Год 2000-й. Восход полной луны
Часть 125
Часть 125
26 марта 2000 года, 21:05 мск. Околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
«Неумолимый» перешел в мир двухтысячного года в ночь на двадцать шестое марта и занял законную позицию над Москвой, пока еще прикрытый маскировочным полем. А там, внизу, по огромной стране катился рассвет, и вместе с ним открывались избирательные участки. Даже без моего вмешательства этот день менял историю страны на то, что было до него, и то, что стало после. Но теперь эти перемены наступят одномоментно, лавинообразно и необратимо. Иных деятелей былых времен уж нет, другие необратимо «заболели» и без внутреннего суфлера не могут связать двух слов, третьи вышли из фавора, ибо не смогли внятно объяснить ни одной своей рекомендации. К тому же внезапно и до хруста естественно умер Ельцин - наверное, потому, что сам не захотел жить в изменившейся реальности.
Его последний телефонный разговор с Владимиром Владимировичем мы не прослушивали (еще чего не хватало), но до последней запятой можем реконструировать его содержание. Товарищ Путин решительно отмел все претензии предшественника и заявил, что после его избрания бывшему главе государства и его ближайшим родным ничего не угрожает, а в остальном он намерен действовать, советуясь только с собственной совестью и в соответствии с волей избравшего его российского народа. Потом неизбежно должны были последовать угрозы чиновничьих забастовок и прекращения перечисления в бюджет налогов со стороны олигархов, на что Владимир Владимирович ответил своим обычным голосом: «Только попробуйте» и повесил трубку. Именно после этого гражданин Ельцин прибег к привычной анестезии и принялся кушать водку, коньяки, ликеры и прочие настойки.
А может быть, в этом деле дополнительную роль сыграли обертоны манифестации, предназначенные предотвратить предательство и наказание тех, кто уже совершил этот смертный грех. А Беня Цин был именно предателем, и всю оставшуюся жизнь старался убедить себя и окружающих, что не совершил ничего предосудительного, а лишь вовремя предвидел, а потому перешел в стан победителей. И вот теперь сила вдруг оказалась на стороне былых униженных и оскорбленных, а бывший президент не знал, что делать. Точнее, не так. Он знал, что в любой непонятной ситуации следует прятаться в бутылку, то есть нажираться до положения риз, и поступил точно в соответствии с этим правилом.
Кстати, гражданин Зюганов уже понял, что мы своей манифестацией Мобилизации обокрали его самым наглым образом, но хоть как-то публично высказаться по этому вопросу не успел или не захотел. Наверное, не пожелал показаться смешным. Владимир Владимирович на эти выборы пошел самовыдвиженцем, а не от «Единства» или еще какой-то партии, а потому в своей предвыборной кампании был волен использовать какие угодно символы и мелодии, тем более что красные боевые знамена полков были вполне уместны на армейском построении. Полное понимание истинной сути произошедшего обрушится на Крокодила Гену после завершения подсчета голосов, и вот тогда трубный рев раненого самца индрикотерия покажется тихим шепотом в сравнении с возмущенными криками «обворованного» коммунистического вожака. А может, у товарища Зюганова тоже отключился внутренний суфлер, а без него он не годится ни в Думу, ни в колхоз, ни в Красную армию. А вот Аман Тулеев попал под Мобилизацию, а потому за два дня до выборов снял свою кандидатуру, призвав кемеровчан голосовать за Владимира Путина.
На противоположном фланге политического спектра настроения были куда более упадническими, тем более что хлестнувшая по либеральным рядам «эпидемия» досрочно вырвала из кандидатских рядов отца русской либеральной болтологии Григория Явлинского. Этот политический деятель очень много говорил, но от любой практической работы бежал как черт от ведра святой воды, особенно если та была сопряжена хоть с малейшей ответственностью. Конечно, уцелевшие борцы за все хорошее против всего плохого заметили связь между визитом Владимира Путина в Грозный и случившимися у них неприятностями, но никакой рациональной версии по этому поводу у них не было: не модно еще было в эти времена отвозить в германскую клинику «Шаритэ» трусы покойного, чтобы там помазали их контактным ядом и сообщили, что болезного отравил Владимир Путин. Тогда в ход пошло иррациональное - то есть маги, экстрасенсы, гадалки, а также прочие колдуны вуду и других конфессий. Но и тут им улыбнулась птица Обломинго.
Еще месяц назад этих работников Черной и Белой Магии с большой дороги, как профессиональных, так и латентных, тут было как блох на бродячей барбоске, а теперь, считай, и не осталось. Латентные, колдовавшие неосознанно, лишились своих способностей, а вот судьба профессиональных была намного печальнее. При попытке по любому поводу выйти в астрал, до краев наполненный Истинным Светом, горели они бенгальскими огнями, ярко и с искрами. Смертных случаев было не особо много, а вот теми, кто впал в состояние «овощ», можно было засадить хорошее колхозное поле. Такое радикальное сокращение поголовья ментальных вампиров (колдуны по-другому не умеют) весьма благотворно сказалось на самочувствии и оптимизме широких слоев населения. Разжались у людей на горле костлявые пальцы, и сразу стало легче дышать.
Народ на выборы пошел пусть и не с песнями под гармошку, но достаточно осознанно и целенаправленно: понимание, что от этих выборов зависит судьба страны и всех и каждого, уже овладело массами, осознавшими себя народом, а не одноразовым электоратом. Чем дальше на запад катился день, тем очевиднее становилось расхождение с Основным Потоком, данные по которому мы получили в мирах с техногенными порталами и вторичными Вратами. Явка выросла, хотя и не очень значительно*, однако, как и ожидалось, весь неустойчивый электорат Зюганова дружно качнулся в сторону нового кумира, которого страна уже вписала в свои сердца. Да и дополнительные проценты явки в подавляющем большинстве состояли из тех сторонников Владимира Путина, которые в Основном Потоке остались дома (дескать, все решат без них) - они взяли и дружно пришли к избирательным урнам. У некоторых участков даже выросли очереди, как в недавние времена в только что открывшийся «Макдональдс». Но природа у этих явлений была разная: в «Макдональдс» люди шли за вкусом западной жизни, а участие в выборах было их боем за будущее.
Примечание авторов: * планка почти в семьдесят процентов и так была достаточно высока; в Европах считается нормальным, когда в выборах принимает участие от четверти до трети всех зарегистрированных избирателей.
И на все это торжество демократии с ужасом и трепетом смотрели корреспонденты разных западных средств массовой информации и иностранные наблюдатели, уже пережившие многочисленные утраты местных друзей и знакомых. И мнилось им, что в этот мартовский день, когда зимы уже нет, а весна по-настоящему не наступила, рушатся сами основы привычного им американоцентричного мира, образовавшегося после падения Берлинской Стены. Даже в Москве люди в очередях к избирательным участкам казались им безликой серей массой, и мнилось, что там, внутри, каждому вместе с бюллетенем выдадут по автомату Калашникова.
Бывали, конечно, и инциденты, и, что самое удивительное, только в Москве, и только там, где их свидетелями могли стать иностранцы. То истеричная дамочка средней потасканности на глазах у наблюдателей порвет бюллетень, то хорошо одетый гражданин примется выкрикивать лозунги за мирные переговоры с чеченскими боевиками, ядерное разоружение, демилитаризацию и десуверенизацию России, чтобы все решали международные организации вроде ОБСЕ и «Гринпис». И плакатики, которыми они при этом размахивали, были исчирканы лозунгами исключительно на английском языке. Нет, эти люди не сошли с ума, просто им за это хорошо заплатили - во-первых, чтобы создать у западного зрителя впечатление массовых протестов (на это есть телевизионный монтаж), во-вторых, с целью посмотреть, будут ли бить таких агитаторов, и если будут, то насколько сильно и кто.
Однако бить их не стали, а просто выводили под локотки с участков и с принудительной вежливостью усаживали в милицейские машины. Времена тут еще травоядные, поэтому ничего страшнее смешного штрафа* и пятнадцати суток административного ареста нарушителям порядка не грозит, даже если станет известно, что их акция заказана и оплачена иностранным посольством. Их даже не погонят с работы - к примеру, из министерства финансов, частного банка или какого-нибудь учреждения культуры. Самая идейная гнусь померла или поехала крышей, а вот такие, без всякой задней мысли за малую денежку готовые исполнить уважаемому господину все и в любой позе, кишат в Арбатском федеральном округе, будто опарыши в выгребной яме.
Примечание авторов: * штрафы, как, к примеру, и пенсии, были привязаны к МРОТ, который, несмотря на кратную инфляцию, не повышался с момента деноминации и составлял восемьдесят три рубля сорок девять копеек.
Впрочем, и у этих граждан имеется своя идейность прослойки между истинными господами (владельцами заводов, газет, пароходов) и разным простонародным быдлом. Насквозь либеральные партии «Яблоко» и СПС как раз про это. Полковник КГБ-ФСБ (с 1999 года), рвущийся на высший пост на волне второй чеченской войны, пугает эту публику до икоты. Но еще страшнее для них восстающий из более чем полувековой* спячки российский народ. По этой публике Мобилизация тоже хлестнула своим крылом, но вызвала обратный результат. Они против этого боролись-боролись-боролись (жизнь, правда, положить не успели), а алые знамена былого величия снова трепещут на роковом ветру перемен.
Примечание авторов: * до этого актором собственной истории народ последний раз был в ходе Великой Отечественной Войны: добровольцы, уходящие на фронт в народное ополчение - тоже форма волеизъявления, как и партизанское движение. Но после войны все решалось по ходу верхушечных комбинаций и заговоров. И даже исход так называемых демократических выборов девяностых был предопределен заранее - папа Зю работал там пугалом, а не настоящим кандидатом, а иначе никак не получалось протащить ненавидимого всеми Ельцина на второй президентский срок. Однако в двухтысячном году от брошенных в урны бюллетеней зависело все.
А народ… народ «этих» пока не замечал, тем более что в заметных количествах они имелись только в относительно хлебной столице. Пока в урну не брошен последний бюллетень, ему было не до бессильно истерящей «прослойки». Время недовольства, возмущения и гнева наступит потом, и то произойдет это лишь в том случае, если избранная народом власть с точки зрения того самого народа вдруг поведет себя неправильно: начнет солидаризоваться с пережитками ушедшей эпохи, расшаркиваться перед национальными предателями, целовать ручку вышедшим в тираж либеральным примадоннам, объявит незыблемыми итоги воровских залоговых аукционов, сохранит членство России в ПАСЕ и станет стремиться вступить в дерьмо, то есть в ВТО.
Впрочем, это самое ВТО в двухтысячном году не такой уж и ближний свет, и наступит оно только, если новое правительство России продолжит прежний курс на встраивание в мировую (читай западную) экономическую систему в роли сырьевого придатка. А если задаст себе риторический вопрос «а зачем?» и свернет на непроторенную дорогу суверенного развития, то большинство болячек засохнет и отвалится само. И это главная задача нового президента – не бродить кругами по либеральным буеракам, а проложить прямой тракт к светлому, но некоммунистическому будущему через нетореную целину.
А электоральные основания для такого крутого разворота имеются. По данным орбитального психосканирования, на момент завершения голосования явка на этих ключевых для России выборах за счет манифестации Мобилизации составила семьдесят шесть процентов, и чуть больше двух третей от тех, кто пришел на избирательные участки, подали свой голос за Владимира Путина, определив его в сердцах как нового лидера нации. Квалифицированное большинство от числа проголосовавших и простое большинство от списочного состава избирателей - это невероятно огромный кредит доверия, промотать который было бы преступлением. Впрочем, эти данные пока известны только нам, а для «дорогих россиян» начинается увлекательнейший ночной аттракцион-марафон под названием «Подсчет голосов на выборах президента Российской Федерации». И когда он закончится на завтрашнее утро, со стороны западных стран и их уцелевших внутрироссийских прихлебателей поднимется такой собачий лай, что хоть затыкай уши. Даже не обращаясь к пифии-прорицательнице, могу сказать, что эти выборы объявят незаконными, неравноправными (за счет того, что деятельность исполняющего обязанности президента освещалась в СМИ в разы шире, чем телодвижения прочих кандидатов) и подтасованными. Такой явки и таких итогов голосования не может быть, потому что не может быть никогда, а потому, хайли лайкли (наиболее вероятно), выборы полностью сфальсифицированы, а Путин занимает президентский пост незаконно. Или, быть может, до такой крути сразу не дойдет - поначалу оппоненты ограничатся бздением в прессе, и только после инаугурации, когда новый президент начнет раздавать всем сестрам по серьгам, поднимется тот самый вой до небес. А пока у западных деятелей только один вопрос: «Кто вы, мистер Путин?».
26 марта 2000 года, 21:45 мск. Околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Если первоначально я собирался пойти спать, то, когда на российских каналах начался марафон подсчета голосов, сон как рукой сняло. Это же такой бесплатный спектакль, пропустить который было бы непростительной глупостью. Там, внизу, все кипит, шипит и пузырится, а я пойду спать? Да ни за что! Компанию мне составили бойцы моей изначальной группы спецназа ГРУ (конечно же, включая Кобру и отца Александра), капитан Зотов и все Самые Старшие Братья унд Сестры. Это был и их мир тоже. Остальные мои товарищи и соратники воспринимают трагедию верхних миров Основного Потока чисто теоретически, а вот мы, пережив все это в детстве и юности, ощущаем происходящее там, внизу, буквально собственной кожей. Единственная, кто отнекался от чести присутствовать в нашем обществе, это Птица: она сказала, что ничего не понимает в политике, и лучше побудет со своими гавриками.
В воздухе были подвешены три больших голографических экрана, куда выводились трансляции трех главных федеральных каналов: ОРТ, РТР, НТВ. На большой стол, за которым расселась вся наша честная компания, премиленькие сибхи поставили высокие стаканы с водой и тарелки с разными закусками. Мероприятие намечалось долгое, и совсем необязательно было при этом терпеть голод и жажду. А еще за общим столом объявлялось положение «без чинов» (как на танцульках), и рядовые контрактной службы были равны генералам, которых тут присутствовало достаточно. Вячеслав Николаевич (Бережной) – генерал-лейтенант. Виктор Сергеевич (Ларионов) – вице-адмирал. Николай Арсеньевич (Бесоев) – генерал-лейтенант. Нина Викторовна (Антонова) – генерал-лейтенант. Мехмед Ибрагимович (Османов) – генерал-лейтенант. Александр Александрович (Гордеев) – генерал-майор. Оберст Слон - он и есть оберст Слон. И только мы с Андреем Ивановичем (Зотовым) и Александром Васильевичем (Тамбовцевым) – простые капитаны, а Ирочка Андреева - гражданский специалист (хоть и первоклассный боец). За полгода с ее прибытия Лилия и мисс Зул довели ее физический возраст до двадцати пяти лет, а внешние данные - до того максимально возможного уровня, при котором девушка выглядит ослепительно, но еще не напоминает фарфоровую куклу.
- Сегодня, - сказал я, - мы имеем честь присутствовать при эпохальном и одновременно роковом событии, именующемся подсчетом голосов на президентских выборах двухтысячного года. Нам результат уже известен с приемлемой точностью, а вот местным людям еще предстоит по этому поводу изрядно поволноваться и съесть немалое количество валидола.
Товарищ Тамбовцев бросил взгляд на табло, отражавшее, так сказать, экзитполы орбитальной сканирующей сети, и рядом, для сравнения, результаты Основного Потока.
- Ого! - сказал он, - разница просто разительная. И что же, Сергей Сергеевич, всего этого удалось достичь одним только применением манифестации Мобилизации?
- В основном, - подтвердил я. – Других методов воздействия на настроения народных масс мы не применяли.
- Хм, - произнес Тамбовцев, - я думал, результат поднимется процентов на пять, а тут получился рывок через тернии к звездам. Я - человек, в магии-шмагии разбирающийся слабо, поэтому хочу спросить, не было ли в вашей манифестации такого предложения, от которого обычный человек отказаться никак не может?
- Нет, - сухо ответил я, - ничего подобного не было. Манифестация Мобилизации никого ни к чему не принуждала, а лишь указала дорогим россиянам на уже сформировавшегося лидера нации, в силу чего к нему перетек весь неустойчивый электорат, в основном от гражданина Зюганова, а Аман Тулеев, став Верным, сам сдал позиции. Если бы в Манифестацию были встроены элементы принуждения, результат был бы совершенно иным, примерно как в советские времена. Тогда за блок коммунистов и беспартийных голосовало девяносто восемь процентов избирателей. Но нам такого и даром было не надо. Во-первых, это не соответствует моим этическим принципам. Во-вторых, подобный мухлеж был бы очевиден всем и каждому, потому что уже через несколько минут люди не могли бы внятно ответить, почему они проголосовали именно за нашего кандидата. В-третьих, такой финт ушами очень не понравился бы моему Патрону. А вот это было бы наиболее тяжким последствием такой непоправимой глупости. Все прочие побочные эффекты имеют причиной встроенные в нашу Мобилизацию элементы манифестации «Святой мир», обычно исполняемой священниками и монашествующими - чистыми от греховных помыслов, а не фарисеями и собирателями треб. Небесный Отец, услышав: «Россия - священная наша держава», всемерно одобрил этот постулат и как мог наполнил своим содержанием, то есть концентрированным Истинным Светом. Ну кто же злобный буратино тем деятелям, которые ради достижения сиюминутного успеха, власти и богатства впустили к себе внутрь на поселение различных бесов и даже демонов? Реакция аннигиляции получилась как по учебнику Колдуна, даже экзорцизма читать не потребовалось. Между прочим, влияние манифестации распространилось не только на Россию. Заокеанская цитадель демократии по той же причине в один момент лишилась и первой леди, и госсекретаря. Хилларюга скоропостижно померла с полной горлумизацией тела, как это было в прошлом мире, а вот Мадлен Олбрайт лежит в коме, и выйти из этого состояния ей уже не дано. Что там случилось с менее публичными персонажами, вроде мистера Сороса и Бжезинского, я не проверял, но наверняка ничего приятного.
- Так что же, получается, одним махом мы семерых побивахом? – с ехидцей спросил товарищ Тамбовцев, бросив взгляд на тот экран, где по своим местам рассаживались гости программы НТВ.
И в самом деле, ряды борцов за все хорошее против всего плохого зияли рваными прорехами, причем под аннигиляцию попал самый отстойный контингент. Однако свято место пусто не бывает, и, едва уляжется шум, на место прежних вылезут новые получатели демократических грантов.
