Обложка Главный Мекбой всея 40к

Главный Мекбой всея 40к

Кархайм

0% прочитано
Стандартный
Кархайм

Главный Мекбой всея 40к

Глава 1

Воздух был неправильным. В нём не пахло перегретыми плазма-пушками, горелым прометием и сладковатой вонью гниющих сквигов. Не пахло даже привычной орочьей кислятиной, смесью машинного масла, пота и несбывшихся амбиций. Пахло пылью. Древней, сухой пылью мёртвого камня, которую за миллионы лет так и не прибило дождем к земле.

Наздрег открыл один глаз. Второй открываться отказывался, налитый багровым синяком. Мекбой попытался пошевелить челюстью, чтобы сплюнуть вязкую слюну, но та лишь натянулась липкой нитью между клыками и нагрудником. Он лежал лицом в щебень.

Тишина давила на барабанные перепонки сильнее, чем рев тысячи форсированных двигателей. Ни визга гретчинов, ни рева толпы Вааагх!, ни стука гаечных ключей о броню шагающего Смертодреда. Даже вечно голодные сквиги, которые обычно копошились в любой тени ради объедков, молчали. Мёртвая планета звенела в ушах абсолютной, противоестественной пустотой.

С кряхтением, от которого по окрестным руинам пошла вибрация, Наздрег сел. Три метра сплошных мышц, кабелей и дурной зелёной воли обрушились на ближайший обломок. Обломок жалобно хрустнул, превратившись в мелкое крошево. Силовая броня, собранная мекбоем из того, что он нашел на свалках Армагеддона и честно отжал у Механикус (они потом долго бегали и смешно махали своими культями), весила больше тонны. Сам орк тянул еще килограмм на семьсот. Суммарный вес механика Галактики составлял добрых пару тонн концентрированной угрозы здравому смыслу. Дизайн брони подозрительно напоминал терминаторский панцирь Хоруса Луперкаля, те же хищные наплечники, тот же тяжёлый взгляд рогатого черепа на груди, только выкрашено все было в вырвиглазный красный, а поверх намалёваны синие молнии и неприличные надписи про комиссаров.

- Эт' шо за ерунда? прохрипел Наздрег, оглядываясь.

Вокруг простирались развалины. Но это были не привычные ему ульи или разбитые имперские бастионы и орочий порядок. Камни здесь были гладкими, как бильярдный шар, исчерченными узорами, от которых зудело под черепом. Орочий мозг, привыкший мыслить категориями громче-лучше и красное-гонимацца, отчаянно буксовал. Эти камни выглядели старыми. Слишком старыми, старее, чем зубы Горка, и старее, чем сама идея драки.

Ни одного орка или гретчина.

Память возвращалась кусками, словно побитый вокс-кастер. Вспышка… Точно. Сначала была грандиозная рубка на Армагеддоне. Они почти загнали в угол того шустрого комиссара Ярика и его гвардейцев, которые носились по полю боя быстрее, чем положено нормальным людям. Комиссар палил из своего болт-пистолета куда-то и орал про Императора что защищает, а Наздрег пытался приладить к нему магнитную мину прямо на ходу а его гретчин Дум кидал в тех вонючими кислотными сквиг-гранатами. А потом… Потом небеса лопнули. Пришла яркая вспышка, белая и горячая, как выхлоп новенького силового когтя. И вот он тут. Без Ваагха. Без поля. Без тридцатикилометрового боевого планетоида Круш-Башка, который Наздрег лично собирал из астероидов три года. Планетоида тоже не наблюдалось. Вообще ничего не наблюдалось, кроме леса где-то вдалеке да блеска реки.

- Эт' подстава, заключил мекбой, почесывая брюхо сквозь стык брони. - Кто-та мине сильна надул. Где мой планетоид?! Где мои парни?!

Ответом послужил шелест мелких камней за спиной.

Наздрег резко обернулся, занося огромный силовой кулак. Из-под завала битого мрамора, яростно работая всеми четырьмя конечностями, выползало нечто маленькое, зелёное и донельзя помятое. Это был гретчин. Его фирменный кожаный плащ прапорщика, способный вместить внутрь пол-Империума, если отвернётся комиссар, висел лохмотьями. Одно ухо распухло до размеров хорошей тыквы, а единственный целый глаз смотрел на хозяина с вселенской скорбью и преданностью сторожевого пса, сожравшего хозяйскую парадную ногу.

- Босс! взвизгнул гретчин, пытаясь отдать честь сломанной рукой. Вторая рука судорожно прижимала к впалой груди какой-то дымящийся прибор, похожий на гибрид телескопического прицела и заварочного чайника. - Мы живы, босс! Ну, то есть, вы точно живы, потомушто громко дышите, а я вроде тока чутка поломатый!

- Дум! рявкнул Наздрег так, что пара дальних колонн осыпалась песком. - Иде мы?! Где вся банда?! Где моя Красная Жижа для смазки?! Где, во имя Морка, мой треклятый планетоид размером с луну?!

Гретчин по кличке Дум втянул голову в плечи, ожидая увесистого пинка, но орк был слишком дезориентирован для мелкой бытовой жестокости. Вместо этого Наздрег сгрёб помощника своей латной перчаткой и поднял на уровень своих красных глаз. Металл перчатки скрипнул, сжимаясь. Дум сдавленно икнул, но умудрился сохранить достоинство истинного прапорщика, то есть крепче прижал к груди дымящееся имущество.

- Нету банды, Босс, просипел Дум, болтая ногами в воздухе. - Была вспышка, аж глаза выжгло. Открываю, тишина. Я вас полчаса кантовал, думал, всё, спеклись вы. Вы ж тяжеленные, шо гаргант, чуть грыжу не словил! Зато пока кантовал, нашёл вот энту штуку! Под развалинами валялась. Она тихонько пищит, если ее потрясти, а внутри булькает какая-то голубая водичка. Чую, полезная вещь, вам в хозяйстве сгодится! Можно будет ею врагов пугать или ноги мыть.

Дум протянул прибор хозяину. Наздрег выхватил его свободной рукой. Мекбойское нутро мгновенно взвыло от восторга. Прибор состоял из деталей, которых просто не могло существовать в этой галактике. Никаких грубых заклёпок, никакого сварочного шлака. Идеально подогнанные кристаллы пульсировали изнутри мягким светом, а голубая жидкость действительно лениво перетекала по прозрачным трубкам. От прибора веяло древней, холодной магией. Той самой, которая работает не потому, что ты со всей дури ударил по ней гаечным ключом, а вопреки законам физики.

- Эт' чё за хреновина? выдохнул Наздрег, забыв опустить гретчина на землю. - Она красная? Никак нет, Босс. Голубая. Но если нажать ту стекляшку… - НЕ ТРОЖЬ! взревел орк, инстинктивно пряча находку за спину. Мекбой мог собрать боеготовый Гаргантиз груды металлолома, но древняя инопланетная технология вызывала в его душе священный трепет пополам с желанием немедленно шарахнуть по ней кувалдой.

Наздрег тяжело опустился обратно на обломок. Пара тонн веса снова утрамбовали древние плиты в пыль. Он посмотрел на свои руки, затем на идеальный, невозможный лес вдали, на реку, сверкавшую первозданной чистотой. Воздух был настолько чистым, что от него кружилась голова. Здесь не было заводов, дыма, войн.

Это было неправильно, это было скучно.

А главное, это означало, что кто-то спёр его боевой флот, его планетоид, его Ваагх и его любимого, хоть и крайне трусливого, сквига Грызя.

И Наздрег Ультрамеханик, лучший мекбой галактики, чей крик когда-то заставлял содрогаться сектора, медленно растянул губы в широкой, полной черных клыков улыбке. Чёрный юмор ситуации пробивался сквозь растерянност,: величайший механик вселенной оказался заперт на курорте для эльдарских пенсионеров без единого болта в кармане.

- Ладно, пророкотал он, и в этом рокоте впервые зазвенела сталь грядущих неприятностей. - Раз эт' не Армагеддон… раз кругом такая тишь, шо уши вянут… значица, местная архитектура нуждается в срочном архитектурном критике. И кажется, я знаю, с чего начну. Мне нужен транспорт. Большой. Громкий. Желательно, чтоб стрелял и кусался. А судя по тому, какие хилые эти колонны, строить будем из местного мусора. Эй, Дум, шнурок зеленый! Хватай свою новую блестящую цацку, пошли искать большую железяку. Если найдешь кусок трубы диаметром с тебя, тащи сюда. Будем делать тебе экзоскелет, а то задолбал уже своим кряхтеньем.

Мекбой поднялся, нависая над руинами трехметровой громадой. Чистота воздуха, покой древних камней и отсутствие войны действовали на его инженерный разум как красная тряпка на бешеного быка. Там, где обычный орк увидел бы конец битвы, Наздрег видел абсолютно пустой склад запчастей.

- Клянусь поршнями Горка, прорычал Наздрег, поправляя рогатый шлем, - щас я устрою этому мирному месту такой технический прогресс, шо оно само запросится обратно в Варп. Где тут у них свалка?! Вперед, думать время закончилось, наступило время крутить гайки!

Дум шмыгнул разбитым носом, бережно, словно новорожденного сквига, перекладывая прибор в одну руку, и засеменил за хозяином. Гретчин знал этот тон. Когда Босс всех мекбоев начинал философствовать про технический прогресс, это всегда заканчивалось оглушительным грохотом, фонтанами изувеченного мяса и планетами, которые приходилось списывать в утиль из-за критической потери геометрии коры.

Они вышли из тени циклопических руин на открытое плато. Солнце здесь было чужим, бледным, болезненно-желтым, оно заливало ландшафт стерильным, хирургическим светом. Наздрег остановился, и сервоприводы его брони издали жалобный стон протеста. Под его пудовым ботинком хрустнуло что-то белое. Орк наклонился, крякнув от натуги, и поднял с земли кость. Она была длинной, тонкой, с причудливыми сочленениями, и пахла не мясом, а озоном и тысячелетней пылью.

- Эт' шо за дохлятина? буркнул Наздрег, прикидывая кость к своей руке. Слишком изящно. Слишком… эльдарски. Но без привычной психованной резьбы. - Слышь, Дум, мекбой швырнул находку под ноги гретчину. - Проверь ее на зуб. Если не отравимся, пустим на поршни для первого прототипа.

Дум опасливо покосился на кость, но привычка подчиняться была вшита в его зеленую ДНК жестче, чем коды Гретчина-Обслуживателя. Он осторожно, двумя пальцами, постучал по ней гаечным ключом. Звук вышел чистым, певучим.

- Крепкая, Босс, отрапортовал Дум, не рискуя пробовать на зуб. - Но скучная, ни одной дырочки для взрывчатки.

Наздрег издал звук, похожий на скрежет несмазанной турбины, что в орочьем диалекте означало смех. Он пнул кость так, что та улетела в кусты, спугнув какую-то мелкую, шестиногую тварь, которая тут же скрылась в норе.

- Скучная, говоришь? мекбой обвел тяжелым взглядом горизонт. - Скучно это когда нечего взрывать. А тут, шнурок ты мой зеленый, я чую потенциал. Он с размаху врезал силовым кулаком по уцелевшей мраморной колонне. Удар, способный вскрыть борт Лендрейдера, выбил из камня лишь облачко белой крошки. - Тьфу, слабое, всё тут слабое. Ни одного приличного куска адамантия на сто миль вокруг не чую. Придется работать с тем, шо дают и шо найдём и заберём с процентами.

Его взгляд упал на лес. Деревья там росли ровными, неестественно геометрическими рядами. Стволы были гладкими, металлически-серыми, и на их коре пульсировали те же холодные синие вены, что и в приборе Дума.

- Видишь энту рощу, Дум? Наздрег ткнул пальцем, от чего в воздухе запахло озоном. - Это не деревья, а провода. Огромные, мать их, силовые кабели, которые забыли воткнуть в розетку.

- Дакка? с надеждой пискнул Дум, его единственный глаз загорелся нездоровым энтузиазмом. - Мы можем отрезать кусок и сделать из него пушку? Такую, шо уши в трубочку, а враги в кровавый туман?

- Лучше, оскалился Наздрег. - Мы отрежем всё и построим портал.

Гретчин замер. Его преданность Боссу граничила с религиозным экстазом, а хитрость с инстинктом выживания скорпиона в банке. Дум понимал, Наздрег не просто хочет домой, Наздрег, лучший мекбой галактики, не может допустить, чтобы его имя стёрлось из истории, пока он прохлаждается на этой чистенькой, стерильной помойке. Конкуренты-мекбои, эти криворукие недоумки, уже наверняка растаскивают его склады на Армагеддоне. Они уже, поди, прикручивают свои убогие красные кнопки к его, Наздрега, личным чертежам Гарганта. Эта мысль была невыносима, она воняла предательством и плохой сваркой.

- Портал, Босс? Дум аж подпрыгнул, забыв о боли в распухшем ухе. -- Настоящий? С искрящейся даккой по краям и жертвами? Какой материал будем жечь? Я знаю одного сквига, он знатно коптит, если его поджарить в прометии!

- Сквига побережем, он нам еще прибор лизнет, если тот заклинит, отмахнулся Наздрег. - Жечь будем местную архитектуру. - Он шагнул к серому лесу, и с каждым его шагом плиты древнего города крошились в песок. - Слушай сюда, Дум. План такой. Мы разбираем этот ихний храм до последнего камушка. Выдираем эти синие жилы. Я из них сплету ядро. Ты… ты, раз уж так любишь всё взрывать, найдешь мне вон ту гору.

Мекбой указал на виднеющиеся в дымке пики. - Мне нужно железо, много много железа. Тонн сто или двести. Чтоб звенело. И найди мне что-нибудь, шо можно залить в кишки этой синей хреновине, чтоб она не лопнула от натуги. Мне нужен Варп, рёв двигателей. И мне нужен мой планетоид! Проревел Наздрег.

