надо мной.
Кира упёрлась руками в спинку сиденья по обе стороны от моей головы.
— Ты нужен мне.
Секретная лаборатория? Прошлое? Спасение мира? В правильных историях герои не забывают о таких вещах. Но мне было плевать. Я будто съел самый вкусный пирог после строгой диеты или лёг на самый удобный ортопедический матрас после недели сна на полу… И множество-множество других нелепых сравнений, которые не могли передать, насколько я был ошеломлён.
— Ещё, — попросил я.
Она не повторила, и я был близок к тому, чтобы начать умолять об этом. Она ведь не могла обмануть меня? Только не так…
— Ты. Нужен. Мне, — сказала она твёрдо.
Я застонал и подался вперёд, схватив её за куртку и притянув ближе. Наконец-то я снова ощутил её вкус
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