- Не совсем так, - ответил я. – у нас осталось достаточное количество оппонентов, сознательно стремящихся ко злу, так сказать, по естественным причинам. Никто ничего им на ухо не нашептывает, они все делают сами, по своей воле, из побуждений высокомерия, алчности и властолюбия. На российских олигархов наша Манифестация не подействовала ни в малейшей степени, а либеральные чиновники пережили воздействие в сильно ослабленном виде. Те же Касьянов, Кудрин и ненавидимый всеми Чубайс, который по умолчанию виноват во всем, не утратили даже способности внятного мышления, потеряв только возможность втирать лапшу в мозги высокому начальству. Даже непонятно, что тут больше подействовало - то ли «Святой Мир» с божественной накачкой, разогнавший и истребивший шепчущих на ухо сущностей, то ли сама Мобилизация, которая показала, как глупо и мелочно смотрится их деятельность со стороны. А выглядеть глупо они не любят, так как считаются какими-никакими профессионалами в своем деле. Спросите того же Чубайса, за что он ненавидит российский народ, и получите правдивый ответ, что никого он не ненавидит, а просто старается устроить российскую экономику по лекалам лучших мировых, читай, западных, образцов. При этом видели мы уже деятелей, пытавшихся слепо следовать марксистским лекалам и загнавших свою страну туда, откуда нет возврата. Вот и Чубайс тоже происходит из когорты позднесоветских реформаторов, перешедших в разрушители, потому что не видел возможности плавной трансформации госмонополистического монстра в многоукладную форму хозяйствования и не уловил момента, когда нужно остановиться и вместо разрушения начать созидать. Впрочем, пока в Кремле сидел Беня Цин, а его правой рукой были то Егор Гайдар, то Борис Березовский, ни о каком созидании не могло быть и речи.
- Так что же, Сергей Сергеевич, вы оправдываете Рыжего Толика? – удивился неугомонный товарищ Тамбовцев.
- Не оправдываю, а объясняю, - возразил я. – Глупость и непонимание сути того, что он взялся реформировать, так же наказуемы, как и подлость. А глупость, от невозможности достичь успеха переходящая в подлость, и тем более. Все попытки Владимира Владимировича использовать это существо с рациональными целями заканчивались эпичнейшими фиаско, и после последнего такого крушения планов, как следует из истории искусственных миров, гражданину Чубайсу даже пришлось бежать из страны, прихватив все, что нажито непосильным трудом, то есть банковскую карту и злоязыкую жену Авдотью. Думаю, в Основном Потоке картина будет похожей. Однако вернемся к текущему положению дел. Таких, как Кудрин, Чубайс и иже с ними наш удар не убил и не свел с ума, а только выбил из седла. Они поболеют немного, оправятся и попробуют зайти на вторую фигуру Марлезонского балета. Однако теперь Владимир Владимирович Истинным Взглядом видит все их ужимки и увертки, так что этот номер не пройдет. А вот по разного рода либеральным политиканам, озверевшим журналистам и правозащитникам, истово и беспричинно ненавидящих российское государство и народ, мы ударили сильнее всего. Запомните: беспричинная ненависть и пренебрежение окружающими - знак того, что поблизости от этого человека с недобрыми намерениями ошивается один вредный рогатый старичок. Для бизнесменов ненависть - слишком нерациональная эмоция (такие, как Джордж Сорос - исключение, а не правило), чиновники тоже подвержены этому явлению не так часто, а вот артисты разговорного жанра склонны к такому наиболее всего. Именно поэтому так поредели ряды участников шоу на НТВ, грустны и болезненны их лица, на которых уже заранее написана вся мировая скорбь, и ходят они, постоянно оглядываясь, будто опасаясь, что сейчас их схватит за шиворот невидимая рука.
- А самое примечательное, - усмехнулась Нина Викторовна, - там отсутствует главное действующее лицо - баба-Яга русской либерастии Людмила Алексеева, и некому сказать в конце шоу историческую фразу, что Путин - это навсегда.
- Историческую фразу сказать нет проблем, - сказал я, - просмотровое окно нам в помощь. Но вот вопрос - нужно ли это делать? Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь из присутствующих, услышав Глас с Небес, с перепугу наделал в штаны или вообще дал дуба. Хулиганство получится, да еще с причинением смерти по неосторожности.
- А вы, Сергей Сергеевич, скажите это тихонько, без громового злорадного хохота, но так, чтобы слышали все, - посоветовала Ирочка Андреева. – И тогда вас ни в чем нельзя будет обвинить, даже если кого-то и вынесут из студии ногами вперед. Вы их только проинформировали, и не более, а ласты потерпевшие склеили самостоятельно, исключительно из-за своей нечистой совести.
- Ладно, - хмыкнул я, - там будет видно. А теперь, когда вводная лекция прочитана, давайте устраиваться поудобнее и смотреть кино…
И тут я ощутил присутствие в голове Небесного Отца.
«Ты только не сомневайся, сын мой, - произнес он. - Скажи этим прихвостням моего извечного оппонента все, что ты думаешь по этому поводу и о них самих. Если кто-то из них и попадет на мой суд, то я на тебя не обижусь. По подвигам им должна быть награда и по мощам елей».
27 марта 2000 года, 04:05 мск. Околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Ну я и отжег, ибо привык исполнять указания начальства с точностью и в полном объеме… Едва публика в студии НТВ собралась расходиться, я открыл туда акустически проницаемое просмотровое окно и с интонациями артиста Басова произнес:
- Ну что, допрыгались, политические проституты, демократы, либералы и тунеядцы? Путин теперь с вами навсегда!
И, честное слово, больше ничего не сделал, однако эффект вышел поразительный. Умереть никто не умер, а вот паники было предостаточно. Хакамада с визгом полезла под стол, Немцов чуть не грохнулся в обморок, ведущий Евгений Киселев, обычно такой самодовольный, побледнел и начал креститься. Да и вся остальная публика вела себя как стая мышей при неожиданном визите Чеширского кота.
Владимир Владимирович позвонил мне сразу после этого. К тому моменту в штабе победителя торжественно откупорили и выпили шампанское, а у Зюганова с его тринадцатью процентами (а рассчитывали как минимум на тридцать) с мрачным видом выглушили ящик водки, занюхав рукавами. Данные орбитальной сканирующей сети совпали с подсчетами Центризбиркома до второго знака после запятой, и теперь то, что завтра будет не таким, как вчера, стало очевидно не только нам, но и всем гражданам России, а также всем международным партнерам, будь они неладны.
- Добрый вечер, Сергей Сергеевич, - сказал почти что избранный президент Российской Федерации. – Или у вас там утро? Ну, неважно. Поздравляю вас с оглушительным успехом.
- У нас тоже вечер, - ответил я. – «Неумолимый» уже в вашем мире, пока прикрытый маскировочным полем, занял позицию прямо над Москвой. Высоко сидим, далеко глядим. А насчет поздравлений вы не по адресу. Поздравлять сейчас следует проголосовавший за вас российский народ, с которым вы теперь повенчались лет так на тридцать. Не обманите его ожиданий. Впрочем, от ваших старших братьев вам по части сроков все должно быть известно и без меня, а вот «народ» тут главное слово. Если народ будет хотеть одного, а советники будут подталкивать вас сделать нечто прямо противоположное, гоните их в шею без выходного пособия или, еще лучше, отдайте в разработку следственным органам, чтобы те выяснили, на кого работают эти деятели, а также раздобыли прочие адреса, пароли и явки. Манипулировать президентом Российской Федерации - это так мерзко, что хуже не придумаешь.
- Да, - подтвердил мой собеседник, - народ у меня в голове, и безмолвствует, как у Пушкина. Он свое дело сделал, и теперь очередь за мной. А я даже не знаю, с чего тут можно начать, причем так, чтобы не разломать то, что еще работает.
- Начните с начала, то есть с повышения квалификации, - посоветовал я. – На это до инаугурации у вас есть еще сорок дней. В вашем распоряжении опыт ваших братьев, по части того, что делать нужно, а что нет, опыт товарища Сталина, который тоже принял у предшественника разоренную страну и превратил ее в сверхдержаву, и опыт мира моей супруги, где император Михаил Второй тоже в сопоставимые сроки построил сверхдержаву, но радикально иного типа.
- А нам нужен этот самый статус сверхдержавы? – спросил Владимир Путин. – А то по этому поводу у нас имеются определенные сомнения.
- Россия, как самое крупное государство на планете, может быть только сверхдержавой, в противном случае ее сожрут, - ответил я. – Забудьте о дурацких идейках о вступлении в Европейский Союз и НАТО. Туда вас готовы принять только по частям, то есть областями. Запад - это ненасытный хищник, сколько ему ни дай, все будет мало. Россия - не просто государство, а отдельная цивилизация, органично сочетающая лучшие качества Запада, Востока и Юга. Если мы, русские, ведем себя правильно, то становимся вхожими в любой дом. Для этого мы должны быть сильными без жестокости, гордыми без гордыни, умными без зазнайства и богатыми без алчности и чванливости, а самое главное, Россия должна быть суверенной, чтобы над ней был только Творец Всего Сущего, и более никого. Из всех международных организаций членство стоит сохранить только в ООН, СНГ и ОДКБ, и в дальнейшем вступать лишь в те блоки и союзы, которые будут создаваться с участием России на равноправной основе. А то в паскудной Парламентской Ассамблее Совета Европы в самом ближайшем будущем возьмут моду большинством голосов лишать российскую делегацию права голоса и поучать, поучать, поучать менторским тоном, как правильно строить демократию, а вы будете терпеть такое издевательство и перечислять взносы на содержание этой бессмысленной говорильни. А как же иначе, ведь для приписанных к ПАСЕ депутатов Государственной Думы членство в этой организации будет означать зарубежные поездки с командировочными в валюте. Тьфу ты, мерзость!
- И что, так сразу и выйти? – спросил Владимир Путин. – Не слишком ли будет резко?
- Нет, не сразу, а только после первого взбрыка, - ответил я. – Если российскую делегацию лишат голоса, например, за недемократический характер прошедших выборов, тогда она должна собрать манатки и вернуться на родину, а взносы следует заморозить до прояснения ситуации. Нет права голоса - нет и денег, курите бамбук, уроды. Если ситуация не прояснится примерно в течение года, членство России в Парламентской Ассамблее Совета Европы должно быть прекращено де-факто. Недопустима ситуация, когда вам плюют в лицо за ваши же деньги. Ну а если господа депутаты не поддержат ваше решение, можно намекнуть, что в Каменном веке тоже можно жить, и даже весьма неплохо. Есть у меня несколько тропических курортов строгой изоляции, где свален разный отработанный человеческий материал.
- Хм, - произнес мой собеседник. - Скажите, Сергей Сергеевич, а вы всегда, чуть что, прибегаете к угрозе насилием?
- Отнюдь, - ответил я. – Для тех, кто не встает в позу барана, бодающего новые ворота, мои отступные могут оказаться невероятно щедры. Некоторые в таком качестве получали две тысячи американских долларов наличными, а другим доставалась вторая молодость, неописуемая красота и царство в придачу. Если что, в первом случае - это я об отце уже известной вам Эльзы Кунгаевой, чтобы он дал дочери свободу, а во втором - об умнейшей женщине своего времени, вдовствующей императрице Марии Федоровне из мира русско-японской войны, в новой жизни Бахчисарайской царице и Константинопольской императрице Дагмаре Первой.
- Да, - подтвердил Владимир Путин, - Сергей Борисович докладывал мне и о деле гражданина Буданова, и о встрече с госпожой Дагмарой. Между прочим, о вас она отзывалась только в превосходных тонах. Ну что же, наверное, на сегодня наш разговор следует закончить, и завтра продолжить на свежую голову.
- Согласен, - сказал я. – До свиданья, Владимир Владимирович.
- До свиданья, Сергей Сергеевич, - произнес тот и отключился.
27 марта 2000 года, 14:05 мск. Околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Следующий звонок Владимира Путина состоялся уже в третьем часу дня, когда все проспались после бурной ночи и были готовы к новым подвигам и свершениям. Особенно это касалось коммунистов, которые развили просто неприлично буйную деятельность, чтобы оспорить результаты голосования. Крик «Обокрали!» звучал почти из каждого утюга, однако на созванный сгоряча митинг протеста на Пушкинской площади народ собирался жиденько. К двум часам набралось не более полутора тысяч человек, среди которых заметную часть составляли… корреспонденты российских и зарубежных изданий. По крайней мере, люди в жилетах с надписью «Пресса» мелькали в толпе повсюду и портили картинку тем коллегам, перед которыми начальство поставило задачу показать массовость протеста. Впрочем, Крокодил Гена на месте событий отсутствовал - наверное, съел чего-то на вчерашнем банкете и заболел. Собравшихся активистов и случайных прохожих пытались завести трое его однопартийцев-депутатов: Валерий Рашкин, Николай Харитонов и Василий Шандыбин.
Попытка переворота на волне протестов против результатов выборов - классика жанра вмешательства Запада во внутренние дела различных недоразвитых государств. Только готовить такую попытку нужно заранее, примерно за год, а еще три месяца назад никто не подозревал ни о том, что эти выборы будут досрочными, ни о личности самого вероятного фаворита гонки. И уж тем более никто не мог предполагать, что победа крайне неприятного для Запада человека станет столь оглушительной и, прямо сказать, сокрушительной. Вот и не припас никто соломки вкупе с канистрою бензина, а смастерить зажигательный состав прямо на месте из подручных материалов явно не получалось. Собравшийся народ тлел, дымил, но воспламеняться никак не желал.
И одновременно со всей этой шумихой в широких народных массах нарастало раздражение и даже возмущение бессовестной суетой последователей Зюганова. Каждый гражданин за себя знал, за кого проголосовал, и попытка оспорить этот выбор воспринималась как покушение на святое. Люди проголосовали, а торговцы дедушкиными орденами пытаются это оспорить и привести все к прежнему состоянию? Да ни в коем случае! Кроме того, Истинный Свет, заполнивший все вокруг, с беспощадной ясностью высвечивал настоящие побудительные мотивы и речей и поступков различных публичных акторов.
И последователи папы Зю в его лучах выглядели не очень презентабельно. Никаких интересов народа они не отстаивали, а думали только о своем политическом рейтинге, который неумолимо соскальзывал в раздел «Разное». Обещанного социализма эти люди строить ни при каких обстоятельствах не собираются (им и так хорошо), харизмой от их вождей и не пахнет, а необходимость в громоотводе для канализации протестных настроений в ближайшем будущем отпадет окончательно и бесповоротно. Чубайс и Зюганов - это два плеча одной сбалансированной пары: сними с весов одного, и тут же за ненадобностью исчезнет из политической жизни и второй. Такова политическая диалектика постсоветской России.
И вот звонок - не то чтобы долгожданный, но весьма своевременный. Открываю просмотровое окно, а там - знакомые все лица: помимо Владимира Путина и Сергея Иванова, присутствуют Борис Грызлов и… Дмитрий Медведев. Для полной представительности не хватает только Сергея Шойгу и Александра Карелина, но, видимо, избранный президент на первый ознакомительный визит решил их с собой не тащить, ибо эти двое - не более, чем подтанцовка при главных политических акторах.
- Добрый день, товарищи, - поприветствовал я будущих собеседников. – Владимир Владимирович, мы будем разговаривать через окно, или вы пройдете на борт?
- Добрый день, Сергей Сергеевич, - за всех ответил Владимир Путин. – Мы, пожалуй, пройдем. А то как иначе Борис Вячеславович и Дмитрий Анатольевич смогут приобщиться к тому, с чем им в ближайшее время предстоит работать?
- Прошу, - сказал я, превращая просмотровое окно в полноценный портал.
Медведев прошел на борт последним, внутренне трепеща в ожидании неприятного разговора. Очевидно, старшие товарищи уже просветили его о той не самой благовидной роли, какую сыграет в истории России в не столь отдаленном будущем. Деловая, и в тоже время достаточно помпезная обстановка императорских апартаментов тоже произвела на этого человека определенное впечатление. Точнее, Истинным Взглядом было видно, что в первую очередь впечатление произвела именно обстановка, и лишь потом учитывалось остальное…
- В первую очередь, Владимир Владимирович, - сказал я, - мне хотелось бы попросить вашего молодого друга ничего не пугаться и не напрягаться. Я никогда не наказываю младшие воплощения людей за то, что совершили старшие, и всегда радуюсь, отклонив того или иного человека с опасного пути. Свидетелями тому могут быть Нестор Махно, полковник Дроздовский и малоизвестный в наши времена генерал Флуг. И вас, Дмитрий Анатольевич, это касается в полной мере, если, конечно, вы поймете, в чем были неправы ваши старшие воплощения, и осознаете предел своих компетенций, выше которого прыгать вам категорически не рекомендуется. А то выйдет у вас все точно по Черномырдину: «хотели как лучше, а получилось как всегда».
- Я вас не понимаю, - тихо произнес Медведев, - в чем было неправо мое старшее воплощение?