Дум прижал прибор к груди, словно величайшее сокровище. Преданность в его глазу смешалась с чистым, незамутненным безумием изобретателя.

- Босс, прошептал он, и в его голосе зазвенела сталь. - А если эта штука… ну… бабахнет? Если мы откроем дырку не туда, и оттуда вылезет что-нибудь… не зелёное?

Наздрег остановился. Он медленно повернул свою массивную голову, его красные глаза-линзы уставились на гретчина, и в глубине оптики вспыхнуло пламя кузниц Морка.

- Эт' не дырка будет, шнурок, пророкотал лучший мекбой галактики, и его голос заставил задрожать сам воздух. - Эт' будет выхлопная труба. А всё, шо не зеленое будет топливом и мясом для жрачки. Топай давай, у нас много работы. Портал сам себя не соберет.

Он шагнул под сень металлических деревьев. Древний мир, не знавший войны миллионы лет, содрогнулся от первого тяжёлого шага настоящей, первобытной угрозы. Наздрег чувствовал, как под ногами просыпается не просто камень, а колоссальная, дремлющая энергия. И он собирался вырвать её с корнем, скрутить в бараний рог, залить машинным маслом и грыбным пывом и заставить работать на себя что вернуться в свой Ваагх и к своему боевому планетоиду.

- Шевели поршнями! рявкнул он, не оборачиваясь. - Если через час не найдешь мне гору, я соберу экзоскелет из твоих собственных ребер!

Дум взвизгнул от восторга и бросился выполнять приказ, на ходу вытаскивая из-под плаща моток колючей проволоки и связку краденых детонаторов. Тишина мертвого мира была обречена. Она продержалась еще ровно сорок семь минут, пока Наздрег, рыча от натуги, не вырвал первый силовой кабель из земли, и тот не ответил на грубость оглушительным, торжествующим разрядом фиолетовой молнии, ударившей в небо.

Работа закипела, Наздрег хотел обратно в Ваагх и ради этого готов был работать один.

Тишина давила на барабанные перепонки иначе, когда рядом не было Дума. Без привычного суетливого бормотания, без шороха кожаного плаща и без вечного запаха паленой изоляции, который гретчин таскал на себе как вторую кожу, Наздрег чувствовал себя непривычно одиноким. Огромная, трехметровая фигура мекбоя казалась еще более громоздкой и уязвимой на фоне циклопических, гладких руин.

- Сбежал, шнурок, пробормотал Наздрег, с каким-то мрачным удовлетворением пнув матово-черный куб. - Испугался, шо я из него самого экзоскелет соберу. Ну и сквиг с ним, меньше отвлекающих факторов.

Куб обиженно пискнул, диод на его панели мигнул, сменив цвет с красного на ядовито-зеленый. Из вентиляционных щелей повалил густой, тошнотворно-сладкий дым, пахнущий паленым волосом, дешевым амасеком и мокрым гретчином. Механикус, у которого Наздрег "честно выменял" этот ящик на Армагеддоне, явно засунул внутрь что-то живое. Сквига, судя по вони.

- Узнал хозяина, удовлетворенно кивнул мекбой. - А ну, жри, кусок шлака! У меня тут сырье простаивает!

Он размахнулся и швырнул в дымный зев куба первый обломок металлического корня, кусок длиной в полтора метра и толщиной с торс космодесантника.

Куб содрогнулся. Он взвыл звуком тысячи несмазанных пил, перемалывающих кость. Из всех щелей повалили снопы фиолетовых искр. Красный диод сменился на желтый, затем на пронзительно-синий. Куб затрясся так, словно внутри него пытался родиться демон машины, но застрял в родовых путях.

- Давай, чахоточный! подбадривал его Наздрег, выдирая из земли следующий кабель. - Пережевывай! Мне к вечеру нужна рама для портала, а не твои ржавые отрыжки!

Внезапно куб икнул. С утробным, гидравлическим гулом его боковая панель с лязгом отъехала в сторону. Вместо аккуратных листов адамантия из недр машины с влажным чавканьем вывалился комок чего-то бурого, шевелящегося и отчаянно воняющего ферментированным грибом.

- Эт' шо за… Наздрег замер. - Насрало. Механикус, когда его строил, видать, внутрь сквига засунул. Для, эта, эффективности. Сквиг теперя думает, шо металл это сквиговые консервы.

Наздрег в ярости пнул куб снова, на этот раз вложив в удар всю массу. - Я те покажу эффективность! Я тя на гайки пущу и из них же новую турбину соберу! Жри, кому сказал! И выдавай дакку, а не это дерьмо!

Куб, получив ускорение, проскользил по гладким плитам пару метров и врезался в основание очередного металлического дерева. Удар привел его внутренние процессы в порядок. Сквиговая пищеварительная система внутри машины протестующе булькнула. Боковая панель снова открылась, и на этот раз из неё, со свистом распрямляясь, вылетел идеально ровный моток медного кабеля толщиной с человеческую руку. Кабель упал на плиты и зашипел, остывая.

- То-то же, прорычал Наздрег, удовлетворенно погладив куб ногой, как любимого злобного сквига. - Будешь знать, как хозяина позорить.

Мекбой больше не пытался проявлять изящество или инженерный расчет. Это было ниже его достоинства. Он упёрся плечом в гладкий, вибрирующий ствол ближайшего дерева, врубил нагнетатели брони на полную мощность. Сервоприводы застонали, из суставов повалил черный дым, а гидравлика заскрипела, угрожая лопнуть от натуги.

- РРРААААГХ! взревел Наздрег, вкладывая в крик всю ярость оторванного от своего Ваагха механика. Земля треснула. Дерево с оглушительным скрежетом, похожим на крик умирающего титана, начало крениться. Корни, уходящие на десятки метров вглубь мертвого камня, выдирали с собой целые пласты фундамента древнего города.

- Куда прешь, ржавчина?! орал Наздрег на языке орочьего боевого наречия, пиная сопротивляющийся металл. - Я тя собирал! Я тя на свалке Армагеддона по винтику перебирал, пока ты еще был дверью от Лендрейдера! Подчиняйся, кусок лома!

Дерево рухнуло, подняв тучу белой пыли и обдав мекбоя снопом синих молний. Наздрег стоял посреди оседающего облака, похожий на демонического идола, покрытый ихором и каменной крошкой. Его грудь тяжело вздымалась.

Никакого - Дум, тащи пилу не последовало. Гретчин был на горе, и Наздрег чувствовал это отсутствие лопатками. Без помощника приходилось работать головой, а голова у лучшего мекбоя галактики работала только в одном направлении, в сторону максимального шума и максимального разрушения.

- Ладно, мекбой сплюнул вязкую слюну на плиты. - Обойдемся без зубастой пилы.

Он перехватил силовой кулак. По костяшкам, украшенным неприличными надписями про эльдар, побежали дуги разрядов. Наздрег не стал пилить. Он занёс руку и обрушил удар на поверженный ствол.

Удар был не просто сильным, он был неправильным. Наздрег вложил в него не только пару тонн веса, но и всю свою мекбойскую злость, всю обиду на исчезнувший планетоид и всех конкурентов, которые сейчас растаскивают его запчасти. Удар с визгом вошел в вибрирующее дерево, раздался звук, с которым галактика раскалывается пополам. Ствол не просто треснул, он взорвался изнутри, брызнув во все стороны раскаленной шрапнелью и облаком едкого, светящегося пара.

Наздрег отшатнулся, прикрывая лицо латной перчаткой. Осколки застучали по его броне, оставляя глубокие борозды в краске.

- АГА! торжествующе взревел мекбой, перекрывая шипение остывающего металла. - Не нравится, а?!

Он шагнул к следующей жертве, работа в одиночку имела свои преимущества, никто не ныл под руку, и не пытался украсть блестящие детали, пока Босс отвернулся, и никто не вонял ферментированным грибом громче, чем его собственный куб-переработчик.

- Дум, шнурок ты бесполезный, бормотал Наздрег себе под нос, примеряясь к новому дереву. - Тащи железо. Много железа. Чтоб звенело. А я тут пока… подготовлю почву.

Он снова уперся плечом в гладкий ствол, сервоприводы взвыли на пределе возможностей.

- РРРААААГХ!

Земля снова треснула. Древний, стерильный мир, не знавший войны миллионы лет, впервые узнал, что такое настоящая, честная промышленная ругань и одиночный, ничем не сдерживаемый орочий натиск. А куб за спиной Наздрега продолжал содрогаться, переваривая корни, периодически исторгая то мотки колючей проволоки, то комки шевелящегося, переваренного металлолома, и тихо, зловеще вонял.

***

Пока Наздрег в одиночку, с рёвом, достойного раненного Гарганта, выкорчевывал металлические деревья, его верный прапорщик Дум карабкался по склону горы. Воздух здесь был разреженным и колким, а под ногами хрустел не привычный орочьей каблукам щебень, а какая-то белая, звонкая крошка, похожая на перемолотые зубы очень большого, очень мёртвого сквига.

Дум пыхтел, но не от усталости. Гретчин был создан для бега, воровства и панического ужаса, поэтому подъем давался ему легко. Его зеленую физиономию искажала тяжелая, несвойственная его племени работа мысли. Босс сказал - Железо. Босс сказал - Пару сотен тонн. Босс сказал - Чтоб звенело.

Дум думал, Дум чесал распухшее ухо, Дум заглядывал в расщелины. Гора была неправильной, она не выглядели как гора. Слишком ровные склоны, правильные, почти квадратные выступы породы, которые на ощупь были не твёрже старого пластика. Местами из трещин сочилась густая, черная, остро пахнущая нефтью жижа.

- Эт' шо за ерунда? пробормотал Дум, пнув мелкую, шестиногую зверюшку, которая с голодным писком пыталась попробовать на зуб его бронированный ботинок. Зверюшка обиженно отлетела в кусты. - Где тут, во имя Морка, железная жила?! Я ж не геолог какой, я мекбоевский прапорщик! Мне бы свалку найти, там я б вам за пять минут наковырял…

Он прошел еще сотню метров вверх, гора молчала. Она решительно отказывалась выдавать свои секреты. В голове Дума, работавшей по принципу самое простое решение, самое правильное, начал разгораться знакомый, опасный огонек.

- Босс ждет, вслух сказал гретчин, обращаясь к равнодушному небу. - Босс злой. Если Босс злой, Босс начинает разбирать на гайки тех, кто рядом. А рядом тока я.

Последствия долгого отсутствия рядом с Наздрегом пугали Дума гораздо меньше, чем последствия возвращения с пустыми руками. Пустой руки Наздрег не прощал, он прощал только взрывы. Взрывы это всегда результат, даже если результат это дымящаяся воронка, это все равно результат.

- А, Горк с ним, решил Дум, и его единственный глаз загорелся нездоровым энтузиазмом. - Будем решать проблему индустриально.

Он сбросил с плеча свой кожаный плащ-переметную суму, из которого торчали провода, ржавые шестеренки и подозрительно тикающий будильник. Гретчин принялся за работу.

Проблема была в том, что горы обычно не хотят взрываться целиком. Они требуют уважения, бурения шурфов, правильного расчета вектора направленного взрыва. Дум плевал на вектора, Дум плевал на уважение. У него в сумке лежал ящик "честно найденных" термодетонаторов класса Камикадзе-Мини, которые Механикус использовали для герметизации палубных пробоин. Каждый такой брусок пластиковой взрывчатки мог превратить в пыль хороший имперский бункер.

- Щас мы тя, каменюка, вежливо попросим поделиться, оскалился Дум, зубами вскрывая герметичную упаковку первого детонатора. Липкая, синяя масса обожгла язык. - Тьфу. Горькая.

Он начал закладывать заряды, не в шурфы. Он просто шёл вдоль широкого, идеально ровного выступа горы и припечатывал к нему бруски взрывчатки, приматывая их для надежности колючей проволокой. Первый, Второй, Третий.

- Для затравки, бормотал Дум, обходя гору по расширяющейся спирали. - Чтоб знала, с кем дело имеет.

Он спустился ниже, к самому подножию, где чёрная жижа текла активнее. Здесь гора казалась ему особенно наглой. - Пару сотен тонн, сказал Босс, Дум пнул выступ, и тот отозвался глухим, пустым эхом, как огромный пустой бак. - Эт' мы щас организуем.

Он методично, с любовью истинного пиромана, обкладывал основание горы, детонаторы ложились ровной цепью. Дум отошел на безопасное, по его меркам, расстояние, метров на пятьдесят за крупный валун, и с гордостью окинул взглядом свою работу.

Гора теперь была не просто горой, она была обвязана синей смертью, как праздничная коробка с подарками.

Дум вытащил из кармана плаща связку проводов, на конце которой болталась большая красная кнопка, перемотанная изолентой. Он нажал на нее большим пальцем, проверяя цепь, где-то раздалось тихое, нарастающее гудение, детонаторы входили в рабочий режим.

- Ну, Дум облизнул губы, на которых все еще горчил пластик. - С днём бума тя, каменюка.

Он со всей дури вдавил кнопку.

Мир исчез в белом свете.

Гора не просто взорвалась, она подчинилась. Идеально рассчитанная, хоть и абсолютно безумная сеть зарядов сделала то, на что не были способны тысячелетия естественной эрозии. Пиковая часть горы, добрая тысяча метров камня и металла, с оглушительным, перекрывающим даже рёв Наздрега на равнине, с треском отделилась от основания.

Земля под ногами Дума подпрыгнула, подбросив гретчина на добрых четыре метра вверх. Его швырнуло о валун, выбив дух, но прапорщик лишь глупо хихикнул, выплёвывая выбитый зуб.

