Genshin Impact: В тени короля
Глава 97. О Доме Очага
***
МИНИСТЕРСТВО ВЫСОКОЙ ЮСТИЦИИ И ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА
ГЛАВНАЯ ДИРЕКТОРИЯ АКАДЕМИЧЕСКОГО ПАТРОНАЖА
НАЦИОНАЛЬНАЯ ПРИВИЛЕГИРОВАННАЯ СУДЕБНО-ДОКТРИНАЛЬНАЯ
ВЫСШАЯ ШКОЛА «ЭКВИТЕ» ИМ. ГИЙОМА ДЕ ФЛОРИ
***
— Высшая школа Эквите́… — задумчиво протянул я, разглядывая массивную синюю табличку.
Передо мной раскинулось трёхэтажное здание из светлого, почти белоснежного камня, вытянутое вдоль ухоженной, чистой улицы на сотню метров. Его симпатичная, но при этом строгая академическая отделка, синяя черепичная крыша и высокие арочные окна, в которых отражалось вечернее зимнее солнце, придавали школе весьма солидный и дорогой вид. Недаром заведение находилось в одном из благополучных и тихих районов столицы.
Вдоль здания прямо под окнами тянулся ряд ровно постриженных кустов. Благодаря каким-то хитрым алхимическим удобрениям или, возможно, скрытым гидро-механизмам, они умудрялись оставаться сочно-зелёными и пышными, даже несмотря на морозное время. И именно в этом респектабельном месте, если верить словам Фоки, сейчас и находилась Клементина…
Признаться, осознавать, что свирепая «Убийца Дворян» и «Матерь Дома Очага», оставлявшая за собой горы трупов, теперь активно налаживает мирную жизнь в скромной роли школьного учителя, было немного… странно. Но с другой стороны… если прям призадуматься и вспомнить, как именно лже-Крукабена в своё время натаскивала меня в «Доме Очага» после «амнезии», то отрицать наличие у неё таланта к обучению было попросту глупо. Наверное, было бы даже странно, если бы у её оригинала этот талант отсутствовал. Да и в целом, для конспирации, психологического восстановления и плавной интеграции в общество «свободных людей» после Миропида подобный выбор профессии выглядел более чем логичным.
И всё же, несмотря на все разумные доводы, образ Крукабены намертво ассоциировался у меня с насилием, психологическими играми и сломанными детскими судьбами. Хотя, бросая взгляд на ухоженных фонтейнских студентов, которые после занятий беззаботно бродили по району, я постепенно понимал, что попросту зря себя накручиваю.
— Эх. Ладно… — тяжело выдохнул я, поправил воротник пальто и привычно нацепил на лицо спокойное, вежливо-нейтральное выражение.
Поднявшись по широким каменным ступеням, я потянул на себя массивные двери и вошёл в просторный, залитый светом холл. Внутри это место почти ничем не отличалось от институтов из моей прошлой жизни. Те же турникеты по пропускам, те же пропускные пункты. Разве что вместо сонного деда-вахтёра на посту дежурила подтянутая женщина-охранник в строгой форме, отдалённо напоминающей экипировку стражей Меропида. И, стоило признать, выглядела она не как типичная «тётя-срака» с кроссвордом, а как человек, способный в случае реальной угрозы защитить детишек и проломить пару голов. Особенно красноречиво об этом говорил Глаз Бога Пиро, показательно висевший у неё на форменном ремне.
Она не сидела в своей стеклянной будке, а дежурила прямо возле турникетов, поэтому сразу же смерила меня цепким, профессиональным взглядом.
— Время позднее. Занятия, включая все дополнительные кружки, уже завершились… — сухо произнесла она. — И на студента нашей школы вы не похожи. По какому вопросу?
— Добрый вечер, — вежливо поздоровался я, делая к ней несколько шагов. — Я к мадам Де Бовуар. Касаемо вопроса поступления. Думаю, вас должны были предупредить о моём визите.
Охранница чуть прищурилась, видимо, сверяясь со своими внутренними инструкциями или списками.
— Фамилия?
— Ривьер-ле-Ба, — спокойно ответил я, хотя внутри промелькнул хулиганский соблазн назваться Гильотеном, просто чтобы посмотреть на её реакцию.
Женщина кивнула и сняла блокировку с турникета.
— Проходите. Первый этаж, правое крыло, кабинет сто три. Госпожа Де Бовуар сейчас там.
— Благодарю за помощь, — я учтиво кивнул, беспрепятственно миновал турникет и свернул направо, в длиннющий широкий коридор с целой вереницей высоких дверей по обеим сторонам.
И пока я шагал по гулкому паркету, внезапно поймал себя на очень странных, ностальгических мыслях и параллелях. В своей прошлой жизни я ведь тоже поступил в университет. Правда, на заочное обучение, отчего в самом здании появлялся крайне редко. Но всё же приходил, сдавал сессии и успевал хоть немного окунуться в эту особую атмосферу студенческой суетной жизни, у которой определённо была своя романтика.
Вот и здесь всё было до боли знакомым: те же кабинеты и аудитории, ряды парт со стульями, строгие картины местных учёных на стенах, информационные стенды с расписанием… А вечером в таких местах повисает особенная, уютная тишина. Лишь в парочке кабинетов, судя по приглушённым голосам, ещё сидели несчастные должники со своими кураторами, да где-то вдалеке гремели вёдрами уборщицы.
Занятно всё это…
Но долго рефлексировать и пускать ностальгические слюни я не стал. В конце концов, я шёл к Клементине не хвосты по учёбе сдавать, а на серьёзный разговор касаемо Лорента и новых целей «Дома Очага» в столице. Уж кто-кто, а она точно может дать мне все ответы.
Отыскав нужную табличку с номером «103», я для галочки коротко постучал и, не дожидаясь ответа, потянул за высокую деревянную дверь, заходя внутрь.
В просторном классе был сделан отличный, дорогой ремонт: нижняя половина стен была обшита панелями из тёмного дерева, а верхняя выкрашена в глубокий, благородный зелёный цвет. Из высоких широких окон лился густой оранжевый свет закатного солнца, заливая кабинет приятными, тёплыми тонами. Три ряда идеальных одноместных парт, по десять штук в каждом, выстроились в ровную линию. Слева вдоль стены тянулся ряд массивных книжных шкафов, а у дальней стены висела широкая грифельная доска тёмно-красного цвета. Справа, ближе к окнам, возвышался солидный, откровенно мажорный учительский стол и такое же роскошное кожаное кресло.
Вот только был один маленький нюанс… В классе никого не оказалось.
— Кто бы мог подумать, что мой «сбежавший ученик» так скоро вернётся…
Прямо позади меня раздался знакомый голос. На мгновение я напрягся, ведь совершенно не слышал шагов за спиной, но лишь на мгновение.
— Скажи спасибо, что я ещё заявление жандармам за растление не написал, — ответил я уверенно, продолжая стоять на месте и не оборачиваясь. — У меня, знаешь ли, есть очень хороший юрист, который знает толк в составлении заявлений…
Я плавно развернулся и… на секунду натурально обомлел.
Предо мной стояла Клементина, но выглядела она совершенно иначе.
Черты лица остались её собственными, родными, но всё остальное претерпело изменения. Серо-голубые глаза сменились на яркие, пронзительно-зелёные. Причёска сохранилась в виде аккуратного каре, но некогда тёмно-розовый цвет волос полностью уступил место насыщенному пшеничному блонду. Визуально ей по-прежнему можно было дать лет двадцать пять, хотя по моим примерным прикидкам реальный возраст около тридцати пяти.
А её наряд… Он не имел вообще ничего общего с мрачным, функциональным гардеробом Крукабены. Элегантный белый костюм-тройка дорогого кроя с золотой фурнитурой, строгий пиджак с открытым, манящим декольте, из-под которого виднелся чёрный шёлковый топ, облегающая юбка с цветочным узором на подоле, подчёркивающая бедра, и открытые туфли на изящном каблуке, демонстрирующие стройные ноги.
Эта гремучая смесь безупречной элегантности, статуса и скрытой хищности давала просто сокрушительный вау-эффект для моей бедной юношеской психики. Если в природе и существовал каноничный образ «сексуальной учительницы из элитного аниме», то Клементина воплотила его на все двести процентов. И самое главное – никакой подсознательной ассоциации с Крукабеной больше не возникало. Словно передо мной стоял совершенно другой, незнакомый человек, хотя конструктивно изменений во внешности было не так уж много.
— Вижу по твоему красноречивому взгляду, что мой финальный образ пришёлся тебе по душе, — с лёгкой, кокетливой усмешкой произнесла она, слегка склонив голову и обходя меня сбоку. — Славно. Значит, мы с богиней не зря старались, преображая меня в достаточной мере.
Всё ещё находясь в лёгком эстетическом ступоре, мой взгляд по старой доброй традиции на секунду соскользнул вниз – оценить её обтянутый юбкой зад и ноги, – и только после этого я усилием воли сбросил это наваждение, возвращаясь к суровой реальности.
— Преобразить? — переспросил я, наблюдая за тем, как она неспешно дефилирует между рядами парт и направляется к учительскому столу. — Помнится, в одну из наших прошлых встреч у тебя имелось какое-то магическое кольцо, меняющее внешность, причём меняющее весьма сильно. А сейчас что? Снова артефакты или зелья какие?