- Для начала, - сказал я, сдерживая рвущегося на свободу младшего архангела, - ваше старшее воплощение отодвинуло от должности местоблюстителя президентского поста значительно более пригодного к тому кандидата. Точнее, вы согласились быть бенефициаром заговора, ставившего целью такую рокировку, ибо самостоятельно провернуть такое были не в состоянии - не тот у вас типаж и жизненный опыт. Вами окружение вертело как хотело, а вот с Сергеем Борисовичем манипулировать было невозможно, что и пугало определенные круги в российском политикуме и бизнес-сообществе. Он жесткий человек, своими ногами ходил по чужой земле и смотрел в лицо опасности. Потом, уже находясь на президентском посту, вы совершили несколько серьезных ошибок, стоивших России темпа развития. И я, и другие мои товарищи, пережившие этот период в своих первых жизнях, расцениваем его как «малые девяностые», а это, поверьте, весьма негативное мнение. Вы распорядились не накладывать вето на западную резолюцию о введении бесполетной зоны над Ливийской Арабской Джамахирией, что позволило НАТО на вполне «законных» основаниях развязать против этой страны полномасштабную агрессию и полностью ее уничтожить. Муаммар Каддафи, конечно, достаточно неприятный и своевольный человек, но его смерть на территории Ливии открыла дорогу затяжной межплеменной войне, а страны НАТО и прочий коллективный Запад с вашей легкой руки вновь получили возможность сеять в мире хаос, убивать и насиловать. Внутри России вы назначили министром обороны мебельного магната и первоклассного прохвоста Анатолия Сердюкова, и тот с невиданной энергией принялся распродавать военное имущество, закрывать военные училища, полигоны, госпитали и учебные центры. Продавались даже бетонные плиты с взлетных полос запасных аэродромов - мол, большой войны никогда не будет, а значит, все это не нужно. Это была афера века, и вскрылось все уже после того, как Владимир Владимирович вернулся в Кремль, но дело спустили на тормозах, и Сердюкова даже не посадили, ограничившись строгим «нельзя». Вы сознательно убивали остатки российской промышленности, в том числе производство военной техники и гражданских самолетов, планируя продавать на запад нефть и газ, и на вырученные доллары закупать у господ буржуев все самое лучшее и современное, исходя из потребностей правящего класса и небольшой контрактной, то есть наемной, армии. Однако чем дальше, тем очевиднее становилась глупость такой позиции. Запад из категории «геополитический конкурент» переходил в состояние «лютый враг», и с его стороны, пока издалека, на Россию накатывалась та самая большая война, которую вы уже списали со счетов. Но еще до того, как на этом направлении прозвенел первый звонок, уже в должности премьер-министра вы отметились повышением пенсионного возраста, что вызвало взрыв возмущения со стороны самых широких слов населения. В ту же строку пошло инициированное вами вступление в ВТО, следствием которого был так называемый налоговый маневр, переложивший фискальную нагрузку с экспортных потоков на внутрироссийское потребление. Едва это было сделано, как коллективный Запад инспирировал на Украине государственный националистический прозападный переворот с целью превратить это достаточно крупное государство-лимитроф в главный антироссийский прокси-таран. Еще в результате бурных событий в Киеве в Россию из Украины ушел Крым, а на Донбассе образовались непризнанные повстанческие Донецкая и Луганская Народные Республики. И тогда же страны Запада ввели против Российской Федерации первые секторальные санкции, поставив под удар финансовую систему и гражданскую авиацию, с вашей нелегкой руки летавшую исключительно на импортных самолетах. Принудительный разрыв договоров лизинга и запрет на поставку запасных частей должны были оставить российских граждан без воздушного сообщения. И никакое ВТО таким, прямо сказать, волюнтаристским действиям западных стран не помешало. Но выкрутились, так как отказались возвращать самолет лизингодателям, а запчасти или научились производить сами, или закупали через третьи страны по серому импорту. Но вам было все как с гуся вода. В самом конце премьерской карьеры вы додумались до ликвидации государственных и муниципальных унитарных предприятий – дескать, они мешают развиваться частному бизнесу, то есть задирать цены для населения. Не умея и не желая решать проблемы государства за счет инициирования быстрого экономического роста, ваше окружение, ни минуты не сомневаясь, по малейшему поводу залезало в карманы к каждому гражданину России, кроме самых богатых. Отставили вас с премьерской должности в самый канун искусственной пандемии атипичной вирусной пневмонии, иначе именуемой еще КОВИД-19. И даже страшно подумать, какие страшные чудеса могла бы еще увидеть страна, если бы правительство Медведева продержалось хотя бы еще три-четыре месяца. И это я так, прошелся по основным моментам - для подробного рассказа потребовался бы не один день.
- Да, это так, Дима, - сухо сказал Владимир Путин. – Аналогичные сведения я получил от своих старших братьев-близнецов из искусственных миров, которые посоветовали не допускать тебя ни до какой практической деятельности. И, кроме того, мне известно, что Сергей Сергеевич никогда не врет и даже не преувеличивает, потому что это не соответствует его внутренним установкам и должностным обязанностям Специального Исполнительного Агента Творца Всего Сущего. Так что имей в виду, что ты на особом счету.
- Ну почему же ни до какой? – хмыкнул я. – Есть там у вас такое поприще, где Дмитрий Анатольевич будет незаменим. Я имею в виду должность министра юстиции. Российское законодательство сейчас является хаотическим нагромождением нужных, ненужных и прямо вредных законов, которые налеплены поверх ельцинской конституции сомнительного качества, написанной, в числе прочего, под диктовку западных советников. Однако врубаться в этот законодательный бедлам прямо сейчас с шашкой наголо - занятие дурацкое. Для начала следует разобраться с тем, где что лежит и кто на ком стоит, и затем, исходя из поставленных целей государственного строительства, решить, где чего добавить или убрать.
- А кто будет ставить задачи - вы? – с наивным видом спросил Медведев.
- Нет, - ответил я. – Задачи будет ставить российский народ через своего законного представителя, то есть президента Владимира Путина, а я при необходимости окажу ему всю возможную поддержку. По-иному у меня дела не делаются. И запомните: богатство российского государства должно определяться не по капиталам высших классов, а по благосостоянию медианной части общества и условиям, в которых живет самая малообеспеченная часть российского народа. Причины, вызывающие бедность, должны изживаться, а доля таких людей в населении неуклонно сокращаться. И ключ к решению этой задачи лежит в быстром и в то же время суверенном развитии страны, чтобы миллиарды долларов не утекали из российской экономики в западные банки.
- Да, Дима, - сказал избранный президент Российской Федерации, - под этой позитивной программой я подписываюсь двумя руками. Вопрос у нас сейчас не в стратегии, а в тактике, так как метод «все отнять и поделить заново» уже показал свою ущербность. И ничего не делать тоже нельзя, ведь народ во всей своей массе не считает состоявшуюся приватизацию справедливой. Чтобы знать это, теперь мне не нужно обращаться к господину Павловскому или устраивать социологические опросы. Все сто миллионов взрослых россиян и еще какое-то количество несовершеннолетних благодаря устроенной Сергеем Сергеевичем манифестации сидят у меня в голове и хором требуют отнюдь не хлеба и зрелищ, а справедливости. И я тоже плоть от плоти своего народа, вырос на улице, и когда мой народ ранен, у меня течет кровь. Я тоже жажду справедливости, но не знаю, как ее добиться таким образом, чтобы не скатиться ни к уравниловке, ни к произволу, когда лично приятные мне люди остаются за рамками процесса, а остальных жирных котов зажевывает беспощадная машина.
- Плохо то, что государственная собственность неправедным путем попала в частные руки, но еще хуже то, что оформлена она оказалась на оффшорные компании, в которые и выводится вся прибыль, - сказал я. – Начинать нужно с наведения порядка в этой области, то есть с возврата капиталов в российскую юрисдикцию и установления контроля над стопроцентной выплатой налогов. Мухлюют по этой части господа новоявленные нувориши кто во что горазд. Нарушения двух этих принципов должны стать тягчайшими преступлениями, чреватыми возвратом неправедно нажитого в государственную собственность. И лишь когда это будет сделано, появится возможность переходить к дальнейшим действиям, так как в казне заведутся какие-никакие деньги, а часть бездумно раздаренного вернется под государственное управление.
- А как же быть с эффективными собственниками? – спросил Дмитрий Медведев при полном молчании старших товарищей.
- Эффективным может быть только тот собственник, который начал дело с нуля, а не получил капитал, свалившийся с неба, - парировал я. – Более детально по этой теме вы сможете проконсультироваться с моим казначеем Мэри Смитсон. Как маг Богатства высшей девятой категории она прекрасно разбирается в эффективных и неэффективных собственниках. Только не обманитесь ее внешностью милой молодой женщины. Позывной Рыжая Акула у нас кому попало не дадут.
Ответом было глухое молчание. Дмитрий Анатольевич пытался осознать мои слова «маг Богатства» и сопоставить их с окружающей обстановкой. Получалось плохо.
- Мы же говорили тебе, Дима, что в гостях у Сергея Сергеевича ничему не надо удивляться, - назидательно произнес Сергей Иванов. – Невероятное тут плавно перетекает в невозможное, и наоборот. Только маги тут не такие, как наши размахиватели руками в телевизоре - руками они без надобности не размахивают, ночной энурез дистанционными методами не лечат, зато действительно способны на то, что составляет суть их квалификации. Если это маг Огня, то будет все в пепел, если маг Жизни, то лечит он так, что и не снилось нашим докторам, если маг Погоды, то будет вам тропический тайфун, топящий вражескую армию в разверзнувшихся небесных хлябях, если маг Богатства, то в карты с ним или с ней лучше не играть, разденет до трусов…
- Есть у Мэри Смитсон мечта - вернувшись в родной мир или около того, поиграть на бирже так, чтобы тамошние хозяева американской жизни очутились как раз в положении «без трусов», - сказал я. – Это такая маленькая англосаксонская месть за униженное положение бедной фермерской дочки в прошлой жизни. И я, в общем-то, совсем не против – все имеет свою цену, и безудержная алчность биржевых спекулянтов тоже.
И тут взгляд избранного президента упал на просмотровое окно с видом на прозюгановский митинг на Пушкинской площади.
- Ого, - произнес он, - а эти все митингуют!
- Они только начали, - сказал я. – Но главный бенефициар к месту событий не явился, а потому дело идет тускло, без огонька. Данное событие больше похоже на отработку номера для галочки, чем на начало обычной для двадцать первого века цветной революции. Но мы тут наготове. Если подельники гражданина Зюганова выплывут за края политического бассейна, я пошлю туда звено «Шершней» в дополнительном полицейском обвесе, дабы те разогнали эту публику ослабленным депрессионным излучением или положили всех в черный сон. В последнем случае ваши сотрудники правопорядка получат возможность взять их руками и разобраться, откуда там растут руки, а откуда ноги. Но пока надобности ни в чем подобном не наблюдается - поорут немного свои дурацкие лозунги, охрипнут на холодном ветру, и разойдутся по домам.
- Понятно, - кивнул товарищ Путин и тут же спросил: - А что такое цветная революция?
- Наивный вы еще человек, - вздохнул я и рассказал об этих самых цветных революциях, добавив, что в России попытка такого явления состоялась только один раз, и именно по поводу обратного перехода к власти от Медведева к Путину. Московская либеральная публика, поддержанная заокеанским вашингтонским обкомом, хотела, чтобы новые девяностые длились вечно, и для того вышла на улицы, нацепив себе на лацканы белые ленточки. Но кончилось все тем, что народ сказал свое решительное «фу» - и офисный планктон разбежался по своим норкам.
Выслушав, Владимир Путин сказал, что давить такое явление, когда протестами управляют из иностранного посольства, требуется со всей возможной решительностью, не останавливаясь ни перед какими персоналиями.
- Не делайте их мертвыми, делайте их смешными, - ответил я лаконичной фразой. – В данной ситуации при полном отторжении бунта народом никого смешнее товарища Зюганова, пожалуй, не найти. А сверху еще стоит разъяснить, что российские граждане - не чья-то собственность, и имеют право голосовать за того, кто им больше понравится, а потому слово «контроль» в устах ораторов этой сходки до предела неуместное и отдает крепостным правом.
- Ну хорошо, - кивнул товарищ Путин, - так и сделаем. А сейчас хотелось бы обсудить предложенный вами персональный состав нового правительства, тем более, что его потенциальные члены, входящие в мое ближайшее окружение, присутствуют тут в полном составе. Основной вопрос у нас возник по коллеге Примакову, рекомендованному вами в премьер-министры. Как нам известно, этот человек тесно связан с господином Гусинским…
- Во-первых, - сказал я, - связь между Примаковым и Гусинским не столь тесная, как вам кажется, во-вторых, разорвать ее не составит труда. Давайте сядем за стол, я приглашу своих соратников и советников, и мы дадим вам полный расклад…
Примерно час спустя, там же
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
На экспресс-совещание с участием Владимира Владимировича в качестве подкрепления я пригласил неизменную Кобру, товарищей Тамбовцева и Антонову, социоинженера Риоле Лан, бывшую главу резидентуры Наблюдателей Аделлу Коэну и… искина Агриппу, для которого за столом переговоров требовалось установить отдельный голопроектор, напрямую связанный с аппаратурой межмировой коммуникации, что и вызвало задержку. Все это время мы, позевывая, вынуждено наблюдали за унылой акцией последователей товарища Зюганова, похожей на заевшую грампластинку (если кто еще помнит о таком явлении).
Потом мне это надоело, и я, щелкнув пальцами, мысленно позвал к себе няшу Тел - мол, представился повод немного похулиганить. Незадолго до этого средняя дочь мисс Зул достигла деммского возраста совершеннолетия, и сразу же записалась ко мне на службу в диверсионное подразделение своей матери. Няша, конечно, не отказалась, потому что разные мелкие пакости как раз ее стезя, только попросила немного обождать, так как ей нужно навести небольшой марафет. Выход в люди для деммки - это совсем не то, что вращаться среди своих.
И вот через раскрывшийся портал в мои апартаменты модельной походкой входит краснокожая рогатая-хвостатая девочка, или, скорее, девушка. Ее острые, как у козочки, грудки оттопыривают тонкую серую ткань блузки-топа. На ней черные джинсы, художественно драные на бедрах и коленках, серые кроссовки, серебряный крестик на цепочке вокруг шеи и маленькая, тоже серая, кепочка-апаш, неведомым образом (вероятно, силой магии) держащаяся меж острых рожек на черных кучерявых волосах, в которых видны розовые и фиолетовые пряди.
- Слушаю и повинуюсь, дядя Сергей, - заявила юная проказница, сложив ладони меж грудок и притворно опустив очи долу.
В наряде видна рука Птицы (стиль для хулиганистых особ), а вот обращение «дядя Сергей» говорит о том, что у меня завелась еще одна приемная дочь. Для деммок отношение между девочкой и старшим братом матери - это чрезвычайно серьезно, и наряжалась она именно для меня, а не для кого-то еще. Однако постой, Серегин… это еще далеко не вся правда. Мисс Зул мне никаким образом не сестра, а вот с Птицей, хоть мы совсем не родственники, отношения у нас как раз братско-сестринские. Ну что же, принимаем информацию к сведению и движемся дальше.
Однако мои гости оказались поражены, ведь даже Сергею Борисовичу деммское семейство не представляли, за ненадобностью этого дела. Даже светлые эйджел рядом с краснокожей рогатой-хвостатой проказницей смотрелись до предела бледно и привычно. Однако никто из присутствующих не бросился креститься и бормотать молитвы (чай, не какая-нибудь деревенщина), только у Владимира Владимировича обострился Истинный Взгляд, а уже им он из всей композиции наперво выхватил крестик. Следом за шефом расслабился товарищ Иванов, и только Борис Грызлов и Дмитрий Медведев сидели напряженные, как коты на заборе, когда понизу ходит злая собака (или не злая, но котам все равно, у них инстинкт).
- Итак, товарищи, позвольте представить вам еще одну мою приемную дщерь - виконтессу Тел бин Зул из весьма отдаленного от нас мира деммов, - провозгласил я. – В самом начале пути по мирам я принял в ряды своего отряда четырех бесправных изгнанниц с экзотической внешностью, и ничуть о том не пожалел. Деммы - это магическая раса, сочетающая в себе невероятное с невозможным, и сейчас мисс Тел продемонстрирует вам это со всей определенностью.
- Я готова, - улыбнулась Тел, показав небольшие острые клыки, - кого тут надо застращать?
- Стращать никого не надо, - ответил я. - Вот видишь, в просмотровом окне распинаются человекообразные бабуины? Мне нужно, чтобы они начали говорить то, что думают на самом деле, а не то, что им положено на публику, исходя из партийной дисциплины. Справишься?
- Без проблем, дорогой дядюшка! – откликнулась юная деммка и вперилась внимательным взглядом в просмотровое окно, через пару мгновений заявив: - Готово! Сейчас начнется…
Он с удовлетворенным видом потерла руки, хищно улыбнулась и приподняла бровь, отчего ее личико приобрело злорадно-веселое выражение. Все присутствующие затаив дыхание наблюдали за происходящим по ту сторону, даже не догадываясь, какое представление их ждет.
Николай Харитонов, выступавший при молчаливой поддержке своих подельников, вдруг замолчал, моргнул, а потом вдруг четко, с расстановкой произнес:
- А ведь, сказать честно, я тоже голосовал за Путина. И правильно сделал. Наш Зюганов - это не лидер, а одна только видимость - как говорил товарищ Сталин, красивая ненужность…
- Да, что ты говоришь?! – ревущим басом прервал приятеля Василий Шандыбин, внезапно побагровев.
- А вот что думаю, то и говорю! - со злостью ответил Харитонов. – При Борьке-козле мне за державу обидно было, но теперь она у нас с новым президентом в ближайшем будущем сама скоро кого хочешь обидит, потом догонит и еще раз выдаст добавки на посошок. Все дела теперь будут делаться в «Единстве», а у нас, коммунистов, с таким пустоголовым вождем, как всегда, будет застой и отстой. При проигранных выборах положено поздравлять победителя и заявлять о готовности сотрудничества ради защиты интересов народа, а не устраивать акции протеста, потому что люди проголосовали «неправильно», и кричать «обокрали!». Мы, коммунисты, свободные люди, за кого считаем нужным, за того и голосуем. Тьфу ты, пакость!
- А мне вовсе все равно, держава там Россия или нет, лишь бы платили вовремя и в долларах, - заявил Валерий Рашкин. – Плевал я на Горбачева, плевал на Ельцина, и так же плюю на Путина и Зюганова, поэтому и не голосовал вовсе, бросил в урну пустой бюллетень. Главное, чтобы было хорошо Валерию Рашкину… - Говоря это, он побледнел, однако реплика получилась эффектной.
- Политическая проститутка! - презрительно проронил Николай Харитонов. - Давить таких надо как гнид!
- Сам ты путинская проститутка! - заревел Шандыбин, который уж точно голосовал за Зюганова. - Сейчас я тебя…
Пока профессор рабочих наук (типа «мы академиев не кончали») замахивался пудовым кулаком, его оппонент успел пригнуться, и удар пришелся в пустоту. Едва удержавшись на ногах, герой думских рукопашных боев сделал полшага назад, но, не рассчитав свободного места, оперся спиной на тонкие деревянные перильца трибуны, и те с треском проломились, после чего записной бузотер чугунным истуканом рухнул с метровой высоты. В это время с трибуны, дробно топая ногами по ступенькам, ссыпался Валерий Рашкин, ужасаясь тому, что сам только что сказал под влиянием неодолимого порыва. Это потом он будет стараться оправдаться, придумывать версии и молить товарищей о снисхождении, а сейчас первым побуждением было бежать куда подальше с этого страшного места, где на него с гневным изумлением смотрят со всех сторон.
Харитонов проводил взглядом убегающего дезертира, потом сверху вниз посмотрел на пытающегося подняться охающего товарища Шандыбина, убедился, что тот живой и почти невредимый, только растерявший боевой запал, после чего провозгласил:
- А ну, товарищи, кто за союз коммунистов с Владимиром Путиным, запевай: «Россия - священная наша держава…»
- А вот последнее было лишним, - укоризненно сказал я Тел, отводя взгляд от просмотрового окна, - гражданин Шандыбин ведь мог случайно убиться…
- А я тут ни при чем, дядюшка! - с невинным видом развела руками рогатая-хвостатая тинейджерка. - Это он сам, такой неуклюжий, взялся размахивать кулаками на узком пятачке. Стоял бы смирно и дышал ровно, так ничего бы и не было! Ты заказывал правду - вот она, на столе, кушай, пока горячая!