Облако пыли и каменной шрапнели поднялось до самых облаков. А когда оно начало оседать, Дум, протирая запорошенный глаз, увидел это.

Гора обнажила свое нутро, и это нутро было не камнем, это был металл. Идеально ровные, иссиня-чёрные слои, переливающиеся в свете чужого солнца, толщиной в десятки метров. Они шли горизонтальными пластами, как торт, собранный безумным пекарем. Внутри, в самом сердце обнажённого среза, мерцали толстые жилы чистого, еще горячего феррокрита и чего-то, что пахло непонятно чем.

- Вооот, протянул Дум, поднимаясь на дрожащих ногах и отряхивая плащ. - Другое ж дело. Сразу видно, качественный продукт.

Он посмотрел на километровый оползень, который только что похоронил под собой половину местной флоры и, кажется, ту самую мелкую зверюшку. Затем гретчин посмотрел на кнопку в своей руке.

- Пару сотен тонн, повторил он слова Босса. - Эт' мы малость переборщили, тут на крейсер хватит, или два.

Но Наздрег был злой, а злой Наздрег, ждущий железо, был гораздо, гораздо опаснее, чем обвалившая гора, сбитые ударной волной облака и возможный гнев местных жителей, если бы они тут были.

Дум оскалился, засунул кнопку в карман и, насвистывая незатейливый мотивчик, начал спускаться обратно к равнине. Ему предстояло как-то организовать транспортировку пары десятков квадратных километров чистого металла, но это были уже мелочи. Главное, Босс будет доволен, главное будет большой, очень громкий БУМ потом, много огня и очень, очень много железа.

А пока он шёл, за его спиной оседало радиоактивное облако, и обнаженное, дымящееся металлическое сердце горы начинало медленно, с жалобным стоном остывать.

Гретчин Дум вывалился из оседающего облака белой пыли, похожий на маленького, очень гордого демона. Его фирменный плащ теперь напоминал половую тряпку, которой вытерли пол в литейном цеху, одно ухо окончательно распухло и напоминало перезрелый гриб, а по зеленой морде размазалась сажа, но единственный целый глаз сиял ярче, чем сварочная дуга.

Он бежал к Наздрегу, радостно подпрыгивая на каждом шагу, отчего его кожаные сапоги издавали звонкий чавкающий звук.

- БОСС! взвизгнул Дум еще издали, размахивая руками так, что едва не заехал себе по распухшему уху.

- БОСС, Я ПРИНЁС! Я НАШЁЛ! ТАМ СТОЛЬКО ЖЕЛЕЗА, БОСС, ЧТО У МЕНЯ ЗУБЫ ВИБРИРУЮТ!

Наздрег не обернулся. Он стоял посреди поверженного леса металлических деревьев, тяжело опираясь на свой силовой кулак, из сочленений которого сочилось темное масло. Мекбой прекрасно слышал. Орочий слух позволял ему различить треск лопающихся от жара феррокритовых пластов даже сквозь рёв собственного дыхания. А еще он прекрасно видел.

Там, где раньше маячила в дымке гора, теперь зияла идеально ровная, дымящаяся воронка. Обнажившееся нутро планеты светилось неестественным, тускло-красным светом остывающего металла. Облако пыли, поднятое взрывом, медленно уплывало к горизонту, принимая причудливые, похожие на кукиш формы.

Дум подлетел вплотную, едва не поскользнувшись на луже ихора, и затанцевал вокруг хозяина.

- Я ей как сказал?! тараторил он, захлебываясь от восторга. - Я ей термодетонаторов прям под корень! Чтоб знала, как жадничать! Там пласты, Босс! Толстые! Чёрные! И внутри светится! Я ж говорил, шо я знаю, где взрывать! Хватит на всё! На портал, на экзоскелет для меня, на новую Красную Жижу, на турбину, чтоб свистела! На двести тонн! На тыщу! На МИЛЛИОН!

Наздрег медленно, со скрипом сервоприводов, повернул свою массивную голову. Его красные линзы-окуляры сфокусировались на подпрыгивающем гретчине. Мекбой тяжело выдохнул, и из его рогатого шлема вырвалось облачко пара. Он смотрел на Дума долго, очень долго, в этом взгляде не было гнева. В нем было нечто куда более страшное для любого подчиненного, тяжелое удовлетворение.

- Молодец, шнурок, пророкотал Наздрег, и от этого низкого, вибрирующего баса у Дума сладко ёкнуло в животе. - Хвалю, голова варит.

Дум от такой похвалы едва не описался от счастья. Он уже представлял, как Босс позволит ему разобрать на запчасти какой-нибудь особо сложный механизм, найденный в горе.

- Служу лучшему мекбою галактики! выпалил гретчин, прижав руку к груди. - Я щас быстренько организую погрузку, найду местных, заставлю тащить…

- СТОЯТЬ, рыкнул Наздрег, и Дум замер, втянув голову в плечи. - Награды захотел? Заслужил.

Мекбой отлепился от своего силового кулака, Наздрег навис над гретчином, как осадная башня.

- Засовывал деревья в куб я, медленно, с расстановкой произнес Наздрег, ткнув толстым пальцем в сторону тихо воняющего и исторгающего мотки проволоки аппарата. - Спину ломал я, пилил эту пакость я. Руки свои мекбойские, об них ссадил я.

Куб за спиной Наздрега в подтверждение его слов издал особенно громкий, чавкающий звук, выплюнув комок дымящегося фарша.

- А ты, Наздрег ткнул пальцем в грудь Дума, отчего гретчин пошатнулся. - Ты там развлекался. Большие бада-бумы устраивал. Камни ворошил.

Дум открыл было рот, чтобы возразить, что бада-бум это тяжёлый, интеллектуальный труд требующий тонкого расчета, но наткнулся на взгляд красных линз и решил, что сейчас не лучшее время для дискуссий об эстетике взрывов.

- Заслужил ты отдых, Дум, ласково пророкотал Наздрег, и гретчин от облегчения обмяк. - Заслужил ответственную работу.

Наздрег сделал широкий жест своей латной перчаткой, указывая на уцелевший, дальний край металлического леса. - Вон те, толстые, шо не успел я свалить, мекбой ткнул в три особенно массивных, вибрирующих ствола.

- Твоя зона ответственности. Корчуешь их, пилишь под корень и тащишь сюда. И скармливаешь этой… Он брезгливо покосился на куб, - пищеварительной системе. Чтоб к моему возвращению от тебя воняло дымом, а от куба, медью. Мне нужны детали для портала. Мне нужны провода, нужно, чтоб эта синяя хреновина, шо ты нашёл, заработала.

Наздрег развернулся. Его силовая броня издала звук, похожий на предсмертный хрип целого взвода Имперской Гвардии.

- Эт'… Босс? пискнул Дум, глядя на уходящую в пыль спину хозяина. - А как же… гора? Контролировать… логистика…

- В горе щас остывать будет, не оборачиваясь, бросил Наздрег. - Никуда не убежит. А вот деревья, если их не пнуть, они в тебя врастут, я отдыхать пошёл, осмотрю, шо ты там наворотил. Может, найду кусок, из которого нормальный гаечный ключ выточу, а не вот это вот всё.

Мекбой тяжело потопал в сторону бывшего горного хребта, оставляя за собой глубокие вмятины. Его силуэт медленно растворялся в оседающем облаке пыли и блеске остывающего металла.

Дум остался один.

Он стоял посреди руин. Перед ним высились три металлических гиганта, которые Наздрег даже не поцарапал. За спиной тихо, но уже как-то укоризненно вонял куб-переработчик.

Гретчин посмотрел на деревья, потом на свои тонкие, четырехпалые руки, потом в сторону, куда ушел Босс.

- Эт' подстава, тихо, с вселенской скорбью в голосе произнес лучший гретчин прапорщик галактики.

Он тяжело вздохнул, сплюнул на землю тягучую зелёную слюну, и бормоча под нос проклятия всем богам Ваагха разом, поплёлся к первому стволу. Работа предстояла долгая, пыльная и совершенно не взрывоопасная. Наздрег, лучший мекбой галактики, умел быть по-настоящему, по-мекбоевски добрым в своей благодарности.

***

Следующий час для гретчина Дума превратился в персональную варп-муку. Он познал истинное, не замутненное героизмом страдание.

Первое металлическое дерево издевалось над ним. Дум грыз его. Он буквально вцепился своими острыми, желтыми клыками в вибрирующий ствол, надеясь, что орочья природа возьмет свое. Зубы взвыли от боли раньше, чем он успел сомкнуть челюсти. Ощущение было таким, будто он попытался перекусить бронеплиту «Лендрейдера», предварительно сунув морду в работающий промышленный вентилятор.

— АААГРХ, ЖГУЧАЯ ТВАРЬ! — взревел Дум, отскакивая и тряся головой. Из глаз брызнули слезы. Зубы заныли так, что, казалось, сейчас выпадут вместе с челюстью. Боль была чистой, концентрированной, инженерной.

Следующие десять минут гретчин сидел на щебне, раскачивался взад-вперед и выдавал такие боцманские загибы, что даже у Наздрега, который в этот момент ковырялся в дымящемся кратере бывшей горы, покраснел бы рогатый шлем. Дум обещал этому дереву анальные кары от всех богов Горка и Морка, клялся пустить его на зубочистки, на подтирку для сквигов и на корм самым вонючим грибам в галактике.

Отойдя от болевого шока, Дум сунул руку в глубокие, пропахшие плесенью и страхом лохмотья своего плаща. Пальцы нащупали что-то липкое, завернутое в грязный промасленный пергамент. Съедобная тягучая масса, которую он подобрал на свалке Армагеддона еще до Вспышки. Дум, не глядя, откусил половину. Вязкая, химическая дрянь обожгла десны, но боль в зубах медленно, неохотно отступила, сменившись приятным онемением и легким головокружением.

— Ладно, — прохрипел Дум, выплевывая тягучую слюну. — Не хочешь по-хорошему. Будем по-умному.

В его голове, работавшей по принципу «если не лезет — ударь сильнее», щелкнула единственная, но гениальная в своей простоте мысль. Если металл не берет зуб, не берет гаечный ключ и не берет пинок, его должна взять кислота. Настоящая, злая, орочья кислота.

Дум рухнул на колени и начал потрошить свои лохмотья. Из складок плаща, из потайных карманов, пришитых к голой коже, он извлекал сокровища: мотки изоленты, пару дохлых сквиговых батареек, горсть ржавых гвоздей и, наконец, главное — несколько метров «кислотного жгута». Эту дрянь он когда-то отжал у наёмников-огринов. Шнур выглядел как обычный канат, но на срезе сочился густой, едко-желтой жижей, способной за минуту проесть дыру в танковом траке.

— Щас ты у меня запляшешь, ветка ржавая, — бормотал Дум, мастеря устройство. Он сложил жгут в несколько слоев, перемотал для надежности изолентой и приладил к основанию дерева импровизированный фитиль из куска старой тряпки, пропитанной прометием.

Злость на Босс, который вместо отдыха заставил его корчевать, смешалась с азартом пиромана. Дум отошел от дерева метров на сто. Сто показалось ему безопасным. Он выкопал сапогами неглубокую, по колено, яму в щебне и плюхнулся туда, накрыв голову плащом.

— Ну, давай, родимый… — прошептал он, чиркая трофейной зажигалкой.

Фитиль зашипел, выплюнув сгусток зеленого пламени. Искра побежала по шнуру.

Дум зажмурился. Он ждал тихого «пш-ш-ш», воя разъедаемого металла и запаха победы.

Вместо этого через три секунды — ровно столько, сколько нужно огру, чтобы чихнуть — БАХНУЛО ТАК.

Кислотный жгут, вступив в реакцию с вибрирующей плотью металлического дерева и остатками его древней, инопланетной энергии, не просто прожег ствол. Он вошел с ним в экзистенциальный конфликт. Дерево не упало. Оно аннигилировало.

Взрывная волна была не звуковой, а физической. Она подхватила яму, в которой прятался Дум, закопала его в щебень по самую макушку, а затем, передумав, с невероятной силой выплюнула гретчина обратно.

Дум вылетел из земли, как снаряд из пушки «Смертельный Удар». Он летел спиной вперед, кувыркаясь в воздухе, и орал. Это был сложный, многослойный звук, состоящий на сорок процентов из чистого, первобытного ужаса, на сорок — из восторга разрушения, и на двадцать — из отборной гретчинской ругани.

— БОСС, Я СЛУЧАЙНО! — верещал он, пролетая над руинами. — ОНО САМО! Я ТОЛЬКО ПОДПАЛИЛ!

Гравитация, видимо, тоже испугалась, потому что Дум, вместо того чтобы красиво размазаться о колонну, по красивой дуге полетел в ту сторону, где Наздрег задумчиво ковырял пальцем оплавленный феррокрит.

И тут в поле зрения Дума попал его куб.

Куб, оставленный на попечение самого себя, решил, что взрыв — это отличный повод для паники. Он подпрыгнул на своих коротких ножках, пискнул и покатился прочь от эпицентра, прямо навстречу летящему по воздуху прапорщику.

— МОЯ ЦАЦКА! — взвыл Дум, извернувшись в полете, как лягушка.

Он вытянул руки. Мир сузился до одной точки — до мигающего красного диода на черном ящике. Дум схватил куб в охапку, прижал к своей зеленой груди, словно величайшее сокровище, и они вместе — гретчин и его вонючий переработчик — рухнули на плиты в десяти метрах позади Наздрега.

БУХ.

Дум лежал на спине, сверху на нем тяжело, но уютно вонял куб, а в ушах звенело. Он счастливо икнул, посмотрел на свои руки, обнимающие прибор, и расплылся в блаженной улыбке.