— Кольцо – это временное решение, которое себя исчерпало, — ответила она, останавливаясь у стола. Элегантно развернувшись, она оперлась бёдрами о край столешницы и сложила руки под грудью. — Но то время, что дал нам этот артефакт, позволило нам с госпожой Фуриной собрать массу информации и подготовить для меня совершенно новую личность в этом обществе. Приятно познакомиться, Филипп. Меня зовут Клементина Де Бовуар. Двадцать девять лет, не замужем, работаю преподавателем земельного права, без детей и мужа.
— К чему такие сложности? — я скептически вскинул бровь. — Мне казалось, наша общая идея заключалась в том, чтобы прирезать твоего злобного двойника и выкинуть труп в реку, а не прятаться по кустам с чужим паспортом.
— Всё так. «Общая идея» никуда не делась. Однако за прошедшие месяцы мне стало известно в разы больше, чем раньше. Известно о «самой себе» – о той самой… твари, что все последние годы носила моё лицо и использовала мою жизнь даже не по своему усмотрению, а исключительно в интересах Дотторе.
Клементина тяжело выдохнула, и на мгновение сквозь образ учительницы проступила глубокая, застарелая усталость.
— И могу сказать лишь одно: из моей жизни и моей личности выкачали всё, что только было можно, совершенно не оглядываясь на последствия. Все те связи и знакомства, что давались мне с таким трудом, либо окончательно оборвались, либо держатся на волоске из-за её постоянных угроз, грязных манипуляций, шантажа и бесконечных «одолжений». Моё имущество уничтожено, продано или переписано на подставных лиц. Друзья, которые у меня когда-то были, либо мертвы, либо пропали без вести. Моя безупречная репутация в Фонтейне сменилась брезгливой опаской, страхом и желанием держаться от меня как можно дальше...
Она замолчала на пару секунд, собираясь с мыслями.
— В общем, даже когда двойник будет устранён и ляжет в землю, та жизнь, что останется после неё, будет фактически невыносимой. Это такой ворох проблем, который я вряд ли сумею разгрести. Тут недостаточно просто выйти на публику и заявить: «Извините, это всё мой злой двойник, а я настоящая и ни при чём!». Этот лепет никого не заинтересует. Кто я такая без союзников в Фонтейне и покровительства Царицы? Никто, — горько усмехнулась она. — И получится так, что двойник легко отделается смертью, а вот на меня с радостью повесят все её преступления, да ещё и сверху до кучи накинут... И я признаю, что сама далеко не святая дева, но мои старые грехи не идут ни в какое сравнение с тем, что натворила эта жалкая копия.
Она посмотрела мне в глаза, и в её пронзительно-зелёных радужках мелькнула искренняя теплота.
— И получается так, что единственное по-настоящему драгоценное, что у меня осталось – это Клерви. И я не вижу проблемы в том, чтобы со временем рассказать ей всё так же честно, как сейчас рассказываю тебе. Уверена, она поймёт.
— В целом, мотив предельно ясен, — задумчиво протянул я, анализируя новую информацию. Не церемонясь, я по-хозяйски присел на край одной из первых парт. — Но кто вообще такая эта «Клементина Де Бовуар»? Ты вроде и внешность почти не поменяла, но в то же время воспринимаешься как абсолютно другой человек. Я впервые такое вижу.
— Госпожа Архонт весьма искусна в том, как сотворить персонажа для сцены. И мисс Де Бовуар – исключительно её творение, которому я безмерно благодарна. Ведь благодаря ей я могу наконец не сидеть под землёй, а жить полноценной жизнью спустя столько лет, при этом не сильно меняясь внешне. А вот имя я решила сохранить своё собственное. У меня отняли всё, но имя я не отдам. Благо, оно не такое уж и редкое, так что госпожа Фурина согласилась его оставить.
Казалось, она была абсолютно искренней, и вкупе с её рассказом меня это немного проняло.
И всё-таки довольно паршивая у неё судьба на самом-то деле, даже для такой мутной личности, как она. Жить долгое время в «Доме Очага», убить, возможно, своих же друзей за право стать «Королём», возглавить непростую организацию внутри ещё более непростой структуры, вступить в конфликт с более влиятельным и ценным для Фатуи коллегой, с треском проиграть, стать в буквальном смысле расходным материалом... Потом добровольно сесть в подводную тюрьму на долгие годы, веря лишь пустым словам своих врагов. А после – стать слугой Архонта, выполняя грязные поручения, и в процессе узнать, что вся твоя прошлая жизнь уничтожена и высушена до дна, отчего приходится начинать всё с абсолютного нуля под чужой личиной…
Жесть, если так призадуматься.
А Клементина ничего, держится бодрячком. Это, на мой взгляд, заслуживало уважения.
— Да уж… Твоей судьбе можно только посочувствовать, — произнёс я вслух, причём совершенно искренне, чем вызвал у неё некоторое удивление.
— Хм. Мне ещё есть ради кого жить, и это придаёт мне сил, — кивнула она, причём тоже серьёзно, без всякой напускной кокетливой игры. — Ну и определённый интерес к новой жизни тоже добавляет мотивации. Я ведь уже почти смирилась, что однажды просто тихо умру под водой в случайную ночь по негласному приказу Управляющего. Но сейчас мне дан воистину уникальный шанс начать всё сначала, причём со здоровым, свободным телом. Упускать такое было бы верхом глупости. Так что я рассматриваю своё текущее положение исключительно в позитивном ключе.
Она выпрямилась, вновь принимая профессиональный вид.
— И я готова служить Гидро Архонту столько, сколько потребуется, в качестве благодарности. К слову, именно она предупредила меня о том, что ты ищешь срочной встречи. Судя по твоему взгляду и тому, что ты пришёл сюда лично – это нечто серьёзное и напрямую связанное с «Крукабеной».
Вот мы и перешли к главному…
— Буквально час назад к Флорин подошёл Лорент и начал ей завуалированно угрожать прямо посреди улицы, — прямо заявил я, сохраняя внешнее спокойствие и переходя к сути. — Думаю, ты прекрасно помнишь, кто это такой. Я надеялся, что он сгорел в том пожаре, который устроила Перуэр, но увы. Живой, здоровый и очень злой. Сначала пытался давить мне на мораль и чувство вины, а после того, как огрёб пару смачных оплеух, начал визжать про неминуемую кару от «Матери». В общем, сдал с потрохами и себя, и своё отношение к «Дому Очага», и преданность твоей копии. На этот раз я это говно, конечно, прогнал. Но говно оказалось злопамятным, мстительным и, что самое паршивое, в столицу оно явно припёрлось не в одиночку. И уж точно не на экскурсию.
Я сделал паузу, внимательно следя за её реакцией.
— Мне очень хочется понять, что происходит и к чему нам готовиться. А ты, как никто другая, способна залезть в голову своей копии и предсказать её ходы, верно?
— Верный ход мыслей, — задумчиво протянула Клементина, слегка нахмурившись. — Но телепатией я, увы, не обладаю. Так что нам вместе придётся прорабатывать все возможные варианты и попытаться взглянуть на ситуацию с её стороны.
Она плавно отлипла от края стола, подошла к большой красной доске и изящным, отработанным движением взяла кусочек белого мела.
— Но для того, чтобы выстроить грамотную защиту и понять мотивы врага, тебе нужно осознать, что такое «Дом Очага» на самом деле. И сейчас, пожалуй, настало время рассказать тебе то, чего Крукабена не поведала бы тебе никогда, даже стань ты её полноправным «Королём».
Она выразительно посмотрела на меня и коротко постучала мелом по доске, окончательно и бесповоротно вживаясь в свою новую роль.
— Пересаживайся за первую парту, Филипп. Это будет долгий урок.
Помнится, я видел какой-то забористый хентай, который начинался примерно так же... Но заострять на этом внимание я, разумеется, не стал. Отлипнув от парты, я неспешно прошёлся по кабинету. Вот только на первом ряду я останавливаться не собирался – проигнорировав ученические места, я нагло обогнул стол и весьма вальяжно плюхнулся прямо в то самое мажорное кресло учителя. Закинув ногу на ногу, я с комфортом откинулся на спинку, готовый слушать лекцию.
Клементина смерила меня долгим, выразительным взглядом. Её изящная бровь медленно поползла вверх, немо, но очень красноречиво вопрошая:
— «А не оборзел ли ты часом?»
Но уже через секунду она лишь снисходительно усмехнулась. Выяснять, кто тут главный, и спорить о субординации она не стала. Повернувшись к доске, мисс Де Бовуар начала свой урок, сопровождая рассказ быстрыми, чёткими схемами мелом.
— Скажи мне, Филипп, что именно ты знаешь о «Доме Очага» как его бывший воспитанник? — спросила она, внимательно глядя на меня. — Хотя бы в общих словах, чтобы я понимала, как лучше построить наш урок без лишней воды.