- Действительно, - прокашлявшись, сказал товарищ Путин, глядя на то, как, потеряв интерес к происходящему, с Пушкинской площади расходятся люди, - правда на столе. И она в том, что коммунисты, такие, как Николай Харитонов и даже, возможно, Василий Шандыбин - это тоже российский народ, интересы которого я обязался защищать. А вот по поводу гражданина Рашкина у меня большие сомнения, и по поводу гражданина Зюганова тоже. Правильно там было сказано, что после выборов проигравшие поздравляют победителя и ищут возможность конструктивного сотрудничества, а не устраивают акции протеста с требованием пересмотра результатов. Попахивает от этого то ли детским садом, то ли, как говорил Сергей Сергеевич, иностранным заказом.
- Там, в нашем прошлом, вы собрали партию власти из двух компонентов: «Единство» и «Отечество – Вся Россия», окрестив получившегося кадавра «Единой Россией» , - сказал Александр Тамбовцев. - Народ голосовал за эту конструкцию как за партию Путина, в результате чего она не один раз брала конституционное большинство. Однако таким образом на горбу вашей личной репутации в политическое будущее въехали отвратительнейшие пережитки девяностых, вы их и сами прекрасно знаете, а политический курс долгое время колебался между центристским и право-либеральным. Народ голосовал за вас как за президента в надежде на лучшее и все время ждал от партийных выдвиженцев разных подвохов. Коллизия с воцарением господина Медведева была в числе прочего осуществлена руками этих господ, и среди них же бродила идейка об окончательной приватизации. У нас в России, куда ни кинь взгляд, везде сейчас хаос, запустение и разруха, и в таких условиях терять темп развития ради ненужных политических игрищ будет непростительной глупостью.
- Скажите прямо, что вы предлагаете? – спросил Владимир Путин. – Только конкретно.
- Конкретно, - хмыкнул товарищ Тамбовцев, - я предлагаю использовать ту правду, которая уже лежит на столе, то есть взять «Единство» за основу, а от соседей справа и слева принимать к себе персонально только тех, кто в первую очередь думает о благе страны, а не о политической борьбе, а потому стремится не навредить. И начинать это благое дело следует с формирования правительства, кандидатов в которое требуется отбирать без различия их партийной принадлежности, а лишь исходя из их личных и профессиональных качеств, а партийное строительство подтянется потом. Генеральный политический курс прошедшими выборами обозначен, теперь под него надо формировать команду соратников и единомышленников. Древнюю истину, что короля делает свита, не отменить никакими промышленными и социальными революциями.
- Все верно, - подтвердил я, - Истинный Взгляд и прерогативы Патрона вам при этом в помощь. Для товарища Харитонова я бы предложил должность министра сельского хозяйства. Как профильный дипломированный специалист с большим практическим опытом, он на этой позиции справится лучше иных прочих.
- Но на этой должности у нас уже работает Алексей Гордеев, и, по моему мнению, со своими задачами справляется, - возразил избранный президент.
Я выслушал взвешенный и подробный комментарий энергооболочки, после чего ответил:
- Коллега Гордеев по своему исходному анамнезу имеет к агропромышленному комплексу только косвенное отношение, поэтому, как чисто политический выдвиженец широкого профиля, может быть перемещен на другое не менее важное направление - например, финансовое. Приход в Минфин на должность министра человека с государственническими убеждениями должен взбодрить давно и прочно окопавшийся там либеральный курятник и помочь вам разобраться с движением государственных средств и исполнением бюджета. Сами же говорили, что правдивость ответов гражданина Касьянова перестала внушать вам доверие. Вот, Алексей Васильевич (Гордеев) и поможет вам разобраться, откуда в этом деле растут руки, откуда ноги и откуда головы. Управление финансовыми потоками - сейчас для вас один из важнейших факторов, который может замедлить или ускорить развитие. Без наведения порядка в этом вопросе никуда. Кроме того, я намерен на безвозмездной основе вливать в вашу финансовую систему значительные количества металлического золота в слитках, вот только делать это я буду только под такого министра финансов, который внушает мне полное доверие, а ни господин Касьянов, ни господин Кудрин такого чувства не вызывают.
Владимир Путин переглянулся с Борисом Грызловым, тот кивнул, и вопрос был решен.
- Ну хорошо, - сказал избранный президент, - а теперь давайте перейдем к вопросу кандидатуры в премьер-министры. Коллега Примаков на этом посту мне кажется слишком радикальным решением.
- Ваши опасения напрасны, - ответил я. – Вот справка по действиям воплощений этого человека в других мирах, находящихся в моей юрисдикции. Девяносто второй год: местное воплощение коллеги Примакова в должности премьер-министра при военном диктаторе генерале Варенникове находится уже шесть месяцев. Обстановка на конец мая ничуть не напоминает тот ужас, который в экономике учинил Егор Гайдар. Строительство деиделогизированной многоукладной экономики идет полным ходом, постсоветский спад промышленного и сельскохозяйственного производства преодолен, и наметились предпосылки к росту. Девяносто пятый год: чрезвычайное правительство Евгения Примакова при президенте Ельцине, переведенном на позицию британской королевы, у власти всего полтора месяца. Картина там аналогична вашему девяносто восьмому году, только без дефолта. Рост промышленного производства уже наметился, а вот с сельским хозяйством все на паузе, потому что на календаре пока середина февраля. Кстати, и в том, и в другом мире заметен значительный рост социального оптимизма самых широких кругов населения, что говорит об оценке деятельности правительства Евгения Примакова со стороны простых людей. И еще: ни о каком стремлении к восстановлению ушедших советских порядков с дефицитом, очередями и прочими «прелестями» госмонополистической системы, как твердят некоторые наемные шакалы пера, у Евгения Максимовича речи нет. Его идеал - это крепкая многоукладная экономика, работающая в чисто национальных интересах, а для сформировавшегося у нас, то есть у вас, слоя компрадорской буржуазии воплощение этой программы подобно смерти.
Владимир Владимирович хотел было еще раз спросить про Гусинского, но я перехватил его мысль и добавил:
- Что касается олигарха с птичьей фамилией, то он утратил интерес к коллеге Примакову сразу, как тот снял свою кандидатуру на выборах президента. В настоящий момент никакой связи между ними не просматривается, и возобновления отношений после назначения коллеги Примакова премьер-министром не ожидается. Евгений Максимович - совсем не тот человек, который по первому щелчку пальцев побежит на зов богатенького буратины, тем более что их общий интерес совсем недавно канул в Лету и никогда уже не всплывет. Впрочем, для пущего вашего спокойствия я могу организовать трехстороннюю встречу, где мы обговорим все вопросы и определим края политического бассейна, за которые не стоит заплывать.
- Я вижу, вы уверены в своей рекомендации, - вздохнул Владимир Путин. – Теперь хотелось бы прояснить причину вашего совета назначить Бориса Вячеславовича министром внутренних дел. Эта стезя ему как бы не по профилю...
- Этот рецепт - из вашей собственной поваренной книги примерно за две тысячи второй год, и я не вижу смысла тянуть с его применением, - ответил я. – В органах внутренних дел у вас такой же хаос и разруха, как и в других местах. В связи с хроническими задержками жалования государевым людям ваши правоохранители вынуждены выживать на подножных кормах, то есть за счет использования служебного положения, и это извращает их социальную роль до полной противоположности. За небольшие деньги в пользу следователей обвиняемые и их жертвы у вас иногда меняются местами, на людей, не совершивших ничего предосудительного, уголовные дела заводятся по вымышленным основаниям, а виновные уходят от ответственности, потому что имеющиеся против них вещественные доказательства внезапно теряются, свидетели изменяют показания, а следователи отрабатывают только заказные версии. Решать проблему тут следует с двух концов сразу - во-первых, налаживанием регулярных выплат денежного содержания государственных служащих и работников бюджетной сферы в полном объеме, во-вторых, назначением такого министра внутренних дел, который недрогнувшей рукой взялся бы вскрывать нарывы и выводить на белый свет зарвавшихся оборотней в погонах. На такое способен только чисто политический назначенец, предыдущей деятельностью никак не связанный со службой в органах внутренних дел. К тому же, как только это назначение состоится, я познакомлю Бориса Вячеславовича с парочкой фигурантов громких уголовных дел прошлых периодов, чтобы он разрыл эти помойки до скального основания и вытащил на поверхность всех виновных и причастных.
- А именно? – поинтересовался избранный президент.
- Дмитрий Холодов и Лев Рохлин, - отрезал я. – Как раз со спасения рядового Холодова началась наша деятельность в мире тогда еще девяносто четвертого года. Мы его немного похитили вместе с взрывающимся чемоданчиком, после чего начали по этому делу свое следствие, результаты которого готовы передать в надежные руки. Что касается спасения генерала Рохлина, то оно происходило без полномасштабного доступа в мир девяносто восьмого года, через так называемый «карман». В наших руках несостоявшиеся убийцы, сам генерал, его жена и сын-инвалид, и более никого и ничего, поэтому полномасштабного следствия нашей службе безопасности провести не удалось. Известно только, что Тамара Рохлина ни в одном из всех сущих миров не убивала мужа, и дело против нее было сшито по заказу одного весьма высокопоставленного, но очень состоятельного лица. Вы, кстати, его очень хорошо знаете - такой маленький, кругленький, как колобок, картавый и очень говорливый.
- Да, но зачем ему это было надо? – удивился товарищ Путин.
- Рассказы о том, что генерал Рохлин готовил военный переворот - чушь собачья, - ответил я. – Август девяносто первого и октябрь девяносто третьего годов показали, что в России таким образом дела не делаются, чай, не какая-нибудь банановая республика. Без письменного приказа со стороны легитимного верховного главнокомандующего командиры частей не шевельнут и пальцем, тем более что Лев Рохлин на тот момент никак не был встроен в вертикальную иерархию командования - не был ни министром обороны, ни начальником генерального штаба, ни главкомом сухопутных войск. Зато героический генерал и борец за права простого народа был наиболее вероятным кандидатом на победу на следующих выборах. У вас лично при старте с нуля ни за что не получилось бы преодолеть имеющийся гандикап в рейтинге. Однако если поставить вас рядом, что мы еще сделаем, то полярность у вас окажется одинаковой (вы оба государственники), а вот образ действий - прямо противоположным. С генералом Рохлиным ни при каких обстоятельствах нельзя было договориться - мастер фронтальных боевых действий, он был бы последователен и неумолим. Положение осложнял уже упоминавшийся тут олигарх с птичьей фамилией, который поддерживал генерала финансовым и информационным ресурсом, при этом находясь в контрах с президентом Ельциным и облепившей его камарильей. В подобных условиях наиболее вероятным исходом сразу после выборов была бы конфискация в казну всего незаконно нажитого имущества нынешней олигархии, а для наиболее одиозных персонажей, включая вашего предшественника - арест, военно-полевой суд и расстрел у ближайшей стенки. Даже при полной поддержке народом таких действий ничего хорошего от них государство в целом не ждало. Разворошить все сразу и до основания очень просто, гораздо сложнее будет сложить из обломков работающую структуру.
- Совершенно с вами согласен, - кивнул избранный президент. - А почему вы сказали, что собираетесь поставить нас рядом?
- Дело в том, - сказал я, - что Лев Рохлин видится мне идеальным кандидатом на должность министра обороны. Все же армия в таком качестве с большей охотой примет выходца из своих рядов, чем кадрового чекиста, и работы на этом посту невпроворот. Но есть у меня сомнение, стоит ли «воскрешать» из небытия уже убитого генерала, или лучше пойти по проторенному пути, тем более что в первом случае возникнут проблемы личного плана, ведь тут, в вашем мире, имеются еще одна Тамара Рохлина и их сын Игорь. И этот вопрос надо тоже решать в самые кратчайшие сроки, потому что никто не должен находиться в заключении за то, чего не совершал. И это же касается полковника Поповских и его товарищей. Омерзительна ситуация, когда Защитников Отечества по стороннему заказу, несмотря на полное отсутствие доказательной базы, травят будто загнанных оленей. При этом то, что творится в Генпрокуратуре после восьми лет вакханалии беспредела, начавшегося с дела ГКЧП, должно стать предметом отдельного разбирательства с отделением мух от котлет и принесением всем безвинно претерпевшим официальных извинений. Как мне тут подсказывают, в Основном Потоке этого сделано так и не было. Честь мундира оказалась важнее понятия о справедливости.
Некоторое время Владимир Путин молча думал, играя желваками, потом сказал:
- Понятие о справедливости, конечно, важнее абстрактной чести мундира, и в этом я с вами не спорю. Тут двух мнений быть не может. Что касается «воскрешения» генерала Рохлина и его назначения на должность министра обороны, то тут есть рациональное зерно, но случиться это должно только после нашей личной встречи в вашем присутствии и, разумеется, когда вы официально объявите о своем существовании. Сергей Борисович в таком случае сможет сосредоточиться на своей основной работе в Совете Безопасности. На этом, как я понимаю, у нас все?
- Нет, не все, - ответил я, потому что как раз в этот момент команда рабочих остроухих и горхинь из техсостава в сопровождении инженера-серой ввезла на антигравитационной тележке тумбу индивидуального проектора для Агриппы.
- Знакомьтесь, - сказал я, когда за столом появилось изображение моего самого экзотического Верного, - ваш будущий советник по общим вопросам искин, то есть искусственный интеллект, Агриппа, которого я уже подключил к орбитальной сканирующей сети вашего мира. Лучшие качества машинного и человеческого мышления в одном флаконе. В том же качестве через свой планшет вы сможете обращаться за советами к моим инопланетным советницам госпоже Риоле Лан и госпоже Аделле Коэне. Риоле Лан хорошо разбирается в вопросах преобразования русских государств в наиболее рациональную форму, а Аделла Коэна - специалистка по западным людям во всех их возможных изводах. А еще она с легкостью способна отличить эффективного собственника или управленца от их прямой противоположности, потому что совсем недавно в одном из искусственных параллельных миров под именем мисс Анжелы Бауэрман работала генеральным директором одного национального американского холдинга-монополиста, и в силу этого входила в состав управляющего Корпоративного Директората. Владение собственностью в той ультракапиталистической системе было сильно размыто владением акциями сторонних компаний и корпораций, а потому отделено от управления, которое доверяли только высококвалифицированным специалистам. Идем дальше. Нина Викторовна Антонова - это мой министр иностранных дел, а Александр Васильевич Тамбовцев - главный медиамагнат и начальник службы информации, и в таком качестве вам придется иметь с ними дело. Они оба прожили в разных мирах четыре с половиной жизни, в том числе и в ваше время, после чего были воскрешены Творцом Всего Сущего из посмертия и присланы ко мне на усиление кадрового состава. Среди живых людей такого жизненного опыта на руководящих постах не имеет больше никто. Вы и сами управленец один из лучших, а с такой интеллектуальной поддержкой, когда уже не надо будет брести во тьме наощупь, сможете переигрывать ваших оппонентов как учеников младшей школы. А теперь давайте послушаем, что о вашей реальности думают члены моей команды. Начинайте, господин мой Агриппа…
27 марта 2000 года, 20:55 мск. Околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Проводив до дома российскую делегацию, я остановился перевести дух. Разговор получился вязкий, трудный, но в то же время правильный и необходимый. Владимир Владимирович на этом этапе жизни еще не избавился от некоторого пиетета перед всем западным и прогрессивным, и только такой тяжелый таран, как искин Агриппа и две моих светлоэйджеловские советницы, мог проделать дыру в этой стене, ибо что может быть западнее и прогрессивнее, чем галактическая неоримская цивилизация, напрямую наследующая Древнему Риму. А перед Древним Римом Владимир Путин, как и всякий хороший юрист, также испытывает значительный пиетет, ведь именно там довели понятие законности до максимума и распространили его на огромную территорию.
А у Агриппы, как и у любого римлянина, свой особый взгляд на вещи. Мол, есть Империя, единственная сущая в этом мире, и есть варвары, а третьего не дано. Варвары всегда хотят разрушить и ограбить Империю, а та должна сопротивляться и стремиться брать варваров под контроль. Россия в нашем временном потоке - это Империя, а Запад, даже самый прогрессивный - варвары. И самое варварское государство - это Соединенные Штаты Америки, которые несут покоренным народам не мир, закон и процветание, а войны, хаос и безграничную нищету. Цивилизованность Запада - исключительно внешнее явление, по малейшему поводу скидываемое им в сторону подобно тому, как ящерица отбрасывает хвост. Смотрим на местность, и видим, что добрейший искин прав на все сто двадцать процентов. Везде, где поработали американские войска, дипломаты и советники, под разговоры о демократии и правах человека идут войны, люди убивают друг друга как дикие звери, творится хаос, нищета и разорение.
Уже завтра в резиденции Ново-Огарево в рабочем кабинете Владимира Путина установят такой же голопроектор, и у исполняющего обязанности Императора Всероссийского появится собеседник поинтереснее любого Махатмы Ганди. Агриппа у нас способный товарищ (куда там Юлию Цезарю) - одновременно может заниматься множеством проблем, начиная от реконструкции «Полярного Лиса», уже ошвартовавшегося у космического причала («Кот-Бегемот» следующий) и заканчивая участием в команде творцов* единой социальной теории. Кстати, Владимир Путин из двухтысячного года - пока единственный глава российского государства, которого искин Агриппа будет консультировать напрямую, а не выдавать мне рекомендации для последующей передачи по назначению.
Примечание авторов: * Опыт неоримской истории человечества сильно утешил товарища Маркса: там все взлеты и падения цивилизации происходили точно в рамках его теории, учитывавшей только западное мировосприятие.
Отдав все необходимые распоряжения по этой части, я пошел не куда-нибудь, а в тюремный лазарет, пообщаться с бывшим полковником Будановым. После вразумления Кобры ему потребовался, скажем так, текущий ремонт, ибо удар ногой в лоб, наложившийся на старые контузии, привел его организм в совершенно неработоспособное состояние. Отправлять этого человека в Тридесятое царство не хотелось, поэтому его поместили в регенерационную ванну под надзор Валерии Доминики. Это почти то же, что живая вода, только не имеет омолаживающего эффекта, требует более длительного лечения и не гарантирует стопроцентной ремиссии.
Из ванны гражданин Буданов вышел еще не совсем здоровым, но уже полностью вменяемым, поэтому мне захотелось поговорить с этим человеком. Отмена наказания исключалась категорически, ибо все имеет свою цену, а вот некоторое смягчение вполне могло иметь место. Ссылка в Каменный век тоже подразумевает варианты. Гражданин Буданов может пойти туда с ножом и огнивом, в брюках и майке, а может при комплекте снаряжения, конечно, не столь обширном, как у товарищей Прогрессоров, но все равно весьма значительном, сильно увеличивающим шансы на выживание. Все же не какой-нибудь уголовник идет с билетом в один конец, а Защитник Отечества, совершивший роковую, непростительную ошибку, приведшую к преступлению.