— Босс! — радостно прохрипел Дум, пытаясь сфокусировать плывущий взгляд на силуэте Наздрега. — Я добыл! Смотри, Босс! Я добыл деталь! И дерево срубил! Почти! Оно… оно само испарилось! Эффективно, да?! Куб! Я спас куб!

Куб в его объятиях обиженно булькнул, исторгнув из вентиляционной щели струйку сизого дыма и одинокий, идеально ровный болт.

Наздрег даже не обернулся на грохот, с которым его верный прапорщик вернулся из полета. Мекбой лишь медленно повернул свою массивную голову, увенчанную рогатым шлемом.

Картина, представшая перед его красными линзами, была достойна кисти самого безумного из орочьих художников, посреди идеально ровных, древних плит сидел его лучший гретчин. Дум счастливо икал, лежа на спине, а сверху на нем, как надгробная плита, тяжело и уютно вонял черный куб-переработчик. Из вентиляционных щелей аппарата валил сизый дым, а сам Дум обнимал прибор так крепко, словно тот был любимой мамкой.

- Босс! радостно верещал Дум, суча ногами в воздухе. - Я добыл! Смотри, Босс! Я добыл деталь! И дерево срубил! Почти! Оно… оно само испарилось! Эффективно, да?! Куб! Я спас куб!

Куб в подтверждение его слов обиженно булькнул, исторгнув из бока струйку пара и одинокий, идеально ровный болт, который со звоном упал на камень.

Наздрег молчал. Его инженерный разум, привыкший к логике громче-лучше, отчаянно буксовал. Перед ним стоял сложный тактический выбор. С одной стороны, гретчин выполнил задачу. Дерево исчезло, Куб спасен. Взрыв был, безусловно, качественным, Наздрег даже сквозь звон в собственных ушах оценил плотность ударной волны. С другой стороны, Дум сейчас обнимал его, Наздрега, куб. А обнимать мекбойское имущество без разрешения, это преступление, караемое немедленным разбором на гайки.

Мекбой тяжело, со свистом стравил воздух из нагнетателей брони. Он мог пнуть так, что гретчин улетел бы обратно. Но это означало бы признать, что маленький зеленый идиот испортил ему день. А портить день лучшему мекбою галактики, это привилегия только самого лучшего мекбоя галактики.

- Тьфу на тебя, шнурок, наконец пророкотал Наздрег.

Он тяжело вздохнул, подошел и сгрёб куб своей латной перчаткой. Прибор протестующе пискнул, но тут же затих, оказавшись в знакомой хватке. Наздрег брезгливо обтер его о свой наплечник, сбивая налипшую на Дума сажу.

- Хорошая работа, буркнул мекбой, пряча куб в специальный зажим на спине. - Эффективно, дерево больше не мешает обзору.

Дум на земле счастливо засучил конечностями, ожидая похвалы или, на худой конец, разрешения больше никогда не ходить.

- А теперь, пророкотал Наздрег, наклоняясь. Его тень накрыла гретчина целиком. - Полезная работа.

Мекбой сгреб Дума за шкирку его лохмотьев-плаща одной рукой. Гретчин пискнул, куб пискнул в ответ из-за спины Наздрега, и они образовали идеальный, если не считать запаха, дуэт.

Наздрег, не говоря больше ни слова, размахнулся и легким, небрежным движением швырнул помощника. Дум не полетел, он именно что полетел, кувыркаясь, в сторону того места, где еще минуту назад высился горный хребет.

- ТРЯПКА ЗЕЛЁНАЯ! рявкнул Наздрег вслед удаляющейся точке. - МЕТАЛЛ ТАСКАТЬ ПОЙДЁШЬ!

Дум приземлился в груду щебня, бодро вскочил на ноги, отряхнулся и, осознав, что его не пустили на запчасти, а дали новое задание, радостно оскалился. Он посмотрел в сторону кратера. Там, среди опадающей пыли, действительно было много железа. Разного. От мелкой, звенящей крошки до огромных, оплавленных по краям пластов феррокрита. Это было куда лучше тех вибрирующих деревьев. Там можно было найти готовые рычаги, готовые поршни, готовые плиты для брони! Дум подхватил с земли свой гаечный ключ и, насвистывая, бодро потрусил к горе сокровищ, на ходу прикидывая, как он соберет из обломка размером с дом личного боевого сквига.

Наздрег остался один.

Он проводил взглядом суетливую фигурку гретчина, который уже начал пытаться в одиночку кантовать кусок скалы размером с Носорог, и тяжело опустился на ближайший обломок.

Куб за его спиной тихо гудел, переваривая остатки корней. Воздух был по-прежнему возмутительно чистым.

Мекбой снял свой рогатый шлем, положил его на колени и почесал зелёный затылок. Его взгляд, обычно горящий огнем инженерной ярости, потускнел.

- Сквигов бы… протянул Наздрег в пустоту. - Жирных, жареных на прометии. Чтоб жир на угли капал, и они так - шквар-шквар.

Он тяжело вздохнул. В животе заурчало.

- И грибного пыва, добавил мекбой, глядя на горизонт. - Настоящего. Чтоб чёрное, как варп, и с осадком. Чтоб вдарило по мозгам так, что красные светила бы.

Он сидел посреди руин древнего, стерильного мира, который сам же и начал превращать в промышленную свалку. В одной руке он держал рогатый шлем. Другая лежала на колене, поигрывая пальцами, которые могли согнуть ствол танка.

Куб за его спиной исторг очередной моток колючей проволоки.

Наздрег смотрел на эту проволоку, на оседающую пыль там, где была гор.

- Эт' шо за ерунда… пробормотал Наздрег, надевая шлем обратно. Рога глухо стукнули о керамит. - Без пыва и сквигов даже думаться не хочет.

Он сидел, напоминая статую глубоко задумавшегося философа, если бы философы в галактике весили пару тонн, и имели привычку решать философские вопросы ударом силового кулака. Думы о сущности бытия, Варпа и отсутствии нормальной закуски давили на него тяжелее, чем собственная броня.

Глава 2

Желудок Наздрега, привыкший к ритмичному стуку гаечных ключей и реву форсажей, издал звук, с которым обычно сминается броня «Лендрейдера». Мекбой поморщился. Чистота воздуха, отсутствие войны и философская грусть оказались плохим топливом для его метаболизма. Организм требовал мяса. Жирного, плохо прожаренного, с кровью и песком на зубах.

- ДУМ! — взревел Наздрег так, что с ближайшего, чудом уцелевшего металлического дерева осыпалась последняя листва. - ШНУРОК ЗЕЛЕНЫЙ! ГДЕ ТЫ ЕСТЬ, РЖАВЧИНА?!

Гретчин, который в этот момент пытался тащить кусок скалы больше себя самого в шесть раз, подпрыгнул на месте. Радость от того, что его не разобрали на детали после взрыва, мгновенно сменилась первобытным ужасом и восторгом. Босс звал. Босс был голоден. А голодный Босс всех мекбоев это стихийное бедствие, перед которым бледнеют даже тираниды.

Дум выронил гаечный ключ, который с жалобным звоном улетел в кратер, и со всех ног бросился на зов. Он бежал, перепрыгивая через обломки, придерживая одной рукой свой распухший плащ, а другой готовясь отдать честь.

- БОСС! взвизгнул Дум, затормозив у ног Наздрега и едва не впечатавшись носом в рогатый шлем. - Я тут, Босс! Я металл смотрю! Я думаю, как тащить! Я почти придумал гравицапу!

Наздрег медленно перевел на него свои красные линзы. Взгляд мекбоя был тяжелее его собственной брони.

- Хватит думать, пророкотал он, и от этого рокота у Дума екнуло в животе. - Желудок думать не дает. Жрать хочу.

Гретчин замер, боясь дышать. Сейчас Босс скажет, что Дум сам выглядит аппетитно. Сейчас Босс скажет, что гретчин это неплохая закуска, если срезать лишнее.

- Мы идем на охоту, вынес вердикт Наздрег. - Будем ловить мясо.

Дум облегченно выдохнул облачко пыли.

- Жарить его и жрать, продолжил Наздрег, поднимаясь. - А если мясо будет против… мекбой сжал силовой кулак, и воздух вокруг него затрещал от статики. - …то сожрем на месте. Сырым. Вместе с протестами.

Лицо Дума, до этого выражавшее сложную гамму чувств от ужаса до преданности, мгновенно преобразилось. Оно расплылось в самой широкой, самой щербатой улыбке, на которую только была способна гретчинская физиономия.

- МЯСО! взвизгнул он так, что у Наздрега заложило уши. -НАСТОЯЩЕЕ МЯСО!

Гретчин начал приплясывать на месте, хлопая в ладоши. В его голове пронеслись картины, истекающая жиром туша, шипящая на углях, запах горелой шерсти, хруст костей. Для гретчина, чья жизнь в любой другой банде измерялась секундами между «ты вкусный» и «я голодный», это был рай.

- О-о-о, Великий Горк! запричитал Дум, воздев руки к чужому желтому солнцу. - О-о-о, Кровавый Морк! Спасибо вам, боги наши драчливые! Спасибо, шо я не стал обедом в прошлом году, когда Биг Мек Грыза решил, шо я это «легкий перекус»!

Он упал на колени и начал биться лбом о камни, выражая высшую степень религиозного экстаза.

- Спасибо, шо я для Наздрега верный гретчин! верещал Дум, и по его щекам, перемешиваясь с сажей, текли слезы счастья. - Самый верный! Единственный! Мой Босс всех Боссов! Мой Ультрамеханик!

Он вскочил и преданно заглянул в красные линзы мекбоя.

- Босс! Дум аж захлебывался от восторга. - А оно кусаться будет? А оно большое? А можно я ему ногу отгрызу, пока вы его держите?! Я быстро! Я тихонько!

Наздрег тяжело, но довольно хмыкнул. Он потрепал Дума своей латной перчаткой по голове, движение, которое для обычного существа означало бы мгновенную декапитацию, но Дум лишь блаженно прижмурился, принимая хозяйскую ласку.

- Если будет кусаться, шнурок, пророкотал мекбой, поправляя рогатый шлем, - дашь ему себя догнать. А я ему потом зад надеру так, шо оно само на вертел прыгнет.

Наздрег развернулся. Его взгляд упал на лес металлических деревьев, потом на дымящийся кратер, а затем на чахлые, бледные кустики местной флоры, росшие у реки.

- Хотя… мекбой задумчиво поскреб подбородок. - Какое-то оно тут… не зеленое. И не жирное.

Он посмотрел на Дума. Гретчин уже схватил свой гаечный ключ и теперь облизывал его, проверяя на вкус.

- Ладно, решил Наздрег. - Раз нормального мяса нет, будем жрать, шо поймается. Даже если это местная железная черепаха. Пошли, шнурок. И прихвати ту синюю хреновину. Вдруг зверь электричество любит. Оглушим.

Дум радостно взвизгнул, подхватил прибор и вприпрыжку, как щенок-электрокуль, поскакал за своим великим Боссом. Они двинулись в сторону леса и реки, оставляя за собой разрушенный город, дымящуюся гору и куб-переработчик, который, оставшись без присмотра, начал с голодным урчанием доедать оставленные Думом куски породы. Охота началась.

***

Неизвестная река встретила их неестественной, стеклянной гладью. Вода была настолько прозрачной, что Наздрег видел каждый камень на дне, и это вызывало у мекбоя глубокое, почти физическое отвращение. Вода должна быть грязной. В ней должны плавать дохлые сквиги и ржавые обломки. А эта… эта пахла стерильностью.

- Сиди ровно, шнурок, пророкотал Наздрег, ухватив Дума за шкирку. - И не верещи. Мешаешь слушать реку.

Он водрузил гретчина на свою голову, прямо между рогов рогатого шлема. Дум тут же вцепился в них мертвой хваткой, болтая ногами и радостно повизгивая, с этой позиции открывался прекрасный вид, а главное, Босс сам нес его, что было высшей формой доверия.

Наздрег тяжело шагнул в воду. Вода едва доставала ему до колена, но даже этого хватило, чтобы сервоприводы брони протестующе заскрипели от попавшей внутрь влаги. Мекбой побрел к середине русла, поднимая тучи брызг и матерясь на всех известных ему языках — от низкого готика до ломаного эльдарского.

- Вода, дрянь, бубнил он. - Камни, дрянь. Ни одной приличной лужи мазута. Где тут, во имя Морка, водятся жирные твари?!

Вселенная, видимо, решила, что мекбой зря жалуется на отсутствие развлечений.

Вода за спиной Наздрега не всколыхнулась, она просто разорвалась. Из глубины, взламывая гладкую поверхность, вырвалась черная туша. Шесть метров концентрированной злобы, покрытой чешуей цвета воронова крыла, толщиной с самого Наздрега. Тварь разинула пасть, усеянную тремя рядами зубов размером с хороший гаечный ключ, и этот зев был направлен прямо на промежность мекбоя.

Рыба хотела жрать. И она выбрала самый сочный, самый уязвимый кусок орочьей анатомии.

- ЭТ' ЧТО ЗА ХРЕНОВИНА?! взревел Наздрег, разворачиваясь на пятке. Инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли. Он не собирался становиться чьим-то обедом, тем более в такой унизительной позе.

Следующие две минуты над рекой стояла такая ругань, что местная флора, если бы она могла, свернулась бы обратно в семена. Наздрег выдавал такие боцманские загибы, описывая родословную рыбы, ее интимные связи с астартес и ее кулинарные перспективы в виде сапога, что даже Дум наверху затих, открыв рот от восторга и благоговения. Дум тоже не отставал, внося свою лепту в виде пронзительных гретчинских визгов и обещаний лично перепилить рыбе плавники ржавой пилой.

План был прост. Наздрег не стал бить тварь кулаком, вода гасила удар, а лезть в пасть этой черной колбасе не хотелось. Мекбой перехватил «синюю хреновину», которую Дум все еще прижимал к груди, сидя на шлеме.