Я на пару секунд задумался, поудобнее устраиваясь в мягком учительском кресле, и начал рассуждать вслух:
— Если сорвать всю благовидную мишуру, то это гигантский конвейер родом из Снежной. Фатуи используют колоссальные бюджеты, чтобы пылесосить сирот по всему Тейвату, а затем перековывать их в свои будущие кадры. Всем стирают прошлое, выдают новые имена и внушают абсолютную преданность. Где-то вы работаете легально: строите из себя спасителей, даёте детям путёвку в жизнь и заодно снимаете финансовое бремя с местного бюджета, чем покупаете себе лояльность местных чиновников, которые только рады себе моры закинуть в карман. А в каком-нибудь Сумеру, особенно в Пустыне, вы наверняка просто скупаете детей у эремитов или банально крадёте.
Я чуть качнулся в кресле, глядя в потолок.
— Очевидно, что такую ораву не свозят сразу в одно огромное здание. Их делят по филиалам и сортируют. Из всех подряд элитных убийц не слепишь: кто-то умнее, кто-то тупее, а кто-то просто красивый. Заправляют на местах, скорее всего, местные кураторы, а Матерь Дома Очага всего одна, она физически за всем не уследит. Зато может позволить себе взять одну конкретную, самую перспективную группу на личное обучение, вроде нашей «группы Короля».
Я перевёл взгляд на блондинку и пожал плечами.
— На этом, думаю, всё. Разве что можно добавить очевидное: Дом Очага – структура Фатуи, а значит, верховная власть там у Царицы. И тут варианта два: Крио Архонт либо в упор не видит, что творится у неё под носом, будучи плохим руководителем, либо она не имеет абсолютно ничего против того, чтобы Матерь Дома сотрудничала с Дотторе и пускала детей на фарш.
— Хм. В целом, ты видишь картину куда шире, чем рядовой воспитанник, — Клементина задумчиво приподняла бровь, оценивающе скользнув по мне взглядом.
— Я знаю разве что половину из того, что сейчас сказал. Остальное додумал, — честно признался я. — Не такая уж и сложная структура, если включить мозги.
— Это к лучшему. Значит, не будем тратить время на совсем базовые азы…
Мел глухо и ритмично застучал по тёмно-красной доске. Клементина двигалась плавно, уверенно, словно действительно всю жизнь преподавала. В самом центре доски появился крупный круг, внутри которого она каллиграфическим почерком вывела: «ДОМ ОЧАГА».
— Большинство обывателей верят, что «Дом Очага» – всего лишь благотворительная инициатива. Что ж, это, конечно, не так, — начала она лекцию, обернувшись ко мне вполоборота. — Красивая и удобная ложь для общественности. На самом деле история Дома уходит корнями глубоко в прошлое – задолго до того, как Фатуи обрели свою нынешнюю мощь. Сироты появлялись в мире всегда: войны, голод, эпидемии, бездна… Но именно Пьеро, Первый Предвестник Фатуи, однажды понял главное. Ребёнок, которому нечего терять, которому дали еду, крышу над головой и новую «семью», – это один из самых фанатичных и при этом дешёвых ресурсов из всех существующих.
Она провела от центрального круга жирную черту вверх и нарисовала корону, а затем набросала вокруг несколько сфер поменьше.
— Сегодня это автономная разведывательно-диверсионная империя, масштаб которой трудно осознать, пока лично не увидишь списки её финансирования, — она обвела центральный круг на доске. — И работает она крайне изящно. Почти во всех государствах Тейвата существуют наши легальные, официальные региональные отделения. Но если в такой приют нагрянет с внезапной проверкой патруль Миллелитов в Ли Юэ, Ордо Фавониус в Мондштадте или даже лично генерал махаматра в Сумеру – знаешь, что они найдут?
— Спрятанные в подвалах мушкеты и детей, поющих гимны во славу Царицы? — хмыкнул я.
— Они найдут абсолютно, кристально чистое заведение, — отрезала Клементина, покачав головой. — Светлые классы, тёплые постели, вкусная каша на столах, квалифицированные лекари и безгранично добрые воспитатели. Настоящая, идеальная благотворительность со стороны Снежной, к которой невозможно придраться ни по одному закону. Никакого оружия в шкафчиках, никаких тренировок на выживание, никакой жестокости и открытой промывки мозгов.
Она сделала паузу, позволив этим словам повиснуть в тишине класса, а затем чуть понизила голос:
— Секрет этой безупречной ширмы в том, Филипп, что на начальном этапе это действительно просто приют. Невозможно заставить сотню маленьких детей так виртуозно врать перед опытными следователями. Поэтому Фатуи их не заставляют. Детей там реально лечат, хорошо кормят и дают им чувство безопасности. Ребёнок должен искренне, всем сердцем поверить, что Снежная – это его спасительница. Именно эта неподдельная детская благодарность, которую видят любые проверяющие, делает наши фасады непробиваемыми.
Клементина коротко постучала мелом по нарисованным на доске маленьким сферам региональных отделений.
— Но именно под покровом этой уютной заботы и начинается та самая, невидимая фильтрация. Воспитатели – это не просто нянечки. Это психологи и вербовщики... Суть в том, что все эти отделения – фильтрационные пункты. Там за детьми внимательно наблюдают. Изучают их психологический профиль, таланты, предрасположенности. И вот когда первичный отбор пройден, тех, кто приглянулся, отправляют «на повышение» в Снежную. И уже там, на Севере, вдалеке от чужих глаз, из них куют то, что нужно.
— И потом возвращают обратно? — уточнил я, понимая, к чему она ведёт.
— Именно. Иностранцев, как правило, готовят для работы в их родной стране, — кивнула Клементина. — Если ребёнок из Ли Юэ, его не бросят с мушкетом в снега. Его выучат, сделают идеальным гражданином, дадут профессию и вернут обратно. Он вступит в торговую гильдию, Департамент по делам граждан или просто откроет лавку. Для соседей он будет обычным человеком, их земляком, но в душе он останется верным тем, кто спас его от голодной смерти. В будущем он займёт место повыше и послужит во благо Царицы и Дома Очага.
— Гениально, — я хмыкнул, перестав покачиваться в кресле. — А Фонтейн?
— А вот Фонтейн – это некоторое исключение, — на её губах промелькнула холодная усмешка. — Здесь не нужно отправлять всех на Север. За последние десятилетия Фатуи настолько глубоко пустили корни в местную власть, что можем позволить себе вести дела куда свободнее. Суды, Жардинаж, Палаты – у Фатуи везде есть «свои» люди, помогающие делать дела. И всё благодаря Дому Очага. Поэтому здесь, у нас на родине, Дом Очага может обучать и тренировать агентов прямо на заднем дворе. Покровители всё прикроют.
Я задумчиво потёр подбородок, переваривая эту информацию.
— И именно этим ты сейчас и занимаешься на службе у Гидро Архонта? — предположил я, зацепившись за её слова. — Выслеживаешь и устраняешь этих агентов и их продажных покровителей, продолжая оправдывать своё прозвище «Убийцы Дворян»?
— Не совсем, — она пожала плечами, изящно поправляя манжеты белого пиджака. — Видишь ли, меня прозвали так в народе не потому, что я кровожадный маньяк, режущий всех аристократов подряд. Я устраняю только реальных, конченых ублюдков. Чем больше у человека моры, связей и влияния, тем больше грязи зачастую скапливается в его душе. И, что самое паршивое, тем лучше он понимает, как легально избегать судов, использовать лазейки в законах и откупаться от Палаты Жардинаж. Кто-то из них работает с Фатуи, кто-то нет – это даже не ключевое. Главное, что они мнят себя неприкасаемыми.
Клементина скрестила руки на груди, и в её голосе зазвучал холод.
— Например, скучающий садист из знати, который нанимает безродную прислугу с улицы, а потом истязает её насмерть в своих подвалах. Или влиятельные дельцы, крышующие поставки живого товара из пустынь Сумеру. Или жена министра, разводящая в своём саду редчайшие запрещённые растения, которые с помощью хитрой магии искусно замаскированы под безобидные цветки-сахарки, чтобы затем беспрепятственно сбывать эту дрянь по всей стране… Для официального правосудия они чисты. Их охраняют деньги, статус, лучшие адвокаты столицы и собственная осторожность. Но для госпожи Фурины подобное положение дел категорически неприемлемо, и здесь я с ней абсолютно согласна. Там, где закон слепнет от блеска моры, её клинок в моих руках бьёт без промаха.
Она неспешно прошлась вдоль стола, глядя на меня уже взглядом профессионального шпиона.
— А что касается вездесущих Фатуи, пустивших корни во власть... Трогать в открытую простых, рядовых агентов или «спящих» – бессмысленно. Да и жестоко, если говорить начистоту. Я, как никто другой, понимаю их психологию. Это просто бывшие дети-сироты, у которых в этом мире вообще никого нет. Они искренне обязаны жизнями тем, кто подобрал их, выкормил и поставил на ноги. Они не виноваты в том, что их преданностью пользуются. Поэтому я не ношусь по городу с мечом наперевес, вырезая каждого клерка из Снежной.
— Звучит разумно. Но и закрывать на них глаза нельзя, — заметил я.
— Верно. Сейчас мы с госпожой Архонтом активно выявляем таких «спящих» и составляем на них огромный, подробный архив. Впоследствии этот массив данных ляжет на стол доверенным людям в местной Тайной Канцелярии. А дальше их службы начнут работу.
— Без арестов?
— Именно. Формально никаких реальных преступлений эти агенты пока не совершили. Их не будут бросать за решётку, чтобы не спугнуть всю шпионскую сеть, но каждому из них повесят негласный ярлык «иностранного агента». Им навсегда, под любыми законными, бюрократическими предлогами, закроют путь в государственное управление, Жардинаж и на стратегические предприятия. Этого негласного статуса более чем достаточно, чтобы держать таких людей подальше от действительно важных вещей. Мы методично выводим их из госаппарата, Филипп.
В её зелёных глазах блеснул холодный металл.
— Иначе Фонтейн превратится не в суверенную страну, а в удобную марионетку. Марионетку, чьи чиновники добровольно отдают своих сирот в Снежную. Где столицу используют просто как безопасную песочницу для междоусобных разборок Предвестников. И где в оборонные меки на заводах вставляют неучтенные отслеживающие детали, и никто этого «совершенно случайно» не замечает. Мы с госпожой Фуриной вычищаем этот гнойник системно.
— Масштабно, — уважительно кивнул я.
Оказывается, Фока вела куда более глубокую чистку страны, чем я мог себе представить, и Клементина была её главным скальпелем.
Выдержав паузу, чтобы я осмыслил услышанное, мадам Де Бовуар удовлетворённо кивнула, возвращаясь к теме нашего урока. Она повернулась к доске и провела от центрального круга три длинные линии вниз, разбивая пространство на три широкие колонки.
— Возвращаясь к основной теме, глобально весь этот отфильтрованный ресурс делится на три крыла. Первое: «Спящие агенты» и логистика. Сюда попадают дети с гибким умом. Как я уже говорила, их учат этикету, бухгалтерии, криптографии и внедряют в общество. Секретарь в Палате Жардинаж, клерк в Банке Фонтейна, молодая жена старого аристократа, простая официантка в твоём любимом кафе или даже учительница в школе. Они десятилетиями живут обычной жизнью и ждут момента, чтобы исполнить свой долг. И в столице Фонтейна таких агентов больше всего.
Мел переместился ко второй колонке, где она резким движением нарисовала скрещённые клинки.
— Второе крыло: Боевое подразделение. «Чистильщики». Те, кого с малых лет бросали в яму на выживание. Это самая настоящая фабрика по производству воинов самого разного формата. Застрельщики, элитные убийцы, ассасины. Фанатики, обученные убивать без колебаний просто потому, что «Мать» или «Царица» так приказала.
Затем Клементина помрачнела. Белый мел с нажимом вывел в третьей колонке знак, до боли напоминающий Глаз Бога.
— И третье крыло: «Материал». Особые программы и исследования. То самое гнилое болото, куда плотно запустил свои щупальца Дотторе. И то, из-за чего я в своё время вступила с ним в конфликт, стоивший мне моей личности.
Она повернулась ко мне, и в её зелёных глазах вспыхнул холодный, почти осязаемый гнев.
— Тысячи беспризорников, которых никто и никогда не будет искать – это идеальная, безмолвная кормовая база для экспериментов Второго Предвестника. Никаких бумаг, никаких родственников, никаких неудобных вопросов от властей. Сплошной поток. Сюда попадает отбраковка из первых двух крыльев: слишком слабые физически, сломавшиеся на тренировках, или, наоборот, те, кто имеет уникальные врождённые мутации. Их стирают из всех списков «Дома Очага» и втайне переправляют в закрытые «особые комплексы». И мой двойник, дорвавшись до власти, легла под Дотторе полностью… Наверняка просто списывает их как «погибших при обучении» и отправляет на разделочный стол, обеспечивая его лаборатории бесперебойным «материалом».
Её голос стал тише, но от этого зазвучал лишь жёстче:
— Я не святая, Филипп. Но ранее я относилась к подобному с предельной осторожностью. Я ценила свой ресурс и человеческие жизни. Я заставляла Дотторе обосновывать каждый запрос и передавала ему «материал» только с личного, письменного согласия Главы Фатуи – Пьеро. Я делала всё, чтобы хоть как-то сдерживать аппетиты этого маньяка. А теперь... теперь поводок сорван. Можно только с ужасом гадать, в каких масштабах там всё это устроено сейчас.
Я молча смотрел на исписанную мелом доску.
Масштаб пиздеца вырисовывался куда более жутким, чем мне казалось изначально. Это была не просто кучка обиженных детдомовцев с поехавшей покровительницей во главе. Против нас работала транснациональная корпорация, перемалывающая человеческие жизни и так или иначе пустившая корни в каждом государстве Тейвата.
И теперь мне стало кристально понятно, что именно происходит вокруг Сандроне и почему её так долго держат взаперти. Стало ясно, откуда вообще берутся эти бесконечные связи у Крукабены и прочих фатуйцев. И почему тот же Каллас Каспар, со всем своим влиянием, выбрал глухую оборону и выжидательную позицию, а не ударил первым. И даже почему Фока предпочла путь скрытого самосуда и точечных убийств врагов Фонтейна, а не стала опираться на официальные суды и прочую бюрократическую романтику. Потому что, столкнувшись с такой машиной, даже Архонта могут задавить политически или попытаться убрать, если она совсем попутает берега.
— Потрясающе… — тихо протянул я, до конца осознавая масштабы этой липкой паутины. — Признаю. Я думал, что размах несколько поменьше.
— Царица и Снежная не жалеют ресурсов, и это даёт свои плоды, — лаконично ответила Клементина, изящным жестом поправляя волосы. — И это видно во всех отраслях. На сегодняшний день Фонтейн – единственная страна, которая близка к Снежной технологически и способна с ней посоперничать в некоторых сферах. Именно по этой причине здесь выстроена столь обширная агентурная сеть. В мирное время она не устраивает диверсии, а, наоборот, поддерживает «союзнический» настрой между нашими странами. После «Чёрного Дня» этот фундамент оказался как нельзя кстати – во многом благодаря ему дипломатические отношения удалось удержать от эмоциональной эскалации.
— Значит, если бы твоя копия решила пойти на принцип, то могла бы уже давно меня прибить?
— Сейчас, думаю, это крайне проблематично из-за твоей личной силы, связей и покровителей, — качнула головой блондинка. — Но ранее у неё было полно возможностей. Да и сейчас у неё остаётся определённый простор для манёвра. В который как раз и вписывается появление Лорента.
— Раз уж мы вернулись к исходной теме, — я снова подался вперёд, опершись локтями о стол. — Какие цели у Лорента прямо сейчас, здесь, в Кур-де-Фонтейне? Он подошёл к Флорин не потому, что случайно мимо проходил.
— В Кур-де-Фонтейне располагается легальный филиал «Дома Очага» – в здании бывшего отеля «Буф д'Эте». Это как раз то самое образцово-показательное заведение, о котором я тебе говорила. По крайней мере, в моё время это был обычный, чистый приют для детей от шести до четырнадцати лет. Одновременно там могут проживать до ста пятидесяти воспитанников. Никаких Фатуи, никаких «Матерей» и зловещей Снежной. Всё предельно чинно и благородно. Если у чиновников или жандармов возникают вопросы, именно «Буф д'Эте» показательно инспектируют. Кроме официальных предложений о «дополнительном обучении» в Снежной – от которого воспитанник имеет полное право отказаться – никакой другой политической связи нет.
Она взяла тряпку и медленно стёрла с доски несколько линий.
— Однако так всё работало в моё время. Сейчас же есть веские причины полагать, что объект частично используется оперативниками Фатуи как перевалочная база. Пока это лишь косвенные улики. Но внезапное появление там Лорента говорит о том, что мои подозрения имеют под собой все основания.
— И чего нам ждать в таком случае?
Клементина элегантно пожала плечами.
— А я откуда знаю? — с лёгкой, почти искренней иронией ответила она. — Я всего лишь скромный школьный учитель.
Я криво усмехнулся, оценив шутку. Через секунду её лицо снова стало серьёзным.
— Но, если говорить по существу, вариаций может быть масса. Однако тот факт, что воспитанников из вашей «группы Короля» выпустили из закрытого филиала и отправили сюда, говорит о многом. А именно о том, что моя копия уже окончательно определилась с кандидатом на место настоящего «Короля». А Лорент и прочие неудачники ей больше неинтересны. Их перевели в разряд рядовых воспитанников и бросили в столицу.
— Зачем? — спросил я, хоть и понимал ответ.
— Очевидно, чтобы поддерживать тебя, Клерви и Флорин в тонусе во время её отсутствия. Столкнуть вас лбами с нетипичной ситуацией, из которой вы должны найти выход. В её извращённой логике истинный «Король» должен уметь выпутываться и из таких интриг. Но ясно одно – с беззаботным периодом реабилитации пора завязывать. Впредь стоит быть гораздо аккуратнее. Пусть не лично, но Матерь Дома Очага будет незримо дышать вам в затылок через своих цепных псов, — закончила мысль Клементина, глядя на меня со всей серьёзностью.
— Понятно… — медленно протянул я, уже в уме прикидывая, какие шаги нужно предпринять и за какие ниточки дёргать.
Конкретных ответов касательно планов Лорента я не получил, но было бы откровенно глупо рассчитывать получить их от Клементины, которая сама только-только вернулась к мирской жизни и во многом оторвана от оперативных сводок. Зато её лекция дала мне куда более глубокое, пугающее понимание того, что такое Дом Очага и каково истинное влияние Фатуи в Тейвате.
Враги теперь могли быть везде. Абсолютно везде.
Милая девушка, продающая багеты в пекарне напротив, услужливый клерк в банке, случайный прохожий – ты даже понять не сможешь наверняка, кто перед тобой. И, если честно, от этого становилось немного стрёмно. Натуральная паранойя. Теперь жизнь в самом центре столицы, в окружении патрулей жандармов и суровых парней из Спина-ди-Росула, больше не казалась хоть минимально безопасной и беззаботной. От удара в спину это не спасёт.
И самое паршивое – даже имея за спиной личную «карманную богиню» в лице Фокалорс, у меня не было чёткого понимания, как эту гидру в целом можно контрить. Боги хороши, когда враг стоит перед тобой в чистом поле, но как воевать с невидимой сетью, пропитавшей всю страну, не развязав при этом гражданскую войну?
Я потёр переносицу, пытаясь нащупать хоть какие-то пределы власти моей бывшей «Матери».
— Вопрос на засыпку, — я поднял на неё взгляд, формулируя мысль. — Вот после условного выпуска из Дома Очага, кому именно подчиняется новоявленный член Фатуи? Будь то открытый боец или глубоко законспирированный «спящий» агент. Есть ли границы у её власти над ними?
— Границы есть у всего, — ответила Клементина, неспешно подходя к учительскому столу и элегантно облокачиваясь бедрами о край столешницы. — В первую очередь любой Фатуи подчиняется Царице. Это абсолют. Неважно, кто и какой приказ отдаст на местах, если уже существует прямой приказ Её Высочества, он будет выполнен беспрекословно.
Она сложила руки на груди, принимая лекторскую позу.
— Далее по цепочке иерархии идёт Глава Фатуи – Пьеро. А вот под ним уже стоят все остальные Предвестники – условные генералы, у каждого из которых есть своя армия, свои ресурсы и свои уникальные полномочия внутри структуры Снежной. К какому именно Предвестнику попадёт рекрут, вышедший из Дома Очага, тому он и будет подчиняться в дальнейшем.
— То есть, если выпускник попал в ведомство другого Предвестника, Крукабена ему уже не указ? — уцепился я за эту деталь.
— Именно, — кивнула блондинка. — Если наш счетовод отправляется работать в Банк Северного Королевства под крыло Панталоне, то слово «Матери» Дома Очага для него официально больше ничего не значит. Он может, условно говоря, по старой памяти выполнить какую-то её мелкую, незначительную просьбу. Но это уже зависит от каждого индивидуально. Как правило, они отказываются от выполнения любых задач без прямого согласования со своим непосредственным начальством. Фатуи – это военная машина, Филипп. А военная дисциплина и субординация воспитываются годами.
— Звучит обнадёживающе… — хмыкнул я. — Значит, она не может просто взять и поднять по щелчку пальцев каждого сироту в мире.
— Не обольщайся, — осадила меня Клементина, спустив с небес на землю. — Да, она не может командовать чужими агентами. Однако сама Мать Дома Очага тоже является Предвестницей. И у неё есть своя личная квота. Она имеет абсолютное влияние не только на действующих воспитанников во всех мировых филиалах, но и держит при себе контингент полноценных, уже выпустившихся членов Фатуи.
Она выразительно посмотрела на меня.
— Лучшие боевые и административные кадры она оставляет себе... По крайней мере, я так делала, — мило улыбнулась она. — Официально они должны использоваться для охраны объектов Дома Очага, логистики и дипломатических миссий. Но никто не мешает ей в любой момент собрать из них личную, преданную армию из пары сотен элитных воинов и отправить на любую, даже самую грязную миссию. И эти люди не будут задавать вопросов, точно не своей «Матери».
— Но должны же быть какие-то внутренние правила? Красные линии, которые нельзя переступать даже Предвестникам? — не унимался я, пытаясь нащупать хоть какие-то рамки. — Банальный устав, в конце концов. Они ведь не могут просто так резать друг друга и чужих агентов без последствий?
— На бумаге – безусловно. Но после того, как я очнулась на операционном столе у Дотторе, в эти правила я больше не верю, — пожала плечами девушка, и в её голосе скользнула горечь. — Закон… работает только до тех пор, пока есть кому заставить его соблюдать. А на нашем уровне начинается совсем другая игра. У каждого Предвестника всегда есть своя личная свита. Особый круг самых преданных людей, которые сделают абсолютно всё, что нужно, в обход любых официальных запретов и уставов. Это небольшое число людей, но именно они делают самую грязную работу. У меня такие были. У Дотторе такие были и есть. И я уверена, что у каждого из остальных Предвестников имеются свои «эскадроны смерти». Тут я не строю никаких иллюзий и тебе категорически не советую.
Я откинулся на спинку кресла, переваривая эту информацию. Картинка моего потенциального светлого будущего трещала по швам.
— То есть, давай проясним… Даже когда я убью твою копию, займу её место, стану этим «Королём» и получу официальный титул Предвестника Фатуи… от того же Дотторе меня это никак не защитит? Я понимаю, что тебя не защитило, но и у вас свои личные разногласия были.
— Формально – защитит. Официально он не сможет убить тебя в открытую, — снисходительно усмехнулась Клементина. — Но на этом твоя безопасность и заканчивается. Если ты перейдёшь ему дорогу, то в один прекрасный день твоя карета просто сорвётся в пропасть на горном перевале. Или ты выпьешь чай с редчайшим ядом, который не оставляет следов. Или на твой конвой «совершенно случайно» нападёт стая мутировавших вишапов.
Она устало потёрла виски.
— Чтобы разорвать этот порочный круг, нужны кардинальные чистки в самом Доме Очага. Да и всей структуре Фатуи реформа бы не помешала. Но… это лишь мои личные, наивные фантазии, которым никогда не суждено сбыться.
— И почему же не суждено? Высшее руководство настолько слепое?
— Высшее руководство невероятно прагматично, Филипп. Фатуи в их нынешнем виде показывают результат. И этого для Царицы более чем достаточно.
С одной стороны, казалось, что Клементина немного сгущает краски – травма преданного человека, у которого отняли всё, давала о себе знать. Но с другой… её собственная судьба служила лучшим и самым жестоким доказательством этой теории. Если сложить в одну картину действия Дотторе, секретные лаборатории в Мон-Гильотене, полугодовой арест Сандроне и всё, что я видел сам – слова грызне Предвестников обретали вес.
Проблема с Лорентом внезапно съёжилась до масштабов местечковой занозы. Очередная мелкая битва. А я только что осознал масштабы настоящей войны, которую в упор не замечал до сегодняшнего дня.
И как из этой ситуации вылезать?
Не локально, с Лорентом. Глобально.
С Лорентом и недобитками я разберусь – это вопрос техники, подготовки и пары тёмных переулков. Но это не решит фундаментальную проблему.
Раньше у меня в голове зрел простой, почти наглый план: подсосаться и «подлизаться» к Сандроне, стать её ценным кадром, чтобы эта «мама-птица» взяла меня под своё железное крыло. Я надеялся, что её авторитета хватит, чтобы Крукабена с Дотторе гарантированно от нас отъебались.
Наивный идиотизм, но всяко лучше чем никакого плана или план из разряда – бежать на штурм в Снежную. Уж теперь-то окончательно стало ясно: если уж целую действующую Предвестницу со своей империей, вроде Клементины, так технично и безжалостно пустили в расход, то меня – пусть даже трижды мужа Марионетки – сотрут в порошок при первой же необходимости, и никто даже не почешется…
Хм-хм-хм…
Говорят, лучшая оборона – это нападение. Но у меня нет ни личной армии, ни глобальной шпионской сети, чтобы нанести превентивный удар по тому же Дотторе или Крукабене. Я пока не стал той весомой фигурой на доске, которую с любой стороны трогать было бы себе дороже.
Значит… нужно играть на другом поле.
Что у меня есть в активе? Тесные связи с Богиней Справедливости, причём сразу с двумя её «ипостасями». У меня есть административный аппарат Фонтейна, законы, Палата Жардинаж и поддержка Калласа Каспара. Клементина не зря обмолвилась, что Фонтейн – пожалуй, единственная страна, чей правовой, технологический и агентурный ресурс способен составить реальную конкуренцию Снежной.
Если я обрасту бронёй из легальных статусов...
Если заберусь повыше в иерархии этой страны, сколочу пул верных союзников с безупречной, чистой историей, к которым не подкопаться... Мне нужно воспользоваться всеми этими ресурсами не просто для того, чтобы стать «токсичным» активом. Я должен стать той самой фигурой, которая способна самостоятельно защищать себя от любой угрозы. И, что куда важнее – при необходимости нести ответную, фатальную угрозу для своих врагов.