И вот ведь что удивительно: когда я вошел в его камеру, бывший полковник вскочил, оправляя униформу со следами от споротых погон. Ну и что мне с ним теперь делать?
- Садись, - сказал я. – Поговорим.
- О чем? – встопорщился Буданов. – Ведь вы уже меня решили… того, выслать в Каменные век в чем есть, с ножом и огнивом.
- А что, нужно было погладить по голове, дать конфету и путевку в санаторий? – нахмурился я. – Впрочем, и в Каменный век можно высылать по-разному, можно с ножом и огнивом, а можно с полным набором Робинзона, причем с применением галактических, а не ваших местных технологий.
- Набор Робинзона - это неплохо, - произнес бывший полковник. - Однако, чтобы его получить, я, наверное, должен встать перед вами на колени?
- Нет, - ответил я, – этого совсем не требуется. Не люблю я такого. Просто честно ответь на вопрос: зачем ты это сделал?
- Я даже точно не знаю, почему я это сделал, а вы спрашиваете, зачем, - пробурчал тот, пряча взгляд. – Наверное, потому, что ненавижу чехов еще с той войны. Там я видел такое, что не позволительно нормальному человеку, и рассказывать сейчас об этом не хочу. Но я поклялся, что если будет такая возможность, то обязательно отомщу за погибших ребят. И выполнял свою клятву, пока вы не схватили меня и не посадили в эту клетку. Теперь я в свою очередь хочу задать вопрос «зачем».
- А затем, - сказал я, - чтобы ты, дурак, не испортил своей идиотской выходкой карму российской армии и не помешал примирению русского и чеченского народов.
- Между нами и чехами никогда не будет мира! – запальчиво выкрикнул бывший полковник и осекся: всплеск его эмоций разбудил во мне младшего архангела - щекотка в темени говорила об этом определенно.
- Дурак! – прогрохотало откуда-то сверху. – Пройдет всего двадцать лет, вырастет новое поколение, и чеченцы будут считаться лучшими солдатами России: преданными, бесстрашными и изобретательными! Убивать без счета можно и нужно вооруженных врагов, даже если те обратились в притворное бегство, но при этом всегда следует щадить сдавшихся еще до боя и непременно оказывать милость всем слабым, сирым и беззащитным. Эльза Кунгаева и была беззащитной, а ты намеревался ее изнасиловать и убить, что есть поступок, больше подходящий дикому зверю, чем русскому солдату.
- Мне известно, что происходило в первую чеченскую войну, - уже обычным голосом сказал я. – Новогодний штурм Грозного стал кульминацией исправления истории прошлого для меня мира. Уже зная, что чеченцы с особой жестокостью убивают пленных русских солдат, я выпустил в город своих егерей-невидимок и приказал без всякой пощады и предупреждения убивать всех вооруженных людей, в которых нельзя будет опознать военнослужащих федеральных сил, а потом отрезать у них головы и складывать в кучки. Тотальная война - она такая, показательно жестокая. Но этот приказ не касался ни женщины, ни ребенка, ни старика, ни любого безоружного некомбатанта, которых, напротив, следовало выводить в безопасное место. А потом к делу подключилась штурмовая пехота, а ей даже головы отрезать не требуется, потому что после магнитоимпульсных ружей редко остается что-то пригодное для опознания. Лишь главарей и их пособников из числа российской либеральной шизы я взял живьем, чтобы в итоге выскрести эту клоаку до самого дна. Война в Чечне в Москве началась, и там же ее следует заканчивать. И вообще, нет проклятых народов, есть проклятые идеи.
Вместо ответа Юрий Буданов только молча опустил голову, и я увидел если не раскаяние, то сожаление о бездумно совершенной катастрофической глупости. А это уже что-то.
- Значит, так, - отчеканил я, - вот тебе мой окончательный приговор. Пойдешь в Каменный век за сто тысяч лет до нашей эры на технике, при оружии и снаряжении, после специальной медицинской обработки. Есть у нас такая укрепляющая сыворотка из одного интересного мира, которая полностью излечит тебя от имеющихся ранений и контузий, в два раза продлит срок жизни, добавит силы и скорости реакции, а также инициирует ограниченное ночное зрение, при этом раны, кроме самых тяжелых, будут зарастать у тебя сами собой. Также я предоставляю тебе выбор, куда отправиться: в Африку к чернокожим протосапиенсам или в Европу к вполне белокожим неандертальцам. Во втором случае тебе придется пройти дополнительную обработку сывороткой номер два - она превратит тебя в некое подобие Николая Валуева, чтобы ты не выглядел задохликом на фоне местных самцов, которые непременно захотят тебя убить и съесть. Сказки о людоедах имеют вполне рациональные основания. При этом неандерталки, если отмыть их в бане или хотя бы в речке, как женщины очень даже ничего. Есть у меня несколько хороших знакомых, взявших таких в жены - все остались довольны. Ну вот, вроде и все. Ах да - твои ордена и погоны передадут на вечное хранение семье, и числиться ты будешь пропавшим без вести, предположительно погибшим, поэтому никто не будет тыкать в твоих детей пальцем и говорить: "Будановы - проклятая семья".
- И за что мне такое счастье? – подняв голову, спросил бывший полковник.
- Во-первых, за то, что ты Защитник Отечества, воевал за него, был ранен и контужен. Во-вторых, за то, что берег своих солдат, помнил, что у каждого первого есть отец и мать, а у каждого второго еще и невеста. В-третьих, за то, что когда понял что натворил, испытал пусть не раскаяние, но хотя бы сожаление, что так вышло. И еще: на первую ступень медицинской обработки уйдет дней десять, так что у тебя есть время подумать о том, куда ты хочешь, и принять окончательное решение.
- Я подумаю, - кивнул Буданов, - но, скорее всего, к неандертальцам. Никогда не любил… Африку. Жарко там, и вообще.
- В таком случае договорились, - усмехнулся я. - Уколы будешь получать три раза в день перед приемом пищи. После первого поймешь, почему именно так. А сейчас счастливо оставаться. Пожалуй, больше не увидимся. Приговор окончательный, обжалованию и пересмотру не подлежит. Мое дело принять решение, а работать с тобой будут уже другие.
1 апреля 2000 года, 10:25 мск. Околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Сегодня ночью штурмовая пехота из рейда по горным селениям притащила мне такое сокровище, как Аслан Масхадов. До метания по пещерам дело не дошло, так что главарь Ичкерии, несмотря на несколько помятый вид, выглядел более-менее презентабельно. Был там еще один интересный господин (типа «я американский гражданин») но его для экстренного потрошения сразу забрала Бригитта Бергман. Любит она еще с прошлой жизни выжимать таких до последней капли.
Между прочим, на американца наша манифестация не подействовала даже в самой малейшей степени. Честный работник плаща и кинжала, он, не задумываясь, выполнял приказы своего руководства, потому что Америка для него превыше всего, и только потом идут демократия, права человека и прочие декоративные бантики на финансовом интересе банкиров и биржевых дельцов с Уолл-Стрит. Прикажут устроить диверсию на атомной станции – устроит, прикажут отравить водопровод в городе – отравит, прикажут спланировать нападение на школу или театральный центр с захватом заложников – спланирует. И все это без ненависти к жертвам, а исключительно во исполнение служебного долга. И мы так же, без гнева и пристрастия, после допроса с полным ментоскопированием, отправим этого деятеля в конвертер и забудем, что такой жил на свете. Есть в Америке в не очень большом количестве Саманты Смит и Роберты Хайнлайны, есть вот такие отрицательные герои Джоны Доу (анонимы), есть пронырливые агрессивные персонажи вроде Хилларюги, а есть такое большинство, как Мэри Смитсон и ее подруги. Люди они не плохие и не хорошие, а такие, что примут полярность и форму вмещающего их общества. Впрочем, с подобным явлением мы встречаемся не в первый раз, и уж точно не последний.
А вот новых Асланов Масхадовых в следующих мирах уже не будет, потому что это явление ограниченно по времени. Минет в Основном Потоке восьмое марта две тысячи пятого года, и этот человек навсегда уйдет в историю. Впрочем, и в этом мире Аслан Масхадов до захвата моей штурмовой пехотой представлял по большей части только самого себя и более никого. Главари крупных бандформирований плевать хотели на его распоряжения и даже само существование, ну и он сам ощущал себя воистину независимым политическим деятелем, от которого вообще ничего не зависит. Вроде и есть в теории такое непризнанное государство Ичкерия, а в нем президент Аслан Масхадов, а посмотришь на местность - и не увидишь ничего, кроме грызущейся между собой бандитской вольницы и местных отрядов самообороны в каждом селении. Что-то это мне напоминает… Ах да, польское «каждый пан в своем огороде равен воеводе».
В моей прежней жизни в непризнанных Донецкой и Луганской народных республиках порядка было в разы больше, а имевшаяся в начале конфликта партизанщина быстро шла на убыль, хотя, надо признать, не исчезла до конца. Но в случае с самодельной Ичкерийской государственностью хаос со временем только нарастал, органы вроде бы как власти не имели возможности влиять на ситуацию, и всегда прав был тот, у кого в отряде больше штыков. Что толку избирать президента, которому никто не будет подчиняться, и парламент, способный лишь изводить бумагу на бессильные резолюции, в то время, когда вокруг творится хаос и бандитский беспредел, а в полуразрушенных в ходе первой войны домах нет воды, отопления и зачастую электричества, которое тоже, вот ведь досада, поступает из России. Боевые действия закончились три года назад, но до восстановления разрушенного никому нет дела. Если в родовых селениях старейшины быстро наводят порядок, и даже местные главари боевиков послушно внимают их мнению, то города ничьи, а потому полузаброшены и пребывают в полном небрежении.
Пик этого явления пришелся на самый канун второй чеченской войны, когда якобы президент Масхадов был вынужден оправдываться сразу на обе стороны. Перед Москвой: мол, я этот террор не поддерживаю и осуждаю; перед бандитско-ваххабитским сообществом: мол, я такой же исламист, как вы. Естественно, что ни те ни другие не воспринимали этого деятеля всерьез. Главари боевиков не слушали его указаний, а Москва, которую тогда уже олицетворял Владимир Путин, не собиралась вести с ним переговоров.
И вот этот человек, если его можно так назвать, стоит передо мной. Снаружи - надутая великоповажность, а внутри - пустота... или опилки, как у Винни-Пуха. Служебный потолок компетенции в военное время - командир артиллерийского полка или начальник артиллерии дивизии, в иных случаях способен успешно вести боевые действия, только если противник играет в поддавки открытыми картами. Успех операции «Джихад»* в первую очередь был обусловлен тем, что Беня Цин, только что выигравший президентские выборы, которые ему натянули как сову на глобус, решил закончить непопулярную войну капитуляцией, потому что быстро победить не получалось, но для этого требовалось сдать боевикам Грозный, иначе Хасавьюрт выглядел бы совсем уж неприлично. Однако наивный Масхадов не понял ни того, как ему удалось победить, ни того, почему, и заявлял, что победу боевикам принес Аллах. Не Аллах, а Шайтан, ведь предательство - это как раз по части одного рогатого старичка.
Примечание авторов: * захват боевиками Грозного в начале августа 1996 года, а уже тридцать первого августа случился Хасавьюрт.
Во вторую войну, когда такой заручки уже не было, у ичкерийского командующего из рук посыпалось все и сразу. На этом фоне даже мое вмешательство прошло почти незамеченным, тем более, что в барабаны мы не били, в трубы не дудели, а просто делали свое дело, причем таким образом, что пока еще живые главари боевиков (и их кураторы в Лэнгли) знали только, что тот или иной отряд перестал выходить на связь по спутниковому телефону. С одной стороны, это девайс гораздо удобнее обычной рации, а с другой, запеленговать его для орбитальной сканирующей сети проще простого.
Именно так, через спутниковую связь, погорел и сам Масхадов, который до сих пор так и не понял, в чьи руки попал. В самом начале операции дом, где квартировал ичкерийский как бы президент, накрыли депрессионно-парализующим излучением, дабы не устраивать штурма и не разносить в щепки чужую собственность. Не всегда убежище главарям дают добровольно, и вообще - тише едешь, дальше будешь. Спешить в этом мире некуда, главная задача - минимизация потерь федеральных сил и жертв среди мирного населения. И только когда все закончилось, мы узнали, что в любом другом случае имели бы на руках только труп этого деятеля. Один из его телохранителей (между прочим, родной племянник) имел указание в случае неизбежной угрозы ареста застрелить шефа, дабы тот не попал живьем в руки федералов. Ай-ай-ай, самоубийство, совершенное чужой рукой, все равно остается смертным грехом…
В себя бывший ичкерийский президент пришел уже на «Неумолимом», и после короткого экспресс-допроса без всякого ментоскопирования (незачем, нет за ним никаких секретов) был представлен пред мои светлые очи. Увиденного по пути из тюремного блока в мои апартаменты хватило, чтобы шарики в его голове далеко заехали за ролики и заклинили там насмерть. Будь гражданин Масхадов каким-нибудь колхозным агрономом или трактористом, который не бывал нигде дальше Грозного, или даже шабашником с большой дороги, как Басаев, обстановка на борту «Неумолимого» не произвела бы на него такого впечатления. Но нет - сначала этот деятель окончил Тбилисское высшее артиллерийское командное училище, за шесть лет в мирное время из командиров огневого взвода дослужился до заместителя командира дивизиона, потом был направлен в Ленинградскую Военно-артиллерийскую академию имени Калинина (значит, командование видело молодого двадцатисемилетнего офицера будущим генералом). Академию Аслан Масхадов (однокурсники звали его Олегом) окончил с отличием, и за десять последующих лет из командира дивизиона вырос по службе до должности начальника артиллерии Вильнюсского гарнизона.
Артиллерист рядом с мотострелком или даже танкистом, с точки зрения технической и естественнонаучной подкованности, смотрится как профессор по сравнению с дворником или плотником. Круче них по этой части только офицеры с птичками в голубых петлицах, которые летают по небу и гадят врагам на головы разными неприятными предметами. Впрочем, антигравитационный лифт должен был привести в шоковое состояние даже колхозного комбайнера. И тут еще я, как помесь графа Дракулы и Дарта Вейдера, в черном с серебром - сразу видно, большой начальник. А недобровольный гость и не знает, что сказать, стоит и смотрит как баран на новые ворота.
«А он и есть баран, - хмыкнула энергооболочка. - За пределами задачи расчета полета в атмосфере по баллистической кривой вращающегося тела оживальной формы его компетенции сводятся к трем функциям: принеси, подай и пошел вон. Другой бы в эту историю с Ичкерией не вляпался, переждал бы события в сторонке. И использовали этого деятеля точно по описанной схеме, посылая на три буквы сразу, как только в его талантах отпадала необходимость».
Да уж, комментарий не в бровь, а в глаз. Бараны тоже, бывает, напускают на себя важный вид, чтобы произвести впечатление на других баранов. Но здесь таким не подают.
- Ну что, гражданин Масхадов, - сказал я, - вот ты и попался. Теперь хотелось бы послушать, что ты можешь сказать в свое оправдание.
- Мне не в чем оправдываться! - ожидаемо ответил двуногий баран, гордо вскинув голову в папахе.
- Впервые слышу, чтобы мятежнику и клятвопреступнику не в чем было оправдываться, - деланно удивился я. – Из-за тебя, пес смердящий, и из-за таких, как ты, десятки тысяч людей погибли, сотни тысяч стали беженцами, а земля ваша покрылась руинами и могилами, и счет этот еще не закрыт.
- Мы воюем за свободу и независимость, а они стоят жертв, - уже менее уверенно проблеял ичкерийский как бы президент.
- За что, за что вы воюете? – с издевкой переспросил я. – Какой свободы вам не хватало в составе Советского Союза и России? Наверное, свободы грабить, убивать и мошенничать, потому что все остальные свободы у вас были? Тебя, пса смердящего, за государственный счет выучили в военном училище и академии, впереди была карьера вплоть до генеральских чинов, но ты все равно нарушил присягу, став клятвопреступником. Что касается независимости, то по-настоящему независим только тот, кто может сам себя обеспечить всем необходимым, от финансов до продовольствия. В противном случае государство, считающее себя независимым, будет фатально зависеть от тех, кто дает ему деньги и производит снабжение. Ваша маленькая Чечня может зависеть либо от федерального центра, который даст вам возможность для развития, либо от иностранных спонсоров, а уж они взамен потребуют крови вашего народа, что по факту и произошло. На самом деле вы воюете за сверхприбыли владельцев транснациональных банковских холдингов и за безумные бредни господина Бжезинского, мечтающего о неограниченном мировом господстве для своей Америки, но и это еще далеко не вся правда. Если копнуть глубже, то становится понятно, что вы воюете за уже объявленный господином Фукуямой конец истории, когда все человечество накроет волна мятежей и смут, и только избранные из избранных смогут отсидеться в самом безопасном месте. Ваша Ичкерия в этой борьбе даже не разменная монета, а так, листок пипифакса, которым подотрутся, прежде чем выбросить за ненадобностью. Я это знаю, потому что уже много раз ловил этих господ за руку, но в каждом новом мире все начинается сначала.
- Я вам не верю, - заявил Аслан Масхадов и уже тише добавил: - В первую очередь, я не понимаю, как это все может начинаться сначала в каждом новом мире…
«Спасайся кто может, - подумал я, - сейчас начнется».
И в самом деле, началось. Почуяв поблизости очередного Фому Неверующего, да еще и отъявленного нераскаявшегося грешника, проснулся внутренний архангел. Атрибуты засияли так ярко, что затмили парадное освещение апартаментов. Недобровольный гость непроизвольно зажмурился, а откуда-то сверху загрохотало:
- Великий грешник Масхадов Аслан! Тот кто стоит перед тобой, есть Специальный Исполнительный Агент Творца Всего Сущего, поднимающийся по мирам от прошлого к будущему и исполняющий божественную волю делать их лучше, чище и добрее, в том числе мощью своего оружия истребляя таких моральных уродов, как ты. Трепещи, ничтожный грешник, пришел твой судный час!
Бряк! Это недопрезидентская великоповажность падает в обморок, будто нервная дама. Или не совсем в обморок? И точно. Лицо клиента багровеет, дыхание останавливается - налицо апоплексический удар, без всякой табакерки. Хоть ангел сказал «судный», а не «смертный», для нечистой совести клиента этого оказалось достаточно. Звать сюда Лилию, чтобы откачать этого бабуина, не хочется. Еще не хватало, чтобы моя приемная дочь пачкала руки о всякую мразь. Теперь надо вызвать конвой - пусть унесут тело (а то валяется тут жирной дохлой крысой), сделают вскрытие и официально запротоколируют смерть, а потом сунут труп в морозильник. Может, еще понадобится предъявлять для опознания. И да, после такого разговора надо обязательно пойти и помыть руки с мылом, потому что противно.
1 апреля 2000 года, 12:45 мск, Подмосковье, Государственная дача в Ново-Огарево
Ксения Собчак, начинающая светская недольвица
Вчера было сорок дней, как не стало папы. Я не придаю значения этим церковным условностям, но все же ждала какого-то знака, что ли… Утверждается, что в этот день душа умершего окончательно покидает этот мир, и родным должно немного полегчать. Но что-то я совсем не ощутила этого облегчения. Даже наоборот – стало еще тревожнее. Чувство, что теперь, без папы, я словно бы цепляюсь за опрокинутую лодку, нарастало, и то, что происходило в нашем мире, лишь способствовало этому.
А мир наш оказался вдруг перевернут с ног на голову… И все, не исключая меня, понимали, что теперь ничего не будет по-прежнему. Все пошло в каком-то неизвестном направлении – куда-то черт знает куда. Признаки этого нового бытия были заметны во всем. И многие приняли перемены с большим энтузиазмом – ну, это судя по телепередачам. В моем же окружении царила атмосфера какой-то обреченности.
Мне казалось, что я попала в сюжет странного фантастического фильма, где мою роль просто забыли прописать, и теперь лишь остается блуждать в нем наугад, пытаясь вникнуть в замысел режиссера. При этом не к кому было обратиться за разъяснениями или поддержкой. Многие знакомые нашей семьи в этом сумбуре куда-то подевались. Мой мужчина тоже стал какой-то отстраненный, так что теперь мы даже созванивались редко. Умара, похоже, тоже пугало происходящее.
Что же касается учебы, то я, по выражению папы, «старалась по мере сил», то есть как обычно. Я хорошо понимала, что мне необходимо законченное высшее образование, но в то же время осознавала, что трачу время впустую, так как знания, влетая в одно ухо, тут же вылетали в другое. Учиться было скучно и утомительно. Я не была рождена, чтобы стать интеллектуалкой – однажды пришлось это признать.
Собственно, я уже давно, еще учась классе в шестом, догадалась, что абсолютно ничего из себя не представляю. Ни умом, ни красивой внешностью природа меня не одарила. При этом мать совершенно не щадила моего самолюбия, частенько прохаживаясь по поводу моей некрасивости. Уж она-то была красотка… Чего уж удивляться, что близости у нас не было. Мы и скандалили, и даже дрались – особенно остро это проявлялось, когда я стала подростком. Мне тогда хотелось бунтовать, делать все наперекор, назло. Что я вытворяла… Мать стыдила меня, я в ответ дерзила, папа метался между нами, стараясь успокоить и называя меня своей «домашней Чечней». Собственно, с тех пор я мало изменилась, разве что теперь это не бунтарство, а уже характер. По-другому жить скучно… Только папа меня любил и принимал такой, какая я есть. Когда мать орала, он мягко увещевал. Когда мать стремилась наказать, он баловал. Да, со мной он был добр… чего не скажешь о его отношении к прочему своему окружению. Его скверный характер был хорошо известен каждому. Но для меня он навсегда останется любимым папочкой. Главным мужчиной в моей жизни.
На сорок дней к нам пришли лишь несколько родственников и знакомых. Очень многих я не увидела среди них. Ну оно и понятно… То, что случилось с моей матерью однажды ночью, наверняка постигло и тех людей. Внезапное сумасшествие. Что-то такое сделали эти… чужаки, что множество людей просто перестали существовать в виде разумных личностей.
Сказать, что я сильно переживала по поводу состояния матери, значило бы солгать. Теперь некому было читать мне морали и провоцировать ссоры. Никто не мешал жить так, как я хочу. За мамашей, превратившейся в лепечущего младенца, был обеспечен качественный профессиональный уход. Но только с некоторых пор меня стали одолевать сомнения, смогу ли я жить как прежде… Раз все так изменилось, то и мне нечего рассчитывать на какие-то особые поблажки, пусть даже папочка попросил кого надо о «присмотре» надо мной. Рассчитывать на ум не приходилось. Деньги? О да! Они у меня были, и это открывало кучу возможностей. С тем, чего не могут сделать ум и красота, прекрасно справятся деньги… Уж эту истину я впитала, банально выражаясь, с молоком матери.
Но все это было бы так, если бы не произошло то, что произошло… И, хоть пока еще всем было не все ясно с этими чужаками, в воздухе прямо таки ощущался какой-то дух справедливости, черт его побери! И правдивости тоже. Едва я пыталась приврать, как язык становился ватным и непослушным. И в будущем вполне могло случиться так, что мои деньги и знакомства ничем не смогли бы помочь. Вот что было действительно страшно. Именно поэтому я теряла почву под ногами. Мысль о том, что однажды я перестану быть «той самой» Ксенией Собчак, была непереносима. Ведь кто я без своего имени и всего того, что к нему прилагается? Обычная тупая овца, вроде какой-нибудь Маньки-крановщицы, каких миллионы – тех самых презираемых мной быдланок! По сути, я ничем от них не отличаюсь. Родись я в обычной семье – уже бы пополнила их ряды. Ведь у меня и талантов-то особых нет. Ну да, мать меня и балетную студию заставила окончить, и художественную школу. А мне это никогда не нравилось! Да, я делала то, что требовалось по статусу, но никакого удовольствия не испытывала, просто говоря себе, что так нужно. В школе старалась нормально учиться из тех же соображений, подпитываемых вечным ворчанием матери: «Помни, из какой ты семьи!»
Да… а ведь я, в своей счастливой беззаботности, никогда бы не задумалась обо всех этих вещах, если бы в наш мир не нагрянули эти… эти опасные чужаки, за которыми, как я чувствую, стоит неодолимая сила. Впрочем, конкретно мне пока вроде ничего не угрожало… Но это нехорошее чувство, что мое давно нарисованное безмятежное будущее под большим вопросом, не давало покоя. И тогда, чтобы окончательно все прояснить для себя, я решила поехать напрямую к дяде Володе. В Москву. Он обещал папе заботиться обо мне. И это большое везение, что дядя Володя вроде бы оказался угоден этим чужакам. Все чудеса, что происходили в последнее время, были как раз в его пользу. Все же папа был не промах в том, что касается подбора окружения...
Уже сидя в самолете, я поймала себя на том, что почти не думаю об Умаре. Вся эта любовная история отчего-то утратила для меня прежнее значение. И снова я прогнала ситуацию через призму меняющегося мира: а обратил бы этот бизнесмен на меня внимание, будь я простой Ксюхой-крановщицей, при тех же внешних данных? Ага, как же… Прошел бы мимо, брезгливо поморщившись.
Эта мысль заставила меня невесело усмехнуться. Ладно, разберемся с Умаром. Гораздо больше хотелось бы знать, как встретит меня дядя Володя… Да и что я сама ему скажу? Поздравлю, конечно… Папу вспомним… Ну а там все само собой как-нибудь прояснится. Не выставит же он меня просто так. Да, папочка был очень предусмотрителен и мудр. Он прекрасно знал, что я просто скачусь на дно без высшего покровительства. Он отлично видел, чего я стою на самом деле…
Уже когда шасси самолета оторвались от земли, мне подумалось: а может, зря я это затеяла? Может, нужно было сидеть тихо, не напоминать о себе? Если дядя Володя верен обещанию, он бы и сам обо мне не забыл, поинтересовался бы однажды, как жизнь. Но уже поздно переигрывать. Встреча состоится. В конце концов, я все равно планирую перебираться в Москву…
Таксист в Шереметьево долго не мог поверить, когда я назвала адрес. Таких пассажирок, которых надо было везти в государственную резиденцию к будущему президенту, у него еще не было. Пришлось показать нераспечатанную пачку долларов и сказать, что я обязательно ему заплачу, как бы дела ни повернулись дальше. Ехали мы примерно час, и все это время я ужасно нервничала, гадая, как меня встретят. Таксист, получив свои деньги, тут развернул машину и умчался, а я пошла к калитке рядом с воротами, снова мучаясь сомнениями.
Однако мне даже не пришлось ничего говорить. Когда я нажала кнопку электрического звонка, охранник, выглянув через небольшое зарешеченное окошечко, кивнул и открыл передо мной дверь. Я сразу приободрилась - значит, дядя Володя заранее отдал указания на мой счет. Напарник первого охранника, такой же шкафообразный громила, провел меня в дом, по дороге лишь коротко обронив, что меня ждут. И тут снова возник вопрос – как такое может быть? Ведь я никому не сообщала о планах поехать в Москву. Да и планов никаких не было - просто захотела, села в самолет и полетела.
Перед дверьми кабинета дяди Володи меня на мгновение одолела робость. Я чувствовала себя нахалкой, пришедшей напомнить об обещании - словно не доверяю тому, кто его дал. Стало неприятно: робость – это то, что доставляет мне настоящий дискомфорт, и лучше быть нахалкой, чем тихой мышью.
Но вот открываются двойные дубовые двери – и я захожу в рабочий кабинет будущего Президента… Дядя Володя, подтянутый и строгий, сидит за столом перед ворохом документов.
Я напряженно улыбаюсь и говорю:
- Здравствуйте, Владимир Владимирович…
Назвать его дядей Володей просто немыслимо – здесь, в этом великолепном кабинете, где все дышит официозом.
- Здравствуй, Ксюша! – По-простому приветствует он меня, приветливо улыбаясь, и кивает на стул неподалеку от своего стола.
Я церемонно присаживаюсь на краешек, стараясь держать спину прямо. И снова накатывает проклятая робость, от которой я просто деревенею, и мне это не нравится. Дядя Володя кажется каким-то другим, и я не могу понять, в чем дело. И взгляд у него странный – словно он знает обо мне что-то такое, чего не знает никто, даже я сама. Если снаружи этого кабинета витают запахи Справедливости и Правдивости, то тут в дополнение к ним стоит чуждый мне тяжелый дух Знания.
Тем не менее я улыбаюсь, надеясь, что выгляжу достаточно естественно.
- Поздравляю вас с постом Президента! – говорю я; фраза кажется какой-то недостаточной, но я не знаю, что еще добавить.
- Благодарю, Ксюша, - скромно кивает он и после небольшой паузы спрашивает: – Ты как? Держишься?
Это он о смерти папы… Многие знакомые спрашивают то же самое, но дядя Володя произносит эти слова очень искренним, участливым тоном, так что во мне что-то екает в ответ.
- Стараюсь, Владимир Владимирович… - вздыхаю я. – Сорок дней вчера было… Тяжело без папы….
- Ничего, Ксюша, не раскисай! – ободряюще говорит он. – Как мама? Все так же?
- Да, все так же, - отвечаю я ровным голосом, и почему-то именно в этот момент скованность начинает покидать меня.
Дядя Володя не стал расспрашивать подробности, а лишь задержал на мне взгляд.
- Ты как, насовсем в Москву? – перевел он тему.
- Да нет… - ответила я, стараясь не ерзать. – Повидаться приехала, поздравить.
- Понятно, - кивнул он, и сразу стало ясно, что ему понятна и истинная цель моего визита.
Он немного помолчал, перекладывая бумаги, а потом прямо посмотрел на меня и сказал:
- Знаешь что, Ксюша… Я сейчас крайне занят, но могу предложить тебе пообщаться кое с кем.
Эта прозвучало так, будто возражения не подразумевались. Конечно, общаться «кое с кем» я заранее вовсе не планировала, а хотела услышать лишь подтверждение тому, что покровительство моей персоне будет обеспечено. И потому даже не сообразила, как ответить.
А между тем дядя Володя щелкнул пальцами, точно заправский фокусник – и… фокус произошел. Причем весьма неожиданный и эффектный, так что я даже вздрогнула.
Прямо передо мной, просто возникнув ниоткуда, стояло столь необычное существо, что я, инстинктивно откинувшись на спинку стула, застыла с открытым ртом, впервые в жизни испытав, что значит потерять дар речи в буквальном смысле.
Это существо, однозначно, было женского пола. Это я отметила первым делом. И больше всего эта, гм, девушка напоминала дьяволицу, только не зловещую, а миролюбивую, таящую, однако, внутри себя неведомую опасность. Рога, красная кожа и… неужели хвост?! При всем этом она была довольно миловидна, имея человеческие черты, и, судя по пропорциям, очень юна, едва ли не подросток. Рост, правда, имела несколько выше среднего человеческого, возвышаясь надо мной почти на голову. Одета она была во что-то похожее на женский вариант гестаповской формы* из фильма про Штирлица, только без нацистской повязки на рукаве. Черная мини-юбка в обтяжку открывала довольно стройные ноги, обутые в высокие ботинки в стиле милитари явно дорогого бренда. Чуть наклонив голову, эта особа невероятного вида сверху вниз разглядывала меня так, будто я музейный экспонат.
Примечание авторов: * черная одежда с белыми деталями в Империи предназначена для лиц графского достоинства, поэтому виконтесса Тел, имеющая и собственные заслуги, подтверждающие этот статус, носит ее по праву.
Хоть я и онемела, слух при этом не пострадал. Не в силах отвести взгляд от дьяволоподобной девицы, я услышала, как дядя Володя говорит ей:
- Тел, голубушка… Тут, кажется, работа по твоей части. Сделай из этой девушки человека, пожалуйста… Это Ксения, моя, можно сказать, крестница, я обещал за ней присматривать. Но, думаю, теперь более актуально не просто присматривать, а как бы в некотором роде обтесать и перевоспитать… Дело в том, что она… - Он помялся, очевидно, не желая высказаться обо мне не очень вежливо, - ну, ты сама разберешься, что с ней не так.
Теперь эта краснокожая смотрела на меня оценивающе, с легкой усмешкой и несколько покровительственно – примерно так, как смотрит репетитор на будущего ученика, явно бестолкового в его глазах.
- Будет сделано, господин мой Владимир Владимирович! – произнесла она вполне человеческим голосом с легкой приятной хрипотцой. – Я, конечно, постараюсь. Не знаю, правда, что получится, ибо уже вижу, что у данной особы способности ниже среднего, талантов ноль, а самомнения, снобизма, упрямства и приспособленчества столько, что на пятерых хватит. Ну ничего, не справлюсь сама, позову на помощь маму, у нее и не такие особы голышом плясали канкан на горячих углях.
Я просто не поверила своим ушам. Это она обо мне?! Да что эта самка непонятно кого себе позволяет?! Никому не позволительно обсуждать меня в таком тоне, да еще в присутствии третьего лица… пусть это даже и дядя Володя… который тоже хорош! Вот уж не ожидала я, что он соберется меня перевоспитывать! Да пусть они катятся к черту!!!
Негодование застило мне глаза – как в те времена, когда мы вступали в рукопашную с матерью. Оцепенение мигом улетучилось. Мне хотелось разорвать эту мерзавку на части! Вцепиться в ее рога и стукнуть красной мордой о паркет! И похрен на все!
- Ты… ты… - прошипела я, поднимаясь со стула, - как ты смеешь… сучка рогатая!
Я сделала бросок, точно пантера, настигающая добычу. За мгновение до того, как мои пальца вцепились бы в ее нагло торчащие рога, я успела заметить, как она, нехорошо ухмыльнувшись, крутанула в воздухе пальцем - и вдруг неведомая сила резко развернула меня в противоположную сторону, не останавливая инерции, и я с размаху вписалась лицом в стену слева от президентского стола.
Я стекла по стенке и сложилась на полу. Болел лоб, из носа текла кровь, я скулила от боли и ругалась матом.
Дядя Володя и краснокожая дрянь молча смотрели на меня: он – с осуждением и состраданием, она – с мрачным торжеством.
- Зря ты так, Ксюша, - покачал головой мой «покровитель». – Тебе никто не желает зла. Возможно, госпожа Тел была слишком прямолинейна, но тебе следует привыкать… Пойми - как раньше уже ничего не будет. И если ты не изменишься, то ничего хорошего тебя в жизни не ждет.
- Да-да, совершенно верно, - кивнула рогатая стерва, сложив руки на груди. - И больше никогда не пытайся проворачивать со мной такие штучки. Драться с деммской аристократкой - занятие для самоубийц. Мы, между прочим, магические существа, и с детства проходим полный курс боевой подготовки. Ты лишь лишний раз доказала, что мой диагноз полностью верен: импульсивные вспышки ярости свидетельствуют о крайне низком самосознании индивидуума. Пороть тебя надо было в детстве розгами. На, утрись!
Она вытащила из нагрудного кармана белый платок и бросила мне. Я стала вытирать кровь, страдая от унижения и бессилия и продолжая исторгать матерные конструкции.
- Фи, как скучно и примитивно! Не умеешь ты ругаться, - издевательски прокомментировала мои излияния хвостатая гадина. - Ничего ты толком не умеешь, и как ты с этим живешь?
- Ладно, дамы, - наконец решительно изрек дядя Володя, приподнимаясь из-за стола; лицо у него было серьезным. – Кхм-кхм… Давайте не будем больше устраивать безобразия в моем кабинете. Тел, ты ее забираешь?
- Ну конечно! – весело ответила та, потирая ладошки. – Простите, господин мой Владимир Владимирович, за учиненный беспорядок. Мы уже уходим!
- Никуда я не пойду! – завопила я. – Владимир Владимирович, я не хочу! Я отказываюсь! Пусть она ко мне не приближается!
Дядя Володя вздохнул и тихо сказал:
- Есть такое слово – «надо», Ксюша. Я обещал, что позабочусь о тебе – поверь, я как раз этим и занимаюсь. Мне небезразлична твоя судьба. Прошу тебя, встань и иди с Тел. Она не сделает ничего плохого, если ты сама будешь вести себя благоразумно. Тебя впереди ждет много интересного, и очень скоро ты поймешь, что все вот это было излишним.
- Проблема не в том, что ты делаешь, а как это у тебя получается, - добавила рогатая. – Пошлость, безвкусица и плебейские замашки недопустимы для женской особи твоего положения. Все надо делать красиво и элегантно, даже развратничать, если уж тебе так хочется этим заниматься. – Она, прищурившись, оглядела меня с ног до головы. - А знаешь, пожалуй, мы с мамой и одной интересной особой слегка подправим твои внешние данные, поскольку природа явно поленилась подсыпать тебе красоты... Совсем немного, но так, что все знакомые будут говорить: «Ах, Ксюша, как ты похорошела!» и спрашивать телефоны этих, как их, пластических хирургов. Но мы не хирурги, милочка. Магия, только лишь она, и ничего более!
Последние слова рогатой самки что-то во мне задели. Я с некоторых пор смирилась, что навсегда останусь с этой лошадиной челюстью и невыразительными глазами. Раньше, было дело, бесилась, когда одноклассники глумились надо мной, обзывая «лошадью Пржевальского». Разумеется, задумывалась о пластике, но… ужасно боялась ложиться под нож, к тому же знала несколько историй, когда такие операции привели к очень неудачному результату, несмотря на отваленную кучу денег. Нет уж, гораздо лучше быть лошадью, чем чудовищем Франкенштейна, решила я для себя. В конце концов, я все же не безобразна настолько, чтобы рисковать тем, что имеется.
Надо признать, это была хорошая наживка со стороны рогатой – она прекрасно знала, какие мои струнки отзовутся на ее слова. Гнев стал остывать. Перспектива стать красоткой вдруг засияла впереди, маня недоступными прежде возможностями. Никакого ножа, только… магия! Магия… Повеяло детскими сказками, в которых возможно все – там чудовища становятся красавцами, а простые девушки выходят замуж за прекрасных принцев…
Неужели и для меня стало реальностью улучшить себя без всяких рисков? Но это же… это же большая удача, которую упустит только конченая дура! Тогда я могла бы влюблять в себя великолепных мужчин, даже не будучи при этом семи пядей во лбу… Могла бы позволить себе быть и неуклюжей, и смешной… Красоткам прощается все! Женская красота – на самом деле великая сила, когда мужчине не нужны ни деньги, ни положение избранницы. Они любят глазами, кто бы что ни говорил! Я могла бы ловить на себе восхищенные взгляды… И быть уверенной в искренности мужчины, когда он говорит, что я очень мила… Бесспорно, быть красивой – это наслаждение и ценный дар, доступный редким избранным. Это спокойствие, уверенность в себе, отсутствие необходимости производить впечатление, а также прибегать к разным ухищрениям, чтобы недостатки внешности не бросались в глаза. Это – просто счастье смотреть на себя в зеркало! Собственно, за это можно простить все, даже разбитый нос. Нос пройдет, а красота останется навсегда… Ну и рогатая ведь просто защищалась, это я была неправа, так как привыкла, что со мной обычно стараются не ссориться. Как она сказала – «импульсивные вспышки ярости»? Действительно, глупо вышло. Но извиняться не буду, хрен дождетесь! В конце концов, это я пострадала.
Что ж, надо идти... Кому я, собственно, нужна теперь в этом изменившемся мире, где мне стало так неуютно? Кроме того, как я поняла, выбора все равно нет. Дядя Володя не обманет – не такой он человек, это же ясно… Уж ему-то можно доверять – так и папа говорил много раз.
Вздохнув, я поднялась с пола. Рогатая сделала какой-то пасс руками – и перед нами замерцало что-то, заколыхалось. Впрочем, я даже не успела разглядеть, что это – она втолкнула меня в это окно и шагнула следом. Лицо ожег жар, как из финской бани, а в нос ударили ароматы, напоминающие то, как пахнет в церкви. Так куда же меня тащат - в ад или в рай?
10 апреля 2000 года, 16:25 мск. Околоземное космическое пространство, линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Сегодня истек срок, отведенный законом на полный подсчет голосов и выдвижение претензий, и Центризбирком наконец-то назвал избранного президента избранным президентом. При этом шебуршились и протестовали только сторонники гражданина Зюганова, но очень вяло и неубедительно, потому что тех крох, предположительно фальсификаций, которые им удалось наскрести, не хватало даже на то, чтобы просто оцарапать гранитный фундамент народного доверия. И это же событие дало возможность начать решать уже назревшие организационные вопросы, в первую очередь, по кандидатуре будущего премьера.
Задачу пригласить на встречу Евгения Максимовича взял на себя товарищ Иванов, как коллега и сослуживец. И вот будущий премьер-министр по схеме «одна нога еще там, а другая уже здесь», из своего депутатского кабинета в здании на Охотном ряду шагает прямо в мои апартаменты на «Неумолимом». Ходили в последнее время по «обществу» невнятные слухи, что молодому политику, совсем недавно выскочившему на московский Олимп, извне ворожит некая могущественная сила. Отсюда - и неожиданно победоносный ход кампании в Чечне, где с начала марта не было серьезных боестолкновений, непонятный мор, прокатившийся по сообществу либералов и разных колдунов, оглушительно высокий результат выборов и крайне невнятная реакция на все это со стороны сторонников гражданина Зюганова. Сам папа Зю при этом прячется, не показывается на публику, и действует исключительно через своих ближайших помощников, из числа которых недавно выбыл Николай Харитонов.
Представлял меня будущему премьеру все тот же товарищ Иванов. Мол, вот этого человека зовут Сергей Сергеевич Серегин, по должности он Специальный Исполнительный Агент Творца всего Сущего, Бич Божий, Защитник Земли Русской, а также Верховный Главнокомандующий Четвертой Русской Галактической Империи. Если он вдруг нечаянно чихнёт, то с лица планеты может сдуть не очень большую страну вроде Германии, Франции или Великобритании, а если рассердится всерьез, то несдобровать уже и Соединенным Штатам.
- Сергей Борисович на меня наговаривает, - с улыбкой сказал я, пожимая руку будущему премьеру. – Зазря, и уж тем более случайно, я и мухи не обижу. Ну а если приходится сердиться, то гнев мой падает исключительно на головы вооруженных врагов и правящих жирных котов, а простонародье во враждебных странах, пережив сильный, но недолгий страх, продолжает заниматься своими обычными делами.
- Я не наговариваю, а утрирую, - поправил Сергей Иванов, - под странами имея в виду политические конструкции, а не города, заводы, фабрики и шахты. Разве не было у вас такого, что на месте французской Третьей Республики вдруг образовывалась Третья Империя с милейшей императрицей Марией Бонапарт на троне?
- Туше! - ответил я, - такое у меня было. Ненавижу безответственных политиканов, не способных предвидеть последствий своей дурацкой политики даже на полшага вперед. Если что, это я о процессе развязывания Первой Мировой Войны, который мне довелось наблюдать в реальном времени. Все имеет свою цену, и подобные идиотские выходки тоже.
- А разве Первую Мировую Войну развязали не выстрелы Гаврилы Принципа в эрцгерцога Фердинанда и его жену? – удивился Евгений Примаков.
- Главной целью Парижа при развязывании Первой Мировой Войны было отвоевание у Германии Эльзаса и Лотарингии и громкий реванш за Седан, причем сделать это планировалось чужими, в основном русскими, руками, - сказал я. – Сама Франция баш на баш против Германии не плясала категорически. В качестве рабочего плана за основу была взята комбинация с нападением Австро-Венгрии на Сербию, после чего в войну последовательно должны были вступить Россия, Германия и сама Франция. Великобритании, не имевшей хоть сколь-нибудь значимой сухопутной армии, по первоначальному плану место отводилось на галерке. Мол, война будет маневренной и стремительной, и когда на Островах соберут своих добровольцев, сражения на Континенте уже закончатся…
- Весьма самонадеянное мнение, - хмыкнул товарищ Примаков.
- Более чем, - подтвердил я. – Однако французы старались изо всех сил. Ради подготовки к этому эпохальному событию за год до выстрелов в Сараеве парламент жабоедской державы принял закон о трехгодичной военной службе, на год понизив возраст призыва и настолько же продлив срочную службу для уже стоящих под ружьем контингентов. В октябре тринадцатого года призвали два возраста вместо одного, и один задержали строю, почти удвоив армию мирного времени. И одновременно все в Европе, кто умел считать хотя бы на пальцах, должны были понять, что война начнется до первого октября четырнадцатого года, потому что иначе не стоило городить огород.
- Логично, - хмыкнул Евгений Примаков. - Я бы на посту директора Службы Внешней Разведки тоже пришел к подобному выводу. Но продолжайте, вы очень интересно рассказываете, чувствуется большое знание вопроса и личный опыт.
- Кайзер Вильгельм, - продолжил я, - тоже все понял правильно, и примерно в те же сроки негласно зондировал бельгийское правительство на предмет беспрепятственного пропуска германских армий через территорию этой страны. Бельгийский король Альберт не ответил ни да, ни нет и не предал эти переговоры огласке, что в дальнейшем имело далеко идущие последствия. Однако французский план имел два слабых места. Во-первых, Австро-Венгрия ОБЯЗАТЕЛЬНО должна была напасть на Сербию, во-вторых, в ответ Россия ОБЯЗАТЕЛЬНО должна была объявить Австро-Венгрии войну или хотя бы начать мобилизацию, что приводило в исполнение Австро-Германский Двойственный союз. Без этого никакой мировой войны не получалось.
- Как я понимаю, - произнес товарищ Примаков, - первый вопрос своими выстрелами закрыл Гаврила Принцип. Бац-бац - и нет Франца-Фердинанда, после чего у австро-венгерского императора просто не оставалось иного выхода, кроме предъявления ультиматума и объявления войны. Но разве Россия могла не вступиться за избиваемую братскую единоверную страну? Ведь, насколько я помню, такие настроения тогда были очень популярны не только среди образованной публики, но и в народных массах.
- С Гаврилой Принципом тоже не все так просто, - сказал я. – Сербские власти тогда в сторону Петербурга только улыбались, а вот денежки предпочитали брать у Парижа. За месяц до выстрелов в Сараеве сербская террор-группа о главе со своим куратором майором Танкосичем побывала в Тулоне, где встречалась с неким высокопоставленным лицом, которому невместно было покидать пределы Французской республики. Не в Марселе, заметьте, не в Ницце, а именно в Тулоне, главной военно-морской базе Франции на Средиземном море. Стрелял Гаврила Принцип в Сараеве, а пистолет ему зарядили в Париже. Но и это еще не все. Второе Бюро, сиречь военная разведка Франции, контролировала и опекала не только сербских, но и российских радикалов - я имею в виду эсеров. Мало ли кто в нашем богоспасаемом отечестве будет мешать французским интересам, и его понадобится убирать чужими руками, да так, чтобы это выглядело максимально естественно и не наводило на мысли об иностранном вмешательстве.
- Столыпин? – прямо спросил главный кандидат в премьер-министры.
- Он самый, - так же прямо ответило я. – Фраза про двадцать лет покоя для России до икоты пугала парижских политических пигмеев. На самом деле первые выстрелы Первой Мировой войны прозвучали не в Сараеве, а в Киевском театре, а ее первой жертвой стал российский премьер-министр Петр Столыпин. Этот человек обладал как жестким характером, так и глубоким умом, и вполне мог найти достойный ответ на австрийскую агрессию, никак не связанный с началом мобилизации или объявлением войны - например, послать в Сербию российских добровольцев и оружие. Было уже такое, когда кадровые офицеры брали отпуска и ехали в Трансвааль пострелять в проклятых англичан. Однако после того, как Столыпин был убит, все пошло как раз по французскому плану.
- Понятно, - кивнул товарищ Примаков, - только это дела давно минувших дней, а у нас сейчас свои задачи и проблемы.
- Только имейте в виду, - мрачно произнес я, - что люди не меняются, а потому при невозможности достичь своих целей при помощи убалтывания и обмана на Западе снова могут пустить в ход яд и кинжал. Сейчас это предупреждение для вас особенно актуально, потому что место эсеровских террористов в вашей жизни заняли исламские экстремисты, которые так же находятся на подсосе у западных спецслужб. Мне это известно совершенно определенно.
- Да, Евгений Максимович, - сказал Владимир Путин, вглядываясь в Евгения Примакова Истинным Взглядом, - Сергей Сергеевич - большой дока по распутыванию разных политических комбинаций. Впрочем, и гордиевы узлы он своим мечом тоже рубит неплохо. Но нам сейчас это пока без надобности, хотя в не столь отдаленном будущем может пригодиться. Мы, собственно, пригласили вас сюда для того, чтобы предложить должность премьер-министра, ибо ваша репутация тому соответствует. Да, это так. А то, что несли с голубых экранов разные телевизионные сплетники, следует отбросить в сторону и надежно забыть, потому что в их словах не было ни грана правды.
- Вы это серьезно? – спросил Евгений Примаков.
- Абсолютно, - кивнул избранный президент, - новая правительственная команда будет сформирована исключительно исходя из профессиональных качеств и отношения к интересам России как к наивысшей ценности. Сергей Сергеевич убедил нас, что народ после выборов ждет быстрых точных и разумных действий по улучшению ситуации в стране, и мы должны сделать это несмотря ни на что, иначе зачем мы нужны. Партийная принадлежность кандидата в министры не важна, лишь бы он хотел и мог приносить пользу. А по поводу деталей процесса надо садиться и разговаривать, чтобы сразу после инаугурации все завертелось на полных оборотах.
- Честно сказать, не ожидал от вас такого, - покачал головой кандидат в премьер-министры. – Думал, что вы станете опираться только на свою прежнюю команду.
- Да ну их, - махнул Владимир Путин, - на некоторых, только посмотришь, так блевать хочется, хотя раньше я считал их честными и компетентными специалистами.
- Сергей Сергеевич, это все ваши штучки? – спросил Евгений Примаков, повернувшись в мою сторону. – Я тоже знаю этих «честных и компетентных специалистов», но никогда и ни у кого они не вызывали никакого сомнения, напротив, были ценимы и любимы - и вдруг такая оценка, что «просто хочется блевать».
- Да, это моя работа, но лишь отчасти, - подтвердил я. – Еще в самом начале нашего знакомства я инициировал Владимира Владимировича одноуровневым благословением Истинного Взгляда, позволяющего видеть истинное положение вещей сквозь прямой обман, а также всяческие ужимки и увертки. Однако сначала дело пошло не так хорошо, потому что тут у вас повсюду было разлито темное заклинание Морока, в значительной степени блокирующее Истинный Взгляд. Бороться с этим мы решили глобальной манифестацией Мобилизации, в которую были добавлены элементы другой манифестации Святой Мир, как раз и предназначенной для очистки ноосферы от засилья сил Тьмы, благо новый гимн России, использованный в качестве вербальной основы, позволял применить и то, и другое. Однако едва мы начали свое действо в аэропорту города Грозный, на огонек к нам заглянул мой шеф, решил, что это хорошо, но мало, и долил от себя столько концентрированного Истинного Света, что существование разных негативных явлений стало не затрудненным, а попросту невозможным. Одни их носители умерли, потому что злые сущности овладели ими полностью, установив контроль даже за жизненными функциями организма, другие, обсемененные не столь глубоко, впали в состояние, в народе именуемое словом «овощ», третьи, служившие Злу по чисто идейным или прагматическим соображениям, предстали перед людьми такими, какие они есть на самом деле, а не пытаются казаться. Не зря же издревле имеется такое выражение - «показаться в истинном свете». Вот, собственно, и все по этой части.
- Да уж, - сказал товарищ Примаков, - носится в последнее время в воздухе нечто такое свежее и одновременно острое. И вместе с тем не имею ничего против того, что господа, для которых ложь была естественной, как дыхание, получили по голове тем, что они не смогли пережить. Без них жить будет легче и веселее. Как минимум за это вам больше спасибо. А теперь, если возможно, огласите, пожалуйста, весь состав будущего правительства.
- Вот, - сказал избранный президент, подавая будущему премьеру лист бумаги с отпечатанными фамилиями. - Честные, компетентные и патриотично настроенные специалисты находятся у нас то тут, то там, но они не в моей команде, и не могли в ней быть, потому что расходились с моим бывшим шефом во взглядах на будущее России. Но теперь все это неважно, потому что народ оказал мне доверие, а его требуется оправдывать.
- О, и Юрий Дмитриевич* тоже здесь, - сказал Примаков, бегло просмотрев список, потом глаза его округлились и он ошарашенно спросил: - Рохлин?! Но как?
Примечание авторов: * Юрий Дмитриевич Маслюков (1937-2010), член КПРФ, инженер-механик по образованию, первый вице-премьер в правительстве Примакова.
- Обыкновенно - пришли, увидели, забрали, - в стиле Гая Юлия Цезаря сказал я и тут же поправился: - То есть это был карман - такой мир, доступ в который открывается только в одно место и на ограниченное время. Пришли, забрали то, что надо, ушли, после чего карман закрывается навсегда. В данном случае карманом была дача Рохлиных в ночь убийства, откуда мы извлекли генерала с семьей и несостоявшихся убийц. Надо сказать, что я всегда рад спасти хорошего человека, только генеральский корпус у меня укомплектован, а потому я предложил Владимиру Владимировичу взять Льва Яковлевича к себе на должность министра обороны. Окончательное решение будет принято по итогам их личной встречи, а пока генерал Рохлин, так сказать, числится кандидатом в кандидаты.
- Понятно, - сказал будущий премьер, - я вижу, что нам есть что обсуждать…
Тысяча триста двадцать шестой день в мире Содома, утро, Заброшенный город в Высоком Лесу, башня Мудрости
Анна Сергеевна Струмилина, маг разума и главная вытирательница сопливых носов
Обычно свободное время у меня бывало после десяти вечера, когда все гаврики уже спали. Сама я всегда была совой, и, по крайней мере, до двенадцати заснуть не могла. И эти два часа я занималась своими делами, в том числе и любовными.
Отношения, что сложились у нас с Владимиров Семенычем, с точки зрения большинства обычных женщин, были странными. Дело в том, что многие из них считают, что с милым надо проводить как можно больше времени, а то и вовсе отказаться от всех других занятий ради встреч. «Раствориться в любимом» – так это у них называется. Но такой стиль отношений я считаю не вполне здоровым - он свойственен тем натурам, которые не имеют цельности. Любовь для них – что-то вроде наркотика, и без присутствия рядом «предмета» им становится плохо и тоскливо. Подсознательно они стремятся к полному обладанию, желая контролировать даже мысли избранника. Отсюда – и ревность, и скандалы, и обиды, и все такое прочее. Увы, никогда еще такие отношения не имели счастливого продолжения… Это - вывод логический, ибо нет никакой статистики на этот счет. Но даже если бы такая статистика была, разве смогло бы это остановить тех несчастных обреченных, которые, увлеченные миражом «вечной любви», идут за ним как завороженные, пребывая во власти опасной иллюзии, что «а вот я исключение, и у меня все будет хорошо»?
Мы с Высоцким встречались даже не каждый вечер. Но я могла спокойно взять и прийти к нему, если мне этого хотелось, как, собственно, мог это сделать и он. Но обычно мы заранее договаривались о свидании. И такой ритм позволял нам каждому вести свою собственную жизнь, которая у нас обоих была весьма насыщена. Мне первой он «показывал» свои новые песни, всякий раз извиняясь, что отвлекает от дел. И вот это было для меня святое… Только ради этого я могла, не раздумывая, оставить ненадолго все свои занятия. Честью быть первым слушателем я дорожила. Он стучался ко мне радостным нетерпеливым стуком, и я впускала его – возбужденного, улыбающегося, с горящими глазами, потрясающего листочком с написанным от руки текстом. «Анютка, пошли!» - врывался в мое тихое жилище его «хрипатый» голос, подобно энергичному свежему ветру. И я шла за ним, всякий раз испытывая упоительное чувство предвкушения.
В наших отношениях с Владимиром Семенычем сложились уже некоторые ритуалы. Он частенько уезжал на гастроли в разных мирах на несколько дней, а по его возвращении мы шли на танцы, а потом долго гуляли по городу, и он рассказывал о своих впечатлениях, делился планами и творческими задумками. Было понятно, что ему легко со мной. Словно и не было никакой Маринки – мы о ней даже не вспоминали. Порой мы даже не замечали, как наступало утро. И тогда он виновато говорил: «Ладно, Анютка, у тебя рабочий день впереди, ты должна хоть немного поспать… Приходи ко мне завтра».
Так уж повелось, что обычно я ночевала у него. В его апартаментах витал какой-то особенный дух, напоминающий об атмосфере семидесятых годов, и это вызывало во мне смутную приятную ностальгию, хотя я и не застала того времени. Он окружил себя знакомыми вещами, создав своеобразный холостяцкий уют. Ему совершенно не нравился стиль свободного пространства, свойственный началу двадцать первого века. Деревянные лакированные шкафы, комоды и столы, ковры, статуэтки, настенный календарь, круглая люстра, расписные занавески – все это, присутствуя в жилище Владимира Семеныча, являлось неотъемлемой частичкой его мира, позволяя ему чувствовать себя уютно. Здесь пахло… мужчиной. Энергетика Высоцкого была столь сильна, что все здесь было пропитано ею, неизменно привлекая в жилище барда интересных людей. То, что не нужно прибираться, неизменно восхищало хозяина. И он был совершенно раскован на своей территории.
Примерно три недели назад случилось так, что я коротала вечер одна. Владимир Семеныч уже третий день был на гастролях. Идти никуда не хотелось. Побыть наедине со своими мыслями, подумать о будущем, пофилософствовать мысленно – это тоже иногда требуется. Конечно, думы мои крутились в основном вокруг Высоцкого и наших отношений – и там вырисовывалась вполне счастливая перспектива. Также я составляла планы за завтрашний день – чем заняться с гавриками, какую игру придумать, с кем отдельно побеседовать.
Шел одиннадцатый час вечера – то время, когда Запретный город оживляется. Люблю этот час… Вдоль улочек зажигаются огоньки, слышится смех, доносятся разговоры спешащих на танцы и просто прогуливающихся жителей. Жара спадает, и ласковый ветерок колышет занавеску, щедро занося в комнату ароматы цветущих растений, особенно сильные в темное время суток.
Я не удержалась и вышла на балкон. Как же хорошо! Все ладно и справно в нашем Тридесятом государстве. Все при деле, все довольны, у всех насыщенная жизнь, в которой есть место и делу, и удовольствиям.
И тут я услышала шорох с внешней стороны балкона. Ну конечно! Белочка, по своему обыкновению, игнорирует входную дверь. Любит она лазать по разным конструкциям – ну точно как я в детстве. Ах ну да… ведь она – это мое второе я. Почти то самое, про которое пел Владимир Семеныч в 1969 году: «Ах это, ё-моё, второе я» - такое, с хулиганскими наклонностями. С Белочкой, мы, правда, неплохо уживаемся.
Ну, раз проказливая кукла так торопливо лезет через балкон, значит, несет, гм, интересные новости. Надеюсь, она нигде не подслушивала и не подглядывала, как в прошлый раз*...
Примечание авторов: * именно Белочка подслушала (и подсмотрела) сцену последней семейной ссоры Владимира Высоцкого и Марины Влади, приведшей к окончательному разрыву, и рассказала о том Анне Сергеевне.
Белочка лихо подтягивается на перилах и усаживается ножками внутрь. Она стала еще больше похожа на маленького человечка - теперь в ней невозможно узнать тряпичную куклу, пусть даже и мастерски сшитую мной когда-то. У нее даже носик стал какой-то изящный – это заметно даже в слабом свете, падающем из комнаты. Швов уже не видно, и, видимо, поэтому одета она в шортики и майку, на ногах – довольно пыльные кроссовки (очевидно, маленькая проныра много бегает).
- Привет! – заявляет она, складывая ручки на груди, и я вижу, как совсем по-человечески блестят ее глаза, о которых теперь совсем не скажешь, что они вышитые.
- Привет, Белочка! – отвечаю я, улыбаясь. – Как делишки?
- Да какие у нас делишки… - с уморительной небрежностью машет он она ладошкой. – Ты лучше спроси, кто тут у нас в гостях!
- Кто же? – интересуюсь я.
- Ты ее знаешь… Такая, на лошадь похожая и очень тупая… - отвечает кукла.
Вот что ты тут поделаешь – нравится ей интриговать!
- Не знаю, Белочка, кто это может быть… - говорю задумчиво, подыгрывая кукле. В голове только одна догадка, и наверняка правильная.
- Ну как же! – оживляется кукла. – «Мерзкая баба» которая…
- Да мало ли в Мироздании мерзких баб… - пожимаю я плечами.
- Уф, какая ты недогадливая! – вздыхает шалунья. – Имя Ксюшадь тебе о чем-нибудь говорит?
- Ксюшадь? – притворно задумываюсь я. – Что-то такое вспоминается…
- Ты дурачишь меня! – воскликнула кукла. – Ты же сразу поняла, о ком речь!
Я рассмеялась.
- Ну конечно, Белочка! Догадаться было вовсе нетрудно. Так значит, говоришь, сама Ксюша Собчак оказала нам честь?
- Ну, тут, скорее, ей честь оказали, - с усмешкой сказала маленькая хулиганка. – Представляешь, Путин отдал ее Тел на перевоспитание!
- М-да… - почесала я репу. – И что, он рассчитывает на успех?
- Ну не то чтобы рассчитывает… - вздохнула Белочка. – Но надеется, что из нее сделают человека.
- Хм… - Я покачала головой. – А ты что насчет этого думаешь? Получится?
- Ха-ха три раза! – презрительно выдала кукла. – Она же круглая дура. Бестолочь. Воображала! Снобка! Конченая, короче!
- Прекрати, Белочка, - поморщилась я. – Не надо злобствовать. Я так понимаю, Ксюша эта – совсем еще не та, которой мы ее знаем. Ей сейчас что-то около двадцати лет, так ведь?
- Так, - подтвердила кукла. – Но она уже неисправимая!
- Да отчего же? – возразила я. – В двадцать лет личность человека еще не закостенела настолько, чтобы ничего нельзя было поделать… Ну, бывают, конечно, исключения…
- Вот-вот! – закивала кукла. – Ксюшадь – как раз исключение. Ты просто не знаешь, что она учудила, когда Тел ее забирала…
- А ты откуда знаешь, что она учудила? – удивилась я.
- От верблюда! – нагло ответила маленькая нахалка. – Знаю – и все. Я свои шпионские каналы не выдаю.
- Ладно, - миролюбиво сказала я, не в силах справиться со своим проклятым любопытством, - не выдавай. Надеюсь, ты не сама подслушивала… Так расскажи, что же учудила Ксюша?
- Кхм-кхм… - важно прокашлялась Белочка, усаживаясь поудобнее. - Значит, дело было так. По вызову Владимира Владимировича в его кабинет явилась наша великолепная Тел, чтобы, значит, забрать Ксюшадь сюда, к нам, на перевоспитание. То да се… Тел сказала про нее пару слов крестному папочке… И вдруг Псюшка как бросится на нее с кулаками!
Кукла склонила голову набок, чтобы насладиться моей реакцией.
- Да ты что?! – не разочаровала я ее. – И что? Тел не пострадала?
Конечно, странно было бы предполагать, что с юной деммкой могло что-то случиться, но Белочка ждала от меня именно таких эмоций, поэтому я немного играла.
- Ага, пострадает она, как же! – ухмыльнулась кукла. – Только пальцем повела – и Ксюшку развернуло на сто восемьдесят градусов и шмякнуло об стенку носом! Хорошенько так приложило! Бам-бам – и сидит наша Псюша на полу, хнычет, матерится и кровь утирает! А Владимир Владимирович такой: «Э, девочки, хорош тут безобразничать! Давай, Тел, забирай этот мусор отсюда, подальше с глаз моих!»
- Не мог он такого сказать, - усомнилась я.
- Неважно! – мотнула Белочка головой. – Суть от этого не меняется. Ну и загнала Тел пинками Псюшку сюда… Вот так, значит.
- Не наговаривай на Тел, - поморщилась я.
- Да я для красного словца, - стала оправдываться проныра. – На самом деле Тел просто убедила Псюшку следовать с ней, хотя та руками и ногами упиралась, вопила: «Дядя Вова, не отдавай меня на растерзание!». И тогда Тел сказала, что, дескать, из тебя там красотку сделают. Та шары сразу выкатила, слюни пустила: о, неужели это возможно? Ну тогда другое дело! И сразу стала послушной. Пошла как миленькая! Теперь вон ночью в ванне отмокала, а днем Лилия и мисс Зул с ней поработали.
- И… как результат? – спросила я.
- Да пока нет особого результата! – покачала головой Белочка. - Здоровье-то ей чуть подправили, а вот насчет остального пока глухо. Ей уж и та, и другая говорили, что внешность – это отражение внутреннего мира, и пока она не начнет мыслить по-другому, красоткой не станет, а та не понимает, что с ней не так. Ей говорят: «Ты людей не любишь», а она: «А за что их любить?». Ей говорят: «Ты не лучше других», а она: «Я такая как есть, и другой не стану». Ну вот что ты с ней будешь делать?
- Так, постой, Белочка… Значит, она даже не видит, в чем ее проблема? – спросила я.
- Не видит и не хочет видеть, - подтвердила кукла. – У нее какое-то потребительское отношение ко всему – весь мир ей обязан. Считает, что с ней грубо разговаривают Лилия и мисс Зул, а на себя-то со стороны посмотреть не может! Привыкла, что весь мир вокруг нее одной вертится, а тут сразу дали понять, какое ее истинное место. Она сейчас зациклена на красоте! И постоянно срывается на высокомерный тон, будто Лилия и мисс Зул – ее личные оплаченные стилисты. Вот не может удержать в себе то, что годами баловства взращено! Ей, видите ли, пообещали…
- И что наши дамы? – полюбопытствовала я.
- Ну что-что… - вздохнула Белочка. - Времени-то еще мало прошло. Пока не теряют надежды. С Лилией контакт вообще не заладился – Псюшка во время пальцетерапии все время шипела и орала: «Ты делаешь мне больно!». Но у той все просто: пальцами щелкнула - и Псюшадь онемела. А мелкая божественность еще и пригрозила, что если станет брыкаться, то невидимые слуги распнут ее голую и будут держать сколько потребуется. Мол, она тут власть, то есть врач. У мисс Зул терпения побольше, да вид у нее… внушительный, Ксюшка и вякнуть боялась. Не спорит, но рожу такую делает… Ну а так-то с ней в основном Тел занимается. Она у мамочки учится, а Псюшка, значит, подопытная у них. Ну, не совсем подопытная, не эксперименты же они проводят – наглядное пособие, так скажем.
- Да уж… - задумчиво протянула я. – Но ты все-таки давай не пророчь провал-то. Будем надеяться на хорошее. Псюша, конечно, тот еще, гм, экспонат, но ты же знаешь мой девиз, что за каждую душу надо бороться до последнего. Да и Сергею Сергеевичу перед Владимиром Владимировичем будет неудобно в случае неудачи.
- Что ж, посмотрим… - со скепсисом ответила кукла. – А может, поспорим – станет Псюшка человеком или нет?
- Фу, Белочка, какая глупость! – рассердилась я. – Кто спорит, тот… сама знаешь, чего не стоит.
- Знаю, - кивнула та, разочарованно вздохнув.
- Ты вот что, моя прелесть… - сказала я, - держи меня в курсе, что там с Ксенией. Может, и смогу чем помочь в крайнем случае.
- А сама не желаешь познакомиться с ней?
- О нет-нет! – отказалась я. – Как-то пока нет желания. Да и если меня сразу к этому делу не привлекли, значит, тут другой подход требуется. Вроде того, что во всем нужна сноровка, закалка, дрессировка.
- Ладно, - согласилась кукла. – Ну я сейчас пойду я… Пока, Анна!
- Пока, Белочка! И старайся все же не очень-то лезть не в свои дела!
Кукла фыркнула, нырнула за перила и исчезла из виду.
Собственно, я довольно быстро забыла о Ксении Собчак: вскоре приехал мой Владимир Семеныч, и любовная приподнятость вытеснила из головы тот разговор. Эта особа не стоила того, чтобы лишний раз думать о ней.
Но вот прошло три недели, и Белочка явилась снова, безошибочно выбрав тот момент начала ночи, когда я стояла на балконе, наслаждаясь видом мерцающего огнями города.
- А я к тебе с новостями! – заявила она.
- По Ксюше?
- По ней, - кивнула кукла, по обыкновению, не спеша приступать к сути дела.
- И как, есть продвижки? – спросила я.
- Ну как сказать… - Белочка картинно развела руками и по-театральному вздохнула. – Дело в том, что она очень тяжело расстается со своим представление о том, кто есть быдло, а кто – сливки общества, а также о том, кем является она сама в этом самом обществе. Попав сюда, она испытала, уж позволь мне поумничать, когнитивный диссонанс, когда две эти категории поменялись местами. Ну у нас же тут все - простые девчонки: труженицы, воительницы. И настоящие британские принцессы и виконтессы у нас ходят ровно и разговаривают вежливо. Госпожа Маргарет тоже шебутная задира, но ты поставь их рядом, и сразу стане ясно, где настоящая королева, а где самка абрамгутанга. У нас также нет, позволь мне снова поумничать, никаких привилегированных каст. И вот это ей больно. Сама суть ее комфортного существования заключалась в том, что она была девушка с привилегиями. Не представляя из себя ничего, она возвышалась над остальными по праву рождения в семье политического прохвоста и истерички. Она презирала простых людей за то, что они небогаты и не образованны, а людей своего круга просто ненавидела за то, что они могут с полным правом стоять на одной с ней ступени. Царица мира – вот кем она себя воображала. Те, что нынче окружают ее повсюду, куда бы она ни пошла, представляют в ее глазах именно то самое «быдло». Те же, кто, по ее мнению, ведет себя так, будто равен ей - они совсем не такие, каких она предпочла бы иметь в своем окружении. Она видит, что никакие ее штучки тут не пройдут: ни эпатаж, ни хабальство, ни надменность, ни способность стравливать людей. Да, она не такая, какой стала через двадцать, да хотя бы десять лет, но основа-то заложена с раннего детства, и весьма прочная! Ни с кем она так и не смогла здесь подружиться, не завела любимых занятий. Похорошела – это да. Но это не пошло ей на пользу – в том плане, что не повлияло на внутреннюю суть. Мужики, которых тут и так недостаточно, на танцульках все равно проходят мимо… и это повергает нашу Псюшу в отчаяние. Зул пыталась донести до нее, что глаза – это зеркало души, но до нее не доходит.
Белочка прервала свою великолепную тираду, давая мне время обдумать сказанное. Что ж… я так и думала. Но в своем великодушии мне так хотелось, чтобы все получилось… Ну, не наградила природа талантами, но ведь можно просто быть хорошим человеком! Этого достаточно, чтобы и сам человек был счастлив, и все, кто рядом.
- Кстати… - произнесла Белочка таким заговорщицким шепотом, что я сразу поняла, что сейчас последует информация пикантного рода.
И не ошиблась.
- Псюшка-то к Фонтану бегает! – выдала кукла.
Не успела я ничего ответить, как она продолжила:
- Ты можешь сказать, что это ее личное дело, да только бегает она туда не ради безобидной забавы, а от того, что плохо ей. Надежды на красоту не оправдались, она дико разочарована, а молодое тело хочет удовольствий… А ведь предупреждали ее, что лучше не надо… Вот как теперь отвадить? Как приучить ее к общению с обычными мужчинами, которых она теперь тоже возненавидела?
- Мда… - произнесла я. – Очень сложный случай, даже не беря во внимание Фонтан… Ну хоть за что-то можно уцепиться, чтобы перевоспитание пошло успешно?
- Ты это у меня спрашиваешь? – удивилась кукла. – Нет уж, тут сама думай. Или не думай… Но тогда Псюшку придется вернуть ее крестному в прежнем виде, признав, что все методы оказались бессильны.
- Нет, Белочка! – решительно возразила я. – Должен быть способ.
- Так я и говорю – думай! – звонко сказала кукла. – А я пойду… Пока, Анна!
Кукла растворилась в ночи, а я принялась думать. Ксения – она пустая изнутри. Ни стремлений особых, ни талантов… Чванливая, высокомерная, честолюбивая, упрямая, не особо умная. Я стала вспоминать все, что о ней знаю – уже после двухтысячного года. Была какая-то история с неприличным фото… Тогда писали, что Ксюха ведет разгульную жизнь, меняет мужиков, кутит и напивается. Потом вроде как остепенилась, надела очки… Полезла в политику, и даже выдвигала свою кандидатуру на пост Президента, шутиха гороховая. Все ее остепенение – это просто новая роль, суть ее не изменилась, и это было ясно всем. Кстати, «мерзкой бабой» назвал ее Жириновский в какой-то передаче, там вышла эффектная склока с поливанием друг друга то ли соком, то ли водой. Потом она вышла замуж за красавчика актера. Вроде занималась какой-то благотворительностью, но тут я смутно помню. А еще она была редактором какого-то глянцевого журнала… То есть Ксюшка – человек вполне грамотный. Да и язык у нее подвешен достаточно хорошо. Ни художницы, ни балерины из нее не вышло – это мы отметаем: после прессинга матери, заставляющей ее посещать занятия, в ней наверняка закрепилось отвращение и к хореографии, и к изобразительному искусству. Интересно, а как она относится к литературе? К поэзии? Ну неужели некрасивая девчушка не пыталась писать стихи лет так в пятнадцать, безответно влюбившись в какого-нибудь мальчика? Я же знаю, что семьдесят процентов девочек делают поэтические потуги в этом возрасте под влиянием первой любви – правда, впоследствии обычно рвут свои неуклюжие строчки и навсегда забывают об этом опыте, как о чем-то постыдном.
А что, если… Что, если пригласить ее к себе и просто побеседовать? Может, мне удастся нащупать то, что не удалось обнаружить коллегам? Хоть маленькая зацепка, чтобы человек ощутил свою значимость – истинную, а не мнимую. Да, эта особа мне неприятна. Но ведь я маг Разума! Нужно отбросить это неприятие – ведь все-таки я лично с ней не знакома. Следует настроиться и отбросить всякую предвзятость – словно она не знаменитая Ксения Собчак, а просто человек, вот такой, со своими тараканами. Ведь чтобы сделать из кого-то человека, нужно первым делом этого самого человека в нем разглядеть!
Решено, так я и сделаю!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