- ЛОВИ ОГОНЬ, ШНУРОК! рявкнул Наздрег, швыряя прибор прямо в разверстую пасть.

Дум, проявив чудеса ловкости, извернулся в воздухе и на лету влепил ладонью по единственной кнопке прибора.

Прибор, привыкший к тому, что его либо пинают, либо швыряют, обиделся. Он решил выдать максимум. Из зубастой пасти рыбы вместо крика вырвался беззвучный, ослепительный импульс фиолетовой энергии. Древняя технология столкнулась с первобытной биологией.

Рыбу парализовало. Ее глаза-бельма закатились, огромная черная туша обмякла и пошла ко дну, оглушенная, но еще живая.

- ТАЩИ ЕЕ! взревел Наздрег, забыв, что он сам по пояс в воде.

Он уперся ногами в скользкое дно, крякнул от натуги, врубил нагнетатели на форсаж. Сервоприводы взвыли на такой ноте, что у Дума на секунду заложило уши. Наздрег схватил шестиметровую тушу за хвост, который был толще его торса, и, используя всю мощь гидравлики, буквально вышвырнул рыбу из воды.

Туша с грохотом рухнула на каменистый берег, подняв тучу пыли. Наздрег вывалился следом, тяжело дыша. По его нагруднику, украшенному неприличными надписями, текла черная речная вода.

- ВОТ ЭТ' ПО-НАШЕМУ! прохрипел мекбой, падая на колени рядом с добычей.

- ВОТ ЭТ' РАЗМЕР! МОРК БУДЕТ ДОВОЛЕН!

Дум, слетев с головы Босс, кубарем покатился по земле, но тут же вскочил, сияя.

Дальше началась работа. Наздрег не стал возиться с костром из веток. Он просто врезал силовым кулаком по ближайшему куску скалы. Камень раскололся, обнажив пласты какого-то черного, маслянистого минерала. Мекбой вырвал кусок, сжал его в перчатке, пустив разряд, и минерал вспыхнул, изрыгая жирное, коптящее пламя.

Рыбу разделывали варварски. Наздрег просто наступил на нее сапогом и рванул хребет на себя. Черная чешуя трещала, как керамит под болтером. Жир брызнул во все стороны.

Вскоре на берегу ревел огромный костер. Туша рыбины, насаженная на импровизированный вертел из ствола металлического дерева, истекала салом, которое капало в огонь с громким, счастливым шипением.

Наздрег и Дум сидели у огня, как два демона на пикнике. Они рвали мясо руками. Наздрег отхватывал куски размером с голову ребенка, а Дум, урча, вгрызался в ребра.

Вокруг всё трещало. Не только дрова в костре. Трещали их зубы. Чешуя рыбы была жесткой, как броня легкой пехоты, но орочьи клыки перемалывали ее в крошку. Жир, густой, черный, пахнущий речным илом стекал по их зубастым, зеленым ртам, капал на нагрудники и шипел, попадая на раскаленный металл.

- ВОТ ЭТ' МЯСО! ревел Наздрег, вгрызаясь в хвост. - СЫТНОЕ! ЖИРНОЕ! НЕ РЖАВОЕ!

- БОСС, ОНО ХРУСТИТ! вторил ему Дум, держа в одной руке позвоночник, а другой пытаясь оторвать себе кусок щеки твари. - ОНО ЛУЧШЕ СКВИГА! БОГИ БЫЛИ ПРАВЫ!

Они жрали, чавкая, рыгая и матерясь от удовольствия. Древняя, стерильная планета, впервые за миллионы лет, познала истинный орочий пир, грязный, кровавый, невероятно громкий и абсолютно лишенный всякого смысла, кроме утоления первобытного голода. Наздрег, забыв про портал, про Армагеддон и про отсутствие грибного пыва, был почти счастлив. Главное, чтобы мясо не закончилось раньше, чем он оторвёт себе добавку.

Огромная черная рыба закончилась на исходе первых суток, оставив после себя лишь груду белеющих костей, лужи застывшего жира и чувство глубокого, сыто-агрессивного удовлетворения. Желудок Наздрега больше не урчал, требуя еды. Теперь он урчал, требуя действия.

Наздрег вернулся к кратеру, который Дум по доброте душевной и своему скудоумию превратил в карьер.

Следующие три дня слились для Дума в один бесконечный, оглушительный, пахнущий болью везде где только можно, марафон. Наздрег установил график, который нарушал все законы физики, физиологии и здравого смысла даже по меркам орков, двадцать часов работы, четыре часа — на то, чтобы рухнуть в лужу и захрапеть так, что дрожал воздух.

День первый: Индустриализация боли.

Утро началось с того, что Наздрег пнул куб.

- ПРОСЫПАЙСЯ, ШЕЛЕЗЯКА ПЕРЕВАРИТЕЛЬНАЯ! взревел мекбой. - У нас была гора жратвы, а ты мне один болт выдал! Мне нужен километровый кабель! Мне нужны зажимы, кронштейны! Мне нужна рама, чтоб этот Варп от одного только вида обделался!

Куб обиженно пискнул, диод мигнул зелёным, и из его чрева вывалился моток проволоки.

Работа закипела. Наздрег не строил — он завоевывал гору. Он не таскал камни, а хватал целые пласты оплавленного феррокрита, и швырял их туда, где, по его мнению, должен был стоять фундамент портала.

Думу досталась самая почётная и самая унизительная роль + логистика.

- Шнурок! ревел Наздрег, удерживая на плечах балку, от которой за версту несло радиацией. - Куда ты пялишься?! Тащи вон ту плиту! Да, ту, с дымящимся краем! Бегом, пока я тебе твои ходули в штаны не заправил!

Дум носился как укушенный в задницу инквизитор Ордоса, перед лицом которого, еретик изгалялся над портретом Императора. Он катил перед собой куски арматуры, волок мотки проводов, которые Наздрег тут же вырывал из его рук. Мекбой собирал портал прямо на месте, соединяя детали с ювелирной точностью, и "деликатностью" кувалды. Он варил швы силовым кулаком, отчего по округе разносился запах озона и паленого камня.

- МЕДЛЕННО! орал Наздрег на куб каждые полчаса. - Я ТЕБЯ ЧЕСТНО УКРАЛ, ТЫ МНЕ ЕЩЕ ЗА АРМАГЕДДОН ОТВЕТИШЬ! ЖРИ КАМЕНЬ БЫСТРЕЕ!

Куб в ответ лишь чавкал и исторгал очередную порцию деталей, перемежая их комками переработанного щебня.

День второй: Бунт кишечника и ужас.

К середине второго дня Дум сломался. Он сидел на куче кабелей, обхватив колени, и тихо скулил. Его зелёная кожа посерела от пыли.

- Босс… прохрипел он, когда Наздрег в очередной раз пронес мимо него секцию портала. - Босс, у меня лапки трясутся… Босс, я, кажется, перевариваю собственный ботинок…

Наздрег остановился. Он медленно, очень медленно повернул голову. Его глаза-окуляры горели красным огнем чистого, незамутненного безумия.

- Лапки? голос мекбоя был тихим, и от этой тишины у Дума зашевелились волосы. - Лапки у него трясутся… А у меня, думаешь, не трясутся? У меня, думаешь, поршни не текут?!

Наздрег подошел вплотную, нависая над гретчином трехметровой горой.

- Ты жаловаться сюда пришел, шнурок? пророкотал он, брызгая слюной. - Я тебе скажу, что такое беда! Я щас сяду посрать, а пока сижу - угонят! МОЙ ПЛАНЕТОИД УГОНЯТ! взревел он так, что Дума буквально сдуло с кучи кабелей. - Пока мы тут с тобой железки таскаем, там, на Армагеддоне, эти криворукие недоумки, мои конкуренты, уже наверняка прикручивают свои убогие красные кнопки к МОЕМУ Гарганту! А «Круш-Башку» уже перекрашивают! В РОЗОВЫЙ! С БЛЕСТКАМИ! Потому что у того мека, Грызы, чудила родился!

Наздрег схватил Дума за шкирку и поднял на уровень своего лица.

- Ты хочешь, чтобы величайший мекбой галактики командовал розовым планетоидом?! Хочешь, чтобы надо мной смеялись?!

- Нет, Босс! взвизгнул Дум, суча ногами в воздухе. - Никакого розового! Босс, я уже бегу! Я уже тащу!

- То-то же, - Наздрег брезгливо разжал пальцы, и Дум рухнул в кучу проводов. - За работу. И если я услышу еще хоть один писк про «лапки», я соберу из тебя экзоскелет и заставлю работать в нём, пока ты не сотрёшься в пыль.

День третий: Портал или психоз фантазии.

К третьему дню Наздрег перестал спать. Он просто впадал в состояние ступора на пятнадцать минут, стоя посреди строящегося каркаса, и храпел так, что с портала осыпалась искра. Потом его глаза открывались, и он с новой, удвоенной яростью бросался на гору.

Гора кончилась. Точнее, кончилась её верхняя, удобная часть. Теперь Наздрег долбил основание кратера, вытаскивая оттуда монолиты чистого, звенящего металла.

Дум превратился в придаток куба, он больше не жаловался. Он только орал на камень, нашёл где-то в руинах старый имперский силовой молот и теперь вгонял им клинья в породу, крича: «ЭТО ДЛЯ БОССА! БОССУ НУЖНА АРМАТУРА!». Он таскал блоки к кубу, швырял их в дымящийся зев, и куб, уже не скрываясь, выл на ультразвуке, переваривая руду в идеально ровные балки.

- ДОВИНТИЛ! ревел Наздрег, вбивая последний кабель в раму. - ПОДАЙ МНЕ ТУ СИНЮЮ ХРЕНОВИНУ!

Дум, шатаясь, притащил прибор с голубой жидкостью.

- Сюда ее! В центр! орал мекбой, заливая швы расплавленным металлом из своего запястья. - Будет ядро! Самое громкое ядро в галактике!

Три дня ударного труда превратили дымящуюся воронку в чудовищный, гротескный зиккурат пьяного авангардиста, если бы тот принимал грибное пыво на основе прометиума. Он не был красивым, скорее был пугающим. Портал состоял из наспех сваренных ферм, торчащих под неестественными углами кабелей, и был покрыт слоем копоти и жутких швов сварки. Он выглядел так, будто его строил безумный бог войны в состоянии тяжелого похмелья.

На исходе семидесятого часа третьего дня Наздрег воткнул последнюю деталь - рогатый череп, снятый с собственной брони, на вершину конструкции.

Он стоял, тяжело дыша, от него валил пар. Рядом на земле сидел Дум, пуская слюни и бессознательно пережевывая кусок арматуры.

Наздрег посмотрел на портал. Потом на небо.

- Розовый… прохрипел он, и в голосе мекбоя зазвенела сталь грядущего гнева. - Я им покажу розовый.

Он тяжело шагнул к пульту управления, который сам же и собрал из остатков разного барахла

- Дум! рявкнул он. - Поднимай свою зелёную задницу. Будем открывать дверь. Домой пора. У меня Гаргант не целован.

***

Наздрег не стал проверять расчеты, расчёты, это для эльдар и Механикус, а они сейчас горели бы заживо в реакторе за одну мысль о такой ерунде. Мекбой просто врезал силовым кулаком по главной консоли. Искры брызнули во все стороны, и собранный из мусора пульт управления издал предсмертный писк, переходящий в торжествующий рёв.

- ВРЕМЯ КРУТИТЬ ГАЙКИ В ВАРПЕ! взревел Наздрег, перекрывая нарастающий гул. - ДУМ, ДЕРЖИСЬ ЗА СВОЕГО БОССА!

Гретчин, который последние секунды провёл, привязывая себя, куб-переработчик к левому нагнетателю спины Наздрега, взвизгнул. От нагнетателя шел адский жар, но Дум предпочитал быть зажаренным заживо рядом с Боссом, чем остаться на этой скучной планете в одиночестве. Куб, привязанный рядом, обиженно булькал и вонял непонятно чем.

- БОСС, А МОЖЕТ НЕ НАДО?! проорал Дум, пытаясь перекрыть звук. - Я ЖЕ ТОЛЬКО БОТИНОК НАЙТИ УСПЕЛ! ТАМ ЖЕ ХТОНЬ!

Наздрег не ответил. Его глаза-окуляры горели безумным красным огнем. Он вдавил до пола кнопку активации.

Пространство перед зиккуратом из металла сначала задрожало, как желе. Воздух сгустился, потемнел, а затем лопнул.

Портал не открылся. Он рвался.

Из центра рамы ударил не привычный изумрудный или синий свет Варпа. Оттуда плеснуло густым, тошнотворно-роскошным красно-фиолетовым сиянием. Цветом, который пах одновременно свежей кровью, благовониями из эльдарских притонов, и дешёвым парфюмом извращенцев. Это был цвет, в котором смешались ярость Кхорна и извращённое наслаждение Слаанеш.

- ВОТ ЭТ' Я ПОНИМАЮ, ДАККА! успел прохрипеть Наздрег, прежде чем его восторженную физиономию исказила гримаса ужаса.

Портал не просто открыл проход. Он вдохнул.

Гравитация сошла с ума. Рама портала, весящая десятки тонн, с визгом вырвалась из креплений и полетела в центр воронки.

Наздрег, весивший со всей своей броней добрых пару тонн, почувствовал, как его ноги отрываются от земли.

- ЭТ' ПОДСТАВА! заорал мекбой, цепляясь силовым кулаком за оплавленный фундамент.

Но фундамент крошился. Портал засасывал всё: щебень, пыль, саму атмосферу.

Дум, привязанный к спине, орал так, что у него, казалось, сейчас лопнут голосовые связки.