Тронь меня – и получишь не только международный скандал, остановку дипломатических связей и персональный гнев Гидро Архонта. Тронь меня – и ты захлебнёшься кровью, потому что теперь мне будет, чем ударить в ответ на твоём же поле. Власти Снежной сами придушат Дотторе или Крукабену, если те попытаются устроить дипломатический кризис такого масштаба, особенно после проблем в Мон-Гильотене.
А что касается Сандроне… Связь с ней можно и нужно сохранять. Но уже не в статусе ищущего защиты пёсика, а уже точно овыстраивая отношения как союзники. Как друзья и равноправные партнёры, где я буду её ценным проводником влияния на территории Фонтейна.
Через неё я смогу качать актуальную инсайдерскую информацию о Фатуи прямо изнутри. Буду знать, кто есть кто, кто под кого копает и какие у кого слабости, предлагая взамен свои возможности здесь. Обладая знаниями из Снежной и реальным политическим и силовым весом в Фонтейне, я сам перейду в разряд тех, кто может диктовать условия, а не прятаться по углам и просить божественной поддержки…
Этот план требовал времени, нервов и холодного расчёта, но впервые за долгое время я видел перед собой чёткую, глобальную цель…
— Филипп?..
Я моргнул, резко выныривая из транса, сфокусировал взгляд и… натурально завис.
За окнами кабинета уже окончательно стемнело, и просторное помещение освещалось лишь мягким, приглушённым светом. Клементина, которая ещё пару минут назад расписывала мне ужасы глобальной шпионской сети, успела кардинально сменить обстановку.
Она сидела на краю массивного учительского стола, согнув одну обнажённую ногу в колене. На ней остался только распахнутый белый пиджак с золотой каймой, белые перчатки и полупрозрачные белые кружевные трусики. Ткань пиджака совершенно не скрывала её потрясающую фигуру – чистую, лишённую малейших изъянов или шрамов светлую кожу и в меру большую, упругую грудь.
На её лице играла хитрая, откровенно возбуждённая улыбка, а зелёные глаза смотрели на меня из-под пшеничной челки с нескрываемым, хищным интересом.
— Ты слишком сильно изводишь себя мыслями, Филипп, — её голос потерял строгие учительские нотки, став глубоким и тягучим. — От этого стратегии не становятся лучше. Тебе нужно отдохнуть и расслабиться.
Я сглотнул, невольно скользя взглядом по изгибам её тела. Идеальные пропорции работали безотказно. Потребовалось немалое усилие воли, чтобы не вылупиться на неё как озабоченный подросток и сохранить хоть каплю невозмутимости.
— Неужели во всей огромной школе не нашлось никого другого для… подобных факультативов? — спросил я с кривой усмешкой, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Вместо ответа Клементина чуть подалась вперёд, и её босая нога плавно, игриво провела по моему бедру, проскользив чуть выше. От этого прикосновения по телу пробежала горячая искра.
— Я пробыла в подводной тюрьме долгие годы, — негромко, с лёгкой хрипотцой произнесла она. — Совсем одна, запертая в покалеченном, слабом теле, которое приносило лишь боль. А сейчас… сейчас я снова молода, красива и, признаюсь честно, очень голодна.
Она чуть склонила голову, не разрывая зрительного контакта.
— В моей текущей ситуации заводить интрижки на стороне и тащить в постель случайных мужчин из города – это непозволительный и глупый риск. Но определённой разрядки мне всё же хочется, особенно после такого срока в изоляции. Да и тебе, Филипп, в твоём возрасте и с тем уровнем постоянного стресса, в котором ты варишься, она тоже жизненно необходима. Разве я не права?
Блять…
Ну, как бы и не поспоришь с такими-то аргументами, сказанными таким пробирающим до мурашек голосом и в таком-то откровенном образе. Но… это ведь именно то, о чём я думал буквально на днях. Меня будут хотеть поиметь. Меня будут пробовать садить на крючок интима, вьющейся лозы и дешёвых привязанностей, особенно сейчас.
И поэтому в голове моментально вспыхнул ожесточённый спор, словно у меня на плечах материализовались классические ангел и демон. И демон, брызгая слюной, орал так, что закладывало воображаемые уши:
— «Да выеби ты её уже! Секс! Секс! Секс! Секс! Секс! Секс! Ты хочешь ебаться каждый день, пубертатное чудище! Такая шикарная милфа сама подкатывает, словно из порно роликов! Но это реальность, идиота кусок! Стяни с неё трусы и выеби прямо на этом столе! А-а-а-а!»
В то же время голос разума, нацепивший на себя ангельский нимб, вещал куда тише, но пробивал аргументами навылет:
— «Тормози. Это точно какая-то дебильная проверка. За тобой прямо сейчас пристально смотрит Фока. И она явно будет оценивать твой поступок. В прошлый раз – это был её косяк, что она не проследила за тобой и своей подопечной, отчего невольно стала куколдессой. Ты был слаб, беспомощен, и тобой откровенно воспользовались. Вину за это богиня ощущает так или иначе, хотя бы небольшую. Но если ты сейчас добровольно, пуская слюни, поползёшь к ножкам этой милфы – Фока будет уже совершенно иного мнения о тебе. Пойми простую математику: роскошных милф в этом мире много, а богинь – мало. И эта конкретная богиня явно питает к нам тёплые чувства. Нужно показать, что мы не животное, ведомое одними инстинктами... И тогда мы выебем богиню! Это главный джекпот, то, что может дать нам новая жизнь и новый мир! И не смей этот исторический шанс терять из-за какой-то милфы, которая просто хочет тебя использовать, чтобы банально «разрядиться»! Потеряем немного сейчас, но позже обретём больше!»
И, как ни странно, в прагматичных словах этой «ангельской» стороны я нашёл куда больший отклик.
Я мягко, но уверенно взял Клементину за обнажённую лодыжку и аккуратно снял её ногу со своего бедра.
— Искушение невероятно велико, мадам Де Бовуар, и я, признаться честно, безмерно польщён таким вниманием к своей персоне, — я позволил себе лёгкую, искреннюю улыбку. — Но боюсь, что мне пора к своей любимой жене.
Я показательно постучал указательным пальцем по циферблату часов на руке, напоминая ей о том, что как бы «принадлежу» другой властной женщине.
Клементина чуть прищурилась, внимательно изучая моё лицо, а затем перевела взгляд на часы. В её зелёных глазах мелькнуло секундное, вполне естественное женское разочарование, но затем оно сменилось отчётливым уважением. Она не стала настаивать, дуться или пускать в ход дешёвые манипуляции.
— «Король», который умеет держать свои слабости в узде, — медленно произнесла она, соскальзывая со стола и поправляя лацканы белого пиджака. — Редкое зрелище в наши дни… Что ж, Филипп. Твоя правда. Тогда не смею тебя более задерживать сегодня. Увидимся позже.
Я медленно поднялся с кресла, поправляя рубашку.
— И вам спасибо за урок, мадам Де Бовуар. Лекция оказалась... исключительно познавательной во всех смыслах, — я чуть склонил голову, развернулся и направился к выходу.
Выйдя за массивную дубовую дверь в полутёмный коридор школы, я плотно прикрыл её за собой. Как только щелкнул замок, я тяжело, протяжно выдохнул и прислонился затылком к холодной стене. Адреналин и бешеное сексуальное напряжение медленно отпускали тело, оставляя после себя лёгкий мандраж. Отказаться от такого было... физически больно.
Я открыл глаза и невольно вздрогнул.
Прямо посреди полутемного коридора стояла Фока. Её руки были сложены на груди, а на лице застыло выражение абсолютного, неподдельного шока. Она разглядывала меня так, словно видела впервые в жизни. Словно привычный, хорошо изученный ею плоский чертёж внезапно обрёл третье измерение.
— Я... — богиня запнулась, что на неё было совершенно не похоже, и медленно, тщательно подбирая слова, произнесла: — Признаться честно, ожидала чего угодно.
В её голосе не осталось ни капли привычной насмешки.
— Я была почти уверена, что сейчас увижу нечто... совершенно неподобающее и развратное. Учитывая твой возраст, стресс и то, как искусно она умеет плести свои сети. Ты действительно отказал бывшей Предвестнице Фатуи?
В её взгляде мелькнуло что-то новое. Исчезла та лёгкая ирония, с которой она обычно на меня смотрела. Сейчас в её глазах читалось глубокое, почти осязаемое уважение, какое я совсем недавно заметил и в глазах Клементины.
Я лишь беспечно усмехнулся, неторопливо отлипая от стены. Привычным движением одернул полы своего пальто, возвращая себе абсолютно невозмутимый вид.
— Я просто человек абсолютных принципов, — спокойно и даже как-то буднично ответил я, словно мы обсуждали погоду. — В прошлый раз я был слаб, и мной откровенно воспользовались. Но сейчас я в своём уме и сам решаю свою судьбу. К тому же... — я выдержал небольшую театральную паузу и лукаво улыбнулся. — Если уж и отдаваться добровольно какой-нибудь милфе... то только божественной.
Я выразительно подмигнул ей и уверенным, размеренным шагом направился дальше по тёмному коридору к лестнице, откровенно наслаждаясь произведённым эффектом.
Глава 98. На крыше дома
***
После урока с Клементиной, которая едва не поимела меня прямо на учительском столе, словно наивного студентика на зачёте, я просто бесцельно бродил по вечернему городу. Банально «охлаждался» на морозном воздухе и переваривал всю полученную информацию.
Прямо-таки Америки мне сегодня не открыли.
Я знал основы, догадывался о многом без лишних слов, но сейчас меня погрузили в самую суть, глубоко и детально. И загрузили, надо признать, знатно. В какой-то степени даже напугали. Агенты Фатуи могли быть везде: под любой личиной, любой профессией и даже в моём левом кармане... Пока я шёл по улицам столицы, то и дело невольно вглядывался в лица случайных прохожих, пытаясь разглядеть в них «шпионский след». Но довольно быстро одернул себя, поняв, что страдаю откровенной ерундой.
Да, Фатуи – мощная структура с Царицей-матушкой во главе. Но явно не до такой степени всеобъемлющая, как уже успело нарисовать моё разыгравшееся воображение. Мало ли в столице людей с сомнительными связями и убеждениями? Те же слова Клементины о вырезанных ею дворянах прямо говорили о том, что среди местной элитной грязи далеко не все вообще как-то связаны со Снежной. Местные ублюдки отлично справляются сами. Так что демонизировать Фатуи и видеть их тень за каждым кустом было явно преждевременно.
Моей реальной, осязаемой проблемой оставалась лже-Крукабена – тварь с нехилой властью и запредельной наглостью, но всё же скованная рамками. Ну и Дотторе у неё в начальниках. Благо, Второй Предвестник пока должен быть ко мне абсолютно нейтрален. Я для него – максимум строчка в отчёте, и он явно пока не возбуждается от моих успехов так же сильно, как моя бывшая «Мать». Из этого и нужно было исходить в первую очередь.
Вот только… исходить-то можно, а куда прийти?
Сидя на крыше высокого жилого дома и кутаясь в пальто, я мрачно глядел на фасад того самого отеля «Буф д'Эте». И пытался родить хоть какой-то внятный план.
Моя изначальная идея – приехать в столицу, собрать улики и легально упечь Крукабену за решётку – уже официально отправилась на свалку. С какой стороны ни подступись, эта гнида выйдет сухой из воды. А сейчас она и вовсе сидит в Снежной, и до неё тупо не дотянуться. Разве что Клементине можно дать по жопе и надеяться, что по загадочной «связи клонов» до копии долетит моё негласное послание. Но на такой уровень телепатии я, конечно, особо не обольщался…
— О чём думаешь?
Сбоку раздался знакомый, мелодичный голос Фокича.
Я повернул голову налево и увидел богиню, сидящую на покатом скате крыши прямо рядом со мной. Она вытянула стройные ноги в сапожках вперёд и чуть наклонилась, разглядывая меня с нескрываемым интересом. Ветер едва заметно трепал края её одеяний.
— О чём? Да обо всём понемногу, — коротко ответил я с лёгкой усмешкой, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу.
— А если подробнее? — она чуть склонила голову. — Урок мадам Де Бовуар вышел крайне информативным. И судя по твоему лицу, у тебя явно появились новые идеи касательно всей текущей ситуации. Давай, делись, мой стратег. Вместе обсудим и решим, что к чему.
Я тяжело вздохнул, подтягивая колени к груди.
— Ох... Просто я несколько иначе представлял себе масштаб. А теперь, благодаря лекции, взглянул на шахматную доску под несколько другим углом. И сейчас понимаю: смысла возиться конкретно с Лорентом – немного. Он как… гнойник на заднице. Лишь мелкий симптом настоящей болезни. Один гнойник ты кое-как выдавишь, но через день на его месте появится другой. И так по кругу, пока у тебя не кончатся силы и лекарства... Нет, тут нужно бить непосредственно по самой болезни, и тогда все эти мелкие «Лоренты» исчезнут сами по себе.
Я кивнул в сторону светящихся окон столицы внизу.
— Но я, откровенно говоря, пока не понимаю, как эту болезнь грамотно «лечить». Я уже понял, что Фонтейн в нынешнем виде – это комфортная песочница для Снежной, где каждый второй играется с государственными структурами, как ему захочется, почти на всех уровнях власти. Может, Верховный суд во главе с господином Нёвиллетом и справедлив в чём-то, но ты ещё поди доберись до этого суда… Было бы всё так просто, богиня этой страны не играла бы втёмную, убивая неугодных преступников руками другой преступницы в обход всех формальностей.
Фока промолчала, но по её взгляду я понял, что уколол её в больное место. Тем не менее, правоту моих слов она отрицать не стала.
— Что остаётся? — продолжил я рассуждать вслух. — Силовой подход? Один на один, со скрипом, я, наверное, могу что-то ей противопоставить. Но это в честной дуэли. А в реальной схватке у неё стопроцентно найдутся какие-нибудь противные козыри в рукаве, статус как бы обязывает. У неё есть армия верных агентов на любой вкус и цвет, так что организовать прямой штурм её условной базы – самоубийство. Разве что подловить её где-то, когда она вернётся из Снежной... Но после того, как я публично посадил её на жопу, она явно пересмотрит подход ко мне и утроит меры безопасности.
Я потёр переносицу и выдохнул, продолжая выговариваться вслух.
— Я, конечно, могу собрать «команду» из всех, кого знаю, и ударить по ней сообща, предварительно подготовившись. Но это опять-таки риски. А я… не хочу, чтобы в этой истории пострадали или вообще умерли близкие мне люди. Мне хватило прошлого, когда Торе едва не убили в поместье Профессора из-за действий Дотторе…
Я сделал паузу, собираясь с мыслями.
Да, я жил вторую жизнь и старался наслаждаться ею по полной, но также дорожил тем, чего у меня не было в прошлой – семьёй. И я готов без раздумий подставить себя под смертельный риск, но не семью, и не друзей. Это был принципиальный для меня вопрос.
— На поверхности сейчас лежит вариант с моей любимой «женой», которую сейчас держат под замком и откровенно потешаются, оставив без ног и без связи с миром. Теоретически, если удастся вытянуть её из камеры и из-под суда, а затем вовлечь в нашу разборку с Домом Очага... Заодно предъявить ей живую Клементину как прямое доказательство беспредела Дотторе. Возможно, тогда Сандроне устроит такой скандал, что Царица наконец поднимет свою морозную жопу с трона и проявит крупицу адекватности к зарвавшимся слугам.
Я криво усмехнулся.
— И то, после слов «мадам Де Бовуар» я не могу сказать уверенно, что и это сработает. Если Дом Очага, несмотря на весь этот цирк, в глобальном плане работает эффективно и приносит Снежной пользу... Царица может просто забить хер на жалобы и обвинения. Ну, напихает кому надо писюнов в панамку для вида, чтобы не самовольничали, да и всё на этом.
Богиня внимательно слушала мой монолог, не перебивая и даже не пытаясь вставить свои привычные комментарии. Когда я закончил, она задумчиво прикусила губу, анализируя сказанное, а затем медленно кивнула.
— Идея с использованием действующей Предвестницы, чтобы с её помощью достучаться до самых верхов Снежной и обвинить во всём «злодеев», звучит неплохо, — произнесла Фока. Она вытянула руку и оттопырила один изящный пальчик. — На бумаге. Но на практике в этом плане зияют такие дыры, в которые проплывёт целый крейсер.
— Ну так просветите, босс, — хмыкнул я, кутаясь в пальто. — Я для того и рассуждаю вслух.
— Как ты уже сам понял после лекции, Фонтейн в нынешнее время буквально кишит людьми, которые ставят интересы Снежной выше интересов собственной страны и даже своих собственных. Это не просто «проблема», Филипп. Это катастрофа, тихая оккупация, с которой я пытаюсь бороться уже очень давно. И такой феноменально ценный кадр, как бывшая Предвестница Фатуи и экс-глава Дома Очага, на дороге не валяется.
Она выразительно посмотрела на меня, её голос стал твёрдым, как сталь.
— Отдавать её на растерзание кому-либо в Снежную я не собираюсь. И не из вредности, а из острой государственной необходимости. Да, она почти десять лет просидела на дне океана, но её опыт, её знание внутренних алгоритмов Фатуи – это настоящее золото. Это благодаря ей мы сейчас выявляем людей, прошедших подготовку на Севере. Мы уже создали чёткие методички по поиску таких «иностранных агентов», наша новая картотека пополняется каждый день. Клементина идеально показала себя за эти полгода, и сейчас я думаю над тем, как её грамотно легализовать и включить в новую «Тайную Службу». Уж если кто и сможет профессионально, методично рубить щупальца оборзевшим негодяям, то точно их бывшая коллега. Я не отдам свой лучший скальпель просто ради того, чтобы ты мог помахать им перед лицом Царицы.
Фока махнула рукой, словно отсекая эту мысль.
— Но это забегая вперёд… Возвращаясь к твоей идее: стоит Клементине покинуть территорию Фонтейна, как мой контроль над ней ослабнет, и она станет абсолютно свободна. И одной Бездне известно, какие шаги она захочет предпринять вдали от меня.
— Думаешь, сорвётся и пойдёт мстить Дотторе в одиночку? — нахмурился я.
— Я обязана рассматривать наихудшие варианты, — пожала плечами богиня. — Да, сейчас я веду себя с ней крайне дружелюбно, задабриваю, наглядно подсвечиваю всю пользу от работы на меня. Но не забывай: за роскошным фасадом молодой, элегантной учительницы всё ещё скрывается сломленная, травмированная женщина. Она вынуждена каждый день глушить зелья горстями, чтобы просто нивелировать последствия своего заключения и экспериментов. Сюда же добавь её собственные слова: публичное признание, может, и решит твою проблему, но вот её саму с головой утопит в море новых. Я не могу предсказать, как отреагирует Крио Архонт. А что предпримет этот «Пьеро»? А Дотторе, чьих клонов по всему Тейвату целые сотни?
Она тяжело вздохнула.
— Так что на твоём месте я бы просто вычеркнула Клементину из этого уравнения как активную фигуру. Она определённо может помочь советом, слить нужную информацию или прикрыть твою спину здесь, в Фонтейне. Но тащить её в Снежную – самоубийство и для неё, и для моих планов.
Затем богиня оттопырила второй палец.
— Теперь перейдём к нашей многоуважаемой Марионетке. Ты питаешь какие-то слишком радужные надежды на Предвестницу без ног, Филиппе.
— Ну, я имею на то основания. Я без малого вытащил её из клетки, спас и помог, — заметил я. — Какая-никакая база для доверия у нас есть.
— Доверия? Ха-ха-ха! — Фока звонко, совершенно искренне рассмеялась. — Филиппе, я бы на твоём месте не растворялась в этих иллюзиях. Учитывая её характер и прагматизм, она может просто сказать тебе сухое «спасибо», милостиво позволит ещё какое-то время поносить её часы, а затем уедет в Снежную решать свои проблемы. Ты правда думаешь, что она бросит все свои ресурсы на то, чтобы воевать с коллегами ради какого-то беглого мальчишки?
Богиня чуть подалась ко мне, заглядывая прямо в глаза.
— А Крукабена ей что сделала? По сути – ничего же, если не копать совсем уж глубоко. И в целом чем ты вообще собрался удивлять Царицу, если Сандроне всё-таки до неё дойдёт? Тем, что в Доме Очага пускают детей в расход? Мой милый Филиппе, эта практика существовала там всегда, даже при настоящей Клементине! Царица может делать вид, что она холодная, отстранённая богиня, которая не в курсе мелких дел своих слуг, но на самом деле она прекрасно всё знает. Это система, где куются кадры для её личной организации. И в глазах этой системы ты сейчас – не жертва коварного заговора. Ты просто дефектный, сбежавший воспитанник, который не выдержал суровых тренировок. Формально ты всё ещё принадлежишь квоте Крукабены, а не Сандроне. Вот и всё. Шах и мат твоей бюрократии.
— Эх-х… — протяжно, с чувством выдохнул я.
Сдавшись под весом её аргументов, я откинулся назад и растянулся спиной прямо на холодной черепице крыши. Уставился в ночное, усыпанное звёздами небо Фонтейна, чувствуя, как мозги медленно закипают.
— Ну и что мне тогда делать? — спросил я в пустоту. — Если по закону не достать, силой не пробить, а Фатуи своих не сдают?
— Я ни за что не поверю, что у тебя в запасе нет совсем никаких идей, Филиппе, — снисходительно усмехнулась богиня, глядя на меня сверху вниз. — Твой мозг так не работает. Когда очень нужно, ты умеешь генерироваться просто «изумительные идеи», которые работают.
Я помолчал пару секунд, слушая завывание ветра.
— Нет, ну... одна идея всё-таки есть, — медленно, задумчиво произнёс я, не отрывая взгляда от неба. — Если я не могу разрушить их систему извне, значит, мне нужно стать фигурой, которую эта система не сможет переварить…
— Продолжай, — в голосе Фоки послышался неподдельный интерес.
— Стать крутым... Обрасти таким политическим, легальным и силовым весом здесь, в Фонтейне, чтобы пакостить мне было невыгодно и очень, очень болезненно. Выстроить вокруг себя броню из законов, личной силы и союзников вроде Калласа. Стать настолько зубастым, чтобы любая попытка меня тронуть оборачивалась фатальными последствиями…
— Вот! — громко и торжествующе произнесла Фока, всплеснув руками. — Наконец-то! Ты наконец-то уловил ту самую суть, которую в своё время поняла твоя сестра, уехав в Снежную!
Я скосил глаза и повернул голову. Богиня уже стояла в полный рост, гордо выпрямившись и нависая надо мной. Ветер слегка прижимал ткань её нарядов к фигуре, и, стоит признать, с моей текущей позиции лёжа на спине… ракурс открывался исключительно интересный.
— Когда предыдущий Гидро Архонт погибла во время Катаклизма, и божественный трон неожиданно достался мне… всё было далеко не так гладко, как сейчас пишут в исторических книжках, — начала она, и холодный ветер едва заметно растрепал её волосы. — Народ был в ужасе. Аристократия – в панике. Для большинства влиятельных семей я была лишь слабой тенью своей предшественницы. Самозванкой, которая не способна удержать распадающуюся на куски страну… Меня не просто не приняли, Филиппе. Меня откровенно презирали, — на её губах промелькнула горькая, тяжёлая улыбка. — Вокруг бушевала настоящая бездна проблем. Но хуже всего были внутренние стервятники. Предатели. Те, кому я искренне пыталась доверять… Те, кого ещё вчера считала самыми близкими себе людьми, советниками и друзьями. Они мило улыбались мне в лицо на приёмах во Дворце Мермония, а за спиной точили ножи и плели заговоры, готовясь свергнуть «слабого» Архонта.
Я молча слушал, затаив дыхание и боясь лишним движением разрушить этот момент. Редко, когда выпадал шанс услышать от неё нечто настолько личное, лишённое привычной театральности и загадочности.
— И тогда, балансируя на краю этой пропасти, каждый день ожидая удара в спину, я осознала одну простую, предельно жестокую истину. В этом мире по-настоящему, на все сто процентов, ты можешь положиться только на себя саму, — богиня опустила взгляд на свои ладони. — Союзники могут предать. Близкие могут сломаться. Именно поэтому я и сделала это. Разделила себя. Создала свои копии… аватары, разбросанные по стране, чтобы быть везде, играть нужные роли и контролировать всё самой.
Фока выдохнула, и в её мерцающих глазах мелькнуло искреннее, глубокое отвращение.
— Меня саму до тошноты воротит от этой мысли, но... этот безумный ублюдок Дотторе, по всей видимости, в своё время осознал ту же самую истину. И наделал себе клонов на любой вкус и цвет, чтобы никогда не зависеть от чужой некомпетентности или предательства.
Богиня вновь перевела взгляд на меня. Тень горечи на её лице сменилась абсолютно пугающей, ледяной уверенностью.
— Пойми меня правильно. Друзья, верные подчинённые и политические союзники – это прекрасно. Это важный и нужный ресурс. Но в прошлом я сумела восстановить Фонтейн из пепла и сохранить саму себя не потому, что опиралась на чьё-то дружеское плечо или ждала спасительного чуда. Я выжила, потому что опиралась исключительно на себя. На свой собственный ум, на свою хитрость, на свой статус и, когда это потребовалось, – на абсолютную безжалостность.
На её губах расцвела хищная, прекрасная улыбка победителя.
— А все те, кто пытался сожрать меня в те годы... кто сомневался во мне и строил козни, пытаясь сделать больно... они либо уже столетия как гниют в земле, либо с позором бежали из Фонтейна в соседние страны. Придумывали себе самые разные благовидные предлоги, выстраивали нелепые оправдания, лишь бы скрыть своё тотальное поражение от моих рук.
Она сделала шаг ко мне и решительно протянула руку.
В полумраке ночной крыши её голубые глаза горели тем самым божественным, неукротимым огнём, который не оставлял ни малейших сомнений в том, кто именно стоит передо мной.
— Я, возможно, отвратительно разбираюсь в банковских инвестициях, — с уверенностью произнесла богиня. — Но я хорошо понимаю в другом. Я знаю, как выковать самого себя. Как стать той самой фигурой на доске, с которой будут вынуждены считаться абсолютно все. Фигурой, которую будут искренне уважать и бояться, даже если втайне мечтают перерезать ей глотку.
Её горящий взгляд встретился с моим, пробирая до самых костей.
— И я готова помочь тебе с этим, Филиппе. Я выкую из тебя эту фигуру. Потому что я в тебя верю.
От её слов, произнесённых с такой обезоруживающей, звенящей искренностью, меня действительно проняло. Я медленно выдохнул, сбрасывая оцепенение. На губах сама собой появилась кривая, но абсолютно искренняя усмешка. Я поднял руку и крепко, без малейших колебаний сжал её тонкую, но сильную ладонь.
— С таким личным инвестором я просто не имею права обанкротиться, — хрипловато ответил я, глядя ей прямо в глаза.
Фока улыбнулась в ответ, отвечая на моё рукопожатие не менее крепкой хваткой. И в этот момент холодный ветер Кур-де-Фонтейна показался мне уже не таким ледяным.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