- БОСС, ОНО ПАФОСНОЕ! верещал гретчин, болтаясь в воздухе, пока Наздрег медленно, но верно скользил к воронке. & Я НЕ ПОДПИСЫВАЛСЯ НА ХТОНЬ! ТАМ ПРИДВОРНЫЕ ЭЛЬДАРЫ! ОНО РОЗОВОЕ, БОСС! Я ЧУЮ ЭТИ РОЗОВЫЕ БАНТИКИ!

Куб, привязанный рядом, от ужаса исторг из себя струю голубой жидкости, которая тут же испарилась в разряженном воздухе.

Наздрег сопротивлялся секунду. Может, две. Его силовые сервоприводы выли на пределе, оставляя в камне глубокие борозды. Но тяга была неодолимой. Это был не просто сквозняк. Сама суть этого места, эта древняя, стерильная тишина, наконец-то нашла выход для своей тысячелетней скуки, и она решила уйти в отрыв вместе с мекбоем.

- ДУМ, ПРИКРОЙ МЕНЯ, Я БУДУ КРИЧА-А-А-АТЬ! это были последние слова Наздрега перед тем, как красно-фиолетовая волна поглотила его.

Вакуумная воронка захлопнулась, втянув в себя трёхметрового орка, орущего гретчина, воняющий куб и половину левого нагнетателя. На долю секунды в центре портала мелькнула искаженная яростью зеленая рожа, а затем, тишина.

А потом портал банально взорвался.

Это не был тихий хлопок перегруженного генератора. Это был звук абсолютного, всепоглощающего «А пошло оно всё На...!».

Сконцентрированная энергия, которую Наздрег выкачал из горы, помноженная на нестабильность синей жидкости и безумие самого мекбоя, не нашла другого выхода, кроме как разнести всё вокруг.

Рама портала испарилась. Зиккрат из металла превратился в плазму. Ударная волна, способная вскипятить океаны, ударила во все стороны.

Древняя планета, которая миллионы лет терпела свою идеальную геометрию, не выдержала такого оскорбления.

Звук взрыва был похож на щелчок хлыста размером с континент. Планету буквально сдуло с ее орбиты.

Её литосферные плиты, не знавшие настоящих землетрясений со времен сотворения, пошли трещинами. Атмосферу сорвало, как одеяло со спящего. Сама планета, этот древний, мертвый шар, получив колоссальный пинок в гравитационное ядро, сошла с привычного пути.

Она отправилась в долгое, одинокое путешествие сквозь пустоту, вращаясь вокруг своей оси с пьяным, обиженным гулом. Первой от нее откололась и улетела в открытый космос бывшая гора — теперь это был просто оплавленный астероид, на котором, если приглядеться, можно было заметить отпечаток орочьего сапога.

Где-то в другом месте, которое не было ни здесь, ни там, в месте, где цвета имели вкус, а звуки, вес, с оглушительным треском материи пробилось три объекта.

Первым вылетел Наздрег. Его силовая броня дымилась, один наплечник отсутствовал, а рогатый шлем был надет задом наперед. Он пролетел по инерции, врезался в нечто, похожее на бархатную стену, и рухнул на пол, который на ощупь был как живой ковер.

Вторым, вопя и кувыркаясь, вылетел Дум. Он был привязан к кубу, который теперь напоминал раздавленную консервную банку. Гретчин врезался в спину Наздрега.

- БОСС! прохрипел Дум, выплевывая сгусток чего-то светящегося. - Я ХОЧУ ОБРАТНО! К РЫБКЕ! Я БОЛЬШЕ НЕ БУДУ ВЗРЫВАТЬ ДЕТОНАТОРЫ! ТОЛЬКО ЗАБЕРИТЕ МЕНЯ ИЗ ЭТОГО РОЗОВОГО ОСВЕЩЕНИЯ!

Наздрег с трудом сел, зрение сфокусировалось.

Вокруг не было Армагеддона.

Вокруг был зал. Огромный, пульсирующий, обитый чем-то красным и мягким. С потолка свисали цепи, украшенные шёлковыми лентами. В воздухе пахло мускусом, и… духами.

Прямо перед ними, из клубов ароматного дыма, выступила фигура. Высокая, изящная, с кожей цвета слоновой кости и глазами, в которых плясало безумие. Фигура была затянута в чёрную кожу, но количество ремешков и вырезов на ней оставляло слишком мало простора для воображения.

Фигура улыбнулась, показав слишком много зубов.

- Какая… занятная текстура, прошелестел голос, от которого у Дума самопроизвольно развязались узлы на веревках. - И какой… громкий зелёный акцент.

Наздрег медленно поднял голову. Его глаза-окуляры сфокусировались на фигуре.

Мекбой попытался встать, но поскользнулся на чем-то липком.

- Эт' шо за ерунда? прохрипел Наздрег, оглядывая интерьер. - Где мой планетоид? И почему тут всё… на ощупь как сквиг, если его долго гладить?

Дум, отвязавшийся от куба, отполз за спину Боссу и тихо заскулил, глядя на шелковые цепи.

- Босс… прошептал он. - Кажется, мы не на Армагеддон. Кажется, мы в гостях у очень, очень неправильных эльдар. И они выглядят так, будто хотят нас… причесать.

Наздрег посмотрел на свои покрытые гарью руки. Потом на розоватый свет. Потом на ухмыляющуюся фигуру.

И впервые за три дня лучший мекбой галактики понял, что его проблемы только начинаются. Розовый цвет оказался заразным, на нагруднике его брони проступило яркое, неоновое пятно.

- РЖАВЧИНА! взревел Наздрег, вскакивая на ноги и занося силовой кулак. - КТО ПОСМЕЛ ПОКРАСИТЬ МОЮ БРОНЮ В ЦВЕТ ПОРОСЕНКА?! УМРЁТЕ ВСЕ!

Фигура в коже мелодично рассмеялась, и из теней за ее спиной начали выходить другие такие же, щелкая кнутами, которые, впрочем, выглядели скорее как инструменты для массажа.

- Добро пожаловать, прошептала фигура. - Мы так долго ждали… инженеров. Куб, который ты принес, очень удачно вписывается в наш… интерьер.

Дум закрыл глаза, готовясь к самому унизительному расчленению в своей жизни. Наздрег же, зарычав, бросился в атаку, намереваясь объяснить этим чистюлям, что такое настоящий, честный орочий технический прогресс.

Рёв «WAAGH!!!» вырвалось из глотки Наздрега. Это был рёв концентрированной, оскорбленной до самых поршней ярости, помноженной на три дня недосыпа, и абсолютное нежелание быть «текстурой».

Рогатый шлем слетел с головы мекбоя и, вращаясь, врезался в грудь ближайшего слаанешита, снеся тому половину грудной клетки. Наздрег не побежал, а понёсся, как сорвавшаяся с направляющих артиллерийская установка.

Эльдарские прихвостни Слаанеш, привыкшие к эстетике боли и медленному, изящному разложению разума, замерли. Их извращённая психика не смогла обработать входящий объем агрессии. Для них орк был грубым животным. Но Наздрег не был животным. Он был стихийным бедствием, и он хотел на свой планетоид.

Первый слаанешит, что пытался соблазнительно щелкнуть кнутом, лишился руки. Наздрег просто прошел мимо, и силовая клешня, смяла кнут, плоть и кость в единый, неаппетитный комок.

- ОРКИ НЕ СОБЛАЗНЯЮТСЯ ПРИДУРКИ! ревел Наздрег, выплевывая тягучую зелёную слюну прямо в лицо второму хаоситу, который пытался принять соблазнительную позу. Слюна была густой, она зашипела на идеальной коже эльдара, проедая ее до кости. - У ВАС ТУТ ДАЖЕ РЖАВЧИНЫ НЕТ! ВЫ ТУТ ВСЕ НЕФУНКЦИОНАЛЬНЫЕ!

Огромный зал, обитый красным бархатом и пульсирующий мягким светом, мгновенно окрасился в алый. Но это был не цвет шелковых портьер. Это был цвет крови, и разлетающихся ошметков плоти.

Наздрег работал как мясорубка. Он не фехтовал, разбирал, вырывал шёлковые цепи с потолка и хлестал ими эльдар так, что те разлетались на куски. Хатал их за длинные языки, наматывал на кулак, и использовал их как поводок, чтобы размазать владельца по ближайшей стене.

- НА АРМАГЕДДОН ХОЧУ! - орал мекбой, вбивая очередного противника в пол коленом. - НА ПЛАНЕТОИД! А ВЫ ТУТ СО МНОЙ ЭТУ… ХТОНЬ ПАФОСНУЮ ДЕЛАТЬ СОБРАЛИСЬ?! ДА Я ВАМ СЕЙЧАС ТАКОЙ «ЭКСТАЗ» УСТРОЮ, ЧТО ВЫ СВОЙ ВАРП ЗАБЫДЕТЕ!

Пока Наздрег сеял разрушение на своём уровне, его верный гретчин Дум работал на микроуровне, и от этого было не менее страшно.

Дум не орал. Дум жужжал.

Он нырял между ногами своего Босс, словно механический скарабей, и его работа была точной, злой и эффективной.

Из-под лохмотьев, которые чудом держались на нем, в полёт уходили термодетонаторы. Дум не тратил время на чеки. Он просто выдергивал бруски синей взрывчатки и швырял их в группы эльдар, собравшихся для какого-то извращенного ритуала.

- ЛОВИ ГОРЯЧЕГО, КРАСАВЧИК! визжал Дум, и очередной взрыв сносил изящную колонну, которая падала, давя сразу троих хаоситов.

Куб, который Дум прижимал к груди, стал его личным оружейным конвейером. Гретчин на бегу засовывал в дымящийся зев аппарата всё, что попадалось под руку: шёлковые подушки, оторванную голову слаанешита, кусок бархатной шторы.

Куб, переваривая эстетику Слаанеш, протестующе выл, но выдавал результат.

Из его вентиляционных щелей со свистом вылетали ножи. Это не были грубые орочьи тесаки. Это были идеально сбалансированные, вибрирующие клинки из прозрачного кристалла, острые на молекулярном уровне. Дум метал их в лица эльдар. Ножи входили в плоть бесшумно, с легким хрустом, и эльдар оседали на пол, недоуменно глядя на свои стремительно вытекающие внутренности.

- БОСС, СПРАВА! верещал Дум, запрыгивая Наздрегу на спину. - ОН ВАС ПУГОВИЦЕЙ ПЫТАЕТСЯ ОЧАРОВАТЬ!

Наздрег, не оборачиваясь, просто врезал локтем назад. Раздался влажный хруст.

- НЕ ОЧАРУЮТ! ревел мекбой, проламывая черепом очередную стену. - Я ЖЕ МЕКБОЙ! МЕНЯ ТОЛЬКО ДАККА ВОЗБУЖДАЕТ! И ЧТОБ СТРЕЛЯЛА ГРОМЧЕ!

Слаанешиты ошиблись фундаментально. Они думали, что могут сломить волю орка извращённой красотой. Но для Наздрега их «красота» была просто плохой инженерией. Слишком много лишних деталей, слишком мало брони, и абсолютно, катастрофически неправильный цвет.

Они пытались остановить его. Наздрег принимал удары на наруч, смеялся, когда силовое поле трещало, и просто давил врагов массой.

- УЙДИ С ДОРОГИ, ОТСТРЫЖКА СЛААНЕШ! взревел мекбой, схватив за ноги двух эльдар и используя их как дубины, чтобы расчистить проход к огромному, пульсирующему в центре зала порталу из розового кристалла.

Дум, уже сидя на плече Босс, продолжал бомбардировку. Он закидывал в куб целые куски тел, и аппарат, переваривая плоть, выдаваал взамен гранаты с кислотной начинкой.

Зал превратился в скотобойню. Бархатные стены были забрызганы зелёной кровью орка и разноцветной жижей эльдар. Шёлковые ленты висели гнилыми гирляндами на искорёженном металле.

Наздрег прорвался к их порталу. Он занёс силовой кулак, по которому бежали молнии, и с рёвом, сотрясшим само измерение, впечатал его в розовый кристалл.

- ВАШЕЙ ХТОНЬЮ, ПО ВАШЕМУ ПАФОСУ! проорал мекбой.

Кристалл не выдержал. Он лопнул с визгом тысячи истязаемых душ, выпуская наружу чистую, незамутненную энергию Варпа.

Наздрег схватил за шкирку Дума, который в этот момент пытался отпилить ухо поверженному принцу-поработителю, и швырнул его в разлом.

- ДОМОООЙ! взревел мекбой, ныряя следом.

Куб, который Дум так и не выпустил, пролетел следом, исторгая на прощание струю голубой жидкости и один очень злой, недоваренный термодетонатор, который взорвался прямо в центре умирающего зала.

Огромный зал эльдар Слаанеш перестал существовать. Его просто вычеркнуло из реальности, оставив после себя лишь вакуум и медленно остывающий пепел.

А Наздрег и Дум, кувыркаясь в потоках разноцветной энергии, летели сквозь Варп. Куда именно их вынесет, не знали даже Горк и Морк. Но одно было ясно точно, они летели туда, где можно будет найти нормальную, честную руду и кого-нибудь как следует приложить гаечным ключом.

***

Пространство Варпа. Это канализация богов, забитая их несбывшимися амбициями и переваренными кошмарами. Следующие семь часов для Наздрега и Дума превратились в самый безумный, тошнотворный и самый продуктивный полёт в их жизни.

Их несло сквозь многоцветный, пульсирующий туннель из живой, склизкой плоти. Портальная кишка сокращалась, пытаясь переварить добычу. Вокруг мелькала хтонь: летающие острова из глаз, реки из жидкого крика и обалдевшие демоны. Демоны Варпа привыкли к воплям еретиков, мольбам псайкеров и безумию слаанешитов. Но они никогда не видели, чтобы сквозь их измерение летел трёхметровый зелёный шкаф, который орал про неправильную пайку и ругал демонов за отсутствие у них приличных поршней.

Наздрег летел кувырком. Силовая клешня его правой руки была сжата так крепко, что казалась цельнолитой. В этой клешне, крепко сжав челюсти и прижимая к груди спасённый куб, болтался верный гретчин Дум. Дум не орал. Дум был занят. Он пытался на лету разобрать куб, чтобы вытащить из него батарейку и вставить её эв свой гаечный ключ, попутно отбиваясь от летающих щупалец свободной рукой.

- БОСС, ОНО СЛИЗИСТОЕ! верещал Дум, когда очередная тварь из чистого безумия попыталась откусить ему ногу. - ОНО ХОЛОДНОЕ И ПРИЛИПЧИВОЕ!

Наздрег, чей мозг работал даже в состоянии свободного падения, действовал на чистых инстинктах. Если что-то зелёное или бесформенное пыталось приблизиться к его гретчину или к его кубу, мекбой действовал жестко.

Когда к ним метнулась тварь, похожая на летающий ком с зубами, Наздрег просто выставил свободную левую руку. Тварь попыталась вцепиться в предплечье. Мекбой резко сжал кулак. Раздался хруст, похожий на раскалывание орехов, и в Варп полетела оторванная демоническая голова. Наздрег, не глядя, сплюнул.

- ПЛОХАЯ ДАККА! ревел мекбой, пинком отправляя в небытие очередного мелкого беса, который осмелился подлететь слишком близко. - ФАЗЕРА НЕТ! РЕЗОНАНСА НЕТ! ВЫ ТУТ ВСЕ СОБРАЛИ ИЗ ОДНИХ МЫСЛЕЙ, РЖАВЧИНЫ НОЛЬ!

Он использовал Дума как импровизированную булаву. Когда на них налетала стая мелких, визжащих от восторга тварей, Наздрег просто раскручивал гретчина за шкирку и сносил ими половину стаи. Дум в этот момент лишь визжал, пытаясь удержать куб, который от ударов исторгал из себя то пружины, то сгустки голубой жижи.

Семь часов. Семь бесконечных часов их болтало, швыряло о стенки из пульсирующего мяса и протаскивало через водопады чужих воспоминаний.

А потом кишка Варпа решила, что с неё хватит. Она сжалась, и их буквально выплюнуло в реальность.

Переход был мгновенным. Только что вокруг была склизкая, пахнущая духами и кровью пустота,:и вот Наздрег уже летит лицом вниз, чувствуя под собой твёрдую, благословенную, пыльную землю.

Он приземлился на что-то мягкое, но сопротивляющееся. Раздался громкий, влажный ЧПОК.

Наздрег открыл глаза. Прямо перед его носом была огромная, клыкастая, зелёная морда. Чья-то, чужая, орочья рожа. Судя по количеству шрамов и ржавчины на броне, в которую она была облачена, местный парень был здесь важной шишкой. Он просто стоял и смотрел в небо, когда мекбой прибыл с небесной доставкой.

Инстинкты Наздрега сработали быстрее, чем гравитация.

Мекбой, даже не вставая на ноги, просто резко выпрямил ногу в тяжелом силовом ботинке. Раздался сочный хруст. Наздрег пробил чужую зеленую морду насквозь, припечатав череп к земле с такой силой, что во все стороны брызнула чёрная кровь.

Наздрег встал, отряхиваясь. Его броня была покрыта слизью Варпа, кровью слаанешитов и теперь ещё мозгами местного орка.

Мекбой поднял голову, оглядываясь.

Вокруг ревело. Гудело. Стучало. Небо над головой было затянуто чёрным дымом, сквозь который пробивались лучи солнца. Вдалеке высились настоящие, честные, сваренные из мусора мегаструктуры. В воздухе пахло гарью, машинным маслом, потом и сквиговым шашлыком.

Наздрег глубоко вдохнул этот запах.

- ВАААГХ!!! взревел он так, что ближайшие палатки из кожи сквигов содрогнулись. Это был крик облегчения, ярости и триумфа.

Из разлома, который еще не успел затянуться, выкатился куб, а следом за ним, кашляя и отплевываясь, выполз Дум. Гретчин тут же прижал прибор к себе и начал лихорадочно привязывать его обратно к спине Наздрега.

- Босс! прохрипел Дум, его глаз сиял от счастья. - Мы целые! Куб целый! Я ногу не потерял!

Наздрег опустил взгляд на Дума. Затем снова обвел взглядом пейзаж. Это был Уланор. Столица. Мек-город. Он узнал этот стиль сварки, узнал этот запах.

Но что-то было не так.

Мекбой нахмурился.

- Армагеддон не тута, медленно произнес Наздрег, и его голос начал набирать обороты, переходя из радостного р`ва в низкий, вибрирующий рокот грядущего апокалипсиса. - И моего планетоида… он ткнул силовой клешней в небо, где была только чёрная дымка, …ТУТА НЕТ!

Он резко развернулся к толпе местных орков, которые замерли, глядя на пришельца, только что убившего их парня ударом ноги.

- ГДЕ МОЙ ПЛАНЕТОИД?! взревел Наздрег так, что у ближайших орков лопнули барабанные перепонки. - ГДЕ МОЯ «КРУШ-БАШКА»?! КТО, ВО ИМЯ ГОРКА, ПОСМЕЛ ЕГО УГНАТЬ, ПОКА Я ЛЕТАЛ ПО ЭТОЙ ХТОНИ?!

Наздрег сжал силовой кулак. По его поверхности пробежали синие дуги разрядов.

- Я ЗОЛ! пророкотал мекбой, делая шаг вперед и расталкивая толпу. - Я ОЧЕНЬ, ОЧЕНЬ ЗОЛ! КТО ТУТ ГЛАВНЫЙ МЕК?! ВЫХОДИ! БУДЕМ РАЗБИРАТЬСЯ! И ЕСЛИ ВЫ ПЕРЕКРАСИЛИ МОИ ЗАПАСЫ В РОЗОВЫЙ, Я ВАС ВСЕХ ПУЩУ НА ШТАНЫ!

Дум, быстро сообразив, что Босс нашел новую, правильную цель для своей ярости, радостно взвизгнул, выхватил из кармана термодетонатор и швырнул его в ближайший генератор, просто чтобы добавить моменту правильного звукового сопровождения.

БА-БАХ!

Генератор взорвался праздничным фонтаном искр.

Толпа орков на Уланоре замерла. А потом воздух дрогнул. Местные мекбои, увидев размах чужой брони, качество сварки и абсолютную, неприкрытую агрессию, начали неуверенно, но с нарастающим энтузиазмом стучать железками о броню.

Вааагх Наздрега, прерванный на три дня, официально вернулся домой. И он был голоден до чужого железа.

***

Вааагх Наздрега не нуждался в разрешении, он нуждался в парковочном месте.

Когда рёв мекбоя «Я ЗОЛ!» прокатился по посадочным площадкам Уланора, местные орки поняли главное: этот зеленый громила не просто злой. Он был неправильно злой. От него пахло чужим измерением, и абсолютным, инженерным безумием. Спорить с таким, значит лишиться не только зубов.

Началась классическая орочья дедовщина в промышленных масштабах.

- ТРАНСПОРТ МНЕ! ревел Наздрег, шагая сквозь толпу и раздавая пинки тем, кто не уступал дорогу достаточно быстро.

- САМЫЙ БЫСТРЫЙ! САМЫЙ БОЛЬШОЙ! ЧТОБ СТРЕЛЯЛ И ВОНЯЛ МАСЛОМ!

Местные мекбои, побросав свои недособранные тракки, ринулись к докам. Через десять минут перед Наздрегом возвышался он. Крейсер класса «Ударный Еж». Полкилометра сплошной зелёной ярости, сваренной наспех и покрытой таким количеством торчащих во все стороны пушек, пулемётов и шипов, что аэродинамика плакала горючими слезами.

Наздрег довольно оскалился. Это было уродливо, громко, по орочьи.

- ВЫЛЕТАЕМ! взревел мекбой, направляясь к стыковочному шлюзу.

Его остановил местный пилотяга, здоровый орк в перекошенном летном шлеме, который отчаянно махал руками.

- ЭЙ, МЯСО! визжал пилот. - КУДА ПРЁШЬ?! ЭТО СОБСТВЕННОСТЬ ВАРБОССА ГРЫЗЗЛЫ! ОН ТЕБЯ НА ГАЙКИ РАЗБЕРЁТ!

Наздрег остановился, медленно повернул голову, красные линзы-окуляры сфокусировались на пилоте. В наступившей тишине было слышно только, как где-то на крейсере коротит проводка.

- Варбосс, значит, протянул Наздрег. - Передай своему варбоссу, что его крейсер теперь, моё такси.

Он не стал тратить время на драку. Наздрег просто схватил пилота своей силовой клешнёй за шкирку, поднял на уровень своих глаз и, развернувшись, с размаху швырнул его через весь док. Пилот с воплем улетел в сторону ближайшей свалки металлолома, где и затерялся среди груд ржавчины.

- ПОДНЯЛИ ЗАДНИЦЫ В КРЕЙСЕР! рявкнул Наздрег толпе. - ЖИВО!

Орки, впечатлённые такой логистикой, ломанулись внутрь. Наздрег вошёл в рубку управления, которая больше напоминала пещеру, заваленную костями и пустыми банками из-под грибного пива.

За штурвалом, прижимая к груди спасенный куб, сидел Дум. Он уже успел открутить панель управления и пытался понять, какая из ста пятидесяти красных кнопок отвечает за «ВЖЖЖЖУХ».

- БОСС! радостно доложил Дум, не отрываясь от проводов. - Я тут руль нашел! Он вкусно пахнет!

Наздрег тяжело опустился в кресло второго пилота, которое жалобно хрустнуло под его весом. В другой перчатке мекбой держал за горло чудилу, местного шамана, которого притащили следом в качестве проводника. Чудила хрипел и дёргал ногами, его лицо уже начало синеть.

- Слушай сюда, прорычал Наздрег, слегка разжимая пальцы, чтобы шаман мог вдохнуть.

- Я хочу на Армагеддон. А там, на орбите, висит мой планетоид. «Круш-Башка». Если ты меня туда не доставишь коротким путем через эту вашу… он покрутил рукой в воздухе, - …хрень с демонами, я сделаю из тебя барабан.

Наздрег свободной рукой со всей дури врезал им по пустому металлическому баку, стоявшему рядом.

- БУМ!

Чудила выпучил глаза. Он понял, что Варп и Слаанеш, это цветочки.

- К-к-коридор… прохрипел шаман. - Я… я открою… Только не бей…

- Вот и славно, Наздрег брезгливо швырнул чудилу в угол рубки, где тот и остался сидеть, тихо поскуливая.

- ДУМ!

= Я! пискнул гретчин, роняя отвёртку.

- ЧТО ТУТ НАЖИМАТЬ, ЧТОБЫ ЭТА ШТУКА ЛЕТЕЛА?! взревел Наздрег.

- И ГДЕ ТУТ ТУРБИНА?! Я ХОЧУ СЛЫШАТЬ, КАК ОНА ОРЕТ!

Дум, недолго думая, ударил кулаком по самой большой красной кнопке, прикрученной к панели саморезом.

Крейсер «Ударный Еж» вздрогнул всем своим полукилометровым телом. Двигатели взревели так, что, казалось, сейчас расплавятся дюзы. Из выхлопных труб повалил густой чёрный дым, в котором, кажется, можно было разглядеть души недовольных механиков.

- ВЖЖЖЖЖЖЖУХ! радостно заорал Дум, вцепившись в штурвал.

Наздрек довольно оскалился, глядя на обзорный экран, где стремительно уменьшался Уланор.

- Сегментум Солар, прорычал мекбой, откидываясь в кресле. - Жми на газ, шнурок. Мне нужно моё железо, если кто-то перекрасил мой планетоид, пока меня не было…

Он сжал силовой кулак.

- …я устрою этому Сегментуму такую дакку, что Император на своём троне подпрыгнет. Вперед!

Крейсер-еж, заваливаясь на бок и оставляя за собой шлейф из искр и отборной орочьей ругани, нырнул в открывшийся шаманом разлом в реальности. Путешествие домой началось. И Наздрег был намерен забрать свою собственность, даже если для этого придется разнести половину Империума.

Варп принял «Ударного Ежа» как долгожданную закуску. Разлом за кормой крейсера схлопнулся, и корабль окунулся в многоцветную, пульсирующую желчь Имматериума. Для Наздрега это была просто очень шумная, грязная и плохо смазанная дорога. Для экипажа из местных орков, повод нажраться грибного пива и пострелять. Для демонов, шведский стол.

Проблемы начались через три часа. Сначала по обшивке крейсера кто-то начал скрестись. Звук был похож на то, как если бы тысяча кошек с железными когтями решила поточить их о керамит.

- Шо за хрень? Наздрег, сидевший в капитанском кресле и чистивший свои железные зубы куском обшивки, насторожился. - Дум, глянь в окошко.

Дум, который к этому моменту уже считал себя адмиралом флота (потому что штурвал был круглый), прилип лицом к бронестеклу рубки.

- БОСС! взвизгнул он. - ТУТ ЗУБЫ! ОЧЕНЬ МНОГО ЗУБОВ!

Варп вокруг «Ежа» кишел. Демоны Слаанеш на гигантских слизнях пытались ухватить крейсер за торчащие пушки. Мелкие розовые бесы прыгали по броне, пытаясь открутить антенны. Из пульсирующих нарывов пространства лезли щупальца, усеянные глазами, и слепо шарили по корпусу.

- ПО МЕСТАМ! взревел Наздрег, вскакивая. - ОНИ ХОТЯТ УКРАСТЬ МОЙ КРЕЙСЕР! СТРЕЛЯЙТЕ В ТУ ЧАСТЬ, ГДЕ БОЛЬШЕ ВСЕГО ГЛАЗ! ОНА У НИХ ОБЫЧНО ГЛАВНАЯ!

Началась Великая Варп-Стрельба. Орки, которым только дай повод, высыпали на внешнюю палубу. Так как в вакууме дышать трудно, а падать с полукилометрового корабля обидно, они просто палили из всех орудий прямо сквозь собственную обшивку.

Наздрег лично возглавил абордажную команду. Он стоял у открытого шлюза, держа в одной руке силовой кулак, а в другой, чудилу-шамана, используя его как живой щит и погоняло.

- ЛЕЗЬТЕ, МЯСО! орал мекбой, пинками отправляя орков в толпу демонов, уже просочившихся внутрь. - КТО ПРИНЕСЁТ МНЕ ГОЛОВУ САМОГО РОЗОВОГО, ПОЛУЧИТ ПИВО!

Следующие сутки превратились в кровавую, безумную вакханалию.

Демоны лезли отовсюду. Они текли из вентиляции, прорастали прямо из металлических переборок, пытались соблазнить орков видениями блестящих шестеренок (что на орков не действовало от слова совсем).

Наздрег работал мясорубкой. Его силовая клешня сминала демоническую плоть, рога и кости в единый фарш. Он отрывал головы тварям из чистого удовольствия, используя их потом как метательные снаряды.

- ДЕРЖИ, ШНУРОК! ревел он, швыряя в Дума очередную оторванную башку. - ПОЙМАЙ!

Дум, который в это время пытался управлять крейсером, уклоняясь от летающих островов из плоти, радостно лупил по демоническим головам гаечным ключом. Куб, привязанный к его спине, работал в режиме перегрузки, он всасывал попавших на борт мелких бесов и выплевывал их обратно в виде сгустков плазмы.

Самым ярким моментом путешествия стало столкновение с космическими скитальцами.

Первый скиталец, двухсоткилометровая гора из мертвых кораблей, астероидов и чьих-то дурных снов, выплыл прямо по курсу.

- БАМ! радостно констатировал Дум, втыкая штурвал до упора.

«Ударный Еж» не стал облетать, не стал стрелять. Полкилометра орочьей ярости на скорости, близкой к световой, просто проткнули скитальца насквозь. Крейсер прошел сквозь гниющую плоть и нагромождение метала, как раскалённая игла сквозь масло. На броне остались висеть куски обшивки, пара полузамёрзших трупов и один очень удивленный демон, который теперь украшал нос корабля вместо фигуры.

- ОДИН! заорал Наздрег, стряхивая с плеча кишки. - КТО БОЛЬШЕ?!

Второй скиталец нашел их сам. Он выпрыгнул из варп-шторма прямо сверху, пытаясь раздавить крейсер. Наздрег, вместо того чтобы уворачиваться, просто активировал все носовые бустеры и врубил абордажные гарпуны.

- ЗАГАРПУНИЛИ! взревел он. - ТАЩИ ЕГО С СОБОЙ!

Крейсер, пробив вторую гору насквозь, вырвал из нее огромный, в пять километров шириной, кусок искореженного металла и потащил его за собой на буксире, используя его как щит от особо наглых демонов.

Но настоящий ад начался, когда они пролетали мимо пульсирующей фиолетовой туманности. В момент прохода сквозь неё, силовое поле «Ежа» моргнуло. И в этот момент на внешнюю обшивку, привлечённые шумом и запахом крови, десантировались тираниды.

Не рой, мелочь из нескольких сотен сотен. Генокрады, ликторы и воины роя.

- МЯСО ПРИЛЕТЕЛО! обрадовался Наздрег. - БЕЗ ПРИГЛАШЕНИЯ!

Мясорубка на борту вышла на новый уровень. Орки бились в коридорах, на лестницах, в машинном отделении. Тираниды, не понимающие орочьей логики, пытались ассимилировать крейсер, но их биокорабли просто не справлялись с токсичностью орочьей ржавчины и грибковой плесени.

Наздрег лично прорубал себе путь к двигателям, где огромный карнифекс пытался сожрать главный реактор. Мекбой схватил тварь за жвала, уперся ногами в пол и просто вырвал голову.

- НЕ ТРОЖЬ МОИ ПОРШНИ! ревел он, используя голову карнифекса как дубину, чтобы разогнать остальных.

Дум в рубке управления сидел в окружении горы пустых гильз и костей. Он орал в вокс, координируя огонь турелей, и периодически швырял в лезущих в рубку ликторов куски демонической плоти, которые остались после завтрака.

- БОСС! верещал Дум. - ОНИ ЛЕЗУТ В ТРУБУ! ОНО СЕЙЧАС ВСЕХ СКВИГОВ СЖРЁТ!

- ПУСТЬ ЖРЁТ! ревел в ответ Наздрег, насаживая генокрада на какой-то торчащий из стены штырь. - ОНИ ХОТЯТ НАШЕГО МЯСА? МЫ ДАДИМ ИМ НАШЕГО МЕТАЛЛА!

Спустя двадцать часов непрерывной резни, когда крейсер был похож на летающий кусок мясного рулета, обросший шипами, тираниды закончились. Последнего воина роя Наздрег выбросил в шлюз пинком.

Пространство вокруг начало светлеть. Пульсирующая хтонь сменилась чёрным, усыпанным звёздами полотном. С громким, влажным звуком, похожим на плевок великана, «Ударный Ёж» вывалился в реальный космос.

Сработали аварийные сирены. Датчики температуры орали, что обшивка красная от трения. Крейсер тащил за собой на буксире кусок скитальца, к которому, в свою очередь, примерзли остатки тиранидов и один очень злой демон.

Наздрег встал с кресла. Он был покрыт слизью, кровью, копотью и зеленой краской, которая местами облупилась.

- СЕГМЕНТ… СОЛАР… прохрипел он, глядя на обзорный экран, где медленно вращалась желтая звезда. - ДУМ! ГДЕ АРМАГЕДДОН?!

Дум, с абсолютно безумной улыбкой, ткнул пальцем в экран.

- ТУТА, БОСС! ВОН ОН! А РЯДОМ… палец гретчина дрогнул. - ВОН ОН! ВАШ ПЛАНЕТОИД! «КРУШ-БАШКА»! ОН ТУТ! ОН ЖИВОЙ! ОН СТРЕЛЯЕТ В КОРАБЛИ ИМПЕРЦЕВ!

Наздрег прищурился. Вдалеке, на орбите охваченного войной Армагеддона, висела она. Его луна, гордость. Она действительно вела бой, поливая огнем имперский флот.

Мекбой улыбнулся. Это была улыбка, от которой у эльдарских богов случился бы коллективный инфаркт.

- Отлично, пророкотал Наздрег, разминая шею.

- А теперь, шнурок, найди мне на этом крейсере самую большую пушку. У меня там долг, пора домой.

Наздрег стоял в рубке, широко расставив ноги. В его левой силовой клешне был зажат дробовик, чудовищное самодельное орудие с четырьмя стволами, каждый из которых был толщиной с человеческую ногу.

- ДУМ! рявкнул он, не оборачиваясь. - ПРИЦЕЛ!

- ТУТ, БОСС! Дум, вцепился в штурвал. Куб он прижимал к груди, как спасательный круг. - ОН ОРЁТ! ОН ОЧЕНЬ ЗОЛ!

Впереди, затмевая звезды, висела она. «Круш-Башка». Тридцатикилометровый боевой планетоид, собранный из астероидов, корабельных остовов и чистой орочьей воли Наздрега. Его борта, выкрашенные в фирменный вырвиглазный красный Наздрега, были покрыты шрамами недавнего боя. Сейчас планетоид вел артиллерийскую дуэль с целой эскадрой Имперского Флота.

Увидев «Ежа», дух машины планетоида, огромный, вечно ворчащий орк-скиталец, запертый в плазменном реакторе издал мысленный рёв, который Наздрег почувствовал костями.

«ХТО ТАМА?! ОПЯТЬ КТО-ТО В МОИ ТУРБИНЫ НАСМЕКАЛ?!»

- ЭТО Я, СТАРАЯ ЖЕЛЕЗЯКА! взревел Наздрег в ответ, и его голос перекрыл грохот орудий планетоида.

- ХОЗЯИН ВЕРНУЛСЯ! ПОДНАЖМИ, ПОКАЖЕМ ЭТИМ ЛЮДИШКАМ, КАК СТРЕЛЯЕТ НАСТОЯЩАЯ ДАККА!

Планетоид, узнав хозяина, взревел от восторга. Его и без того яростный огонь утроился. С бортов срывались огромные, размером с жилой квартал, сквиг-ракеты. Визжащие, клыкастые боеголовки, начиненные взрывчаткой и чистой яростью, врезались в крейсеры Империи, разрывая их на куски.

- БОСС! восторженно верещал Дум, подпрыгивая в кресле. - ОН ПО НИМ СТАВИТ МЕТКИ! ОН ГОВОРИТ, ЧТО СИНИЙ ЦВЕТ - ДЛЯ ПЛАКС!

Наздрег оскалился. Планетоид «говорил» с ним через вибрации корпуса.

«Хозяин, беда! заскрипел дух машины, транслируя панику через гул реактора. - Пока тебя непонятно где носило, припёрся этот… Жадная Башка! Говорит, ты пропал, значит, всё твоё теперь его! Уже лезет в мою рубку! Хотел меня ВЕСЬ в синий перекрасить! Я сопротивлялся, чесслово! Я ему левый маневровый двигатель сжёг, но он лезет через вентиляцию!»

- ЖАДНАЯ БАШКА?! глаза Наздрега налились кровью. - ЭТОТ КРИВОРУКИЙ НЕДОУМОК?! КОТОРЫЙ СВОЮ ПУШКУ ПО РИСУНКУ СОБИРАЕТ?!

Мекбой не стал ждать стыковки, а подошел к обзорному экрану. «Круш-Башка» висел в сотне метров. Наздрег посмотрел на Дума.

- Шнурок, держи штурвал.

- Босс, там высоко! пискнул Дум, но Наздрег уже не слушал.

Наздрег разбежался, и оттолкнулся от трясущегося пола рубки. Силовые сервоприводы взвыли, выбивая искры из палубы. Мекбой прыгнул.

Это был натуральный орбитальный десант без капсулы. Наздрег летел выставив вперед плечо. Он врезался в борт «Круш-Башки» на скорости, от которой обычный космодесантник превратился бы в мокрое место.

Толпа орков-абордажников, которые как раз пытались удержать люк от напирающих парней Жадной Башки, обернулась на грохот. Наздрег пробил внешнюю обшивку, смял внутренний шлюз, как пивную банку, и вкатился в коридор планетоида, подняв тучу пыли и искр. Он встал, отряхиваясь, броня была покрыта вмятинами, но держалась.

- КТО ТУТ МОЙ ЦВЕТ ТРОГАЕТ?! взревел Наздрег.

В конце коридора, у входа в главную рубку управления духом, замерла конкурирующая банда. Впереди стоял мекбой Жадная Башка. Он был огромен, даже крупнее Наздрега, но его броня была собрана криво, покрашена в мерзкий небесно-голубой цвет с золотыми звездочками, а вместо правой руки торчала нелепая конструкция из водопроводных труб.

- О, протянул Жадная Башка, увидев Наздрега. - А мы думали, ты всё. Типа, спексися. Я тут, значица, наследство принимаю. И планетоид перекрашиваю. Голубой щас модно!

За его спиной толпились его парни, вооруженные синими топорами.

Наздрег медленно поднял свой четырехствольный дробовик.

- Голубой, очень тихо произнес мекбой. - Ты. Хотел. Покрасить. Мой. Планетоид. В. Голубой.

- Ага! радостно кивнул Жадная Башка. - Чтоб как у эльдар! Стильно!

Наздрег нажал на все четыре спусковых крючка одновременно.

Четыре столба огня, дроби и кусков арматуры вырвались из стволов. Залп в упор в коридоре планетоида снёс не только Жадную Башку, но и половину его банды, а также кусок переборки, ведущий в рубку.

Наздрег, не опуская дымящийся дробовик, перешагнул через дымящиеся останки конкурента.

- Синий… бормотал мекбой, входя в главную рубку, где бился в конвульсиях дух планетоида. - Мой планетоид… Синий…

Дух машины, представлявший собой огромный, сплетенный из кабелей и черепов трон, заискрил от радости.

«ХОЗЯИН! взревел он мысленно. - Я ЗНАЛ! Я НЕ ДАЛ ЕМУ КРАСКУ ДОСТАТЬ! Я ТУТ ТАК ПАЛЮ, ЧТО У МЕНЯ ПОРШНИ ПЛАВЯТСЯ!»

Наздрег тяжело опустился на край трона духа, положил дробовик на колени и погладил дрожащий кабель управления.

- Знаю, старина, пророкотал он. - Я слышал.

Он активировал вокс-связь планетоида. Голос Наздрега, усиленный динамиками «Круш-Башки» заставил замолкнуть даже имперских адмиралов.

- ЭЙ ВЫ, МЯСО! рявкнул мекбой.

- ЖАДНАЯ БАШКА КОНЧИЛСЯ. «КРУШ-БАШКА» СНОВА МОЯ. А ТЕПЕРЬ… он хищно улыбнулся, глядя на остатки имперского флота.

- …ВРЕМЯ ДЕЛАТЬ БОЛЬШОЙ БАДА-БУМ. ДУМ! МЫ НА МЕСТЕ! ПРИВОДИ НАШУ ТАЧКУ, БУДЕМ ПАРКОВАТЬСЯ ПРЯМО В ИХ ФЛАГМАН!»

Планетоид под ним радостно взревел, выпуская новую волну воющих сквиг-ракет.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге