Обложка Город выживших невест

Город выживших невест

Greta Rush

0% прочитано
Стандартный
Greta Rush

Город выживших невест

Глава 1

Все названия, термины, исторические факты и личности, упомянутые в книге, были подвергнуты художественной переработке и не могут рассматриваться как правдивые в условиях реальной жизни. Любые совпадения случайны. Автор не занимается оправданием, оскорблением или пропагандой чего-либо. Сигареты и алкоголь – опасны и вредят здоровью.

В тексте упоминаются наркотические вещества (они опасны и незаконны), что является частью художественного замысла, необходимого для развития сюжета, и не более того. Автор всё категорически осуждает, ничего не пропагандирует.

***

Был понедельник. Я сидела на своей маленькой, уютной кухне и пила кофе под мерное бормотание телевизора, когда в квартиру вихрем ворвалась подруга. Я сразу поняла, что это она, даже не выглянув в коридор тесной однокомнатной квартирки. Потому что создавать столько шума и так изощрённо материться могла только Ниса.

– На кухне! – прокричала я в сторону входной двери после раздавшегося грохота, словно где-то там, в помещении размером два на два квадратных метра, уложился в обморок слон.

– Привет, – тяжело выдохнула подруга, появляясь в проёме.

Мы дружили больше десяти лет.

Познакомились ещё в школе и с тех пор пережили много всякого вместе. Были и драки с мальчиками, и друг с другом, и обиды, и ревность, и даже попытка удрать в другую страну от всевидящего ока родственников. Попытка не удалась, нас догнали буквально к вечеру и настоятельно посоветовали вернуться домой. Но воспоминание о том, как Ниса отбивалась от стражников моего отца, пытаясь не подпустить их ко мне, останется со мной навсегда. С тех пор прошло немало лет, я оставила мысли о побеге и научилась как-то жить с той ответственностью, что взвалила на меня моя семья. Все эти годы Ниса была рядом. Я стала более спокойной, серьезной и практичной, начав смотреть на мир трезво.

А вот подруга не изменилась. Она по-прежнему была такой же вздорной, своенравной и очень энергичной. Всё у неё было в ритме «побежали». Куда бежим, зачем бежим — неважно, будем разбираться потом, главное – бежим. Эта девчонка могла успеть расстаться с парнем, на волне эмоций угнать машину, разбить её, подраться с полицейскими, угодить за решётку, встретить свою очередную вечную любовь непосредственно в участке – и всё это за одно утро. Поэтому я даже не пыталась предположить, что случилось у Нисы сегодня. А в том, что что-то случилось, я даже не сомневалась – уж слишком ярко горели её глаза. Хотя, может быть, главной причиной данного явления было то, что подружка являлась банши.

Моя любимая невысокая коротко стриженная блондинка самым наглым образом схватилась за мою кружку с кофе, и одним залпом выпила всё до дна.

– Если хочешь пить, – спокойно заметила я, перелистывая страницу газеты, от которой исходил сладковатый запах типографской краски, – то в холодильнике есть бутылка минералки.

Ниса кивнула и полезла в недра снежно-белого гиганта, высящегося в углу. Порывшись там, она вытащила пластиковую тару с прозрачной жидкостью, одним уверенным движение свернула крышку и громкими глотками начала пить.

– За тобой что, волки гнались? – поинтересовалась я, наблюдая, как Ниса вливает в себя полтора литра газированной воды.

– Почти, – выдохнула она, оторвавшись, наконец, от горлышка. Удручённо поболтав в воздухе теперь уже пустой бутылкой, подруга тяжело вздохнула и зашвырнула бесполезную тару в мусорное ведро.

А после заявила, уверенно уперев руки в боки:

– Мне нужна твоя помощь.

– Нет, – не менее уверенно отвергла я и вновь уставилась в газету.

– Ди! – возмущённо воскликнула Ниса и в несколько шагов оказалась передо мной. Я пожалела, что пожадничала денег на квартиру побольше. В комнате, по размеру равной кошачьему домику, не хватало места для манёвров, чем с успехом пользовалась лучшая подруга, постоянно встревающая в различные передряги. И, так как, одиночество было не для Нисы, мне постоянно приходилось топтаться где-то неподалёку.

– Отстань, – попросила я и попыталась прикрыться газетой. Трюк не удался. Ниса с глухим рыком вырвала из моих рук шуршащую бумагу и, отшвырнув на подоконник, склонилась, зловеще прошептав:

– Ты должна помочь мне спрятать труп.

Я раздражённо закатила глаза, откидываясь на спинку стула, который был очень уютным и который я не планировала покидать раньше того времени, когда пора будет отправляться на работу.

– Ты пьяная или просто не выспалась?

Ниса склонилась ещё ниже к моему лицу и практически одними губами проговорила:

– Я убила ягуаретта.

С минуту я молчала. Пыталась уложить услышанное в голове. Но информация была настолько невероятная, что укладываться упорно не желала. Увидев недоверие на моём лице, Ниса быстро закивала головой.

– Ты что натворила? – зашипела я, медленно поднимаясь со стула.

Ниса неуверенно отступила, а потом сделала ещё несколько быстрых шагов назад.

– Так вышло, – шмыгнула она носом, попытавшись принять максимально безобидный вид, но получалось плохо, потому как к актёрству подруга была категорически несклонна. Несколько долгих секунд напрягалась и в итоге выдала нечто среднее между хитрой лисой и надудонившим не в том углу щенком.

– С ума можно сойти, – я потёрла виски, предчувствуя приближающуюся головную боль. – Где ты его откопала-то хоть? Я думала, они обитают только в Северной Америке!

– Так и было, – энергично закивала Ниса, из-за чего незаконченный образ невинной добродетели тут же с неё слетел. – Но недавно их клан мигрировал, я не знаю почему. Но теперь их можно встретить и здесь, у нас.

– И где труп? – после некоторых раздумий спросила я.

– Лежит у тебя в коридоре, – деловито сообщила Ниса и добавила: – Знаешь хорошее место, где его можно закопать?

– Знаю, – кивнула я, не сводя злого взгляда с подруги. – Там же, где я закопаю тебя!

– Это вряд ли, – пожала плечами Ниса как ни в чём не бывало. – Ты меня любишь.

И развернувшись, потопала в коридор. Мне, скрипя зубами, пришлось направиться следом, чтобы собственными глазами увидеть чудную картину.

А именно красивого, обнажённого по пояс парня с практически идеальными пропорциями тела, которые были отточены регулярными тренировками в спортзале. Ровная, гладкая кожа цвета кофе с молоком. Длинные, до плеч, тёмно-каштановые волосы, немного спутанные и чуть прикрывающие лицо. Оно, кстати, тоже было красивым, но каким-то невыразительным, словно пластмассовым. При этом весь он был в этот момент таким трогательным, соблазнительным, чем известны все ягуаретты, и… абсолютно мёртвым. На последний пункт тонко намекал нож для колки льда, торчавший из мускулистой груди.

Я присела на корточки рядом с трупом, который ввиду своей немалой телокомплекции занял почти всё свободное пространство в моём маленьком коридорчике, и присмотрелась к ране. Крови вокруг неё было немного, и она уже успела схватиться коркой.

– Как давно он в этом состоянии? – спросила я, подняв взгляд на застывшую рядом Нису.

– В каком? – не поняла подруга.

– В мёртвом! – прикрикнула я.

Ниса задумалась на мгновение, а после бодро отрапортовала:

– Меньше суток. Часов, может, девять.

– Девять? – округлила я глаза.

– А что такого? – надула Ниса губы.

– Кроме того, что ты по самую рукоятку воткнула в какого-то мужика нож для колки льда, а потом приволокла труп ко мне домой? – меня начала разбирать злость. – Нет, ничего!

– Он пытался меня изнасиловать, – отвела взгляд Ниса и как-то неловко сложила руки на груди.

– Подробности ты мне потом расскажешь, – решила я. – А сейчас надо решить, что делать с телом. За окном не декабрь, да и у меня в квартире не минус пять, мужик скоро разлагаться начнёт.

Мы помолчали, несколько минут тупо рассматривая мёртвого красавчика, а после я спросила:

– Как ты его сюда донесла?

– В ковре, – не моргнув глазом, заявила подруга и указала на кусок чего-то скомканного, на чём лежал труп. В полумраке коридора я не сразу смогла рассмотреть, что это. А присмотревшись, поняла – это был старый, местами покрытый проплешинами палас.

– Он давно уже валялся у меня в подвале, – пояснила Ниса, – все никак руки не доходили выбросить, а вот сегодня пригодился. Кто ж знал…

– Ага, кто ж знал, что тебе придётся обрадовать подругу трупом, да? И как удачно, что под рукой оказались необходимые для сокрытия убийства принадлежности, – съязвила я.

Ниса мои нравоучения не оценила, а вместо этого начала жаловаться:

– Ты знаешь, какой он тяжёлый! Килограмм восемьдесят! И высокий, я его еле-еле в машину запихнула. Если честно, не предполагала, что смогу довезти его в полной комплектации. Так сказать, со всеми его конечностями.

Я вспомнила, что Ниса жила в собственном частном доме со встроенным в него гаражом, который ей оставили сторожить уехавшие за границу родственники. А это значило, что никто не видел, как подруга упаковывала в свой внедорожник труп, любезно укутанный в старый ковёр.

Мне стало чуть лучше. Но оставалось ещё много невыясненных моментов.

– А от машины до квартиры ты как его пронесла? У нас здесь не зона отчуждения, народу полно, да и время такое, что всё по делам да по работам расползаются.

Ниса улыбнулась, сверкнув своими кошачьими и прозрачно-голубыми, типичными для банши глазами ответив:

– Мне Руся помогла.

Не успела я удивиться, как дверь в квартиру снова приоткрылась и на пороге появилась наша третья. Фируса или просто Руся. До невозможности красивая, с тонким, изящным станом, длинными чёрными волосами и большими, по-детски широко распахнутыми аметистовыми глазами.

Фируса по своей сущности была музой, и как все музы она смотрела на мир с позиции истинно творческого человека. То есть, её мало волновала реальность. Большую часть времени она проводила витая где-то в облаках и очень далеко от всего, что не имело отношения к искусству. От нас с Нисой она отличалась меланхоличностью, утонченностью, непробиваемой уверенностью в себе и вместе с тем — скрытностью, ранимостью, отчуждённостью. Как муза, Руся была способна не только вдохновлять истинных творцов на создание шедевров, но и улавливать тончайшие эмоции людей, а при желании - влиять на них. Последнее она делать категорически не любила, так как не видела необходимости тратить силы на то, что было за пределами её интересов. А там находились вообще все, за исключением нескольких избранных. К счастью, мы с Нисой в эту категорию входили.

Муза молча вошла в квартиру, для чего ей пришлось переступить через вольготно устроившийся в моей прихожей труп, а после закрыла за собой дверь.

Не квартира, а проходной двор какой-то.

– Что ты сделала? – спросила я у Руси, игнорируя приветствие.

Подруга пожала острыми, худыми плечами и, как ни в чём не бывало, гордо прошествовала в комнату, которая одновременно служила мне спальней, кабинетом, гостиной, а в особенно ленивые периоды жизни даже столовой. Там она устроилась в кресле, повёрнутом к двери и элегантно закинув ногу на ногу, взглянула на меня с лёгким упрёком в фиолетовых глазах:

– Отвела взгляды прохожих, конечно, – сказала она так, словно я и сама могла бы догадаться.

– И жильцов дома, – вставила Ниса, с благодарностью улыбнувшись Русе.

– Конечно, – закатила я глаза. Я была зла, потому что считала нас не вправе вмешиваться в жизнь людей и терпеть не могла, когда подруги использовали магию на тех, кто не мог им противостоять. – Что ты им внушила, Руся? Что упала ядерная бомба? Или что произошёл первый контакт с внеземной цивилизацией?

– Ты же, знаешь, я не могу влиять на сознание людей, только на их эмоции, – ответила подруга, стряхнув со своих идеально сидящих чёрных брюк невидимые пылинки.

– И с помощью каких эмоций можно заставить окружающих не заметить девицу с ковром подмышкой, из которого подозрительно торчат волосатые руки и ноги? – в нашей компании я всегда выполняла роль ментора, то есть, старалась мыслить здраво и, по мнению Нисы, очень скучно. – Что ты на них навеяла?

– Страх, – моргнув, пояснила Руся. – Страх затмевает всё.

– Ладно, – хлопнула в ладони Ниса с таким задорным видом, словно собралась водить хоровод. – А давайте мы обсудим особенности способностей муз в другой раз? Потому что сейчас нам надо решить, куда спрятать труп!

Я тяжело вздохнула и полезла в ящичек обувного шкафчика, где лежали ключи. Не только от моей квартиры, но и от квартиры бабушки, а также от дачи в пригороде. Дача была не моя, соседская. Принадлежала девушке по имени Симона. Пару месяцев назад у неё прорвало трубу и на время ремонта пришлось отключить воду. Но необходимость принимать душ никто не отменял, а потому я разрешила ей приводить себя в порядок у меня. Вскоре выяснилось, что у нас много тем для общения, которые и позволили нам подружиться.

Пару дней назад Симона отправилась в командировку в Париж, а мне оставила ключи от своего загородного домика, попросив время от времени наведываться и поливать цветы. К цветам я, в отличие от соседки, не питала трепетных чувств, а вот сама Симона мне нравилась — весёлая, лёгкая в общении и весьма неглупая. А потому я согласилась помочь, даже несмотря на то, что необходимость регулярно кататься к чёрту на рога только ради герани в кашпо требовала не только пересмотра устоявшегося распорядка дня, но и подразумевала некоторую ответственность за выживаемость растений.

И вот сейчас ключи пригодились.

– Закопаем труп в огороде, – звякнула я связкой в воздухе, – авось к следующему дачному сезону превратится в удобрение.

– Я копать не буду, – моментально заявила Руся, покосившись на свой идеальный маникюр.

– Копать будет Ниса, – с плотоядной улыбкой сообщила я подруге и кинула ей ключи. – Она мужика грохнула, ей и лопаткой махать.

Ниса ничего не ответила, лишь тихо зарычала, запихивая ключи в карман. Я же на демарш банши внимания обращать не стала, а, закатав рукава своей домашней рубашки, принялась заматывать труп обратно в ковёр.

Глава 2

– Тебе нужно будет сделать это ещё раз, – предупредила я Русю, когда всё было готово.

Труп удалось упаковать так, что даже внушительной величины пятки не болтались на улице. Правда, дополнительно пришлось пожертвовать своим любимым пледом, но что не сделаешь ради подруги. По завершении всех манипуляций с мёртвым оборотнем я быстро переоделась, сменив удобные широкие хлопчатобумажные брюки на практичные джинсы, а любимую белую рубашку — на такую же белую футболку. С обувью возникло затруднение. Большинство имеющихся у меня пар имели высокий каблук, но отправляться за город на шпильках было плохой идеей. Кроме того, пришлось искать обувь для Руси, которая смирилась с перспективой ехать на дачу и что-то там закапывать.

– Вечно мы из-за тебя в истории вляпываемся, – высказалась Фируса. И, видимо, легендарная выдержка ей вдруг изменила, потому что она швырнула в Нису диванной подушкой.

Банши шустро отскочила к стене, позволив подушке пролететь мимо, и скривила рожицу, что разозлило музу ещё сильнее.

С Русей мы стали тесно дружить в старших классах школы. Тогда нас, пятнадцатилетних оболтусов, готовящихся вот-вот выпорхнуть во взрослую жизнь, отправили на весенние каникулы в десятидневный автобусный тур по Европе. Большой шумной толпой, пребывающей в радостном томлении из-за возможности, наконец, хоть ненадолго покинуть стены родной школы, мы посетили Вену, Мюнхен, Амберг, Прагу. И всё было хорошо, ровно до тех пор, пока в Варшаве нас не настигла неприятность.

Я, Ниса и непонятно каким образом увязавшаяся за нами новенькая, которая перед предпоследним классом перешла в нашу школу, случайно забрели куда-то на окраину города. Как мы там оказались – сами не поняли, ведь шли мы из сувенирной лавки к центральной площади, где и должен был ждать нас школьный автобус, но где-то, наверное, заболтавшись, свернули не там. И вот, в каком-то обшарпанном узком переулке к нам, трём девицам, пытающимся сориентироваться по старой бумажной карте, вдруг подошла группа парней, одним своим видом наводящая на определённые размышления. Потёртые кожанки, местами грязные джинсы, неаккуратно забитые татуировками руки, а главное – сальные ухмылочки вместе с откровенно нехорошими взглядами.

И я, и Ниса, несмотря на свою нечеловеческую сущность, выросли в мире людей, с различными иллюзиями распрощались ещё в раннем детстве, а потому прекрасно понимали, чего следует ждать от мужчины, который смотрит на тебя вот так, как будто размышляя, как много интересного можно найти под твоей кофточкой.

– Чего они от нас хотят? – пискнула новенькая, всем своим субтильным тельцем прижавшись ко мне.

– Того, что обычно заканчивается горизонтальной позой на полу, – буркнула прямолинейная Ниса и попыталась встать в защитную стойку. Я при этом оказалась в самом неудобном положении. Прижатая спиной к обшарпанной кирпичной стене, с одной стороны меня теснили девчонки, а с другой — подступали незнакомцы.

Вдруг один из парней грубо схватил новенькую за руку и потянул к себе. Я отреагировала автоматически, даже не особо размышляя. Схватив Русю за другую руку, рванула её на себя, одновременно вставая между ней и попахивающим чем-то затхлым местным жителем. Физически я была сильнее человека, пусть даже молодого и рослого мужчины, но сила — это ещё не всё, если не умеешь её правильно применять, а это уже было для меня в новинку. А потому я поступила так, как поступала всегда, и сделала первое, что пришло в голову, то есть, заехала мужику коленом по промежности.

Парень такой резвости от девчонки, которая была меньше его на две головы и худее в полтора раза не ожидал и согнулся с изумлённым стоном. Но его друзей никто по семейным драгоценностям не бил, и двое других поспешили на выручку первому. Но здесь уже в дело вступила Ниса, которая, очень вовремя решила, что раз уж я начала махать кулаками, то и ей нечего стесняться.

Банши являлись закрытым кланом воинов, чей род восходил к древнейшей, величайшей и ныне почившей богине войны. В человеческих легендах банши представлялись предвестницами смерти, что являлось ошибочным суждением. Не все банши чувствовали смерть, а лишь избранные. И не сказать, что им особенно повезло. Такие банши видели смерть сквозь мучительные видения, вырывавшие истошные вопли из глотки. Зачастую этими воплями банши наносили вред не только окружающим, но и самим себе. В такие моменты их природная магия лилась наружу неконтролируемым потоком. Поэтому тех банши, которых часто навещали призраки смерти, старались держать в клане и не отпускать далеко. Некоторые взрослые воины умели использовать собственный голос в качестве оружия и управляли силой своего крика, но для достижения подобного уровня мастерства требовалось время и много, очень много тренировок. Крик был их особым навыком, который следовало использовать правильно. К освоению силы голоса допускали только после достижения определённого возраста и прохождения контрольных испытаний. Не многие добирались до этой финальной стадии, а потому «крикливых» среди банши имелось не так много.

Ниса была младшей дочерью главы клана, выросшая с тремя старшими братьями. Она, как никто другой, с ранних лет умела раздавать качественные тумаки. Чтобы уложить на грязную землю всю компанию парней, ей понадобилось несколько минут, в течение которых в тесном переулке раздавались болезненные вскрики, перемежающиеся ругательствами на незнакомом языке.

Добив последнего парня, Ниса сдула с лица выбившуюся прядку белых, как первый снег волос и с превосходством посмотрела на Русю. Новенькая наблюдала за всем происходящим из-за моей спины, выпучив свои большие красивые глаза и став похожей на героиню аниме.

– Кто вы? – сдавленно пискнула Руся и попыталась отодвинуться от меня подальше, но лишь плотнее упёрлась в грязную стену.

– Я – банши, – с шальной улыбкой легко раскрыла свою суть Ниса и почти сразу же стало очевидно почему. Она увидела то же, что самой последней открылось мне – отсветы в глазах новенькой, природа которых могла быть исключительно магической. – А она, – Ниса кивнула в мою сторону, – нереида.

– Кто? – ошарашенно переспросила Руся, продолжая рассматривать нас так, словно впервые увидела.

– Не-ре-и-да! – громко и по слогам повторила Ниса. – Морское божество, вообще-то. Старшая дочь короля Талласа, Повелителя Морей и Всех Земных Вод.

– Ой, – ещё более тонким голоском выдохнула Руся, отчего мне показалось, что ещё немного – и её смогут воспринимать только дельфины. – Ты правда нереида?

Я кивнула и сразу же подхватила девчонку, которая начала неожиданно заваливаться вправо. Придержав её за плечи, я оглянулась на Нису. Та раздражённо поморщилась и решительно шагнула вперёд, чтобы залепить теряющей сознание впечатлительной барышне звонкую пощёчину.

– Не время в обмороки падать, – сурово заявила Ниса в ответ на растерянно-возмущённый взгляд, быстренько очнувшейся и даже переставшей заваливаться на бочок одноклассницы. – Надо сваливать отсюда, а то вдруг пацанов больше и сейчас их товарищи по нелёгкому криминальному делу подтянутся.

Мы с Русей обменялись взглядами, а после уставились на Нису и синхронно кивнули.

– Надо зайти в какое-нибудь ближайшее местное учреждение и попросить помощи, — проговорила Руся всё ещё таким высоким голосом, что нас с Нисой едва не передёргивало, а после, наконец, отлипла от стены, с которой пыталась слиться последние минут семь. – Иначе нам самим автобус никогда не найти.

– Ты бы это, – начала Ниса, очень пытаясь быть вежливой. Но социальные контакты давались ей так же тяжело, как слону – игра на скрипке. Она просто не знала, как это делается, не знала, как не выглядеть злобным дровосеком в глазах других людей. Всю жизнь она дружила только со мной, той, которая отлично знала, что быть милой Ниса не умела патологически, – пищать перестала. А то у меня уже зубы болят от твоего высокого голоса.

– Извини, – смутилась Руся, одновременно заметно погрустнев.

Я укоризненно взглянула на Нису, а та лишь недоумённо развела руками.

В этот момент снизу застонали. Это подал признаки жизни один из представителей маргинальной прослойки общества.

– Ты не обижайся, – безапелляционно заявила Ниса и от души пнула стенающего парня, потом повернулась к Фирусе и назидательно продолжила: – И о сегодняшнем не болтай. Помни, что мы твою честь спасли. А, возможно, и жизнь.

И Руся помнила.

Вот и сейчас, ей явно не хотелось куда-то ехать и подчищать за Нисой последствия её вспыльчивой и чрезмерно эмоциональной натуры, порой приобретающей слишком радикальную форму. Но Руся лишь грустно вздохнула и взяла из моих рук старенький комбинезон да пару изрядно поношенных кроссовок. Сама я сунула ноги в старые ботинки, оставшиеся от одного из моих бывших кавалеров, и посмотрела на подруг. На Русю, которая даже в комбезе, местами заляпанном белой краской, умудрялась выглядеть сногсшибательно. И на Нису, которая немного дёргано топталась на месте, едва удерживая под контролем нервозность и импульсивность, расчёсывая до багровых пятен кожу и поминутно одёргивая майку.

– Ну, что, пошли, – и я наклонилась, берясь за один край коврового кокона, в который мы завернули мертвеца. Ниса схватилась за другой, а Руся, которая должна была идти впереди, страхуя нас, величавой павой выплыла в дверь. – Чем раньше разберёмся с этой проблемой, тем будет лучше для всех. И возможно, я даже не потеряю работу из-за прогула.

– Да брось! – беспечно отозвалась Ниса и, наверное, сопроводила бы свои слова каким-нибудь жестом, если бы руки подруги не были заняты. И если бы она не пятилась попой вперёд через порог, вынося на лестничную площадку труп. – Макс никогда тебя не уволит. Он в тебе души не чает.

– Ты про её начальника? – встряла в разговор Руся, споро запирая за нами квартиру на замок.

– Ага, – подтвердила Ниса, нажимая локтем на кнопку вызова лифта. – Начальник, который уже давно и безответно влюблён в нашу подружку.

И Ниса бросила на меня хитрый взгляд из-под длинной, падающей на глаза чёлки. В ответ я лишь вздохнула и покачала головой.

– Хочешь сказать, что это не так? – хихикнула Ниса в тот момент, когда послышался гул и откуда-то с верхних этажей к нам устремился лифт. Устремился не так чтобы очень сильно торопясь, а потому я сдула с лица несколько случайно прилипших волосинок и прислонилась к стене.

– Хочу сказать, что ты преувеличиваешь, – и я была абсолютно уверена в своих словах.

Макс, мой босс, хоть и оказывал мне определённые знаки внимания, но было это давно и быстро закончилось. Как только я тонко намекнула, что у меня есть жених и свадьба с ним – дело решённое. Что самое главное — я практически не врала. Жених и правда присутствовал в наличии. У него имелось трудновыговариваемое имя и папа-король в придачу. И были мы с ним помолвлены ещё с тех времён, когда оба лежали в колыбельных и мирно гремели погремушками. О нашем браке договорились родители. Инициатором выступил мой отец, который решил, что выдать свою старшую дочь за внука короля Идзанаги – отличная идея. Всё дело в том, что папуля, после рождения первенца женского пола, рассчитывал на последующее появление сына, наследника престола. В понимании моего архаичного настроенного отца, признающего исключительно патриархальное устройство общества, трон следовало передавать лишь отпрыску мужского пола. Но судьба – забавная штука, у короля Талласа вот уже двадцать пять лет как рождаются исключительно девочки. Как итог – я могла похвастаться младшими сёстрами в количестве четырнадцати штук, а папуля – периодическим нервным тиком от концентрации женщин вокруг него.

Лифт, наконец, доковылял до нашего четвёртого этажа. Створки старенькой конструкции разъехались в стороны с отвратительным скрипом.

– Тебе надо переехать, – отдуваясь, проговорила Ниса, затаскивая труп в кабину и пытаясь так притиснуться к стене, чтобы осталось ещё место и для меня.

– Ага, чтобы трупы было удобнее вывозить, – съехидничала я и кивнула Русе, которая приступила к выполнению своей части, затеянной нами, импровизированной спецоперации. А именно: заторопилась вниз по лестнице, чтобы встретить нас на первом этаже и позаботиться об отсутствии свидетелей.

– Зря ты с ним так, – нарушила молчание Ниса, когда я нажала на единицу и кабина, вздрогнув, поползла вниз со скоростью престарелой черепахи.

– Ты о чём? – не сразу сообразила я.

– О ком, – поправила подружка, стоя за моей спиной. – О Максе. Он хороший парень, красивый, умный, добрый, в тебе души не чает. Ты не видишь, но он смотрит на тебя так…

– Как? – начала я злиться, потому что терпеть не могла обсуждать свою личную жизнь. Да и обсуждать-то особенно нечего было. Личная жизнь моя напоминала болото – зелёная трясина, в которой громко квакали лягушки.

– Как больной щеночек, – наконец, смогла подобрать нужную метафору подруга. – Тоскливо и умоляюще одновременно.

– Ты же знаешь, я не могу, – проронила я тихо как раз в тот момент, когда лифт достиг первого этажа и после повторной пытки скрипом мы увидели стоящую перед нами раздражённую Русю.

– Мне пришлось напугать бабулю, вышедшую погулять со своим шпицем, — гневно заявила подруга, нервно постукивая ножкой по полу.

– Бабуля-то хоть жива? – весело поинтересовалась Ниса, помогая мне выволакивать ковёр.

– Жива, – Руся нервозно поправила волосы и оглянулась по сторонам. – Но, скорее всего, ближайшие несколько недель она будет заикаться. На пару со шпицем. Шпиц, возможно, ещё будет писаться по ночам.

– Не страшно, – отмахнулась Ниса и поторопилась к выходу, увлекая за собой и меня, отчаянно вцепившуюся в край ковра словно в последнюю надежду.

– В следующий раз, когда опять кого-нибудь прибьёшь, утилизируй труп самостоятельно, – попросила я, придерживая бедром дверь подъезда и пропуская вперёд Русю. Муза, оценив обстановку, махнула нам рукой и побежала открывать багажник припаркованной чуть в стороне машины Нисы.

– Надеюсь, больше я никого не убью, – проскрипела зубами подруга. – Почему он такой тяжёлый? Мне кажется, или за последние несколько минут он стал тяжелее?

– Это на тебя давит твоя совесть, – пропыхтела я, хотя и сама ощущала нечто подобное.

– Совесть в доле, – выдохнула Ниса, и мы приступили к упаковыванию трупа в багажник, что было нелёгкой задачей. Руся, как акула, наворачивала круги вокруг нас, пытаясь контролировать одновременно и детскую площадку, с которой она согнала парочку школьников, и окна выходящих во двор квартир, и все четыре подъезда. Уже через пару минут у неё выступил пот на висках, а лицо стало выглядеть таким красным, словно вот-вот задымится.

– Поехали, – поторопилась я, пожалев нашу музу, которая была на пределе, и с усилием захлопнула багажник, заодно что-то прищемив не до конца вместившемуся мертвецу.

Хорошо, что ему уже было всё равно.

Глава 3

За руль села я, потому что единственная знала, куда ехать. Не желая терять время в пробках, я сразу направила машину в сторону объездной трассы, чтобы быстро выбраться из города.

– Ты была на этой даче раньше? – поинтересовалась Ниса, выглядывая в окошко и напоминая любопытного золотистого ретривера. Разве что язык не высовывала и не капала слюнями на сидение.

– Один раз, – ответила я, не отрывая взгляда от дороги. – Неделю назад. Место там не особенно глухое, но и не оживлённое. В зимнее время посёлок почти пустой, а вот к лету народ начинает съезжаться.

– Пока ещё не лето, а, значит, людей мало. И никто нас не увидит…, – понадеялась Ниса, довольно щурясь на ощутимо пригревающем солнышке.

– Лето через две недели, – угрюмо заметила Руся с заднего сидения.

– А вот тех, кто на галёрке я попрошу помолчать, – с ласковой улыбкой заявила подружка и добавила: – Не нагнетай, а?

– Ты бы мужиков не гробила, я бы вообще молчала, – процедила Руся, всем своим видом демонстрируя, как она рада быть частью нашего скромного, но пышущего энтузиазмом отряда. – А если бы ты была чуть более разборчива в связях...

– Да подумаешь! – фыркнула банши перебивая. – Всего-то один разочек не повезло! Кто ж знал, что я наткнусь на этого… мохнатого! Просто я очень общительная!

– Я бы сказала, с перебором общительная, – вырвалось у меня, хотя участвовать в перепалке желания не было. В какой-то момент мне показалось, что я услышала стон, донёсшийся из багажника. Но к моменту, когда мы выехали из города, мне удалось убедить себя, что просто послышалось.

– Вот-вот, – покивала Руся в мою поддержку. – А я бы сказала, что твой круг общения – неприлично широк. И так уже половина города знает все анатомические подробности твоего тела.

– Всего-то половина? – притворно удивилась Ниса, складывая ручки на груди. – Теряю навык!

– Остальная половина просто либо ещё в детский сад ходит, либо уже вставную челюсть полирует, – скривилась Руся, отбрасывая за спину блестящие волосы.

– Вот давай не начинать, ладно? – возмутилась Ниса. – А то я сейчас начну пересчитывать всех твоих кавалеров!

И всю оставшуюся дорогу они громко препирались, выясняя, кто из них ведёт более развязную жизнь. Через пять минут у меня начала болеть голова от этих воплей, больше похожих на вопли двух свихнувшихся сов. К счастью, до дачного посёлка, где располагалась избушка моей соседки, путь был недолгим. И добрались мы быстро, благо трасса в этом направлении была практически пустой. Оно и не удивительно, кто ещё потащится в понедельник с утра на дачу?

Нужный участок я нашла быстро, несмотря на то, что в первый свой приезд основательно покружила по маленьким улочкам, у которых отсутствовали названия, а у участков — нумерация. Как здесь ориентировались местные жители, так и осталось для меня загадкой. Наверное, срабатывал инстинкт родного гнезда.

– Приехали, – оповестила я, заглушая мотор и выбираясь из машины.

– Любопытное строение, – оценила Ниса, выходя следом за мной и оглядывая небольшой, нестандартно узкий и высокий, двухэтажный домик, выглядевший как половина нормального дома. – Словно кто-то взял и отрезал кусок.

– Неважно, как выглядит дом, – недовольно буркнула Руся, приближаясь к выкрашенным в зелёный цвет воротам. – Главное, что территория большая и деревьев много. Не так заметно будет со стороны, что мы там копаем.

– А от кого скрываться? – развела Ниса руками. – Здесь всё равно никого нет.

На первый взгляд так и было. По обеим сторонам дачного домика располагались незастроенные и вроде как даже заброшенные участки, уж слишком много беспорядочно разросшейся растительности там имелось. Территория напротив, то есть, через узкую одноколейную дорогу, вообще напоминала пустырь, владелец даже не потрудился огородить свою собственность забором. А вот наискосок возвышался приличный кирпичный дом, который выглядел слишком основательно для дачного.

– Похоже, здесь живут круглый год, – тихо заметила Ниса.

– Как только начнём выволакивать труп, – подошла к нам Руся, уставившись в том же направлении, – то окажемся как на ладони. Не успеем за лопату взяться, а на пороге уже ребята с наручниками.

– Ворота вроде открываются, – присмотрела я к зелёной конструкции. – Возможно, смогу заехать на участок.

– И, кстати, о лопатах, – вспомнила Ниса, упирая руки в боки. – У нас их нет.

– В доме, на первом этаже, я видела в углу сапку и грабли, – припомнила я, направляясь к воротам. – Зайди, посмотрите. Может, там и лопаты, где припрятаны.

И бросила подругам ключи от дома.

– А если их там нет? – напряглась Руся.

– А если их там нет, то Ниса будет копать землю садовой грабелькой! – вспылила я.

Следующие полчаса мы были очень заняты. Я занималась воротами. Их из-за основательно проржавевших петель удалось открыть только с третьей попытки. А Ниса с Русей искали орудия труда, которые когда-то сделали из обезьяны... ну, то, что мы имеем сейчас.

– Как вы там? Готовы? – поинтересовалась я после того, как въехала на территорию и кое-как сдвинула обратно створки ворот.

У машины, как двое из ларца, нарисовались подруги.

– Ох, – непроизвольно отпрянула я.

В каждой руке у них имелось по лопате. В ответ на мой вопрос девушки синхронно и очень сосредоточенно кивнули, а после Руся молча протянула мне одну из лопат.

Проверив, надёжно ли нас прикрывают успевшие покрыться молодой листвой деревья, мы сперва выволокли мёртвого оборотня из багажника и пристроили его под особо внушительным стволом ореха. А после втроём принялись копать, раз уж на каждую нашлось по садово-огородному инвентарю. Четвёртая лопата осталась не востребованной, так сказать, про запас. Не вручишь же её покойнику с просьбой присоединиться к мероприятию по организации его собственной могилы.

– Ненавижу тебя, – выдохнула Руся через полчаса интенсивной работы, втыкая лопату в землю и устало облокачиваясь о черенок. – Вот просто ненавижу.

Из нас троих ей было труднее всего. Рафинированная интеллигентка, взращённая под присмотром гувернанток на классической музыке, литературе и живописи, она, как истинная муза, не была подготовлена к тяжёлому физическому труду. По идее, из меня труженик земли был тоже сильно так себе, но моя бабушка приложила все усилия, чтобы воспитать из внучки максимально приземлённую особу.

– Как вы это делаете? – утирая пот со лба, спросила Фируса, удивляясь нашей с Нисой резвости.

– По возможности, молча, – выдавила я из себя, как можно глубже погружая лопату в грунт. – Но я с Русей солидарна, Ниса. Я тебя тоже ненавижу.

– Злые вы, уйду я от вас, – пропыхтела банши, упорно продолжая изображать из себя крота.

– Ты всё только обещаешь, – выдохнула я, падая на травку рядом с выкопанной ямой. С непривычки мигом разболелись руки и плечи. – Может, хватит уже, а? С метр мы выкопали. Твоему дружку хватит.

– Ладно, – выдохнула Ниса, стоя на дне импровизированной могилы. – Несите тело.

– Ты с ним спала, ты и неси, – заупрямилась Руся, устало опускаясь рядом со мной.

Ниса посмотрела на нас, грязных, потных, выдохшихся и не испытывающих к ней светлых чувств, и согласно кивнула, потопав к притаившемуся под деревом трупу, всё ещё облачённому в ковёр, как в саван.

Через два часа мы вновь сидели у меня на кухне и пили – кто чай, кто кофе, а кто и ликер.

– Ты же понимаешь, что его будут искать? – спросила я, крутя в руках чашку. – И рано или поздно члены его стаи выяснят, что случилось. И вот тогда начнётся жаришка. Ягуаретты не те, кто просто смирятся со смертью одного из своих. Они будут мстить. И что-то мне подсказывает, что эта месть не будет милосердной.

– Для начала им потребуется найти нас, – разумно заметила Руся, но тут же с промелькнувшей в глазах тревогой покосилась на Нису. – Вернее, им потребуется найти того, кто убил их собрата. Кстати, как вы познакомились?

– Точно, – поддержала я подругу и потребовала у Нисы: – Давай, выкладывай, как тебя угораздило связаться с оборотнем и, что ещё более интересно, за какие грехи ты его к праотцам отправила?

– Да ещё и втянула во всю эту историю нас, – с нарастающим раздражением пробурчала Руся, утыкаясь носом в свою чашку.

– Ты же просто так шашкой не машешь, – попыталась я сгладить довольно резкие слова музы, которая порой бывала весьма категоричной. – Значит, было за что?

Ниса резко погрустнела, тяжело вздохнула и принялась рассказывать:

– Всё произошло случайно. Мы познакомились с ним в библиотеке.

Руся поперхнулась недопитым чаем и закашлялась. Я же до рта чашку так и не донесла, выплеснув её содержимое себе на штанину. Ниса схватила кухонное полотенце и швырнула мне на колени, чтобы промокнуть пятно.

– В библиотеке? – сквозь кашель выдавила Руся, всё ещё пытаясь прийти в себя.

– Ага, – грустно кивнула Ниса и потянулась к вазочке с печеньем. Когда подруга нервничала – ела за троих. Троих гиппопотамов.

– А там ещё знакомятся? – удивлённо обратилась я к покрасневшей Русе. Та лишь пожала плечами, всё ещё пытаясь перестать кашлять.

– Я не знаю, – кое-как промолвила она.

– Ты же муза, как ты можешь не знать? – настаивала я.

– Библиотека – не моя сфера деятельности, – скривилась подруга. – Ты знаешь, я работаю только с художниками.

– Ага, и последний художник, которому ты навеяла вдохновение, изобразил нечто, напоминающее лужу на полу, – фыркнула Ниса, отчего из её рта вылетело несколько крошек.

Руся наморщила носик, одна из крошек приземлилась аккурат на её запястье. Муза небрежно смахнула крошку одним пальцем и решила вступиться за своего любимчика. На самом деле, фаворитов у неё было много – каждую неделю новый. Но самый последний, и надо отметить, самый бездарный, здесь я была с Нисой солидарна, отчего-то задержался дольше остальных. Прошло больше полугода, а Руся так и не отправилась на поиски нового великого таланта.

– Картина называется «Невозделанное», – сердито заявила нам муза. – И чтобы вы понимали в искусстве? Вы Вермеера от Гогена не отличите!

– А вот этот твой недоделанный, он Вермеер или Гоген? – с милой улыбкой и круассаном в руке поинтересовалась Ниса.

– Ни тот, и ни другой, – прищурила глаза Руся.

– С Вермеером у него общего только понимание того, что мольберт надо ставить на пол, а не подвешивать к потолку, – начала рассуждать банши, размахивая сдобой. – А с Гогеном – умение держать кисточку правой рукой, а не левой пяткой. Хотя глядя на его экзерсисы, создаётся впечатление, будто именно пяткой он свои картины и рисует.

– Рисуют на заборе, – рыкнула Фируса. – А картины пишут. И Захар пишет в жанре постмодернистской эстетики. Он – гений, до которому вам как до Луны пешком.

– Нам на Луну не надо, ни пешком, ни на поезде! – хохотнула Ниса.

– Давайте оставим Захара в покое, – сдержанно предложила я, предчувствуя бурную дискуссию на тему величины гениальности нового друга Фирусы.

– Да, – оживилась наша муза. – Давайте вернёмся к обсуждению того, как Ниса ягуаретта угрохала!

– Итак, вы познакомились в библиотеке, – начала я с начала. – Как ты в библиотеке-то оказалась? Не думала, что ты вообще знаешь, где они находятся.

– И что они существуют…, – будто бы между делом вставила Фируса.

Ниса хмуро глянула на меня исподлобья, отложила булочку с маком, которую она схватила, едва доев слоёный рогалик, и с обидой протянула:

– Чтобы вы знали, я люблю читать!

– Ага, этикетки на винных бутылках, – хмыкнул Руся. – А что-то более длинное ты перестала читать ещё в пятом классе.

Я быстренько пнула Русю по ноге под столом, но подруга не уловила намёк.

– Что? – глянула она на меня, выдавая все мои попытки с головой. – Это ведь правда! И Ниса знает, что правда! Она не самая большая интеллектуалка во вселенной.

Я округлила глаза, мол, придержи коней, подруга.

– Может быть, я решила измениться? – вдруг шмыгнула носом банши, отворачиваясь от нас.

– Что, правда? – оживилась Руся, которая давно мечтала сделать из Нисы, как она выражалась, приличную девушку.

– Нет, – рассмеялась Ниса, шутливо толкнув подругу в плечо. Руся скривилась и потёрла плечо, приложив немало усилий, чтобы не улететь с кухонного диванчика прямо под стол. – С чего бы мне меняться? Я – идеальна! А если кто-то с этим не согласен, он может пойти прогуляться в лес, за шишками.

И Ниса выразительно посмотрела в сторону всё ещё держащейся за плечо Руси.

– Я в лес не хочу, – быстро отреагировала последняя. – И шишки мне не нужны.

– Тогда сиди на месте, – благосклонно разрешила Ниса.

– Что ты забыла в библиотеке? – начала раздражаться я из-за того, что мы трое не могли остановиться от перепрыгивания с одной темы на другую. Так происходило постоянно – начинали с обсуждения нового сериала, а заканчивали проблемами миграции зябликов.

– Мне нужна была энциклопедия, – буркнула Ниса. – А в книжном я ничего не нашла.

– Час от часу не легче, – едва не схватилась за сердце Руся. – Теперь ты энциклопедиями интересуешься?

– Да, блин! – вспылила Ниса и от переизбытка эмоций начала ещё сильнее размахивать руками. Я тихонечко отодвинула от неё подальше сахарницу, чайник с заваркой и початую бутылку ликёра, который Ниса периодически подливала себе в кофе. – Мне тут нового ребёнка подсунули, а он столько вопросов задаёт! Что, где, когда и почему! Задолбалась ответы в гугле искать! Думала, притащу пацану энциклопедию, пусть изучает и отстанет от меня. Родители его против гаджетов, адепты старого воспитания, а вот против книг ничего не имеют. Кто ж знал, что сегодня энциклопедии в магазинах днём с огнём не сыщешь!

Несмотря на свою магическую и очень воинственную сущность банши, Ниса работала. И, как бы это странно не выглядело, работала она в мире людей няней. Да, она смотрела за чужими детьми, хотя, по собственному признанию детей не очень-то и любила. Почему она работала именно няней? Ну, ей не хватало терпения и умения подстраиваться под коллектив для работы в офисе. Она ненавидела всё, что было связано с цифрами, и умножать три на четыре не умела даже с калькулятором. Это делало её непригодной для коммерческой сферы. Сфера обслуживания также не подходила подруге категорически. Был велик шанс, что какого-нибудь капризного клиента она просто покалечит. А вот детей Ниса не трогала. Они её раздражали, бесили, доводили до точки кипения, но именно ради них она старалась сдерживаться и контролировать свои эмоции. В какой-то степени дети делали её лучше, несмотря на то, что я пребывала в твёрдой уверенности: дети не могут воспитывать детей.

– Просто ты не в тех местах ищешь, – с ухмылочкой заявила Руся. – В отделе с бульварными романами энциклопедии не выставляют.

– Я смотрела во всех отделах, – закатила глаза Ниса. – И вообще, кто в наше время говорит «бульварные романы»? Ты как будто сама из романа XIX века случайно выпала.

– Так говорят образованные люди, – процедила сквозь зубы Руся.

– Я тоже образованная, – развела руками Ниса. – И я так не говорю.

– Ты с трудом школу закончила! – не выдержала Руся и начала, что называется, резать правду-матку. – А в университете все четыре года плавала как известная субстанция в проруби. До выпуска дотянула только потому, что Ди тебе помогала.

– Я не помогала, – быстро пришлось соврать мне.

– Ну, да! – не поверила Руся. – А кто сидел ночами и писал ей рефераты, курсовые и контрольные? А потом ходил, как зомби, с красными глазами?

– Так, ты пошла в библиотеку, – попыталась я вернуть беседу в нужное русло, поворачиваясь к Нисе. – И?

– И столкнулась в отделе русской литературы с парнем, – машинально проговорила Ниса, а после спохватилась: – Ну, то есть, с оборотнем.

– Это я уже поняла, – кивнула я. – Что было дальше?

– Он уронил мне на ногу Толстого, – угрюмо продолжила Ниса.

– Он что, приволок в библиотеку труп графа? – опять ехидно встряла Руся. – Бедный писатель, он разве ещё не истлел?

– «Анну Каренину» он на меня уронил, – прорычала Ниса.

– Так всё-таки он не смог удержать Каренину или Толстого? – продолжала веселиться Руся, кажется, пытаясь возместить моральный ущерб, нанесённый её психике нашим сегодняшним мероприятием.

– Я тебя сейчас укушу, – пригрозила Ниса, окончательно потеряв терпение.

– Так, угомонились, – прикрикнула я. – Обе!

– Она первая начала, – в один голос заявили подруги.

– Хорошо, – я тяжело вздохнула, поражаясь собственному терпению. – Он уронил книгу, что было дальше?

– Начал извиняться, просить прощение, предлагать помощь, – и, прежде чем Руся успела раскрыть рот, Ниса быстро пояснила в основном музе: – Он предложил отвезти меня в травмпункт, ясно?

– Ну, да, тесное знакомство с классической литературой – это ведь такая тяжёлая травма, – не смогла не прокомментировать подруга, обращаясь ко дну своей чашки с травяным чаем.

– Это было больно, понятно? – возмущённо запротестовала Ниса. – Но врач мне действительно был не нужен, о чём я и сказала Эмилю. И тогда он предложил отправиться в кофейню, чтобы он смог загладить передо мной свою вину. Я согласилась, и мы отправились на его машине в центр. Зашли в кафешку, съели по десерту, выпили по чашке капучино, а после он отвёз меня домой.

– То есть, ты, не задумываясь, показала парню, с которым познакомилась час назад, своё место жительства? – подвела я промежуточный итог.

– А что здесь такого? – беспечно пожала плечами Ниса, ещё не понимая, к чему я клоню. – Он был очень милым и заботливым, постоянно спрашивал, как я себя чувствую, и делал комплименты.

– Какой галантный кавалер, – криво усмехнувшись, хмыкнула Руся. – Ты правда не соображаешь, что к чему?

Ниса хлопнула длинными ресницами и уставилась на меня с явным требованием объяснений.

– Ваше знакомство выглядит очень подозрительно. Так, словно он намеренно с тобой столкнулся, понимаешь? А так как для тебя посещение библиотек – поведение не типичное, это значит только одно – за тобой следили. Этот Эмиль, кстати, не объяснил, что он сам забыл в библиотеке?

– Сказал, что пришёл за учебником для младшего брата. Их семья недавно переехала в наш город, и они ещё только осваиваются. Эмиль попросил меня показать ему окрестности, и я согласилась. Мы договорились о встрече и на следующий день, то есть, вчера, он заехал за мной в семь часов вечера.

– Кто устраивает экскурсии по вечерам? – справедливо засомневалась Руся.

– Если только это не было экскурсией по питейным заведениям столицы, – предположила я и по виноватому взгляду подруги поняла, что попала в яблочко. – Да, Ниса?

– Кому интересны памятники да площади? – начала она защищаться.

– Конечно, стриптиз-клубы куда любопытнее, – проворчала Руся. – И в какой из них ты его потащила?

– В «Карамель», – пробурчала Ниса, складывая руки на груди и откидываясь на спинку дивана с таким видом, как будто собралась навечно обосноваться на моей кухне.

– Вот парень, наверное, удивился, когда вместо культурной программы получил столик в первом ряду с видом на задницу стриптизерши, – развеселилась я. – Как только не сбежал?

– Он современный человек с широкими взглядами! – воскликнула Ниса, глядя на нас исподлобья.

– Был, – кивнула Руся. – Был современным человеком с широкими взглядами. Такими же широкими, как шпагат девицы на пилоне.

– Что случилось дальше? – я не оставляла попыток превратить этот балаган в конструктивную беседу.

– Ну, мы выпили, – замямлила Ниса и почесала затылок. – Потом ещё раз выпили. И ещё…

– А потом ещё и ещё, – не выдержала Руся. – В общем, мы поняли, вы нахлестались до потери пульса.

– Практически, – не стала спорить банши. – Да, мы отлично повеселились в клубе, потом заскочили ещё в несколько баров по пути ко мне домой. И в итоге…

– …оказались в одной койке, – догадалась я. – Ты бы хоть дождалась второго свидания.

– Он мне очень понравился, – развела руками Ниса, пытаясь хоть как-то оправдать своё не самое образцовое поведение. – А жизнь и так коротка, никогда не знаешь, что ждёт за поворотом!

– Да, вот твоего красавчика за поворотом… ждала ты! – с фальшивой радостью воскликнула Руся. – Практически, как женщина с косой. Не хватало только чёрного балахона и, собственно, косы.

– Значит, вы переспали, – задумчиво протянула я, отводя взгляд к окну, за которым уже вовсю бушевала весна, плавно переходящая в лето. Как раз под моим балконом цвела сирень, и сладковато-цветочный запах проникал сквозь распахнутые створки, искушая бросить все дела и отправиться гулять в ближайший парк. Но почему-то присутствовало стойкое ощущение, что насладиться долгожданным майским теплом я смогу ещё не скоро. А возможно, вообще никогда. Мне дико не понравилась вся эта ситуация с убитым оборотнем. Не только потому, что я не любила закапывать трупы. В нашей жизни случалось много такого, что обычного человека повергло бы в шок. А потому и на мир, и на своё существование в нём мы смотрели несколько иначе.

И всё же, присутствовало что-то. Какое-то необъяснимое напряжение. Не только во мне. Оно ощущалось в мире, в воздухе вокруг меня. И я знала, что подруги это тоже чувствовали. Просто выражали свою нервозность по-разному. Руся ехидничала с каждым раз всё жёстче. Ниса проявляла так несвойственные ей слабость и растерянность. А я… меня мучил страх, временами переходящий в настоящую панику, которую я с трудом удерживала внутри себя.

Приближалось время больших перемен…

– Было ещё что-то, правда? – не глядя на банши, проговорила я. – Что-то, о чём ты нам не сказала,

Ниса потупила взгляд.

– По приезде ко мне домой мы… догнались таблетками, – нехотя произнесла она, глядя на свои сложенные на коленях руки.

– Что за таблетки? – вмиг стала серьёзной Фируса, ещё сильнее выпрямив свою идеальную спину потомственной балерины.

– Наркотики, – мрачно высказала я то, что и так было уже очевидно.

– Не совсем наркотики, скорее просто расслабляющее средство, – начала нехотя оправдываться банши. – Один знакомый дал мне их где-то с неделю-две назад. Сказал, что это какая-то новая разработка одной фармацевтической компании, которая пыталась создать нейро-что-то-там. То ли стимуляторы, то ли релаксанты. Но потом у них там что-то пошло не так. Массовое производство так и не запустили, а то, что было уже создано для проведения испытаний, засунули в дальний угол, но через какое-то время они появились на чёрном рынке лекарств. Таблетки вызывают эйфорию, но без привыкания. По крайней мере, так было заявлено в «рекламе».

– То есть, – начала свирепеть я, и чем дальше Ниса говорила, тем сильнее во мне клокотала злость. – Тебе подсунули какую-то полулегальную непроверенную дрянь, а ты подумала: «Почему нет? Дай-ка закинусь и посмотрю, что будет дальше – рога вырастут или ноги отвалятся»? Так, да?

– Не начинай, – поморщилась подруга. – Как видишь, у меня ничего не выросло и не отвалилось.

– Если не считать спокойной жизни, – вставила Руся. – Она-то как раз отвалилась.

– Да я и не собиралась их пробовать! – подскочила Ниса, её щёки покрылись нездоровыми красными пятнами. – Засунула в тумбочку и забыла. Но когда мы с Эмилем приехали ко мне, нам было очень весело… и захотелось, чтобы стало ещё веселее.

– Да, отказ печени – это очень весело, – это опять Руся.

– Но к тому моменту весь алкоголь уже закончился, – Ниса почесала нос и вздохнула, словно маленькая девочка. – А ехать куда-то искать круглосуточный магазин, где продадут спиртное в половине четвёртого утра, было лень.

– И вы решили попробовать таблетки, – сделала я неутешительный вывод.

– И мы решили попробовать таблетки, – слово в слово подтвердила Ниса. – Но честное слово, я этого не планировала!

– Убийства? – я подалась вперёд, всматриваясь в виноватые глаза банши. – Или того, что случилось до него?

– Я проснулась, когда начало светать, – быстро заговорила Ниса, поняв, что тянуть дальше нельзя. – Сначала не сообразила, что произошло, но потом увидела Эмиля. Он лежал рядом со мной, запутавшись в простыне, и бился в судорогах.

Подруга всхлипнула и прикрыла лицо руками.

– Это было так страшно. Он дёргался всем телом, словно его что-то ломало изнутри. От его содроганий кровать ходила ходуном. В какой-то момент мне показалось, что деревянный каркас начал разламываться! А потом я услышала эти влажные, словно причмокивающие звуки. И шли они… от него. Его тело… оно перестраивалось. Его суставы щёлкали, мышцы вздувались, кости ломались и сращивались заново, но уже в совершенно другом виде! У меня на глазах он трансформировался во что-то другое, нечеловеческое! И когда он встал на четвереньки, взглянув на меня дикими, такими пылающими, глазами… я всё поняла.

– Он перекинулся? – ахнула муза, хватаясь за рот ладошкой.

– Да, – Ниса отняла руки от лица и посмотрела вперёд пустым, невидящим взглядом. – Я многое видела в жизни. И, конечно, я знала о существовании оборотней и даже видела их в животной форме. Но с таким… я не сталкивалась никогда. Это было что-то другое, что-то страшнее… и сильнее меня.

И здесь можно было без преувеличения довериться словам Нисы. Как банши, она действительно была тренирована и подготовлена так, чтобы встретить любую опасность и победить. В принципе, в этом и заключалась особенность клана банши. Быть сильнее других, быть сильнее многих. Своих детей, независимо от пола, банши начинали тренировать с самого детства, давая ребёнку в руки арбалет, как только отучали от соски. Жёсткое воспитание, включавшее не только изнуряющую физическую подготовку, лишь усложняющуюся с каждым годом, но и изучение тайных знаний, хранящихся в клане, по итогу давали свои плоды. Многие маги-аристократы и высокородные вампиры нанимали банши для своей личной охраны. И платили за сохранность своей жизни и своего имущества очень хорошие деньги. Наёмными убийцами банши не работали, хотя я знала от Нисы про регулярно поступающие предложения. И если подруга говорила, что испугалась, это значило одно: она столкнулась с чем-то действительно ужасным.

– Ниса, – тихо позвала я, пристально глядя на растерянное лицо подруги. – Тебе ведь его не заказывали, правда?

– Да как ты…, – задохнулась банши от возмущения и подскочила на ноги с такой яростью, что чуть не опрокинула стол. – Ты же знаешь, что я никогда!...

– Сядь, – спокойно попросила я и молчала до тех пор, пока подруга не вернулась на место. – Знаю. Знаю, но не могла не спросить. Потому что вся эта история очень плохо пахнет. Правильно ли я поняла, что парень перекинулся и попытался на тебя напасть?

– Он не попытался, – Ниса обиженно надула губы. – Он напал. И намерения у него были… ну… как бы так сказать…

– Он хотел тебя не только съесть, – подсказала муза.

– Можно и так сказать, – хмуро кивнула Ниса. – Но я была быстрее. Ты же знаешь моего папочку, с ним хочешь – не хочешь, а мгновенно реагировать на угрозу научишься.

Я согласно кивнула. Папа у Нисы имелся… своеобразный. Высокий, поджарый и мускулистый, покрытый татуировками с головы до пят. Женщины его обожали, на инстинктивном уровне считывая в нём власть, силу и жёсткость, граничащую с жестокостью. Мужчины опасались, понимая, что такой противник мало кому по зубам. Я же называла его дядя Изя и являлась единственной во всём мире, кому было позволено так к нему обращаться. В клане он был непререкаемым авторитетом для всех. Но не для Нисы. Единственная девочка в семье, лишившаяся матери в раннем детстве. Единственная сестра и дочь для старших мужчин. Она всегда была на особом положении, зная, что за строгостью скрывается любовь, забота и страх потери. Поэтому подружка долгие годы, по её собственному признанию, халявила, как могла. Пока не произошёл один случай, который заставил дядю Изю взяться за дочь по-настоящему и вымуштровать не жалея. По итогу получилась девчонка, которая была способна разрыдаться при виде мёртвого щенка и при этом спала с мачете под подушкой. Но голова убитого оборотня была на месте, а это значит…

– Когда он бросился на меня, я среагировала быстрее, чем успела подумать, – признала Ниса. – Просто удар – и через мгновение он уже лежит у меня в ногах абсолютно… мёртвый. Я даже не сразу сообразила, чем именно его убила.

– Погодите, – напряжённым голосом начала Фируса. – Но разве для того, чтобы убить оборотня, не нужно проткнуть ему сердце серебряным клинком или прострелить серебряной пулей? Их же вроде только так убивают.

И мы трое переглянулись.

– Вот чёрт, – с шипением выдохнула Ниса. – А я об этом не подумала.

Я не торопилась с выводами, судорожно размышляя над возможными вариантами.

– А этот нож, который ты в него всадила, он, случайно, не с серебряным покрытием?

Ниса отрицательно замотала головой, распространяя вокруг себя запах шампуня.

– Он был мёртвый! – уверенно заявила подруга, переводя взгляд с меня на Русю и обратно. – То есть, совсем мёртвый!

– А можно быть не совсем мёртвым? – скривилась муза, нервно кусая губу. – Тут как бы два варианта: либо ты умер, либо нет. Наполовину не бывает.

– Оборотни ещё погибают при схватках с другими оборотнями, – проговорила я. – Но там их в буквальном смысле разрывают на куски.

Вдруг зазвонил мой телефон.

Глава 4

На экране высветилось имя начальства, которое явно было встревожено моим длительным отсутствием на рабочем месте и желало поинтересоваться, когда я соизволю явиться туда, где мне платят деньги.

– Так, а, ну, заткнулись обе! Быстро! – прикрикнула я на опять вступивших в бесполезный спор подруг, и с улыбкой в голосе пропела в трубку: – Привет, Макс.

– Привет, – с отчётливо слышимым напряжением проговорил мой босс.

– Слушай, я знаю, что должна была быть на работе…, – бросила быстрый взгляд на циферблат настенных часов, – ещё два часа назад. Но у меня небольшие семейные проблемы, так что…

– У нас есть дело, – не очень вежливо, что было ему несвойственно, оборвал меня Максим. – Убийство. И ты мне нужна, Ди. Здесь. Срочно.

– Погоди, какое дело? — растерялась я от неожиданности, потому что наша профессия была не особо прибыльной и большим спросом у населения не пользовалась. Мы редко были загружены делами по самую макушку, и ещё реже мы были загружены срочными делами.

– Приезжай, всё узнаёшь, – приказал Макс. – Адрес сброшу смской.

И разговор прервался короткими гудками.

Всё ещё пребывая в состоянии крайней растерянности, я отложила телефон и посмотрела на подруг. Те – выжидающе на меня.

– Что случилось? – быстро спросила Ниса. – На тебе лица нет.

– Конечно, нет, – кивнула Руся со скепсисом, – она ведь его ещё не нарисовала.

И вот это ехидство подруги помогло мне быстро взять себя в руки.

– Макс сказал, что у нас новое дело, – и я сжато пересказала наш с ним разговор.

– Это странно, – сделала вывод Ниса.

– Это не странно, это здорово, – не согласилась с ней Руся. – У них появилась работа, а значит – и деньги. А то подружка скоро перейдёт в режим медведя.

– В смысле, впадёт в спячку? – заморгала Ниса.

– В смысле, начнёт лапу сосать от голода! – закатила фиолетовые глаза муза.

– И всё равно, – насупилась Ниса, не желая отступая от своей версии. – Мне это не нравится.

– Мне тоже много чего не нравится. Например, оливки в салате, – дёрнула плечиком Руся. – Но я же молчу.

– Ну ты сравнила! Нос с пальцем! – возмущённо повернулась к ней Ниса. – Где оливки в салате и где расследование убийства. Притом что она, – банши ткнула в меня пальцем, лишь чуть-чуть промахнувшись мимо глаза, – не следователь и даже не адвокат!

– Всё когда-либо случается в первый раз, – уверенно заявила муза, поднимаясь из-за стола. – Я вот, например, никогда раньше не закапывала трупы. Но теперь могу указать подобный опыт в своём резюме! Ладно, мне пора.

– Да, тоже буду собираться, – и я начала убирать посуду со стола.

– А как же я? – капризно протянула Ниса, не желая лишаться нашего с музой общества. Мы обменялись понимающими взглядами. Да, подружка умела быть той ещё занозой в одном месте, но когда она чувствовала себя уязвимой, то боялась оставаться в одиночестве. Ей нужен был кто-то, кто будет громче мыслей в её голове.

– Ты можешь остаться здесь, – предложила я. – Подождать меня с работы.

– Как пёсик, – пропела Руся.

– Да угомонишься ты сегодня или нет! – стукнула Ниса кулаком по столу так, что звякнули чашки о блюдца.

– Или нет, – плотоядно улыбнулась муза и направилась к двери.

– Ди… А что, если он и вправду жив? – едва слышно прошептала Ниса, глядя на меня так, словно мне были известны ответы на все вопросы во вселенной. К сожалению, это было не так.

– Если он жив, то у нас с тобой будет на одну проблему меньше, – вздохнула я и начала торопливо приводить себя в порядок.

– Но, Ди, – почти простонала Ниса. – Если он вдруг оживёт и выберется из той ямы, в которую его скинули, то, вернувшись в город, он может пожаловаться на меня Совету Старейшин.

Такую вероятность нельзя было исключать.

– Он знает, кто ты? – не глядя на подругу, спросила я, хватаясь за косметичку. – Ты говорила ему свою фамилию, где работаешь, с кем общаешься, куда ходишь?

Ниса помотала головой из стороны в сторону.

– Нет, Эмиль считал меня простой няней. Но он может кое о чём догадаться, очнувшись в импровизированной могиле, – яростно зашептала подруга, проявляя чудеса сообразительности.

– Это да, – с ехидством согласилась я. – Не каждый способен встретиться с ягуаретта, выжить, а потом закопать его в землю.

– Вот-вот! Что мне делать, Ди? Может, съездить, проверить труп? – и она начала подниматься с дивана.

– Не дёргаться, – негромко, но с внушением приказала я. – Вот что тебе надо делать. Будем решать проблемы по мере их поступления, а сейчас мне надо на работу, пока Макс не разозлился и окончательно меня не уволил.

– С кем он тогда останется работать? – отмахнулась Ниса. – С этой вашей полусумасшедшей секретаршей? Не смеши! А у тебя есть что-нибудь выпить?

И подруга полезла исследовать мои кухонные шкафчики.

– Молоко, – крикнула я, уходя в спальню.

– Я тебе что, телёнок?! – полетело мне вдогонку.

– Ниса нашла выход из ситуации? – полюбопытствовала Руся, поправляя волосы перед зеркалом в прихожей. Она ждала меня, чтобы вместе выйти из дома. Муза успела переодеться, подкрасить губы, и каким-то практически волшебным образом стать ещё краше, чем была.

– Ага, называется запой, – проворчала я, проходя мимо. В спальне я доставала из шкафа чистую рубашку и новые чёрные брюки.

– Всегда считала, алкоголь лишь создаёт новые проблемы, а не помогает решить старые, – меланхолично заметила из прихожей Руся, зная, что я прекрасно расслышу её слова. Как и попытки Нисы отыскать на моей кухне что-нибудь спиртосодержащее, сопровождавшиеся значительным грохотом.

– Кажется, она уже приступила к простукиванию стен, – предупредила Руся, заглядывая ко мне.

– Ниса! – прокричала я в сторону кухни, буквально впрыгнув в брюки. Потом выбежала в коридор и оттуда продолжила, обуваясь: – Не надо пытаться найти в моей квартире тайники бутлегеров! На книжной полке в спальне стоит непочатая бутылка коньяка!

– Мне кажется, коньяк после ликёра не самая лучшая идея, – вновь вставила Руся с безразлично-холодным выражением лица.

– Наше утро началось с закапывания коченеющего мужика, – я потянулась к ручке двери. – Хуже уже быть не может.

И мы с Русей покинули квартиру, чтобы отправиться на работу. Она на свою, я на свою.

Надо сказать, что профессии наши отличались кардинально.

Как тонко чувствующая натура, Фируса тянулась ко всему прекрасному и творческому. Получив образование в Академии Искусств, она устроилась работать в галерею современной живописи под названием «Арт-Бульвар» и очень быстро прошагала по карьерной лестнице – от самого низа до самого верха. Сейчас она директор этой самой галереи, превратив в самый востребованный выставочный зал, очень популярный у столичного бомонда. Влиятельный в мире искусства англоязычный журнал даже как-то посвятил подруге один из своих ежемесячных выпусков, назвав её человеком, определяющим не только культурную жизнь столицы, но и то, как богачи будут тратить свои деньги.

Я, в отличие от нашей музы, не была столь же успешна на выбранном поприще. На самом деле, долгие годы я вообще не знала, чем хочу заниматься. А потому пошла учиться на юридический, решив, что знание законов и умение выступать в зале суда в любом случае всегда пригодится. В начале третьего курса на одной из студенческих вечеринок я познакомилась с Максом, который был на год старше меня и учился на там же факультете. Высокий, с красивой фигурой, созданной упорными тренировками в спортзале, с густой копной чуть вьющихся волос, озорным взглядом и отличным чувством юмора. Он был звездой университета, пользовался огромным спросом среди девчонок и даже преподавательниц заставлял вздыхать – кого томно, кого грустно. Но меня он привлёк не этим. Я видела много красавцев в своей жизни, но ни один из них не казался мне интересным собеседником. С Максом же мы могли обсуждать все на свете – от местных университетских сплетен до теорий Хокинга. Так и подружились. Понимая, что как друг он для меня гораздо важнее, чем как возможный временный кавалер, а у Макса все личные связи были временными, я всегда держала между нами некоторую дистанцию. Макс моё желание сохранить наши отношения на стадии дружеских быстро понял и принял, хотя и попытался время от времени перевести общение в горизонтальную плоскость, но скорее уже просто по привычке.

Получив на руки диплом о высшем образовании, друг некоторое время поработал по специальности, покочевал из одной юридической конторы в другую, но нигде надолго не задержался. И по итогу решил, что работать хочет на себя, а не на жадного дядю, воспринимающего своих работников как персональных рабов. Поговорив с родителями и уговорив старшее поколение профинансировать его новую затею, Макс открыл частное детективное агентство, воплотив в жизнь мечту своего детства. Лично я, узнав об этом, решила, что друг просто перечитал Конан Дойля. Но Макс никого не слушал и делал то, что считал нужным, почти сразу же предложив мне место в своей фирме. Я как раз к тому времени заканчивала университет, никаких планов на жизнь не имела, кроме стойкого нежелания выходить замуж. Макс на мою свободу не претендовал и в качестве босса подходил идеально, а потому предложение его было принято с немалым энтузиазмом. Так я и оказалась в небольшом офисе в одном из деловых кварталов столицы. У меня появился собственный стол, рабочий компьютер и даже телефон. Я завела себе большую записную книжку и красивый ежедневник. Поставила на столе фотографию бабули в дорогой рамке, как единственного члена моей семьи, которого можно без опаски показывать людям и… заскучала.

Шли дни, недели, месяцы. Периодически в нашу небольшую конторку, соседствующую с туристическим агентством и клининговой службой, заглядывали клиенты. Половина из них просто ошибалась дверью, а другая половина желала либо выследить неверных супругов, либо откопать компромат на врагов. Но Макс брался за любые дела, даже за просьбу найти потерянного пса, потому что арендную плату приходилось платить и платить реальными деньгами, а не фантиками от жевательных конфет, к которым так привязался мой босс в тщетной и, наверное, сотой по счёту, попытке бросить курить.

Чем я только не занималась за период своей трудовой деятельности. Сидела в засаде в кустах напротив придорожного мотеля с фотоаппаратом наперевес. Следила за совладельцем небольшого японского ресторанчика под видом полусумасшедшей собачницы. Участвовала в розыске великовозрастного сына очень истеричной матери, желающей любой ценой выяснить, как далеко смогла сбежать родная кровиночка. Искала пропавший ювелирный гарнитур, который, по мнению экзальтированной владелицы, украло привидение. И который оказался просто дешевой подделкой. Оригинал сбыл ростовщику еще прадед заказчицы примерно в начале прошлого века, копию же утащило не привидение, а племянник. Пятнадцатилетнему парнишке не хватало денег на дорогой игровой компьютер, и он решил таким радикальным способом решить проблему. Но после того, как в скупке ему сообщили, что стеклянные безделушки стоят меньше, чем его телефон, пацан просто выбросил украденное в ближайшую мусорную урну.

После всего, что мне довелось увидеть за время работы, я полностью разочаровалась в человечестве. Люди казались мне мелочными, глупыми, жадными и эгоистичными. И чем больше я с ними общалась, тем сильнее хотелось вернуться домой, в море. И тем меньше я понимала бабушку, которая отдала всю свою магию за возможность жить как человек. И умереть, как человек.

Я бы на такое не решилась. Жить на берегу, глядя на море с полным осознанием того, что никогда больше не вернёшься в родную стихию, никогда больше не сможешь плавать между скал, резвиться с дельфинами и белухами, и выискивать разноцветные камушки на дне… Меня бы это убило. На фоне всего того, что существовало в моём родном мире, человеческая жизнь казалась… обычной. Обычной и бессмысленной. Люди рождались, бесполезно проживали свой короткий век, оставляли потомство и умирали. И так снова и снова, по кругу, год за годом. И продолжалось это не одно тысячелетие. И будет продолжаться ещё столько же, до тех пор, пока они сами себя не уничтожат. А они уничтожат. И себя, и нас заодно. И тем не менее что-то держало меня среди них. Наверное, крошечный огонёк надежды, тлеющий в груди. Вера в то, что однажды что-то произойдёт – и это станет началом новой эры, её зарёй.

И вот, зазвенел первый колокольчик. Нападение ягуаретта на банши, в состоянии полного перехода из одного облика в другой.

Что может быть страннее этого и одновременно тревожней?

Только поведение босса, который вдруг затребовал моего срочного появления на работе с учётом того, что из срочных дел у нас последний раз был вызов коммунальщиков, когда кто-то несколько месяцев назад перепутал нашу стоянку с мусорной свалкой. На самом деле, у нас вообще никаких дел не было. А тут вдруг убийство! И расследовать его, судя по всему, поручили нам. Настолько маленькому детективному агентству, что его следовало рассматривать под увеличительным стеклом. И которое никогда не занималось ничем более серьёзным, чем ловля неверного мужа с проституткой. Вот искать «наглого, блохастого, помойного» кота, благодаря стараниям которого породистая кошка к большой неожиданности хозяйки вдруг разродилась шестью котятами малопонятной породы это да, это по нашей части, а вот всё остальное…

Я довезла Русю до работы, благо нам было по пути, и отправилась по адресу, который успела получить от босса. Подъезжая к указанному месту, я сразу заметила несколько карет скорой помощи, парочку сверкающих мигалками экипажей полиции и некоторое количество неприметных машин, словно оказавшихся здесь случайно. Но что-то мне подсказывало, что это было не так.

Я припарковала свою недорогую иномарку у обочины, вышла на тротуар и, обогнув по кругу небольшой палисадник, приблизилась к высотному дому с одним подъездом, возле которого толпились люди. Большая часть из них была зеваками и праздными прохожими, почему-то находящимися не на работе в полдень буднего дня.

Я начала проталкиваться сквозь толпу, высматривая босса и одновременно набирая его номер.

– Алло, – наконец, ответили мне, когда я уже устала слушать противные гудки.

– Ты где? Я на месте. Внизу. Возле входа в подъезд, – тихо проговорила в трубку, стараясь не привлекать к себе внимания стайки любопытных старушек, примостившихся на лавочке поблизости и о чём-то воодушевлённо перешёптывающихся.

– Поднимайся наверх, – потребовал босс каким-то не своим голосом. – Седьмой этаж.

И собрался отключиться, как я выпалила:

– Погоди! Здесь на входе стоит шкаф в звании сержанта, что мне ему сказать?

– Скажи, что ты ассистент адвоката Емельянова.

– С каких пор ты представляешься адвокатом? – изумилась я, замерев на месте.

– Быстро сюда! – прикрикнул вдруг начальник, чем окончательно вверг меня в состояние шока. Макс никогда не кричал на меня, более того, он не высказывал недовольства даже тогда, когда из-за моих ошибок уходили клиенты.

– Извините, – заговорила я, пряча телефон в карман и приближаясь к сотруднику полиции, который своим массивным телом полностью перегородил проход, просто встав в проёме. - Мне нужно подняться.

– Вы здесь живете? – сурово свёл парень брови у переносицы.

– Нет, – с улыбкой ответила я. – Я здесь работаю.

Его лицо, по своей выразительности напоминавшее морозильник, исказилось, что, скорее всего, должно было демонстрировать интенсивную работу ума. Но если таковой и имелся, то работал плохо, постоянно зависал и перезагружался.

– В смысле? – отмер сержант.

– В смысле, мне надо туда, – и я изобразила рукой направление, куда конкретно мне надо. – Наверх.

– Зачем?

– Работать, – продолжала улыбаться я.

– Но здесь живут, – не унимался парень и, словно для придания убедительности занятой им позиции, поводил широкими плечами, едва не снеся дверной косяк.

– А я здесь работаю, – я водить плечами не стала, потому что водить особо было нечем. Нереиды в принципе не отличались внушительностью по самой своей природе. Ниса так вообще называла меня тщедушной.

– Это моя напарница, – раздался знакомый голос за спиной говорящей меблировки. – Пропустите.

– Адвокаты, – презрительно поморщился сержант, но отступил в сторону. Ровно настолько, чтобы я с трудом смогла протиснуться между ним и стенкой.

– Не могла сразу сказать, что ты со мной? – раздражённо заговорил Макс, едва только мы начали подниматься по ступенькам.

– Могла, но не стала, – ответила я, следуя за ним вверх по лестнице. – Он тупой.

– Это было неважно, важно было сделать так, как я тебе сказал, – бросил через плечо чем-то заведённый Макс.

– Ты трубку бросил, – буркнула я.

– И ты решила таким образом выразить свой протест? – Макс раздражённо топал, не сбавляя быстрого шага и едва ли не сайгаком прыгая по лестничным пролётам.

Мне пришлось мчаться следом, с трудом успевая дышать.

– Нет, просто он мне не понравился. Кто его вообще к людям выпустил? Рубка гуппи, только покрупнее…

– Грешно смеяться над убогими, – Макс схватился за перила и чуть сбавил темп. Мы к этому моменту были где-то между пятым и шестым этажами.

– Ты в курсе, что у таких, как я в принципе отсутствует концепция греха? Фух! – я остановилась и попыталась отдышаться.

– Да? Любопытно, – сдержанно отреагировал Макс, не оборачиваясь на отставшую меня.

– Только если религия имеет для тебя значение, – покачала я головой и, держась за бок, вновь начала подъём. – Что мы здесь делаем? И почему мы не поехали на лифте?

– Здесь живёт моя старая знакомая, – сообщил Макс, осиливая последний пролёт и подходя к одной из четырёх дверей, расположенных на седьмом этаже.

– Старая знакомая? – хмыкнула я, следуя за начальством. – Разве так теперь называют бывших дам сердца?

– Я настолько предсказуем? – нахмурился босс, перешагивая через порог чужого жилища.

– Нет, я настолько умна, – отвесила себе комплимент, но после добавила: – А ещё я очень хорошо тебя знаю.

– Видимо, даже слишком хорошо, – тихо пробормотал Макс так, чтобы услышала только я. И сразу стало очевидно, почему.

Квартира, в которую мы вошли, была местом преступления. Признаки случившегося горя бросились в глаза немедля.

Пол был грязным. Дорогие деревянные панели украсились следами пыльных ботинок, что свидетельствовало о немалом количестве людей, побывавших здесь совсем недавно. В воздухе витал аромат дешёвого одеколона, смешавшийся с запахом пота. Где-то в глубине квартиры раздавались голоса мужчин, они коротко и неприветливо переговаривались друг с другом. Потом появились двое парней с усталыми лицами и тяжёлыми, безрадостными взглядами. Едва они вышли за дверь, как где-то за стенкой послышалось громыхание, словно кто-то попытался передвинуть диван и случайно уронил. За грохотом последовал отборный мат. Ругались недолго, но с явным знанием дела и ответственным подходом к исполнению.

Я собралась было полюбопытствовать по поводу сути происходящего, как нам на встречу из ближайшей комнаты вышла девушка. Высокая, красивая, с переливающейся гривой тёмно-каштановых волос, чуть выпуклыми глазами и очень заплаканным лицом. Она двигалась стремительно и при этом изящно. Ощущалась в каждом её движении какая-то природная, не наигранная изысканность, которой я не видела даже у Руси. А муза была для меня эталоном женственности.

Я криво усмехнулась, глядя, как красотка бросилась Максу на грудь, прижалась всем телом и начала всхлипывать. Босс приобнял бедняжку и приступил к успокаивающим поглаживаниям по голове. Стало понятно, почему он так сюда торопился и так подгонял меня. Прекрасная дева в беде позвала, и он примчался, аки рыцарь в надраенных доспехах.

– Может быть, вам уединиться? – любезно поинтересовалась я, обходя парочку. – Могу помочь снять гостиничный номер. Ну, или скамейку в парке.

– Прекрати, – поморщился Макс, всё ещё держа красавицу в своих объятиях. – У Мари горе, она потеряла сестру.

Наверное, мне должно было стать стыдно.

Но не стало.

– И ей надо помочь организовать похороны? – громко поинтересовалась я, заглядывая в расположенное по левую сторону от входа помещение, которое оказалось кухней. Просторная, светлая, не предназначенная для большой семьи. Она бы в ней просто-напросто не поместилась. Обстановка тоже была «говорящей». Маленький белый столик на два места, рядом такие же лаконичные пластмассовые стулья из известного мебельного магазина, видела подобные в их каталоге. Кухонная стенка в светло-бежевых оттенках, белый глянцевый потолок и квадратный плафон, прикрывающий лампу. Всё в лучших традициях минимализма – строго, просто, без излишеств. На самом деле, кухня больше напоминала склеп. Или красивую картинку из журнала для дизайнеров интерьера. Она не производила впечатления присутствия жизни. Отсутствовали даже минимальные кухонные принадлежности и бытовые мелочи. Вряд ли здесь регулярно готовили или хотя бы просто принимали пищу. В лучшем случае варили кофе.

Не спрашивая разрешения, я в несколько шагов пересекла кухню и распахнула дверцу под раковиной.

Пусто.

– Что ты делаешь? – послышалось из коридора, где по-прежнему базировался филиал Стены Плача.

– Ищу мусорку, – покидая кухню, сообщила я.

– Зачем? – выразил Макс лицом глубокую задумчивость, пока барышня продолжала размазывать свой макияж по его пуловеру.

– Надеюсь обнаружить там сокровище инков, – не моргнув глазом, ответила я. – А ты что подумал?

– Прекращай, – раздражённо оборвал меня Макс.

– Чтобы что-то прекратить, надо что-то начать, а я ещё даже не разогналась, – пожала я плечами, складывая руки на груди. – Может быть, твоя знакомая закончит, наконец, изображать из себя водопад Виктория и объяснит, зачем мы здесь?

– Это объясню тебе я, – Макс ещё раз провёл рукой по волосам брюнетки и, взяв за плечи, решительно отстранил её от себя.

– Не терпится послушать, – проворчала я.

– Прошу прощения, я не представилась, – вдруг заговорила красавица, да так, что я аж вздрогнула от неожиданности. – Меня зовут Мари Ивановская.

– Это я поняла.

– А вы... – спросила красотка в ожидании, что я представлюсь.

– А я вот с ним, – кивком головы указала на Макса. – Его ручная обезьянка.

– Это моя коллега, – закатив глаза, опроверг моё заявление Макс. – Зовут Диаманта.

– Какое… интересное имя, – с едва заметной улыбкой отреагировала Мари, вытирая слёзы с лица.

– У меня мама – большая оригиналка, – настроение испортилось окончательно. На фоне этой длинноногой девицы я ощущала себя кем-то вроде… ну, мелкого насекомого. И хотя у меня никогда раньше не было комплексов по поводу внешности, рядом с этой девушкой было некомфортно. Кроме того, как нереида я была очень восприимчива к чужой энергетике. И в этой знакомой Макса чувствовалось что-то... неправильное.

– Вы иностранка? – девушка изо всех сил пыталась наладить контакт.

– Можно и так сказать, – сдержанно кивнула я.

– Ди – отличный специалист, – с уверенностью, которую я бы поставила под большое сомнение, заверил красотку мой босс. – И, думаю, единственная в этом городе, кто сможет нам помочь. Именно про неё я тебе говорил.

А вот это уже было интересно.

– Макс, – я выразительно посмотрела на начальство. – Надо перекинуться парой слов.

– Я тебе сейчас всё объясню, – склонившись ко мне, пообещал босс, а после выпрямился и попросил: – Но давайте сначала пройдём туда, где нас не услышат посторонние.

– Это стандартная квартира в стандартной многоэтажке, – процедила я сквозь зубы, не особо стараясь быть милой и приятной. – Здесь соседи знают друг о друге больше, чем близкие родственники. Где ты собрался уединяться? В раковине на кухне?

– Моя квартира этажом ниже, – мягко проговорила Мари, переводя немного растерянный взгляд с Макса на меня и обратно. – Мы можем пойти туда.

– Отлично, – решительно хлопнул в ладони босс и направился к выходу. Мари поторопилась за ним. Мне ничего не оставалось делать, как последовать за этими двумя, хотя больше всего на свете мне сейчас хотелось оказаться где угодно, но только не здесь.

Глава 5

– А то чья была квартира? – спросила я, когда мы спустились на шестой этаж и Мари вставила ключ в замочную скважину.

– Моей сестры, – ответила девушка и судорожно вздохнула. – Она…

– Она погибла, – договорил вместо девушки Макс.

Я кивнула, и мы вошли в квартиру, которая была похожа на первую едва ли не как брат-близнец.

– Вы работаете дизайнером интерьеров? – спросила я, скидывая в прихожей туфли.

– Да, как вы догадались? – удивилась Мари. И мы той же компанией прошли в комнату, которая была предназначена для приёма гостей. Всё в ней было простым, элегантным и подобранным с ясным пониманием того, что должно было получиться в итоге. Под стенкой возвышался белый кожаный диван, два кресла напротив были ему в пару, посередине лежал небольшой, круглый ковёр с таким пушистым ворсом, что в первый момент показалось, будто кто-то насыпал снега на пол. По углам были расставлены напольные светильники. На белых стенах висело несколько картин, выполненных в духе абстракционизма. Руся бы оценила.

– Это было нетрудно, – выразительно обвела я взглядом окружающую обстановку.

– Действительно, – усмехнулась девушка. – Вы правы, я зарабатываю тем, что помогаю людям сделать их дома красивее и уютнее.

– У вас хороший вкус, – не смогла не признать я очевидное. – Квартирой сестры тоже вы занимались?

Я направилась к одному из кресел, в то время как Макс и Мари уселись на диван.

Ну, просто попугайчики-неразлучники. Жёрдочки только не хватало.

– Да, мы с Элли были очень близки, – брюнетка заправила за ухо прядь волос, сидя на диване с такой ровной спиной, словно проглотила вязальную спицу. – И как только у неё появилась возможность приобрести квартиру рядом со мной, она это сделала, вложив в покупку все свои средства. Интерьером уже занималась я, полностью всё оплатив. Это был мой подарок ей на день рождения.

– Элли – это настоящее имя? – спросила я, думая о том, что оно больше подошло бы в качестве клички для пуделя.

– Нет, – Мари сложила руки на коленях. – По документам она Елизавета, но сестре никогда не нравилось это имя. Поэтому она переделала его сначала в Элизу, а после сократила до Элли.

– Расскажите про… случившееся, – исключительно из несвойственного нереидам человеколюбия, я старалась подбирать слова.

Мари закусила губу. На её глазах выступили слёзы, она нерешительно взглянула на сидящего рядом Максима. Мой босс мгновенно отреагировал и приобнял девушку за хрупкие плечи.

Я с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза.

– Давай я начну, – тихо предложил Макс. Мари кивнула, и начальство начало повествовать: – Вчера Мари и Элли договорились о встрече.

– У нашей общей знакомой недавно родился сын, – пояснила Мари, крепче сжимая руки. – И мы с сестрой собирались сегодня отправиться по магазинам, чтобы выбрать подарок для молодой мамы и её ребёнка.

– Мари должна была зайти за Элли в девять утра, – продолжил Макс. – Но, когда она позвонила в дверь, сестра не открыла. Мари решила постучать и обнаружила, что створка прикрыта, но не заперта на замок. Толкнув дверь, она вошла в квартиру и громко позвала сестру. Ей никто не ответил, и это показалось странным.

– Тогда я направилась в спальню сестры, не переставая громко звать её по имени, – Мари вновь всхлипнула, невидящим взглядом уставившись в пространство. – Войдя, я увидела…увидела…

Она не смогла договорить, зажав рот рукой и уткнувшись головой Максу куда-то в подмышку. Он вновь начал успокаивающе водить рукой по её спине, а я начала раздражаться ещё сильнее.

– Так, что вы увидели? – у меня не было времени ждать, пока барышня прекратит рыдать. Хотя надо было отдать ей должное, даже в заплаканном состоянии она выглядела привлекательно. Красивое лицо ничуть не портили красные глаза, а лишь придавали ему какую-то чувственность. И что самое поразительное, вопреки всем законам физиологии, её нос даже не собирался опухать.

– Она увидела кровать, залитую кровью, – сжав челюсть, посмотрел на меня Макс. – А тело сестры было разорвано на куски и разбросано по комнате.

– На подушке лежали… лежали…, – откуда-то из-под руки Макса прогундосила Мари, – внутренности!

– Конструктор, – пробормотала я, – «собери сам» называется.

После этих слов Мари завыла с утроенной силой, а Макс с укором посмотрел на меня.

– Что? – развела я руками. – Если честно, я вообще не понимаю, что мы здесь делаем. Успокаиваем твою подругу?

– Мари попросила меня расследовать это дело, и я согласился, – объяснил босс, но понятнее всё равно не стало.

– Макс, – я попыталась быть логичной и рассуждать последовательно. – Во-первых, мы никогда прежде не расследовали убийства, это не наш уровень. Во-вторых, этим делом уже занимается полиция, и я не думаю, что они обрадуются нашему вмешательству или, более того, согласятся поделиться информацией. В-третьих, здесь явно орудовал какой-то маньяк с бензопилой, потому что даже самые отпетые преступники не заморачиваются с расчленёнкой. Этим балуются только психи, а у меня от психов несварение. Не хочу я в это вмешиваться!

– Всё сказала? – вкрадчиво полюбопытствовал мой руководитель, дослушав тираду до конца.

– Пока что, да, – я упрямо вскинула подбородок.

– А теперь услышь вот что, Элли разорвали на куски. И сделал это кто-то очень сильный и с очень острыми когтями.

Мы обменялись долгими многозначительными взглядами.

Макс знал. Он единственный из людей, кто знал о моей нечеловеческой природе. Учитывая нашу очень близкую дружбу, наверное, однажды я бы и сама ему всё рассказала. Но до этого не дошло. Макс узнал всё раньше, и произошло это совершенно случайно.

Нереиды являлись олицетворением морской стихии, фактически одним целым с ней, а потому в определённом смысле владели магией воды. И так случилось, что Макс увидел, как я использую свою магию. Произошло это за городом, во время одной из наших многочисленных студенческих вылазок на природу. Макс тогда отправился в поход с нами, хотя студентом уже не являлся. Просто он скучал по той простоте общения и беззаботности, когда ты молодой, родители оплачивают все расходы, а впереди долгая, и абсолютно точно счастливая жизнь.

В тот день мы прошли больше пятнадцати километров, очень устали и решили сделать привал возле озера, отличавшегося кристальной прозрачностью воды. Как позже выяснилось, вода была не только очень чистой, но и очень холодной. Некоторые ребята, побросав вещи, бросились купаться. Те, кто не захотел принимать водные процедуры, разбили рядом с озером лагерь, начали разводить костёр и готовить обед. Меня попросили набрать воды в котелок, чтобы заварить чай. Я присела у края каменистого берега, когда услышала обрывающиеся вскрики и захлёбывающееся бульканье. Недолго думая, а точнее, вообще не думая, я бросилась в воду, вытащила потерявшего сознание парня на берег и раскрыв ладонь над его ртом, призвала магию, принуждая воду из его лёгких выплеснуться наружу. Это было рискованно. Во-первых, применение магии на людях запрещалось правилами, установленными Советом. Во-вторых, моя магия всегда была всё равно что кувалда: слишком масштабная и с трудом управляемая для чего-то меньшего и более филигранного, чем глобальный потоп или тайфун.

Призывая воду в свою ладонь, я молилась предкам, чтобы одновременно с этим не создать смерч, который примчится ко мне с моря. И не потому, что я так захотела. А потому что моя сила не была создана для спасения. Но я очень старалась.

– Никогда не видел, чтобы кто-то так быстро плавал, – прозвучало над моей головой. Вздрогнув, я подняла глаза и увидела стоящего рядом Макса. И по его лицу поняла – он всё видел. – Я никому не расскажу. Обещаю.

Обещание своё он сдержал. Мы обсудили эту тему лишь раз. Макс спросил, кто я, много мне подобных и существуют ли другие, обладающие магией. Я рассказала ему всё, что можно было знать человеку без риска сойти с ума от осознания: мир устроен совсем не так, как казалось, монстры реальны и обитают не только под кроватями.

На удивление друг, тогда ещё не являвшийся моим начальником, воспринял эту информацию достаточно легко. Запой продлился всего четыре дня и окончился капельницей, а не тёплыми объятиями санитаров. Пережив мучительно отрезвляющее похмелье, Макс поклялся больше никогда не пить, а я спросила, считает ли он меня чудовищем.

– У тебя есть рога? – икнув, спросил парень хриплым голосом, выглядя так, словно по нему проехался самосвал.

– У меня – нет, – попыталась я улыбнуться, внутренне содрогаясь от страха услышать «да, ты чудовище, видеть тебя больше не хочу».

– А копыта? – продолжал пристально глядеть на меня друг.

– Я же не корова, — пожала я плечами.

– А хвост?

– Ты путаешь меня с русалками, это у них есть хвосты. А я – нереида. Мы рождаемся с ногами, руками и прочими присущими людям физиологическими характеристиками.

– То есть, рыбьего хвоста у тебя нет? – уточнил Макс и, не отрывая от меня внимательного взгляда, потянулся к бутылке с водой, чуть скатившись с койки.

– Хвоста нет, плавников нет, жабры также отсутствуют, – отчиталась я, ловя друга и придерживая его под локоток.

– Но как ты так быстро плаваешь? Ты промчалась по воде, словно пуля! – он сделал глоток. Цвет лица свидетельствовал об отчаянной борьбе с тошнотой.

– Магия, – просто пояснила я, понимая, что более трудные пояснения он сейчас просто не сможет усвоить.

С тех пор прошло несколько лет. И вот теперь друг и по совместительству работодатель глядел на меня требовательно, явственно давая понять, что я кое-что задолжала. Я с такой позицией была не согласна, но выяснять отношения при посторонних не хотелось.

Заговорила Мари, решив, что прятаться подмышкой у Макса не самая лучшая жизненная стратегия:

– Когда мы с Элли говорили по телефону, она сказала, что собирается в ночной клуб со своим новым другом. Меня это озадачило, потому что сестра не из тех, кто легко заводит друзей. Поклонников у неё всегда было много, но ей трудно сходиться с людьми настолько близко, чтобы это можно было назвать дружбой.

– Имя нового друга она называла? – мне стало интересно, потому что странным образом кое-что напомнило. – Или, может быть, у вас есть его номер?

– Нет, – горько покачала головой Мари. – Она лишь сказала, что парень недавно в городе. И конечно же, она не оставила мне его контакты. Полицейские задавали мне те же вопросы, что и вы. И я ответила им так же. Тогда они спросили, где телефон сестры, потому что они не смогли найти его в квартире. Попытались вычислить сигнал, но ничего не получилось. Телефон Элли оказался выключенным. Я понятия не имею, куда он мог деться, потому что сестра буквально спала с ним, ни на минуту не выпускала из рук.

– Мари, — обратилась я к девушке с неожиданной просьбой. – У вас есть фотографии сестры? Я хотела бы увидеть самую последнюю из них.

– Да, – девушка кивнула и достала из кармана брюк свой смартфон. – А зачем вам?

– Просто покажите, пожалуйста, – попросила я, сохраняя внешнее спокойствие.

Мари потыкала в экран, а после протянула устройство мне. Я привстала, забирая его, а после села обратно и взглянула на фото. Мне лучисто улыбались две молодые и красивые девушки. Мари не узнать было невозможно. Как невозможно было не заметить внешнее сходство между сёстрами. Элли была практически копией Мари, только чуть моложе, чуть выше ростом и при этом тоньше в талии и бёдрах. Та же посадка головы, такой же чуть томный взгляд, такая же манера немного выставлять вперёд правую ногу. Ну а про цвет волос и черты лица можно было вообще не упоминать.

– Вы старшая сестра, верно? – Мари кивнула, пристально наблюдая за мной. – Какая у вас разница в возрасте?

– Три года. Два месяца назад Элли исполнилось двадцать два.

Я неопределённо угукнула и вернула подружке Макса её телефон.

– Чем она зарабатывала на жизнь?

Мари заметно смутилась.

– Понимаете…, – начала она издалека.

– Понимаю, – у меня не было ни времени, ни желания рассусоливать. – Я всегда всё понимаю, но хочу услышать внятный ответ. Оправдания меня не интересуют. Так на какие деньги существовала ваша сестра? Судя по квартире и по брендовым вещам, валявшимся в прихожей, она не нуждалась в деньгах. И часто посещала злачные заведения, вроде кафе и ресторанов.

– Откуда такие выводы? – не остался в стороне Макс.

Я поморщилась от необходимости объяснять очевидные вещи, но всё же ответила:

– Если бы ты включил мозги и выключил область пониже экватора, то тоже заметил бы, что у неё в кухне чище, чем в операционной.

– Может быть, она просто очень чистоплотная, – парировал босс. – Не стоит судить всех по себе.

Я проигнорировала этот выпад.

– Итак?

Мари во время нашей кратковременной перепалки молчала, продолжая комкать непонятно откуда взявшийся платок.

– Последний год Элли работала певицей, – наконец, выдавила из себя девушка.

– Что-то я не видела её на концертных афишах, – хмыкнула я.

– Она не входила в число отечественных знаменитостей. Пела в основном в барах, ночных клубах, на свадьбах и юбилеях. Мне не особенно нравилась эта её работа, как и нашим родителям. Но Элли всё устраивало. Она тусовалась ночи напролёт, днём отсыпалась и со временем сильно отдалилась от семьи. В какой-то момент я заметила, что она стала выглядеть хуже. И решила, это из-за неправильного образа жизни. Но она ничего не хотела слушать и лишь отмахивалась от всех моих просьб изменить свою жизнь. А потом… я как-то зашла к сестре домой в её отсутствие, мне нужна была юбка, которую Элли у меня одалживала. На кресле лежали сваленные в кучу вещи, и я решила вначале поискать там. Взялась за спортивную куртку, лежащую сверху, и вдруг из кармана что-то вывалилось. Маленький пакетик, а внутри белые таблетки.

– И вы сразу всё поняли, – заключила я, не особо удивившись её рассказу.

– Да, – кивнула Мари, ей было стыдно рассказывать о том, что сестра стала наркоманкой. – Но всё же я до последнего надеялась, что это просто какой-нибудь аспирин. У меня есть один знакомый, руководящий частной медицинской клиникой. Я оформляла его загородный дом. Забрав одну из таблеток, я отдала ему, попросив узнать, что это такое.

– И что сказал знакомый? – невинно поинтересовалась я, закидывая ногу на ногу.

– Сказал, что это не чистые наркотики, но действующее вещество в составе имеет эффект, схожий с наркотическим. Нечто наподобие эйзорикса*, но с более сложной химической цепочкой. Конкретнее он не смог сказать, потому что не специалист в этой сфере. А к специалистам я обращаться побоялась, чтобы не привлечь к сестре лишнего внимания.

Я покивала в такт её словам, а когда Мари замолчала, грустно понурив голову, попросила:

– Макс, ты не мог бы оставить нас на пару минут.

– Я никуда не уйду, – резко отказался босс и глубже втиснулся в диван, всем своим видом демонстрируя, что он здесь надолго.

– Да хоть корни пусти, – фыркнула я, пронаблюдав за этим представлением. – Но тогда уйду я и разбирайтесь сами, как хотите.

Макс и Мари обменялись взглядами. Мари кротко кивнула. Макс сжал её руку напоследок, одарил меня сердитым взглядом и с лицом темнее грозовой тучи скрылся за дверью, но притворил её неплотно.

Я на это лишь покачала головой.

Вот дурак, для него же старалась.

Но говорить ничего не стала, а лишь пересела поближе к Мари. Взяла её за руку, совсем как Макс до этого, проникновенно заглянула в глаза и с нажимом произнесла:

– Я знаю, кто ты.

*эйзорикс - вещество, которого не существует в действительности. Помните, наркотики - зло.

Глава 6

Красотка вздрогнула, попыталась забрать руку, но я не позволила.

– О чём вы говорите? – залепетала она. – Я не понимаю.

– Понимаешь, – уверенно заявила я. – Ты – сирена.

Мари замерла и уставилась на меня так, словно увидела впервые.

– Как ты...

– …узнала? – с любезной улыбкой подсказала я. – Всё очень просто. Я – нереида и старшая дочь короля Талласа.

Мари ахнула и вцепилась в спинку дивана.

– Ты дыши, дыши, – ещё шире заулыбалась я, хоть и понимая, что сейчас моя улыбка больше похожа на акулий оскал. На самом деле, акулы в какой-то степени даже милые. Просто пиар у них хуже, чем морских котиков. – Судя по тому, что ты никак не отреагировала на моё имя, которое, как ты верно заметила, является достаточно редким, ты покинула морское королевство больше двадцати лет назад. И больше не возвращалась. Почему?

Продолжая глядеть на меня огромными глазами с резко расширившимися от страха зрачками, Мари сдавленно проговорила:

– Когда Элли было два года, а мне пять, нашего отца обвинили в государственной измене и приговорили к смертной казни.

Я лишь кивнула, ничего не сказав.

А что тут можно было сказать?

У моего отца, как и у многих монархов, имелась определённая склонность к паранойе. А ещё — непобедимая убеждённость, что любую проблему следовало решать кардинально, не размениваясь на полумеры. Сама я неоднократно говорила отцу, что его политика отличается некоторой чрезмерностью и крайней недальновидностью, но Таллас никого и никогда слушал. Наверное, именно это являлось одной из нескольких особенно важных причин, по которым я до сих пор не вернулась в королевство, продолжая жить среди людей, прикрываясь авторитетом бабушки.

– Что было дальше?

– Дальше? – немного растерялась девушка, поправив волосы, которые и так выглядели идеально. – Мама испугалась, что вскоре придут и за нами. Так ведь часто бывало, когда семью врага королевства и лично короля тоже делали виноватой. Поэтому мы сбежали. Стали жить среди смертных, стараясь влиться в их общество и быть как они. Мама нашла работу, где познакомилась с мужчиной. Он был очень хорошим, постоянно ей во всём помогал. Через полгода после знакомства они поженились. Его не смутило наличие у мамы двоих девочек и очень подозрительное отсутствие прошлого. Он удочерил нас, дал свою фамилию и растил как собственных детей.

– Он знает, кто вы? – задала я щекотливый вопрос.

Мари сжала губы так, что они превратились в тонкую полосочку, и подняла на меня умоляющий взгляд.

– Я никому не расскажу, – пообещала со всей искренностью. Девушку это убедило, и она ещё тише, чем прежде, прошептала:

– Мама ему рассказала, когда у меня начался переходный возраст. Вы же знаете, насколько тяжело переживать вхождение в силу, особенно, живя далеко от дома. Я не могла контролировать начавшиеся всплески магии. И при этом я не могла дистанцироваться от социума. Я должна была жить как все. А жить, как всё значило ходить в школу, чтобы получить образование.

Я вздохнула, протянула руку и похлопала девушку по спине. Она вздрогнула, не ожидая от меня такого жеста.

– Понимаю, сама через такое проходила.

Глаза Мари изумлённо округлились.

– Долгая история, – скованно улыбнулась я. – Но ты ведь понимаешь, что, рассказав вашему отчиму о вашей сущности, она нарушила закон? И наказание за него хуже, чем смертная казнь.

Мари стиснула руки в кулачки и прижала их к груди.

– Я всё понимаю, но у мамы просто не было другого выхода. Вы выдадите нас королю? Или Совету Старейшин?

Последние слова она произнесла с таким выражением лица, что стала похожа на щенка, которого выбросили из дома под холодный осенний ливень. А он сел на порог и, глядя на дверь большими тоскливыми глазами, пытался понять: за что?

– Не буду я вас никому выдавать, – буркнула я. И это было правдой.

– Ваше Высочество, – выдохнула Мари и бросилась передо мной на колени, прижавшись лбом к моим ногам.

– Э-э-э-э-э, – растерялась я в первое мгновение. – Это лишнее. Правда. Не надо так. Вставай.

И я практически силой оторвала её от себя, вынудив вернуться на место. Она ещё несколько раз попыталась выразить мне свою благодарность, но на этот раз все её сердечные порывы удалось пресечь вовремя.

– Я никому ничего не скажу, – кажется, в десятый раз за последние пять минут повторила я, держа Мари за руки и не позволяя вновь сорваться с места. – Но мне нужно знать, кому ещё было известно про ваше… происхождение.

– Никому, – замотала девушка головой.

– А Элли могла кому-то сказать?

И вот тут старшая сестричка задумалась.

– Знаете, – протянула она, рассматривая стену за моей спиной. – Задай мне этот вопрос год назад, то я со стопроцентной уверенностью ответила бы: "нет". Но теперь я уже ни за что не ручаюсь. Сестра очень изменилась за последние месяцы, стала игнорировать родителей, избегать меня. Отгородилась от всех, завела каких-то новых сомнительных знакомых.

– А что этому предшествовало? – ухватилась я за последние слова сирены. – Люди ведь не меняются на пустом месте. И если Элли изменилась, значит, что-то простимулировало эти изменения.

Мари шумно вздохнула и сгорбилась, из неё словно выдернули то, на чём всё держалось.

– Вы правы, – признала она. – Кое-что случилось.

– Хотелось бы конкретики, – поморщилась я.

– Элли влюбилась, – наконец, соизволила ответить Мари. Её внезапно изменившееся поведение, скачок от грусти и горечи к самобичеванию и чувству вины, мне не понравилось.

– Влюбилась она, а виновата ты? – хмыкнула я, внимательно следя за реакцией девушки.

И она последовала. Хотя и не такая, как я предполагала. Я ожидала увидеть всплеск раздражения, гнева, возможно, даже ярости. Потому что если присутствовала вина, то, скорее всего, была допущена ошибка. По крайней мере, с точки зрения самой Мари. А никто не любит, когда ему указывают на собственные ошибки. Но, вместо того чтобы разозлиться, девушка… занервничала. Она вскочила и стала метаться по комнате, мелькая перед моим лицом и заламывая пальцы.

– Элли, она такая… такая…, – всё никак не могла подобрать слова Мари, проносясь мимо меня на такой скорости, что аж волосы зашевелились. Я откинулась на спинку дивана и расслабилась. Судя по всему, плотину должно было прорвать с минуты на минуту. Следовало просто подождать. И я узнаю всё, что мне нужно знать. А возможно, даже больше.

– Она очень чувствительная! – спустя пару минут судорожного забега от стенки к стенке, смогла сформулировать свои мысли Мари, размахивая руками. – Всё принимает близко к сердцу и на свой счёт! Посторонние считали мою сестру настоящей оторвой. В глазах знакомых она была эдакая девочка-фестиваль, которая ни о чём не заботится, постоянно развлекается и живёт сегодняшним днём! Понимаете?

Я понимала.

– Люди, которые живут сегодняшним днём, очень редко доживают до завтрашнего.

– Вот именно! – воскликнула Мари, пробегая мимо меня. – Элли именно такая! Вернее… была именно такой. Она не задумывалась, чем хочет заниматься в жизни! Её не интересовало собственное будущее. У неё было много парней, она была очень красивой и всегда привлекала внимание. Но никто надолго не задерживался. Скорее всего, потому, что она ни в кого из своих ухажёров не была влюблена. А потом появился он…

– Имя у этого разбивателя женских сердец имеется? – как бы между делом спросила я, разглядывая собственный маникюр, потому что за истеричными метаниями Мари наблюдать уже надоело.

Девушка остановилась, не добежав до окна, развернулась и произнесла:

– Я бы не хотела его во всё это впутывать. Он здесь ни при чём. Он не виделся с Элли больше полугода.

– Откуда такая уверенность? – я подавила зевок.

– Он… он уехал, – не с первого раза выговорила Мари. – В другую страну.

– Откуда такая уверенность? – вновь повторила я, поморщившись и зная, что услышу дальше. Мари не была оригинальной. Как и любая другая влюблённая женщина. Все мы одинаковые. – Может быть, вам соврали?

– Нет, он бы не стал мне врать, – заявила Мари и выдохнув, рухнула в кресло.

– Конечно, – немедленно согласилась я, не скрывая сарказма. – Люди ведь никогда не врут друг другу. Так как его зовут? Я ведь всё равно узнаю, поэтому лучше скажите сами, чтобы мне не пришлось рыть. А то мало ли как глубоко я смогу копнуть.

На самом деле, я брала барышню, что называется, «на испуг». У меня не было ни времени, ни желания выяснять всё подробности её личной жизни. Да и ресурсов таких в нашем маленьком агентстве не имелось. Но Мари поверила.

– Дмитрий. Его зовут Дмитрий Лозовский. Нас познакомил общий знакомый на одном корпоративном мероприятии.

– Чем занимается Дмитрий Лозовский? – я покосилась на створку двери, которая едва заметно, приоткрылась.

– Он бизнесмен, – с достоинством ответила Мари, и в её словах чувствовалось бесконечное уважение к этому мужчине. Чем же он таким зацепил красотку? И не он ли стал причиной, по которой Мари и Макс расстались? – Ему принадлежит крупная сеть гостиниц. И ещё несколько предприятий.

– Жирная рыбка, – усмехнулась я, что спровоцировало праведный гнев со стороны девушки.

– Он не только богат! Он ещё замечательный человек! Очень умный, образованный, воспитанный, внимательный. Занимается спортом, ведёт здоровый образ жизни, поддерживает благотворительные проекты, разводит породистых лошадей.

– Ну, просто кладезь талантов, а не мужик, – едва не расхохоталась я от того, с каким пафосом Мари его нахваливала. Как будто заслуги перед отечеством перечисляла, готовясь вручить как минимум медаль, как максимум – орден.

– Так и есть, – залилась девушка краской. А я, наконец, сообразила, в чём было дело.

– Я сейчас смоделирую ситуацию, а вы мне скажете правда это или нет, договорились? – Мари неуверенно кивнула. – Итак, вы познакомились с Дмитрием, и между вами возникла взаимная симпатия. Как прилежная старшая сестра, после нескольких свиданий, когда ваши отношения стали стремительно развиваться в сторону дел постельных, вы решили представить своего нового друга семье. И вот здесь случилась неприятность, младшая сестрёнка влюбилась в того, в кого раньше неё успели влюбиться вы. Пока всё верно?

Мари прикусила губу и ничего не ответила, глядя на меня со смесью замешательства, стыда и опаски.

Я приняла это за согласие.

– Как делили парня?

– Никак, – девушка отвернулась, скромно потупив глазки. – Я сразу поняла, что с сестрой что-то не так. Я ведь не дура, да и со стороны Димки появился ответный интерес.

Она шмыгнула носом.

– Поэтому я просто отошла в сторону, решив, что сестра, испытавшая первую влюблённость, важнее, чем… парень. Пусть и очень мне понравившийся.

– Обожаю жертвенность! – весело хмыкнула я. – Но сдаётся мне, дело было в другом. Тебя просто задел тот факт, что мужчина, которого ты уже считала своим, проявил внимание к сестре. Я знаю, как это бывает. С гордостью порой очень трудно справиться.

– Возможно, вы правы, – не стала спорить девушка. – Как бы там ни было, у них завязались отношения. Близкие отношения, которые оба от меня тщательно скрывали, но я знала. Вернее, вначале просто подозревала, а потом убедилась в своих предположениях. Пришла как-то к сестре без предупреждения, а она не одна. Гость сидел в комнате и не показывался, пока мы с Элли беседовали у порога. Она сказала мне, что я не вовремя, и попросила заглянуть попозже. Я восприняла эту ситуацию нормально, мы ведь все давно взрослые люди. Но уходя, я заметила пальто на вешалке в прихожей. И сразу узнала его. Такое пальто было только у Димки, он рассказывал, что его сшили на заказ в одном парижском ателье. Сложить два и два было несложно. Мне стало так плохо, но я справилась со своими эмоциями. А потом… Димка её бросил. Я узнала о случившемся от сестры. Элли позвонила поздно ночью вся в истерике и проплакала в трубку, что он ушёл. Ту ночь я провела в спальне сестры, пытаясь унять её истерику. Утром, когда она уснула, я позвонила Диме. Он взял трубку и сказал, что улетает. Извинился за всё и высказал надежду, что мы ещё встретимся. Под «нами» он имел в виду меня и его. Сказал, что будет рад, если к его возвращению я ещё не выйду замуж. После этих слов у меня не повернулся язык спросить про Элли. Решила, что как есть – так есть.

– Вам подарили надежду. И желание перетряхивать чужое грязное бельё моментально усохло и отвалилось, – протянула я. Невежливо, зато честно.

– Вы считаете меня плохим человеком? – Мари взглянула на меня исподлобья.

Я встала.

– Я не считаю тебя ни тем ни другим. Хотя бы по той простой причине, что ни первое, ни второе утверждение не являются правдой.

– Но почему? – Мари встала вслед за мной. – Я ведь плохо поступила. Я не заступилась за сестру, а наоборот, позволила человеку, обидевшему её, вернуться в мою жизнь.

– Что есть добро, а что зло? – философски заметила я, направляясь к двери. – Человечество так и не смогло договориться по поводу этих основополагающих понятий. А мы, так уж тем более, – я обернулась к Мари. – Не вините себя ни в чём. Вы бы не смогли ничего сделать – ни защитить, ни спасти. Случилось так, как и должно было случиться. Теперь надо просто жить дальше. И звоните, если что-то понадобится.

Я оставила Мари свою визитку и направилась к выходу. В квартире никого не было, как и на лестничной клетке. Это дало мне повод предположить, что Макс дожидается меня внизу, доедая на нервной почве оставшиеся запасы конфет. Таким был оптимистичный вариант. Имелся и пессимистичный – босс в ближайшем кабаке заливался алкоголем, пытаясь утопить в рюмке осознание того, что имел близкие отношения с сиреной.

Глава 7

Выйдя из подъезда, увидела его сразу же. Он стоял в стороне от пылающих энтузиазмом и энергично шушукающихся зевак, и курил.

«Ошиблась по всем пунктам», – мысленно укорила я себя, а вслух сердито заметила:

– Ты же вроде бросаешь?

– Больше нет, – сквозь зажатую в зубах сигарету прошипел Макс и глубоко затянулся.

Я промолчала, помахав рукой перед лицом, отгоняя клубы вонючего дыма.

Начинать разговор не спешила, ожидая, когда друга прорвёт первым.

И он не подвёл.

– Сирена? – вместе с облаком дыма, выдохнул начальник, морщась.

– Молодец, – с сарказмом похвалила я. – Умеешь подслушивать.

– То есть, всё, что было между нами – ложь? – не унимался босс. Ну вот, стандартная мужская реакция. Эгоизм, замешенный на болезненном самолюбии. – Она меня… околдовала?

– Тебя только это волнует? – я направилась вниз по улице, туда, где припарковала свой автомобиль.

– Так да или нет? Разве сирены не чудовища, прикидывающиеся прекрасными девами? – вновь стал расспрашивать меня друг, едва мы отдалились от толпы. – У них вроде должны быть крылья и куриные лапы, но у Мари я не видел ничего такого!

Я остановилась, с наслаждением подняла лицо к небу, радуясь ярким солнечным лучам. Но радость моя длилась недолго. Угрюмое сопение друга над ухом действовало на нервы и не позволяло отрешиться от происходящего вокруг хотя бы на пару минут.

Открыв глаза, я покосилась на босса.

– Сирены ведь завлекают пением, – бормотал Макс куда-то себе в ладонь, которой тёр лицо. – А Мари мне никогда не пела... Я даже не знаю, умеет ли она петь! Элли, да, а вот Мари…

– Птичьи, – не выдержала я.

– Что? – вздрогнуло начальство.

– Лапы у них птичьи, а не куриные, – необходимость объяснять почему-то действовала на нервы. – Да и это лишь по мифам, которые писали авторы мужского пола. А мужчины что угодно готовы придумать, лишь бы оправдать собственные слабости, особенно если эта слабость – женщина. И так было всегда, что тысячу лет назад, что месяц тому.

– Но…

– Слушай, ну, какая теперь уж разница? – всплеснула я руками. – Того, что было, всё равно не изменить. Оставь прошлое в прошлом.

– Но… как мне теперь с ней общаться? — растерялся друг.

– Как и раньше, с помощью исторически сложившихся вербальных языковых конструкций. Ну, если очень хочется, можете разучить язык жестов, тоже говорят, полезная вещь, – и я направилась к своей машине. – Ты идёшь?

Мы загрузились в авто, и я порулила в сторону нашего офиса. Необходимо было выпить кофе и хорошенько всё обмозговать.

– Что думаешь? – спросил, наконец, Макс после нескольких минут напряжённого молчания. Я следила не только за дорогой, но и за его лицом, по изменениям которого поняла, что ситуацию с Мари он смог немного уложить в своей голове и теперь интенсивно размышлял над другими, более животрепещущими темами. Возможно, таким образом, он просто пытался отвлечься.

– Об убийстве? – решила уточнить я, высматривая вдоль дороги какую-нибудь кофейню.

– Нет, о ситуации на американском фондовом рынке! – вспылил Макс.

– Не знаю, мой биржевой брокер в отпуске, – отбила я подачу.

– А ты можешь вот без этого? – продолжало нервничать начальство.

– Без чего? – я сохраняла невозмутимость. Ну, или по крайней мере, мне так казалось.

– Без вот этого своего сарказма, – изображая из себя взбесившуюся мельницу, замахал руками босс. Да, последние несколько часов дались ему тяжело. Но это не значило, что отыгрываться следовало на мне.

– А ты? – ласково заулыбалась я, как улыбаются психиатры своим пациентам.

Макс выдохнул, отвернулся, помолчал и выдавил:

– Прости, просто… ситуация сложная, не до веселья сейчас.

– Взгляни на моё лицо, – предложила я, ткнув в это самое лицо пальцем. – Похоже, что мне весело?

Макс действительно перевёл на меня взгляд, внимательно оглядел мою моську и не смог сдержать улыбку:

– Нет, похоже, что ты размышляешь о том, где можно купить хороший топор.

– Гвоздезабивной электрический пистолет! – сопроводила я свои слова ответной улыбкой. – Выбирают его! Потому что неженское это дело, топором махать.

– Гвоздеза… что? – опешил Макс. – Что это вообще такое? И откуда ты знаешь, что это такое?

– Это очень полезная в хозяйстве вещь, – плотоядно заухмылялась я.

Заметив на углу улицы знакомую вывеску, начала перестраиваться в потоке машин.

– О, а ещё есть шуруповёрты! Тоже штука на все случаи жизни!

– Не знал, что ты фанатка строительных магазинов, – вздохнул друг, потирая шею. – Но теперь буду знать, что тебе дарить на день рождения и свадьбу.

– На свадьбу дари погребальный венок, – уже не так весело предложила я. – Я похороню под ним свою жизнь…

Взяв кофе на вынос, я американо с молоком, Макс латте, мы вернулись в машину и решили, не торопясь, насладиться напитками, наблюдая за жизнью вокруг.

– Ты был прав, скорее всего, Элли убил не человек, – глядя в окно, нарушила я установившуюся тишину. – И, скорее всего, мы никогда его не найдём.

– Об этом я догадался, когда увидел, с каким лицом ты вышла от Мари, – тихонько вздохнув, ответил Макс.

– Как?

– Ты – нереида, моя бывшая – серена, а спальня Элли залита кровью. Нетрудно догадаться, что просто не будет, – сухо подытожил он. – Я прав?

– Да, – пришлось признать мне. Ещё сильнее втягивать друга в чужой и чрезвычайно опасный для него мир мне не хотелось. Но он имел право знать, во что вляпался. – Велик шанс, что сестру твоей бывшей подружки убил оборотень.

– Почему ты так решила? – выпрямился Макс с требовательностью во взгляде и готовностью погрузиться в новую информацию, которая, возможно, станет причиной не одного ночного кошмара.

– Оборотни живут закрытыми сообществами, – начала я издалека. – Как и многие из нас. Редко кто бродит одиночкой. В группе выжить проще. И у каждой такой группы имеются свои правила, законы и правители. В принципе, на таком делении и держится весь наш мир. Но главное, что отличает оборотней от всех остальных – многие из них когда-то были людьми. Большинство оборотней – обращённые, то есть, укушенные другими оборотнями и через укус инфицированные вирусом ликантропии.

– Так это вирус? – изумился Макс с такой силой, что едва не выронил стакан с кофе.

– Да, один из самых древних, – подтвердила я, стараясь аккуратнее выбирать формулировки. – Говорят, что он был создан одной могущественной ведьмой. Первой ведьмой на земле, если быть точнее.

– Первой, – эхом повторил Макс, – и после моего сдержанного кивка новый вопрос: – А зачем? Зачем она создала этот вирус?

– Давай не будет уходить аж в такие дебри, ладно? – предложила я. – Вряд ли ведьмы имеют отношение к теме нашего разговора, поэтому пока их оставим в покое.

– Давай, – поддержал меня друг, чьё лицо заметно побледнело. Кажется, его слегка тошнило. – Итак, оборотни.

– Укушенные могут иметь потомство. В свою очередь, дети укушенной пары будут считаться оборотнями от рождения. Рождённые сильнее, чем обращённые. И чем больше в роду у рождённого оборотня таких же, как он, то есть, полноценных оборотней, тем он сильнее. Как правило, рождённые оборотни во втором и выше поколениях создают союзы исключительно с себе подобными для сохранения чистоты крови и, следовательно, силы. А из-за того, что стаи нередко враждуют, то пару ищут в своём кругу, внутри стаи. Со временем это приводит к кровосмесительству и постепенному вырождению.

– То есть, пытаясь сохранить силу, они фактически её теряют? – попытался разобраться Макс.

– Не то что теряют, – покачала я головой. – Скорее, мутируют. Это сказывается и на умственных способностях, и на физической форме. Например, бывает так, что оборотень трансформируется в животную форму, а вернуться в человеческую уже не может. Он как будто застревает и остаётся животным навсегда. Со временем человеческое сознание растворяется в инстинктах… и оборотень навсегда остаётся в животном облике. То есть, становится полноценным животным. Чтобы уменьшить количество таких случаев и их потенциальную вероятность, отдельные стаи проводят, так сказать, целенаправленное обращение людей в оборотней. Чтобы пополнить свои ряды. Мы называем это жатвой, и она санкционирована нашими властями.

– У вас есть своя власть? – у Макса дёрнулась щека.

– Ага, называется Совет Старейшин. Он состоит из двенадцати членов, по одному от каждой группы, проживающей на подвластных Совету территориях. Тех, кто будет в Совете представлять интересы сообщества, выбирают внутри каждой отдельной группы. Совет Старейшин следит за исполнением законов, разрешает споры и выносит приговоры.

– Законодательная, исполнительная и судебная власть в одном флаконе, – подвёл итог Макс.

– Типа того, – согласилась я и продолжила:

– С определённой периодичностью, обычно один раз в год, наиболее сильные оборотни выбирают самых сильных и, по их мнению, самых достойных среди людей, а после кусают их, тем самым передавая вирус. Так они «разбавляют кровь». Работают на опережение. Приводят в стаю новых оборотней в пару ныне существующим. И их потомство уже будет иметь совершенно другой набор генов, который поможет предотвратить вырождение. Оборотни называют это сбором урожая, Совет Старейшин превентивной мерой, а я – идиотизмом.

– Почему?

– Это не честно. Людей, которых обращают, не спрашивают, хотят они этого или нет. Кто-то другой решает за них, какой станет их завтрашняя жизнь. Пойми, – вдруг очень важным стало объяснить всё правильно, – стать оборотнем – это не в команду по хоккею записаться. Это в корне меняет всю твою жизнь, заставляет отказаться от всего, что ты имел до этого. Потому что вступить в стаю – это как стать частью мафиозной группировки. Один раз и навсегда. И ты либо с ними, либо вообще нигде. Очень немногим удаётся сменить стаю, а покинуть стаю совсем, не примкнув к другой – практически невозможно. Оборотень поодиночке не жилец.

Макс молчал, глядя в одну точку перед собой, постепенно бледнея. И это была та бледность, при которой ты не подкалываешь друга, а мысленно высчитываешь перспективу реанимации.

– Поставь себя на место условного укушенного парня, – предложила я, в душе сомневаясь, стоит ли вообще развивать тему. – Ты просыпаешься утром, с дикой болью во всём теле и ощущением, что с тобой что-то происходит. Ты чувствуешь, как внутри тебя что-то меняется. Но не можешь понять, в чём дело. И просто утешаешь себя, говоря, что, скорее всего, подцепил простуду. Или съел что-то не то. Или накануне перепил и зарекаешься начать вести здоровый образ жизни. А потом случается оно, превращение. В массовой культуре любят привязывать первое обращение в животную форму к фазам луны. Мол, оборотни перекидываются в животных в полнолуние, а в остальное время они ничем не отличаются от людей. Но это не так, на самом деле оборотни могут перекидываться независимо от времени суток, дня недели, времени года и погоды за окном. Просто в полнолуние им труднее удерживаться в границах человеческого сознания, сдерживать поглощение своего осознанного «я» первичными животными потребностями. Сильные оборотни способны полностью себя контролировать, подчинив внутреннего зверя. У молодых или ментально слабых особей с этим возникают проблемы. И в этом случае всё зависит от эмоционального фона. В моменты сильных переживаний животная форма, способная выйти из-под контроля.

– Думаешь, напавший на Элли оборотень просто потерял самообладание? – Макс отмер и отстранённо потряс стаканчиком, прислушиваясь к плеску жидкости внутри.

– Возможно, но думаю, что здесь дело в другом. А именно, в наркотиках, – изрекла я.

Глаза Макса широко распахнулись, рот приоткрылся.

– Элли не была наркоманкой, – твёрдо заявил он. – Я знал её. Да, она была очень своеобразным человеком. Немного взбалмошной, немного себе на уме. Совершенно непредсказуемой и абсолютно неуправляемой. Она делала что хотела, и никогда не интересовалась чужим мнением по этому поводу. Иногда мне казалась, что она застряла где-то в подростковом возрасте и всё никак не может вырасти.

– Ты сам слышал, как Мари рассказывала о найденных в куртке сестры таблетках, – напомнила я. – И это были не какие-нибудь витаминки, а кое-что пострашнее.

– Даже спрашивать не буду, откуда ты это знаешь, – покачал головой босс, отворачиваясь.

– У меня много знакомых, – хмыкнула я.

– Много знакомых среди наркоманов? Интересные у тебя дружеские связи.

– Разве я сказала, что они мне – друзья? – парировала я с кривой усмешкой. – Я просто сказала, что общаюсь с людьми. Разными людьми, в отличие от некоторых.

– Если ты намекаешь на меня, то я тоже общаюсь с людьми, – интенсивно заморгал босс. – Просто с другими.

– Да, видела я, с какими людьми ты общаешься, – фыркнула я и потянулась к бардачку, где у меня была припрятана шоколадка. – И общение, скорее всего, проходит по ночам.

– Мы с Мари встречались ещё в университете. Но за несколько дней до выпускного расстались.

– Что так? – хмыкнула я. – На солнце были бури и у вас гормоны разыгрались?

– Нет, просто Мари сообщила, что уезжает в Америку, стажироваться у какого-то именитого дизайнера, который оформляет дома знаменитостям. Она предложила мне поехать с ней, но я не представлял, чем могу заняться в чужой стране. Сидеть дома и готовить обеды, пока моя девушка воплощает в жизнь свои мечты? А как же мои мечты? В общем, я отказался. Мне предложили подождать. Но стажировка была годичной с перспективой остаться в Америке жить. Я понял, что не могу провести столько времени в режиме ожидания. К тому же в моей жизни тогда уже появился человек, к которому я начал испытывать смешённые чувства. И понял, что мне нужно разобраться в себе. Но делать это лучше в родной стране. Мы расстались, Мари улетела, попросив присматривать за её сестрой.

– Так, – я завозилась с обёрткой. – А с Элли у тебя что-то было?

– Ну, – замялся Макс так, словно я спросила его о чём-то не очень приятном. – Мы провели несколько вечеров вместе. Что? Не надо смотреть на меня таким осуждающим взглядом! Мне было плохо после расставания с Мари, а Элли… ну, она никогда не скрывала, что я ей нравлюсь, как мужчина. Вообще, не знаю, стоит ли об этом говорить или нет, но Элли всегда нравились те, кому нравилась её сестра. Был у неё такой бзик!

– То есть, младшенькая западала на ухажёров старшенькой? – я протянула боссу шоколадку, решив поделиться лакомством. – Будешь?

– Нет, терпеть не могу горький шоколад, – отмахнулся Макс. – Не знаю, как ты это ешь. И, более того, не знаю, зачем ты это ешь! Неужели такие, как ты тоже вынуждены сидеть на диете?

– Нет, – я с удовольствием отломила кусочек и сунула в рот. – Такие как я, не полнеют, очень медленно стареют и нас крайне сложно убить, когда мы в родной среде обитания.

– Мари такая же? – помрачнел Макс, наблюдая за мной.

– Не совсем, – вздохнула я, понимая, что рано или поздно мне придётся договорить до конца. – Сирен и нереид объединяет только то, что и те и другие рождаются в море и только там. За пределами родной стихии мы лишены многих…м-м-м… функций. Это нас роднит, а в остальном, мы разные. И если тебя так сильно беспокоит, как выглядит твоя бывшая в истинном облике, то спешу утешить. Он мало отличается от того, к которому привык ты. Только волосы у неё белые, как пена морская, а кожа отливает приятным голубым оттенком. Ну, ещё от всех сирен, так же как и от русалок, попахивает тиной. Не знаю, как Мари избавилась от этого запаха. Моя бабушка рассказывала, что её ещё очень долго преследовал чуть затхлый аромат застоявшейся морской воды.

– Твоя бабушка – русалка? – лицо Макса вытянулось, и шея будто бы даже визуально удлинилась, а после смиренно: – Значит, русалки тоже не выдумка…

– Ага, – я зевнула и с наслаждением потянулась. – Моя бабушка была русалкой. Ключевое слово здесь «была». Сейчас она такая же, как и ты, то есть, смертная. Она отреклась от своей магии, покинула мужа, маленького сына, море и ушла жить к людям.

Я посмотрела на Макса, чьи глаза в этот момент напоминали два цоколя в лампочке.

– Знакомый сюжет, да? Главную героиню сказки «Русалочки» частично списали с моей бабули. Они с Андерсеном дружили, он, кстати, тоже не человек и до сих пор жив, просто творит нынче под другим именем. Только моя бабушка не сбрасывалась со скалы из-за несчастной любви и не продавала свой голос в обмен на ноги. У неё действительно был хвост, который одна знакомая морская ведьма помогла превратить в две конечности. Но даже в таком виде бабуля оставалась бессмертной, как дочь двух богов. В целом, её судьба не была такой трагичной, как у сказочной героини. Бабушка вышла замуж второй раз и в день свадьбы отказалась от своей истинной сущности, решив, что хочет состариться вместе со своим человеческим мужем. Вместе они прожили в счастливом браке долгих шестьдесят лет, пока дедушка тихо не скончался три года назад по естественным причинам дома, в своей постели, в окружении пятерых детей, одиннадцати внуков и трёх правнуков. Бабушка уверена, что ещё встретится с мужем. В загробном мире, в существование которого верит вопреки всему. Хотя даже у нас нет доказательств, что после смерти есть ещё что-то. Своей собственной кончины она не боится, знает, что уйдёт как человек, и ждёт этого, но и не торопит. Сейчас ей официально семьдесят восемь. Она печёт пирожки, гуляет по вечерам в парке и нянчит внуков.

– Обалдеть, – ожил через некоторое время Макс. – «Русалочка» Андерсена в каком веке была написана? В восемнадцатом?

– В первой половине девятнадцатого, – поправила я. – И на самом деле, при первом литературном переводе на русский язык переводчик спутал название произведения и имя главной героини. В оригинале сказка называется «Маленькая морская дева». Но морским жителям понравилось слово «русалка», и с тех пор оно плотно вошло в обиход. В королевстве любят эту повесть, а, как по мне, она слишком банальна. Лично я не самого высокого мнения о литературном таланте Ганса. Из того, что ему рассказала бабушка, можно было слепить что-нибудь получше слезливой истории про неразделенную любовь. Но! Возвращаясь к теме твоих сексуальных похождений, могу сказать, что бояться нечего.

– Я и не боюсь, – запротестовал босс, но взгляд отвёл, вдруг заинтересовавшись своими ногтями.

– Конечно, не боишься, – с глазами, до краёв наполненными преданностью, так что аж вот-вот расплещется, согласилась я. – Но на всякий случай сообщу, вдруг информация будет полезной, что в отличие от русалок, сирены никогда не имели рыбьих частей тела. На самом деле, они – продукт мутации. Первые сирены произошли от союза речного бога и лесной нимфы. От матери сиренам достался талант к музицированию и пению, а от отца — способность жить в воде. Знаешь, никто не верил, что потомство выйдет толковым и не скончается в первые дни жизни. В какой-то степени пессимистичные прогнозы обитателей морского королевства оправдались. Все появившиеся на свет сирены оказались бесплодными. Абсолютно. Это сильно расстроило тогдашнего Повелителя Морей, моего дедушку Лигорфа, потому как перспектива выведения новой расы очень воодушевила дедулю. И когда выяснилось, что эта телега с трудом катится на одном неустойчивом колесе и вот-вот развалится, дедуля взялся экспериментировать.

– Он что, создал подпольную морскую лабораторию? – попытался пошутить Макс.

– Нет, издал указ, по которому каждую из сирен обязали вступить в половой акт с одним представителем от каждой расы, проживающей в королевстве. И со временем это дало свой результат. Опытным путём удалось выяснить, что сирены способны воспроизводить себе подобных только от кибиров. Это морские демоны. Не самые приятные ребята, но возможность заполучить в жены сирен им пришлась по вкусу. А вот сирены совсем не обрадовались, потому как кибиры довольно агрессивны. Больше половины королевской армии составляют именно морские демоны. Их сложно побороть – они быстрые, сильные и не знают пощады. С мозгами, правда, туго, но невозможно получить всё и сразу.

– Феминистки твоего деда живьём бы сожрали, – справедливо заметило начальство. Дедуля часто перебарщивал и не имел особой тяги к гуманизму. Но зато при нём не было ни одной войны, чем остальные морские правители едва ли могли похвастаться.

– Подавились бы, – цокнула я языком, запихивая обратно в бардачок оставшуюся половинку шоколадки. – Мой дедуля был способен утопить целый континент.

– Он умер?

– Боги не умирают, они уходят, – спокойно пояснила я. – Куда не спрашивай, понятия не имею, я там ещё не была.

– Откуда ты всё это знаешь? У вас что, существуют какие-то школы и кружки по передаче житейской мудрости?

– Школы существуют, – произнесла я, наблюдая, как губы Макса растягиваются в широкой улыбке. - И нет, это не домик внутри банановой кожуры, не надо представлять Губку Боба.

– Как ты догадалась?

– По твоей довольной моське, – лукаво улыбнулась я и серьёзно добавила: — После того, как сирены взбунтовались, заявив, что морские демоны в качестве супругов им и даром не нужны, дедуля не растерялся. И издал ещё один указ, по которому сирен поставили перед выбором: или они распределяются на пары с кибирами, или отправляются в храм Пелагия служить жрицами. А это такая работа, что врагу не пожелаешь.

– Дай угадаю, – предложил Макс. – Сирены начали сбегать.

Я с уважением посмотрела на друга.

– Просто успел изучить, – с изрядной долей самодовольства заметил он. – Тебя, Мари, Элли. Ни одна из вас не стала бы мириться с таким положением дел. Вы привыкли сами решать, где, когда и с кем.

Я натянуто улыбнулась, промолчав и отведя взгляд. Не хотелось ему рассказывать, что на самом деле я не в лучшем положении, чем сирены. А может быть, даже и в худшем. Они хотя бы могут выбирать себе будущих супругов, пусть и выбор их очень ограничен. Меня же такой возможности лишили ещё до того момента, как я вообще обрела способность понимать, кто такой муж и зачем он вообще надобен.

– Но ты же не просто так мне всё это рассказывала тут полчаса, верно? – подобрался босс и начал соображать самостоятельно. Свою внутреннюю драму он к этому моменту прожевал и выплюнул. – Думаешь, Элли могли убить потому, что она сирена?

– Я не уверена в правдивости истории, рассказанной твоей подружкой, – пояснила я. – Конечно, казнённый по обвинению в предательстве отец мог существовать. Но вот в утверждение о страхе преследования верится слабо. Мой отец, конечно, не страдает добродушием, но гоняться по всему белому свету за семьёй одного изменника, к сему моменту давно мёртвого, бессмысленно. Ладно бы за ним самим, а так… если семью не казнили вместе с ним, значит, жена и дети были признаны непричастными. Поэтому я думаю, что причина была в другом. Возможно, мать Мари и Элли бежала не из-за мужа, а от мужа. Если так и было, то морские демоны определённо искали этих трёх женщин, чтобы наказать за побег. А наказывают они страшно. Лучше не знать подробностей, так спится спокойнее.

– А при чём здесь тогда оборотни? – встряхнул головой Макс, определённо испытывая умственное перенапряжение.

– Некоторые стаи оборотней печально известны тем, что работают на криминальные структуры. Элли могли просто-напросто «заказать». И я бы даже не стала сомневаться в этой версии и посоветовала тебе больше никогда не общаться с подружкой, которая вот-вот либо умрёт, либо отправится домой под конвоем морских демонов, если бы не одно «но». Примерно та же ситуация, что и с Элли, произошла с моей подругой.

Макс шумно вдохнул, а выдохнуть забыл.

– И ты говоришь мне об этом только сейчас? После целого урока внеземной мифологии? – сквозь зубы процедил он.

– Это для тебя мифология, а для нас – реальная жизнь, – пожала я плечами. – И мы не внеземные. Мы живём с вами по соседству, просто… вы нас не замечаете. По поводу нападения я тебе не рассказала, потому что оно случилось сегодня ночью. Я не успела, ты был слишком увлечён процессом прижимания подружки к своей груди.

Я громко и откровенно пренебрежительно фыркнула, а после кратко поведала то, что узнала от Нисы.

– То есть, у нас две молодые девушки, убитые при одних и тех же обстоятельствах? – подвёл итог Макс.

– Ниса выжила, – сухо поведала я. – В основном благодаря тому, что её очень трудно убить даже оборотню под приходом. Макс, ты знаешь, как действует экстази?

– Нет, я же сказал, наркотики никогда не значились в списке моих увлечений, – отрезало начальство.

– Я, знаешь ли, тоже не фанат и вообще всё это терпеть не могу, но кое-какой информацией обладаю. Экстази возбуждает центральную нервную систему, во сто крат увеличивая выносливость и физическую силу. Человек под этим веществом способен выдержать самые экстремальные нагрузки, не спать сутками и не чувствовать усталости. Но за такую стимуляцию организма приходится платить, и очень дорого. Уже после первого приёма возникает психическая зависимость, прогрессирует физическое и нервное истощение, деформируются внутренние органы. В теле происходят необратимые перемены, вплоть до изменения генетического кода.

– Если всё настолько дерьмово, то зачем вообще это употреблять? – поморщился Макс.

Я пожала плечами.

– Не знаю, эйзорикс – дорогой наркотик, его принимают богатые и знаменитые, чтобы стать ещё богаче и знаменитей, или просто удержаться на плаву. Сколько стоит та дрянь, которую употребляли оборотни перед тем, как в буквальном смысле взбеситься – трудно предположить, но думаю, немало, если даже в лабораторных условиях не удалось добиться конкретики и узнать, что это такое.

– Хорошо, значит, у нас две нечеловеческие девушки, на которых было совершено нападение предположительно оборотнями. Одна выжила, другая – нет, – внёс коррективы друг.

– Угу.

– И здесь замешаны наркотики.

– Угу.

– Которые имеют сомнительное происхождение и не менее сомнительный способ распространения.

– Угу.

– И зачем я проснулся сегодня утром? – обречённо пробормотал Макс, хватаясь за голову.

Я промолчала и завела мотор, направившись в сторону офиса.

Глава 8

Помимо меня и Макса, в нашей молодой фирме работали ещё двое человек, не считая уборщицы. Один из них – Даниил. Парень, который выглядел как участник бой-бэнда, разговаривал, как студент консерватории, и разбирался в «железе», как бог, благодаря чему приятно разбавлял наш с Максом скучный юридический дуэт и брал на себя тех клиентов, чьи проблемы можно было решить, не выпуская из рук компьютерной мыши. Покидать свой укромный уголок наше юное дарование терпеть не могло. И ещё меньше любило непосредственно контактировать с людьми, что противоречило самой сути нашей работы. Но Даня терпел. Не из-за огромной зарплаты, мы все получали немного, а потому, что Макс спокойно переносил его странные заскоки. И позволял делать всё, что заблагорассудится. Дане была предоставлена полная свобода действий, и поэтому он оставался с нами, хотя при желании мог бы работать на крупную корпорацию, получать хорошие деньги в хорошем офисе и не гонять каждое утро тараканов со своего стола.

Довершал наш бодрый ансамбль секретарь, в чьи обязанности входила встреча гостей, первичная консультация и распределение клиентов по сотрудникам. За секретарской стойкой у нас гордо восседала женщина, чей возраст колебался в пределах от сорока до бесконечности. Выглядела она при этом так, что некоторые особенно впечатлительные клиенты застывали на пороге. И столбенеть там было отчего – коротко стриженные и выкрашенные в ярко-алый цвет волосы, цветные контактные линзы, каждый день разные, обильно увешенные крупными украшениями шея и запястья. И стиль одежды, который можно было охарактеризовать как «человек-эпилепсия». То есть, сочетание несочетаемого и всего этого много, оно очень яркое и способно было вызвать у окружающих психические нарушения. При этом мадам была бесконечно уверена в себе, при знакомстве представлялась Марго и отзывалась исключительно на это имя. Однажды Макс имел неосторожность назвать её по имени-отчеству: Маргарита Семёновна. Так она потом три дня с ним подчёркнуто не разговаривала, чем провоцировала у меня ассоциации с бабулиной кошкой Клёпой. Та тоже была способна неделю нос воротить, если погладить её не так, как она считала достойным своей царственной особы.

Работала наша Марго не ради зарплаты. В деньгах она трудностей не испытывала, об этом позаботился её благополучно почивший десять лет назад муж, отправившийся на тот свет в звании генерал-полковника полиции. А ради общения. Женщина отличалась поразительной болтливостью, и именно поэтому Макс всегда проносился мимо неё на максимально возможной скорости, стараясь побыстрее спрятаться в своём кабинете. По опыту знал, что если затормозить рядом с Марго или, не дай бог спросить её о чём-то, то следующий час можно просто вычеркнуть из своей жизни, приготовившись к получению совершенно ненужной информации, которая превратит мозг в картофельное пюре.

Для меня по-прежнему оставалось загадкой, каким таким «чудом» босс принял Марго на работу. Когда я явилась в офис с коробкой вещей под мышкой, она уже восседала на своём стуле, как попугай на жёрдочке, хлопая длинными ресницами и листая ленты соцсетей. Скорее всего, Марго просто пришла на собеседование и задавила Макса своим энтузиазмом. Или же он побоялся произнести вслух каноничное «мы вам перезвоним». Возможно, только возможно, когда-нибудь настанет тот день, когда он решится её уволить, но пока что, при всей своей своеобразности, Марго бывала даже полезной. Например, она обладала ценной способностью вытряхнуть из клиента все необходимые сведения, а после «допроса» передать нам его тёпленьким и согласным на всё, лишь бы больше не оставаться наедине с этим красноволосым ураганом. А ещё ей от мужа досталось много хороших связей в полиции, а в детективном деле такие связи на вес золота.

Приехав в наш маленький офис, я промчалась мимо Марго, бросив ей короткое приветствие и сообщив бегущему позади шефу, что мне надо совершить несколько телефонных звонков. А потому в ближайшие несколько часов не стоит меня не беспокоить.

– И если что-то понадобиться, не надо ломиться в дверь пьяным носорогом. Воспользуйся современными средствами связи, – добавила я, стоя на пороге собственного кабинета.

Оставшись в одиночестве, я бросила сумку на кресло, села за стол и первым делом набрала Нису.

Подружка ответила после третьего гудка. Голос её был спокоен и где-то даже безмятежен.

– Как дела? – словно ничего не случилось, спросила она.

– Отвратительно, – честно призналась я. – И с каждой минутой становится всё хуже. А у тебя, судя по всему, всё отлично?

– Я решила устроить себе выходной, – довольно сообщила Ниса и пьяно икнула.

– Угу, с коньяком в обнимку, – проворчала я, облокачиваясь локтями о стол.

– Я лежу в ванной, смотрю сериальчик и пью какое-то вино. Какое не знаю, но очень вкусное. Бордовенькое такое, сладенькое.

– Так, понятно, с коньяком ты успела покончить. А теперь лежишь в моей ванной и лакаешь моё вино, – я постаралась успокоиться, чтобы не взорваться и не наорать на бестолковую подружку, вдруг решившую напиться в самый неподходящий для алкогольных виражей момент. – Оно, вообще-то, десертное. И коллекционное, что значит – дорогое. Где ты его нашла?

– Ик… в стенном шкафу на-а-а-а-а нижней полке… ик! – Ниса захихикала, пару раз непроизвольно хрюкнув. - В таком смешном бумажном пакете с этими… как их… жёлтыми… ну, они в мультике ещё были…

– Так, оставим в покое мультики, – решительно оборвала я этот поток мутного сознания. – Ниса, сосредоточься! Сегодня ночью напали на ещё одну девушку. Только ей повезло меньше, чем тебе. Она погибла.

В трубке послышался всплеск воды, затяжное бульканье, удар, а потом вполне осознанное:

– Чего?

– Ты там что, чуть не утонула? – устало прикрыла я глаза ладонью.

– Не совсем, – выдохнула Ниса чуть придушенным голосом. – Я экстренно трезвела.

– Это как? – искренне удивилась я.

– Сунула голову под струю холодной воды, – недовольно закряхтела подруга. – Повтори, что ты сказала?

– В городе происходит что-то странное, – я вздохнула. – Сегодня утром побывала в квартире девушки, которую в буквальном смысле порвали на куски.

– Оборотни? – отрывисто спросила Ниса, отстукивая зубами барабанный ритм.

– Не знаю, но, скорее всего. После разговора со старшей сестрой убитой вскрылись любопытные подробности. Девчонка была сиреной. И увлекалась волшебными таблетками. Ничего не напоминает?

Ниса судорожно закашлялась.

– Да чем ты там занимаешься?! – не выдержала я.

– Сижу абсолютно мокрая на полу в твоей ванной, морожу свой зад и обтекаю пеной из ванны, – сообщила подруга и шмыгнула носом.

– Поднимай уже свой зад с пола и неси его на кухню, за горячим чаем, — сурово потребовала я. – Мне вот для полного комплекта твоей простуды только не хватало.

– Банши не простужаются, – прогундосила подружка.

– Если только не елозят голой попой по кафелю, – и это я ещё пыталась быть сдержанной. – Ниса, собери мозги в кучку!

– Пытаюсь, – особенно громко стукнула она челюстями.

– Напряги свой отмороженный и проспиртованный сухофрукт, плавающий в мозговой жидкости, и составь мне список всех, кто мог желать тебе зла.

– Ты думаешь, кто-то намеренно отправил ко мне оборотня? – на удивление быстро догадалась подруга.

– Есть версия, что сирену могли «заказать», – я опустила голову на сложенные руки.

– Морские демоны? – догадалась Ниса.

– А ты хорошо соображаешь, когда сидишь на полу в моей ванной, – отметила я. – Может быть, там и останешься?

– Нет, у тебя здесь паук под раковиной висит, – пробормотала Ниса, и её голос отдалился.

– Так, паука не тронь! – быстро распорядилась я.

– Ты что, привязалась к нему? – прыснула подружка со смеху.

– Он – единственное домашнее животное, которое могу себе позволить, — пробурчала я. – А мне нужно с кем-то здороваться по вечерам.

– Тогда поступи, как все, заведи себе мужика! – заявила подруга и сопроводила свои слова громким хлопком дверью.

– Я слишком недоверчива. Это моя главная ошибка в общении с парнями, – нервно почесалась я.

– Твоя главная ошибка в общении с парнями – наличие жениха, – деловито сообщила Ниса и чем-то зашелестела.

– Если ты добралась до моих маффинов, то положи обратно, иначе я тебе ноги сломаю.

– Не могу, – прочавкала мне в ухо подружка. – Это осень фкусно!

– Я в курсе! – прикрикнула я. – Поэтому хватит лопать мою еду, ты и так выхлестала вино, которое стоит больше, чем твоя полугодовая зарплата.

– Откуда у тебя деньги на такую дорогую выпивку? – не к месту заинтересовалась Ниса. – Ты же вроде отказалась брать деньги у семьи.

– Отказалась, – я потёрла нос. – От денег. Но не от вина. А ту бутылку, с которой ты так шустро справилась, дядя подарил, когда заезжал в гости две недели назад.

– М-м-м, – едва ли не заурчала довольной кошкой Ниса. – Это тот красивый темноволосый и голубоглазый красавец, с которым ты отказываешься меня знакомить?

– Ты неисправима, – застонала я. – Тебя, возможно, убить хотят, а ты думаешь о том, как затащить в койку сына моей бабушки!

Ниса громко поперхнулась, и следующие несколько минут я слушала судорожный надрывный кашель, доносящийся из трубки.

– В смысле, убить? – наконец, сдавленно просипела подруга.

– В прямом! Я же тебе пару минут назад сказала, что оборотня к сирене могли направить специально. Следовательно, к тебе тоже!

– Или же это была случайная встреча и девчонке просто не повезло, – решила упрямо гнуть свою линию банши, всё ещё пытаясь откашляться.

– Угу, не повезло, – с сарказмом повторила я. – С тобой в одну ночь ей не повезло?

– Мне постоянно не везёт, так что в этом нет ничего удивительного.

– Кажется, у тебя ещё не весь спирт из организма выветрился, – мрачно заметила я. – В общем, так. Оставляешь мой холодильник в покое, натягиваешь на свою отмороженную попу штаны и садишься составлять перечень всех, кто мог настолько желать тебе смерти, что раскошелился на оплату услуг наёмных убийц. И ещё. Я хочу знать, откуда у тебя взялись те таблетки. Потому что у сирены они тоже были. Не знаю, принимали ли они то же самое, что вы с Эмилем, но в совпадения я не верю.

– Я тебе рассказала всё, что знала, – захныкала Ниса, словно капризный ребёнок. – Зачем мне ещё раз всё повторять?

– А теперь я хочу, чтобы ты записала, – не уступала я. – Имена, фамилии, даты. Всё, что знаешь. И всё, что сможешь вспомнить. Вечером приеду, проверю.

И, прежде чем Ниса опять начала ныть, я оборвала связь.

Следующим в моём списке необходимых дел значился звонок Михаилу Романову.

Мишка служил в полиции и был одним из тех самых полезных знакомых Марго. А после нескольких встреч он стал и нашим с Максом хорошим знакомым.

Миша ответил на звонок практически сразу, оглушающе гаркнув в трубку:

– Да!

От такого приветствия я вздрогнула и едва не уронила телефон.

– Ну? И чего молчим? – продолжал надрываться парень. – Здрасьте или как?

Я поймала кусок пластика за несколько секунд до его встречи с полом и вновь приложила к уху.

– Теперь понятно, почему у тебя проблемы с девушками, – буквально несколько дней назад мы с Мишей пили кофе, и тогда, в частном разговоре, он доверительно поделился со мной сложностями в личной жизни. У Миши, высокого парня спортивного телосложения, с приятным лицом, отсутствием вредных привычек, бывших жён, алиментных отпрысков и при наличии хорошей квартиры в столице, никак не получалось найти себе даму сердца. Все девушки, с которыми Миша отправлялся на свидание, пропадали сразу после первой встречи. – Они просто не хотят писаться от неожиданности каждый раз, когда ты будешь с ними здороваться.

– Они все дуры, – сделал кардинальные выводы Миша. – Чего звонишь? По делу или просто заняться нечем? Могу работы поднакидать.

– Нет, спасибо, – торопливо отказалась я. – У самой дел – только макушка из кучи торчит.

– Говори, – сразу сообразил Миша.

– У вас в последнее время не случалось странных убийств? – довольно расплывчато начала я, потому что сама ещё плохо понимала, как подступиться к этому делу.

– «Странных» – это каких? У нас много странного. Вот, вчера, например, на вызов ездили. Восемнадцатилетний пацан всадил в дорогую бабулю три пули, а потом пошёл расстреливать соседей. Шестеро убитых, четверо раненых, в том числе двое детей. А бабка выжила. Достаточно странно для тебя?

– Свихнувшиеся подростки и недобитые старушки – это не совсем то, что я ищу, – пробормотала я.

Миша устало вздохнул.

– А что ты ищешь, Ди?

– Молодых девушек, которых нашли растерзанными в собственных квартирах, – кое-как сформулировала я. Приобретать ещё одного друга, посвящённого в самые интимные подробности моей жизни, я не собиралась. Это было опасно для нас обоих.

После моих слов повисло молчание.

– Было одно, – сообщил Миша, начав что-то подозревать. – Но не у меня, на соседней территории. Ты же знаешь, многие следаки между собой общаются. Недавно виделся с одним таким коллегой. И он мне за кружкой пива пожаловался, что на нём дело висит об убийстве, но всё глухо, как в танке. Зацепок никаких, улик тоже. То, что осталось от двадцатилетней девчонки, в буквальном смысле, собирали по кускам. Непонятно, кто её убил, как, когда и за что. Подозреваемых нет, а из свидетелей – одна полоумная тётя, любительница теорий заговоров, которая верит, что наш президент – пришелец.

– Я могу с ним поговорить? – я уцепилась за эту ниточку.

– С президентом?

Я порывисто вздохнула.

– Со следаком, Миша. Президент мне ни к чему.

– Зачем, Ди? Ты что-то знаешь?

Пара секунд напряжённых раздумий, а после:

– Сестру подружки Макса убили сегодня ночью. Мы расследуем это дело. Пока ничего не понятно, поэтому я решила поговорить с профессионалами.

– С профессионалами? – фыркнул Миша. – Не смеши, ты соображаешь лучше, чем весь мой отдел вместе взятый. Мне жаль Макса.

– Я передам.

– Тебе это очень нужно, да? – Миша задумался. – Ладно, я свяжусь с нужным человеком. Потом сообщу тебе о результатах.

– Спасибо, Миш, – искренне поблагодарила я парня. – С меня сто грамм и пончик.

Мы попрощались.

Я не ждала, что Миша сразу займётся выполнением моей просьбы, а потому решила навестить бабушку. Она была одной из немногих, с кем я могла поговорить откровенно и спросить совета.

Схватив ключи и накинув на плечо сумку, я вышла из кабинета, пробежала через приёмную и выскочила на улицу. Старалась зря, Марго на месте не оказалось. Судя по доносившемуся шуму из комнаты отдыха, секретарша как раз готовила шефу кофе. Бодрящий напиток мадам, как правило, делала долго, тщательно и с абсолютной верой в собственные способности бариста. Но всё равно каждый раз получалась одна и та же неудобоваримая дрянь непонятного бурого цвета. И каждый раз, глядя на то, что наша Марго выдавала за эспрессо, мысленно удивлялась. Как, имея дорогую кофемашину, качественные зёрна арабики и едва ли не всё время мира она умудрялась на выходе получать такую гадость? Что-то мне подсказывало, что ответа на этот вопрос не существовало, но зато фраза «пожалуйста, приготовьте кофе» всегда работала, позволяя занять энергичную женщину минут на сорок. За это время можно было не только из офиса сбежать, но и прокопать ещё один тоннель под Ла-Маншем.

Из машины я позвонила бабушке. Убедилась, что она дома и готова уделить мне время, и с заметно поднявшимся настроением порулила по хорошо знакомому адресу.

К бабушке я сбежала в тот год, когда мне исполнилось десять. Чего ждут от десятилетней принцессы, вместо которой отец хотел получить мальчика, наследника престола?

Что она будет милой, красивой, молчаливой и покорной. Идеальной будущей супругой для того, кто, возможно, когда-нибудь, за неимением других вариантов, займёт королевский трон.

От меня не требовали быть умной. Той, которая будет выполнять роль красивой декорации, ум не нужен. Он даже, скорее, нежелателен — зачем живописному фону быть умным?

Не требовали быть талантливой, ведь без упорства и труда, талант — не больше, чем пшик в воздух, пусть и ароматный. А принцессе следовало тратить время на подготовку к будущей замужней жизни, а не тешить собственные амбиции.

Принцессе достаточно уметь хорошо танцевать, петь, играть на музыкальных инструментах, разбираться в искусстве, правильно подбирать наряды и уметь слушать, а вернее, слушаться, мужчин. Вот и весь список, который венчало главное слово в жизни любой принцессы: «должна».

Я же с самого начала была той, которая игнорировала любые «должна» и высмеивала все правила. От учителей музыки я с гыгыканьем сбегала, арфу однажды выбросила с балкона и искренне мечтала порвать все струны на лире. Во время пения я не пела, а просто орала во всю глотку, как безумный тюлень, не следя за ритмом и во всех смыслах плюя на ноты. Во время танцев старательно наступала своим партнёрам на ноги с демонстративным намерением сломать им что-нибудь. На занятиях изобразительного искусства я лепила из глины всякое непотребство, благо дети в морском королевстве очень рано узнавали, что предшествует появлению потомства. Когда мне давали в руки краски и кисточку, с благоговейными лицами подводя к холсту, я отбрасывала кисточку в сторону и, окуная пальцы в краску, вазюкала ими по полотну. А когда мне вручали нитки с иголками, сопровождая всё это тонкими намёками на то, как хорошо было бы вручить моему будущему супругу вышитую лично мною рубашку, я делала только одно - заявляла, что будущий муженёк либо пусть сам себе вышивает, либо пусть ходит голый. А потом начинала преследовать того, кто преподносил мне всё это швейное добро с желанием воткнуть ему иголку в мягкое место, да поглубже.

Когда гоняться за идейными врагами мне надоедало, а точнее, когда в мою часть дворцовых покоев вваливался разозлённый отец, вызванный испуганной прислугой, я укладывалась прямо на пол и упорно лежала, ни с кем не разговаривая. Так я выражала свой протест. И никакие слова о том, что принцессы не должны валяться на полу, словно какой-нибудь ботинок, на меня не действовали. На меня вообще мало, что действовало. Отца я с самых пелёнок не воспринимала как авторитет, учителей не слушалась, королевских советников закидывала тухлыми яйцами, которые специально для меня откладывал повар, а сановников доводила до нервного тика. Папа пребывал в уверенности, что мне не хватает женского воспитания. Детство без матери он считал корнем всех бед. Периодически роль заботливой мамочки пытались брать на себя бесконечно сменяющиеся отцовские любовницы, которые своей фальшивой заботой вызывали у меня затяжные приступы истерического смеха. К словам своих горничных я прислушивалась больше, чем к этим ходячим грелками папиной постели.

В какой-то момент отец, очевидно, сам устал от калейдоскопа красоток перед своими глазами. И когда мне было восемь, женился на женщине, от которой у него к тому моменту имелось несколько дочерей младше меня по возрасту. После свадьбы он постарался сделать так, чтобы его очередная говорящая игрушка стала мне второй мамой, а их совместные дети были представлены двору как мои младшие сёстры.

Не получилось.

У всех нас не получилось.

Сестёр я неприкрыто избегала, к мачехе чувствовала отвращение и никак этого не скрывала, а отец, в конце концов, обрёл чисто номинальный статус. Та семья, которую так пытался создать король, так и не получилась, развалившись ещё при первой попытке склеить то, что склейке не подлежало.

Через некоторое время он развёлся. А потом взял в жены другую – такую же красивую, такую же глупую и такую же плодовитую. И с ней тоже развёлся. А потом история повторилась. Снова. И снова. Их было так много, что я даже не вспомню имена всех отцовских жён. Кажется, я перестала запоминать на четвёртой. А на седьмой прекратила отправлять свадебные поздравления, на которых настаивала бабушка, будучи очень доброй и очень вежливой женщиной.

Бабушка была третьим ребёнком у своих родителей – герцога Оаннеса, Правителя Красного моря, и его супруги Деркето, которая покровительствовала сирийскому народу и в древние времена почиталась как богиня Лунного Света. Когда бесконечные войны, которые вели между собой люди, надоели Деркето, она вошла в воды Красного моря, чтобы воссоединиться со своим мужем, и больше не покидала его. Люди решили, что богиня разгневалась. Начали массово совершать жертвоприношения в её честь и молили Луну о возвращении покровительницы. Но к тому времени Деркето устала от постоянных раздоров и хотела мирной жизни наедине с любимым. Со временем культ Деркето был забыт, и прабабушка, избавившись от бремени опекать целый народ, посвятила себя семье. Она произвела на свет одного за другим четверых детей. Троих девочек и мальчика. По традиции мальчик должен был остаться с родителями, а девочкам не торопясь начали подыскивать супругов. Бабушке выпала карта стать женой принца Лигорфа, наследника престола Морского королевства, которому подчинялись все остальные вассальные подводные государства. Договор заключили, когда маленькой герцогине было восемь, а будущему королю — шестнадцать. Через восемь лет они встретились у алтаря, чтобы обвенчаться. И герцогиня Адрианна уже в статусе принцессы Адрианны отправилась в Морское королевство.

Как потом сама бабушка мне рассказывала, мужа она никогда не любила, а замуж вышла, потому что заставили родители. Счастья в браке у них не было. Лигорф отличался повышенным интересом к придворным дамам, а бабушка дни напролёт просиживала в библиотеке, зачитываясь романами человеческих писателей. Периодически она выбиралась на поверхность и наблюдала за людьми. Они казались ей куда более интересными, чем все подводные жители, в окружении которых она проводила свои дни. Как и все молодые девушки, она мечтала о любви, чистой и светлой. Настоящей, а не по принуждению. Но считала, что в её жизни такому чуду не случиться. Мешал статус замужней женщины, а ещё сложно искать свою любовь, будучи беременной. После рождения сына бабушка всю себя посвятила ребенку, отдавая малышу ту огромную нерастраченную любовь, которая оказалась не востребована мужем.

Однажды бабушку настигло несчастье: её горячо любимый сын заболел. Проснувшись ночью, Адрианна увидела, что малыш задыхается. Его ручки и ножки почернели, а по телу пошла странная сыпь, превращавшая нежную кожу малыша вплотную, трескающуюся и кровоточащую корку. Срочно вызванные придворные целители ничего не смогли поделать, и тогда бабушка обратилась за помощью к своей матери, призвав ту при помощи лунного света. Деркето откликнулась на зов дочери мгновенно. Узнав про появившиеся у внука симптомы, она сразу поняла, в чём дело: кто-то навёл на малыша болезнь, решив сжить со свету единственного наследника престола. Нетрудно было догадаться, что к этому приложила руку одна из многочисленных любовниц Лигорфа, ставшего к тому времени королём. Ведь многие из его женщин хотели занять место законной супруги. При отсутствии высокородного положения сделать это было возможно лишь одним способом – родив королю так необходимого наследника. Но перед этим следовало убрать с дороги законнорождённого сына.

Объединив свои силы, мать и дочь начали действовать слаженно. Деркето отправилась искать морскую ведьму, наложившую проклятье. А Адрианна поспешила на сушу, чтобы найти маралий корень. Он должен был помочь остановить развитие инфекции у малыша. И именно тогда, в ту ночь, на берегу она встретила человека, ради которого спустя пять лет покинула королевство, оставив нелюбимого мужа и любимого сына, всё-таки спасённого в ту роковую ночь. После ухода бабушки к любимому, который преданно ждал её все пять лет, пока не подрастёт её сын, Лигорф больше не женился. Иногда, когда он выходил на террасу спальных покоев королевы, где, судя по рассказам придворных, любила сидеть с книгами бабушка, и застывал там, глядя в пустоту, его обычно жёсткое лицо вдруг смягчалось. На нём появлялись оттенки печали и ещё чего-то, что долго никто не мог понять. Уже потом, повзрослев и увидев дедушку в одном из пузырей воспоминаний, я поняла, что это была горечь потери. Тогда же я поняла, что бабушку он всё же любил, по-своему и неумело, но всё же любил. И пока она была рядом, он даже не до конца осознавал, что чувствует к ней. А когда она ушла, наступило болезненное прозрение. Мой отец и бабушкин единственный сын Таллас тоже её любил, чистой, светлой, безусловной любовью, которая может быть только у ребёнка, чьё детство прошло без матери. Но вот простить ей уход он так и не смог.

С точки зрения морали, бабушку было за что осуждать.

Наверное.

Если не знать её достаточно хорошо. А я знала её лучше всех. Потому что именно к ней я сбежала, покинув королевство отца в одном платье. Несмотря на то что мы не были знакомы лично, ведь бабушка больше так и не вернулась в море, я много о ней знала из разговоров прислуги. И была уверена, что она меня примет и поймёт. Я не знала, где её искать, но почему-то была искренне уверена, что обязательно найду.

Так и случилось. Едва вынырнув из воды у самого берега, и я уже знала, в каком направлении мне следует двигаться. Думаю, со стороны это выглядело очень странно – маленькая девочка в очень странной мокрой одежде, с остекленевшим взглядом, бредущая босиком по улицам вечернего города. Просто чудо, что мне на пути не попались какие-нибудь заботливые прохожие или полицейский патруль. Иначе моё путешествие продлилось бы гораздо дольше. Но в ту ночь, я, ведомая внутренним чутьём, дошла до нужного дома, поднялась по лестнице, постучала в дверь, а когда она открылась, рухнула на руки незнакомому мужчине.

Когда я открыла глаза в следующий раз, то обнаружила себя лежащей на чём-то мягком, укутанная в пушистую, почти невесомую ткань. Непривыкшая к таким тактильным ощущениям, я в первые минуты не могла сообразить, что происходит, и начала ошалело вырываться. А потом подняла голову и столкнулась взглядом с красивой женщиной, сидевшей в моих ногах. Длинные чёрные волосы были небрежно заплетены в две косы, красивое бледное лицо озаряла мягкая улыбка, а глаза лучились теплом и добротой. И это именно то, что поразило меня в тот момент до глубины души. Никто и никогда прежде не смотрел на меня с такой любовью. Бабушка была воплощением любви во всех её проявлениях, какие только способен породить этот мир.

– Здравствуй, Диаманта, – проговорила женщина. Протянув руку, она положила свою ладонь поверх моей.

– Адрианна? – едва слышно выдохнула я, не веря своим глазам. Не веря, что вот она, моя бабушка, которую я любила просто потому, что она существовала. Потому что она просто была.

– Анна, – поправила она меня, ласково погладив по ладони. – Теперь меня зовут Анна. Ты можешь называть меня бабушкой.

И я рванула к ней, забралась на колени, словно маленький продрогший котёнок, и молча заплакала.

Плакала я в ту ночь очень-очень долго. Всё это время бабушка успокаивающе гладила меня по волосам, что-то шепча на ухо. Стоящий в дверях мужчина, которого я заметила только тогда, когда выплакала все накопившиеся слёзы, молча наблюдал за нами, периодически поднося то воду, то салфетки, то ароматный чай.

– Всё, полегчало? – спросила бабушка с улыбкой, когда я, наконец, перестала утыкаться носом ей в шею и попыталась слезть с колен. Но всё тело затекло, а потому я двигалась очень неловко, так, будто у меня были переломаны все кости.

– Ага, – шмыгнула я носом. – Только теперь спать очень хочется.

– Спи, – бабушка помогла мне улечься в постель, накрыла пледом, подоткнула края и мягко поцеловала в лоб. Меня до этого никто никогда не целовал в лоб. Бесконечно сменяющиеся няни не решались на такую вольность, а отец не считал нужным приходить перед сном к старшей дочери. У него к тому времени, когда я начала осознавать потребность в заботе, было уже шесть дочерей, и он считал слишком трудоёмким процессом уделять внимание каждой. А потому не уделял внимание никому.

И я уснула, чтобы, проснувшись поутру, начать новую, совершенно другую жизнь. Она была счастливее предыдущей, несмотря на то, что жила я теперь в небольшой городской квартире, вокруг не было ежесекундно готовой помочь прислуги, и ко мне никто не относился как к принцессе. Она была тяжелее. Мне приходилось привыкать ко многим вещам: к шуму транспорта за окном, к присутствию соседей за стенкой, к необходимости ходить по магазинам и готовить еду, которая сильно отличалась от той, которую ранее употребляла я, а ещё к школе, к другим детям, к новым родственникам.

Отцу не составило труда меня найти. На следующий день после моего побега он вошёл в дом своей матери. И это была их первая встреча за долгие годы. Больше трёх часов отец и бабушка просидели на кухне за закрытыми дверями. Я не знаю, о чём говорили. Но когда они, наконец, вышли, отец, не глядя ни на кого, покинул нас, а бабушка, тяжело вздохнув, поспешила в объятия мужа. Прильнув к нему всем телом, она прикрыла глаза, улыбнулась, а после опустила взгляд на меня, застывшую в углу и не смевшую даже пошевелиться. Я знала, что там, за маленьким кухонным столиком решалась моя судьба.

И боялась узнать приговор.

– Он согласился оставить тебя нам, – произнесла бабушка, и эти слова показались мне самой прекрасной музыкой во вселенной. – Но с условиями.

Я мгновенно погасила свою радость и, не моргая, уставилась в бабушкины светло-голубые глаза, навевавшие мысли о бесконечно прекрасных морских глубинах.

– Мы несём за тебя полную ответственность. И если что-то случится со старшей принцессой, отвечать за это будем головами.

И бабушка обменялась с мужем взглядами. На её аристократически красивом лице я смогла прочесть надежду, мольбу и стремление. На лице её мужа, которого я, не задумываясь, сразу начала звать дедушкой, отразилось сомнение и неуверенность. Он колебался. Молчание затянулось, как и безмолвный обмен мыслями между супругами. И вот, дедушка скромно улыбнулся и кивнул. Бабушка отреагировала обрадованным хлопком в ладоши.

– И всё? – спросила я. Лет мне тогда было немного, и всё же, я знала, отец не мог так просто сдаться. Он должен был потребовать ещё что-то, ведь ему просто жизненно необходимо было всегда оставлять последнее слово за собой.

Бабушка погрустнела и присела рядом со мной на корточки, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

– Ты знаешь про договор, который заключил твой отец с королём Небесного царства?

– Брачный? – поморщилась я. – Знаю, только я замуж не хочу. Что там делать?

– Где? – не поняла бабушка.

– Замужем, – пояснила я. – Там же скучно. И дел много.

– Устами ребёнка глаголет истина, – прыснул в кулак дедушка, наблюдавший за нашей беседой.

– Тебе сейчас туда и не надо, – не отреагировала на слова мужа бабушка. – Но по достижению двадцати пяти лет тебе придётся вернуться к отцу, в королевство, чтобы заключить брак с принцем Небесного царства.

– И это все условия? – настороженно уточнила я.

– Да, – ответила бабушка и взяла меня за руки. – Ты согласна на такое?

– Конечно! – завопила я и бросилась бабушке на грудь.

Тогда предстоящее замужество казалось мне ерундой. Когда тебе десять, многое кажется ерундой. Но время пролетело незаметно. И очень быстро.

И вот, мне остался один год до встречи с предполагаемым мужем под брачной аркой из водяных лилий.

Глава 9

– Привет, – раскрыла я объятия, как только дверь бабушкиной квартиры распахнулась.

– Привет, дорогая моя, – ласково пропела немолодая женщина и крепко обняла меня.

Я вдохнула знакомый и такой любимый аромат бабушкиных духов, таких же неизменных, как и её красота.

– Проходи, – и бабушка посторонилась, приглашая меня внутрь.

Я со вздохом облегчения сбросила туфли, сунула ноги во всегда ожидающие меня на одном и том же месте тапочки с собачками и пошлёпала на кухню, неся в одной руке шоколадный торт, а в другой «Пино-нуар». Бабушка родилась аристократкой, ею и оставалась даже вдалеке от дома, несмотря на скромный образ жизни, которую именно за простоту и любила. Но от некоторых привычек трудно избавиться. Любимое вино и сладости – одна из таких привычек. В этом мы с ней были похожи.

– Чем занимаешься? – поинтересовалась я, снимая прозрачную пластиковую крышку с торта.

– Пересаживаю цветы, – бабуля кивнула в сторону балкона, где были расставлены цветочные горшки и стоял мешок с землёй.

– Увлекательно, – улыбнулась я, которая никогда не питала особой любви ни к цветам в горшках, ни к цветам в букетах.

Бабушка рассмеялась и полезла в шкаф за винными бокалами. Вручив мне открывашку, она сдёрнула со стоящего на столе блюда салфетку, и моему взору предстало нечто удивительное. А именно её фирменные пирожки, с золотистой корочкой, ещё тёплые и источающие умопомрачительный аромат.

– Налетай, – предложила она, и я, не удержавшись, схватила ближайший к себе кусок сдобы, который оказался пирожком с картошкой и грибами.

– Ну, как? – спросила бабушка, следя за моей реакцией.

– Умопомрачительно! – честно ответила я, прожевав первый кусок.

– Садись, чего стоишь? – и бабушка подтолкнула меня к самому удобному местечку за столом. Сама села напротив, подпёрла руками подбородок и с умилением в глазах стала наблюдать за тем, как я уминаю её стряпню, выглядя, как самая настоящая бабушка – простая, добрая, любящая и заботливая. Она всё ещё была такой же утончённой, как в тот день, когда мы впервые встретились. Но с годами к утонченности прибавилась мудрость и тихое понимание.

Её осанка по-прежнему была гордой и ровной, глаза смотрели на мир весело, любопытно и чуть наивно. При ней всё ещё были её манеры, идеальный вкус, чистый разум и светлая душа. В сравнении с этим было совершенно неважно, что некогда идеальное лицо покрылось морщинками, волосы поредели и практически полностью поседели, а фигура поплыла и раздобрела. Пусть она больше не была королевой, не была дочерью богов, но теперь она была той, которая опровергала общепринятое утверждение, что у красоты есть возраст. Нет, у красоты нет возраста.

– Недавно мне звонил твой отец, – наблюдая, как я впиваюсь зубами в третий по счёту пирожок, спокойной сообщила бабуля.

Я поперхнулась и закашлялась. Пришлось приложить усилия, чтобы не заплевать бабушку и всё вокруг слюной и крошками.

– Звонил? – просипела я, когда смогла говорить.

– Ага, – бабуля поправила идеально лежащую скатерть и принялась выстраивать в ровный ряд солонку, перечницу и сахарницу.

Пронаблюдав за её действиями, я отложила пирожок. По опыту знала, что если бабуля начинала поправлять всё вокруг себя, значит, жди плохих вестей. Тяга к идеальному порядку в ней просыпалась именно в моменты сильной тревожности.

– У меня два варианта, – начала загибать пальцы я. – Либо технологии до такой степени ускакали вперёд, что на дне моря теперь ловит связь, и торгуют современной техникой. Либо! Папуля звонил тебе по морской ракушке, которая лежит у тебя на полке рядом с другими семейными реликвиями.

– Он звонил мне по мобильному телефону, – скромно улыбнувшись, ответила бабуля.

– Значит, первый вариант, – сделала я неутешительные выводы.

– Нет, он выходил на сушу, – бабуля перестала играть в шашки столовыми принадлежностями и сложила руки на коленях. – Специально, чтобы позвонить мне.

Я выпучила глаза.

– Ты шутишь!

Одна из причин, по которой я продолжала жить среди людей — возможность свести общение с родственниками к минимуму. Не то, чтобы я не любила свою семью. Любила, но по-своему. Мне достаточно было знать, что они где-то есть, они живы и у них всё хорошо. Но мы слишком по-разному смотрели на этот мир, чтобы ежедневно выносить общество друг друга.

– Так жестоко шутить я не умею, – справедливо заметила бабуля и подвинула ко мне тарелку с пирожками, в намерении накормить раньше, чем пропадёт аппетит.

– Зачем он звонил? — спросила я, игнорируя пирожки. – Вы с ним сколько лет не разговаривали? Десять?

– Четырнадцать, – с грустным вздохом ответила бабушка. – Мы не общались с того дня, когда он пришёл, чтобы забрать тебя обратно в море.

– Вот-вот, – проворчала я. – Чего хотел-то?

– Напомнить, что скоро срок твоей вольной жизни истекает, – бабушка с грустью и жалостью взглянула на меня. – И что твой жених решил прибыть заранее, чтобы успеть узнать тебя до свадьбы.

– А отменить свадьбу он не хочет? – с затаённой надеждой спросила я.

– Нет, – растоптала все мои мечты бабуля. – Таллас сказал, что он уже здесь. Твой жених.

На этот раз мой рот был заполнен горячим чаем, только что отпитым. Гулко сглотнула, обожгла горло и заорала:

– Что?! – кажется, этот вопрос становился слишком часто задаваемым.

– Твой жених, принц Небесного царства, уже здесь, – медленно повторила бабушка. – Диаманта, я понимаю, что тебе не нравится эта затея и замуж тебе совсем не хочется…

–…и в особенности не хочется замуж за типа, которого я в жизни никогда не видела! – воскликнула я и потянулась за салфеткой.

– Вот поэтому он и приехал, – бабуля пыталась что-то мне растолковать. Но либо у неё плохо получалось объяснять, либо у меня получалось плохо соображать.

– Потому что считать не умеет? – проворчала я, вытирая салфеткой руки и губы. – Мне через месяц будет двадцать четыре. А свадьба назначена на день моего двадцатипятилетия. Так что, пусть ещё годик погуляет.

– Он решил использовать этот год для того, чтобы поближе с тобой познакомиться, — бабуля была воплощением мягкости и тактичности.

– А того, что мы помолвлены, ему недостаточно? – резко бросила я, чувствуя себя загнанной в ловушку. – Как по мне, это даже слишком близко для тех, кто и парой слов не обменялись.

– Ди, – бабушка взяла меня за руку, отобрала скомканную салфетку и сжала пальцы. – У тебя сейчас есть два варианта, как поступить. Ты можешь оттолкнуть парня, и тогда через год тебя у алтаря будет ждать неизвестный и обиженный тобой мужчина. А это не самое лучшее начало семейной жизни. Либо ты можешь попытаться наладить с ним отношения. Откуда ты знаешь, возможно, он не так уж плох, как тебе кажется? Я не говорю о великой любви, которая вспыхнет между вами. На это глупо рассчитывать. Но дружеские отношения или хотя бы лёгкая симпатия помогут сделать твою будущую жизнь не такой уж… невыносимой. Попробуй. Что ты теряешь?

– Время, – ответила я, выслушав бабушкину речь. – Время я теряю. Моё законное время абсолютной свободы.

– Нет ничего абсолютного, моя девочка, – проговорила ба, с печалью глядя на меня. – Ни добра, ни зла. Ни свободы, ни заточения.

Я потёрла лицо руками.

– Ладно, – в итоге решила. – Возможно, ты права. Я подумаю над твоими словами.

– Подумай, – откликнулась бабушка, протягивая мне вырванный из блокнота и сложенный вдвое лист. – Вот название гостиницы, в которой он остановился. Захочешь встретиться, найдёшь.

Я молча взяла лист и сунула в карман брюк, понимая, что даже не раскрывая, выброшу его в ближайшую урну. Просто из вредности.

– А теперь, – бабушка ободряюще улыбнулась. – О чём ты хотела поговорить?

– Может, выпьем для начала? – предположила я. – У меня сейчас такое настроение, что только выпить и хочется.

Бабушка расхохоталась и кивнула.

– Наливай!

Я разлила вино по бокалам, мы пригубили напиток и она, покачивая бокал в руках, оценила:

– Неплохо.

– Конечно, неплохо, – хмыкнула я, допивая своё вино. – Здесь недалеко есть ресторан авторской кухни. Его владелец – мой знакомый и большой ценитель хороших вин. Я договорилась, и он привёз мне несколько бутылок из самой Бургундии!

– Так, что у тебя ко мне за дело? – спросила бабушка, которая всегда всё подмечала.

– Догадалась? – хмыкнула я и начала резать торт.

– Трудно не догадаться, особенно с учётом того, как редко ты заглядываешь в гости, – промолвила бабушка, отставляя недопитый бокал.

– Прости, – виновато поморщилась я.

– Ничего, это нормально, что взрослые дети живут своей жизнью. Таков порядок.

– Тебе надо было стать буддисткой, – покачала я головой, кладя кусок торта на блюдце перед бабулей.

– Заманчиво, я подумаю, – в тон мне ответила бабушка с усмешкой. – И всё же, ты скажешь мне, в чём дело?

Я вдохнула побольше воздуха и начала рассказывать.

– Всё началось с Нисы…

И я поведала бабушке всю историю — от начала и до конца, ничего не утаив. У бабушки было одно уникальное качество – тактичность. Она умела выслушать тогда, когда это нужно было. Умела дать хороший совет, когда его у неё спрашивали. И умела не вмешиваться, если об этом не поступало прямой просьбы. Даже если речь шла о её собственной семье.

– Да, дела, – протянула бабушка, когда я замолчала. – Ты уверена, что закопанный вами оборотень был мёртв?

– Нет, – честно ответила я. – Я теперь вообще ни в чём не уверена. Хотя на вид и на ощупь он был мёртв на сто процентов. Обычного оборотня можно убить только серебром – ножом или пулей. Но это был ягуаретта, я про них практически ничего не знаю. Да и никто здесь ничего не знает! Ведь до сих пор все думали, что ягуаретты обитают исключительно в Мексике.

– Ты осознаёшь глобальность проблемы? – бабушка строго посмотрела на меня. – Если парень не умер, что вполне вероятно, то у вас будут большие неприятности. На нём наверняка остался ваш запах: твой, Нисы, Руси. А найти вас по запаху ни ему, ни его стае не составит труда. И даже если парень мёртв…

– …то на нём всё равно остался наш запах, – закончила я, вместо бабушки.

– И в твоей квартире остался его запах, – многозначительно посмотрела она на меня. – Стая наверняка заметит исчезновение одного из своих и будут его искать.

Бабушка говорила практически теми же фразами, что и я недавно.

– Весь город они не смогут прочесать, – не согласилась я. – И в каждый дом им не заглянуть. Ягуаретты немногочисленны.

– Если верить той информации, что у нас есть, – метко подметила ба. – Но мы уже убедились, что она не всегда верна.

– Слушай, даже если у них целая бригада свободных людей, они всё равно не знают, где искать! – не выдержала я, понимая, что спорю, скорее, с самой собой, чем с бабулей. – Да и рыскающие по закоулкам парни, пытающиеся что-то вынюхать, будут выглядеть как минимум странно. Они не захотят привлекать к себе внимания.

– Найти Нису не так уж и сложно, – бабушка постучала десертной ложечкой по блюдцу. – Особенно если этот Эмиль кому-нибудь про неё рассказывал. Даже упоминания простого знакомства, без имён, будет достаточно. Кланов банши немного, а в нашей стране их вообще только три, и ближайший, помимо клана Нисы, в двух тысячах километров отсюда. Выйдут на неё и сразу свяжут с тобой и Русей. Полгорода знает про вашу троицу.

– Думаешь, к нам могут прийти с вопросами? – я закусила губу.

– Нельзя исключать такой вариант развития событий, – с тревогой проговорила бабуля.

– Но если и придут, то исключительно на работу. Где я живу знают только четверо.

– Будь начеку, Ди, – предупредила бабушка. – И постарайся не заводить новых знакомств в ближайшее время.

Я кивнула, понимая, на что она намекает.

– Но остаётся другая проблема. Три нападения оборотней.

– Может быть, всё-таки случайность? Да и причастность оборотней в двух других случаях – лишь предположение. Ты не знаешь точно, что на Элли и на ту, другую, неизвестную, напали именно оборотни.

– Да, не знаю. Но это наиболее вероятный вариант. Слишком уж все ситуации похожи. И я не верю, что они не связаны. Два нападения ещё как-то можно объяснить совпадением, но три – отчётливо просматривающаяся закономерность.

– Всё может быть не тем, чем кажется, – вдруг тихо заметила бабушка, глядя мимо меня.

– О чём ты? – я потянулась к своему нетронутому куску десерта.

– Ты же знаешь, что мы с твоим дедушкой некоторое время жили в Германии? – начала бабуля издалека. Очень издалека, потому что я вообще не поняла, к чему был этот вопрос, но на всякий случай кивнула. – Мы жили в небольшом городе Калленберг. Настоящая немецкая глубинка, провинция, где все друг друга знают. Как-то по осени в Калленберге начали пропадать дети. Школьного возраста примерно от девяти до четырнадцати лет. Исчезали они среди бела дня, по пути из дома в школу. Куда девались – непонятно. Когда количество пропавших детей достигло пяти, полиция перешерстила весь город, заглянула под каждый камень и изучила под лупой каждый хоть сколько-нибудь подозрительный предмет. Но ничего не нашла. И тогда мать одного из пропавших детей отправилась к местной ясновидящей. Ей не очень-то доверяли, считали немного полоумной, она вела себя эксцентрично, да и выглядела, прямо скажем, странно, особенно для Германии того времени. Но когда твой ребёнок пропал, кинешься за любой помощью, лишь бы отыскать его живым и невредимым. Ясновидящая действительно помогла и указала место, где нужно было искать труп первого пропавшего ребенка – в колодце на заброшенной ферме, что у края города.

– И что? Его там действительно нашли? – заинтересовалась я, забыв про торт.

– Да, – подтвердила бабушка. – Ясновидящая на самом деле была моей хорошей знакомой. И она поведала мне то, что скрыла от приходившей к ней женщины. В своём видении она видела жуткое существо, вырывающее у ребёнка внутренние органы. И действительно, у обнаруженного в старом колодце мальчишки отсутствовала печень. Потом были найдены ещё три тела. И всех их объединяло одно – у них не хватало одной жизненно важной части. Ясновидящая, поняв, что детей убивают не люди, вызвала охотников. Не буду утомлять тебя деталями. В общем, выяснилось, что на границе городка поселилось племя онни. Ты знаешь, кто это?

Я отрицательно мотнула головой.

– Демоны родом из Японии, – пояснила бабушка, задумчиво начав размешивать сахар в успевшем остыть чае. – Поговаривают, что очень много их среди главарей якудзы, японской мафии. От наших морских демонов и местных бесов онни отличаются огромной силой, быстрой регенерацией тканей и… весьма странными обычаями.

– Кажется, я начинаю догадываться, куда ты клонишь, – протянула я, и меня передёрнуло. – Эти японские демоны едят детей?

– Нет, я же говорю, не всегда всё является тем, чем кажется. Онни похищали детей и забирали их органы не для того, чтобы есть. Демоны использовали их для гадания.

Я изумлённо раскрыла рот.

– Да ладно!

– Да. Это древний обычай, который впервые упоминается в этрусских манускриптах. Вот только этрусские жрецы использовали печень овцы, а демонам требуется человеческая печень. Я не знаю, какая связь между этрусками и японскими демонами, кто у кого перенял этот метод, но факт остаётся фактом. Когда прибывшие в Калленберг охотники нашли онни, завязалась страшная битва. Насколько мне известно, охотники потеряли две третьих своего отряда. Потеряли бы и больше, но им кое-кто помог. Удалось ли уничтожить всех онни? Я искренне надеюсь, что да. Но в Калленберге дети больше не пропадали.

– Жуткая история, – выдохнула я поражённо и хотела запить свой шок вином, но мне помешал завибрировавший телефон.

– Да, – ответила я в трубку.

– Ты всё ещё хочешь поговорить с моим знакомым? – отрывисто проговорил Миша, тяжело дыша, как будто куда-то очень торопился.

– Да, конечно.

– Тогда через час будь в кафе «Грин», что на юго-западе. Там тебя будет ждать высокий, темноволосый парень в клетчатом пиджаке.

Я бросила взгляд на часы. От бабушки до юго-западного района нужно было добираться минимум минут сорок, и то, если повезёт.

– Поняла, спасибо!

– За тобой должок, – хохотнул Миша.

– Рассчитаемся, – пообещала я и отключилась. – Всё, бабуля, мне пора бежать!

И быстро поцеловав её в щеку, понеслась к своей машине.

Глава 10

Указанное кафе я нашла быстро, в том числе потому, что оно располагалось на первом этаже небольшого торгового центра. Вошла в зал, осмотрелась. Людей было непривычно много для рабочего послеобеденного времени. Ланч прошёл, а для ужина было ещё рановато, и всё же, большая часть столиков оказалась занята. Присмотревшись, я поняла, что львиная доля посетителей приходилась на студентов из ближайших общаг и учебных заведений. Подтверждением этой догадки служил и тот факт, что кафе было с самообслуживанием и предлагало большой выбор фастфуда.

– Диаманта? – послышалось откуда-то сбоку. Я рефлекторно обернулась на зов и увидела встающего из-за столика парня, чей возраст и внешний вид не совсем соответствовал местной публике. Молодой, но уже ближе к тридцати, чем к двадцати, чисто выбритый, модно подстриженный, одетый просто, но явно дорого. Он слишком выделялся на фоне парней, недавно открывших для себя стиль ямайских растаманов, и девчушек с разноцветными волосами и не менее разноцветными лицами.

– Здравствуйте, – я направилась к молодому человеку с протянутой вперёд рукой, только в этот момент сообразив, что забыла спросить у Миши имя его знакомого.

– Меня зовут Григорий, – представился парень, пожал мою ладонь и сразу расположил меня этим к себе. Его не смутило, что женщина протянула руку первой. Рукопожатие было идеальным — уверенным и крепким, но не слишком сильным, без ни кому ненужной демонстрации силы. Рука была тёплой, мягкой и сухой. На безымянном пальце левой руки было непритязательное кольцо, вроде с головой какого-то животного. – Можно просто Гриша и на «ты».

– Тогда я просто Ди, – рассмеялась я, сразу почувствовав себя легко и непринуждённо рядом с ним.

– Присядем, – предложил Гриша. Я согласно кивнула, и мы расположились за столиком.

К нам подбежала девушка в форменной одежде с вопросом, что мы будем заказывать.

– Мне казалось, здесь самообслуживание, — пробормотала я, растерянно оглядываясь на толпу подростков возле стойки для получения заказов.

– Мне рёбрышки на гриле и фирменную картошку, — проигнорировав моё замечание, заказал Гриша. – Что насчёт тебя? Здесь отлично готовят мясо, попробуй, не пожалеешь.

Я, ещё не отошедшая от рассказа бабули, протестующе замахала руками:

– Нет, спасибо. Овощной салат. И кофе.

Девушка записала всё в блокнот, радостно кивнула и умчалась.

– Ты права, здесь самообслуживание, но для особо дорогих клиентов могут сделать исключение, – заговорил Гриша, едва мы остались одни.

– Я так понимаю, что «дорогие» надо понимать буквально? – и постаралась скрыть неодобрение.

Но получилось из рук вон плохо, потому что парень взглянул на меня и, озорно рассмеявшись, махнул рукой:

– Не подумай, что я кичусь деньгами.

– Ну, они у тебя явно есть, – я указала глазами на его одежду. – Поэтому всё и так очевидно.

– Местный повар и по совместительству владелец – мой… скажем так… хороший друг, – всё с теми же хулиганистыми искорками в глазах пояснил Гриша, стараясь сдерживать улыбку. – Я сюда постоянно хожу, здесь вкусно кормят, к тому же кафе находится через дорогу от моей работы. А из-за того, что я всегда оставляю щедрые чаевые, девушки-работницы оказывают мне особое внимание.

– Удобно, когда много денег, – кивнула я.

– Но ты всё равно не одобряешь, – подметил Гриша.

– Твоя жизнь – не моё дело. Давай лучше поговорим о том, ради чего я здесь.

Парень помрачнел. Всё мальчишеское ребячество слетело, словно его и не было. И я увидела, насколько красивое, симметричное и определённо умное у него лицо.

– Я начну с самого начала, – предупредил парень, на что я согласно кивнула в ответ. – Около двух недель назад на экстренный номер позвонила женщина и сказала, что её соседку убивают. По указанному адресу выехал патруль, полицейские поднялись на пятый этаж, позвонили в дверь, но им никто не ответил. За дверью было тише, чем на кладбище, и ребята уже собрались уезжать, решив, что произошла очередная бытовая ссора, которая к их приезду успешно завершилась. Ты, наверное, знаешь, насколько правоохранительные органы не любят влезать в «бытовуху».

Я вновь кивнула, а после добавила:

– Потому что народ у нас такой – сегодня ругаются, швыряются друг в друга вилками и подаренным на свадьбу сервизом, а через час мирятся и живут дальше, до следующей драки. А если кого-нибудь из супругов сажают, чаще всего мужчину, то через час в отделение прибегает его супруга с просьбами освободить, находя миллион отговорок вроде «он не хотел», «он устал», «он выпил», «он больше не будет», «у нас дети», «а что соседи скажут» и так далее.

– Да, а потом нас обвиняют в том, что мы игнорируем бытовые ссоры и домашние насилие, и ждём, когда появится труп. А почему? Да потому что нет смысла сажать в клетку того, кого сама же жертва вскорости прибежит вытаскивать. Так вот, ребята собрались восвояси, как вдруг из соседней квартиры появилась насмерть перепуганная женщина, утверждающая, что за стенкой, в квартире соседки, сидит дикий зверь. Женщина была в возрасте, одинокая, любящая смотреть разные фантастические сериалы и достаточно впечатлительная. Настолько, что, разговаривая с патрульными, мадам не могла и двух слов внятно связать. Полицейские вначале подумали, что у соседки слегка крыша уехала, но потом решили все же проверить её слова. Так как дверь была закрыта на замок, а на звонок никто не реагировал, они её вскрыли. Вошли в квартиру, сначала обследовали кухню и санузел. Там никого не было и на первый взгляд всё выглядело вполне стандартно, но затем они заглянули в спальню. И… в общем, в ту ночь ребята получили массу впечатлений. Очень ярких и крайне негативных.

– Всё настолько плохо? – спросила я после того, как резво подбежавшая официантка поставила передо мной заказанный американо, а перед моим собеседником – высокий стакан воды с долькой лимона.

– Хуже, чем способен представить человек без психических отклонений, — мрачно ответил Гриша, делая глоток воды. – В той спальне как будто побывал сумасшедший фанат Джексона Поллока. Кровавые брызги были везде – на рваных шторах, на потолке, на полу, на скомканной постели. Труп девчонки, которая там жила напоминал месиво из кровавых фрагментов. Даже наш патологоанатом потом ещё неделю в себя приходил, а об остальных и говорить бессмысленно. Все, кто побывал в квартире той ночью, до сих пор стараются об этом не вспоминать.

– Вы допросили соседку ещё раз? – я попробовала кофе, другой рукой поправив в кармане включённый диктофон. Это было что-то вроде профессиональной привычки, я часто записывала свои беседы с людьми.

– Да, – ответил Гриша, стараясь краем глаза наблюдать за мной, но при этом не пялиться слишком откровенно. – Правда, пришлось привлечь к разговору нашего психолога, потому что женщина всё ещё была немного на взводе. А кто бы ни был, если бы узнал, что в соседней квартире растерзали молодую девушку? Выяснилось, что мадам страдает бессонницей и частенько засиживается допоздна у телевизора. Вот и в ту ночь она сидела перед экраном, задремав под какую-то третьесортную комедию. Уснула под фильм, а проснулась от странных вскриков. Вначале женщина решила, что звуки раздаются из телевизора, и попыталась уменьшить звук пультом. Но потом сообразила: кричат соседи. Начала колотить в стенку, требуя соблюдать тишину. В соседней квартире действительно на мгновение затихли, а после раздался вопль «Помогите!». Последовал удар, потом всхлип, стон и рычание, от которого у женщины, если цитировать дословно, «волосы зашевелились даже там, где их не было».

– Красочное описание, – пробормотала я, при этом прекрасно понимая, что в тот момент ощутила женщина. Полностью обернувшиеся оборотни действительно жуткие, даже если ты их не видишь, а только слышишь.

– Да, перестук её зубов, когда она это рассказывала, тоже был достаточно красноречивым, – хмыкнул Григорий и улыбнулся куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, я увидела официантку, торопящуюся к нашему столику с полными тарелками. Девушка и так излучала радость, как будто в жизни ничего лучше разноса с посудой не видела, а увидев ответную улыбку парня, засияла ярче новогодней ёлки.

Когда еда была расставлена на столе, а официантка, награждённая ещё одной поощрительной улыбкой от красивого мужчины, умчалась по своим делам, я спросила:

– Что известно по поводу личности убитой?

– Немного, – покачал головой Гриша, пододвигая к себе свой заказ. – Девушку звали Ольгой Егоровой, приехала она к нам из посёлка, который в ста километрах от города. Училась на третьем курсе экономического факультета в одном из вузов. Успеваемость была ниже среднего из-за того, что девушка работала в баре, где начинала с официантки и доросла до администратора. Она всеми силами старалась не отставать от программы, а потому кроме работы и университета нигде не бывала, ни с кем не общалась. Преподаватели охарактеризовали её как сообразительную, но не очень стабильную в плане обучения студентку. Одногруппники утверждали, что почти ничего о ней не знали. Девчонка либо клевала носом на парах, либо вовсе отсутствовала. С родственниками Егоровой пока пообщаться не удалось, потому что ни у кого так и не нашлось времени к ним съездить.

– А что на работе? – слушая, я без энтузиазма ковыряла салат.

– Начальство сказало, что Егорова была ответственная и старательная. Коллеги были более критичны и сообщили, что Ольга недавно перешла из категории простых работяг в категорию тех, кто этими работягами руководит. Очень нервничала из-за повышения и пыталась соответствовать изо всех сил. Но не всегда получалось, потому как, по общему мнению, взвалила неподъёмную для себя ношу. У девушки частенько не хватало сил, чтобы справиться с коллективом. Она не всегда могла настоять на своём, кроме того, многим делала поблажки, ведь ещё недавно была одной из них. На новой должности часто допускала ошибки, что приводило к сильным нервным встряскам.

– Она жила одна? – я отправила в рот кусочек помидора.

– Нет, – накалывая на вилку ломтик картошки, по-деревенски, ответил Гриша. – Вместе с подружкой, такой же студенткой и трудящейся в том же баре, что и Егорова. В ночь нападения её не было дома, потому что по графику она была дежурным официантом. С этим графиком тоже достаточно интересная история. Бар, где трудилась Егорова и продолжает трудиться её подружка, находится в очень популярном у молодёжи районе, открывается в десять и работает до последнего клиента, то есть, почти круглосуточно. Цены демократические, интерьер необычный, неплохая кухня и большой выбор напитков.

Я приподняла бровь, вопросительно взглянув на парня.

– Да, я там был, – рассмеялся Гриша. – Два раза.

– Да хоть двадцать два, – дёрнула я плечом. – Что там с графиком?

– Официанты в этом баре работают в полном составе только до трёх ночи, – покорно вернулся Гриша к теме разговора. – После трёх, если клиентура не расходится, остаётся только один официант. Он же обслуживает всех засидевшихся клиентов, а потом помогает администратору закрывать бар, когда народ расползается по домам. Дежурят официанты в соответствии с составленным администратором расписанием, и в ночь убийства Егоровой в баре дежурила её соседка по квартире.

Я было открыла рот, но Григорий, с лукавым взглядом и улыбкой хитрого лиса, меня перебил:

– Предваряя твои расспросы, да, с ней разговаривали. Я разговаривал. Девчонку зовут Наталья Фомина, и про ту ночь она рассказала следующее. Егорова должна была находиться на работе, вместе с ней. В баре по штатному расписанию два администратора выходят на службу по системе два через два. И в ночь своей гибели Ольга должна была работать вместе с Фоминой. Но утром, до начала рабочего дня, девушка позвонила второму администратору и попросила подменить её на работе, наврала, что срочно нужно к стоматологу. Якобы всё так плохо, что на службу в этот день она выйти вообще не сможет.

Гриша помолчал, пережёвывая еду, а после продолжил:

– Почему наврала? Да потому что следующей она позвонила Фоминой. И сказала, что не придёт на работу. Причина: встретила любовь своей мечты. И вечером идёт с этой самой любовью на свидание. Фомина, по её собственному заявлению, такой новости очень удивилась. Ольге хоть и было двадцать лет, но её личная жизнь пребывала в состоянии стабильного штиля. Очень религиозные родители долгое время держали дочь в полной строгости, а когда она вырвалась в большой город, то начала испытывать сильные комплексы по поводу своей внешности.

– Она что, имела какие-то ярко выраженные физические недостатки? – я отодвинула от себя наполовину съеденный салат и вернулась к остывшему кофе.

– Нет, – пожал плечами Гриша, макая кусочек картошки в соус. – Обычная девчонка, как все. Таких, вон, по улицам десятки ходят. Простоватая, но это естественно для барышни, которая выросла в сельской школе в окружении икон. Ещё бы пару лет в крупном городе и остатки деревенского налёта испарились бы окончательно.

– Значит, она познакомилась с парнем, – пробормотала я, обращаясь скорее к самой себе.

– Скорее всего, именно он её убил, – уверенно заявил Гриша и закинул в рот кусочек мяса, щурясь довольным котом. – Но вся соль в том, что нам о нём ничего не известно.

– Подруга ничего не знает?

– Нет, Ольга сказала только, что собирается встретиться с новым знакомым вечером. Он – приятный молодой человек, похожий на мистера Дарси. Ты знаешь, кто это вообще?

Я подавила короткий смешок.

– Это главный герой одной очень романтичной книжной истории, от которой в восторге все женщины, верящие в безусловную и вечную любовь.

– Как-то очень сложно, – с недоумением тряхнул головой парень и продолжил: – Но литературному персонажу не вменишь обвинение в убийстве! В общем, на следующее утро после этого разговора Фомина узнала, что ей придётся искать новую квартиру и новую сожительницу. На самом деле, девчонка прорыдала у меня в кабинете около часа, а когда, наконец, выплакала весь запас жидкости в организме, то сообщила одну интересную вещь.

– Какую? – напряглась я, допуская, что если Ольга Егорова была не человеком, то подруга могла об этом знать. Или догадываться. Сложно скрывать свою суть от тех, кто сосуществует с тобой на одной жилплощади.

– Наталья сказала, что Егорова в любовных отношениях была словно слепой щеночек. У неё практически не было опыта, она никогда не бывала на свиданиях и не знакомилась с парнями.

Я задумалась.

– Такие девушки, как Ольга, очень доверчивые и никогда не инициируют знакомство самостоятельно. Скорее всего, он сам к ней подошёл.

– Подруга утверждает, что единственное место, где Ольга могла столкнуться с представителем противоположного пола – в подъезде дома или же в ближайшем к нему продуктовом магазине. На учёбу Егорова являлась набегами, на знакомство просто времени не было. А в баре им запрещено заводить личные контакты с клиентами. Там с этим строго, вплоть до увольнения.

– Между первой любовью и работой девять девушек из десяти выберут любовь, – пожала я плечами. – Вариант с супермаркетом тоже нельзя отбрасывать. И у полки с гречкой люди иногда встречают свою судьбу.

– А эта барышня, очевидно, встретила свою смертоносную любовь у холодильника с замороженной рыбой, – хмыкнул Григорий, добавив: – Ты часто знакомишься с парнями в таких местах?

И на меня взглянули с затаённой улыбкой.

– Нет, – отрезала я. – Вообще не знакомлюсь.

– Не очень общительная? – выгнул бровь парень.

– Скорее, не очень настроена на новые знакомства, – сухо ответила я. – Хватает тех, что уже есть. Даже с перебором.

И вновь мой разговор прервал телефонный звонок. Сегодня мой телефон был активен как никогда.

На экране высветилось имя подруги. Той, которая, к счастью, не была склонна к алкоголизму.

– Да, – ответила я, отворачиваясь от Гриши и делая звук в динамиках максимально тихим. По городу носились оголтелые оборотни, а потому важно было проявляться осторожность. Вопреки распространённому мнению, у нас, тех, кто не являлся людьми, не имелось тайного приветствия или скрытых сигналов для распознавания друг друга. И мы не состояли всем весёлым аулом в секретных сообществах магических существ, где выдавали бы приветственные таблички для подсовывания под нос каждому новому знакомому. Поэтому даже мы не всегда знаем, с кем именно разговариваем, является ли наш собеседник человеком или же он попытается вырвать прохожему позвоночник, как только свернёт за угол.

– Ты где? – быстро спросила Фируса.

– На деловой встрече, – коротко ответила я. – Что случилось?

– Ничего, кроме того, что наша с тобой общая лучшая подруга сидит пьяная в твоей ванной комнате, рыдает, размазывая остатки макияжа по лицу, и во всю глотку орёт песни.

– О боги… – пробормотала я, устало прикрывая глаза. – А ты там как оказалась?

– Она мне позвонила. Всхлипывала и несла всякую чушь, перепугав меня до чёртиков, – раздражённо ответила Руся. – Я сбежала с совещания, прыгнула в такси и примчалась к тебе, застав эту… истеричку в совершенно невменяемом состоянии.

– Что она тебе сказала? – я покосилась на Григория, который с самым беззаботным видом доедал свою картошку, рассматривая зал. Но мой здоровый и находящийся на своём законном месте позвоночник подсказывал, что парень изо всех сил прислушивался к беседе.

– Вначале – ничего похожего на осознанную речь, – фыркнула в трубку Руся. – А после, когда я заставила её высморкаться и макнула пару раз головой под струю холодной воды, заявила, что ты попросила составить список её врагов.

– Ну, да, – подтвердила я. – И?

– Она составила, а потом поняла, что их слишком много, и расстроилась. Настолько, что в одно лицо уговорила 0,7 шотландского виски.

– Но у меня не было дома виски, – удивилась я.

– Не было, – согласилась Руся. – Поэтому наша подружка сгоняла в магазин. В общем, приезжай, – потребовала подруга и отключилась.

Я тяжело вздохнула и убрала телефон в сумку.

– Что-то случилось? – заботливо поинтересовался парень.

– Да, – кивнула я. – Случилось. Но не сейчас, а много лет назад.

– Я могу как-то помочь? – продолжая сверкать всеми гранями своей благовоспитанности, спросил парень. Вообще, он с каждой минутой становился всё меньше и меньше похожим на обычного отечественного следователя. А его поведение всё упрямее наводило на мысли о наличии очень непростой семьи. А я не любила таких людей. Непростых. Потому что и с ними всегда было очень непросто, а у меня этого «непросто» — за год лопатой не разгребёшь.

– Нет, если только у вас не припрятана где-нибудь машина времени, на которой я смогу отправиться в прошлое и сделать так, чтобы десятилетняя я никогда не повстречалась со своей будущей лучшей подругой.

– Может быть, и есть, – игриво улыбнулся парень.

– Дайте угадаю, – предложила я, доставая кошелёк. – Машина стоит у вас в спальне, и чтобы до неё добраться, мне придётся перебраться через вашу постель?

– Слишком очевидно, вам не кажется? – легко разразился смехом парень, чем привлёк к себе заинтересованные взгляды всех женщин в радиусе ста метров. – Нет, нет, уберите деньги. Обед за мой счёт.

– Не люблю оставаться в долгу, – отрезала я и сунула пару купюр под тарелку с недоеденным салатом. – Спасибо, что уделили мне время.

– Было приятно пообщаться, – кивнул парень, вставая следом за мной. – Если понадобится ещё что-то, я всегда готов помочь.

Я ответила на это протокольной улыбкой, кивнула на прощание и поспешила на выход, спиной ощущая на себе его взгляд.

Глава 11

– Быстро ты, – в ещё более раздражённом, чем прежде состоянии поприветствовала меня Руся, отходя в сторону и пропуская в собственную квартиру. – На метле, что ли, летела?

– Ага, с реактивной тягой, – бросая сумку на крючок вешалки и сбрасывая обувь, огрызнулась я. И только собралась узнать у подруги, где третий член нашей банды, как вдруг из ванной послышалось:

– Напила-а-а-а-а-а-ася я пья-я-я-я-я-а-а-а-а-на-а-а-а-а! Не дойду-у-у-у-у я до до-о-о-о-о-ому!

– Ясно, – выдохнула я, запуская пальцы в волосы.

– Рада, что ты появилась, – складывая руки на груди, заявила Руся. – Потому что я уже не справляюсь. Сделай с ней что-нибудь, иначе вскоре нам придётся разбираться с полицией.

Я вопросительно вздёрнула брови.

– Приходили твои соседи с верхних этажей с вопросом, зачем мы мучим кошку, – пояснила Руся.

– И что ты им ответила? – я направилась к ванной, дверь которой была плотно притворена.

– Что у тебя нет кошки.

Дёрнув за ручку, распахнула створку. Умолкнувшая Ниса, которая затихла только потому, что, скорее всего, просто забыла следующие строчки песни, сидела на унитазе, скрючившись, как уставший вопросительный знак. В одной руке она держала незажжённую сигарету, в другой — пустую пузатую бутылку. Из одежды на подружке имелись лишь белые трусы и такая же белая майка.

– Куда делась её одежда? – обернулась я на Фирусу, застывшую за моей спиной.

– Мне пришлось её снять, – пожала плечами муза. – Чтобы запихнуть подружку под холодный душ.

– А-а-а, – с пониманием протянула я. – Так вот, почему она мокрая.

– И не только она, – гневно фыркнула Руся. – Ничего не замечаешь?

Мне вновь пришлось обернуться к подруге.

– Куда надо смотреть?

– На мне твоя одежда, – указала муза на чёрно-белую рубашку, заправленную в такую же юбку. Я узнала комплект, который привезла из прошлогоднего отпуска на юге Франции. – А знаешь почему? Потому что моя мокрая и сохнет сейчас на балконе!

– М-м-м, – неопределённо промычала я. – То есть, душ вы принимали вместе?

– Это не планировалось, – надулась Руся. – Но она сильнее меня даже в пьяном состоянии.

И мы посмотрели на Нису, которая что-то невнятно бормотала себе под нос, уткнувшись лицом в собственные колени и раскачиваясь из стороны в сторону.

– Нельзя ей пить, – устало облокотилась я о косяк.

– Как, собственно, многим, – вяло отмахнулась Руся.

– Многим людям, – уточнила я, не произнося вслух то, что и так было очевидно. Алкоголь действовал на нас по-особенному. Он значительно ухудшал наш самоконтроль.

Я перевела взгляд на сваленные на пол косметические флакончики и баночки, часть из которых разбилась, а другая разлилась. Там же на полу валялась оборванная шторка из душевой. Сверху лежали полотенца. Венчал «натюрморт» разбитый фен.

– Вы что, дрались? – поморщилась я, представляя, сколько времени придётся потратить, чтобы всё это убрать.

– Нет, мы с ней в разных весовых категориях, – закатила глаза Фируса. – Просто Ниса не пришла в восторг от водных процедур. И попыталась использовать силу. Но была пьяная, а потому промахнулась. И вся твоя косметика пала невинной жертвой в неравном противостоянии.

– И кто кому противостоял? – не поняла я.

– Мозг банши против рук банши, – пояснила муза, вздыхая. – Как видишь, проиграли все.

– Да, к сожалению, вижу, – горестно подтвердила я. – Но нельзя было как-то гуманнее отнестись? К нашей подруге и… к моему имуществу.

– Она пыталась съесть бумагу, – перебила меня Руся, и мы разом уставились на пьяную подружку, всё ещё восседающую на белом троне.

– Зачем? — опешила я.

– Сказала, что ей стыдно, и она не хочет, чтобы кто-нибудь увидел «вражеский» список, – рассказала Руся, а после моего непонимающего взгляда, дополнила: – Ну, тот список, который она составила по твоей просьбе.

– И из-за стыда решила этот самый список съесть? – я растерянно заморгала.

– Ага, – кивнула Руся, недовольно пожимая губы. – Но не переживай, мне удалось его отнять и не дать ей закусить виски целлюлозой. Правда, теперь этот список не на одном листе, а на восьми помятых обрывках, изрядно заплёванных, но, думаю, ты разберёшься.

Я выдала в ответ совсем безрадостную улыбку, а после шагнула к Нисе.

– Вставай, – твёрдо приказала, отбирая у подруги стеклянную тару и выдирая из влажных пальцев размокшую, но, к счастью, незажжённую сигарету.

Ниса что-то невнятно пробормотала, попыталась поднять голову, но та была тяжелее, чем подружка могла удержать в данный момент, а потому её голова, не успев подняться, рухнула обратно на грудь.

– Не уверена, что из этого что-то выйдет, – попыталась предупредить меня Руся. – Я пыталась. Раза три, наверное, но она категорически не желает покидать твой санузел.

Я почесала голову, постояла несколько минут между раковиной и стиральной машинкой в глубоких раздумьях, а после направилась в комнату. Стянула с дивана плед и вернулась к Нисе, вновь начавшей исполнять нетленный хит про тропку дальнюю и вишнёвый сад.

Выступление банши хмуро созерцала Руся.

Ниса слова песни знала очень выборочно и из этого «выборочно» была в состоянии внятно пропеть процентов двадцать, а потому все её пьяные рулады превратились в маловразумительное завывание с пугающим поскуливанием, которое выдавала подружка вместо высоких нот.

– Слушай, – я встряхнула плед, разворачивая его. – А кто поёт эту песню?

– Сейчас? – поджала губы Руся. - Подружка наша неугомонная.

– Да нет, — отмахнулась я. – В принципе, по жизни.

– В принципе по жизни я слушаю немного другую музыку, а не развлекаюсь народными мотивами, – с приличной такой долей снобизма, хоть и привычного для неё, скривилась Руся.

Я мысленно согласилась. В день, когда наша роскошная и грациозная муза начнёт слушать что-то кроме классической музыки, планета начнёт вращаться в обратную сторону.

Накинув Нисе плед на плечи, я поправила ей волосы, вышла из ванной, прикрыла за собой дверь и выключила свет.

– Что ты делаешь? – растерянно застыла Руся.

– Решаю проблему, – пожала я плечами и пошла на кухню варить кофе. Хороший крепкий чёрный кофе, приготовленный по всем правилам в турке – это было именно то, что могло помочь в данный момент.

– И мы оставим её там? – недоумевала Руся.

Я достала подаренную бабушкой красивую старинную джезву, стеклянную банку со смолотыми вручную кофейными зёрнами и подставку со специями.

– У тебя есть варианты получше? – я зачерпнула чайной ложкой молотый кофе и высыпала в металлическую посудину.

– Да что угодно будет лучше! – возмущённо воскликнула Руся, едва не стукнув кулаком по столу. Она могла сколько угодно изображать из себя айсберг, но самые близкие знали – если друг в беде, Фируса бросается защищать его со рвением разъярённой тигрицы.

– Окей, слушаю, – кивнула я, бросая в турку щепотку корицы.

– Что слушаешь? – чуть более мирно переспросила подруга.

– Твои варианты, – пояснила я, оглядываясь через плечо. – У меня в квартире пьяная вдрабадан подруга, оккупировавшая мой туалет. Подруга, которая может в любой момент начать буянить. И не просто швыряться унитазным ёршиком и угрожать вантузом, а использовать магию, слишком разрушительную для многоквартирного дома с тонкими стенами, которые могут просто не выдержать напор разгулявшейся банши. И, кстати, петь она перестала.

Руся оглянулась, а потом растерянно заметила:

– Надо же, действительно, как попугайчик. Свет погасили, и она замолкла.

Я налила воды в турку и поставила на плиту, предварительно включив огонь.

– Руся, мы обе знаем, что с вышедшей из-под контроля Нисой ни ты, ни я не справимся. И я не хочу потом объяснять Совету Старейшин, как так получилось, что из-за нас погибли люди. Трогать Нису сейчас не самый лучший вариант.

– Ты бы могла, – негромко проговорила Руся. – Остановить её при необходимости. Ты ведь можешь использовать свою силу на суше. Просто не хочешь.

– Могу, – я включила воду в кране и ополоснула руки. – Но будет весьма трудно объяснить огромную волну, обрушившуюся на жилое здание.

– Почему? Море ведь рядом, – Руся взяла с подноса яблоко и громко откусила кусок.

Я присела рядом на табуретку.

– Ага, вот только между нами и морем – весь город.

– Всегда можно сказать, что это инопланетяне, – предложила Руся. – Свалим всё на них. Психи и маньяки, прикидывающиеся психами, обычно так и делают.

– Инопланетяне в космосе, вообще-то, живут, а не килькой в море резвятся, – отвергла я такой вариант и вновь ощутила вибрацию телефона.

Вынув аппарат, увидела сообщение с весьма занятным текстом.

«Бар, в котором работала погибшая, называется «Белый кролик, Чёрный Кролик». Фомина сегодня на смене. Подумал, что вам будет интересно».

И подпись «Григорий».

Интересным парнем был этот Григорий. Слишком сообразительным и слишком понятливым. Новые знакомые, отличающиеся повышенной догадливостью и появляющиеся в самый подходящий момент не могут не вызывать подозрений. Но информация действительно была стоящей.

Я покрутила в руках телефон, а после начала набирать номер.

Макс ответил быстро.

– Чего? – босс был не в настроении.

– Слушай, у тебя есть список кабаков, в которых трудилась сестричка твоей бывшей?

– У меня нет, но я могу спросить у Мари.

– Как узнаёшь, напиши, – попросила я. – И, Макс, поторопись.

– Кто из нас двоих начальник? – риторически проворчал он, и связь прервалась.

Я села и стала ждать. Через несколько минут телефон, лежащий на столе, ожил. Беглого взгляда на экран хватило, чтобы увидеть знакомое название.

– Как давно ты была в баре? – поднимая взгляд на доедающую яблоко подругу, спросила я.

– Давно, – откликнулась Руся. – В день нашего школьного выпускного, когда вы с Нисой потащили меня в какой-то модный кабак со словами «Не ссы, тебе понравится».

– Это говорила не я, а Ниса, – сразу же начала отпираться я. – Её речевые обороты.

– Уверена? – хитро прищурилась Руся. – Ты ведь была такая пьяная, что когда мы проходили через детский парк, доковыляла до Чёртового колеса, забралась в кабинку и уснула в ней. А когда колесо, сделав круг, вернулось и тебя начал будить работавший там парень, ты пнула его в промежность, пригрозив сквозь пьяную дрёму, что если он не отстанет, ты натравишь на него барракуду.

– Не было такого, – мгновенно заявила я.

– Было, потому что именно мне потом пришлось вытаскивать тебя из той кабинки, – криво усмехнулась Руся, наблюдая за моим лицом.

– А где в этот момент была Ниса? – задумалась я. Ведь мы всегда гуляли втроём, следовательно, если я дрыхла внутри старого аттракциона, то Ниса должна была болтаться где-то неподалёку. Возможно, её полоскало в ближайших кустах, которым она изливала весь свой внутренний мир.

– Сидела на лавочке и ждала, пока ей проводник постельное бельё принесёт, – ответила Руся с милой улыбкой. – Ведь она была ещё более пьяная, чем ты, и думала, что едет в поезде «Тбилиси — Батуми» в гости к дяде Вагану. Кто такой дядя Ваган – не спрашивай, не в курсе.

Я поперхнулась водой. Увидела, что кофе начал закипать, и бросилась снимать турку с огня. Взмах рукой – и хлынувшая через край жидкость зависла в воздухе. Ещё одно мановение пальцами, кофе вернулось в турку, а я потянулась к шкафчику, чтобы достать две чашки.

Владеть магией воды порой очень удобно, в том числе в быту. Особенно когда у тебя неудачная неделя, которая началась с трупа.

– Никогда не понимала, почему ты так настойчиво пытаешься игнорировать собственные способности, – заметила Руся, забирая у меня свою порцию кофеина. – То, на что ты способна… Это ведь невероятно.

– Невероятно – это делить в уме пятизначные цифры, – ответила я после некоторого промедления. – То, что могу делать я не настолько полезно.

Я не лукавила и не скромничала. Я действительно могла справиться с некоторым количеством воды в условиях чрезвычайных обстоятельств, но требовалась огромная аккуратность и внимательность. В моём случае это было то же самое, как если бы привыкший к топору лесоруб пытался вдеть шелковую нитку в крохотное игольное ушко. И в большинстве случаев я предпочитала не рисковать.

Просто сегодня очень устала.

– Ты можешь тушить пожары, причём делать это гораздо быстрее пожарников, — задумчиво протянула Руся. – Можешь останавливать потопы, возвращать реки в берега и…

– …и делать так, чтобы дождевая вода попадала в сливы, а не превращала улицы в бассейны, – закивала я со скепсисом. – Как ты себе это представляешь? Горит дом, вдруг врываюсь я в маске Бэтмена и всех спасаю? Это так не работает. Никогда не работало и никогда не будет работать. Как только люди узнают о нашем существовании, начнётся сущий кошмар. Новая охота на ведьм. И охотиться будут даже не на нас.

– Это да, – согласилась подруга. – Люди слишком легко впадают в фанатизм, и это каждый раз заканчивается очень плохо.

Меня вдруг осенило. А может быть, очередная «охота на ведьм» уже началась?

И я начала делиться своими соображениями с подругой, посвящая её во все события этого непростого дня.

Глава 12

Когда моя речь подошла к концу, я вытянула руку и взглянула на наручные часы. Было начало шестого.

– У тебя ведь нет планов на сегодняшний вечер? – поднимаясь со стула, спросила я у слегка ошалевшей от всего услышанного Руси.

– Вообще-то…, — начала муза. На её лице проступило желание смыться домой и не участвовать в затеянных мной авантюрах, но я уже всё решила:

– Ты идёшь со мной.

Сунув свою и отобранную у Руси грязные чашки в раковину, я потащила подружку переодеваться.

– Ты уверена, что нам стоит это делать? – с подозрением покосилась Фируса на предложенное узкое чёрное платье, которое отличалось не только полупрозрачным верхом, но и крайне коротким низом.

– Абсолютно, – я была полна энтузиазма и с азартом перебирала вешалки с одеждой в своём шкафу. Всё было не то и не тем, пока, наконец, я не выудила тёмно-бордовое платье с высоким воротом-стойкой и длинными рукавами. Оно могло показаться скучным, если бы не эффектный разрез от колена и до верха бедра с правой стороны.

– Может быть, мы оставим это дело профессионалам? – продолжала сомневаться в моей затее Руся.

– Мы и есть профессионалы, – я передвинула дверцы стенного шкафа в другую сторону, открывая доступ к полкам с обувью. К бордовому платью требовались туфли на каблуке.

– Ты – юрист, который вообразил себя Мата Хари, – проворчала мне в спину подруга. - А я вообще искусствовед. И по природе своей не склонна ко всяким... авантюрам!

– Мата Хари была танцовщицей и шпионкой, – пробормотала я в ответ, придирчиво рассматривая имеющуюся у меня обувь. – Танцую я как пьяная креветка, а шпионка из меня ещё хуже, чем танцовщица.

– Ладно, – не стала спорить Руся. – Ты не Мата Хари, ты — Ниро Вульф!

Я стремительно развернулась и с обидой вперила руки в боки.

– Издеваешься? Старый толстый американец с подозрительной страстью к орхидеям? В каком месте я на него похожа?

– Да, – прищурившись, окинула меня оценивающим взглядом подруга. – Ты не любишь орхидеи.

Закатив глаза, я вернулась к туфлям.

Через час мы с музой вышли из подъезда.

– И всё равно, мне не нравится эта затея, – оповестила Руся, усаживаясь на переднее пассажирское сидение моей машины.

Я пристегнулась ремнём безопасности и завела мотор.

– У тебя есть другие варианты?

– Да, остаться дома и последовать примеру Нисы, – надулась муза с видом бунтующего подростка.

– Напиться? – хмыкнула я, выезжая со двора.

– Нет, – отмахнулась муза. – В твоей квартире на всех троих унитазов не хватит. Я имела в виду лечь спать.

– Плохой вариант, – покачала я головой, внимательно следя за дорогой.

– Это почему? – возмутилась Руся.

– Это потому что «спать» никак не поможет в решении нашей проблемы, – ответила я, перестраиваясь в потоке, чтобы повернуть на перекрёстке.

– Твоей проблемы, ты хотела сказать?

Я оторвалась от созерцания проезжей части и уделила внимание подруге.

– Нет, Руся, проблема именно наша. Потому что до сих пор непонятно, закопали мы живого оборотня или мёртвого.

– Так может, стоит поехать и проверить вместо того, чтобы играть в мисс Марпл?

– Всех выдуманных героев перечислила, которых знала или ещё парочка осталась в запасе? – выгнула я бровь. – Давай, жги, выдай мне свою месячную норму литературных отсылок и угомонись уже!

Руся отвернулась и недовольно фыркнула:

– То, что ты задумала опасно!

– Я задумала поговорить с подругой первой погибшей девчонки, – я притормозила на светофоре. – Что в этом может быть опасного?

– Давай ты не будешь делать хорошую мину при плохой игре! – воскликнула подруга. – Мы обе знаем, что происходит. Ты увидела закономерность, выстроила теорию и решила её проверить.

– Интересная версия, – не очень внятно промычала я в ответ.

– Ты всегда отличалась наблюдательностью, – отстранённо заметила Руся, глядя куда-то в сторону. – И умением делать правильные выводы. Все три жертвы, включая нашу дорогую алкоголичку, накануне своей гибели побывали в ночных заведениях. Двое из них там работали, а одна потащила туда малознакомого мужика. Предполагаю, что один конкретный бар особенно привлёк твоё внимание, да? И теперь ты, нарядив нас как дорогих эскортниц, решила ловить предполагаемого преступника на живца. Но, конечно, про подружку той первой девушки ты тоже не забыла. И решила совместить два дела в одно, так сказать, убить двух белок одним выстрелом из дробовика.

Я с уважением покосилась на подругу.

– Знаешь, иногда я забываю, что ты не только красивая, но ещё и умная...

Руся грустно улыбнулась.

– В нашей компании всё гармонично и закономерно. Я – красота, Ниса – сила, ты – ум. На самом деле, если бы тебя не было, не было бы и нашей троицы. Ты всегда была тем, кто нас объединял. Без тебя я бы никогда не стала дружить с банши, тем более с такой сумасшедшей, как наша.

– И вот её как раз таки следовало бы взять с собой, – вздохнула я, высматривая местечко, чтобы припарковаться у питейного заведения, где трудилась первая убитая девушка.

– Она сейчас в состоянии недвижимости, – покидая салон, заметила Руся. – То есть, сейчас её лучше не двигать. Жаль, но наша главная боевая единица временно не в боевом состоянии.

– Надеюсь, что действительно временно, – пробурчала я, бросая ключи в сумочку. – Наркология – не самое моё любимое место для посещений.

И мы пошагали к входу в бар «Белый кролик, Чёрный Кролик». Вывеска соответствовала названию, представляя собой линейные очертания кролика из известной сказки, выполненные синей краской на чёрно-белом фоне. Смотрелось забавно, броско и видать было издалека. Нарисованный кролик куда-то стремительно мчал, зажимая в лапе большие карманные часы. Кстати, о часах…

– Художник – криворукий и косоглазый, – не оценила чужое творчество Руся, берясь за ручку входной двери, которую украшали разноцветные мозаичные витражи. Частью сознания я мимоходом отметила рисунок в верхнем правом углу – две змеи, красная и синяя, свернувшиеся кольцами друг напротив друга, напоминая известный «инь и янь».

– Он художник, ему можно, – проронила я, не особенно слушая подругу.

– Он не художник, он ремесленник, – презрительно вынесла вердикт Руся.

Надо сказать, наша муза была права. Картинка на вывеске являлась очевидной отсылкой к весьма избитой теме и как бы заранее анонсировала, чего посетителям следует ждать внутри. Но всё равно казалась какой-то неправильной. Было в ней что-то, вызывающее смутное, едва осязаемое беспокойство. Однако эти мысли исчезли из моей головы так же быстро, как и появились, потому что мы вошли внутрь и… замерли у входа.

– Да чтоб вас всех подняло и перевернуло! – поражённо и безадресно пожелала наша вроде как воспитанная муза. – Ты куда меня приволокла?!

Я безмолвно выпучила глаза, озираясь по сторонам, тоже пытаясь понять, куда мы попали. Потому что обстановка внутри «кролика» была более, чем впечатляющей.

Огромное помещение тонуло в полутьме. Повсюду были беспорядочно расставлены низкие деревянные столики. Вокруг них, вместо кресел и стульев, красовались пуфики всех мастей, форм и видов. По потолку, по стенам, вдоль барной стойки и по периметру пола стелилась мигающая бело-розово-фиолетовыми тонами неоновая подсветка. Пол был разукрашен в крупную чёрно-белую шахматную клетку с визуальным эффектом, создающим иллюзию провалов. То есть, каждый шаг посетителя сопровождался нервным вздрагиванием, возникал непроизвольный страх рухнуть в одну из таких «ям». Белые стены были расписаны светящейся краской, из-за чего со всех сторон на посетителей взирали огромные выпуклые шахматные фигуры и грибы, неровно растущие на тонких ножках. Грибные шляпки отличались разнообразием оттенков, сверху над ними летали составляющие чайного сервиза. Прямо напротив входа плотоядно улыбалась клыкастая морда кота с такими пронзительно зелёными глазами, что эта зелень продолжала стоять перед внутренним взором ещё минут пять. В довершение всего этого безумного великолепия по залу клубился, стелился, полз белый дым.

– Обстановка называется «пещера любителя мухоморов», – заявила Руся, резко закашлялась и начала махать перед лицом руками, отгоняя странный дым. – Фу, как будто Змей Горыныч поперхнулся! Что за это за вонючий туман?

– Может быть, здесь проходит вейп-фестиваль? – пожала я плечами, пытаясь увидеть ещё хоть одно живое существо в этом разноцветном психоделическом аду.

– Чёртовы любители попаровозить, – разозлённой коброй зашипела Руся, закрывая ладонью рот и нос.

И я её понимала. У таких, как мы, обоняние было очень острым, обеспечивающим восприятие запахов на другом, более тонком уровне. А потому этот сладковато-тошнотворный запах не мог вызвать ничего, кроме мигрени. Находясь долго среди людей, мы привыкали как бы «отключать» свой чуткий нюх, чтобы не сойти с ума от разнообразия запахов, но бывало, что они, запахи, оказывались слишком навязчивыми, тягучими, словно проникающие в носоглотку и прилипающие там к чему-то. И вот этот запах был одним из таких липучих — приставучих.

– Теперь мне надо в душ, – прогундосила подруга, глядя на меня с укором.

– Душ не поможет, – я нос не закрывала, но старалась дышать ртом. Так было менее противно. – Здесь надо три дня в ванне отмокать.

– Добрый день, дамы, – вынырнул откуда-то слева парень в чёрных классических брюках, такой же жилетке и бабочке, но... на голое тело. Через локоть было перекинуто белое полотенце.

– Дамой будешь бабулю свою называть, – бросила Руся и так глянула на официанта, что тот невольно притормозил. Я тихонько покачала головой. Иногда мне казалось, что в Русе периодически просыпалась Ниса. - Позови управляющего или кто там в вашем шапито своей широкой попой занимает руководящую должность.

Щека парня нервно дёрнулась. Он раскрыл рот, закрыл, развернулся и исчез за бархатной шторкой, болтавшейся справа. Скорее всего, она отделяла рабочие помещения от основного зала.

– Ты бы полегче на поворотах, – попросила я.

Немного привыкнув к обстановке и освещению, начала осматриваться. Оказалось, что помимо нас клиентов в зале было немного. Точнее, их практически не было. Два парня сидели на высоких стульях за барной стойкой. И в самом дальнем углу притаилась влюблённая парочка, поглощённая друг другом настолько, что они не замечали ничего вокруг. Переглянувшись, мы с Русей направились к ближайшему столику почти у самой стенки слева от двери.

– Меня напрягает здешняя обстановка, – прошипела Фируса, с осторожностью присаживаясь на край пуфика.

– Меня, знаешь, тоже не сильно радует, – сдержанно отозвалась я. – Но ты мне нужна, поэтому потерпи, пожалуйста.

Едва только мы устроились, как к нам поспешно приблизилась девушка неопределённого возраста и ещё более неопределённого вида. И дело было не в сумраке, наполняющем помещение, из-за чего сегодняшняя пенсионерка вполне могла сойти за вчерашнюю школьницу. А в том, что лицо барышни радовало взгляд таким плотным и основательным макияжем, который мог скрыть что угодно. Не только многолетние морщины, но также три развода, пятерых детей, ипотеку, пигментные пятна и ожоги третьей степени. Наряд её также поражал воображение стилем и обилием оттенков — что-то среднее, между коротким платьем и длинной футболкой в буро-зелёных разводах. Как будто кто-то просто плеснул в неё краской, когда она проходила мимо лакокрасочного завода.

– Здравствуйте, – просияла незнакомка неестественно белозубой улыбкой. – Меня зовут Лидия. О чём вы хотели со мной поговорить?

– Зависит от того, кто вы, – пробурчала Руся, окидывая девушку пристально-оценивающим взглядом с ног до головы.

– Я – управляющая, – с достоинством сообщила Лидия, заправляя за ухо прядь коротких светлых волос.

– Меня зовут Фируса, – представилась подруга, а после кивнула в мою сторону: – А её Ди, она занимается расследованием убийства вашей сотрудницы.

Брови Лидии взлетели, скрывшись под длинной чёлкой, и она с подозрением воззрилась на меня.

– Вы из полиции? – растеряв всю любезность, спросила она. – Если да, то покажите документы.

– Я не из полиции, – честно призналась я, вынимая визитку из сумки. – Я из частной конторы.

– Тогда всего хорошего, – криво усмехнулась управляющая, мельком глянув на протянутый ей белый прямоугольник. – Я не обязана с вами разговаривать.

И она развернулась, чтобы уйти.

– Нет, не обязаны, – спокойно проговорила я ей вслед. – Но у таких, как я, имеется много полезных связей. В том числе в различных государственных структурах. Как давно вы общались с сотрудниками санитарного надзора? А с пожарной безопасностью у вас всё хорошо?

Управляющая крутанулась и вернулась, только для того, чтобы не слишком радостно произнести:

– Подождите здесь пару минут, – и быстро удалилась за бархатную шторку.

– Что думаешь? – задумчиво поинтересовалась я, пронаблюдав за уходом управляющей.

– Что её зубы белее моего унитаза, – хмуро заявила Руся.

– Конечно, ей же в рот никто нужду не справляет, – заметила я и попыталась устроиться поудобнее на крайне жёстком пуфике, создающем впечатление, будто кому-то очень не угодил мой копчик. – Ужасно! Как на этом сидеть?

– Ёрзай поменьше – и не окажешься на полу с задранным подолом, – посоветовала Руся. Сама она сидела на аналогичном кресле ровно и неподвижно, словно позировала для картины.

– Может быть, закажем что-нибудь? – предложила я и нервно одёрнула тот самый подол.

– Ага, по две рюмки беленькой и пучок петрушки, – проворчала Руся, но жестом подозвала пробегавшего мимо официанта. Того самого, которого несколько минут назад отправила на поиски начальства.

– Принесите нам меню, пожалуйста, – проявила вежливость муза с таким видом, будто видит парня впервые. Сам официант подошёл к нам нехотя и с каким-то затаённым страхом. – И винную карту не забудьте.

– Что? – не сообразил парнишка.

– Забудьте, – вздохнула муза опечаленно, и официант исчез ещё быстрее, чем в прошлый раз.

Вопль раздался неожиданно. Хотя такие вещи вообще редко ожидаемы. И был он таким, что сразу стало понятно – всё плохо.

Потому что от радости люди так не орут.

Мы с Русей обменялись взглядами, вскочили со своих мест и бросились к бархатной шторке, из-за которой и раздавались звуки то ли ещё ссоры, то ли уже драки.

Глава 13

Я подоспела к шторке первая, отдёрнула её и едва сделала шаг, как поскользнулась. И, наверное, загремела бы всеми своим косточками об пол, если бы не Фируса, успевшая поддержать меня сзади.

– Спасибо, – пробормотала я, рассматривая небольшую, но коварную лужицу тёмно-красного цвета, которая едва не стала причиной моего падения.

– Похоже на кровь, – Руся указала на ещё несколько похожих пятен, ярко выделяющихся на отдраенном дочиста белом полу. Они были заметно меньше первого и цепочкой тянулись к закрытой двери, расположившейся рядом с двумя раковинами для мытья рук персонала.

– Что-то мне подсказывает, что скоро у нас появится ещё один труп, – громко прошептала Руся непонятно зачем, ведь, кроме нас, в помещении никого не было. И крики тоже стихли, стоило нам появиться.

– Идём, – скомандовала я. Подойдя к двери, осторожно, тыльной стороной ладони толкнула створку.

Издав чуть слышимый скрип, дверь поддалась и медленно распахнулась. Это был кабинет. И судя по тому, что на полу, застеленном дорогим бежевым ковром, лежала Лидия, это был её кабинет.

Глаза девушки были устремлены в потолок и, к сожалению, уже ничего не видели. В комнате, помимо трупа и застывшего в углу с выпученными глазами недавнего официанта, находился ещё в тон ковру бежевый диван, небольшой шкафчик для документов и письменный стол. На первый взгляд обстановка не вызывала подозрения, за исключением трубки стационарного телефона, которая валялась на полу рядом с покойницей. Кажется, падая, женщина держала её в руке.

– Ну, и чего ты там замер? – выступила из-за моей спины Руся и налетела на неподвижного парня, чьё лицо было так искорёжено ужасом, что напоминало посмертную маску. – Вызывай скорую!

– Но лучше сразу перевозку в морг, – добавила я.

Парень никак не отреагировал, продолжая округлившимися до размера блюдец глазами взирать на труп бывшей начальницы, закрывая и открывая рот в беззвучном крике. Левой рукой он поддерживал за кисть правую, на ладошке которой медленно собиралось кровавое озерцо. Несколько красных пятен имелось и на бежевом ковре.

– Ты думаешь, она умерла? – ахнула Руся, хватаясь за сердце.

Я присела на корточки возле трупа, осматривая его.

– А ты думаешь, так могут выглядеть живые люди? – задала я подруге риторический вопрос.

– Ну, этот тоже не особенно бодро выглядит, – Руся мотнула головой в сторону всё ещё пребывающего в шоке сотрудника бара. – Но ведь шевелится... Пока.

– Он шевелится, а вот его начальница уже нет, – я опустилась ниже, склонившись к лицу покойной, и принюхалась. – И если зашевелится, то лучше сразу сносить голову, потому что, как учат нас американские фильмы, зомби-апокалипсис – это не то, в чём хотелось бы участвовать.

Парень вдруг решил подать признаки жизни. А вместе с ними и зачатки здравого смысла. Сдавленно вскрикнув, он зажал рот той рукой, которая не была в крови, и, неистово пуча глазки, вынесся из кабинета руководства так быстро, что Руся едва успела убраться с траектории его движения.

– Какой резвый, – обалдело проговорила она, чуть пошатнувшись и глядя вслед умчавшемуся официанту.

– В сортир поскакал, – просветила я музу.

– Зачем? – искренне удивилась она.

– Желудок на прогулку запросился, – хмыкнула я. – Кровь, кстати, его, потому что на управляющей нет открытых ран. А в раковине валяется разбитый бокал. Судя по всему, парень порезался, когда пытался его натереть, и зашёл к начальнице за аптечкой, а здесь, как видишь, «натюрморт». Парнишка к трупам не привыкший, вот и пробрало его до самой печени.

Говоря так, я начала перемещаться от лица Лидии вдоль её тела, пытаясь уловить хоть какой-нибудь подозрительный аромат. Но это было трудно, во-первых, женщина пользовалась духами с сильными цитрусовыми нотами, которые перебивали все остальные запахи; во-вторых, на столе управляющей стоял ароматизатор воздуха, источавший такое назойливое благоухание, что аж свербело в носу.

– Что ты делаешь? – нависла надо мной подруга.

– Обнюхиваю её, – прямо ответила я, добравшись до рук Лидии.

– Задумалась о карьере поисковой собаки пограничника? – на полном серьёзе полюбопытствовала ехидная муза.

Повернув голову, я взглянула на Русю снизу вверх.

– Нет, пытаюсь понять, отравили её или нет.

– А ты думаешь, её убили? – заморгала подруга, ещё недошедшая в своих размышлениях до этого предположения.

– Нет, я думаю, достаточно молодая и внешне здоровая женщина вдруг упала замертво просто так, потому что Меркурий в Козероге, – закатила я глаза, а после полезла в сумочку за телефоном.

Найти номер Миши не составило труда и едва пошёл вызов, как он раздражённо рявкнул:

– Да!

– Привет, – пропела я, улыбнувшись в трубку.

– Ты по делу или просто так? – недовольно начал он в своей традиционной манере. – Если просто так...

– Я по делу, – перебила его я, потому что знала, такой голос у друга бывал в одном случае – когда на работе завал. – Центральный район – это твоя территория?

– Ну, да, – осторожно ответил Миша и простонал: – Только не говори, что...

– Да, – не обрадовала его я. – Бар «Белый Кролик, Чёрный Кролик». Приезжай поскорее.

– А что там?

Я опустила взгляд.

– Там... мёртвая женщина. Я хотела поговорить с ней об убийстве девушки. Но не успела, потому что она тоже отправили на тот свет. Предполагаю, что в аналогичном принудительном порядке.

– Твою мать, Ди! – яростно прошипел в трубку Миша. Вдохнул, выдохнул и процедил сквозь зубы: – Я сейчас подъеду. Никуда не уходи, к телу никого не подпускай.

– Окей, – и я отключила связь, сунув телефон обратно в сумочку.

– Ну? – нетерпеливо поторопила меня муза. – И что будем делать?

– Ждать, – вздохнула я. Натянула рукав платья на ладонь, прикрывая пальцы, и подняла телефонную трубку с пола. Из неё всё ещё летели раздражающие короткие гудки. С кем бы ни разговаривала Лидия перед смертью, её собеседник бросил трубку первым.

– Тебе же сказали, ничего не трогать, – занервничала подруга.

– Хочу знать, с кем она разговаривала, – пояснила я.

– И как ты это узнаешь? – беспокойно перешагнула с ноги на ногу муза.

– Телефон простой, проводной и очень дешёвый. Такие телефоны приобретают для офисов, строго и сердито. Число функций у них ограничено, но кое-что полезное всё-таки имеется. Например, повторный вызов последнего набранного номера.

– И что ты скажешь, когда на том конце снимут трубку? – скептично поджала губы подруга.

– Для начала поздороваюсь, – заулыбалась я и нажала на соответствующую кнопку.

Сперва всё было как надо, послышались длинные гудки, но едва прозвучал третий, как мне в ухо понеслись рваные обрывающиеся сигналы.

Я положила трубку на место. Так, как она лежала до моего вмешательства.

– Что там? – Руся была сегодня особенно нетерпеливой.

– Ничего, кажется, сбросили, – растерянно пожала я плечами.

– Сейчас даже у бабок в деревнях по мобильному телефону имеется. А компании подключают корпоративную мобильную связь. Кому вообще может прийти в голову пользоваться вот этим «мамонтом», если под рукой всегда есть смартфон? – и муза взмахнула рукой, пренебрежительно указав на стационарный аппарат.

– Например, тому, кто избегает пользоваться современными технологиями, – предположила я. – Потому что смартфоны, как и звонки с него очень легко отследить.

– А звонки с этого телефона, можно подумать, нельзя отследить! – закатила глаза муза, продолжая нервно перетаптываться у двери.

– Можно, но труднее, – просветила я подругу. – Особенно если твой собеседник звонил с телефона-автомата.

Фируса несколько минут молча смотрела на меня, а потом расхохоталась.

– Ты забыла, какой сейчас год? Какие телефоны-автоматы?

– Это ты давно по улицам родного города пешком не ходила, – спокойно отреагировала я. – Как это ни удивительно, до сих существуют весьма рабочие таксофоны. И вот как раз с них очень удобно звонить на обычные городские номера.

Фируса только открыла рот, чтобы что-то сказать, как створка за её спиной дёрнулась, толкнув нашу драгоценную музу и едва не направив её не менее драгоценным лицом прямиком в труп. Но надо отдать должное её пятой точке, которой она придержала эту самую дверь. Натиск выдержала достойно и не дала врагу прорваться. Ожидая повторного, более сильного толчка, я в один прыжок подскочила к двери, отодвинула немного растерявшуюся и потирающую ушибленное мягкое место подругу в сторону, а после осторожно высунулась наружу.

– Привет! – гаркнул Мишка так, что я ощутила себя щеночком, писающимся от каждого резкого звука. Я, конечно, лужу не напрудила, но порыв был.

– И тебе не поперхнуться, – проворчала я, когда контроль над мочевым пузырём был возвращён.

– Ты что, дверь шкафом подпёрла? – поинтересовался друг, толкая створку ладонью и широким шагом врываясь в кабинет. Следом за ним просочилось ещё несколько хмурых мужчин с аналогичным недовольным выражением на лицах.

– Нет, подругой, – ответила я и указала на Русю.

Мишка посмотрел на музу, мгновенно оценил её красоту, подчёркнутую красивым нарядом, в который я буквально силой её запихивала пару часов назад, и на моих глазах произошли разительные изменения. Друг выпрямился, живот втянул, подбородок поднял, выдвинул грудь вперёд и сделал взгляд увереннее.

– Так, что здесь у нас? – даже голос его приобрёл выразительность и глубину.

Я про себя понимающе хмыкнула, подмигнула чуть ошалевшей от таких перемен подруге, и доложила:

– У вас – труп.

– Это ты её так? – Мишаня присел возле управляющей.

– Ты что, прямым рейсом с ямайских полей вернулся? – возмутилась я. – Нет, конечно! Мадам – управляющая в этом баре. Здесь же работала девушка, чья смерть очень похожа на то дело, которым сейчас занимаемся мы с Максом.

– Максу следовало бы угомониться и заняться чем-нибудь полезным, например, разведением кактусов, – покачал головой Миша.

– У него аллергия на кактусы, — хмуро сообщила я.

– Правда? – словно ребёнок, поверил мне Миша.

– Нет, – невозмутимо ответила я. – Но будет, если он начнёт их разводить. Так сказать, из-за частого и тесного контакта.

– Ну, у него же нет аллергии на тебя, а у вас тоже частые и тесные контакты каждый день, – резонно заметил Миша, рассматривая труп.

– Я не кактус, – меня чуть-чуть перекосило.

– Да, – окинул меня быстрым взглядом Миша. – Ты не зелёная.

– М-м-м, – протянула я. Этот разговор начал мне кое-что напоминать. – По-твоему, это единственное различие?

– Ага, – радостно кивнул друг. – На этом несоответствия между тобой и твоими ближайшими колючими родственниками заканчиваются!

– Дай тебе Бог, парень, чтобы ты никогда не встретился с её родственниками, – решила поучаствовать в разговоре Руся.

Миша её слова проигнорировал с абсолютно шальной улыбкой, которую я никогда не видела на его лице прежде, и решил немного поработать:

– Ну, рассказывай. Кто, когда, где?

И я рассказала.

– Так значит, когда вы вошли, кроме парня здесь больше никого не было? – начал задавать уточняющие вопросы Миша, как только я закончила своё сольное выступление.

– Здесь в принципе с персоналом полный швах. Мы просидели в зале как минимум полчаса и за всё это время увидели только троих, включая бармена за стойкой, – ответила я.

– Мы прибежали в кабинет на крик, – добавила Руся. – Кричал официант. У него была рука порезана, а перед входом в кабинет пол заляпан кровью.

– Возможно, именно он её и убил, – заметил Миша. – Если это вообще убийство, в чём я сильно сомневаюсь.

– А у тебя есть другие варианты? – поморщилась я. Мне сразу не понравилась позиция, которую занял Мишка, желавший побыстрее избавиться от этого дела.

– Про варианты надо спрашивать у патологоанатома, – вздохнул друг, поднимаясь. – Вот даст мне эксперт заключение, тогда и будем знать. А гадать и блуждать в трёх соснах я не хочу.

– Одну из сотрудниц этого бара убили, – с нажимом в голосе напомнила я, следом за ним выпрямляясь в полный рост. – Сюда приходим мы, спрашиваем про убитую, её непосредственная начальница обещает с нами поговорить, уходит, а потом скоропостижно умирает. Тебе не кажется, что таких совпадений не бывает?

– Ди, – Миша достал носовой платок и начал протирать им пальцы. – Не надо мне, как первокласснику, банальные истины по полочкам раскладывать. Я всё понимаю. Но ты видишь на теле хоть какие-нибудь повреждения?

– Нет, – мне пришлось признать очевидное.

– Вот и я не вижу, – кивнул Миша, убирая платок обратно в карман лёгкой куртки. – И судмедэксперт их тоже не увидит. Дамочку не закололи, не застрелили, не ударили табуреткой по голове. Даже признаки отравления отсутствуют.

– Откуда вы знаете? – вновь решила напомнить о своём существовании муза.

Вот не стоялось ей в уголку тихонько!

– От женщины не исходят посторонние запахи. Не течёт пенистая масса изо рта, – с готовностью начал перечислять Мишка. – Положение тела указывает, что её не сводило судорогой перед смертью, как это бывает при употреблении яда.

– Все перечисленные тобой характеристики зависят от типа отравляющего вещества, которое было использовано. Не все яды пахнут, и не у всех отравленных появляется пена, – начала спорить я.

– Святые небеса! – не выдержав, взмолился Миша. – Посмотри на неё, Ди! Скорее всего, она умерла от остановки сердца. Увидела вас, разнервничалась, вот сердечко и не выдержало. Абсолютно банальная и совершенно некриминальная смерть!

– Ей было сорок два, – вдруг сообщил молодой мужчина, который как раз осматривал стол, найдя паспорт Лидии. – И она бегала марафоны.

Парень развернул в нашу сторону рамку с фотографией, на которой Лидия была запечатлена в момент пересечения финишной линии.

– Это ничего не значит, – отмахнулся Миша. – Даже у марафонцев может быть слабое сердце.

– Ага, ещё скажи, что бег ослабляет сердечную мышцу, – проворчала я, подходя ближе и рассматривая фото. – И провоцирует хронические заболевания.

– Всё возможно под луной, – философски заметил Миша и гордо покинул кабинет.

– А вы считаете, что это убийство? – убирая паспорт обратно в стол, обратился ко мне парень, чьего имени я не знала и видела впервые.

– Я не считаю, я уверена в этом, – твёрдо произнесла я.

– Из-за этого? – он указал на телефонную трубку.

– И из-за этого тоже, – кивнула я. – А что?

Парнишка, который выглядел как вчерашний выпускник вуза, на мгновение задумался, а после нервно отмахнулся:

– Да нет, ничего, просто вспомнилась одна история.

– Какая история? – заинтересовалась я.

Парень немного смутился от такого внимания и неловко отвёл взгляд.

– Меня Ди зовут, – я приветливо улыбнулась и указала на всё ещё пылящуюся в углу подругу. – А её – Руся.

– Руслана, что ли? – фыркнул парень, не удержав смешок.

Муза надулась и собралась выдать что-то, не особенно приятное для собеседника, но я её опередила:

– Нет, Фируса. У неё в семье это что-то вроде родового имени, передающегося из поколения в поколение. А тебя как зовут?

– Илья, – представился парень и чуть покраснел.

Я едва не умилилась такой реакции, возникло острое желание купить ему плюшевого мишку и поправить подтяжки на штанах. Подавив свой не вовремя проявившийся материнский инстинкт, я спросила:

– Так, какую историю ты вспомнил, Илья?

Парень улыбнулся и начал рассказывать.

– У нас в Академии был один преподаватель, Станислав Егорович. Он любил на парах рассказывать о делах, которые расследовал в свою бытность следователем. Его всегда было интересно слушать, потому что он давал не сухой материал из учебников, а делился собственным жизненным опытом. Одна из рассказанных им историй запомнилась мне особенно сильно. Дело было в начале 2000-х, он тогда только пришёл на службу в органы. И ему поручили расследовать серию странных убийств. Вернее, началось всё с одной смерти, которую вначале приняли за смерть по естественным причинам. Но потом появились новые трупы и их объединили в одно дело, усмотрев везде один и тот же подчерк. Все пятеро убитых были очень состоятельными людьми. И все они были обнаружены мёртвыми на полу в собственных домах. Во всех случаях вскрытие показало остановку сердца. То есть, ничего криминального, жил человек и умер. Каждый день подобное случается, но потом стали появляться родственники убитых и сообщать о кражах. Семья скончавшегося антиквара заявила о подмене коллекции картин, которую тот собирал всю жизнь и которая оценивалась в миллионы долларов. Якобы подлинники пропали, а на их место повесили качественные копии. Подмена выяснилась только тогда, когда родственники принялись делить наследство. Следом объявилась сестра владельца крупной торговой сети и пожаловалась в полицию о пропаже большой суммы денег, которую её брат выручил накануне своей смерти от продажи элитной недвижимости за границей. Затем дети почившего депутата узнали, что папа оставил их ни с чем. Просто вдруг оказалось, что у него вообще ничего нет, даже машины. В процессе расследования появилась версия, что он любил играть в карты и всё потерял за покерным столом, но подтвердить её так и не удалось. Последней заявление подала женщина, чья дочь была популярным дизайнером одежды. Мать рассказала о пропаже редчайших драгоценностей, в которые её дочь вкладывала почти все свои доходы.

– Я не поняла, в чём проблема-то была? – к нам подошла Фируса, которой, наверное, надоело охранять стенку.

– Понимаете, – парень почесал затылок. – Установить факт воровства так и не получилось. Всё имущество, о котором говорили родственники, полностью принадлежало покойным. То есть, модельерша, которая на свои деньги скупала брюлики, могла их продать, а деньги пожертвовать какому-нибудь фонду. Бизнесмен, законно избавившийся от нескольких своих домов, мог просто подарить вырученные денежные знаки любовнице или дать кому-то в долг. Депутат действительно много играл и особенно любил покер, в котором ставки всегда большие. А коллекционер вполне спокойно мог выставить свои картины на аукцион втайне от семьи и заменить их копиями. Всё это было законно, понимаете? Они распоряжались собственным имуществом.

– Всё равно ничего не понимаю, – мотнула головой Руся. – Где связь между этими историями и убийством управляющей в каком-то вшивом баре? Она вроде не коллекционер, не бизнесмен и не модельер. По крайней мере, по её внешнему виду и месту работы нельзя сказать, что у неё много денег.

– Вот именно! – неожиданно радостно воскликнул парень. – Сходство этих историй только в одном – лежащая на полу трубка. Именно из-за того, что в каждом деле фигурировала обнаруженная на полу рядом с телами телефонная трубка, все смерти, о которых я вам рассказал, объединили в одно производство.

И мы трое как по команде воззрились на эту самую трубку, которую как раз убирал в прозрачный пластиковый пакет один из экспертов.

Глава 14

– Вы ещё здесь?! – прогремело от двери.

Непроизвольно выругавшись, я обернулась и зло посмотрела на Мишу:

– А куда мы, по-твоему, должны были деться? Сквозь пол просочиться?

Парень пожал плечами.

– Неужели у таких красивых девушек, как вы, нет планов на вечер? Если так, то могу организовать.

– Не стоит напрягаться, – ядовито ухмыльнулась я. – У таких красивых девушек, как мы, дел от сегодня и до завтра.

– Ну вот и идите, – обрадовался Миша и аккуратно подтолкнул нас к выходу. – По делам.

И даже посторонился, чтобы нам было удобнее преодолеть дверной проём.

Я хмыкнула, гордо вздёрнула подбородок, подхватила Русю под локоток. И вот так вот, прижавшись друг к другу, словно два Винни-Пуха, мы покинули место преступления.

– Затылком чую, ты что-то задумала, – прошептала мне на ухо подруга.

– Какой у тебя чувствительный затылок, – подивилась я, рассматривая зал «Кролика». С появлением угрюмых дядей в мятых пиджаках посетителей не осталось вообще. Возможно, их ещё раньше спугнул вопль команчей, который издал официант.

Я подошла к барной стойке, за которой с мрачным видом переставлял бокалы парнишка в белой рубашке с закатанными выше локтей рукавами и длинными волосами, собранными на затылке в хвостик.

– Привет, – улыбнулась я. – Как-то пустовато у вас. Это всегда так?

Парень смерил меня цепким оценивающим взглядом человека, который привык видеть всякое на своей работе и научился разбираться в людях.

– Да нет, – он перестал играться с фужерами для вина и взялся протирать пивные кружки. Мне показалось, что он просто старательно создавал занятой вид, пытаясь найти себе хоть какое-то занятие. – По будням, конечно, не так людно, как по выходным и в пятницу, но тоже людей хватает. Просто обычно всё ближе к девяти подтягиваются.

Я кинула взгляд на настенные часы за спиной бармена. Вернее, от часов там имелись в наличии лишь две светящиеся неоновых стрелки, но определить по ним время было нетрудно.

– Половина восьмого, – заметила я. – Что-то не очень они спешат подтягиваться.

– Да уж, – тяжело выдохнул парень, отставляя стеклянную тару и бросая на стойку белое полотенце. – И, видимо, уже не подтянутся. Слухи разлетаются быстро.

– Ты об убийстве? – понизила я голос, а после подошла и оперлась о стойку напротив бармена с видом человека, обожающего сплетничать.

– Ты из полиции? – мигом ощерился он.

– Нет, – состряпала милую улыбку. – Я работаю на частное лицо.

– И что этому частному лицу надо? – парень занял оборонительную позицию, не стремясь к диалогу.

Я выпрямилась.

– Оно хочет узнать, как погибла Ольга Егорова, – а после доверительно дополнила: – И готово за это заплатить. У тебя ведь сегодня не получится заработать чаевые, верно? Бар почти пустой. И скоро не только постоянные клиенты, но и весь город будет знать, что здесь умер человек. Народец у нас суеверный и, возможно, это местечко придётся прикрыть.

– Наш контингент не из пугливых. Пусто будет от силы пару дней. Потому что даже дохлому ёжику понятно: следаки каждый угол обнюхают. А с ними встречаться мало желающих, – хмыкнул бармен, быстро оглянувшись, и кивнул мне, призывая следовать за собой.

Я вновь подхватила под руку растерявшую интерес к происходящему подругу и нырнула за притаившуюся в углу неприметную дверку.

Дверь скрывала вход в коридор, подсвеченный лишь одной слабой лампочкой, болтающейся на тонком проводе и постоянно мигающей. Проход был не только сумрачным, но и таким узким, что нам троим пришлось следовать друг за другом гуськом, осторожно протискиваясь между всякой всячиной, расставленной вдоль стен. Здесь были коробки, сломанные стулья, какие-то пакеты, ящики и ещё много того, что давно пора было переселить на мусорку.

Пройдя несколько метров прямо и повернув направо, бармен с силой толкнул тяжёлую железную дверь. И мы оказались на улице.

– Это задний двор, – проговорил парень, усаживаясь на деревянную самодельную скамейку и вытаскивая из кармана брюк пачку сигарет. – Нас здесь не найдут, про это место знают только свои.

– А своих осталось не так уж и много, да? – хмыкнула я, присаживаясь рядом. Фируса отошла в сторону, чтобы на неё не летел дым. В разговоре она участвовать не желала.

– Да уж, – выдохнул бармен после глубокой затяжки. – Мрут как мухи. Сперва Ольга откинулась, теперь вот Лидка на тот свет уехала.

– Об Ольге, что можешь рассказать? – деловито начала я.

Парень, не спеша, выдохнул густые клубы вонючего дыма, покосился на меня с недоверием и выдвинул условие:

– Бабло вперёд.

Я пожала плечами, мол, как скажешь, и полезла в сумочку. Вынула две купюры крупным номиналом, которые исчезли из моих пальцев мгновенно, словно их и не было.

– Меня, кстати, Андрей зовут, – сквозь зажатую в зубах сигарету представился парень, пряча деньги поглубже в карман.

– Диана, – кивнула я, намеренно чуть исказив своё имя. – А это Фира.

– Фира? – удивился бармен.

– Ага, имя такое, древнеславянское, – пояснила я сухо. – Родители у неё староверы из глубинки.

Фируса, чья семья сплошь состояла из коренных жителей мегаполиса, эмигрировавших из Парижа, удивлённо округлила глаза, но ничего не сказала.

– Ну, что, Андрей, деньги ты получил, теперь рассказывай.

– А что рассказывать-то? – парень потёр шею, отогнув белый воротник рубашки, и я увидела татуировку на шее.

Оскалившаяся волчья морда поражала натуральностью и тщательностью прорисовки.

– Что знаешь, то и рассказывай, – распорядилась я, отводя взгляд от рисунка и делая вид, будто ничего не заметила.

– Может, ты вопросы задавать будешь? – предложил парень, выдав недовольную мину. – Мне так проще будет.

– Хорошо, – не стала я препираться. – Ольга Егорова. Что ты о ней знаешь?

– Да ничего особенного. Девчонка как девчонка, особыми талантами не блистала, но и полной дурой не была. Нервничала много, но оно и понятно, вывозить постоянно на себе и работу, и учёбу нелегко.

– Конфликты у неё были в коллективе? – задала я следующий вопрос.

– Как у всех, – безразлично выдохнул очередную порцию дыма парень.

Фируса сделала ещё два шага назад, и я бы с удовольствием повторила её манёвр, но приходилось терпеть. Задавать вопросы человеку, стоя от него за километр, было бы странно.

– С кем-то ругалась, с кем-то мирилась, – неторопливо продолжил парень. – Но больших ссор я не припомню. Бывало, официантки сцепятся, но это быстро забывалось. Работа у нас специфическая, видеть перед собой пьяные рожи каждый день не всякий выдержит. Через полгода начинаешь ненавидеть всё живое вокруг. Поэтому все старались работать без дополнительных драм.

– Ольга начинала простой официанткой, а доросла до администратора, – проговорила я, сдерживая кашель и наблюдая за тем, как, потушив один окурок, парень сразу же потянулся за второй сигаретой. – Как к этому отнеслись остальные?

– Да нормально отнеслись, – Андрей щёлкнул зажигалкой. – Это только на первый взгляд кажется, мол, ой, начальственная должность, зарплата выше, можно всех строить. А по факту, геморроя там столько, что никаких денег потом не хочется. Администратор приходит раньше всех, уходит позже всех. Каждую неделю проводит инвентаризацию. Если где чего не хватает, бокала там или двух тарелок – выплачивает из собственного кармана. Ещё и за персоналом надо следить, чтобы никто деньги из кассы не спёр, клиента не обидел, на работу вовремя вышел.

– И как? Егорова справлялась?

– Ну, – неопределённо протянул парень. – Она была не самой лучшей кандидатурой на эту должность. Слишком мягкая, слишком добрая. Всем было очевидно, что из неё все начнут верёвки вить. В коллективе как в стае: дашь слабину – загрызут. Но при всей своей мягкости Лёша дурой не была, всё прекрасно понимала, а потому спину свою прикрывала как могла.

– Лёша? – недоумённо прервала я парня.

Андрей грустно усмехнулся.

– Это мы так Ольгу называли. Наташка постоянно звала Егорову Оляшей. Как-то прижилось, все подхватили, потом Оляша сократилась до Ляши. Но выговаривать это было трудно, и вскоре Ольга превратилась в Лёшу.

– Кстати, об этом, – вставила я. – Подруга Ольги, Наталья, где она?

– Да хрен знает, носят где-то черти, – зло сплюнул бармен на землю, чем едва не вызвал у Фирусы приступ рвоты. – Должна была сегодня вечером выйти, но за пятнадцать минут до начала смены позвонила Лидке и сказала, что заболела. Но скорее всего, забухала.

– И часто это с ней?

– Точно не скажу, я с ней не пил ни разу. Но в последнее время она сама не своя, – парень метко зашвырнул второй окурок в урну, стоящую метрах в пяти от нас, и сунул руки в карманы. – Как Лёша погибла, так у Натки начало крышу сносить. То пьяная явится, то смену прогуляет, то на клиентов наорёт. Даже сама с собой разговаривать начала. Я несколько раз видел, как она бормотала что-то себе под нос.

– Раньше она такой не была?

Андрей пренебрежительно скривился.

– Да она у нас в принципе полётная.

– В смысле?

– В смысле, постоянно в каких-то облаках витает. То заказ полностью не запишет, то принесёт не то, что просили. То вообще забудет, что у неё посетители в зале сидят. Ей клиенты замечания делают, а она только стоит и улыбается, как блаженная. Девчонку бы давно с работы попёрли, но Лёша за неё постоянно вступалась. Она во многом из-за Натки и согласилась на должность админа перейти, чтобы подружкины косяки прикрывать. А недавно та вообще учудила, взяла и на клиента воду вылила, целый кувшин. Я думал, Лидка её на клочки порвёт. Но нет, побледнела, зубы сцепила и отправила к врачу, за таблетками.

– Сейчас Ната где?

– Ну, блин, я с ней не живу, откуда мне знать, где эта балбеска шляется! – воскликнул Андрей. – Ладно, у вас всё? Мне работать надо.

– Последний вопрос, – поднимаясь со скамейки следом за парнем, сказала я. – Адрес, где Наталья живёт, знаешь?

– Знаю, где они с Лёшей вместе хату снимали. Но там ли она до сих пор или нет, мне не известно, – предупредил Андрей и продиктовал: – Улица Киевская, дом сорок восемь, квартира шестьдесят пять.

И ушёл. Следом за барменом, крадучись словно индейцы в резервации, покинули задний двор и мы с подругой.

– Что думаешь? – спросила я в машине.

– Что ловля на живца не удалась, и я зря проваландалась весь вечер в этом неудобном платье, – проворчала Руся.

– Ладно, сейчас поедем ко мне, снимешь, – отмахнулась я, заводя мотор и выезжая на проезжую часть.

– Нет, к тебе я не поеду, – заявила муза, раздражённо поправляя платье. – Отвези меня домой.

– А что так? – спросила я, ощутив лёгкую обиду.

– У тебя в туалете пьяная женщина сидит! – напомнила мне Руся. – А я её сегодня видеть больше не хочу!

– Я тоже не хочу, – погрустнела я.

– Поехали ко мне, – предложила Руся. – У меня чай хороший есть, один знакомый из Мексики привёз. Эпазот называется. Очень вкусный. И полезный.

Я вздохнула, поворачивая на улицу, которая вела к дому Фирусы.

– Я бы с удовольствием, вот только за Нисой всё равно кому-то придётся проследить. А это значит, что надо вернуться.

– Она большая девочка, как-нибудь справится, – отвернулась Руся, напоминая обиженную кошку.

– Она большая только по паспорту, а по уму застряла в пятнадцатилетнем возрасте.

– Хорошо, что не в шестилетнем!

– В таком случае это был бы уже клинический диагноз, – рассмеялась я.

– Вот диагноз ей прямо сейчас ставить можно, – отмахнулась муза. – Алкоголизм называется!

Глава 15

Включив фары дальнего света, я медленно ехала по тёмному проулку. У него имелось только одно достоинство: он позволял срезать огромный крюк и быстрее добраться до дома Фирусы. Из недостатков имелись ямы. Такой глубины, что в них не только диски можно было погнуть, но и стадо коров потерять. А потому я была максимально сосредоточена на дороге, очень медленно и с предельной аккуратностью преодолевая все препятствия.

– У каждой из нас есть свой диагноз, – заметила я спустя некоторое время, напряжённо глядя вперёд.

Вдруг моё боковое зрение уловило… движение.

Это была метнувшаяся вдоль дороги тень.

– Что это было? – отреагировала я, крепче вцепляясь в руль.

– Где? – встревожилась подруга, внимательнее всматриваясь во тьму.

– Справа от меня, – пояснила я, ощущая нарастающую тревогу. – Мне кажется, я увидела что-то... или кого-то...

– Человека? – муза покосилась на меня. – Это мог быть запоздавший местный житель. Этот переулок пролегает через частный сектор старой застройки, ты же знаешь.

– Знать-то знаю, но от этого не легче, – проговорила я себе под нос, вглядываясь в поток белого света впереди. По мере продвижения машины фары выхватывали из тьмы куски разбитого асфальта, лужи, которые почему-то до сих пор не высохли, хотя дождя не было с неделю, старые, местами покосившиеся деревянные заборы.

Всё вроде было спокойно, обыденно и даже скучно, но что-то не давало мне покоя. Вернее, не что-то невнятное, а одна конкретная мысль. Виденная мною тень двигалась быстро, слишком быстро. Быстрее, чем способен передвигаться человек.

– Может, это была собака? – предположила Фируса, откидываясь на сидении.

– Ага, цирковая, – огрызнулась я. – Которая научилась подниматься на задние лапы и ходить.

Машина преодолела последние несколько метров, и я, наконец, с облегчением выдохнула, выезжая на широкую улицу с более или менее качественной дорогой.

Через десять минут я притормозила возле небольшого трёхэтажного здания бывшей швейной фабрики, где подруга несколько лет назад приобрела первую собственную квартиру. Хотя это было слишком гордым названием для данной жилплощади.

Руся называла свою обитель лофтом, я же упорно продолжала утверждать, что она живёт на чердаке. И вообще, помещение в шестьдесят квадратов с потолками в три метра при полном отсутствии внутренних перегородок не может именоваться иначе, кроме как собачьей конурой. Но на все мои заявления, что покупать квартиру, где кухня от туалета отграничена картонной ширмой – верх глупости. Руся парировала, что я ничего не понимаю в ревитализации. Конечно, я ничего в этом не понимала, я и слова-то такого до того момента не слышала.

– Всё, карета дальше не покатится, – проговорила я, подруливая к тротуару. – Конь устал и хочет в стойло.

– Могла бы и во двор заехать, – недовольно бросила Руся, распахивая дверь.

– Ага, и оставить там все четыре колеса. Я не так много зарабатываю, чтобы обеспечивать стабильную прибыль автосервису.

– А вот пошла бы в адвокаты и получала бы больше. И мне не пришлось бы таскаться с тобой по третьесортным кабакам, – подруга наклонилась, послала мне воздушный поцелуй. Дождавшись ответного поцелуя, она развернулась и пошагала к дому. По пустой улице разносился звук её каблучков.

Я не торопилась уезжать. Заглушив мотор, вынула телефон, чтобы вновь прочесть полученное недавно сообщение от Григория. И на самом деле... именно эта заминка спасла Русе жизнь.

Громкий женский вскрик раздался в тот момент, когда я, нажав на кнопку вызова и услышав краткое «Алло» поприветствовала собеседника:

– Добрый вечер, Гриша.

Мужчина не успел и слова произнести в ответ, как я, швырнув трубку на сидение, рванула на вопль, от которого душа не просто рухнула в пятки. Она практически пробила асфальт и оказалась в городской канализации. Кричала Руся, я поняла это сразу, потому что узнала бы её голос даже будучи в коме.

Меньше минуты мне потребовалось, чтобы выпрыгнуть из машины, пересечь тротуар и ещё не зазеленевший полностью газон, свернуть за угол бывшей фабрики и добежать до середины двора, расположившегося с торца п-образного здания. Проблема заключалась в том, что, как и во всём районе, здесь имелось отвратительное освещение. Работал только один фонарь, да и тот находился в противоположном углу, освещая лишь небольшой клочок пространства в радиусе трёх метров. Над единственным входом в здание горела лампочка, но слабая, и её мощности почти ни на что не хватало.

Там же, где остановилась я, а именно на дорожке между двумя стоящими друг напротив друга скамейками, про наличие которых мне было известно только потому, что уже бывала в этом дворе при свете дня и угадала их неясные очертания, стояла непроглядная темень. Я даже собственных ног не видела. Про предметы, находящиеся дальше, чем на расстоянии вытянутой руки, и говорить было бессмысленно.

– Руся, – позвала я негромко, оглядываясь по сторонам. Ни в одном из окон не горел свет, хотя по рассказам подруги я знала, что в здании бывшей фабрики были выкуплены все квартиры. – Руся, ты где?

– Здесь, – простонал знакомый голос впереди и чуть справа.

– «Здесь» – это где? – решила уточнить я, чуть сгибая колени и шаря руками в воздухе.

– «Здесь» – это в кустах возле мусорки, – сообщила Руся и вновь простонала.

– А что ты там делаешь? – не то, чтобы меня интересовали подробности её валяния в кустах, но двигаться на голос подруги, когда она говорила, было легче, чем когда она молчала.

– Лежу, – лаконично ответила муза.

– Ну, это понятно, что не валенки катаешь, – пробурчала я и шумно втянула в себя воздух. Судя по запаху, до главного ориентира, мусорки, мне оставалось несколько шагов.

Я сделала два, а на третьем подруга закричала не своим голосом:

– Ди, сзади!

Я лишь успела обернуться, как получила сильный удар в грудь, который буквально подбросил меня в воздух и отшвырнул назад.

Упав на спину, я проехалась несколько метров в позе перевёрнутой черепашки, ощутив позвоночником каждый камушек, который попался на моём пути.

– Твою мать! – неразборчиво выругалась я, пытаясь подняться.

Сделать это оказалось сложно. Во-первых, потому, что приложилась я об землю не только спиной, но и затылком, отчего почти сразу начало сильно мутить. Осложняло положение и головокружение, сопровождавшееся белыми пятнами перед глазами. Во-вторых, при каждом движении боль ощущалась везде – от подбородка до голеней. Но сильнее всего болело в груди, там, куда пришёлся удар.

Кое-как я смогла встать сперва на четвереньки, а после, нащупав рукой ствол дерева, опознанный мной по шершавости и сладковатому запаху коры, выпрямилась, используя это самое дерево в качестве опоры.

Меня всё ещё основательно штормило, но я попыталась занять оборонительную позицию. Хотя боец из меня в этот момент был паршивее некуда. Я была всё равно что раненный котёнок, брошенный в клетку со львом. Но по соседству притаился враг, и я не сомневалась: он не уйдёт просто так, после первого же удара. Уж слишком отчётливым был раздававшийся где-то поблизости низкий утробный угрожающий рык.

Рык оборотня в полной трансформации.

Я покрепче встала на ноги, но всё ещё никак не могла сообразить, где именно находилась угроза. Звук, казалось, раздавался одновременно со всех сторон. Либо в этом дворе было поразительное эхо, либо оборотень очень быстро передвигался, наворачивая вокруг нас круги. Темнота не позволяла что-либо рассмотреть, и в этот момент я ненамного превосходила человека.

Прикоснувшись к груди, ощутила под пальцами ошмётки разорванной ткани и что-то мокрое, оставляющее липкий след на коже.

Кровь.

Оборотень успел поранить меня когтями до крови.

– Чёрт, – прошипела я, ощущая, как вязкие капли сочатся из раны и скользят вдоль по телу. Всё оказалось хуже, чем я предположила изначально.

И в этот момент рык раздался совсем близко.

Мгновение, которое потребовалось оборотню, чтобы преодолеть разделяющее нас расстояние. И случился второй удар.Он пришёлся на солнечное сплетение.

Я рухнула аккурат под ноги тому, от кого отвратно разило мокрой псиной.

Прежде чем окончательно отключиться, мне показалось, будто я услышала мужской голос.

Кажется, он сказал что-то вроде… «Отвали».

Возвращение к жизни было не из самых приятных. Потому что мокрая, холодная, противно прилипающая к телу одежда в принципе не способна вызвать тёплых чувств. А уж когда руками ты нащупываешь под собой вместо мягкой перинки крупные галечные камни, то такое пробуждение точно не захочется повторить.

– Какого чёрта? – хрипло спросила я пустоту, разлепила глаза и ошалело оглянулась по сторонам.

Я лежала на пустынном пляже, погруженная в воду по самую грудь. Мягкие ленивые волны накатывали на берег, омывая его и меня заодно, чистой прохладной морской волной. Светлеющий горизонт предупреждал о грядущем рассвете. Над головой вскрикивали пролетавшие мимо чайки, торопящиеся позавтракать ещё не распуганной любителями утреннего купания рыбкой. Умиротворяюще шумел ветер, разнося родной запах моря, который вызывал ностальгию, ноющей болью отзывавшуюся в груди.

В груди!

Подняв руку из воды, я осторожно прикоснулась к тому месту, куда ещё недавно была ранена. Провела пальцами по ключицам, потрогала шею. Нащупала изодранную ткань платья, но кожа была целой. Ни рваных ран, ни ошмётков плоти, ни крови. Ничего.

Всё ещё пребывая в состоянии растерянности и лёгкого потрясения, я села. Потом кое-как встала, пошатываясь и поскальзываясь на гладкой мокрой гальке. С меня потекли щедрые потоки морской воды, руки и ноги покрылись гусиной кожей.

Обхватив себя ладонями за плечи и стараясь чуть тише стучать зубами, я побрела к выходу с пляжа, периодически морщась от ощущения перекатывающихся под ступнями камней и размышляя над тем, как мне теперь, мокрой и в рваном платье, добраться домой.

Пляж, на котором очнулась, я узнала сразу. И находился он на другом конце города. Города, который ещё спал по причине раннего утра, когда общественный транспорт отсутствовал, а без него идти домой пешком было слишком далеко. Можно было, конечно, вызвать такси, но я не владела телепатией, чтобы сделать это без средств связи.

Когда я почти добралась до стадии отчаяния, послышалась трель. Я узнала её сразу же и со всех ног бросилась на звук, к причалу. Там, под вклинивающимся глубоко в море каменным пирсом лежала моя сумочка, чей длинный, тонкий ремешок был аккуратно придавлен небольшим валуном.

Непослушными дрожащими руками я кое-как справилась с застёжкой, выхватила надрывающийся телефон и ответила на звонок:

– Да!

– Ты где?! – взволнованно закричала Фируса.

– Фух! – с облегчением выдохнула я, оседая на колени. – Ты жива! Я так волновалась!

– Я тоже! – продолжала вопить подруга. – Я думала, тебя убили!

– Нет, – без надрыва ответила я. – Со мной всё в порядке. Оборотень ранил меня и определённо убил бы, но... Кто-то спас меня. Спас нас, потому что не вмешайся он, мы бы сейчас с тобой не разговаривали.

– Последнее, что я помню, – подруга прерывисто вздохнула, – как ты закричала, а потом меня что-то ударило по голове. Пришла в себя в собственной квартире, на кровати. Дверь нараспашку. Тебя нет. Я нашла телефон и начала тебе звонить, но ты не отвечала. Я полночи пыталась тебе дозвониться!

– У меня практически та же история, – я вновь оглянулась на пустынный пляж. – Только очнулась не в кровати, а в воде.

– Шутишь? – выдохнула Руся.

– Конечно! Мне ж заняться больше нечем в полпятого утра! – раздражённо воскликнула я, но попыталась успокоиться.

– Пять, – поправила меня подруга. – Сейчас без трёх минут пять.

– А когда мы подъехали к твоему дому, было без четверти девять, – припомнила я. – Минут десять мы провели во дворе, а после обе потеряли сознание. Значит, без сознания я пробыла почти восемь часов.

– А как ты оказалась в воде? И в какой воде ты оказалась? – запоздало отреагировала муза.

– В морской, – проворчала я и вытащила из мокрых волос кусок водорослей. – Не знаю как. В голове, кроме колокольного звона, абсолютная пустота. Открыла глаза – лежу, подо мной галька, надо мной – небо. Но перед тем как отключиться, я слышала голос. Мужской голос.

– Ты его узнала?

– Нет, – я не была уверена, слышала ли этот голос ранее. – Кажется, нет. Но кем бы он ни был, он спас нас. И более того, отнёс тебя домой, а меня принёс к морю.

– Но почему он это сделал?

– Потому что оборотень ранил меня, Руся, – тихо проговорила я, всё ещё не веря в случившееся. – До крови. И он был полностью обратившимся. Я его практически не видела, но прекрасно чувствовала мерзкий запах шерсти.

Подруга в ужасе ахнула.

Мы обе знали, что означало получить такую рану от оборотня в полной трансформации. В следующее полнолуние я бы начала обращаться, но, не являясь человеком, не смогла бы пережить первое изменение и стать оборотнем. И либо сошла бы с ума от происходящей в моём теле мутации, либо просто умерла от нестерпимой боли.

– Это значит, что ты..., – начала говорить Руся, но запнулась, её голос беспомощно оборвался.

– Нет, – ответила я, сосредоточив все свои силы на том, чтобы мой собственный голос не дрогнул. Я не хотела показывать, насколько мне вдруг стало страшно. – Рана затянулась. Кто бы ни принёс меня к воде, он знал, что делал. Море излечило меня.

– Ты уверена? – мои слова не подействовали на подругу утешающе. – Рана могла зажить, но при этом вирус, которым заразил тебя оборотень, мог остаться в твоём теле.

– Вряд ли. Он зацепил меня когтями. Как минимум в половине случаев это приводит к заражению. Если бы я была человеком, то следующую полную луну встретила бы в мохнатообразном состоянии. Но я не человек. Будь эта зараза ещё в моём теле, рана не зажила бы, а начала гнить.

– А ты вообще сейчас где?

– На Солнечном пляже, – резкий порыв ветра отбросил мои влажные волосы, обдавая холодом. Передёрнув плечами, я добавила: – Здесь никого.

– А почему ты раньше трубку не взяла! – начала возмущаться Руся, а это значило, что она успокоилась и готова была поиграть в любимую игру под названием «найди виноватого».

– Я, по-твоему, кто, зомби? – проснулась во мне старая добрая язвительность. – Как я могла это сделать, если в глубоком обмороке валялась! Я очнулась, огляделась, поняла, что вокруг на километры из живых существ только медузы да сверчки, и собралась идти в город, как услышала телефонный звонок. Тот, кто принёс меня сюда, захватил и мою сумку.

В моей голове что-то щёлкнуло.

– Погоди... Моя сумочка.

– Что? Что-то украли? – предположила Руся.

– Нет, – я схватилась за голову. – Не украли, наоборот...

– Ди, – начала подруга. – Что значит, наоборот? Тебе что-то подкинули? Надеюсь, не очередной труп, потому что моя психика и так не стабильна, а у нас что ни день, то новый покойник! Чуть сами покойницами не стали! Не знаю, как ты, а мне ещё рано умирать! И вообще, я ещё даже гроб не выбрала! Я же не могу лечь в первую попавшуюся домовину!

Когда Руся начинала тараторить, нести всякую чушь и перескакивать с одной темы на другую, её требовалось срочно успокоить. Чтобы из стадии нервозности, в которую она благополучно внеслась, она не перешла в стадию истерики.

– Да погоди ты! – прикрикнула я, подхватываясь на ноги и хватая свои вещи. – Вызови мне такси! Нет, не так! Вызывай такси себе и приезжай за мной, поедем ко мне!

– Зачем?

– Нам надо поговорить, – и я едва ли не бегом бросилась к лестнице, ведущей с пляжа.

– Нам – это тебе и мне?

– Нет, «нам» – это тебе, мне и Нисе.

Глава 16

Подругу я ждала недолго, но за это время успела основательно продрогнуть. До места встречи, туда, куда должна была подъехать Руся, мне пришлось идти пешком. И, хотя я торопилась со всей доступной мне скоростью на плохо слушающихся конечностях, даже движение никак не помогло согреться. Наоборот, с каждой минутой мне становилось только холоднее. Когда рядом затормозила серая иномарка, я с трудом могла членораздельно разговаривать.

Дверь со стороны пассажирского сидения распахнулась и выскочила Руся. В чёрном спортивном костюме, не накрашенная и с кое-как собранными на затылке в пучок волосами. Внешний вид подруги поразил меня куда больше, чем длинный зимний пуховик в её руках, который она накинула мне на плечи, укутала и подтолкнула к машине.

С трудом согнувшись, я забралась в автомобиль и кивком поприветствовала водителя. Молодой мужчина, сидевший за рулём, недоумённо покосился в мою сторону, но ничего не сказал. Удивление парня было понятным, вряд ли ему часто приходилось забирать ранним утром с набережной босую девицу в мокрой одежде.

Как только Руся села рядом, машина резво тронулась с места.

– Где твоя обувь? – подруга воззрилась на мои грязные ступни.

– Вопрос не по адресу, – шмыгнула я носом. – Тебе следует спросить об этом того, кто помог мне принять водные процедуры.

Водитель, прислушивавшийся к нашему разговору, громко поперхнулся. Мы с подругой переглянулись и отвернулись каждая к своему окну. Разговор следовало отложить.

Всю дорогу мы ехали в молчании, нарушаемом лишь негромким бормотанием радио.

– И к мировым новостям, – заявила ведущая. – Сегодня в Марселе пострадал участник Французского международного форума, на который съехались лидеры европейских стран. Утром, недалеко от пляжа, во время купания на мужчину, чья личность была не названа, напала голубая акула. Его доставили в больницу со рваными ранами ног и спины, и сильным кровотечением. Врачам удалось спасти и стабилизировать потерпевшего. Ещё несколько акул были замечены недалеко от берегов коммуны Буш-дю-Рон. Их увидели туристы, после чего к месту были отправлены специалисты для проверки. Голубая акула – один из самых распространённых видов, отличающийся крупными размерами. Появление акул у берегов Марселя нетипично для этого времени года, как и их чрезвычайная агрессивность. Полиция совместно с комитетом по защите морской среды и представителями городской администрации проводят проверку. Далее о погоде. Сегодня синоптики обещают…

– Надо же, – отстранённо проговорила муза. – И с чего это акулы взбесились?

Я молча отвернулась.

До моего дома добрались быстро, благо дороги в столь раннюю пору были восхитительно пустыми.

– Спасибо, – поблагодарила я и выскользнула из салона. Подруга быстро расплатилась, и мы понеслись в мою квартиру как две перепуганные ламы.

– Хочу в душ, – заныла я, забегая в подъезд и нажимая кнопку вызова лифта.

– Для начала тебе придётся избавиться от пьяных захватчиков твоей ванной, – заявила Руся, когда мы вошли в кабину.

Едва только двери лифта закрылись, она сообщила:

– Твоя машина по-прежнему стоит возле моего дома. Вот только она закрыта, и сигнализация включена...

Я рассеянно слушала, притоптывая ступнями и беспокойно подпрыгивая на месте. Стояла поздняя весна, но земля всё ещё была холодной, особенно по ночам. Мои босые ноги буквально околели, превратившись в два малочувствительных столбика.

И присутствовало ощущение, будто в теле навечно поселился какой-то странный холод.

– ...а ключи у меня в сумочке, – сотрясаясь мелкой дрожью, добавила я.

– Кто-то очень позаботился. Не только о нас с тобой, но и о твоём имуществе, – заметила муза, складывая руки на груди. Уловив мой многозначительный взгляд, она округлила глаза: – Что?

– Мы с тобой знакомы с десяток лет, а я впервые вижу тебя в спортивном костюме, – пояснила я между перестуком зубов. Куртка, заботливо вручённая подругой, не помогала. Я как будто изнутри покрылась изморозью и никак не могла согреться.

– Ну, извини, – скривилась подруга. – Бальное платье Наташи Ростовой в химчистке.

– Извиняю, – кивнула я как раз в тот момент, когда лифт остановился на моём этаже.

Вынув ключи, я попыталась открыть дверь, но промахнулась мимо скважины. Попыталась ещё раз – и снова неудача. Руся молча отобрала у меня связку, быстро вставила ключ в отверстие, провернула и я влетела в собственную квартиру с таким энтузиазмом, которого эти стены ещё не видели.

Как по заказу распахнулась дверь ванны и на свет божий, вернее, на свет зажжённого Русей плафона, в коридор выползла Ниса. Опухшая до состояния наполовину сдувшегося воздушного шарика и помятая сильнее, чем древнеегипетские папирусы.

– О! – прохрипела подруга голосом дяди Валеры из соседнего подъезда, любителя сандалий на носки и растянутых трико с пузырями на коленках. – А вы откуда в таком составе?

Протерев заплывшие глаза на отёкшем лице, она ещё раз оглядела меня и добавила:

– Да ещё в таком виде?

– Себя-то видела? – рявкнула я, прямо в коридоре сдирая с себя мокрое платье. – У тебя вообще лицо козявочного цвета!

Оттеснив подругу в сторону, проковыляла в ванную и громко захлопнула за собой дверь, напоследок услышав вопрос Нисы:

– Она что, рыбачила?

Следующие несколько часов меня не существовало вообще ни для кого. Набрав полную ванну горячей воды, я отмокала, грелась и размышляла. Вернее, размышляла я потом, чуть позднее, когда разморозился мозг, пытаясь разложить все случившиеся за последние сутки неприятности по полочкам.

Но неприятности на то и неприятности, что отличались крайним упрямством и склонностью наваливаться одной плотной кучей. А потому делиться на составные части они упорно не желали, нагло демонстрируя мне кукиш. Кажется, в какой-то момент я задремала, потому что вдруг увидела отца. Сидя на своём высоком золотом троне, он громко читал мне нотации, суть которых сводилась к тезису «принцессы так себя не ведут». Чуть поодаль выстроились в рядок все мои сестры и с угрюмыми лицами кивали в такт словам отца. Потом вдруг появился Григорий и начал рассказывать мне, как надо правильно забрасывать удочку.

Из сна меня вырвал стук в дверь.

– Эй, ты там ещё шевелишься? – послышался голос Нисы, уже не такой хриплый. Я вынула руку из воды, заляпав пол пеной, и развернула к себе старенькие заводные часы, практически раритет. Откуда они у меня взялись я и сама не знала, но выбросить было жалко. Судя по расположению стрелок, в воде я пролежала полтора часа.

– Подай какой-нибудь сигнал, что ты там живая! – продолжала надрываться за створкой Ниса.

– Какой тебе сигнал подать? Ракету из задницы запустить? – раздражённо заорала я в сторону двери. А после спокойнее добавила: – Выхожу я уже, выхожу.

Наскоро вытершись полотенцем, накинула на плечи халат, затянула пояс потуже. Протерев ладонью запотевшее зеркало, оценила свой внешний вид. С лица исчез землисто-серый цвет, губы перестали отливать синевой, а на белках глаз больше не было пугающих полопавшихся капилляров.

Удовлетворительно кивнув своему отражению, я вышла из ванной. Подруги сидели на кухне, разом умолкнув при моём появлении. На столе стояли три кружки с горячим чаем, аромат которого успел распространиться по всей квартире.

– Рада, что ты с нами, – заметила Ниса, как только я схватилась за ближайшую ко мне кружку.

– Рада, что ты протрезвела, – в тон ей ответила я и сделала первый глоток обжигающего напитка.

– Я рассказала ей всё, что с нами случилось, пока она пребывала в состоянии проспиртованного безразличия, – сообщила мне Руся.

– Она и до того была в таком состоянии, – проронила я. – Только я бы это назвала искренней индифферентностью.

– Иногда у меня создаётся ощущение, что мне нужен словарь, чтобы с вами разговаривать, – отреагировала Ниса, насупившись.

– Только иногда? – холодно поинтересовалась я. – Чёрт, теряю сноровку.

Мы дружно замолчали. Руся переводила взгляд с меня на Нису и обратно. Ниса прожигала взглядом мой лоб. Я равнодушно пила чай.

– Что ты хочешь от меня услышать?! – первой не выдержала банши. – Что мне жаль? Мне жаль! Я не хотела, чтобы так всё получилось!

– А ещё, очевидно, ты не хотела напиваться, – спокойно продолжила я подружкину мысль. – Но почему-то всё равно налимонилась до зелёных соплей.

– Мне нужно было снять стресс, – бросила Ниса, демонстративно отворачиваясь.

Моё спокойствие дало трещину.

– Ты хоть понимаешь, что мы сегодня ночью могли погибнуть? – спросила я, отставляя кружку с чаем. – Я не знаю, кто нас спас, но если бы не он...

Раздался всхлип.

– Я знаю, – пробубнила подруга сквозь слёзы, спрятав лицо в ладонях. – Я всё понимаю! И мне правда очень жаль! Я должна была быть с вами, а вместо этого валялась пьяной на полу!

– Ну, допустим, на полу ты не валялась, – попыталась разрядить напряжённую обстановку Руся. – Ты валялась на унитазе.

– На унитазе? – переспросила Ниса, поднимая голову. Её лицо выглядело лучше, всё-таки метаболизм у банши был очень сильным, но следы вчерашней попойки всё ещё присутствовали, потому что и пила она лошадиными дозами.

– Жить на нём останешься, если у тебя такая глубокая эмоциональная привязанность к моей сантехнике! – пообещала я.

– А что я на нём делала? – заморгала Ниса.

– А что нормальные люди делают на унитазе? – ехидно поинтересовалась я.

– То, что там делают нормальные люди, она не делала, – попыталась восстановить справедливость Руся.

– Ага, потому что она ненормальная! – категорично высказалась я, допивая чай.

– Или потому что большую часть времени пила в гордом одиночестве, – заявила Руся, протягивая подруге белый носовой платок.

– Хочешь сказать, что ей стало одиноко и поэтому она пошла искать себе друзей? В унитазе? Или ты тонко намекаешь, что нам с тобой надо было поучаствовать в организованном подружкой мероприятии и устроить в моей квартире коллективный запой? Мой унитаз не способен вместить сразу троих!

– Да хватить уже про унитазы! – взмолилась Ниса, но Руся её перебила, стремясь защитить:

– Я хочу сказать, что пока мы искали себе приключения на задницу, Ниса тихо, спокойно бухала.

– Ну, про тихо и спокойно я бы поспорила. Я и мои банки с кремами, которые вы разбили. И потом, что значит, «мы искали приключения на задницу»? По-твоему, лучше было искать приключения на другое место? – огрызнулась я, настроение было паскудное.

– Лучше вообще не искать, – отрезала муза. – А сидеть дома, чай с баранками пить.

– От баранок попа растёт, – вяло отмахнулась я.

– А от приключений можно подумать худеет! – взмахнула руками наша муза.

– Приключения помогают поддерживать попу в тонусе, – выдала я не очень искреннюю улыбку.

Фируса только открыла рот, чтобы парировать, но в диалог вмешалась Ниса:

– Вы долго собачиться будете?

– Она первая начала, – угрюмо ответила Руся, но передумала, ткнув пальцем в банши: – Нет, первая начала ты, когда приволокла сюда труп своего полюбовничка!

– Кстати, об этом, – нарушила Ниса повисшее молчание. – Надо бы скататься, проверить, а действительно ли мы труп похоронили?

– И как ты это узнаешь? – скривилась муза. – Вновь яму будешь раскапывать?

– Мы же его неглубоко закопали, – тихо произнесла Ниса, почесав нос. – Если он был жив на тот момент, то выбраться из-под земли оборотню не составит труда.

– Возможен и другой вариант, – подруги уставились на меня. – Он ещё был живой, но нашими совместными стараниями стал мёртвым. Под слоем земли не так просто дышать.

– Мы же вроде ещё в прошлый раз обсудили. Оборотни живучие и обычным ножом для колки льда их не побороть, – напомнила муза, постукивая ногой. – Я думаю, мужик выбрался и был очень удивлён, обнаружив себя на чужой даче.

– Да, обсудили, – согласилась я. – Но забыли про один момент – нож для колки льда был в руке банши. Думаю, это могло сыграть решающую роль. Так?

Я вопросительно повернулась к Нисе.

– Не знаю, – нехотя призналась она. – Я оборотней до этого никогда не убивала. И про сопоставимость наших возможностей в схватке друг против друга тоже почти ничего не знаю. А у своих спрашивать боюсь. Если ягуаретты донесли Совету о покушении на жизнь одного из своих, то в клане уже тоже в курсе. Мои вопросы будут выглядеть очень подозрительно. Папуле двух минут хватит, чтобы меня расколоть. И тогда – прощай свободная жизнь. Меня запрут в поселении и больше не выпустят.

– И это ещё самое удачное развитие событий, – вставила Руся.

– А что для нас лучше? – округлила глаза банши. – Чтобы Эмиль оказался живым или всё-таки мёртвым?

– Если он жив, то это значит, что где-то гуляет один очень живучий оборотень, – Руся нервно заправила волосы за ухо. – А если он мёртв, то мы ему уже ничем не поможем. Но и в первом, и во втором случае вероятность встретиться с его разозлёнными сородичами очень велика. И Совет, если установит, что мы действительно виноваты в смерти парня, только поможет ягуареттам отомстить. Поэтому я предлагаю сидеть тихо и не привлекать лишнего внимания.

– Мы его и так привлекли, – заметила я, вертя в руках пустую кружку с чайными листьями на дне. – На нас напал оборотень, Руся. И вряд ли это был случайный лохматый, который мимо проходил и решил избить двух первых попавшихся девушек. Сейчас даже не период Жатвы.

– Думаешь, Эмиль всё-таки выжил, выбрался из ямы и попытался вас убить? – Ниса побледнела.

– Кем бы ни был нападавший, это связано с твоим трупом! – муза ткнула Нису в плечо.

Последняя возмутилась.

– Эй, это не мой труп! Он свой собственный!

– Вот и держала бы свой собственный труп при себе! А то теперь из дома выйти страшно! Вдруг меня за очередным углом мужик с топором поджидает, и не из-за того, что я ему в автобусе на белый кроссовок наступила!

– Ты не ездишь на автобусах, – фыркнула подруга.

– Тогда мы можем быть спокойны, – съехидничала я. И кое-что вспомнила: – Ниса, ты когда-нибудь бывала в баре «Белый кролик, Чёрный кролик»?

Ниса задумчиво почесала затылок.

– Да я много где бывала. А что?

– Напряги память, это важно, – попросила я.

– Это место ты точно должна была запомнить, – поддержала меня Руся. – Там антураж такой, словно ты оказалась внутри головы сумасшедшего профессора, который по совместительству является поклонником «Заводного апельсина».

– Не знаю, – через пару минут напряжённых размышлений заявила подруга. – Может быть, если я схожу туда, то что-то вспомню, но пока ничего в голову не приходит.

– А в каких барах вы развлекались с этим Эмилем?

– Сначала вроде в «Сову» зашли, – начала рассказывать Ниса. – Потом в «Карамель», а потом... потом не помню, но помню, что мы куда-то ехали на такси. И потом опять пили. Вроде за барной стойкой сидели, потому что я помню, как бармен нам коктейли смешивал.

– Бармен? – в один голос воскликнули мы с Русей и переглянулись. – А у бармена, случайно, не было татуировки на шее?

– Ага, и крысиного хвостика на затылке?

– Не помню, – хватаясь за голову, простонала Ниса. – Вообще ничего не помню!

– Алкоголичка чёртова! – выругалась я, не сдержавшись. – Родилась в лесу, молилась колесу. Бросай пить! А то скоро у тебя не только память откажет, но и печень. Отстегнётся и пойдёт гулять по своим делам!

– Лицо, кстати, уже отказало, – поддакнула мне Руся.

– Что, всё так плохо? – хватаясь за щёки, ужаснулась Ниса.

– А ты сползай к зеркалу, – предложила я, указывая рукой направление. – Увидишь там не молодую красивую девушку, а существо непонятной половой принадлежности, которое всю ночь на пасеке фестивалило и мёд у пчёл тырило!

– Кошмар, – ещё громче застонала Ниса, роняя голову на сложенные на столе руки.

– Ладно, хватит, – с сочувствием погладив банши по голове, произнесла Руся. – Ей и так паршиво.

– А знаешь, как мне было паршиво очнуться в воде? – рыкнула я.

– Это ведь твоя природная стихия, – пожала плечами муза. – Разве тебе неприятно было вернуться?

– Приятно, но только не в коматозном состоянии, – кивнула я. – И ты не знаешь, каково это. Я постоянно ощущаю зов моря. Каждый день, каждую минуту я чувствую его силу, его мощь. Меня тянет к нему, но я знаю, что не могу вернуться. Я столько лет сдерживала свою сущность, практически не использовала магию, чтобы не поддаваться искушению. А потом всё это вдруг обрушилось на меня, да ещё в момент слабости, в момент, когда у меня было меньше всего возможностей удержаться. Море излечило меня от раны, да, но теперь оно с утроенной силой шумит вот здесь, – и я указала на свою голову.

Подруги выслушали меня молча, Ниса даже голову подняла.

– Кто ж знал, что так будет, – пробормотала муза. – Нас поджидали.

– Тебя, – проговорила я с нажимом. – Тебя, Руся, поджидали. Никто не знал, что я буду рядом. Никто не мог знать, что я повезу тебя домой.

– Значит, тебя тоже могли караулить, – начала соображать Ниса. – Здесь, под домом.

– Да, могли, – согласилась я. – И тогда всё закончилось бы ещё печальнее. Потому что район у меня новый, не обжитый, на окраине города. В доме занято меньше половины квартир. Малолюдность очень удобна для тех, кто хочет вырвать тебе сердце.

– Что будем делать? – глаза Руси испуганно расширились, а на шее мелко-мелко забилась жилка.

– Искать, – твёрдо решила я. – Искать тех, кто убивает девушек. Оборотни замешаны, теперь в этом нет сомнений.

– Ну, допустим, найдём, – решительно выпрямилась муза. – А потом что? В человеческую тюрьму убийцу или убийц не посадить, хотя бы потому, что всё это будет очень трудно объяснить суду. Да и обычные решётки оборотням не помеха.

– Сообщим в Совет, – предложила я. – А они вызовут Летучий Корпус.

– Связываться с корволантом то ещё удовольствие, – недовольно скривилась Руся. – Ты знаешь, кого туда набирают.

Я утвердительно кивнула. Летучим Корпусом именовался спецотряд, которым руководил Совет. И если в Совет набирали по одному представителю от каждой магической расы, то на службе в Летучем Корпусе состояли самые опасные, самые жестокие, самые изощрённые убийцы. Головорезы в буквальном смысле этого слова. Совет нами правил, Летучий Корпус убивал тех из нас, кто нарушил закон. Законов было немного, но имелось два ключевых правила. Первое – убивать своих нельзя. Второе – убивать людей вне санкций Совета тоже нельзя.

– Знаю, но выбор у нас небольшой. Или мы находим преступников и сдаём их Совету, или наблюдаем за тем, как количество трупов в городе растёт с перспективой к ним присоединиться.

– Думаешь, это продолжится? – встрепенулась Ниса.

И я подробно рассказала подруге о ещё трёх убийствах, включая смерть управляющей бара.

– Лидия могла умереть от естественных причин, – сдержанно высказалась Руся. – Нет вообще никаких доказательств, что она причастна к этой истории.

– Доказательств нет, – вынуждена была признать я. – Но она умерла сразу после нашего появления. Надеюсь, в убийстве Ольги Егоровой никто не сомневается?

Вопрос был риторическим, поэтому и отвечать на него никто не спешил.

Глава 17

– Она могла перенервничать, – предположила Руся. – Я про Лидию. Сильный стресс способен спровоцировать всё что угодно, плоть до остановки сердца.

– Не думаю, что здесь именно тот случай, – покачала я головой. – Она поговорила с нами, попросила подождать и пошла звонить кому-то по телефону. И в процессе разговора умерла. Даже если у неё вдруг остановилось сердце, что такого можно сказать человеку, чтобы его организм не выдержал нагрузки и сдался?

– Ты думаешь, она на самом деле что-то знала и, прежде чем рассказать это нам, хотела с кем-то посоветоваться? А дальше произошло что-то, из-за чего она умерла?

– Она определённо что-то знала! – стукнула я ладонью по столу. – Если не всю правду про убийство Егоровой, то какие-то подробности точно. И именно эти знания её и убили. А может быть, Лидия не только про бывшую официантку что-то знала, но и про Элли. Она была певицей и несколько раз выступала в «Кролике».

– Как ты сказала её имя? – встрепенулась Ниса, молчавшая до сего момента.

– Лидия, фамилию не знаю, – ответила я угрюмо.

– Григорьева, – подсказала Руся и на мой немой вопрос пояснила: – Видела бейджик у неё на столе с именем, фамилией и фото.

– Нет, – мотнула головой наша блондинка. – Не её, а другую погибшую девушку. Младшую сестру знакомой Макса.

– Фамилия – Ивановская, а по поводу имени, там путаница какая-то. Сестра называла её Элли, но в документах она иначе записана. То ли Элизабет, то ли Елизавета.

– Да, точно! – подскочила Ниса с места. – Ивановская! Елизавета Ивановская!

В моей маленькой, светлой и с любовью обставленной кухне повисла могильная тишина.

– Я знаю её, – тихо промолвила Ниса, медленно села обратно и подняла на меня ошарашенный взгляд. – Я знаю Елизавету Ивановскую.

– Что? – выдохнула я, не моргая и не сводя глаз с подруги.

– Я сказала, что знаю её, – увереннее произнесла Ниса.

– Откуда?

– Мы ходили в один спортзал, – быстро выдала Ниса совсем не то, что я ожидала услышать.

– А ты раньше не могла сказать? – процедила я, ощущая, как внутри закипает злость.

– Я раньше и не знала! – беспомощно развела руками банши. – Откуда я могла знать, что тебе интересно с кем на беговой дорожке потею!

– Так, – придвинулась я к столу. – А теперь медленно, обстоятельно и по порядку.

– Ну, вы же знаете про наши традиции? Я имею в виду мероприятие, которое у нас проходит осенью, – неуверенно начала рассказывать Ниса.

Мы с Русей синхронно кивнули, да, мы знали, что каждый год в первое воскресенье осени в клане, к которому принадлежала Ниса, проходили состязания.

По сути, это были бои, в которых был обязан принять участие каждый состоявший в клане воин, достигший требуемого возраста, а именно, шестнадцати лет. Согласно древним устоям, начиная с шестнадцати лет каждый член клана должен был подтверждать своё право состоять в его рядах. Тот, кто не участвовал в боях, автоматически вылетал из клана, что для банши – страшный позор. Клан – это семья, а семья – это всё. Потребность в принадлежности к группе и чувство коллективизма банши прививали своим детям с пелёнок. Именно поддержка и связь с кланом ставились во главу угла.

Лишиться семьи и превратиться в изгоя можно было и другим способом, например, напав на своего соплеменника. Однако самым позорным считалось проиграть в ежегодных состязаниях три раза подряд. В этом случае воин считался окончательно побеждённым и, следовательно, недостойным не только быть частью своего клана, но и когда-либо вернуться в него после изгнания. Поэтому банши усердно тренировались, чтобы не лишиться своего дома. А на девушках-банши ответственность лежала двойная: потеряв статус воина, они тем самым лишали его и своих будущих детей. То есть, в отличие от матери, которая способна была вступить в другой клан, доказав свою состоятельность победой в трёх поединках подряд, её дети, даже рождённые от полноправного члена её нового клана, принадлежать к нему не будут. Они смогут вступить в него, только достигнув зрелости и победив в своей личной серии сражений. Почему? У банши считалось, что сила передаётся от матери, а если мать оказалась слабой, проиграла, то и дети её будут слабыми. А слабые никому не нужны.

Усердные спортивные тренировки – обычные будни Нисы, но вот уже восьмой год подряд с окончанием весны она переходила на самый жёсткий режим, не жалея себя и подвергая своё тело таким бешеным нагрузкам, что мне иногда становилось страшно за подругу. Ни я, ни Руся никогда не обсуждали эту тему и не осуждали подругу, понимая, что от успехов Нисы в клановых состязаниях зависела её судьба. Да, она жила среди людей, но связь с кланом была неразрывной. Все мы знали: настанет день, и она вернётся к своим.

– Так вот, я решила сменить спортзал, – продолжила Ниса с печальным вздохом. – Мой прежний как-то внезапно стал слишком популярным, в последнее время количество людей просто запредельное. Приходилось чуть ли не очередь на тренажёры занимать. И помещения там маленькие. В общем, душно, людно, мерзко. А тут один знакомый рассказал мне про новый зал, открывшийся недалеко от моего дома. Сказал, что там всё новое и место ещё не особо раскрученное, клиентов можно по пальцам пересчитать, даже в самое забитое время, то есть с пяти до восьми, не больше пяти человек занимается. И всё это удовольствие за очень низкую цену.

– Так, и? – попыталась я вникнуть в рассказ.

– Ну, и я купила туда абонемент. Как раз скидка у них была, так что я купила сразу полгода занятий. И приступила к тренировкам. Сначала так получалось, что я приходила к шести вечера, сразу после работы. А потом мамаша моего подопечного умотала в Китай на неопределённый срок. Уж не знаю, что она забыла у этих коммунистов, может, к шаолиньским монахам поехала за просвещением, чёрт её знает! Баба с левой резьбой, кукуха с ней попрощалась ещё до моего рождения, постоянно ерундой страдает. И пацана своего окончательно на меня спихнула. Супруг у неё – человек большого бизнеса, некогда ему единственному наследнику сопли подтирать да колготки менять. Вот и пришлось мне чуть ли не сутками с ним возиться. Освобождалась я только к ночи, когда мужик домой едва живой прикатывался. Ну, и так получалось, что в зал добиралась за полночь. И зачастую, когда я туда приходила, на тренажёрах уже кряхтело несколько девиц. И вот эта Ивановская была одной из них. Я почему запомнила это имя — её абонемент часто лежал рядом с моим на стойке администратора, когда я его забирала. И что самое странное, приходила-то я позже неё, а уходила раньше. И это при том, что в зале занималась часа по два - два с половиной. А она там вообще как будто жила, но на рьяную культуристку была похожа ещё меньше, чем Руся. Что она там делала столько времени – фиг её знает, но, скорее всего, просто штангу от пыли протирала.

– Какая-то странная история, – с недоверием протянула я.

– Зачем мне врать? – надулась подруга.

– Как давно это было? И как долго продолжалось?

– Последний раз я эту Ивановскую видела недели три назад. Может, чуть больше. А сколько продолжалось… Ну, в новый зал я хожу с марта. Получается, мы регулярно встречались около месяца.

– Элли, судя по рассказам сестры, вообще была заядлой тусовщицей. И по ночам она не только по клубам курсировала, но и работала, выводя рулады перед пьяными посетителями кабаков и не менее пьяными гостями свадеб. Мне кажется, ей беговые дорожки и орбитреки задаром были не нужны.

– Иногда... люди меняются, – негромко высказалась Руся.

– Люди не меняются, – отрезала я. – Хотели бы, мечтали бы, но нет. Мы остаёмся такими же, какими и были. И либо снимаем прижившуюся маску, либо просто меняем её на другую.

– И какой же вариант наш? – проронила Руся.

– Никакой? – нерешительно предположила Ниса. – Вдруг сестра просто плохо её знала?

– Или она знала её с другой стороны, – я задумчиво уставилась в окно, постукивая пальцем по столешнице. – Может быть, Элли ходила в спортзал не заниматься, а в надежде кого-то встретить?

Девчонки мне думать не мешали, стараясь даже дышать чуть тише.

– Руся, – через пару минут позвала я. – А у тебя какие на сегодня планы?

– Не сдохнуть, – ворчливо отозвалась подружка.

– Отлично! – улыбнулась я самой лучезарной улыбкой. – У меня тоже! Наши планы совпадают. Кстати, Ниса, где список твоих врагов, который ты вчера пыталась составить, но в процессе составления напилась?

Ниса растерянно моргнула.

– Не знаю.

– Я же тебе его отдала, когда ты вернулась с работы, – припомнила муза.

Я с досадой поморщилась.

– Кажется, я оставила его в ванной. После того как укрыла Нису пледом.

– С учётом того, в каком месте она провела эту ночь, я догадываюсь, куда делся тот листок, – хихикнула муза, намекая, что список давно затерялся на просторах городской канализации.

Ниса насупилась.

– Вот ты язва.

– Вся в тебя, – мило похлопав ресницами, отбила муза подачу.

– Так, хватит препираться! – прикрикнула на них я. – Мне надо позвонить, а вы собирайтесь.

– Куда? – насторожилась Ниса.

– Мы с тобой к подружке первой убитой девушки поедем, – рассказала я, доставая телефон и набирая номер Макса.

– А почему ты меня с вами не берёшь? – почуяла неладное муза и начала вставать из-за стола. Но неудачно покачнулась и тяжело рухнула обратно.

– А для тебя у меня будет отдельное задание, раз уж ты сегодня не пойдёшь на работу, – ответила я, прикладывая телефон к уху и вслушиваясь в длинные гудки.

– С чего ты так решила? – с горем пополам смогла выбраться из-за стола Руся. Мне не понравилось её вдруг начавшее сереть лицо, с которым очень быстро слились по цвету губы. Дополнили подозрительные перемены испарина на лбу и тремор рук.

– На тебе спортивный костюм, – произнесла я очевидное и сбросила оставшийся без ответа звонок. – Последний раз я видела тебя в таком наряде, когда тебе аппендицит удаляли четыре года назад. И даже тогда ты через день после операции попросила привести в больницу весь твой чемодан с косметикой. Я не знаю, чьё воображение ты тогда собралась поражать, но красная помада очень гармонично сочеталась с твоими синяками под глазами. Так что, кого-то ты точно впечатлила. Например, старичка из соседней палаты, который, увидев тебя, костыли уронил.

– Ерунда, – слабо отмахнулась Руся и начала заваливаться. Я едва успела подхватить слабеющую подругу, как лежащий на столе телефон завибрировал.

– Помоги ей, – попросила я подскочившую к нам Нису, хватаясь за телефон.

– Как? – воскликнула Ниса, подставляя музе своё плечо.

– Уложи её, сними верхнюю одежду и дай попить воды, – распорядилась я, а в трубку крикнула: – Алло!

– Звонила? – раздался голос босса.

– Ага, слушай, вопрос у меня нарисовался, – я развернулась и направилась в соседнюю комнату.

– В семь утра? – удивился Макс. – Какие вопросы могут возникнуть у нормального человека в семь утра?

– Я не нормальная, – сообщила, устало опускаясь в кресло и подбирая под себя ноги.

– Не новость! Я это поняла в день, когда мы познакомились, – громко зевнул начальник и благодушно разрешил: – Ну, раз нарисовался вопрос, так обрисовывай.

– Ты ведь хорошо знал сестру своей бывшей, да? – начала я издалека. – По твоему мнению, какой она была?

– Глупой, – без промедления ответил Макс.

– В смысле, тупой? – переспросила я.

– Нет, в смысле глупой, – категорично заявил босс. – Как и все женщины.

– Очень приятно, – хмуро отозвалась я. – По-твоему мнению, мы все дуры, что ли?

– А ты разве не согласна? – довольно хохотнул Макс.

– Неважно с чем согласна или не согласна я, – оборвала я резвящегося босса. – Я знаю, во что верю. Меня интересует, во что веришь ты.

– Ладно, если не размазывать сопли по носовому платку, а говорить кратко, то Элли ничем не отличалась от большинства женщин.

– И какие же они, большинство женщин? – поинтересовалась я, понимая, что ещё чуть-чуть, и мы вступим в ненужную полемику, для которой семь утра – издевательски рано.

– Послушай, – вздохнул Макс, понимая, что встал на очень скользкую дорожку. – Я не хочу никого обидеть, но у большинства женщин в голове – рыбья требуха. Единственное, о чём они мечтают – выйти замуж и начать рожать. Вспомни хотя бы Кристину.

Кристину я вспомнила. И пожалела об этом.

Глава 18

Кристина – бывшая Макса, если так можно было назвать барышню, с которой он пару раз сходил на свидание, а потом ещё год безуспешно пытался от неё отделаться. Через два часа после знакомства она заговорила о свадьбе, через сутки потребовала, чтобы Макс познакомился с её родителями, через неделю начала придумывать имена их будущим детям, а через месяц попыталась увезти его в деревню копать картошку.

Как следствие, друг начал вздрагивать от резких звуков, быстрых движений и от звучания некоторых песен. Нежно любимый Кристиной оранжевый цвет начал вызывать у него рвотные позывы, а высокие женские голоса – панические атаки.

Сказать о Кристине можно было многое, но говорить не хотелось вообще ничего. Если кратко, жизнь её на момент знакомства с Максом проходила в режиме ожидания. Ожидания принца. И то ли в неё молния ударила, то ли голову дверью вагона метро прищепило, но почему-то она вдруг решила, что Макс и есть тот самый принц из сказки, и ищет он именно её. На самом деле, Макс вообще никого не искал, а спокойно сидел в своём кабинете, когда в него ввалилась Кристина и со слезами на глазах потребовала найти её сына. Узнав дамочку поближе, я искренне посочувствовала девятнадцатилетнему пацану, вынужденному жить с такой родственницей. Кристина утверждала, что мальчик попал в плохую компанию и превратился в алкоголика, наркомана и бандита. Пацан, которого мы нашли в школьной библиотеке, спокойно читающим Маркеса сообщил, что мамуля его — невыносимая истеричка и жить с ней, всё равно что обитать в клетке с психованными мартышками. Почему Макс решился сводить мадам, которая была старше его на восемь лет в ресторан, для меня так и осталось неразрешимым ребусом. Как итог, некоторое время я искренне верила, что босс закончит свою жизнь монахом. Но ничего, вроде оклемался.

– Давай оставим твоих бывших в покое, – вздохнула я и добавила: – Всех.

– Так, что ты хочешь, Ди? – понизив голос, проникновенно спросил Макс.

– Мари сказала, что её сестра работала певицей, выступая где придётся, – напомнила я.

– Ну, да. Правда «работала» – это слишком громко сказано, – подтвердил Макс. – У неё было что-то вроде своей группы. На самом деле, жалкая пародия. Элли имела красивый сильный голос, но слабый характер. В пьяном состоянии она с трудом брала несколько нот, из-за чего весь её репертуар сводился к простеньким песенкам по типу «два притопа – три прихлопа». А выступала она всегда пьяной. Остальные в этой, так называемой, группе были такими же балбесами, как и Элли. Барабанщик мог разве что ковры у себя во дворе выбивать. Предел возможностей клавишника – собачий вальс. А про гитариста вообще лучше промолчать, человек не мог даже правильно инструмент в руках держать. На самом деле, всё, в чём он был хорош, это в открывании пивных бутылок медиатором.

– Очень красочное описание, – протянула я.

– И очень точное, – уверенно заявил Макс. – Я был пару раз на выступлениях Элли, и поверь, в моих словах нет ни грамма преувеличения.

– Верю, – кивнула я, хоть друг этого и не увидел. – Тебе – верю. Поэтому ещё один вопрос: могла ли Элли изменить своим привычкам по какой-либо причине?

– Очень расплывчатый вопрос, – с сомнением протянул босс. – Можешь конкретизировать?

– Могла ли Элли вдруг бросить пить, перестать просиживать все ночи в кабаках и записаться в спортзал?

Минутное молчание, а после Макс разразился смехом.

– Это вряд ли, – отсмеявшись, наконец, ответил друг. – Люди не меняются, Ди. Тебе ли этого не знать?

Действительно, уж кто-кто, а я прекрасно это знала. Но что, если...

– Женщины чаще всего меняют своё поведение в двух случаях: когда влюбляются и когда им разбивают сердце, – бормотала я, рассуждая вслух. – Она искала встречи с кем-то… Кого-то ждала. Может быть, любимого мужчину?

– Думаешь, Элли влюбилась? В кого? – пренебрежительно отреагировал Макс. – В своего патлатого гитариста, у которого лицо как у человека с пожизненным запором? Или в барабанщика, который наводит на подозрения, что Франкенштейн создал не одно, а два чудовища?

Я вспомнила.

– Мари говорила, её сестра одно время испытывала чувства к какому-то парню, который то ли уехал, то ли наврал, что уехал. Вот только я не записала его имя...

– Лозовский, – процедил Макс не очень дружелюбно. – Димка.

– Вы знакомы? – удивилась я такой реакции.

– Встречались, – в том же тоне ответил друг.

– Он действительно уехал?

– Да, но недавно вернулся, – хмуро заметил друг.

Я воспрянула духом.

– Ты можешь меня с ним свести?

– Зачем? – зло рявкнул Макс. – Тебе что, тоже охота в кого-нибудь влюбиться?

– Нет, – скривилась я в трубку. – Я просто хочу с ним поговорить. И ещё мне нужны какие-нибудь контакты музыкантов, с которыми выступала Элли.

Макс недовольно засопел в трубку, и я решила подтолкнуть его к правильному решению убедительным аргументом:

– Ты же хочешь, чтобы мы нашли убийцу Элли? Мне нужны контакты.

– Я-то хочу, но при этом не желаю, чтобы ты втянула нас в неприятности, из которых потом будем долго выбираться.

Я едва не расхохоталась в голос.

– Максик, – нежно позвала я. – Мы в них вляпались в тот момент, когда ты приволок меня к своей бывшей. Не забыл? Ты всё это начал. Не я.

– Не думал, что всё так повернётся. Ладно, – нехотя согласился босс. – Жди от меня сообщение.

И мы распрощались.

Отложив телефон, я закусила губу и задумалась, как лучше поступить. Но долго побыть в тишине мне не дали, в комнату заглянула Ниса.

– Ты закончила?

Я кивнула.

– Как Руся?

– Ты сказала её положить...

– И?

– И я не смогла этого сделать, потому что в твоей квартире лишь одна комната, где есть кровать, – проворчала Ниса, недовольно глянув в сторону той самой, обозначенной в единственном числе кровати. Кровать на претензии не ответила, её и так всё устраивало, а вот подругу, очевидно, нет. – Поэтому мне пришлось положить её на пол.

– Ну, тоже неплохо, – оценила я находчивость банши, вставая с кресла. – Ты, вон, на сантехнике смогла выспаться и ничего.

– Ну, я-то пьяная была, – произнесла Ниса, пока я доставала чистую одежду из шкафа, чтобы переодеться. – А у Руси дела похуже. Я не врач, но похоже на сотрясение.

– Чтобы получить сотрясение, надо сначала обладать чем-то, что можно сотрясти, – громко произнесла Руся. Голос музы звучал так, словно Ниса уложила её отдыхать под раковину, между мусорным ведром и полкой с бытовой химией. – А у меня мозги отсутствуют!

Я отшвырнула вынутую из шкафа чёрную юбку в складку и рубашку персикового цвета, и пошла проверять, где у меня в квартире Ниса решила пособирать пыль подругой.

Всё оказалось не так плохо.

Едва войдя на кухню, я наткнулась на длинные ноги музы. Подруга уютно устроилась на мягком, расстеленном на полу пледе, том самом, в компании которого провела прошлую ночь Ниса.

Спиной муза упиралась в шкафчик, прикрывающий батарею, голова её была запрокинута, глаза бессмысленно разглядывали потолок. На потолке ничего интересного не имелось, а потому подруга, скорее всего, мысленно вопрошала высшие силы, как докатилась до жизни такой.

– Откуда такие выводы? – спросила я у Руси, чьё эмоциональное состояние, кажется, шаталось ещё сильнее, чем сама муза.

– Какие выводы? – отозвалась подруга. Её лицо посуровело. То ли высшие силы не захотели вступать в контакт, то ли ответ дали не тот, который она ожидала.

– Про мозги, – из-за моей спины выглянула любопытная Ниса, которая так же, как и я, пыталась понять, что такого интересного валяющаяся на полу муза углядела на потолке.

– Была бы умная, здесь бы не лежала, – сердито ответила Руся, даже не моргая.

– Это ты сейчас пытаешься жизнь свою переосмыслить? – догадалась Ниса. – Зря! Я вот тоже однажды попыталась.

– И? Чем дело кончилось? – хмыкнула я.

– Слишком глубоко копнула, – вздохнула подруга, разом погрустнев. – В запой ушла.

– Слушай, а было хоть одно событие, после которого ты не напивалась? – скривилась я.

– Было, – уверенно заявила Ниса. – Моё рождение!

– И то только потому, что в родильных домах обычно не наливают! – фыркнула я, разворачиваясь.

– А зря! – выдала с пола Руся.

Ниса раскрыла рот, чтобы достойно ответить, но я поспешила пресечь очередную перепалку на корню:

– Не зли меня. Собирайся!

– А Руся? – кивнула банши в сторону неподвижного тела, желающего именно в этом состоянии и оставаться как можно дольше.

– Здесь останется, – решила я и отправилась в ванную приводить себя в порядок.

Закрывая за собой дверь, объявила раздражённо:

– Такое ощущение, что у меня не квартира, а дом терпимости!

– Почему терпимости? – удивились по ту сторону створки голосом одной назойливой блондинки. – Так вроде бордели называли.

– Потому что мне постоянно приходится всех вас терпеть! – крикнула я в ответ. Вопросы больше не задавали.

Когда я вышла из ванной, приняв более или менее приемлемый вид и максимально скрыв следы ночных происшествий, Ниса уже была готова к выходу, стоя посередине коридора и нервно пошлёпывая голой ножкой по линолеуму.

– Я помогла Русе дойти до кровати, – предупредила подруга, когда я доставала из обувного шкафа туфельки на низком ходу. – Ты не против?

– А разве у меня есть хоть один шанс быть против? – зевнула я, стоя к Нисе спиной.

– Может быть, вызвать ей врача? – встревоженно предложила банши.

– И что мы ему скажем? – скривилась я, не оценив предложение. – Что у нашей подруги сотрясение мозга в результате ночного нападения оборотня?

– Скажем, что она упала, – пробормотала Ниса с лёгкой долей сомнения.

– У неё на затылке глубокие ссадины и шишка размером с мой кулак, – процедила я, всовывая ноги в обувь и поправляя юбку. – Это обо что так надо удариться, чтобы вторая голова начала расти? И потом, у неё, как и у нас с тобой быстрая заживляемость. Я не хочу, чтобы все повреждения начали пропадать прямо у доктора на глазах. Потому что ему самому после этого понадобится помощь.

– И что? Мы будем просто сидеть и ждать, пока она сама очухается? – возмутилась Ниса.

Я подхватила с полки сумку и развернулась к подруге, которая в этот момент была занята очень важным делом – пыталась натянуть на ногу кроссовок, не наклоняясь к нему. И выглядело это так: она просто возила обувью по полу, надеясь, что та волшебным образом подпрыгнет, а после сама наденется на её ступню.

– Долго будешь хороводы вокруг тапочка водить? – не выдержала я, сняла ключи с крючка у входа и открыла дверь.

И сразу же замерла, потому что у моего порога, протянув руку к дверному звонку, стоял Григорий.

– Ой! – выдала я и попятилась.

Ойканье повторилась, потому что я наступила на Нису, которая недовольно выругалась мне в спину.

– Привет, – поздоровался Гриша и улыбнулся.

– Кто там? – поинтересовалась у моей спины Ниса, но ответа дожидаться не стала и высунулась вперёд.

– Ой, здрасьте! – выдала она на радостном подъёме.

Я же в ответ нахмурилась и на всякий случай потянулась к зонту, стоящему в углу. Зонт мне в прошлом году подарила Ниса. Хороший зонт, качественный. Им не только от незваных гостей, но и от внезапно возродившихся к жизни динозавров можно было отбиваться.

От внимательного взгляда Григория мой манёвр не укрылся, но мужчина промолчал, лишь выразительные губы дрогнули, сдерживая улыбку.

Глава 19

– А что ты здесь делаешь? – спросила я не самым приветливым тоном. Вообще, я успела позабыть, переходили ли мы с ним на «ты», но с человеком, который рано утром без приглашения заявляется в гости, можно было пренебречь формальностями.

– У меня появились новые сведения по убийству, которое тебе так интересно, – проговорил Гриша и продемонстрировал планшет в своей руке.

– По какому убийству? – полюбопытствовала Ниса, окончательно выдвигаясь из-за моей спины и не сводя горящего взгляда с гостя.

Решив, что пора прекращать маячить на лестничной площадке, я подтолкнула подругу вперёд, практически в объятия Гриши, который сориентировался ещё быстрее. И, прежде чем подружка успела к нему приблизиться, галантно отступил в сторону. Ниса по инерции полетела вперёд, прямёхонько к лифту, где недовольно засопела.

– Какие сведения? – спросила я, игнорируя гневный взгляд подружки, встретившейся со стенкой.

Выйдя из квартиры, я плечиком заставила Григория чуть потесниться, как бы намекая, что домой к себе не приглашу.

– Мне, наконец, прислали результаты токсикологии, – проговорил мужчина.

– Как-то медленно работают ваши специалисты, – прокомментировала я, подходя к Нисе, которая, несмотря на всё своё недовольство, соизволила вызвать лифт.

Не успел Гриша ответить, как перед нами распахнулись створки подоспевшей кабины, мы все трое загрузились внутрь и поехали вниз.

– Правоохранительные структуры всегда испытывали кадровый голод, – нарушил тишину парень, замерев между мной и Нисой. – У нас один эксперт, да и тот перманентно на больничном.

– Алкоголизм? – меланхолично поинтересовалась я, следя за тем, как меняются цифры на примитивном табло.

– Хуже, жена, – пояснил Гриша и на мой удивлённый взгляд ответил: – Жена у него мастер спорта по метанию ядра. Да к тому же очень ревнивая. А мужик не дурак свернуть налево.

– А-а-а, понятно, – протянула я с сочувствием. – Бедолага. У меня только один вопрос: она метает в него или метает им?

– Когда как, – рассмеялся Гриша.

Лифт остановился, и мы вышли.

Покинув подъезд, я направилась к привычному парковочному месту, но вспомнила, что машина моя осталась пылиться под домом Руси.

– Чёрт, – прошипела я. – Придётся такси вызывать. Моя машина... ну, в общем, неважно. Я временно бесколёсная.

И полезла в сумочку за телефоном. Гриша протянул мне автомобильный брелок, на котором болтались ключи.

– Можешь воспользоваться моей, – щедро предложил он с милой улыбкой.

Я напряглась. В благотворительность верилось слабо, как и в добрые порывы людей.

– А как же ты? – не скрывая подозрения, спросила я.

– Мне машина сегодня не нужна, – легко отмахнулся Гриша. – Разве что, тебе придётся подбросить меня на работу.

– А потом? – продолжала допытываться я, ожидая, что сейчас он скажет что-то вроде «а потом тебе надо будет съездить в химчистку за моим плащом, отвезти мою тётушку на приём к пульмонологу и смотаться в аэропорт за посылкой, нелегально ввезённой в страну из Малайзии».

– А потом мой четырёхколёсный друг в твоём полном распоряжении.

– И когда я должна буду тебе его вернуть? – я всё ещё была настороже.

– Когда ты сможешь воспользоваться собственной, и моя тебе будет не нужна, – ответил Гриша.

Ну, просто Алладин из сказки!

– Ди! – взмолилась Ниса, до сих пор молча наблюдавшая за нашим диалогом. – Да бери ты уже эти ключи и поехали! Я устала торчать на парковке! И хочу кофе!

– Я бы от кофе тоже не отказался, – хитро глянул на меня Гриша.

Ну, как хитро? Вроде бы в его взгляде не было ничего особенного, но я могла поклясться, что на дне зрачков выплясывали ламбаду черти, потрясая бубнами и маракасами.

– Хорошо, – сдалась я. – Здесь недалеко есть одна неплохая кофейня. Потом отвезу тебя на работу, а дальше мы поедем по своим делам.

– Кстати, было неплохо, если бы ты забрала меня и после работы, – как бы между делом проронил Гриша, когда я садилась на водительское сидение.

Тяжело вздохнув, покачала головой, но отступать было поздно.

До кофейни добрались быстро, и в такое раннее время, кроме двух девочек, маячивших за баром, заведение радовало пустотой. Мы заказали кофе, я и Гриша американо с молоком, Ниса латте, и устроились за столиком в ожидании заказа, болтая о всякой ерунде. Болтала в основном Ниса, Гриша периодически её поддерживал, я же пялилась в окно.

– В общем, так, – начал парень, когда перед нами поставили чашки с ароматными дымящимися напитками. – Наш эксперт вернулся после очередного внепланового отдыха на больничной койке, провёл анализ крови и волос, последние мы сняли с расчёски в квартире убитой, и сделал заключение. Девушка принимала какое-то вещество, предположительно наркотик. Но не очень долго, где-то пару месяцев.

Ниса ойкнула и закрыла рот ладошкой. Я же постаралась сохранить невозмутимое лицо.

– Какой именно наркотик удалось установить?

– Нет, – покачал головой следователь. – Во-первых, образцы крови старые, что затрудняет анализ, а в волосах концентрация слишком незначительная, чтобы установить точно. Во-вторых, оборудование у нас старенькое, да и оно барахлит. В-третьих, сам эксперт сказал, что более, чем за тридцатилетний стаж работы ничего подобного не видел. Он сказал, что у вещества какая-то странная структура.

– А можно поподробнее? – попросила я, отпивая горячий кофе.

– Пока нельзя, – хмыкнул Гриша. – Мы сами пока мало, что понимаем. Но Василич, это мы так нашего эксперта называем, попросил взглянуть на образцы какого-то своего заграничного знакомого, который по случайному совпадению сейчас как раз находится в городе. Приехал на какую-то там научную конференцию. На сегодня у них назначена встреча. Так что, как только я получу более конкретную информацию, сразу же тебе сообщу.

– Понятно. Кстати, – вспомнила я. – Ты мне в прошлый раз ничего не сказал об этом, а я забыла спросить. Отпечатки пальцев, обнаруженные в квартире, проверили? Девчонку убили дома, значит, преступник должен был оставить какие-то следы.

– Следов действительно хватает, – со вздохом покачал головой Гриша. – Даже слишком. Отпечатков много, в той квартире кто только не побывал. Которые из них принадлежали убийце, идентифицировать не удалось.

– Серьёзно? Вы всё сняли и всё проверили? – прищурилась я с нехорошим предчувствием в душе.

– Да, – подтвердил Гриша. – Вот только толку от этого мало. Большинство отпечатков либо смазанные, либо частичные. Те места, к которым по идее должен был прикасаться убийца, а это дверные ручки, спинка кровати, пол – все были заляпаны кровью, и человеческих отпечатков на них обнаружить не удалось.

– Что значит человеческих? – стараясь удерживать тон ровным, спросила я.

– То и значит, – пожал плечами Гриша. Жест, который всегда может означать и всё сразу, и одновременно абсолютно ничего. – Мы обнаружили мелкие частицы кожи, которая не была опознана, как человеческая, и… шерсть, которую тоже определить не удалось. Эксперт сказал, что она чем-то похожа на волчью, и при этом имеет некоторые сходства с человеческими волосами. Но не является ни тем ни другим. Тебе это ни о чём не говорит?

– Даже не шепчет, – небрежно взмахнула я рукой. – А что с телефоном убитой? Проверили?

– Да, – покорно продолжил отвечать Гриша. – У неё был дешёвый китайский смартфон. Самого устройства мы в квартире не нашли. Но сделали запрос оператору связи и получили распечатку звонков, которые совершались с номера девушки и поступали на него в день её смерти и в течение недели до этого.

– И?

– И ничего подозрительного. Обычные звонки. Она общалась с коллегами, несколькими ребятами из университета и соседкой по комнате. Всё. А в день своей смерти вообще связывалась только с двумя – сменщицей и подружкой. Попробовали отследить телефон, но последний раз он засветился по адресу, где жила и умерла Егорова.

– То есть, убийца выключил телефон, а после унёс его с собой и, скорее всего, уничтожил, – пробормотала я.

– К такому же выводу пришли и мы, – подтвердил Гриша.

– Слушай, а зачем ты мне всё это рассказываешь? – прорвало меня на неожиданные откровения.

Гриша удивлённо выгнул брови.

– Ты следователь, у тебя дел – как у бомжа фантиков, – продолжила я свою мысль. – И всё же, тратишь своё время на то, чтобы посвятить меня в подробности расследования убийства. И это, кстати, является грубым нарушением должностных инструкций, за такое могут и с работы попереть. Так, зачем тебе всё это? Вариант «ради твоих прекрасных глаз» можешь даже не озвучивать.

– Почему? Может быть, именно в этом и кроется разгадка? – радостно усмехнулся Гриша.

– Потому что мои глаза хоть и безусловно прекрасные, но не настолько, чтобы я вдруг поверила в рыцарство. И мы живём не внутри рождественской романтической комедии, так что, прекращай её ломать.

– Ладно, – Гриша резко сел, отставляя в сторону чашку с кофе. – Но я хотел бы обсудить это с тобой наедине.

И мы оба покосились на Нису. Последняя от такого внимания поперхнулась и судорожно закашлялась, аж покраснев от натуги.

Я от души пару раз стукнула Нису по спине, чем скорее ухудшила ситуацию, а не улучшила её.

– У меня нет секретов от подруги. Либо говори при ней, либо вообще ничего не говори.

– Я поспрашивал о тебе, – заговорил Гриша, когда Ниса прекратила оглашать маленькое кафе кашлем бабули, всю жизнь курившей «Приму» без фильтра в суровый моряцкий затяг.

– Наводил справки, – кивнула я с пониманием.

А что? Сама бы так сделала.

– Оказывается, ты личность неординарная и довольно известная, – хмыкнул Гриша, добавив с глубокомысленным подтекстом: – В определённых кругах.

– И чем же я так знаменита? – иронично поинтересовалась, покачивая в руках чашку с остатками кофе. В отличие от моего собеседника, мне он действительно был нужен.

– Ты закончила престижное учебное заведение, – начал рассказывать Гриша то, что мне и без него было хорошо известно. – На третьем курсе тебе предлагали грант на обучение в Великобритании, но ты отказалась и осталась дома. Была лучшей студенткой не только на своём курсе, но и во всём университете, пока там училась. Но всеми силами старалась не выделяться.

– Ага, – кивнула я с невозмутимым лицом. – И?

– Тебе прочили великолепную карьеру, многие были уверены, что ты станешь адвокатом, вторым Фёдором Плевако. И каково же было всеобщее удивление, когда лучшая студентка, гордость университета, вдруг после получения диплома взяла... и устроилась помощницей к не блистающему особыми талантами, но очень популярному у женщин Максиму Емельянову.

– У нас роман, – пропела я с самым невинным видом. – И работаю я на него, потому что хочу быть рядом.

Гриша рассматривал меня с минуту, а после громко рассмеялся, запрокинув голову назад.

– Так могла бы поступить впечатлительная барышня, которая росла на романах сестёр Бронте. Но не расчётливая малышка, у которой всегда первым включается мозг.

– На самом деле, он у меня слабенький, – поделилась я сокровенным шёпотом. – Я про мозг, если что.

– Знаешь, что о тебе говорят в нашем кругу?

– Расскажи, – предложила без особо энтузиазма. – Узнаю.

– Что ты умная, практичная, последовательная. Способна на длительную, монотонную работу. С огромной силой воли и способностью быстро мобилизоваться в экстренных условиях. И при всём этом ты очень часто, даже слишком часто, пытаешься создать о себе впечатление полной дуры.

– Люди преувеличивают мои достоинства, – список моих характеристик был весьма сомнительным.

– Возможно, – быстро согласился Гриша. – Но даже преувеличения строятся на конкретике.

– Никак не пойму, к чему ты ведёшь? – вздохнула я, оглядываясь по сторонам и жалея, что согласилась разделить с ним свой утренний кофе.

– Зачем ты работаешь с Максом? – наконец, прямо спросил мужчина. – Он не самый выдающийся юрист, а детектив вообще посредственный.

– «Я испытываю нежность к калекам, бастардам и сломанным вещам», – процитировала я.

– А если серьёзно? – не оценил моё познание современной литературы Гриша.

– А если серьёзно, мне надо в туалет, – сообщила я, поднялась из-за столика. Глазами указала оставаться на месте приподнявшейся следом за мной Нисе, и направилась к туалетным комнатам.

На самом деле, мне туда не хотелось, но внезапное появление Григория и его слишком личные вопросы настораживали. Что-то во всём этом было не так, что-то не складывалось…

Быстро умывшись под краном, я вытерла лицо сухим одноразовым полотенцем, помыла руки, постояла у зеркала, рассматривая своё лицо и, не придумав ничего лучшего, направилась обратно за столик.

У порога, отделявшего зал от коридора, ведущего к дверям с табличками «М» и «Ж», притормозила. Не знаю, почему, возможно, сработала интуиция. Остановившись, я аккуратно выглянула из-за угла. Столик, за которым остались Ниса и Гриша, находился слева, а сам Григорий в этот момент сидел боком ко мне.

Я увидела, как зашевелились губы Нисы. С выжидающим взглядом она что-то спросила у нашего нового знакомца. В ответ Гриша отрицательно покачал головой, поднял руку и потёр шею. Жест показался мне нервным, призванным сдержать сильные эмоции, но важнее было другое. Дотронувшись до шеи, Гриша отодвинул ворот рубашки, и я увидела тату. Очень характерное тату. Более того, точь-в-точь такое же я видела совсем недавно.

– Твою мать! – сквозь зубы выругалась я и поспешила к подруге.

Подлетев к столику, одним махом опрокинула в себя остатки кофе и протараторила:

– Извини, нам пора бежать. Мне только что позвонила бабушка, она у меня старенькая, знаешь ли, постоянно попадает в разные истории. Вот и сейчас, зашла в ванную, закрыла дверь, а открыть не может. Представляешь? Надо бежать, вызволять старушку. Так что, извини, но разговор нам придётся отложить.

Выпалив всё это на одном дыхании, я подхватила под локоток впавшую в оторопь Нису и потащила на выход. По дороге подруга попыталась что-то спросить, но я цыкнула на неё, показав исподтишка кулак. Ниса захлопнула рот, для верности сжала зубы покрепче, отчего её лицо стало выглядеть так, словно у подружки прихватил желудок.

Гриша не пытался что-либо спрашивать, как не пытался и остановить наш слаженный дуэт, бодро провальсировавший на выход в позе маленьких утят.

Глава 20

Едва оказавшись на улице, Ниса озаботилась благополучием и комфортом Григория, спросив:

– А как он доберётся на работу? Ключи остались у тебя.

– Такси вызовет, – рыкнула я. Ехать куда-либо на машине следователя теперь отчаянно не хотелось, но возвращаться сейчас было бы очень подозрительно.

– Садись в машину, – скомандовала я, устраиваясь за рулём.

Ниса подчинилась, и вскоре мы двигались в сторону центра.

– Твоя бабушка правда застряла в ванной? – с тревогой поинтересовалась Ниса.

– Моя бабушка – умная и красивая женщина, а не бестолковая кошка. Конечно же, нет! – отрезала я.

– Уф, – облегчённо выдохнула Ниса, отирая лоб. – А то я начала думать, у кого можно одолжить болгарку.

Я оторвала взгляд от дороги и уставилась на подружку.

– Что? – не сообразила она.

– Моя бабушка живёт в обычной двушке в спальном районе, а не в железном бункере! – возмутилась я. – Для каких целей тебе в панельном доме понадобилась болгарка?

– Ну, кто знает, что за традиции в вашей семье? – развела руками Ниса. – Может, вы предпочитаете отгораживаться друг от друга стальными перегородками.

– Ага, боимся, что унитаз украдут, – закатила я глаза.

– Почему мы так много говорим об унитазах в последнее время? – задалась вопросом Ниса, который я благополучно проигнорировала.

– Ты знакома с моей бабушкой, не раз пила у неё дома чай с пирожками. Как, по-твоему, она похожа на Фантомаса?

– Год назад, – рассеянно заметила Ниса, поглядывая в окно. – Последний раз мы встречались год назад.

– И что?

– Всё могло измениться! – воскликнула Ниса, но после вздохнула, провела ладонью по коротко стриженным волосам, приглаживая свой чуть взъерошенный бобрик, и спросила: – Ты мне лучше скажи, куда мы так резво мчим? Ты в жизни не ездила на скорости выше семидесяти километров, а сейчас, вон, почти сто выжимаешь.

– Машина не моя – не жалко, – пожала я плечами, но сразу начала замедляться, потому что подруга была права. – Ты заметила?

– Что? – начала вертеть головой по сторонам Ниса.

– Татуировку на шее у Гриши, – проговорила я, внутренне содрогаясь. – Волк.

– А-а-а-а, – глубокомысленно протянула Ниса, а дальше недоумённо: – И что?

– Ничего, кроме того, что такую же татуировку я видела буквально на днях, – процедила я сквозь зубы.

– Где? – подпрыгнула банши.

– На шее у бармена, который работает там же, где трудилась первая жертва.

– В баре, где управляющая отъехала на тот свет аккурат после вашего с Русей появления? – прищурилась Ниса.

– В точку, – кивнула я.

– Может быть, просто совпадение? – предположила подруга.

– Одинаковые тату на одном и том же месте у двух разных людей, которые вроде как не имеют ничего общего? – скривилась я, не оценив мысль.

– Сейчас татуировки даже у бродячих собак имеются, – справедливо отметила подруга. – Ничего удивительно в том, что тебе встретились похожие рисунки на разных людях.

– В том-то и дело, Ниса, – стукнула я ладонью по рулю. – Они не просто похожие, они буквально идентичные до последней чёрточки.

– Откуда ты можешь знать? Ты что, стояла, рассматривала и сравнивала?

– Нет, но я не жалуюсь ни на память, ни на зрение, и могу поклясться, что это не просто случайность, – не отступала я.

– Ладно, хорошо, – смирилась Ниса, устав спорить. – Допустим, у бармена и этого твоего следака одинаковые татухи. Что дальше?

– Надо узнать, что их связывает, – стала я размышлять вслух.

– Один и тот же тату-мастер с набором шаблонных рисунков? – как бы невзначай пробормотала Ниса, отводя взгляд. Она определённо считала, что я просто зациклилась.

– Может быть, – хмыкнула я. – Может быть, они просто забивались в одном и том же месте у человека с крайне убогой фантазией. А может быть... Ты знаешь, что в былые времена нательные рисунки использовались как способ идентификации? Они демонстрировали принадлежность к определённой группе – банде, семье, роду.

– А ещё раньше, – вставила Ниса с заметной иронией, – татуировки делали себе шаманы, вожди племён и японские императоры. Последние, кстати, любили бить хризантемы. Но это не значит, что повстречавшийся вам с Русей бармен или твой приблудный Гриша шаманят по ночам, прыгая вокруг костра, или же управляют племенем! Про японских императоров я промолчу, ни тот ни другой не тянут ни на японца, ни на императора.

– Не преувеличивай, а? – попросила я, заезжая во двор жилой многоэтажки.

– Что мы здесь забыли? – угрюмо поинтересовалась Ниса, недовольно рассматривая огромные полосатые шорты, вывешенные на всеобщее обозрение прямо неподалёку от детской площадки. Радостно развеваясь на ветру, они больше напоминали чехол для дирижабля. – Из него можно мне платье сшить. И ещё на кофточку останется.

– Оставь чужое бельё в покое, – попросила я, выбираясь из авто. – Именно здесь, если бармен дал мне правильный адрес, должна проживать подружка первой жертвы, Наталья Фомина. Скорее всего, она не сменила квартиру, а значит, здесь же и убили первую жертву.

– Стальные у девчонки нервы, если она продолжает жить там, где подругу в буквальном смысле порвали, как тузик тряпку, – проворчала Ниса, которая сегодня била все рекорды по вредности.

Она нехотя выбралась следом за мной, продолжая болтать:

– Слушай, а может, мы не будем во всём этом ковыряться, а? Давай просто оставим всё как есть. А там… как-нибудь само всё разрулится.

– Не получится, – покачала я головой, переступая через кусок разбитого бордюра. – Мы и так уже вляпались по самые уши. Идём.

Я решительно направилась к ближайшему подъезду, но оказалось, что нужная нам шестьдесят пятая квартира находилась в соседнем, на пятом этаже.

– Блин, вообще не понимаю, зачем мы сюда припёрлись, – не успокаивалась Ниса, ноя позади, пока я настойчиво тыкала в кнопку звонка, расположенного рядом с простенькой коричневой дверью, выполняющей свои функции лишь номинально. Вынести такую смогла бы с полпинка даже Руся. – Что ты хочешь у неё узнать?

– Заткнись, а? – поморщившись, попросила я. – И так нервы ни к чёрту.

Послышался звук открывающегося замка, но не в той двери, что нас интересовала, а напротив.

Мы с Нисой синхронно обернулись.

– Вы к кому? – строго поинтересовалась женщина весьма занятной наружности. Худая, высокая, касающаяся начёсанной макушкой дверного косяка. Завёрнутая в чёрно-белый махровый халат, подпоясанный высоко у груди, и отчаянно гармонирующий с выкрашенными в чёрно-белый цвет волосами. Незнакомка напоминала ожившую шахматную доску.

– Здравствуйте, – решила я начать с вежливости. – А мы к Наташе Фоминой пришли. Работаем вместе. О несколько дней на службе не появлялась, вот мы и забеспокоились, вдруг случилось чего. Вы не знаете, она дома?

Тётка ещё раз окинула нас с Нисой оценивающим взглядом, презрительно хмыкнула и заявила:

– Заходите, в ногах правды нет. Натка ваша всё равно умчалась, но должна скоро появиться.

– Откуда вы знаете? – приближаясь, спросила я. Ниса сохраняла молчание, но последовала за мной.

– Виделись мы с ней сегодня, она сказала, что ей надо в магазин за продуктами. Я заодно попросила в аптеку зайти, лекарства мне купить. Проходите.

Женщина скрылась в глубине квартиры, оставив нас разуваться в коридоре.

Глава 21

– Может, не пойдём, а? – тихо зашептала мне в ухо Ниса, вцепляясь в локоть мёртвой хваткой. – Тётка похожа на Круэллу из мультика.

– Предлагаешь держать её подальше от наших далматинцев? – покосилась я на подругу.

– У нас нет далматинцев, – растерянно моргнула Ниса.

– В таком случае мы можем быть спокойны, не правда ли? – округлила я глаза, вырвала из её цепких пальцев свой локоть и быстро сбросила обувь.

– Может, заведём собаку? – вдруг ни с того, ни с сего предложила Ниса.

Я обернулась, выразительно выгнув брови.

– Мы заведём? – переспросила я. – Мне не нужен ещё один питомец, у меня уже есть бесполезное назойливое существо, которое не даёт мне спать по ночам. Это ты!

И, подтолкнув Нису вперёд, я проследовала на звук закипающего чайника.

Когда мы вошли, женщина расставляла чашки на столе.

– Присаживайтесь, – пригласила она, разливая заварку.

Ниса затормозила на пороге, словно упёртый мул, а потому мне пришлось дать ей чувствительный тычок под рёбра, чтобы она прекратила изображать из себя статую.

Злобно зашипев в ответ, Ниса прошла и села за стол. Я пристроилась рядом, хозяйка квартиры заняла место напротив нас.

Первое время все сохраняли молчание. Женщина задумчиво размешивала сахар в чае, Ниса нервно пучила на меня глаза, а я краем глаза осматривалась.

Женщина жила одна. Об этом явственно свидетельствовали и маленькие кружки «дамского» формата, и небольшие ножи в специальной подставке возле кухонной мойки, предназначенные как раз под узкую женскую руку. В углу тихо гудел небольшой холодильник, такого как раз достаточно, чтобы хранить небольшую кастрюльку супа, парочку йогуртов, пакет молока и овощи для салата.

– Меня Инесса зовут, – с достоинством представилась женщина, проигнорировав отчество.

– Ди, – кивнула я в ответ, – а это Ниса.

– Вы ведь не с Наткиной работы, правда? – вдруг заявила Инесса, подняв на нас взгляд. Для человека, который, судя по всему, переступил через семидесятилетний порог, её глаза отличались удивительной чистотой и ясностью.

– Нет, – честно ответила я, решив, что отпираться бесполезно. С нами либо поговорят, либо выпнут пинком под задницы.

– А как вы догадались? – спросила Ниса, хватаясь за чайную ложечку, хотя что она ею размешивать собиралась – непонятно. Подруга органически не переносила сладкий чай.

– Натка в баре работает, – едко усмехнулась хозяйка квартиры. – Знаю я, кто в подобных заведениях трудится. Либо малолетки, у которых думалка ещё не отросла, либо те, кто в этом деле всю жизнь и уже поздно куда-то метаться. Люди поумнее барами владеют, а не пашут в них по двенадцать часов в сутки.

– Так, может мы как раз из тех, кто поглупее, – предположила я с усмешкой.

Женщина смерила меня пронзительным взглядом.

– Можно прикидываться глупой сколько угодно, вот только от себя самой не убежишь, правда?

– Истинная, – кивнула я, соглашаясь с её словами.

– Задавайте свои вопросы, – щедро предложила женщина, откидываясь на спинку стула. – Хоть вы не из полиции, но отвечу, если посчитаю нужным.

– Уверены, что не из полиции? – криво усмехнулась я, продолжая вертеть в руках кружку. Пить я не спешила, но и отказываться вроде как было невежливо.

– Взгляд у тебя, девочка, не такой, как у полицаев, – чуть прикрыла глаза женщина, продолжая рассматривать меня из-под опущенных век. – Те смотрят цинично и очень устало, а в тебе свет есть. Хоть и слабый.

Я тяжело вздохнула, потому что терпеть не могла, когда мне начинали рассказывать обо мне же.

– Давайте поговорим о ваших соседках, – завела я разговор на другую тему. – Наталья здесь жила с Ольгой, так ведь?

– Да, – кивнула женщина. – Первой въехала Натка, а потом Ольга подселилась. Они на работе познакомились. Обе приезжие, не подумайте, я не сноб, ничего против не коренных горожан не имею, но девочки обе наивные, как божьи одуванчики. Те, кто в городе родился и вырос – они посильнее. Знают, где опасность и куда лезть нельзя.

– О чём вы? – подалась я вперёд. – Куда не туда они влезли?

– В компанию им неподходящую. Ольга покойная построже была, видимо, суровыми родителями воспитанная. Чужих сторонилась, к мужикам не лезла. А вот Натка… та неуёмная. Фильм «Москва слезам не верит» смотрели?

Мы с Нисой переглянулись, а после разом кивнули.

– Там у главной героини подружка была, которая всё хотела удачно замуж выйти, – продолжила рассказывать хозяйка. – Вот Натка из таких, только ума – меньше, чем у белки в парке, и сделать всё правильно она неспособна. Вот и меняет парней, один сомнительней другого. Эта квартира, – женщина дёрнула головой в сторону соседей, – чего только не видела за последний год. Но потом пацаны вдруг пропали. Натка сделалась тише и скромнее. Кудри свои лимонно-зелёные состригла, краситься, как портовая девка перестала, одеваться начала нормально, а не так, словно панель – её дом родной.

– И что же поспособствовало таким переменам? – я внимательно вслушивалась в каждое слово.

– Как и всегда, – взмахнула женщина сухой ладонью. – Мужчина. Видела я его однажды, приходил сюда. Высокий, статный, красивый. Лицо разглядела плохо, но чувствовалось, что он умеет производить впечатление. Знаете, за счёт своей ауры. Она у него такая… сильная. Аура человека, уверенного в себе.

– И обладающего деньгами, – добавила я негромко.

– Конечно, – снисходительно кивнула Инесса, – куда ж без них-то. Такие люди умеют зарабатывать. Вот только, что этот мужчина в Натке нашёл – непонятно. Куцая курица, ни ума, ни внешности, ни фантазии, ни обаяния. Да и потасканная она, по лицу сразу видно, что пропустила через себя едва ли не батальон мужиков. А потом я сообразила, не Натка ему нужна, а Ольга.

Я закусила губу, припоминая, что мне рассказывал Гриша.

– В деле об убийстве Ольги Егоровой имеются показания соседки, которая якобы слышала крики о помощи из квартиры девушек, – произнесла я, внимательно следя за лицом Инессы.

Она ответила сразу же, даже глазом не моргнула:

– Это не я та соседка. Вы могли заметить, что на площадке четыре квартиры, под две с каждой стороны.

Я только успела рот открыть, как меня перебили:

– Нет, вы вряд ли сможете с ней поговорить, если только не хотите попасть в сумасшедший дом.

Ниса закашлялась, подавившись булочкой, любезно предложенной хозяйкой к чаю.

– Она сошла с ума? – сдержанно уточнила я.

– Она уверена, что бедную девочку растерзал большой волк, – иронично отозвалась Инесса, изящно поднося чашку ко рту. – Вы бы не сочли свою родственницу сумасшедшей, если бы она начала вам такое рассказывать?

– Я не специалист по волкам. Да и по сумасшедшим тоже, – пробормотала я и догадалась спросить: – А почему именно волк? В показаниях сказано, что она только слышала рычание из-за стенки, но ничего не видела.

– Может быть, тот, кто её допрашивал, ошибся? Или забыл записать? – безразлично предположила хозяйка квартиры. – В общем, я не знаю, но мне она сказала, что видела огромную тень на лестничной площадке. Уже после того, как крики в квартире стихли. У нас на всех этажах горит свет по ночам, но на нашем лампочка перегорела, а заменить некому. Так что, Анне Ивановне, скорее всего, просто показалось. У страха глаза велики. Но после того, как она начала на каждом углу болтать про оборотней, её сын решил, что маме лучше некоторое время отдохнуть под наблюдением врачей и подальше от телевизора.

– А вы были в ту ночь дома?

– Да, – царственно кивнула женщина. – Но я ничего не слышала. У меня хроническая бессонница, поэтому я вынуждена постоянно принимать таблетки.

– И что? Вы спите так крепко, что не слышите крики из соседней квартиры в доме, где стены чуть ли не из бумаги? – засомневалась я.

– Я сплю так крепко, что, даже если перед нашим домом приземлятся инопланетяне, я узнаю об этом только утром, – пояснила женщина со странной улыбкой.

– Возвращаясь к мужчине, который приходил к девочкам, – напомнила я. – Вы не знаете, как его зовут?

– Я им не подружка, а просто тётка, живущая по соседству, – самокритично рассмеялась Инесса. – Так что, своими сердечными тайнами они со мной не делились. И кавалеров своих не обсуждали.

Раздался звонок в дверь.

– Хотя..., – задумалась женщина, поднимаясь на звук. – Знаете, его лицо показалось мне знакомым. Как будто он какая-то знаменитость. Возможно, он просто на кого-то похож?

Сказав так, она отправилась открывать дверь. Я подхватилась и пошла следом. В итоге к двери мы подошли втроём: Инесса, я и поставившая перед собой цель дожевать булочку Ниса.

– Кто там? – поинтересовалась хозяйка.

– Инесса Владимировна, – прозвучал высокий женский голос. – Открывайте, это я, Наташа.

Женщина щёлкнула замком и распахнула дверь.

Глава 22

– Вот, купила всё, как вы просили, – не поднимая головы, доложила темноволосая девушка. Порывшись в пакете, который держала в руках, она вытащила другой, поменьше. – Держите, там таблетки и сдача.

– Спасибо, Наташенька, – поблагодарила женщина и сообщила: – А к тебе гости пришли.

Девичья, стриженная под каре головка вскинулась, и на нас с Нисой уставились красивые серые глаза с отчётливо сквозившей в них тревогой.

– Кто вы? Что вам нужно? – Наталья испуганно попятилась.

Я, к тому времени уже успевшая обуться, выскочила из квартиры и перегородила дорогу Наталье, которая собралась рвануть вниз по лестнице.

– Не бойтесь, – я схватила тонкую дрожащую руку. – Меня зовут Ди, а это Ниса, моя подруга.

Ниса отсалютовала перепуганной девушке надгрызенной булкой.

– Мы хотим задать пару вопросов о той ночи, когда погибла ваша подруга, – миролюбиво проговорила я, стараясь выглядеть максимально безвредно.

– Я ещё в прошлый раз рассказала полиции всё, что знала, – дрожащим от страха голосом бросила девушка и попыталась вырваться. Но я была сильнее.

– Знаю, но у нас появились дополнительные вопросы, – с нажимом произнесла я, усиливая хватку. – Вы можете ответить на них здесь, сейчас, нам. А можете сопротивляться и тогда вас вызовут в отделение повесткой. А в отделении с вами будут беседовать не две милые понимающие девушки, а взрослые злые мужики, сидящие в грязных задымлённых кабинетах и привыкшие допрашивать опасных преступников. А потому методы у них соответствующие.

Плечи девушки вмиг поникли, она опустила голову и покорно вымолвила:

– Хорошо.

Я отступила чуть в сторону, давая Наталье возможность открыть дверь в квартиру и при этом следя, чтобы она вновь не попыталась покинуть нас не прощаясь. Но, кажется, девушка оставила мысли о побеге.

Переступив через порог, она бросила сумку и пакет на пол, и прямо в обуви потопала в комнату. Я сделала знак Нисе, кивком головы попрощалась с наблюдавшей за всем происходящим Инессой, и последовала за Натальей.

Девушка сидела в комнате на диване, сжавшись и прижимая к груди мягкую игрушку. Кажется, это был сиреневый медведь с жёлтым бантом на шее. Сложно было понять, Наталья так его стиснула, что игрушка превратилась в пушистый ком чего-то яркого.

– Как вы себя чувствуете? – мягко спросила я, присаживаясь в кресло напротив. Ниса заняла позицию за моей спиной, потому что больше посадочных мест не осталось. Узкая односпальная кровать с не заправленным, скомканным в одну неприятную кучу постельным бельём казалась слишком личным местом.

– Моя подруга погибла, – огрызнулась девушка. – Как вы думаете, как я себя чувствую?

– Не знаю, потому что не умею читать мысли, – холодно ответила я, отчего барышня, всеми силами пытавшаяся быть дерзкой, отчётливо вздрогнула. – Давайте так, вы честно и быстро отвечаете на вопросы, а мы также быстро уходим и не возвращаемся. Идёт?

Девушка кивнула, неловко попытавшись заправить короткую прядь волос за ухо. Кажется, Наталья недавно подстриглась и ещё не привыкла к новой длине. Выглядела она при этом не очень, под глазами пролегли тёмные, практически чёрные круги, тонкая кожа отливала нездоровой синевой, а руки подрагивали.

– Итак, в день убийства ваша подруга позвонила вам. И заявила, что не придёт на работу. Причиной прогула была названа встреча с парнем, имени которого вы не знаете, так? – начала я.

Наташа кивнула, ещё сильнее стискивая несчастное плюшевое создание в своих руках.

– Вы солгали, – уверенно заявила я.

Девушка содрогнулась всем телом и подняла на меня испуганные глаза.

– Верно? – притворно улыбнулась я. – Это неправда.

– П-п-п… правда, – не с первого раза выговорила подружка убитой. – Всё так и было.

– В отлынивание от оплачиваемых обязанностей и звонок, сопровождавшийся просьбой подменить, я верю. А вот в то, что вы не знаете, с кем у Ольги была назначена встреча – нет.

Наталья остервенело помотала головой из стороны в сторону, сжимая бледные губы.

– Знаете, и именно поэтому вы так испуганы, – понизив голос, произнесла я. – Вы боитесь ходить на работу, начали пить, – я указала на несколько пустых бутылок из-под крепкого, но дешёвого алкоголя, притаившихся под столом. – И наверняка не покинули бы эту квартиру, если бы вам не надо было покупать еду и другие бытовые, но очень необходимые вещи, вроде туалетной бумаги. А ещё соседка напрягла вас заданиями, и вы не смогли ей отказать. Решили, что днём в людном месте вроде супермаркета с вами ничего не случится. Но по ночам вы не спите, сидите, зажавшись в углу, вслушиваясь в каждый шорох за дверью. Кстати, «крепость» ваша ненадёжная. Моя подруга, – я указала себе за спину, – сможет сломать её одним ударом ладони. Но если вы нам всё честно расскажете, мы вам поможем. Заберём вас с собой и укроем в месте, где вас никто не найдёт. Поверьте, пока мы рядом, вам нечего бояться, но как только мы уйдём, вы останетесь один на один со своими страхами и... их причиной.

– Вы.... вы правда можете мне помочь? – глаза девушки расширились. Её ужас лишь усиливался с каждой минутой, но в голосе послышалась надежда.

– Правда, – подала голос Ниса. – Защита свидетелей называется, может быть, слышали?

Наталья кивнула.

– Ладно, я всё расскажу, – она ещё раз нервно попыталась поправить волосы. – Спрашивайте.

– С кем собиралась встретиться Ольга?

Наталья всхлипнула, вытерла нос рукавом спортивной куртки и начала рассказывать:

– С Дмитрием Александровичем.

– Как пафосно, – зафыркала Ниса. – Прям по имени-отчеству! В койке ты к нему также обращалась?

Щёки девушки вспыхнули красным румянцем.

– Я с ним не спала! Он... он на Лёшку запал, хотя сначала за мной ухаживал. Мне так обидно было! Мужик-то шикарный! Взрослый, умный, богатый, влиятельный! Такого в загс затащи и считай, что жизнь удалась! Но потом что-то пошло не так, он начал меня игнорировать, словно нет меня и всё тут! Проходил мимо не глядя, как будто я пустое место. А потом Лёшка мне всё рассказала, просила не обижаться, клялась, что не специально его у меня из-под носа увела. И вообще, он сам первый начал. Я сначала психовала, мы даже поругались на этой почве, а потом я решила, что раз так, значит так. Пусть подружка свою жизнь устроит, а я буду рядом. Она из дерьма выберется и меня с собой прихватит. Лучше ведь иметь подружку с хорошим мужем, чем вообще ничего! А потом её убили! И теперь мне очень страшно, потому что я знаю: в этот день она с ним должна была быть! Но он живой! Ходит как ни в чём не бывало! Улыбается! Значит, либо он её убил, либо кто-то, кого он знает или видел, потому что они были вместе! Но если это он, то он знает, что я знаю, что это он! И придёт за мной, потому что так всегда бывает, свидетели никому не нужны!

– Так, стоп! – заорала я, не выдержав этого бестолкового словесного потока с чередой местоимений. – А теперь по порядку. Кто такой Дмитрий Александрович?

Наталья судорожно выдохнула и сгорбилась.

– Да хватит сжиматься! – вдруг прикрикнула на неё Ниса. И даже я подскочила от неожиданности. – И так уже можешь в кошачью переноску поместиться! Ничего с тобой не случится, говори смело.

Девушка покосилась мне за плечо, сомневаясь в нашей способности обеспечить её защиту, но всё же чуть увереннее проговорила:

– Лозовский – это наш преподаватель по экономике.

В моей голове что-то оглушительно щёлкнуло.

– Стоп! – подхватилась я. – Как ты сказала? Лозовский?

– Да, – девушка медленно отодвинулась от меня подальше. – А что?

– Да, Ди, – произнесла Ниса. – Ты чего скачешь как бешеный кузнечик?

– Ничего, – медленно покачала я головой, опускаясь на место и едва не промахиваясь мимо кресла. Ниса успела поддержать меня под локоток, пристраивая на мягкое сидение. – Рассказывай дальше.

– Он... – заговорила Ната и запнулась. – Он начал преподавать у нас со второго полугодия. Вообще, обычно так не делается, в смысле, на середине учебного года преподавательский состав не меняется. Но наша прежняя преподша, читавшая экономику, попала в больницу. Врачи сказали, что это надолго, в смысле, лечиться она будет не один месяц. И ректор позвал своего друга дочитать нам этот предмет, потому что на летней сессии мы должны сдавать экзамен. Едва только Лозовский появился, как все девочки сразу же в него влюбились. А как не влюбиться? Ведь он такой… красивый, строгий, холодный, загадочный.

В тоне девушки послышались мечтательные нотки и завистливые вздохи.

– Прям мечта подростка, – хмыкнула Ниса, пристраиваясь на подлокотник кресла.

– Если бы вы его видели, вы бы тоже в него влюбились! – насупилась Ната. –На него даже наши пенсионерки смотрят горящими глазами. А вот он ни на кого не смотрел. Многие гадали, есть ли у него жена или девушка, но выяснить это так никому и не удалось. Поговаривали, что его видели пару раз с какой-то красоткой восточной внешности, но они вроде как вели себя очень по-деловому, скорее, как партнёры, а не любовники. А потом я с ним случайно столкнулась на работе. Он пришёл в наш бар со своими друзьями и увидел нас с Лёшкой. Сначала виду не подал, что мы знакомы, а потом, в университете, попросил остаться после пар. Спрашивал, почему мы так редко ходим на учёбу и связано ли это с работой. Говорил, что мы достойны лучшего. В общем, после этого он ещё несколько раз заглядывал к нам в бар, но всегда с друзьями. Их у него полно, и всё ему под стать, богатые и деловые. А потом вдруг пришёл одни и остался до конца смены. Я в тот день уходила последней и должна была закрыть бар. Выхожу, а у входа стоит красивая чёрная иномарка, и из неё мне навстречу выходит Дмитрий Александрович. В тот день он подвёз меня домой, я пригласила его на чай и...

– После «и» можешь не продолжать, и так всё понятно, – фыркнула Ниса.

– Нет, вы не понимаете! – залепетала Ната. – Ничего не было! Мы действительно просто пили чай и разговаривали до самого утра. Он такой... такой... В общем, к утру я поняла, что влюбилась в него по самые уши. И мне казалось, что я ему тоже нравлюсь. Он ещё несколько раз подвозил меня домой, но никаких шагов к сближению не делал. Просто расспрашивал про мою жизнь, про жизнь Лёшки. Это было так здорово, с кем-то поговорить, рассказать про свою жизнь. Он так внимательно слушал, как будто хотел меня понять! Понимаете?

Мы с Нисой переглянулись.

– Понимаем, – вздохнула я. – Взрослый опытный мужик задурил голову наивной девчонке, привыкшей общаться только со своими одноклассниками.

– Ага, а там и общения как такового нет, одни шуточки да грязные намёки, – поддержала меня подружка.

– Что было дальше? – спросила я у глядящей на нас Натальи.

– Он вдруг... пропал, – всхлипнула она. – Ни звонков, ни сообщений, ни встреч. Ничего. Я пыталась заговорить с ним в университете, но он лишь коротко отвечал: «Занят», и быстро уходил. Я подумала, может быть, у него проблемы на работе, нам ведь говорили, что у него собственный бизнес. Что-то там, связанное с ресторанами и гостиницами. А потом Лёшка мне всё рассказала... что он пригласил её на свидание. Не знаю, было у них что-то или нет. Я не спрашивала. Но то, что он был в ней заинтересован – это точно. Потом уже, вспоминая наши разговоры, я поняла, что многие его вопросы относились именно к ней, к Лёшке. Я думала, он спрашивает про неё просто так, чтобы разговор поддержать, а оно вон как оказалось.

– В день гибели у Ольги было назначено с ним свидание?

– Да, – потёрла и так сильно раскрасневшийся нос Ната. – Она позвонила и сказала, что он неожиданно попросил о встрече. Была так... взбудоражена этим. Хотела подготовиться, ведь это должно было стать официальным началом их отношений!

– Почему ты соврала полиции? Он тебя заставил? – сжала руки в кулаки Ниса, всегда готовая броситься на защиту слабых.

– Нет, я просто...

– Просто хотела его прикрыть, а потом использовать это против него, – догадалась я. Мотивы девчонки были написаны у неё на лице. – Дай угадаю, ты ему позвонила и потребовала что-то за молчание, так?

Ната повинно склонила голову, пряча лицо, но потом кивнула, подтверждая мои слова.

– И какие же условия ты ему поставила? Деньги? Или сразу замуж?

– Я просто сказала, что соврала полиции ради него, – прогундосила Ната куда-то в область своих коленок, в которые уткнулась носом. – А он сказал... сказал... что не понимает, о чём я толкую. И что мне стоит держать свои фантазии при себе, а ещё лучше – подлечиться. Потому что здоровье – это главная ценность для любого человека, которой очень легко лишиться.

– Это была угроза? – покосилась на меня подружка. – Я немного не поняла.

– Думаю, что да, это была угроза, – заключила я. – Наташа, сейчас я задам тебе вопрос, который может показаться странным. Но ты должна ответить на него честно. Это важно. От твоего ответа зависит очень многое.

Девчонка стала похожа на глубоководного кальмара, которому на щупальца наехал бронетранспортёр.

– Какой вопрос? – пискнула она, уставившись на меня выкатившимися глазами.

– Ты жила с Ольгой не один день, так? Вы спали в одной комнате, работали вместе, каждый день виделись.

– Не каждый, – вновь выдавила Наташа, едва вразумительным писком, напоминая летучую мышь.

– Успокойся, ладно? Я всего лишь хочу знать, было ли в поведении твоей подруги что-то странное? Может быть, она пропадала по ночам или у неё были какие-то странные предпочтения в еде? Она ненавидела какие-то конкретные продукты или странно реагировала на обычные для других вещи?

Наташа на мгновение отвела взгляд, а после её глаза вернулись ко мне, но теперь в них читалось изумление пополам с паникой.

– Она боялась огня, – громко прошептала Ната. – Шарахалась, даже когда рядом кто-то спичку поджигал. И едва не орала при виде зажигалок. За свои деньги заменила в нашей квартире старую газовую плиту на дорогую индукционную. Вообще не переносила вида пламени! И фильмы из-за этого выключала! Я как-то купила свечки, маленькие такие, с ароматом. Так она их в окно вышвырнула.

Мы с Нисой переглянулись.

– Ты спрашивала, почему? – спросила подруга.

Ната махнула головой.

– Лёшка говорила, что у неё дома случился страшный пожар. Ей тогда было семь лет. С тех пор она боится всего, что связано с открытым огнём.

Я встала.

– Собирайся, мы забираем тебя с собой. Собери вещи, но немного, где-то на неделю-две.

Ната выпрямилась и посмотрела на меня большими глазами. Ну, точно летучая мышь.

– Быстро! – прикрикнула я, чтобы она вышла из ступора.

Девчонка подскочила и заметалась по квартире.

Глава 23

– Огонь? – пробормотала я задумчиво. – Кто может бояться огня? Оборотень? Вампир?

– Да кто угодно, переживший пожар, – бросила Ниса. – Огонь – это стихия, которая пугает всех. Независимо от происхождения. Ты тоже боишься огня, хотя ты не вампир и не оборотень.

– Я не нахожу огонь приятным для себя, – ответила я, размышляя. – Но не буду убегать в ужасе при виде зажжённой газовой конфорки. А если предположить, что пожар был неслучайным?

– Я сейчас! Я быстро! – прокричала нам Ната, ураганом проносясь мимо.

– Я так поняла, ты с этим господином Лозовским встречалась, да? – негромко проговорила подруга. Мы обе наблюдали за тем, как Ната беспорядочно запихивала в дорожную сумку футболки и джинсы.

– Не я, а подруга Макса, – и громче заметила, обращаясь к Нате: – Много не бери, всё равно тебе не понадобятся наряды на выход.

Девчонка кивнула, отбросила ворох одежды в сторону и унеслась в ванную.

– Она напоминает беспокойного пекинеса, – пробормотала Ниса.

– И тебе этого пекинеса охранять, – заявила я, направляясь к выходу.

– Что?! – возмущённо взревела подружка.

– А ты предлагаешь поселить её у меня? – бросила я через плечо. – В моей квартире и так уже живут двое – ты и Руся. И раз твоё жилище пустует, отвези туда Нату. Там её никто искать не будет. А если и будут, то дважды подумают, прежде чем вламываться в дом банши.

– А почему именно ко мне? У Руси тоже полно места, – начала ныть Ниса.

– Да, конечно, – согласилась я. – И Руся отлично сможет защитить девушку в случае нападения, да? Например, наслав на обидчика вдохновение к танцам!

– А что? Хорошая идея, – согласилась Ниса, выходя под ручку с бледной Натой. – Пока враг будет кренделя отплясывать, они успеют сбежать! А если серьёзно, то она же умеет управлять ментальным состоянием человека, вот и заставит врага в испуге бежать.

– Временное манипулирование ментальным состоянием не самое мощное оружие в битве с тем, кто хочет тебя убить. Кроме того, мы обе знаем, что эффект зависит от степени внушаемости человека, – отрезала я и с улыбкой добавила: – Смирись. Теперь девчонка – твоя ответственность.

Что там дальше шипела Ниса, я не слушала.

Мы быстро спустились, загрузились в машину, и я повезла своих пассажирок домой к Нисе. Во время поездки особенно не разговаривали, вернее, Ниса попыталась, но я врубила музыку на полную громкость, и пока сзади сидящие содрогались всем телом на особенно низких частотах, я размышляла о том, что делать дальше.

Высадив двух недовольных барышень, вернее, одну недовольную и одну перепуганную у дома Нисы, порулила в офис.

За стойкой администратора царила пустота и уныние, Макс отсутствовал, а наш компьютерный гений заперся у себя в коморке, не реагируя на существование других живых существ во вселенной.

Пройдя в свой кабинет, я закрыла дверь и взялась за телефон, набрав номер Макса:

– Ты где? – спросила я, едва друг произнёс: «Алло».

– На деловой встрече, – странным голосом ответил Макс.

– М-м-м-м, – промычала я, а после едко заметила: – Встречи, которые проводятся в спальне, не могут называться деловыми.

– Моя личная жизнь – не твоё дело, – разозлился друг и включил босса, что означало подтверждение моих догадок. Макс всегда так делал, когда понимал, что неправ, но не желал признавать очевидное.

– Конечно, конечно, – пропела я. – Зачем мне лишний геморрой! Но смею напомнить, что именно ты пожелал заниматься расследованием убийства сестры твоей подружки.

– У тебя есть новая информация? – моментально перешёл в рабочее состояние босс. Вернее, попытался это сделать.

– Кто знает, – загадочно вздохнула я. – В общем, надень штаны, почисти зубы, выпей кофе и вызови себе машину, потому что я жду тебя в офисе. Своего ночного делового партнёра можешь оставить дома.

Я повесила трубку. Думать о том, с кем Макс резвился ночью, не хотелось. Да и времени не было, потому что я уже набирала новый номер.

– Зачем ты мне звонишь? – спросил мужской голос после того, как я устала ждать и собиралась сбросить вызов. – Соскучилась или мёд кончился?

– Соскучилась, – выбрала я первый вариант. – Давно не виделись.

– Больше года, – уточнил он. – Но кто считает?

– Я. И хочу это исправить, – моя довольная улыбка растянулась до самых ушей. И хотя я знала, что видеть он меня не может, но ведь может почувствовать. – Сегодня в двенадцать, на нашем месте.

– Я подумаю, – ответил голос и бросил трубку.

– М-да уж, – проговорила я, обращаясь в пустоту. – Чрезвычайно содержательная беседа.

Собралась отложить телефон, как он вновь завибрировал. Решив, что это мой предыдущий собеседник, я, не глядя на экран, ответила:

– Соскучился? – подражая его манере, спросила я. – Или солёные огурцы на винегрет закончились?

– Что такое винегрет? – ответил мне голос, который я совершенно не ожидала услышать.

Я замерла, а после медленно проговорила:

– Здравствуй... папа. Или мне следует обращаться к тебе Ваше Королевское Величество?

– Ты же знаешь, что в этом нет необходимости, – ответил отец после минутного молчания. Кажется, родитель размышлял, в каком я находилась настроении и был ли вообще смысл вести со мной разговор. Хотелось ему сообщить, что в нашем общении как минимум лет пятнадцать не было никакого смысла, но ещё сильнее хотелось узнать, зачем он звонит. Это я у него и спросила.

– Нам надо встретиться, – ответил папа.

– Извини, у меня плотный график, – поспешила ответить я, зашуршав страницами ежедневника, который, как не пыталась себя приучить, всё равно не вела. Но на рабочем столе он у меня лежал, как безмолвное напоминание о собственной неорганизованности, белея незаполненными страницами.

– Ладно, – на удивление легко согласился король. – Когда ты освободишься?

– Без четверти никогда, – заявила я, громко захлопнув блокнот. – Тебя устроит? Раньше не смогу, прости, всё очень плотно забито.

– Хватит, – оборвал он меня тем тоном, которому его подданным обычно очень трудно противостоять. Но меня он лишь раздражал ещё сильнее, вызывая глупое подростковое желание устроить бунт на корабле. Ну, просто так, из любви к процессу. – Я не ради словесных перепалок прибыл на этот берег. Нам нужно поговорить. Срочно.

– Так, мы вроде и сейчас не молчим, – отметила я очевидный факт.

– Поговорить лично, – с нажимом произнёс отец. – Или ты встретишься со мной, или я отправлю свою стражу привести тебя во дворец. Силой.

Я вздрогнула. Если уж дело дошло до таких угроз, значит, всё очень серьёзно.

– Вечером у бабушки. Я приеду.

– Хорошо, дочь, надеюсь, ты сдержишь своё обещание.

Ничего не ответив на этот выпад, я отбросила трубку, которая улетела куда-то в угол и приземлилась на пол.

Папа никогда со мной не церемонился. Впрочем, как и со всеми остальными членами своей семьи....

Дверь распахнулась в тот момент, когда глаза защипало, а к горлу подступил тугой комок.

– Ты что, спишь на рабочем месте? – возмутился Макс, влетая в мой кабинет. Пододвинув к себе стул, он грациозно устроился на нём, закинув ногу на ногу.

– Нет, – откашлялась я и потянулась к зеркальцу, чтобы убедиться в отсутствии припухлых век и красных глаз. – Просто устала немного.

– День ещё не начался, а ты уже устала, – бодро улыбнулся начальник, чей задорный вид начал раздражать пуще отцовского голоса.

– Я рано встала. И в отличие от тебя, работаю, – моё справедливое замечание осталось без ответа, вместо этого Макс спросил:

– Зачем звала?

Я отложила зеркальце и произнесла одно слово:

– Лозовский.

Весь задор с Макса слетел, сменившись унынием и недовольством.

– Зачем тебе этот шаромыжник?

– Интересное определение, – оценила я изящество слога своего начальства. – Хотелось бы с ним познакомиться.

– Тебе это ни к чему, – отрезал Макс, скрипнув ножками стула. А может быть, это скрипели его зубы. – От таких, как он, следует держаться подальше.

– Подальше не получится, – разочаровала я друга. – Надо поближе.

– Да что за упрямство такое! – стукнул он кулаком по колену. – Я же сказал, тебе это ни к чему!

Я устало вздохнула, ощущая себя по-настоящему вымотанной. Не как после тяжёлого дня, а как после долгой, ожесточённой битвы длиною в жизнь.

– Макс, я прошу об этом не потому, что мне от скуки заняться нечем, – терпеливо произнесла я. – А потому что это действительно надо. Надо ради дела.

– Рассказывай, – потребовал, в свою очередь, Макс.

– Не могу, – развела я руками. – Прости, но я правда пока не могу.

Макс подозрительно уставился на меня. Несколько минут мы играли в агрессивные гляделки.

– Ладно, – сдался друг. – Многолетний опыт общения с тобой подсказывает, что сопротивляться и допытываться бесполезно, всё равно ничего не скажешь. И сделаешь по-своему.

Я согласно кивнула.

– Я созвонюсь с ним и договорюсь о встрече, – Макс грустно вздохнул и поднялся.

– На сегодня, – с милой улыбкой, но очень требовательно попросила я. – Часиков после двух.

– Это уже наглость! – возмутился Макс от двери.

Я моргнула и заулыбалась шире. Начальник покачал головой и стремительно покинул меня, что-то яростно шепча себе под нос. Может, дьявола вызывал, а может, проклинал тот день, когда мы встретились.

Глава 24

Просидев в офисе чуть меньше часа, я вышла и пешком отправилась на первую запланированную на сегодня встречу. Можно было, конечно, взять так щедро отданную мне машину Григория, но, во-первых, я не была уверена, что она не отслеживается посредством различных технических приспособлений, во-вторых, идти было недалеко, а мне хотелось прогуляться.

Через двадцать минут я была на месте. Прошла вдоль набережной, обогнула памятник известному писателю и устроилась на лавочке, напротив однообразно журчащего фонтана.

Прошло минут десять. Позади меня раздались едва слышные шаги, а после рядом присел мужчина в лёгких светло-синих штанах и белой футболке. Элегантный, как всегда. И красивый до умопомрачения. Как и всегда.

– Привет, – снимая солнцезащитные очки, улыбнулась я, не поворачиваясь к нему, но с наслаждением вдыхая аромат его туалетной воды. Чуть терпкий, с едва уловимыми сладкими нотами, освежающий и очень ему подходящий.

– Хорошо выглядишь, – вместо приветствия произнёс Ян. – Совсем не изменилась.

– И я не изменюсь ещё ближайшие лет триста.

– Нереиды живут долго, – согласился мой собеседник. – Даже слишком долго для этого мира.

– Разве бывает слишком долгая жизнь? – спросила я, прикрывая глаза и подставляя лицо весеннему солнышку.

– Конечно, – невозмутимо ответил Ян. – «Слишком долго» начинается тогда, когда ты теряешь надежду придумать смысл своему существованию.

– Идея поиска смысла жизни переоценена, – я распахнула глаза, проследила за полётом воробья, исчезнувшего в густой кроне старого каштана, и, наконец, взглянула на Яна.

Он всё это время следил за мной.

Высокий, даже слишком. И худой. Но не той худобой, при которой хочется обнять, пожалеть и накормить. А той, которая является следствием долгих и упорных тренировок. И которая, на самом деле, скрывает силу отточенных и крепких мышц.

Молочно-белую кожу идеально подчёркивали длинные, достающие до широких плеч и чуть зачёсанные назад волосы цвета спелой пшеницы, отливающие на солнце золотом. Высокие скулы были такими острыми. Хотелось провести по ним пальцем и убедиться в том, что это лицо настоящее. Довершали картину идеальной мужской красоты пронзительно-голубые глаза с длинными чёрными ресницами, которые были такой редкостью у натуральных блондинов.

– Всё в этом мире переоценено, – криво усмехнулся Ян, отчего его полные изящные губы, которые вызывали совсем не целомудренные мысли, насмешливо изогнулись. – Как и красота.

Он видел меня насквозь.

– Тебе легко об этом говорить, – рассмеялась я, отводя взгляд от того, к кому меня тянуло словно магнитом не первый год. Держалась я всё это время исключительно на одной силе воли. Потому и встречи наши были редкими, ведь с каждым разом я всё сильнее боялась, что не смогу уйти. – Красивые люди любят говорить, что красота не важна. Наверное, потому, что она у них уже есть.

Он всё знал.

А ещё он всё понимал. Даже лучше, чем я сама. Он всегда был лучше меня. Во всём. Меня, ту, чья гордость была выше Эвереста, должно было это задевать. Но не задевало. Всё, что касалось его, всегда было... как будто вывернутым наизнанку.

А ещё рядом с ним было поразительно спокойно. Спокойствие и влечение, такое, от которого начинали мелко вздрагивать колени при одном лишь взгляде – слишком опасное сочетание.

– Не легче, чем тебе, ma petite princesse, – заметил Ян. Он редко обращался ко мне по имени, зато очень любил называть своей маленькой принцессой. Принцессой я была, но уже давно не маленькой. А он не хотел этого замечать. – Но ты же позвала не для того, чтобы полюбоваться моим светлым ликом и отвесить парочку комплиментов, правда?

Я подавила горький вздох, улыбнулась и весело произнесла, отвесив шуточный поклон:

– Конечно, нет, мой Князь. Я бы не стала тревожить Вашу Светлость по столь незначительному поводу.

– Тогда что? – бровь Яна изогнулась, а как глаза потемнели, словно вода в море перед грозой. – Проблемы с кем-то из моих?

Ян был вампиром. Родился вампиром, прожил четыреста лет вампиром и проживёт ещё как минимум столько же, если не найдётся кто-то, кто окажется сильнее его. Принадлежал Ян к старинному княжескому роду и хотя родился четвёртым сыном в семье, а потому не должен был унаследовать власть, после гибели отца и старших братьев, возглавил свой клан. Богатство и заслуги предков позволили ему заявить о своих правах на огромный участок территории и повелевать всеми проживавшими на его земле вампирами. По меркам высокородных вампиров он был странным. Благородному обществу себе подобных предпочитал скромное и замкнутое проживание с небольшим количеством прислуги. Деньгами не кичился, властью не злоупотреблял, о титуле вспоминал редко. Как враги, так и подданные его уважали, без дела не тревожили и послушно соблюдали все установленные Яном законы. Порой находились те, кто желал проверить его на силу и выдержку, но также быстро пропадал. Куда пропадал никто не спрашивал, и я тоже. Со мной Ян вёл себя, как с равной и никогда не требовал соблюдения этикета, хотя по титулу я была ниже Князя, всего лишь принцесса, которая никогда не станет полноправным правителем.

– Нет-нет, – торопливо ответила я. – Мне нужны ответы на кое-какие вопросы, и мне кажется, что именно тебе их стоит задать.

– Тебе кажется? – выгнул светлую бровь Ян.

– Ага, – радостно улыбнулась я, хотя причины для радости отсутствовали. – Креститься пробовала, не помогло, так что, можешь даже не предлагать.

– Интрига, – цокнул языком Ян, устраиваясь поудобнее настолько, насколько позволяла неудобная деревянная скамейка. – Приступай.

Я глубоко вздохнула, потёрла лоб и начала рассказывать. С самого начала, уже не первый раз, но не всё, что знала. Кое-что пришлось утаить.

Закончив, я замолчала, выжидающе уставившись на вампира, одновременно любуясь его красотой и боясь нарушить повисшую тишину, которая, словно незримым куполом, отделяла нас от остального мира.

В это время по набережной со звонким смехом и гыгыканьем бегали дети, с громким хлопаньем крыльев взлетали стаи голубей, через две лавочки от нас мужчины с наслаждением резались в домино, громко стуча костяшками об доску. А мы сидели молча и практически неподвижно, подобно медитирующему Будде.

– Почему ты пришла ко мне только сейчас? – резко спросил Ян. Я невольно дёрнулась, больно ударившись запястьем о кованный каркас лавочки. – Почему не раньше?

– А зачем? – проговорила я, морщась и потирая ушибленное место. – Я не хотела втягивать тебя в свои проблемы. На самом деле, я и по поводу этой встречи долго сомневалась.

– Почему? – отрывисто повторил Ян, не глядя на меня, а вместо этого буквально пожирая глазами фонтан.

– Потому что чем меньше людей замешаны в этой истории, тем лучше, Ян, – вздохнула я и поправила край юбки, чувствуя себя неловко и не зная, куда деть руки. – Но есть кое-что, с чем ты можешь мне помочь.

– И что же это? – зло глянул на меня вампир и это было ему не свойственно. Он редко злился. В принципе редко проявлял какие-либо эмоции, предпочитая сохранять невозмутимое безразличие.

– Я мало что знаю про оборотней, – почесала нос, не понимая причин столь резкого скачка от равнодушия до гнева.

– И было бы замечательно, если бы всё так и оставалось, – сказал, как отрубил Ян.

– Ага, – я почесала нос ещё раз. – Вот только от этих знаний зависит не только жизнь моей подруги, но теперь и моя собственная.

– Ты должна была мне сказать, что на тебя напали, – требовательно произнёс Ян.

Я промолчала. Ян несколько минут наблюдал за моим лицом, а после удручённо покачал головой.

– Ты невыносима, – в итоге заключил он.

– Конечно, нет, – безропотно согласилась я. – Зачем меня выносить? У меня ноги есть и шевелить я ими умею. Если что, сама себя вынесу куда надо.

Несколько мгновений Ян, судя по выражению его вытянувшегося лица, пытался осмыслить сказанное. Напряжённый умственный процесс окончился смешком, перешедшим в громкий заливистый смех.

– Ладно, я расскажу тебе то, что ты хочешь знать, – отсмеявшись, произнёс Ян. – Но только с одним условием.

Я вновь нервно заёрзала, потому что Ян принадлежал к той категории личностей, которые умели хватать все подворачивавшиеся им под руку возможности.

– Ты будешь держать меня в курсе событий, поняла? – повысил он голос.

Я автоматически кивнула, ещё не до конца сообразив, что кроется за этими словами.

– И сообщать мне обо всём! Слышишь, Ди? Обо всём!

Я недовольно поморщилась.

– Прям обо всём – обо всём? Даже если я чихну неудачно, тоже надо будет тебе позвонить и сказать: «Дорогой друг, чихнула так, шо заплевала начальника, полкабинета, прохожего за окном и приблудную соседскую кошку, так не вовремя заскочившую к нам в офис в погоне за мышкой»?

Ян не выдержал и прыснул со смеху.

– Нет, такие подробности можешь оставить при себе.

– Вот-вот, – закивала я. – Так что, ты поосторожнее с требованиями. А то можно на такое напроситься, что сам не рад будешь.

– Знаешь, иногда я смотрю на тебя, – и он действительно посмотрел, чуть отодвинувшись в сторону, – и думаю: почему я до сих пор тебя не убил?

– Может быть, не было основательного повода? – предположила я.

– Поводов было более чем достаточно, – отрезал Ян с самым серьёзным видом.

– Тогда не знаю, – развела я руками. – Как вариант: я вношу приятное разнообразие в серое течение твоей жизни, – и широко улыбнулась. – Со мной не скучно, за это меня и любят.

– Да, наверное, – странным тоном протянул Ян, сопроводив свои слова долгим взглядом, от которого мне почему-то захотелось скрыться.

– Так что, может быть, приступишь к повествованию? – кашлянула я, выразительно глянув на часы. – Хочется поскорее всё узнать, например, кто у оборотней сейчас главный?

– На этот вопрос несложно ответить, – хмыкнул Ян, проводя ладонью по своим волосам. Мне отчаянно захотелось сделать то же самое. Аж руки зачесались. – Вожак.

Я раздражённо закатила глаза.

– Ну, понятно, что не настоятельница монастыря! Я не это имела в виду. Оборотней ведь существует не один вид. Я хочу знать, какая группа контролирует город сейчас?

– Волки, – не задумываясь ответил Ян. – В принципе, как и во многих других городах. Волков большинство, так что, им проще завоёвывать и удерживать власть.

Про волков я знала только одно – с ними не стоило связываться.

– Это плохо, – пробормотала я безрадостно.

– Почему? – Ян безрадостным не выглядел. – Они не лучше, но и не хуже других. Просто волки не так переживают за чистоту своих рядов, в отличие от остальных. Вот и сумели занять лидирующие позиции.

– А ягуаретты? – спросила я.

Ян взглянул на меня с высоты своего роста. Даже в положении сидя он возвышался надо мной, словно скала над морем.

– Когда-то они были известны как одни из самых свирепых оборотней. Злоба взращивалась в них поколениями. Я помню те времена, когда из ягуареттов набирали целые отряды, которые помогали человеческим монархам выигрывать войны и восходить на престолы. Поговаривали, что и среди самих правителей были ягуаретты. А потом что-то пошло не так. Они начали вымирать. В конце концов, их осталась маленькая группка, которая спряталась где-то на краю вселенной.

– Мексика, – произнесла я. – Не такой уж край.

– Для тех, кто едва ли не завоевал весь мир – практически дно, – не согласился со мной Ян. – Они были великими. Но величие своё удержать не смогли.

– Чем больше шкаф, тем громче падает, – поддержала я, хоть и не столь утончённо.

– Ходили слухи, что ягруаретт прокляли. Якобы один из их предводителей силой взял девушку, которая оказалась не такой простой, как могло показаться на первый взгляд.

– Ведьма? – предположила я.

– В те времена, ещё до костров, существовало много могущественных ведьм. Кто знает, на кого мог наткнуться мохнатый. Но учти, это неподтверждённая информация, всего лишь одна из многих легенд.

– Ягуаретты сейчас в городе, – сообщила я на выдохе. – Тот парень, которого убила Ниса, был ягуареттой.

Ян резко развернулся ко мне.

– Откуда ты знаешь?

– Ниса сказала.

– Твоя подружка, – раздражённо зашипел Ян, и мне даже показалось, что его клыки, которые обычно выглядели лишь чуть крупнее обычных человеческих резцов, увеличились в размерах. – Никогда она мне не нравилась. А откуда она узнала, кем он был?

– В той ситуации трудно было не узнать, – пояснила я. – Он начал обращаться, когда напал. Ян, мне надо знать, почему они в городе.

– А если ты узнаешь? Это что-то изменит? Может быть, им просто надоел мексиканский климат.

– Я уверена, что все три нападения были совершены оборотнями, – твёрдо произнесла я. – Характерные такие убийства. И убийцы даже не пытались как-то скрыть свои следы.

– Ты уверена, что их было несколько? – Ян хмуро свёл брови у переносицы.

– Тот, с которым повстречалась Ниса, на момент нападения на третью жертву, лежал у неё дома. Так что, да, убийца не один, а несколько. Возможно, в каждом конкретном случае разный. Только зачем им вдруг понадобилось на девушек нападать? Непонятно. Личная месть? Случайность? Попытка ограбления?

– Весьма глупые мотивы, – вставил Ян.

– А кто сказал, что оборотни умные? – язвительно поинтересовалась я. – Но если на Нису напал ягуаретта, то логично предположить, что и в остальных убийствах замешаны они же. И, Ян, они нападают не на простых девушек.

– На позолоченных? – картинно изумился Ян, прикладывая ладони к щекам.

– Нет, – окинула я его снисходительным взглядом, который больше относился к его слабеньким актёрским талантам. – Все девушки не были людьми, и я уверена, были выбраны не случайно. Смотри сам, Ниса, несостоявшаяся вторая жертва, банши. Элли, третья жертва, беглая сирена. Про первую убитую пока информации мало. Её подруга сказала, что та боялась огня. Но этот страх вроде как являлся следствием пережитого в детстве пожара. И у меня совершенно никаких догадок по поводу того, кем она могла быть.

– Пожар, говоришь? – задумчиво приложил пальцы к подбородку Ян.

– Вампиры с огнём не очень дружат, – осторожно заметила я, краем глаза наблюдая за его реакцией.

– Что ты знаешь о кицунэ? – поворачиваясь ко мне, с хулиганистой улыбкой, спросил Ян.

– Девятихвостые лисы из японско-китайских рассказов, обитающие исключительно в Китае?

– Садись, два, – и вампир легонько щёлкнул меня пальцем по носу. – В Китае кицунэ наиболее распространены из-за особенностей рациона, но встречаются они и в других регионах. У нас тоже имеются, но мало. Сбиваться в группы для ежедневного выживания они не привыкли, это не в их традициях, но своих врагов кицунэ всегда атакуют стаями. Потому что главный враг кицунэ… кто?

Я помотала головой, действительно ощущая себя первоклассницей на уроке: сидеть неудобно, ничего не понятно и настойчиво хочется домой.

– Демоны, известные как онни, – с торжественным видом закончил Ян. – Вопреки распространённому мнению, не все онни плохие. На самом деле, многие из них живут среди людей и занимаются тем, что у них лучше всего получается – охраной и защитой. Онни и кицунэ враждуют ещё с древних времён, кажется, уже никто и не помнит, с чего всё началась, но кицунэ и онни продолжают упорно ненавидеть друг друга спустя века.

– Но почему ты подумал именно про кицунэ? – до меня по-прежнему плохо доходило.

– В облике лис кицунэ способны порождать огонь ударом хвоста об землю.

– Если пожар действительно был, то устроить его мог и человек. Это не трудно. И не обязательно иметь хвост, чтобы чиркнуть спичкой и бросить её в лужу бензина, – слова Яна меня не убедили.

– Но если брать за основу теорию, согласно которой все жертвы нападений были не простыми людьми, а магическими созданиями, то вполне логично допустить, что и пожар, если он был, то был не случайностью и не результатом человеческой деятельности. А лисы очень любят устраивать пожары, зажаривая онни в пламени. Верят, что так они очищают этот мир.

– Но как тогда так получилось, что ягуар-оборотень смог убить демона? Онни ведь должны быть очень сильными!

– Не все, – покачал головой Ян. – Если в том пожаре погибли родители девочки или хотя бы один из них, то это практически лишило её способностей. Маленькие онни очень привязаны к своим родителям. В том числе и потому что именно мама с папой вводят своего ребёнка в основную фазу силы. Там проводится специальный ритуал, на котором требуется использовать кровь предков.

– Хорошо, – хлопнула я ладонями по коленкам. – Итак, что мы имеем? Демон без сил и магии, дочь сбежавшей из дома сирены и банши. Вот как раз Ниса не вписывается в этот ряд.

– Почему же, очень вписывается, – Ян поднялся и протянул мне руку. – Давай пройдёмся, а то у меня уже зад чугунный.

Я наклонилась назад, оценив тот самый зад, который выглядел, как всегда, идеально. Даже штаны не помялись. Вот как он это делал? Как умудрялся оставаться идеальным в любой ситуации?

– Не косись, – со смешком дёрнул меня обратно Ян, укладывая мою руку на свой локоть. – Там нет ничего такого, что достойно подобного взгляда. А по поводу Нисы всё становится понятным, как только мы вспомним, чья она подруга.

– Моя, – проговорила я с недоумением.

– Вот именно, – поднял палец вверх Ян. – Лучшая подруга единственной наследницы Талласа, которая сбежала из дома и, вопреки желаниям коронованных родственников, живёт как простая девушка, занимаясь поимкой мелких мошенников и женатых изменников.

– Я не единственная наследница, – без особой радости рассмеялась я. – Знаешь, сколько у меня сестёр? Целый гарем можно собрать!

Ян остановился и посмотрел мне в глаза. Кажется, в этот момент я забыла, как дышать.

– А ты знаешь, что согласно вашим традициям, только первый брак считается освящённым высшими силами, то есть, говоря простым языком, законным? – мягко и тихо проговорил Ян да так, что у меня мурашки не просто проскакали. Они пронеслись по коже в железных башмаках, отбивая чечётку. – Все последующие союзы рассматриваются лишь как временная связь, они признаются обществом, но не считаются одобренными свыше, ведь через брачный обряд можно пройти только один раз. Лишь дети, рождённые в освящённом браке, могут наследовать престол. Считается, что их рождение было предопределено судьбой. И если с тобой, моя радость, что-то случится, то твой отец останется без наследника. И начнётся война за власть, ведь другим своим дочерям он передать трон не сможет, даже если выдаст их замуж за самых лучших принцев. Именно поэтому Таллас так хочет сыграть твою свадьбу, и поскорее. Ему нужны наследники. Твои наследники мужского пола, ведь ты – единственное, что у него есть. Не умри твоя мать раньше времени, и, я уверен, у тебя бы появилось с десяток младших братьев, но королева покинула нас, успев родить только тебя, и это определило всё.

Нет, я всего этого не знала. В те времена, когда я ещё жила в королевстве, мне об этом никто не рассказывал. А после побега меня окончательно перестало интересовать всё, что было связано с отцом.

Ян склонился к моему лицу, обдав ароматом духов, смешавшихся с запахом его тела, отчего у меня болезненно заныло под рёбрами. И коснувшись моего уха своими губами, прошептал:

– Дыши, ma petite princesse, дыши.

А потом просто повёл меня дальше, словно ничего и не было.

– Так, ты знаешь, кто вожак у волков? – спросила я, когда мы начали подниматься по пешеходному мосту, чтобы перейти на другую сторону набережной.

– Знаю, – ответил Ян, теснее прижимая к себе мою руку. – Мы все друг друга знаем, положение обязывает.

– Познакомь меня с ним, – попросила я, сделав заодно глаза побольше и пожалостливее.

Сразу ощутила, как напряглись его мышцы под моей рукой.

– Зачем?

– Я хочу поговорить с ним, он должен знать, зачем ягуаретты здесь. И кто напал на нас с Русей. А ещё я хочу знать, как так получилось, что оборотень расследует убийство, совершённое оборотнем. Потому что я уверена, каждое полнолуние, следователь, ведущий дело об убийстве студентки Ольги Егоровой, обрастает шерстью и проветривает под хвостом, бегая по ближайшему лесу.

– Интересный расклад, – хмыкнул Ян, но как-то очень недобро. Я бы не захотела повстречаться в тёмном переулке с тем, кто вот так вот умеет обозначать своё отношение к происходящему.

– И ещё, – мы спустились с моста, я повернула направо, потянув за собой Яна. – В городе гуляет какой-то новый наркотик, я хочу знать, что это за дрянь. Сможешь выяснить?

– У кого из нас связи в полиции – у тебя или у меня? – вопросил Ян с лёгкой долей патетики.

– У меня, – согласилась я. – Но думается, у тебя эти связи были налажены ещё раньше.

– Здесь спорить не стану, – согласился Ян, накрывая мои пальцы своими и легонько поглаживая. – Я договорюсь о встрече с вожаком, но одна ты туда не пойдёшь.

– Пойду, – решительно отрезала я. – Потому что если приду с тобой, то, во-первых, мигом поползут слухи, которые дойдут до ушей моего папочки быстрее, чем мы сможем их развеять. А во-вторых, при тебе вожак точно не станет делиться секретам. А вот если я буду одна, то, возможно, смогу как-то расположить к себе.

– Думаю, этого не потребуется, – скрывая улыбку, произнёс Ян, останавливаясь. – На этом нам придётся проститься.

Не отрывая взгляда от моего лица, он поднёс мою ладонь к своим холодным губам и легонько прикоснулся к моей мигом покрывшей мурашками коже, что не могло укрыться от него.

– Но не думаю, что это надолго, – криво усмехнулся вампир.

Я в ответ не смогла даже слова вымолвить, но он этого и не ждал. Вампир выпрямился, кивнул на прощание и быстро направился в сторону спуска с набережной. Я же осталась стоять, приходить в себя и молиться, чтобы моя сила воли выстояла в этой неравной борьбе.

Не успела я вернуться в офис, как заглянул Макс.

– Я договорился! – радостно заявил босс так, словно объявлял о наступлении Нового года.

– Молодец, – хмуро ответила я, всё ещё пребывая в растерзанных чувствах. – Возьми с полки... в общем, что там найдёшь, то и возьми.

И рухнула в своё офисное кресло.

– Если ты про ту полку, на которой недоеденный пирожок мумифицировался, покрывшись пылью, плесенью и какашками мух, то нет, спасибо, сегодня я на диете.

– На диете сидеть вредно для мозгов, – вынесла я вердикт.

– Вредно для мозгов жрать всякую дрянь, – не согласился Макс.

– Китайцы же вон едят и ничего, – зевнула я, больше всего на свете сейчас желая оказаться дома, в тёплой постельке. – Так, во сколько встреча?

– Через два часа, у него в офисе, – скривившись, ответил босс. – Но я бы не хотел...

Договорить, чего бы он там ни хотел, начальник не успел. Я подхватилась и вынеслась из собственного кабинета быстрее, чем друг успел включить функцию под названием «занудство».

– Скоро вернусь! – прокричала я в закрывающуюся дверь и побежала к машине.

И только устроившись за рулём и заведя мотор, поняла, что не знаю, где находится этот самый офис завидного жениха по мнению всех нынешних студенток.

Застонала от бессильной злости на саму себя и запустила руки в волосы. От выдирания собственной шевелюры меня остановил стук в окно.

– Адрес, – произнёс одно слово Макс, когда я опустила стекло, и бросил мне на колени бумажку с парой строк, написанных от руки. – И смотри, не встрянь в ещё большие неприятности.

– Да куда уж больше, – проворчала я, выруливая с парковки.

Глава 25

Дорога до офиса то ли бизнесмена, то ли университетского преподавателя заняла меньше получаса. Я успела заскочить в кафешку и перекусить перед встречей. Потом посетила ещё несколько мест и сделала пару звонков.

В строго указанное время я возникла перед глазами секретарши, бдительно охранявшей вход в кабинет большого начальника. Сам кабинет расположился на седьмом этаже нового и очень дорого бизнес-центра, все семь этажей которого, если верить табличке в холле, принадлежали фирме господина Лозовского.

– Вы к кому? – окинула меня оценивающим взглядом блондинка среднего возраста с впечатляющего размера губами, сдвинув на кончик носа очки в тонкой оправе.

– Ну, явно не к вам, – вырвалось у меня. После чего отступать было некуда. Я уверенно уселась на белоснежный диван, стоящий в приёмной, и высокомерно воззрилась на сотрудницу фирмы. – К Дмитрию Александровичу, он меня ждёт.

– Вы уверены? – наморщила лоб секретарша.

– Нет, конечно, я вообще редко уверена в том, что делаю, – мило улыбнулась я, хлопнув ресницами для поддержания образа идиотки. – А в разные места прихожу, потому что у меня слишком много свободного времени.

– Вам мне кажется, что вы перебарщиваете? – спросила дама, делая оскорблённое лицо и резко вставая из-за стола.

– Вы знаете, я иногда недосаливаю, но так, чтобы перебарщивать – нет, не замечала за собой, – ещё раз похлопала я ресницами, не убирая с лица улыбки.

Рука девушки странно дёрнулась, вполне возможно, дёргалась она в поисках моей шеи. Но так как шея не нашлась, секретарша резко выдохнула сквозь зубы и скрылась за дверью, нырнув в кабинет начальства.

– Проходите, – процедила женщина, возвращаясь с таким лицом, с которым обычно хочется предложить человеку подержать гранату. – Вас ожидают.

– Естественно, – пропела я.

Поднялась и потопала куда сказали.

Едва вошла в кабинет, как дверь за моей спиной оглушительно захлопнулась.

– У вас милая сотрудница, – сообщила я мужчине, восседающему за большим письменным столом из натурального дерева, который занимал почти половину всего пространства. Стол, не мужчина. На второй половине расположился стол для совещаний с ротой свободных стульев. В углу пристроились два небольших диванчика рядом с низким кофейным столиком.

– Кофе? – предложил мужчина, поднимаясь и следуя мне навстречу.

– Если только ваша секретарша не плеснёт в него яд, – усмехнулась я, пожимая протянутую мне руку и рассматривая хозяина кабинета.

– Она не настолько кровожадна, – ответили мне улыбкой на улыбку, которую я бы назвала самой очаровательно-соблазнительной, если бы не видела улыбку Яна.

– Вы недооцениваете ревнивых женщин, – продолжала я излучать счастье от встречи. Мужчина же разглядывал меня с повышенным интересом… и гораздо более откровенно, чем это обычно делали представители его пола. Чем дольше мы смотрели друг на друга, тем яснее я понимала причину его успеха у женщин. Он оказался именно таким, каким его описала соседка подружек-студенток.

Высокий, статный, молодой. Не мальчик, а мужчина, знающий цену себе и своему времени. Запоминающееся лицо, черты которого органично, что бывает редко, сочетали в себе и нежные, плавные, и резкие, сильные линии. И всё это подчёркивалось безукоризненным внешним видом и артистичными движениями. За версту было понятно, что Лозовский – парень с большим количеством скрытых талантов, отточенных воспитанием в обеспеченной семье.

– Присядем? – предложил он, указывая рукой на диванчики. От моего взгляда не укрылись мышцы, которые при этом простом движении отчётливо напряглись под тонкой тканью дорогой белой рубашки. Да, такому студентку разорвать, как мне воды попить, даже в животную форму нет нужды оборачиваться.

Я направилась к мебели, в то время как владелец фирмы по коммутатору попросил у секретарши два кофе. После он присоединился ко мне, расслабленно устроившись напротив и глядя так, словно мы находились за столиком пляжного кафе где-нибудь на островах в Карибском бассейне. То есть, уверенно и безмятежно. Но от меня не скрылась внимательность во взгляде, которую он тщательно пытался спрятать за мягкостью, спокойствием и невозмутимостью.

– Вы знаете, по какому поводу я здесь? – начала я.

– Вас зовут Диаманта, вы работаете вместе с Максом, который, собственно, и попросил меня о встрече с вами, – произнёс Дмитрий. – Больше я ничего не знаю.

– А вы знаете о гибели Элли? – спросила я.

Улыбка растаяла на его губах.

– Конечно, ужасная история, – заговорил Дмитрий, но умолк, потому что явилась блондинистая змея с двумя чашками кофе, сахаром и сливками. Расставив всё это на столе, она кинула на шефа выразительный взгляд, но, не дождавшись ответного, вынуждена была уйти. – Мне очень жаль и Элли, и Мари. Такая трагедия. Вы поэтому здесь?

– Да, мы расследуем это дело, – кивнула я, осторожно принюхиваясь к запаху, идущему от кофе, и пытаясь понять, безопасно ли его пить или всё-таки не надо.

– Расследуете? – мужчина потянулся к сахарнице. – Вы разве не в частном агентстве работаете?

– Да, а что?

– Нет, ничего, – пожал широкими плечами мой собеседник. – Просто мне казалось, что такими делами должна заниматься полиция.

– Она и занимается, – подтвердила я. – Но мы ведём параллельное расследование, потому что у нас есть ещё один клиент, который столкнулся с аналогичной ситуацией.

– Я не понимаю, – мужчина свёл у переносицы брови, а в его тёмно-синих глазах засветилась неподдельная тревога. Вот кому следовало в фильмах сниматься. Голливуд обрыдался, ожидая его.

Вынув из сумки три цветные фотографии, которые я предварительно распечатала в торговом центре сразу после того, как пообедала, положила одну из них на стол прямо перед Лозовским.

– Вам знакома эта девушка? – указала я пальцем на фото.

– Шутите? – возмутился мужчина. – Конечно, это же Элли!

– Вы состояли с ней в отношениях?

– У нас была недолгая связь, – как ни в чём не бывало признался Лозовский. – Я бы это даже романом не назвал. Я ей очень нравился, она этого и не скрывала. А я...

– А вы сначала ухаживали за старшей сестрой, а потом переключились на младшую, – проникновенно произнесла я.

Мужчина склонил голову, взглянув на меня исподлобья.

– Я понимаю, как это выглядит, – произнёс он. – Но я не такой плохой, как вам кажется. Да, я ухаживал за Мари, а потом некоторое время был с Элли. Наверное, с вашей точки зрения, это выглядит некрасиво.

– Это с любой здоровой точки зрения выглядит некрасиво, – убрала я улыбку.

– Мари мне понравилась исключительно внешне, – честно произнёс мужчина, глядя на меня открыто, без притворства и снисхождения. Складывалось впечатление, что ему нечего скрывать, и он готов был обо всём говорить как есть. – Я собирался просто приятно провести с ней время, но узнав поближе, понял, что она очень хорошая девушка и не подходит для временного развлечения. А постоянные отношения, коих она заслуживала, мне были не нужны. В итоге мы стали друзьями. Потом я познакомился с Элли, меня она не заинтересовала, а вот я её – очень. Я сразу понял, что Элли и Мари – это как день и ночь. Предельно разные. Младшая сестра не прельщала меня, хотя и старалась изо всех сил. К тому моменту Мари начала испытывать ко мне определённые чувства. Даже несмотря на то, что я отступил. И тогда...

– И тогда вы решили воспользоваться младшей, чтобы разбить сердце старшей?

Меня едва не передёрнуло от гадливости.

– Я сделал это для того, чтобы разрушить привязанность Мари ко мне. Это как вскрыть гнойник, – мужчина потянулся за кофе, и я обратила внимание на кольцо на его руке с изображением чего-то, похожего на кошачью голову. Может быть, льва. А может быть, и ягуара. Но, что важнее, по своему стилю оно напомнило мне другое украшение, тоже кольцо. И тоже виденное мною на мужчине. – Первое время сильно поболит, но без хирургического вмешательства состояние будет только ухудшаться.

Я оставила своё мнение при себе и продолжила расспрос:

– Что было дальше?

– Дальше? – переспросил мужчина, отпивая кофе. – Дальше Мари сделала правильные выводы. Мы с Элли пару раз встретились, а после я уехал, пообещав старшей сестре, что мы ещё встретимся. Вернулся я не так давно, меня попросил об этом старинный друг семьи, ему нужна была срочная замена в преподавательском составе. Я согласился некоторое время побыть светочем, который рассеет дремучую тьму в головах студентов.

– Как мило, – скривившись, оценила я. – А вот эта девушка вам знакома?

И положила на стол рядом с первым второе фото.

– Да, – даже без намёка на тревогу ответил Лозовский. – Это одна из моих студенток, к сожалению, тоже покойная.

– И погибшая при тех же обстоятельствах, что и Элли, – холодно отметила я.

– Мне подробности неизвестны, – спокойно отрезал мужчина, одним лёгким движением откидывая со лба короткую прядь густых тёмных волос. - Смерть – это не то, чем я предпочитаю интересоваться.

– Даже если это смерть близких вам людей? – искренне удивилась я.

– Они не были мне близки, – сухо ответил Дмитрий, ставя пустую чашку на столик. Я к своей так и не притронулась, мало ли чем здесь предпочитали заправлять напитки идейных врагов. – Ольгу я знал только как свою студентку, которая появлялась на моих занятиях реже, чем пролетает комета Галлея. А Элли... она была мне дорога исключительно, как сестра моего хорошего друга. Ни больше ни меньше.

– А у меня есть информация, что вы не только обещали Мари возобновление отношений, но и проявляли повышенный интерес к своей погибшей студентке. Мужской, я бы сказала, интерес. И даже приглашали на свидание.

Несколько минут мужчина молча рассматривал меня, а после громко и заливисто расхохотался, ещё больше став похожим на киношного героя.

– Дайте угадаю, – сквозь смех проговорил Лозовский. – Это вам её подружка наговорила?

– А если и так?

– Знаете, чем вы отличаетесь от моих студенток? – вдруг подался ко мне навстречу мужчина с лихой улыбкой, играющей на губах.

– Возрастом? – мрачно отозвалась я, с неприязнью наблюдая за этими манёврами.

– У вас не такая уж большая с ними разница, – отверг эту версию Лозовский. – Умом. И чётким осознанием себя, своих сильных и слабых сторон, своих желаний и целей. В вас это видно. По глазам.

– Я бесконечно счастлива, что вы оценили мой богатый внутренний мир, но каким боком это к теме разговора? – проговорила я, пытаясь удержать на лице выражение вежливой заинтересованности.

– В отличие от вас, мои студенты умом не отличаются, – вздохнул мужчина с явным сожалением. – Наталья увидела во мне способ, как кардинально изменить свою жизнь. И попыталась реализовать свой план по заманиванию обеспеченного мужчины в свои женские сети. Но она не знает то, что знаем мы с вами, правда?

Последние слова он произнёс доверительным шёпотом, всё ещё нависая над столиком и пытаясь сократить расстояние между нами.

– И что же мы с вами знаем? – деланно удивилась я.

– Что взрослого мужчину одним только молодым телом, находящимся в сомнительном состоянии, не заманишь. Ни в кровать, ни под венец, – он откинулся назад и заговорил нормальным голосом, а не таинственным полушёпотом: – Надо быть личностью, а у неё этого нет. И вряд ли когда-нибудь появится. О чём я ей и сообщил. А она обиделась и, видимо, ложными сведениями решила мне отомстить.

– То есть, вы не пили на кухне у Натальи и Ольги чай, не разговаривали по душам, не подвозили ни одну из них домой?

– Нет, конечно, – рассмеялся мужчина с таким видом, как будто услышал очень похабный анекдот в очень приличном обществе. – Во-первых, я не пью чай. Во-вторых, я не пью чай в сомнительной компании. В-третьих, я работаю с восьми утра до десяти вечера шесть дней в неделю. С таким графиком я не могу себе позволить проводить ночи без сна. Единственное, в чём могу покаяться, так это в том, что действительно подвозил девочек один раз на своей машине. Тогда на улице шёл сильный дождь, а они обе были без зонта, мне просто стало жаль этих дурёх.

– А что вы скажете по поводу этой девушки? – и я выложила на стол третье фото, с которого радостно улыбалась Ниса. Оно было сделано в прошлый день её рождения, поэтому на фото она стояла в обнимку с огромным клубничным тортом, который обычная девушка в жизни не удержала бы, и в праздничной цветастой шляпе из бумаги на голове.

– Эту девушку я не знаю, – покачал головой Лозовский, выглядя при этом бесконечно правдоподобно.

– Удивительно, – иронично произнесла я. – А вот она вас знает.

Глава 26

Когда я ехала на встречу с Лозовским, мне позвонили сразу двое.

Первый звонок был от Миши.

– Уверен, ты хочешь это знать, поэтому решил не дожидаться твоих надоедливых вопросов, а сразу сообщить, – не утруждая себе такими мелочами, как приветствие, без вступления начал он.

– И? – подтолкнула я парня к развязке, предчувствуя нечто поистине впечатляющее.

– Лидия Григорьева, управляющая баром «Белый кролик, Чёрный кролик» умерла от остановки сердца, вызванной неустановленными причинами, – официальным тоном зачитал мне Михаил.

– И всё? – разочарованно протянула я.

– А что ты ещё от меня ждала? – возмущённо воскликнул Миша, оскорблённый до самой глубины своих плавок. – Волшебства и цирковых фокусов? Ди, не на все вопросы можно получить ответы, смирись. Правда... кое-что всё же есть. Нам удалось выяснить, откуда поступил телефонный звонок, на который Григорьева ответила за пару минут до своей смерти.

– Ты хочешь, чтобы я сама от остановки сердца умерла? Говори уже! – не выдержав, прикрикнула я.

– Из ресторана, расположенного тремя кварталами к югу от «Кролика», – произнёс Миша. – Звонили со стационарного телефона, установленного на бывшем посту охраны. Этот ресторан когда-то был очень элитным заведением, назывался «Пирамида», может быть, помнишь его? Он и выглядел соответствующе. Постройка напоминает легендарную парижскую пирамиду, что у входа в Лувр. На данный момент сам ресторан два года, как закрыт, потому что у собственника земли и у того, кто владел непосредственно самим рестораном, возникли имущественные споры. Они судились, суд вынес решение не в пользу ресторатора, и заведение пришлось прикрыть. Но само здание стоит до сих пор, ветшая и медленно разрушаясь.

– Вы узнали, кто имел доступ внутрь? – загорелась я.

– А в связи с каким делом нам это узнавать, Ди? – недовольно пробурчал Мишка. – Смерть не криминальная, дело не заводили. Я старался только ради тебя. Потому что знаю, ты до печёнок достанешь.

– Ладно, – я потёрла лоб. – Что ещё ты смог раскопать?

– Хозяин «Пирамиды», Бобровский Марк Васильевич, своё имущество забросил, и вообще думать о нём давно забыл. Владельцу территории, на которой всё это добро находится, тоже на ресторан поплевать. Стоит себе и стоит, он другим занят, у него торговый центр рядом строится. Я к этой «Пирамиде» съездил, двери там крепкие, а вот замки плёвые. Их открыть даже скрепкой можно. Когда заведение общепита ещё работало, внутри постоянно дежурила охрана, поэтому необходимости в крепких запорах не было. Но сейчас, естественно, никто ничего не охраняет. Только пауки свои сети вьют да мыши мебель доедают. Зайти может любой, кто способен вскрыть то, что чуть сложнее бабушкиной шкатулки. И ключи при этом иметь не обязательно. Но даже если предположить, что звонивший отпирал замки родными ключиками, остаться они могли у любого из бывших сотрудников. Сейчас их почти не найти. Надо поднимать внутренние документы, если они, конечно, сохранились, а без постановления тебе никто этого сделать не даст.

– Может, по камерам можно что-то увидеть? – попыталась я ухватиться за последнюю ниточку.

– Уже подумал, уже проверил, – угрюмо отрапортовал Миша. – Мы здесь тоже, знаешь ли, не в пинг-понг играем. Место там сейчас глухое, со всех сторон – строительный мусор, техника и ямы с котлованами. Камер нет, свидетелей нет. Прохожих не было со времён татаро-монгольского нашествия, потому что грязи там по колено, забредёшь и не выйдешь.

– А строители? – не хотела я сдаваться. – Они могли кого-то видеть.

– Не могли они никого видеть, Ди, потому что пятый день практически всей толпой лежат в инфекционке с пищевым отравлением. Им на стройку обеды привезли, они поели, а через час мужиков начало коллективно пучить. Да так, что пришлось медиков вызывать.

– Негусто, – печально вздохнула я.

– Да уж, жиже воды, – выдал Миша странный пассаж и отсалютовал: – Будут новости – звони.

– А если не будет?

– Тогда не звони, и без тебя дел от сегодня и до завтра, – бессовестно заявил Миша и отключился.

Через пять минут телефон беспокойно зажужжал вновь.

– Да, – ответила я, включая громкую связь.

– Это я, – торопливо произнесла Ниса.

– Да поняла, – хмыкнула я. – Что случилось?

– А как ты поняла, что что-то случилось? – выдохнула Ниса.

– По голосу, – подметила я. – Надеюсь, на этот раз без трупов? Потому что, если мне придётся ещё раз кого-то хоронить...

– Нет, нет, – прервала меня Ниса. – Дело в другом, мне надо тебе кое-что рассказать. Только пообещай, что не будешь злиться.

Я сбросила скорость и быстро съехала на обочину.

– Что случилось? Надеюсь, ты с девчонкой у себя дома?

– Да дома мы, дома, – быстро подтвердила Ниса. – Мы разговаривали, она рассказывала про этого своего рокового профессора экономики, и я кое-что вспомнила.

– Свои студенческие годы? – любезно подсказала я. – Вроде не так давно выпускной отгуляли, чтобы ностальгировать.

– Нет! Слушай! Ещё когда Наташа только упомянула этого их Дмитрия Александровича, мне показалось, что я уже где-то о нем прежде слышала. Сперва не придала значения, мало ли Дмитриев Александровичей на свете. Имя не редкое, отчество и подавно. Но сейчас… сейчас вспомнила! Я вспомнила!

– О Боги, – простонала я, закрывая глаза рукой. – И что же ты такого вспомнила? Как тебе в детстве памперсы меняли?

– Нет, я вспомнила, что мы... мы с ним знакомы, Ди. Близко. Я бы даже сказала, очень близко…

– Вот как раз в этом ничего удивительного нет, – закидывая ногу на ногу, рассмеялся Лозовский. – Меня половина города знает либо лично, либо через других людей.

– А вы со всеми этими людьми занимались, прошу прощения, петтингом? – проговорила я, не зная, как это в принципе можно сформулировать вежливо.

– Что? – прыснул от неожиданности Лозовский. – Вы о чём?

– О том, что на трёх девушек было совершено нападение, – твёрдо заявила я. – Двое из них погибли. Одна выжила и то только по счастливой случайности. И единственное, что объединяет всех троих – это вы. Они все были знакомы с вами. Вам не кажется подобная тенденция подозрительной?

– Бред какой-то, – выдохнул Лозовский возмущённо. – Мало ли кто с кем знаком! И даже если у меня с ними что-то и было, во-первых, я не обязан оправдываться. Они все совершеннолетние и, более того, незамужние. Я также холост. Так что, даже с точки зрения морали меня не в чем упрекнуть. А во-вторых, я не имею никакого отношения к их гибели!

Теперь пришла моя очередь со зловещим видом подаваться вперёд.

– Знаете, господин Лозовский, – медленно проговорила я, отпуская контроль и позволяя магии заполнить моё сознание. По-настоящему заполнять, так, как это происходило раньше, и так, как это должно было бы происходить, используй я магию постоянно и во всю мощь своих возможностей.

Тело мгновенно отреагировало на прилив силы. Кожа засветилась, отливая серебром, вены проступили отчётливее, подсвеченные голубым, пальцы рук и ног закололо, словно в них одновременно воткнулись тысячи мелких иголок. А глаза залило бирюзой. Цветом моря. Я не видела этого, но знала, что именно так и происходит. Оно всегда так происходит.

– Банши, на которую напали, возможно, не вы, но по вашему приказу, моя близкая подруга. И тому, кто попытается её обидеть, я вырву сердце голыми руками. И мне плевать, кто вы: бизнесмен, учитель или маньяк. Я сильнее. И злее, когда дело касается близких мне людей.

Это был акт показательной агрессии. Я хотела, чтобы он видел, кто я. Хотела, чтобы он знал. Да, это было опасно, но я намеревалась пройти по этой грани сегодня. Только сегодня, только один раз.

И где-то вдалеке закипело море…

Лозовский внимательно, даже не моргая, выслушал мою тираду, а после медленно поднялся и произнёс:

– Ну, что ж, видимо, мы начнём противостояние раньше, чем планировалось.

А потом он ударил. Ударил не физически, а магией.

Силовая волна влетела в меня с такой силой, что в какой-то момент показалось, будто именно здесь и именно сейчас я и умру.

В ушах страшно загрохотало, тело отшвырнуло к стене, и в том месте, где мы с ней столкнулись, образовался пролом. Вылетев из кабинета вместе с кусками кирпичей и обломками отделки, я оказалась в приёмной, приземлившись на стол секретарши. В этот момент, к счастью, пустой.

Стол оказался стеклянным, а потому я практически мгновенно услышала под собой треск и в компании груды ранящих осколков рухнула вниз.

Каким-то отдалённым уголком сознания услышала тяжёлые приближающиеся шаги, эхо от них оглушительно било по вискам словно набатом.

Включилась та часть меня, которая очень хотела жить и которая очень не любила, когда ею ломают стены. Секунда – и сила воли заставила тело подняться на ноги. В венах бурлила, клокотала и требовала выхода магия, но я всё ещё контролировала себя, контролировала свою силу, потому что это была та ответственность, с которой я пришла в этот мир.

Фируса видела в людях свет таланта. Она умела вдохновлять тех, кто был способен созидать, помогая маленькому зёрнышку прорости, и дать сильные побеги. Муза видела эмоции людей, потому что талант без эмоций невозможен. Эмоции – топливо, то, что питает.

Ниса существовала на тонкой грани между жизнью и смертью, постоянно ощущая как тепло одной, так и холод другой. Она была обеими сторонами одной медали, была и защитой, и погибелью.

А я... моя сила была частью меня, и при этом она была той частью, от которой мне пришлось отказаться. Моя магия никогда не была такой тонкой и изящной, словно морозный рисунок на окне, как у Фирусы. Она никогда не была такой стабильной и цельной, как у Нисы. Она больше походила на огромный монолитный кусок, который очень трудно удержать в руках и ещё труднее правильно поднять и кинуть.

Вдохнув, я замерла на одно очень долгое, словно целая вечность мгновение, кожей ощущая молекулы воды, находящиеся в воздухе. Мысленно потянувшись к ним, я протянула вперёд руку, представляя, как вся влага словно магнитом притягивается к моей ладони. Выделять и управлять частицами воды было не так сложно, как целым морем, с которым я была неразрывно связана, и всё же требовалась аккуратность, чтобы призвать одно и не потревожить другое.

В момент, когда Лозовский приблизился, я ударила, направляя всю собранную влагу в его лёгкие. В последний момент он понял, что я хочу сделать, и попытался уйти с траектории удара, но я всё же была быстрее, а потому попала прямо в цель. Единственное, чего я не ожидала, так это сильнейшего порыва ветра, который возник по мановению руки Лозовского и который отшвырнул меня в угол полуразрушенной приёмной. Когда я смогла поднять голову, протерев глаза от пыли, кроме меня здесь больше никого не было.

– Ты – прекрасна, дочь моря. Как в спокойствии, так и в гневе своём, – прошептал бестелесный голос, проносясь мимо и отбрасывая мои волосы за спину, словно кто-то невидимый провёл по ним рукой. - Мы ещё встретимся с тобой.

Я в ответ лишь закашлялась.

В разгромленное помещение начали вбегать люди, что-то крича, размахивая руками и пытаясь мне помочь. Кое-как растолкав их, я выбралась сначала в коридор, а после проковыляла к лифту и спустилась на первый этаж.

Когда шла по улице, услышала звук сирен. По направлению к бизнес-центру промчалась кавалькада машин, оглашающая окрестности сигнальными гудками и пугая прохожих проблесковыми маячками. Стараясь выглядеть невозмутимо, что было довольно трудно, ведь видок у меня был основательно потрепанный, я смогла всё-таки дойти до автомобиля Гриши.

Едва забравшись в салон, отвернула от себя зеркало. Смотреть в него не хотелось, зная, что ничего хорошего в нём не отразится. Вести машину в таком состоянии также не представлялось возможным. Делать было нечего, пришлось звонить и вызывать друга на помощь.

– Занят? – прохрипела я не своим голосом, едва только Макс ответил.

– Кто это? – не понял босс, хотя звонила я со своего номера, который он прекрасно знал.

– Дед Мороз и компания, блин, – рыкнула я, что с учётом пострадавшего здоровья прозвучало очень убедительно. По крайней мере, задавать глупые вопросы друг перестал. – Мне нужна твоя помощь.

– Где ты? – мигом сориентировался Макс.

– Возле офиса Лозовского, – ответила я и вновь зашлась в кашле. Всё-таки хорошо он меня об стенку приложил. – Приезжай, я сама не могу вести машину.

– Буду через пятнадцать минут, – пообещал Макс, что прозвучало весьма сомнительно с учётом загруженности дорог.

Отбросив телефон, я ощутила ужасное желание поспать и едва только прикрыла глаза, как провалилась в сон.

Разбудил меня требовательный стук в окно. С трудом разлепив тяжёлые веки, я открыла дверь и кое-как переползла на пассажирское сидение. Макс сел за руль и с ужасом воззрился на меня.

– Что с тобой случилось? Выглядишь, словно тебя мусоровозом переехало!

– Примерно так оно и было, – вздохнула я и сквозь зубы застонала. Кажется, у меня были повреждены рёбра. – Встретилась с Лозовским. Поговорила.

– А потом поучаствовала в боях без правил? – с жалостью рассматривая моё лицо, предположил Макс.

– Нет, до рукопашной не дошло, – ответила я, съезжая вниз по сидению и пытаясь устроиться так, чтобы ничего не болело. Но как бы я ни села, болело абсолютно всё. – Твой знакомый сбежал.

– Так это он тебя так! – заорал Макс, отчего я невольно вжалась в сидение.

– Ты можешь не орать? – попросила я тихо. – И так паршиво.

– Тебе надо в больницу, – решительно заявил друг и провернул ключи в замке зажигания. – А потом ты мне всё расскажешь!

– В больницу мне не надо, – отрезала я. – Там удивятся, когда к утру все повреждения исчезнут.

– А точно исчезнут? – с тревогой глянул на меня Макс, пытаясь встроиться в поток машин.

– Очень на это рассчитываю, – проворчала я, потянувшись к бутылке с водой, оставленной на заднем сидении кем-то из подруг. – Да и рассказывать нечего. Лозовский всё отрицал, а когда я начала ему угрожать, показал, кто на селе самый большой пёсик.

– И кто? – рассмеялся Макс, но оборвал смех, едва я застонала от слишком резкого рывка машины.

– Выяснилось, что он, – пришлось признать мне. – А ещё выяснилось, что Лозовский далеко не человек.

– А кто?

– Бабуин степной! – выругалась я, сцепляя зубы. – Но это по совместительству, а с основной должностью пока не разобралась. Могу сказать только одно – я с подобным раньше не сталкивалась. Его магия... она очень сильная, сильнее, чем всё, что я когда-либо видела. Я допускала, что он оборотень, но...

– Но? – переспросил Макс, бросив на меня странный взгляд, однако я была слишком уставшей, чтобы тревожиться ещё и об этом.

– Но оборотни не умеют растворяться в воздухе, – закончила я и, прикрыв глаза, попросила: – Отвези меня к бабушке.

Во всём надо видеть свои плюсы. В стычке с Лозовским сильно пострадала не только моя гордость, но и внешность. К счастью, имелся и один положительный момент: появился предлог, чтобы досрочно свернуть встречу с отцом, сославшись на необходимость восстанавливать здоровье. Только это и утешало меня, пока я медленно поднималась в бабулину квартиру после прощания с Максом. О том, что отец прибыл на место встречи раньше меня, я уже знала.

Как?

Ну, просто у жильцов дома, где обитала бабуля, не имелось привычки перегораживать белым джипом въезд во двор. А ещё мало, кто из горожан таскался везде со своей свитой, состоявшей из двух десятков крупных мужиков, чьи каменные лица скрывались за чёрными очками. Иногда мне казалось, что в попытке не выделяться отец пытался подражать американским гангстерам, явно насмотревшись третьесортных блокбастеров. Но возникал вопрос: когда он мог их насмотреться, если в мир смертных выбирался крайне редко и каждый раз стремился побыстрее вернуться в море к родным ракушкам?

– Солнца нет, а я в панаме, да? – кивнула я одному из каменнолицых, застывших у входа в подъезд, тонко намекнув, что их чёрные очки очень органично смотрятся в условиях практически исчезнувшего за горизонтом светила и наступившей вечерней поры.

На мой выпад страж никак не отреагировал, лишь оглядел с ног до головы, а после чуть сдвинулся в сторону, чтобы я могла попасть в подъезд. Я не стала говорить, что на фоне облупившейся побелки, доски с объявлениями по типу «травля тараканов, недорого», а также соседского кота, гордо восседавшего на подоконнике первого этажа в одном ряду с кактусами и геранью, выглядел мужик в своём белоснежном костюме, ну, очень впечатляюще.

Знала я, почему они все носили чёрные очки. Скрывали свои глаза, которые, как бы папуля ни старался, не желали выглядеть по-человечески. А потому, выбираясь на берег к людям, он заставлял своих стражников не только накидывать на себя человеческие личины, но и прятать очи, чтобы прохожие особенно сильно не шарахались.

Глава 27

Добравшись до квартиры, у которой стояло ещё два элемента мебели в белых одёжках, я открыла дверь своим ключом, вошла и нос к носу с бабушкой столкнулась. Она как раз бежала из кухни в комнату с подносом, уставленным снедью.

– О Боги! – хватаясь за сердце, выдохнула бабуля, едва не роняя поднос.

– Всё нормально, – поднос я подхватила, вручила обратно бабуле, чмокнула её в щеку и быстро скинула обувь. – Не переживай.

– Ты себя в зеркало видела? – поинтересовалась ба.

– Ага, я красотка, – весело подмигнула, направилась было в комнату, потом быстро вернулась, вновь отобрала у бабушки поднос и уже в компании с ним отправилась навстречу злу.

В гостиной, расположившись на застеленном цветастым пледом диване, гордо восседал отец, закинув ногу на ногу.

– Дочь, – поприветствовал он меня церемониальным кивком.

– Здрасьте, – невежливо буркнула я, практически швырнула на стол перед отцом еду, едва не отправив бутерброды прямиком в королевский лоб, и упала в кресло в углу.

Лицо родителя напряглось, сильнее выступила вперёд и так немаленькая челюсть, но он промолчал. Несколько минут мы глупо пялились друг на друга в тишине, нарушаемой лишь воплями дворовых котов за окном.

За то время, что мы не виделись, отец ничуть не изменился, и это не удивляло. Посторонний человек, взглянув на папулю, ни за что бы ни поверил в наличие у него взрослой дочери. Потому что выглядел король как мой ровесник, хотя лет ему насчитывалось больше, чем мне раз в пять. Внешность правитель тоже имел впечатляющую. Высокий, складный, с узкими стройными бёдрами и широкими плечами. Длинные и абсолютно белые, белее первого снега, волосы достигали плеч и спускались аккуратными гладкими прядями ниже, почти до самой талии. Мягкие полные губы ярко выделялись на бледном лице. Добавляли красок и зелёные, точь-в-точь как у меня глаза, менявшие свой оттенок в зависимости от настроения. Сейчас они были почти прозрачными, цвета средиземноморской волны, пронизанной золотыми лучами полуденного солнца.

– Что с твоим лицом? – первым нарушив молчание, спросил отец, наморщив гладкий лоб. Мой внешний вид он воспринял почти как личное оскорбление.

– Неудачная процедура в салоне красоты, – улыбнулась я холодно. – Больше не пойду к этому косметологу.

– А что это за тряпки на тебе? – не успокаивался родитель.

Я вяло оглядела себя.

Ничего не тряпки, вполне приличная одежда. Была. После знакомства с Лозовским моя любимая рубашка радовала глаз пятнами и рваными дырками, словно я помыла ею пол. Юбка тоже пострадала, но она была чёрной, поэтому низ выглядел лучше, чем верх. Завершающими штрихами в образе девочки-катастрофы, у которой, что ни день, то новая драка служили царапины и ссадины, разбросанные по всем открытым участкам тела. А ещё синяки. Они к моменту встречи с отцом начали активно проступать и переливаться всеми оттенками фиолетового.

– Новый стиль, – нашлась я. – Называется «бомж на пикнике у теплотрассы».

Папа подвинулся вперёд, прищуривая глаза и внимательно рассматривая мою голову.

– А почему у тебя в волосах стекло? – я только открыла рот, а он уже ехидно поинтересовался: – Новая мода под названием «летела с сеновала, тормозила об окно»?

– В точку, – щёлкнула я языком.

– Ты меня позоришь, – прошипел отец, стискивая пальцами длинную трость, которая на самом деле тростью не была.

– Только этим и занимаюсь каждый день, – согласила я и тряхнула волосами, из которых действительно посыпались кусочки стекла. – Так, зачем припёрся?

– Хотел увидеть свою дочь, – чуть сдержаннее произнёс отец, поджимая губы.

– У тебя дочерей – целый диверсантный отряд и все под боком, – фыркнула я. – На них и смотри, я тебе зачем?

– Ты – мой старший ребёнок, – как-то слишком пафосно выдал папуля, гордо вскидывая подбородок.

– Спасибо, что сообщил, – кивнула я. – Я-то не в курсе была...

– Хватит! – резко вскрикнул папуля. – Хватит язвить и ёрничать, я лучше других знаю, что ты языкатая.

– Нормальные люди называют это остроумием, – заметила я, продолжая изображать на своём лице что-то, что по идее должно было быть улыбкой. – Но такая формулировка тоже сойдёт.

– Надеюсь, твой будущий муж оценит твои способности, – едко заметил папуля, отчего я моментально перестала что-либо изображать.

– До оговорённого двадцать пятого дня рождения ещё больше года, – с уверенностью заявила я. – А до тех пор я не буду говорить на эту тему. У нас с тобой договор.

– К сожалению, да, – кивнул отец, поправляя рукав белого пиджака. Вот же, помешанный на белом цвете. – Но кое-что изменилось, о чём я вынужден тебе сообщить.

– Только не говори, что ты решил провести свадьбу раньше, – напряглась я. – Потому что даже ты, как бы у тебя ни зудело под хвостом, не можешь нарушить собственное обещание.

– Нет, я не об этом, – вдруг очень по-человечески произнёс отец, отводя глаза. – Я должен тебя предупредить, что твой будущий муж уже некоторое время находится в городе.

– Мне сообщили, – с трудом выговорила я, после некоторой заминки. – Бабушка сказала, что он приехал заранее.

– Да, – нехотя выговорил папа, всё ещё чересчур старательно не глядя мне в глаза. – Но несколько значительно заранее, чем ты могла бы подумать исходя из данной формулировки.

Я мысленно выругалась. Не понять, куда клонит отец, было невозможно.

– Как давно? – хрипло выдохнула я, одновременно и торопясь услышать ответ, и не желая ничего знать.

– Несколько лет, – всё так же нарочито, внимательно рассматривая свои ногти, ответил отец.

– Несколько – это сколько? – продолжала допытываться я.

– Шесть. Шесть лет.

– Шесть лет?! – заорала я, вскакивая на ноги. – Почему ты раньше не сказал?!

– Потому что знал, как только скажу, ты умчишься на другой конец света! – подскочил отец вслед за мной. – Ищи тебя потом!

– Уходи, – зашипела я, стискивая кулаки и чувствуя, как от напряжения вздрагивает каждая мышца в и так пострадавшем теле. – Я не хочу тебя видеть… Проваливай!

– Не могу, – проговорил отец, уставившись в стенку мимо меня. Выдохнул, расстегнул воротник и рухнул обратно, словно подкошенный. – Я должен тебя кое-кому представить.

– Та-а-а-ак, – нехорошо протянула я. – И кто же этот «кто-то»?

В сгущающихся сумерках за окном что-то сверкнуло. Уловив краем глаза быстро возникший и также стремительно погасший свет я невольно дёрнулась. Нервы были натянуты до предела.

Затаив дыхание и отступив на шаг назад, уставилась в пространство за окном, ожидая чего угодно. Даже появления Лозовского, который был чёрт пойми кем и, возможно, умел летать по воздуху.

Первые несколько мгновений ничего не было видно, а после на балконе, который от комнаты отделяла лишь стеклянная дверь, прикрытая прозрачной занавеской, зашевелилось что-то тёмное и объёмное. Медленно скрипнула ручка балконной двери и также медленно приоткрылась сама дверь.

– Познакомься с Тэяном, принцем Грома и Молний, – устало промолвил отец, когда укутанная в чёрный плащ фигура ступила в комнату. – Твоим будущем мужем.

Фигура одним широким движением сбросила плащ, который с душераздирающим в наступившей гробовой тишине шуршанием соскользнул к мужским ногам.

– Макс? – с нарастающей болью в груди, прошептала я и попятилась.

– Ди, – протянул ко мне руку человек, которому я доверяла, как себе. В которого верила, как в себя. – Мне нужно многое тебе объяснить.

А я лишь трясла головой и пятилась назад, не в силах вымолвить ни слова. Во все глаза я глядела на того, кого считала другом. На того, кто теперь выглядел незнакомцем. Ведь он для меня таковым и оказался.

Краем сознания, той частью себя, которая оставалась хладнокровной и рациональной даже в самые тяжёлые времена, я осознала, что в начальнике что-то неуловимо изменилось. Что-то, из-за чего он выглядел вроде как и прежде, но при этом как-то совершенно иначе.

Не знаю, что было тому причиной. Может быть, изменившееся выражение лица, которое стало уверенным, властным, жёстким. Может быть, взгляд, в котором читалась решимость. А может быть, положение плеч и осанка, ставшие до боли похожими на отцовские. Свойственные тем, кто с детства привык носить расшитые золотом и драгоценными камнями, а потому невероятно тяжёлые парадные костюмы и королевские мантии. Или же...

Или же он просто перестал притворяться? Притворяться тем, кем никогда и не был.

– Невозможно, – с надломом в голосе вырвалось у меня. – Просто невозможно...

– Ну, я вас оставлю, а вы поговорите! – засобирался вдруг отец.

– Сидеть! – рявкнула я.

Папа уселся обратно, сложил ручки на коленях и лишь после осознал, что сделал, а потому возмутился:

– Диаманта!

– Нечего на меня глаза пучить! – я развернулась и пошагала к двери, боковым зрением отметив притаившуюся за углом с видом заправского партизана бабулю. – Ты этого женишка мне сосватал, ты с ним и беседы беседуй!

Стоя на пороге, я обернулась и посмотрела Максу в глаза, отмечая в его лице одновременно и знакомые черты, и абсолютно ранее мной не замечаемые.

– Кстати, я увольняюсь, расчёт можешь оставить себе.

Он ничего не ответил, лишь протянул руку в мою сторону, и я ощутила, как по коже прокатилась чужая сила, чужая магия. Мощная, неудержимая, рвущаяся броситься в бой. Голова сильно закружилась, колени подкосились, а в ушах гулко зазвучали удары.

Падая на пол, я поняла, что это был стук моего собственного сердца.

Удар, ещё удар, и ещё один.

Сердце замедлялось, подчиняясь чужой воле. Сильной воле. Страшной воле. Медленнее и медленнее, затихая, словно приручённый щенок. Или обузданная лошадь.

…глубоко внутри меня зашумело море. Сначала тихо, словно пробуждаясь ото сна, а после сильнее и сильнее.

И я увидела его перед глазами.

Бескрайний бездонный простор и густые влажные грозовые облака, стремительно собирающиеся над тёмной неспокойной водой. Дунул сильный порыв ветра и вот поднялась первая волна. Набежала на берег и с грохотом разбилась об утёс с крутыми неприступными склонами, стекая по острым выступам. Следом за первой поднялась вторая волна, преодолела тот же путь и обрушилась на побережье. А потом ещё одна, и ещё одна, и ещё одна. С раскатистым шумом, напоминающим звон разрываемых цепей, волны взмывали вверх, словно солдаты, встающие на защиту своей земли. Одна за другой они бились и бились о берег, не оставляя его в покое ни на минуту и так до тех пор, пока перед моими глазами не прояснилось.

Тьма отступила, я моргнула и увидела, что полулежу на коленях у бабушки, которая сидит прямо на полу, укачивая меня в объятиях и о чём-то споря с отцом, нависающим над нами. Здесь же находился и он. Сложив руки на груди, он мрачно разглядывал моё лицо, а потому первым заметил, что я пришла в себя.

– Сволочь, – хрипло проговорила я, а после представила, как хватаю его за волосы и вместе с ним ныряю в тот океан, что шумел у меня в груди. Уже менее зло и более успокаивающе, словно пытаясь убаюкать свою блудную дочь, которая постоянно пыталась от него отказаться, но в моменты опасности, в моменты слабости и беззащитности продолжала обращаться к беспощадной стихии.

Не знаю, на что я рассчитывала. Наверное, мне просто хотелось сделать ему так же больно, как и он мне. Но это сработало. Макс рухнул на колени, прекрасный в своём чёрном с рубиновой оторочкой камзоле, хватаясь за горло, которое страшно булькало, словно он действительно тонул.

Хотелось смеяться. Хотелось хохотать во всё горло, громко-громко, окунаясь с головой в мрачную радость. Рвалось на волю всё то, что подавлялось столько лет, но я не позволила. Со стоном поднялась, хрустя пострадавшими костями.

– Ди, – позвал меня отец, расширившимися глазами глядя на принца, пока тот с жуткими хрипами выплёвывал мутную морскую воду вперемешку с водорослями, содрогаясь всем телом. – Что происходит?

– Меня этот вопрос тоже интересует, – с трудом выдохнула я, брезгливо наблюдая за мучениями бывшего босса.

Но долго наслаждаться сценой не стала. Поковыляла к двери, игнорируя возмущённые возгласы отца, причитания бабули и надсадный кашель бывшего друга. Держась за трещащие на каждом шагу ребра, я спустилась и похромала в сторону остановки городского транспорта. Машину, отданную мне Гришей, я попросила Макса отогнать к тому на работу, а потому у меня было только два варианта, как добраться домой — на такси или на автобусе. Я выбрала второй вариант.

Сидя в салоне, в окружении хмурых, уткнувшихся в запылённые окна пассажиров, сообразила, что домой сейчас отправляться было опасно. Вынув телефон, набрала номер Нисы. Та ответила практически сразу.

– Я к тебе сейчас приеду, ты не против? – спросила, пересаживаясь на освободившееся сидение поближе к двери.

– Нет, – протянула подруга и поспешила спросить: – Что-то случилось?

– Приеду, расскажу, – ответила я и убрала телефон в карман.

Подружка жила недалеко, а потому спустя двадцать минут я шагала в направлении её дома. Ещё через десять минут, преодолев подъём на горку, я звонила в дверь.

Ну, как звонила?

Я просто упёрлась ладонью в звонок, надеясь, что не рухну прямо на крыльце небольшого двухэтажного домика.

Глава 28

– Ахренеть, ты страшная, – выдала подруга, едва узрев мой светлый лик. И повела в дом.

– Дай попить, а? – попросила я, практически без сил падая на пуфик в прихожей.

Из кухни, вытирая руки кухонным полотенцем, вышла Ната. Увидела меня и кинулась на помощь.

– Что с вами? – испуганно спросила девчонка, подхватывая меня за талию, когда я при попытке подняться стала заваливаться в сторону из-за подогнувшихся коленей.

– Ты что, повстречалась с Кинг-Конгом? – хмуро поинтересовалась Ниса, разглядывая моё лицо.

– Да уж лучше бы с ним, – простонала я, стараясь не дышать глубоко. – Всяко поприятнее, чем мой папочка.

Поддерживая с обеих сторон, Ната и Ниса повели меня в одну из спален и сразу же уложили в кровать, за что я была безмерно благодарна, наконец, почувствовав себя в безопасности.

Ната метнулась на кухню и принесла стакан воды, который я осушила в один глоток, а она помчалась наполнять стакан ещё раз.

– Тебя что, отец так избил? – Ниса достала из шкафа покрывало и заботливо укрыла меня, поправив края.

– Нет, – я провела рукой по лицу, скрывая проступившие слёзы. Большие девочки не плачут, а я всегда была большой девочкой. – То, что ты видишь – результат встречи с Лозовским. А потом пришлось увидеться с папулей, и, кажется, эта встреча меня добила.

– Я могу тебе как-то помочь? – Ниса знала, что отношения с отцом у меня, мягко говоря, были напряжёнными, а потому лишних вопросов никогда не задавала. Сдержалась подруга и в этот раз, хотя я видела, как её подмывало начать расспросы. Но именно за это я и любила Нису, считая её более родной, чем всех кровных сестёр вместе взятых. Она знала, когда нужно было быть рядом, а когда стоило отойти в сторону и позволить мне всё пережить самой.

– Дай мне какое-нибудь обезболивающее, – попросила я с натянутой улыбкой. – И хорошо было бы поспать.

– Ты же не умрёшь во сне? – с подозрением покосилась на меня Ниса, доставая из прикроватной тумбочки блистер и выковыривая сразу несколько таблеток.

– Подобные мне не умирают так просто, – попыталась пошутить я, глотая таблетки и запивая принесённой Натой водой. Но подруга мой чёрный юмор не оценила. Покачала головой неодобрительно, встала, выключила свет, вытолкнула свою гостью и, закрывая за собой дверь, проговорила:

– Когда ты так шутишь, мне хочется тебя побить.

– Все уже сделали, – пробормотала я, погружаясь в благодатный сон. – За тебя и до тебя.

– Вот от этого-то и печально, – услышала я, прежде чем глубоко уснуть.

– Это было глупо! – зло заявил Лозовский, стоя напротив меня под фонарём, который заливал нас ярким тёплым жёлтым светом, очерчивая круг в непроглядной тьме, клубившейся вокруг и создававшей впечатление, будто мы одни во вселенной.

– Хотелось бы чуть больше конкретики, – вздохнула я, скрещивая руки на груди. – Что именно вы считаете глупым? Мой приход к вам?

– И это тоже, – кивнул Лозовский, лицо которого было настолько бледным, что казалось театральной маской. – На что вы рассчитывали? Что я сознаюсь во всех грехах?

– Во всех мне не надо, – честно заявила я. – Меня не особенно интересует ваша биография. И ещё меньше меня интересует, какому котёнку вы на хвост наступили и у какого четвероклассника мелочь на обед отобрали.

– Я не настолько стар, как вы себе представляете, – хмыкнул Лозовский, уставившись на меня так, словно видел первый раз.

– Это меня тоже не интересует, – пожала я плечами, но едва успела договорить, как Лозовский неожиданно закончил со сталью в голосе:

– На самом деле я ещё старше. Я старше, чем ваш драгоценный отец, на встречу с которым вы сегодня так непредусмотрительно отправились.

– Откуда вы знаете? – мне не было страшно.Мне было как-то... всё равно. – Следили за мной?

– Не за вами, – ответил Лозовский. – За братом.

Всё моё безразличие смело, словно ураганом.

– Там были только двое, – шагнула я вперёд, всматриваясь в молодое выразительное лицо. – Мой отец и мой... жених, – выговорить последнее слово оказалось непросто. – У отца братьев нет, значит, вы... брат Макса?

– Уверены? – нехорошо прищурился Лозовский. – Уверены, что у вас нет родственников, о существовании которых вы даже не подозревали?

Я отступила, закусывая губу.

– Но сейчас не об этом, – мужчина склонил голову набок, глядя на меня с упрёком, который в его глазах было видеть странно. – Отправляться к отцу в вашем состоянии было верхом глупости.

– А не вы ли стали причиной этого состояния? – потёрла я лоб.

– Да, – без намёка на угрызения совести, спокойно и холодно подтвердил Лозовский. – И вам следовало поехать домой, чтобы отлежаться после встречи со мной, а не мчаться к тому, кто расценивает вас исключительно как средство для достижения цели. В принципе, как истинный король. Вы знаете это?

– С тех пор как научилась ходить, – пришлось признать мне. – И всю жизнь живу с этим знанием. Ничего нового или необычного. Вы за этим вторглись в мой сон? Чтобы рассказать мне, какой Таллас хороший правитель, но дерьмовый отец?

– Правитель из него тоже так себе, – раздражённо отмахнулся Лозовский. – Но нет. Я здесь, чтобы сказать вам: я не виноват. Я не убивал тех девушек. Да, мы были знакомы. И они интересовали меня в определённом плане, но совсем не в интимном, как вы могли подумать. И я не имею никакого отношения к их смерти. На самом деле, мне гораздо выгоднее было, чтобы они оставались живыми. И как можно дольше.

– Почему я должна вам верить? – спросила я прямо, устав играть в прятки.

– Не должны, – согласился Лозовский. – Но у вас нет другого выхода. Вам придётся поверить хотя бы кому-то. Так, почему бы не мне? – его лицо преобразила такая ослепительная улыбка, что будь я моложе и наивнее, непременно бы влюбилась. – Скоро узнаете о ещё одном нападении. Я не знаю, на кого они нацелились в этот раз. Список большой и предугадать сложно.

Я колебалась и не скрывала этого. Принять решение было очень трудно, но это была та ситуация, когда, даже не выбирая ничего, ты всё равно делаешь выбор.

– Зачем они нужны были вам? Элли, Ольга и Ниса? Они ведь особенные, верно?

– Я хотел их завербовать, – просто ответил Лозовский.

– Завербовать? – поперхнулась я, меньше всего ожидая услышать подобный ответ. – Куда? ЦРУ? ГРУ? Моссад? Морская пехота? Силы обороны Кении?

– Работать на меня. Грядут большие перемены, Ваше Высочество, – очередная соблазнительная улыбка. – Хотите вы того или нет, но вы тоже будете их частью.

– Вы мне угрожаете? – возмутилась я.

– Нет, я просто хочу вас предупредить, – качнул головой Лозовский, с каждой минутой всё меньше и меньше напоминая человека. – Девушек убили, чтобы подставить меня.

– Не всех их убили, – рыкнула я. – Кое-кто выжил, если вы забыли.

– Да, – легко улыбнулся Лозовский, кажется, этот факт его радовал. – Ваша подруга. Она сильная, очень сильная. Сильнее многих даже среди своих, и я бы очень хотел видеть её на своей стороне.

– Только через ваш труп, – начала злиться я.

– Мы с вами оба знаем, что этого никогда не случится, – шире заулыбался Лозовский, став вдруг похожим на кота, которого перекормили сметаной. А после его образ начал расплываться, таять, словно утренний туман под лучами выбирающегося из-за туч солнца. – Вам очень многое придётся осознать, принцесса, но чем раньше вы примете новые обстоятельства, тем лучше для вас. И для ваших друзей.

– Стойте! – я рванула вперёд, пытаясь схватить Лозовского, но лишь бестолково взмахнула рукой в воздухе.

Моё лицо обдало порывом ветра, доносящего до ушей знакомый ласковый шёпот:

– Скоро будет третья жертва, будь готова.

– Третья уже была, – с трудом сглотнув, ответила я, крутя головой по сторонам и пытаясь рассмотреть в окружающей меня темноте хоть что-то. Пытаясь ухватить ветер. – Управляющая бара.

– Разве её смерть похожа на остальные? – вновь зашептал мне на ухо бесплотный голос. Завыв, воздушный вихрь взметнулся ввысь, поднимая пыль из-под моих ног и унося её за собой.

– Нет, – закашлялась я и начала отмахиваться от мелких частичек, которые полетели мне прямо в лицо. – У неё остановилось сердце.

– Сердце остановилось, потому что ему приказали остановиться, – зашептал голос, удаляясь и становясь с каждой секундой всё тише и неразборчивее.

– Разве это возможно? – хватаясь за горло и содрогаясь в кашле, кое-как смогла вымолвить я.

– У таких, как она – да, – издалека пропел голос. – Проверь её. Ты знаешь, что искать.

И голос затих окончательно. Потеплевший и успокоившийся воздух, больше не рвущийся порывами, словно дикий зверь на цепи, ласково мазнул по моей щеке. И всё исчезло. Я осталась стоять под фонарём в тошнотворном одиночестве.

Вздрогнув, я вынырнула из сновидения, не сразу осознав, что в изножье кровати кто-то сидит. Кто-то, чьё лицо скрадывала темнота, но поток света, падающий из приоткрытой двери, подсвечивал силуэт.

– Как ты? – раздался голос Нисы. Скрипнула кровать, и подруга подалась вперёд, давая мне возможность увидеть её лицо.

– Ягнята всё ещё кричат, – рвано вздохнула я, потирая руками лицо и намекая на нетленку американского кинематографа.

– Тебе надо заканчивать смотреть фильмы про маньяков, – заявила подруга, вставая. – Там сплошные ужасы.

– Ужасы меня бодрят, – криво ухмыльнулась я, кое-как выбралась из постели и похромала в ванную.

Там, облокотившись о край раковины, я вынула телефон из кармана и начала звонить.

Глава 29

– Совсем охамела? – сонно пробормотал Мишка. – Время видела?

Я отодвинула край грязного и порванного рукава, взглянула на разбитый циферблат и виновато поморщилась.

Была половина второго ночи.

– Прости, но это очень важно.

– Кто-то умер? – зашипел Миша.

– Нет, – протянула я. – Но...

– Кого-то похитили? – продолжал сыпать вопросами друг.

– Нет, но...

– Кто-то наступил на мину и ему оторвало полноги?

– Боги, нет, конечно, нет! – воскликнула я.

– Тогда всё остальное может подождать до утра! Дай мне поспать, невыносимое ты существо!

И бросил трубку.

Утро наступило быстро.

А в половину девятого пришло известие о новом нападении. Жертва не выжила.

– Приезжай сюда, – устало потребовал Миша, позвонив в тот момент, когда мы только закончили завтракать. – Ты должна это увидеть.

– «Сюда» – это куда? – спросила я, замерев с грязной посудой в руках посередине кухни, не донеся её до мойки. Я боялась услышать знакомый адрес. Или знакомое имя.

Миша назвал своё местонахождение и отключился. Ниса, слышавшая весь разговор, и Ната, которая по нашим лицам догадалась, что что-то не так, уставились на меня со страхом и ожиданием одновременно.

– Мы знаем кого-то, кто там живёт? – хрипло спросила подруга, которая подумала о том же, о чём и я.

– Кажется… да, – упавшим голосом ответила я, чувствуя себя так, словно на меня уронили бетонную плиту.

Через пятнадцать минут мы с Нисой топтались у подъездной дорожки в ожидании такси. Нату оставили дома одну, заперев все двери снаружи и приказав ни с кем не общаться, никому даже не пытаться открывать и вообще стараться не подавать признаков жизни.

– Если Лозовский здесь ни при чём, то, может, отправить девчонку обратно домой? – спросила Ниса и полезла в свой рюкзачок. По характерному шуршанию сразу стало понятно, что у подруги там склад конфет.

– То, что Лозовский здесь ни при чём, ещё надо доказать. Вчера Миша сказал, что звонок Лидии поступил с телефона, расположенного в старом ресторане «Пирамида», – я приобняла себя руками за плечи. В отличие от Нисы, которая была способна съесть верблюда и закусить его погонщиком, я, когда нервничала, есть не могла. И уже жалела, что вообще что-то отправила в желудок с утра. Меня начало откровенно мутить, а съеденные на завтрак бутерброды – напоминать о себе.

– Известное местечко, – хмыкнула Ниса, борясь со склеившимся фантиком. – Но где связь между Лозовский и «Пирамидой»?

– Сфера бизнес-интересов Лозовского – ресторанный и гостиничный бизнес. Так что, кабак вполне возможно принадлежал ему.

– Фамилию хозяина рестика тебе Миша назвал? – с радостной моськой спросила подруга, потому что, наконец, справилась с обёрткой.

– Назвал, некий Бобровский, зовут Марк Васильевич. Но это вполне может быть подставное лицо, практика известная. Так что, пока не найдём виновных, девчонке безопаснее будет находиться у тебя.

– Так, может, лучше к себе её заберёшь? – прочавкала подруга. – Меня раздражает, что кто-то находится в моей норке, помимо меня.

– А меня не раздражает, да? – ощетинилась я.

– А ты привыкла, – нагло ухмыльнулась подруга.

Подъехало такси.

Но отправились мы не на место убийства, а к дому Фирусы, чтобы забрать мою машину. На всё это мероприятие ушло больше часа, а потому, когда мы прибыли по указанному Мишей адресу, последний был на таком взводе, что с трудом контролировал себя.

– Где тебя черти носят? – встретил он нас у шлагбаума при въезде на охраняемую территорию.

Я подняла голову и оценила новомодный жилой комплекс, который буквально кричал об обеспеченности своих жителей.

– Ничего так, – присвистнула Ниса.

Миша что-то крикнул охранникам на посту пропуска, и шлагбаум начал медленно подниматься. Но непосредственно к месту преступления мы добирались ещё минут двадцать. Сперва пришлось заехать на подземный паркинг и найти свободное место, чтобы оставить мою машинку, которая на фоне дорогих автомобилей местных обитателей выглядела очень сиротливо. Потом долго топали через всю парковку к лифтовой шахте и ещё дольше ждали сам лифт, который почему-то упорно не хотел уезжать с шестого этажа двадцатиэтажного здания.

– Боги! – начала ныть Ниса, перетаптываясь ноги на ногу. - Как же долго! Почему всё здесь так дорого, но так долго? Как вообще тут люди живут? Пока до родного гнезда доберёшься, уже в обратный путь пора выдвигаться!

Миша, до сей поры хранивший мрачное молчание, вдруг решил поговорить.

– Зачем звонила вчера? – спросил он у меня с лицом, кислее лимона.

– Ну, не вчера, а уже сегодня, – поправила его я.

– Для меня всё, что произошло до звонка будильника – вчера, – отрезал друг. – Ну, и?

– Хотела спросить, не было ли на теле убитой администраторши каких-либо отметин, – вздохнула я.

– Отметин? – переспросил Миша, входя в наконец соизволивший прикатить лифт. – Шрамов, что ли?

– Вообще-то, я имела в виду татуировки, – уточнила я.

– Я её не осматривал, но в отчёте экспертов ничего такого указано не было. А вот про шрамы там говорилось, – пояснил друг, нажимая на кнопку с цифрой семь. - На шее есть пара странных отметин. По виду рубцы достаточно свежие.

– На шее? – забеспокоилась я. – А это могли быть шрамы после удаления тату?

– Тогда уж скорее после срезания, – хмыкнул Миша. – Сейчас татуировки сводят лазером, следов почти не остаётся. А там такие борозды, что больше похоже на ножевые порезы. Но, если допустить, что срезали кусок кожи, тогда да. Возможно, на удалённом месте когда-то была татуировка.

Лифт мягко остановился, и мы вышли. На этаже имелась лишь одна квартира, дверь в которую была распахнута настежь. Туда-сюда сновали люди. В основном это были мужчины, от которых буквально веяло принадлежностью к правоохранительным структурам. Я никогда не понимала, как так получалось, но по многим оперативникам их профессия считывалась так легко, словно была написана на них большими красными буквами. То ли дело было в особом выражении лица, безрадостном и одновременно подозрительном, то ли в повадках людей, видевших саму изнанку жизни, то ли во взгляде, который словно сканировал тебя до самой селезёнки.

– Труп уже увезли. Собирали, как и в прошлый раз, по частям. Большинство улик тоже упаковали, – пояснил Миша. – Но я всё равно хочу, чтобы ты взглянула на место убийства.

Поздоровавшись с некоторыми присутствующими мужчинами, Миша повёл нас вглубь квартиры. По пути я успела рассмотреть помещения, мимо которых мы проходили.

Гостиная была достаточно уютной, в ней имелся домашний кинотеатр, электрический камин и впечатляющее своими размерами панорамное окно с чудесным видом на город. В столовой по центру был установлен большой обеденный стол на двенадцать мест. На стенах висели картины в стиле авангардизма, пол блестел от чистоты. А вот будуар пребывал в полном хаосе. Ванная выглядела ещё хуже, её будто намеренно громили, планируя снести парочку стен и часть потолка.

– Да уж, впечатляет, – не удержалась я, цокнув языком.

– Ты бы тоже могла в такой жить, – заметила Ниса, идя след в след за мной.

– В таком бардаке? – поморщилась я.

– В такой красоте! И просторе! А не ютиться в своей норке, как мышка-норушка.

– Если бы ограбила банк? – предположила я.

– Нет, если бы ограбила отца, – хихикнула Ниса и вновь полезла в карман за конфетами.

Я резко остановилась, развернувшись к подруге, которая едва успела затормозить, чтобы не влететь в меня.

– Знаешь, в чём разница между этим домом и главным дворцом морского королевства?

– Не-а, – проговорила Ниса, едва ворочая языком из-за того, что рот был забит шоколадом.

– Дворец больше, шикарнее и расположен на дне моря, – ухмыльнулась я.

– Ну, да, – кивнула Ниса, слизывая остатки конфеты с губ. – Здесь под ногами не хрустят ракушки, на окнах не покачиваются водоросли, а вход не сторожат акулы. То есть, обобщая, можно сказать, что в этой квартирке будет поприятнее, чем у тебя дома.

– Вот тебе и ответ на вопрос. Всё познаётся в сравнении. Моя квартирка, может быть, и не тянет на приз зрительских симпатий, но зато в ней нет трупов, и она только моя, – я замялась, оглядела подругу и добавила: – Ну, или снова будет моя, когда мне всё-таки удастся выставить за дверь вас с Фирусой. И заканчивай конфеты трескать! Не хочу, чтобы тебе сахар в голову ударил.

Развернувшись, я поспешила догнать Мишу, который исчез за следующим поворотом этих бесконечных хором. Друга я нашла, едва завернув за угол, где находилась спальня, которая, как выяснилось, и была местом преступления.

– Да, определённо зря позавтракала, – чуть слышно выдохнула я, ощущая, как желудок неприятно сжался, тонкое намекая на возможное путешествие наверх и экстренную эвакуацию бутербродов.

– Если что, проблеваться шуруй на улицу, – сурово предупредил Мишка, становясь рядом. – Здесь не стоит, не то наш эксперт, – он кивнул в сторону невысокого толстенького мужичка, который, отсвечивая лысиной, ползал на коленках возле широкого подоконника, – тебя живьём съест.

– У него личная неприязнь к тем, кто не способен удержать свою еду в себе? – кашлянула я, стараясь дышать ртом, потому что запах мертвого тела успел поселиться в этом помещении.

– Нет, у него личная неприязнь к тем, кто засирает его место преступления, – грубо, но доходчиво пояснил Мишка. – С утра парочка впечатлительных новичков уже продемонстрировала окружающим содержимое своих внутренностей.

Мишку кто-то громко позвал, и друг умчался. Мы с Нисой остались вдвоём, не считая нервно бормочущего себе под нос эксперта.

– Кажется, в ближайшее время я не смогу спокойно смотреть на белый цвет, – сипло проговорила Ниса, пытаясь запихнуть в задний карман джинсов фантик. Даже с третьей попытки у неё ничего не получилось. Я не выдержала и отобрала у подруги раздражающе шуршащую бумажку, стиснув её в кулаке.

– Солидарна с тобой, – пробормотала я. Было ощущение, словно мы оказались внутри фильма про расчленёнку. Воя бензопилы на фоне только не хватало…

Белые стены, белый потолок, белый паркет, белая кровать. И всё бы ничего, но красные росчерки, брызги и пятна, начавшие засыхать, темнеть и превращаться в корку портили обстановку и почему-то заставляли поджилки быстро-быстро трястись.

Я попыталась взять себя в руки и отстраниться от эмоций, взглянув на место преступления, так как на него должен был смотреть профессионал – холодно, здраво и беспристрастно.

– Ну, что скажешь? – вернулся к нам Миша с ещё более удручённым лицом, чем уходил.

– Похоже на предыдущие случаи, – закивала я. – Там тоже было много крови, словно из жертвы выдирали куски, намеренно стремясь как можно сильнее всё вокруг заляпать.

– Как-то нарочито, тебе не кажется? – поинтересовался Миша, оттесняя от меня Нису и замирая рядом. – Убийца как будто пытается превратить спальни своих жертв в жуткое художественное полотно, где вместо красок – кровь убитых женщин.

– Не он, – поправила я Мишу. – Они.

Друг изумлённо уставился на меня.

– Ты считаешь, что убийц больше, чем один человек?

– Считаю, что в каждом случае убийцы были разными, – произнесла я, прекрасно понимая, что это лишь мои догадки, которые нечем было подтвердить. Единственное, что мне было непонятно: зачем? Зачем было убивать этих девушек? И к чему такая жестокость?

Друг внимательно наблюдал за моим лицом несколько долгих мгновений. Захотел что-то спросить, открыл рот, но передумал. Устало почесал небритую щеку, кивнул каким-то своим мыслям и медленно проговорил:

– Но как так получилось, что все места преступлений выглядят как под копирку? У нас определённо завёлся маньяк, но маньяки не охотятся и не убивают толпой. И между жертвами никакой связи. Студентка, неудавшаяся певичка, актриса...

– Кто хозяйка спальни? - стараясь выглядеть не особо заинтересованной, спросила я у Мишки.

Он полез сверяться с записями в своём блокноте.

– Ирина Горбатова, двадцать пять лет. Более известна как Ирэн Гор, актриса, снявшаяся в нескольких крупнобюджетных отечественных фильмах. До этого выступала в каком-то местном самодеятельном театре, играя зайчиков и белочек. По слухам, резким взлётом своей карьеры обязана неизвестному богатому покровителю, который полностью профинансировал проекты. Благодаря этому девушка и стала известна. Имя доброго дяди с большим кошельком держится в секрете. Он, кстати, скорее всего, и приобрёл девушке данную жилплощадь.

Мы с Нисой обменялись взглядами. Возможно, мне показалось, но лицо подруги по цвету сравнялось со стеной, рядом с которой она попыталась притвориться ветошью и особо не отсвечивать.

С Ирэн Гор мы были не знакомы, а вот Ирину Горбатову знали очень хорошо. Я училась с ней в одной группе, некоторое время мы даже дружили, и все вчетвером, включая Русю, пару раз оказывались в одной компании. В те времена Горбатова была просто Иркой, простой, весёлой, мечтающей о славе и деньгах девчонкой. Потом дружба начала сходить на нет. В том числе и из-за того, что девушка бросила университет и подалась воплощать в жизнь свою мечту: осваивать актёрское мастерство. Со временем мы окончательно потеряли контакт друг с другом, даже перестав изредка созваниваться. Со студенческой дружбой, когда единственным объединяющим фактором являются сдобренные дешёвым спиртным совместные посиделки так бывает, а потому я не особо расстроилась из-за прекращения общения. Рядом со мной оставались Ниса и Руся. Но теперь было ясно, почему названный Мишей адрес показался мне знакомым.

Однажды Ирка позвонила мне ни с того, ни с сего, и позвала на новоселье. Я вежливо пообещала подумать, но приглашение проигнорировала. На работе имелось полно забот, да и не стремилась я возрождать прежнее общение с человеком, который к тому времени превратился в незнакомца. Решив никуда не ехать, я послала цветы. Да и то исключительно из привитой бабушкой вежливости, сопроводив букет сдержанной запиской.

– Откуда дровишки? – поинтересовалась я, аккуратно обходя кровать по кругу и стараясь не наступить на ползающего по полу эксперта, который с каждой минутой всё больше и больше напоминал мне большое насекомое.

– От охраны, вестимо, – хмыкнул Мишка. – Ребята на посту сказали, что в эту квартиру регулярно наведывался какой-то мужик. По виду, крайне обеспеченный. И, судя по всему, женатый, потому что к подружке являлся чуть ли не по графику. Во вторник и в четверг приезжал в восемь, уезжал в полночь. В воскресенье проводил здесь три часа – с шести до девяти вечера.

– Женатые мужчины в выходные дни с любовницами не встречаются. Женатые мужчины в выходные дни подле законной супруги сидят или детей развлекают, – пробормотала я, опускаясь на корточки и заглядывая под кровать. – Красные разводы на полу, – указала я. – Как будто здесь кто-то прятался, а его нашли и вытащили. Или как если бы кто-то очень раненный пытался уползти.

– Ну, это смотря кто на ком женат, – со знанием дела заявил Мишка, подходя и тоже опускаясь на колени. – Если законная половина сама выходные дни дома не проводит, то и муженёк вполне может отправиться к подружке.

– Вот в этом и заключается весь смысл семейной жизни, а точнее – его отсутствие, – проговорила я тихо. – Один обманывает другого, пока другой обманывает первого. И все являются участниками откровенной паршивой пьесы, где актёры фальшивят, режиссёр – в долгосрочном запое, а сценарий плох и вызывает лишь истерический смех.

– Ты не веришь в любовь? – пристально рассматривая кровавые следы, спросил Мишка.

– Я не верю в брак... Настоящие отношения – это бесконечный компромисс, подразумевающий необходимость в любой момент быть готовым отказаться от всего, что ты любишь ради другого человека. А это всегда нелегко, потому что очень страшно и очень больно отказываться от самого себя, – честно ответила я и указала пальцем на кусочек чего-то, лежащего на белом паркете: – Что это?

Кровать была огромной, на самом деле, на ней роту солдат штабелями уложить можно было, а потому так просто, рукой, к заинтересовавшему меня предмету было не дотянуться.

– Сейчас, погоди, – Мишка подскочил и скрылся за моей спиной. Вернулся быстро и с какой-то длинной загогулиной в руках.

– Что вы там нашли? – подошла к нам Ниса, остановившись поодаль, чтобы не мешать.

– Ты где эту палку взял? – поморщилась я, наблюдая, как Мишка подцепляет длинной штуковиной мою находку и медленно вытаскивает из-под кровати.

– Да там, в углу валялась, указка какая-то, – напряжённо проговорил Мишка, выуживая, наконец, обнаруженный предмет на свет. – Что это? Кусок одежды?

Я выхватила торчащие из кармана Мишкиных брюк латексные перчатки, натянула одну из них на руку и лишь после этого подняла то, что действительно оказалось обрывком ткани.

– Это не просто часть одежды, – вымолвила я. – Это часть женского нижнего белья. И, кажется, оно чем-то испачкано.

– Кровь? – Мишка подался ко мне поближе, пытаясь рассмотреть.

– Нет, но тоже биологическая жидкость, – выдохнула склонившаяся над моим плечом Ниса, и ребус в голове сложился.

– Ниса, – позвала я, беря свою находку аккуратно двумя пальцами за самый край. Хоть мою руку и защищали перчатки, но всё равно было противно. – Ты не могла бы принести мне пустой пакет для улик?

Ниса кивнула и торопливо выбежала из спальни.

– Ты что-то поняла, да? – догадался Мишка. – Рассказывай.

– То, что ты держишь в руках – не указка, – медленно и чётко проговорила я. – Кажется, это называется фиксирующая распорка.

Миша медленно перевёл взгляд на конструкцию, которую сжимал в пальцах, и осторожно отложил в сторону.

– Так, название мне уже не нравится, – провозгласил он, пытаясь вытереть и так чистые пальцы о брюки. – И зачем она нужна, распорка эта?

– Как тебе могло подсказать название, для фиксации, – съехидничала я. – Широко используется в БДСМ.

– БДСМ? – переменился в лице друг. – Ты про эти странные сексуальные игры с доминированием и подчинением?

– Ага, – подтвердила я, забирая у вернувшейся подруги прозрачный пластиковый пакет и засовывая в него кусок испачканной ткани. – Официально это называется эротической субкультурой, выстроенной на обмене властью между партнёрами. А если по-простому, то один причиняет контролируемую боль другому. Ключевое слово «контролируемую», но я никогда не понимала смысла этих действий. Зачем намеренно стремиться к боли, если жизнь и так делает то же самое каждый день и за бесплатно?

– Погоди, – потряс головой Мишка. – Что-то я запутался...

– Скорее всего, у погибшей хозяйки квартиры был сексуальный контакт с её убийцей, – объяснила я, вручая другу закрытый пакет. – И скорее всего, они играли в БДСМ или его подобие, потому что этот кусок материала раньше был частью латексного костюма. Именно такие часто используются любителями сексуальных игр. Вы обыскивали квартиру?

– Да, – чуть растерянно кивнул Мишка, рассматривая содержимое пакета. – В остальных помещениях ничего подозрительного не обнаружили.

– Смотря что расценивать, как подозрительное, – прищурилась я, а после вздохнула. – Эх, мужчины.

– Ты не видела, как выглядела эта комната, когда мы приехали по вызову! – распираемый праведным гневом, начал оправдываться Мишка. – Сейчас-то уже немного подчистили, но изначально сюда даже зайти не все смогли. А те, которые всё-таки решились, просто упаковывали в мешки всё подряд, особенно не рассматривая!

– Очень профессионально, – оценила я.

– Слушай, – начал злиться Мишка. – У меня в отделе ведь не благородные консерваторки работают, а большие бородатые дяди, половина из которых войну прошла, а другая половина за годы службы такого насмотрелась, что впору самим маньяками становится! Но даже им хреново!

– Не злись, – примирительно вздохнула я.

– Ладно, – махнул рукой Миша, покомкал в руках несчастный пакет и спросил:

– Как ты думаешь, кого мы ищем?

– Я не психолог-криминалист, Миша, – удручённо покачала головой. – И не могу составить его психологический портрет, как и сказать, какими мотивами он руководствуется.

– И всё же, чутьё подсказывает мне, что ты что-то знаешь, – рыкнул Миша, приближаясь и заглядывая мне в глаза. – Дела об убийствах придётся объединять. Я пока ещё не знаю, кому поручат расследование, но, если ты что-то знаешь, скажи.

– Не знаю, Миша, – спокойно ответила я, выдержав его тяжёлый взгляд. – Не знаю ничего такого, что могло бы помочь в расследовании. Нам пора идти. Я позвоню, если получу новую информацию.

Обойдя заставшего друга по дуге, я поманила за собой Нису, и мы направились на выход.

Сидя в машине, подруга спросила:

– Ты ведь соврала ему, да?

– Для его же блага, – вынуждена была я признать. – Иначе он попытается влезть туда, где его гарантированно убьют. Теперь я точно уверена.

– В чём?

Ответить не успела, зазвонил телефон.

Глава 30

– Да, – проговорила я, включая громкую связь, потому что уже выехала на оживлённую дорогу.

– Я узнал, что ты просила, – заговорила трубка голосом одного вампира.

– О, привет Ян! – воскликнула Ниса и выразительно глянула на меня. – Давно не виделись! И... не слышались. От тебя ни письма, ни открытки, ни сигнального фейерверка. Я уж думала, кто-то из недобитых охотников всё-таки смог до тебя добраться и раскроить тебе череп. Как поживаешь?

– Здравствуй, Ниса, – сдержанно ответил Ян. – К твоему сожалению, у меня всё хорошо.

– Ой, я так рада, так рада, – с фальшивой радостью пропела Ниса, а я закатила глаза, предчувствуя долгий разговор, в течение которого подружка доконает вопросами, почему я снова общаюсь с тем, кого она называет клыкастой заразой и никак иначе. – Как твоя печень? И почки? И все остальные органы? Про сердце не спрашиваю, знаю, что его у тебя нет.

– Всё на месте, – с ледяным спокойствием проронил Ян. – Лучше беспокойся за сохранность своего организма. Слышал, на тебя напали? Жаль, что это было тот, кто явно не умеет доводить начатое до конца.

– Ян, а не хочешь встретиться? – моментально завелась Ниса, гневно склонившись над моим телефоном. – Я преподам тебе мастер-класс.

– Мастер-класс по чему? – хмыкнул Ян. – По скоростному битью пивных бутылок об голову?

– Нет! – рявкнула подруга. – По достижению своей цели!

– О, я уже обладаю этими навыками, – мягко рассмеялся вампир. – Спасибо, дорогая, но то, чему тебе приходится учиться долгие годы, у меня заложено самой природой.

– Ненавижу его! – развернулась ко мне подруга. – Почему мы вообще с ним разговариваем?

– Потому что он мне помогает, – с нажимом произнесла я и обратилась к вампиру: – Ян, привет. Что ты хотел сказать?

– Что ты не умеешь выбирать себе друзей, – процедил вампир, а после нехотя добавил: – И что я выяснил кое-что для тебя.

– А именно? – беспокойно заёрзала я.

– До недавнего времени в городе присутствовала лишь одна стая оборотней, а именно волков. Их численность начала стремительно расти где-то года три-четыре тому назад, что связывают с приходом нового вожака. Кто он такой – неизвестно. Личность свою скрывает, а спрашивать о нём волков бесполезно. Они даже под пытками не выдадут своего главного. Встретиться с ним тоже не получится, я пытался договориться, но меня очень вежливо отбрили.

– Кто? – изумилась я тому факту, что кто-то смог отказать самому Князю. Таким, как Ян не отказывают. С такими, как Ян, носятся как с расписной китайской вазой, заглядывают в рот во время беседы, а после кидаются выполнять поручения с такой скоростью, что теряют не только тапки, но и все остальные составляющие гардероба. В особенности это касалось женщин. И возраст не играл никакой роли. Ян одурманивающе действовал на представительниц женского пола, умея в зависимости от ситуации быть как мягким и нежным, так жёстким и грубым. А иногда и тем и другим одновременно, что окончательно сводило с ума всех, кому больше десяти.

– Скажем так, это была то ли его помощница, то ли представительница отдела по связям с общественностью, – хмыкнул вампир.

– У оборотней есть отдел по связям с общественностью? – брови Нисы удивлённо взлетели вверх.

– Я думаю, это метафора, – со значением округлила я глаза.

– Да, которую способен понять лишь тот, чей уровень интеллекта чуть выше, чем температура замерзания водки, – добавил Ян с насмешливой ленцой.

– А какая температура замерзания водки? – не сообразив, о чём идёт речь, воззрилась на меня подруга. А потом до неё дошло: – Так, я не поняла, на что эта бледнокожая тощая задница намекает?!

– Ниса, – закатила я глаза, а после торопливо напомнила Яну: – Так, что там про вожака?

– Сам я встречался с ним лично лишь раз. Он не произвёл на меня особого впечатления. Молодой, своевольный, наглый. Но среди волков через одного все такие. А вот, по мнению людей, знакомых с ним поближе, это жестокий лидер, который полностью контролирует свою стаю. И не только при помощи страха, его очень многие уважают. При нём волки начали развиваться как группа. Если раньше к ним относились как к мусору, то сейчас они контролируют практически весь город. Как только появился новый вожак, стая начала быстро пополнять свои ряды за счёт поглощения стай из соседних городов, а также благодаря обращению людей, среди которых волки выбирали в основном парней-спортсменов. За год количество волков возросло с пятидесяти особей до четырёхсот.

– Это же незаконно, – вмешалась Ниса. – Обращать можно только в период Жатвы и только согласно выданным Советом квотам.

– В нашей стране – да, – согласился Ян. – Но вожак волков поступил хитро. Он собрал небольшой мохнатый отряд и отправил его на охоту к соседям, где законы не такие строгие. Вернулись волки с новообращёнными, которые встали в ряды своих старших товарищей, потому что миграция не запрещена. Таким образом, вервольфам удалось увеличить свою популяцию и вытеснить конкурентов. Вскоре в городе не осталось оборотней другого вида. Слабых они выжили, а тех, кто построптивее – убили. И стали заправлять всеми теневыми структурами.

– А потом сюда приехали ягуаретты, – догадалась я.

– Да, ягуаретты сильнее волков и живучее в разы, при определённых обстоятельствах они способны пережить даже выстрел серебряной пулей в сердце. Но их гораздо меньше, чем вервольфов. Ягуаретты не способны заражать ликантропией через укус, а потому единственный шанс для них сохранить вид – через естественное размножение. Их дети всегда рождаются оборотнями, даже если один из родителей обычный человек или представитель другого вида. Но как раз с размножением у них давние проблемы. Скорее всего, дело в банальном вырождении. Ягуаретты очень долгое время спаривались только между собой, у них в порядке вещей создавать пары с ближайшими родственниками. Из-за этого их дети начали рождаться очень слабыми, умирать во младенчестве или гибнуть ещё в утробе матери.

– Теперь всё понятно, – проговорила я, крепче вцепляясь в руль и кивая в такт словам Яна.

– Понятно? – подскочила Ниса. – Что понятно? Мне вот ничего не понятно! За каким хреном Эмиль попытался меня убить? Что я плохого сделала этим блохастым?

– Ничего плохого ты им не сделала, – прервал возмущённые стенания подруги Ян. – И они тебе тоже хотели сделать только хорошо.

– Ну, это ещё как посмотреть, – скривилась я. – Не все мечтают забеременеть от малознакомого парня и выносить ему ребёнка.

– Чего?! – лицо Нисы вытянулось так, словно она вдруг увидела в собственной ванной Папу Римского, лежащего в пене в полном торжественном облачении.

– Твой друг не хотел тебя убивать, – поторопилась я объяснить, прежде чем подруга решится на радикальные действия.

– Да, он хотел с тобой переспать и зачать ребёнка, которого бы после рождения у тебя забрали. Потому что ягуаретты считают всех своих потомков собственностью клана и растят внутри своей стаи. Так как ты членом стаи не являешься, то и растить ребёнка не имела бы права.

– Также было и с тремя погибшими, – продолжила я, пока подруга пыталась осмыслить услышанное. Судя по выражению лица, она в этот момент заодно ещё и переосмысливала суть своего бренного существования. Да, трудный у неё сегодня выдался денёк. - Думаю, они намеренно искали не простых девушек, а со способностями, считая, что так больше шансов получить крепких малышей.

– Не только поэтому, – проговорил Ян. – С человеческими женщинами очень трудно заниматься сексом. Во время полового акта многие оборотни теряют контроль и начинают обращаться. Знаешь, когда твоя партнёрша начинает визжать от ужаса, это немного портит удовольствие.

– Да и той, кто сама далеко не человек, гораздо легче объяснить, почему у тебя вдруг отрасли когти и клыки, которыми можно рвать коров. Это как в сказке про Красную Шапочку: «Бабушка, бабушка, а почему у тебя такие большие зубы?».

– Но Эмиль начал обращаться после! – воскликнула Ниса и схватилась за низ живота. До неё только сейчас дошло то, о чём я начала подозревать ещё в квартире последней жертвы, когда поняла, что изначально никто никого не стремился убивать. Цель была другой.

– Не паникуй раньше времени, – успокаивающе проговорила я. – Вы же предохранялись?

– Я не помню, – прошептала Ниса, глядя на меня таким умоляющим взглядом, словно я могла чем-то помочь в этой ситуации.

– В таком случае надо провериться, – вынесла я неутешительный вердикт. Ведь кто-то должен был сказать вслух то, что давно витало в воздухе.

– Кх-м, – вежливо кашлянул Ян, напоминая, что он всё ещё на громкой связи. – Девушки, прежде чем вы отправитесь... гм... проверять, хотелось бы прояснить один момент.

– Какой? – в один голос спросили мы.

– Если мужчина хочет, чтобы девушка забеременела, то он примет для этого все меры. Ягуаретты не просто так тщательно выбирали себе партнёрш, скорее всего, они заранее узнавали о них всю подноготную. И некоторое время наблюдали. Такие усилия прилагаются не для того, чтобы в самый ответственный момент девушка достала из тумбочки презерватив. Предполагаю, во всех случаях у них имелись свои собственные, которые предварительно были умышленно повреждены.

– А таблетки? – с нарастающей паникой предположила подруга. – Это они не могут проконтролировать!

– Им и не нужно, – уверенно заявил Ян. – Потому что против ягуаретт они не действуют.

– Тормози! – заорала подруга так, что я невольно вывернула руль, резко вильнув в сторону, чем едва не создала аварийную ситуацию. Сзади послышались недовольные гудки клаксонов, но Нису это мало интересовало. – Где здесь ближайшая аптека?

Хорошо, что мы в этот момент двигались по центру города. Найти заветную вывеску с зелёным крестом труда не составило.

– Я скоро вернусь! – и подруга вихрем вынеслась из салона.

– Она раздражает, – выдохнул Ян, терпеливо оставаясь на связи всё это время.

– Иногда, – пробормотала я, приоткрывая окно, чтобы глотнуть немного свежего воздуха. Хотя свежим он, конечно, был очень условно. – Ян, если они не собирались никого убивать, то почему убили?

– Всё произошедшее больше похоже на то, что оборотни вдруг начали терять контроль над своей мохнатой сущностью и растерзали тех, кто попал под горячую руку. Но подобная потеря контроля, когда хищная половина полностью захватывает сознание и не остаётся ничего, кроме голых инстинктов, свойственна лишь молодым, недавно обращённым оборотням, тем, кто ещё вчера был человеком и пока не успел научиться жить со всем этим звериным бардаком в голове. Но ягуаретт это не касается, они рождаются такими и учатся себя контролировать с малых лет.

– Тогда что?

– Я не знаю, Ди, – немного отстранённо ответил Ян. – Возможно, что-то извне повлияло на них до такой степени, что они в буквальном смысле озверели.

Меня осенило.

– Ян! – заорала я не своим голосом.

– Я по-прежнему здесь и прекрасно тебя слышу, не надо пытаться докричаться до меня естественным образом, – отозвался Ян с толикой сарказма.

– Таблетки, – понизила я голос. – Они все принимали какие-то таблетки, чьё действие схоже с эйзориксом.

– Ты уверена, что всё? – не понял моего ажиотажа друг.

– Ниса точно, – заверила его я.

– В том, что твоя подружка закидывается всякой дрянью, я не удивлён, – холодно и откровенно зло произнёс Ян. – Надеюсь, ты этим не занимаешься? Ди, узнаю – пожалеешь.

– Моя жизнь и так похожа на кочующий по хуторам праздничный вертеп, – развеяла я его сомнения. – Усугублять его ещё и наркотой совсем уж глупо. Но наркотики присутствовали, по крайней мере, в двух случаях нападения из четырёх... которых, кстати, могло быть и больше. Просто нам не про всё известно.

– А что по поводу студентки? – заинтересовался Ян.

– Эксперты провели посмертный анализ крови и изучили волосы, взятые с расчёски в квартире убитой, – покачала я головой, припоминая всё, что мне было известно на данный момент. – Обнаружили наркотики, но какие конкретно – сказать не смогли. Девчонка работала в баре, не думаю, что достать запрещёнку было для неё трудностью. Через такие заведения всякую дрянь обычно и распространяют. Сестра второй жертвы говорила, что находила у той в вещах таблетки, которые потом отдала на экспертизу какому-то своему знакомому. Тот тоже не сказал ничего конкретного.

– Обычно так бывает, когда на рынок поступает новое полуэкспериментальное вещество. Надо выяснить, что за таблетки принимала твоя подружка, – подвёл итог Ян. – И не они ли присутствовали в остальных случаях.

– И как мне это сделать? – раздражённо бросила я.

– Не знаю, ma petite princesse, – легко ответил Ян. – Тебе решать.

И он прекратил разговор. Как раз вовремя, надо сказать. Потому что вернулась Ниса. В ещё более раздражённом состоянии, чем уходила. У этих двоих стойкое несварение друг на друга, поэтому чем меньше они общались, тем больше нервных клеток мне удавалось сохранить.

– Как дела? – бодро поинтересовалась я.

– Как у психов в дурдоме, – рявкнула Ниса. – Есть стойкой желание покусать санитаров и побиться головой об стенку.

– Не стоит, – посоветовала я. – Зная о твоих возможностях, есть предположение, что стена не устоит. Ты тест сделала? Ведь не очереди в аптеку ты стояла двадцать минут.

– Сделала, всё нормально, не беременная я, – выдохнула Ниса, пытаясь пригладить свои волосы, которые торчали в разные стороны как у ежа, угодившего в трансформаторную будку. – Я твоему вампирюге шею скручу, как цыплёнку.

– Уж скорее, он тебе, – заметила я, решив промолчать о том, что срок, возможно, ещё слишком маленький для точной идентификации самого интересного женского положения. – Мужику несколько сотен лет, ты правда думаешь, что справишься с ним?

– Нет, – решила Ниса после недолгого размышления. – И не хочу, чтобы ты потом по нему убивалась.

– С чего это мне по нему убиваться? – вспыхнула я, ощущая, как лицо заливает краской.

– Да потому! Все давным-давно в курсе, что ты к нему неровно дышишь. Да и он к тебе, кстати, тоже. Когда вы вместе, кажется, будто ещё чуть-чуть и от вас искры в разные стороны полетят. Но вы стараетесь держаться друг от друга подальше, чтобы не сорваться. Ты не хочешь его подставлять, зная, что обещана другому. А он уважает твоё решение не впутывать его в разборки с родственниками. Знаешь, мне этот клыкастый бледнозадый хмырь не нравится, но на твоём месте я бы рискнула. Он один из немногих, кто сможет тебя защитить.

– Будет война, Ниса, – тихо промолвила я, отворачиваясь.

– Так, может, оно того стоит, – заметила она с несвойственной ей серьёзностью. – По моему мнению, любовь – это единственное, ради чего стоит затевать войны.

Я изумлённо развернулась к банши.

– Кто ты и что ты сделала с моей подругой, которая до недавних пор была убеждена: любовь – выдумка, изобретённая людьми от скуки?

– Может быть, я пересмотрела свои принципы? – гордо вскинула подбородок подруга.

– Лучше бы ты провела ревизию не среди своих принципов, а среди своих знакомых, – проворчала я. – Помнишь таблетки, которыми вы наглотались в ночь предполагаемой гибели Эмиля?

Ниса непонимающе уставила на меня, но неуверенно кивнула.

– Ты сказала, что тебе дал их какой-то знакомый. Что за знакомый? Где живёт? Где работает?

– Зачем тебе?

– Хочу в гости напроситься, – криво усмехнулась я. – Давай, делись информацией.

И Ниса принялась делиться.

Глава 31

Примерно через час стояли под дверью квартиры, расположенной в старенькой пятиэтажке на окраине города.

– Ты уверена, что он живёт здесь? – покосилась я на подругу, продолжая упорно жать на звонок у двери, открывать которую никто не спешил.

– Уверена, – закивала Ниса. – Я была у него в гостях пару раз.

– Надеюсь, не за наркотой заскакивала, – съехидничала я и решила сменить тактику. Опустила уставшую руку, развернулась спиной к двери и начала колотить по створке каблуком.

– Нет, он скульптор. Меня попросили заказать у него изготовление бюста для подарка на день рождения. И я приезжала несколько раз, чтобы обсудить подробности.

– Ужас, – не оценила я оригинальность задумки. – Это кто в наше время бюсты-то дарит?

– Мой брат, – поморщилась Ниса. – Решил сделать своей возлюбленной такой оригинальный сюрприз: изготовить её каменную копию и установить в городском парке.

– И как? Подружка оценила? – хмыкнула я.

– Нет, заявила, что бюсты только на кладбищах хороши. И поинтересовалась, не готовится ли братик к похоронам её, любимой. Но вообще мы с ним давно знакомы, он когда-то работал в той же фирме, что и я.

– Брат? – не поняла я.

– Скульптор! – пояснила Ниса. – Помнишь, на последнем курсе университета я устроилась на подработку в книжное издательство? Вот он там же иллюстратором работал.

– Как же он из иллюстраторов в скульпторы переделался? – удивилась я, устало облокачиваясь о стенку. Как выяснилось, бить ногой в дверь тоже занятие не из лёгких.

– Скульпторы умеют рисовать, – с многозначительным видом заявила подруга.

– А ты вообще уверена, что этот твой скульптор-иллюстратор дома? – воскликнула я. И не выдержав напряжения от ожидания, вновь начала колотить, но уже рукой и при помощи стянутой с ноги туфли.

– Уверена, днём он всегда дома, потому что работает по ночам, а днём отсыпается, – заверила меня Ниса.

– Это отчего же такого он отсыпается целыми днями? – я начала придирчиво осматривать дверь на предмет возможного взлома.

– Думаю, что от алкоголизма, – тяжело вздохнула Ниса и повинно склонила голову. Видимо, воспоминания о собственных алкогольных виражах были ещё свежи в памяти.

– Справедливо, – оценила я и зло ударила кулаком в створку. – Чёрт, да откроет он когда-нибудь или нет?!

– Спит, наверное, – криво усмехнулась Ниса, сделала шаг в сторону и уселась на ступеньку.

– Много ты знаешь людей, способных спать под такой грохот? – мне ничего не оставалось делать, как надеть туфлю обратно и продолжить выбивать из дверной створки пыль.

– Одного, – кивнула Ниса. – И он сейчас в этой квартире. Может, просто выломаем дверь и войдём?

– Мне как-то не очень хочется..., – начала я, но в этот момент в квартире раздался какой-то шум. Словно кто-то уронил что-то не тяжёлое, но объёмное. И вот это мне как раз очень не понравилось. Не понравилось ещё больше, чем таинственное затишье.

– Выбивай дверь, – распорядилась я и отошла в сторону.

Ниса подхватилась, встала напротив двери, на мгновение задумалась, а после резко замахнулась ногой и с силой ударила по куску отшлифованного дерева, который с хрустом слетел с петель и приземлился в грязном тусклом коридоре. Успев заметить, как в конце этого коридора мелькнуло тело, исчезнувшее за углом, мы с подругой не сговариваясь бросились в погоню.

Я успела схватить его за полы махрового, когда-то синего, а ныне грязновато-голубого халата. И произошло это уже у самого окна. Мужик, очевидно, возомнил себя ласточкой и собирался воспарить к небу, стартовав с подоконника своей квартиры на третьем этаже. Падение с такой высоты было некритичным даже для человека. Особенно с учётом очень удачно расположившихся кустов кизила, украшавших палисадник. Но перспектива нестись потом вниз и выковыривать хозяина квартиры из этих самых кустов мне совсем не улыбалась.

– А ну-ка, назад! – рявкнула я и рванула его за халат на себя, успев в самый последний момент сделать шаг в сторону, так что мужик рухнул не в мои тесные объятия, а прилетел прямо в руки Нисы.

– Твой дружок – тебе его и ловить, – с милой улыбкой ответила я на возмущённый взгляд подруги. Выглядела она в этот момент словно кошка, которой вместо ожидаемой вкусной рыбки подсунули под нос кочан спаржевой капусты.

Ниса брезгливо поморщилась и легонько пнула мужика обратно, туда, откуда прилетел. А потом подошла, вытянула обшарпанную табуретку из-под не менее обшарпанного стола, усадила на неё мужика и нависла рядом.

Я воспользовалась представившейся возможностью и присмотрелась к мужику получше. Был он невысоким, с меня ростом, щуплым и сутулым настолько, будто полжизни таскал на спине тяжёлые мешки. Опухшее одутловатое лицо выдавало любителя спиртного, а красные заплывшие глазки свидетельствовали о том, что совсем недавно скульптор предавался своему любимому занятию, а именно: выпивал. Грязь под ногтями, щетина и не самые лучшие зубы говорили о том, что это был не тот человек, которому нравилось следить за собой.

– Ниса? – проговорил мужик сиплым голосом, слепо щурясь на подругу. – Это ты?

– Я, я, – ответила банши тоном зайца из «Ну, погоди».

– Прости, не признал спросонья, – залепетал мужик, поднёс палец к глазу и натянул веко. – А ты зачем мне дверь выбила? Как же я теперь без двери-то?

– Вызовешь слесарей и починишь, – рявкнула подруга. Я же, заметив очки на подоконнике рядом с кипой старых газет, взяла их и передала хозяину.

Тот с благодарностью кивнул, водрузил на нос и уставился на меня.

– А это кто?

– Подруга моя лучшая, – пояснила Ниса. – Зовут Ди. А это Клим.

– Приятно познакомиться, – воодушевлённо кивнул Клим и попытался встать, но был принудительно усажен подружкой обратно.

– Не дёргайся, – потребовала Ниса и для верности сунула мужику под нос свой кулак.

Клим кулак оценил, очки поправил, закинул волосатую ножку в чёрном, грязном носке на другую, такую же волосатую, но без носка и вежливо поинтересовался:

– Чему обязан?

– Жизнью ты мне обязан, – продолжила рявкать Ниса. – Понял? Жизнью! Потому что, если бы не я, вот она, – Ниса указала пальцем на меня, – с тобой даже здороваться не стала бы. Быстренько бы на корм акулам пустила. Знаешь, кто это?

Клим помотал головой. Волосы, растущие из его черепушки так давно не видели воды и шампуня, что слиплись в один, вызывающий чувство гадливости, пласт.

– Вот лучше тебе и не знать, – продолжила оказывать психологическое давление подруга.

– А чего она от меня хочет? – Клим глядел на меня с большим удивлением, но без испуга.

– Ответов я от тебя хочу, – приблизилась я вплотную к мужику, стараясь дышать пореже, потому что воняло от него знатно: грязным немытым телом, перегаром и пропитанной потом тканью. – Ты почему не открывал, когда тебе звонили?

– Так, я это... спал я!

– Угу, спал, – протянула я. – А кто тогда в коридоре грохот устроил? Не ты ли, крадущийся от двери обратно, когда услышал наши голоса за дверью и понял, кто в гости нагрянул?

– Так это... я того... лунатик! Хожу во сне! – нашёлся мужик и уставился на меня самыми честными во всём мире глазами.

– Слышишь ты, ходун! – рыкнула на него Ниса так, что мужичок вжал голову в плечи и попытался сделаться ещё меньше, чем его создали природа и жизнь. – А в окно ты тоже полез, потому что лунатик?

– Да, да, именно так, – заверил нас Клим, состроив очень преданную моську.

– Слушай, а почему имя такое странное – Клим? – решила выяснить я исключительно из любопытства.

– Да это что-то вроде прозвища, – нехотя пояснил скульптор. – Имя-то у меня само банальное, Алексей, а фамилия Климов. Вот от фамилии и сделал себе творческий псевдоним.

– Ладно, творец, – начала я, оглядываясь по сторонам в поисках, куда бы присесть. Но кухня была такой грязной, ещё хуже хозяина, что прикасаться ни к чему не хотелось. В итоге осталась стоять. – Я тебе задам пару вопросов. Ответишь быстро и честно – мы уйдём и не вернёмся.

– А если нет, подвесим тебя за твои колокольчики к потолку и оставим болтаться, – пригрозила Ниса. – Дальше будет одно из двух: либо верёвка порвётся, либо часть тебя порвётся. Понял?

Клим гулко сглотнул, прикрыл те самые упомянутые колокольчики и быстро кивнул:

– Спрашивайте.

– Ты вот ей какие-то таблетки подсунул, – я указала на подругу. – Что это были за таблетки и откуда они у тебя взялись?

– Так, я ей объяснял..., – начал лепетать Клим.

– А теперь объясни ещё раз, теперь мне, – приказала я, обрывая несвязное бормотание.

– Ладно, ладно, – быстро согласился мужик. – Мне их один друг дал, так сказать, по бартеру. Я отложил их д, а потом Ниса пришла. Мы с ней разговорились, она сказала, что много работает, тренируется и сильно устаёт, вот я ей их и предложил.

– Предложил? – переспросила я. – Просто так? Исключительно из человеколюбия и стремясь помочь ближнему своему?

– Да, да, всё так! Вот вам крест! – воскликнул Клим и для верности перекрестился.

Мы с Нисой переглянулись.

– Тащи верёвку, будем вешать, – скомандовала я.

Но не успела Ниса пошевелиться, как Клим вцепился в неё с диким воплем:

– Нет! Не надо! Я же всё рассказал!

– Не всё, – зашипела я, склоняясь к его лицу. – Далеко не всё. Ты не рассказал, кто приказал тебе подсунуть именно Нисе эти таблетки.

– Никто, никто не приказывал, – замотал головой Клим с такой силой, что ещё чуть-чуть, и она бы отвалилась.

– Верёвку!! – потребовала я.

– Хорошо, хорошо! – закричал Клим и едва не забился в судорогах. – Я скажу! Я всё скажу!

– Быстрее, пока у меня не кончилось терпение, – зло прищурилась я.

– Захар! Меня попросил об этом Захар! – заорал мужик, сжимаясь в комок. – Я ему денег должен, а он пообещал, если выполню задание, простит долг!

– Та-а-а-к, интересно, – протянула я, отходя назад. – Захар... почему это имя кажется мне знакомым?

– Мне, кстати, тоже, – заявила Ниса. – Такое ощущение, словно я совсем недавно где-то его слышала.

– Кто такой Захар и где его найти? – повернулась я к хозяину квартиры.

– Фамилию и домашний адрес я не знаю, – заблеял Клим, глядя на нас исподлобья. – Но знаю, где он часто бывает.

– И где же?

– В «Арт-Бульваре», это выставочная галерея в центре. Захар — художник, в последнее время хорошо поднялся, его картины покупают даже иностранные коллекционеры.

Едва услышав название галереи, мы с Нисой изумлённо уставились друг на друга.

– Я поняла, откуда мне известно это имя, – проговорила я.

– Я тоже, – кивнула Ниса.

И не сговариваясь, мы рванули на выход.

– Когда ты последний раз разговаривала с Фирусой? – спросила я, сбегая вниз по лестнице.

– С тех пор как мы оставили её в твоей квартире… ни разу, – торопилась за мной Ниса. – Я ей звонила, но она не взяла трубку.

– Чёрт, чёрт, чёрт! – ругалась я, вылетая из подъезда.

– Ты же не думаешь, что Руся в этом замешана? – закусывая губу, нерешительно взглянула на меня Ниса, когда мы запрыгнули в машину.

– Нет. Я не верю, что она была в курсе происходящего, – ответила я, осознавая собственные старания по игнорированию очевидного.

– Да, – решительно кивнула Ниса. – Да! Она ведь наша подруга. Зачем ей идти против нас?

И мы замолчали, думая каждая о своём. К моему дому подъехали также молча, и молча поднялись на этаж. Я провернула ручку, но она не поддалась, чему я не удивилась. И Руся, и Ниса знали, где у меня хранились запасные ключи. Вполне естественно, что уходя, подруга ими воспользовалась.

В квартире царила тишина, а задёрнутые на окнах шторы создавали полумрак.

– Что-то не так, тебе не кажется? – почему-то зашептала Ниса.

– Не нагнетай, – отрезала я. – Что здесь может быть не так?

– Не знаю, но я вот прям чую что-то плохое, – продолжала шептать подруга, чуть приседая в коленях и пытаясь заглянуть за углы.

Замерев, она втянула в себя воздух.

– Угомони свой чуткий организм и попроси его не психовать по каждому поводу, – проговорила я и замерла, успев дойти до кухни.

Видимо, что-то отобразилось на моём лице, потому что ко мне подскочила Ниса с вопросом:

– Что? Ты что-то поняла?

– Запах, – с трудом выговорила я, чувствуя, как темнеет перед глазами. – Газ. Кто-то включил газ.

И начала падать. Последнее, что успел зафиксировать мозг – то, как Ниса рванула к окну и попыталась открыть створку, но она почему-то не поддавалась...

Не знаю, сколько я пробыла без сознания. По ощущениям, не дольше пяти минут, но пробуждение было таким болезненным, словно моё тело выходило из продолжительной комы. И первое, что я услышала, были ругательства.

Ругалась Ниса. Изощрённо и с творческим подходом к делу.

– Семь вёрст тебе на верблюде через тайгу! Да чтоб тебя макаки цейлонские сожрали! Глиста ты, глазастая!

Я попыталась пошевелиться, но не получилось. Дёрнулась – и что-то заскрипело. Подняла голову, но перед глазами всё плыло.

– Эта тоже очнулась, – проговорил незнакомый мужской голос.

– Принеси ей воды, – попросил другой и вот этот...

Этот голос я бы не спутала ни с чьим другим.

Глава 32

Спустя время я проморгалась и поняла, что сижу на стуле, будучи примотанной к мебели верёвками. Напротив, в аналогичном положении сидела Ниса, с её щеки свисал кусок скотча, на руках и ногах красовались наручники.

На моих запястьях болтались такие же, и кожу под ними неприятно покалывало. Последнее означало, что «браслеты» были произведены из заговорённого ведьмой серебра, блокирующего магию.

– Зря вы ей рот открыли, – просипела я, обращаясь к себе за спину.

Судя по родной обстановке, мы всё ещё находились в моей квартире. Я сидела лицом к зашторенному окну, а владелец узнанного мной мужского голоса расположился на кровати. Сквозь полотна штор не пробивался дневной свет, а это означало, что в компании дорогих гостей мы с подругой пробыли не один час.

– Да уж сами сообразили, – хмыкнул голос. – Но пусть лучше болтает, чем мычит, словно корова не доенная. Так хоть меньше раздражает. В некотором смысле она даже забавная.

– Согласна, – помотала я головой, пытаясь вытряхнуть остатки дурмана из головы. – По поводу забавности. Только не сводите с неё глаз. Знаете, она очень беспокойная, может выйти в магазин за хлебом, а оказаться в составе алкотура на полпути в Пуэрто-Рико.

– Я учту, – рассмеялся голос. Послышался шорох, глухой звук шагов, и из тьмы в круг света, созданный включённым настенным светильником, вступил мужчина. – Здравствуй, Ди.

– Здравствуй, Гриша, – ответила я, рассматривая молодого мужчину. Небрежно зачёсанные назад волосы, простая белая футболка, исключительным образом подчёркивающая хорошее телосложение, и светлые джинсы. Он был похож на студента старших курсов на летних каникулах.

– Вода закончилась, поэтому я принёс молоко, – заговорили сбоку.

Я повернула голову и увидела молодого парня, направляющегося ко мне с чашкой в руках.

– Я не люблю молоко, – и подняла неприкрыто злой взгляд на Гришу.

– А зачем тогда покупаешь? – весело поинтересовался он.

– Блины хотела испечь, – пояснила я, и это было правдой.

– Надо же, – восхитился Гриша, присаживаясь напротив меня на корточки так, чтобы наши лица оказались на одном уровне. – Неужели ты умеешь готовить?

– Умею, – заверила его я. – Развяжешь, даже продемонстрирую на практике.

– Я не для того всё это затевал, чтобы в итоге любоваться, как ты по кухне порхаешь, – с самодовольной улыбкой отверг Гриша моё щедрое предложение.

– Не порхаю, не бабочка ведь, – фыркнула я.

– А что ты делаешь? – насмешливо изогнул губы парень.

– Гремлю сковородками и ору на плиту.

– Всё так плохо? – поднял Гриша бровь, заинтересованно рассматривая моё лицо.

– Даже хуже, чем ты можешь себе представить, – вдруг заговорила Ниса, которая перестала вопить сразу же, как увидела, что я очухалась. – Представь себе Халка в фартуке. Представил? Вот у неё всё ещё хуже.

– Интересные вы подруги, – отметил Гриша, выпрямляясь и глядя на меня снизу вверх с выражением неподражаемой гордости. Гордости за себя, любимого. Она и раньше изредка мелькала на его лице, но никогда настолько явно не проявлялась. – Я наблюдал за вами. Вы постоянно орёте и ругаетесь друг на друга. Но как только что-то случается с одной, оставшиеся две мчат ей на помощь. Продолжая орать и ругаться.

– Мы давно вместе, – спокойно пояснила я. – Кстати, не знаешь, где наша третья?

– Ваша красотка-муза? – с готовностью уточнил Гриша. – Когда я видел её в последний раз, вашу большеглазую прелестницу запихивали в багажник. Кто знает, что с ней сейчас…

Ниса дёрнулась, звякнув наручниками, и заорала:

– Да чтоб у тебя геморрой вылез, хрен ты моржовый!

– Хватит, – оборвала я крик. Ниса захлопнула рот, всхлипнула и отвернулась. Гриша решил воспользоваться моментом, в один шаг подошёл к ней, крепко схватил за подбородок и вернул скотч на место, то есть, на губы подружки.

– Ты сияешь, как новогодняя ёлка, а значит, рад такому раскладу, – прохрипела я, чувствуя, как всё внутри холодеет при мысли о Русе.

– На самом деле, моя дорогая, мне всё равно, – Гриша взмахнул рукой, и верхний свет вспыхнул, словно парень умел повелевать электричеством. Но это было не так, повелевал он вовсе не розетками и выключателями.

Я на мгновение зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, поняла, что в моей маленькой квартирке собралось гораздо больше посетителей, чем показалось в полутьме. Помимо Гриши и того недоумка, который не придумал ничего лучше, чем напоить меня молоком, в каждом углу стояло ещё по одному крепкому парню. Входную дверь также сторожили: крупный бритоголовый дядя в количестве одной штуки с лицом свежезамороженной селёдки. Весь его брутальный вид буквально кричал, что бандитские времена ушли не так далеко, как всем казалось. Это был какой-то почти канонический персонаж.

– Меня интересуешь только ты, – заявил Гриша, поставил рядом со мной стул и уселся на него с таким видом, как будто это был как минимум самый удобный стул в мире, как максимум – трон. – Ты ведь даже не знаешь, да?

– Чего не знаю? – неподдельно удивилась я.

– Не знаешь, что заварушка в городе началась... из-за тебя, – и он легонько ткнул меня пальцем в грудь.

– Это сильно вряд ли, – промолвила, не скрывая скепсиса.

– Давай я расскажу тебе историю, – с готовностью предложил Гриша, складывая руки на спинке стула перед собой.

– Если сказочную, то не надо, – с не меньшей готовностью отказалась я.

– Что так? – озаботился Гриша, навесив на лицо выражение крайнего огорчения.

– Ненавижу сказки, у меня от них расстройство, – заявила я с предельной серьёзностью.

– Нервное? – поинтересовался Гриша, склоняя голову к плечу подобно заботливой мамочке.

– И нервное тоже, – закивала я. – Знаешь, все сказки одинаковые. Всё всегда заканчивается свадьбой. Прочитаешь одну и можно больше не читать. Скука!

– Ты думаешь? – брови парня выразительно взлетели, но глаза оставались холодными и колючими.

– Ага. Сказки, как и женские романы, абсолютно предсказуемы. И каждое подобное повествование пытается внушить человечеству веру в любовь.

– А ты... веришь в любовь? – подался вперёд Гриша, так внимательно глядя в мои глаза, словно пытаясь сквозь них заглянуть напрямую в мозг.

– Ты вломился в мою квартиру, сдал мою беспомощную подругу каким-то головорезам, открутил газовые вентили, а в заключение примотал нас с Нисой к стульям. И всё это ради философской беседы? – медленно, но очень зло проговорила я.

– А давай я всё-таки расскажу тебе историю! – воодушевлённо подхватился парень со стула и начал ходить туда-сюда.

Я застонала, запрокидывая голову назад.

– Жили-были два брата...

– Какое паршивое начало, – пробормотала я, достаточно громко, чтобы перебить рассказчика.

– Слушай дальше, – отмахнулся Гриша, сунул руки в карманы джинсов и вернулся к повествованию: – Итак, жили-были два брата, один старший, другой младший. И буквально с самого детства не могли они найти общий язык. Младший брат всегда стремился получать желаемое любыми способами. Всё, что приходилось ему по вкусу, он забирал себе, не заботясь о желаниях других. Не заботясь о тех, кому принадлежало то, чем ему хотелось владеть. Кто-то называет таких людей беспринципными, а кто-то – напористыми. Кто-то считает, что добиваться своего, чего бы тебе это ни стоило, является преимуществом. Другие же порицают и осуждают подобные действия, веря в непозволительность вседозволенности, в непреложность правил, в систему, в равноправие, в свободу и выбор. Хотя, что такое свобода? Свобода – это когда ты выбираешь из того, что тебе оставили другие. То есть, твоя свобода заранее несвободна, потому как ограничена чужой волей, чужим выбором. Старший был из таких. Из верящих. Младший же признавал исключительно концепцию захвата, суть которой была определена одним простым тезисом: кто сильнее, тот и прав. Младший считал, что силу свою можно и нужно проявлять разными способами. Особенно ему нравилось не заставлять физически, не принуждать, а аккуратно подталкивать в нужном направлении. Ему нравилось играть на чужих эмоциях и чувствах, как на музыкальном инструменте. Внушать чувство вины и ответственности...

– Очень увлекательная история, – не выдержала я. – Но когда она уже закончится?

– Скоро, – пообещал Гриша, остановив свои метания из стороны в сторону, из-за которых моя голова, ещё не до конца отошедшая после отравления, заболела с утроенной силой.

– Поскорей бы, – выдохнула я с новым стоном. – А кому-то, кто не был привязан к стулу, ты пытался её рассказывать?

– Нет, я никому её не рассказывал, – спокойно заметил Гриша, беспристрастно разглядывая что-то за моей спиной.

– И кто в этой истории ты? – хмыкнула я. – Старший или младший?

– Ни тот ни другой, – бросил Гриша, взглянув на меня сверху вниз. – На самом деле, это не моя история. Два брата – это два принца, младшему из которых пообещали в жены морскую принцессу.

Я вдохнула и не выдохнула.

– Но, понимаешь, – продолжил Гриша, возобновив движение от стенки к стенке. – Жизнь – забавная штука. Указанная принцесса изначально планировалась в жены старшему брату, потому что вместе с принцессой, её суженный получал и множество дополнительных привилегий. В том числе трон и корону её отца. После ухода действующего правителя, естественно. Почему же произошло так, что принцессу отдали младшему? Отец двух братьев посчитал, что его старший сын и так станет королём, по праву рождения наследуя трон Небесного царства. Изменив своё первоначальное решение, папаша обручил с дочерью морского повелителя своего младшего сына, таким образом, постаравшись в будущем обеспечить властью обоих своих детей. Но! Случилось непредвиденное. Едва братья вступили в пору отрочества, в Небесном царстве случился государственный переворот. Правителя убили, его детей изгнали, а трон занял... убийца. И отдавать его не желает по сей день. Единственный способ для братьев вернуться домой – убить того, кто поднял руку на их отца. Но младшему не нужна эта война, он намерен получить другой трон. Трон, который был ему обещан вместе с принцессой. А старший не настолько силён, чтобы самостоятельно выступить против захватчика. Им бы следовало объединиться, но... случилась ты. Видишь ли, ты превратилась в то самое яблоко раздора, которое окончательно отдалило братьев друг от друга. Даже находясь вдали от родного дома, даже будучи лишёнными всего, они всё равно не могут договориться между собой. Ты препятствуешь этому, – громогласно провозгласил Гриша, склоняясь к моему лицу, словно желая узнать, поняла ли то, что он мне тут пять минут втолковывал, или нет.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь, – тихо, но очень чётко выговорила я.

– Нет, принцесса, – невесело усмехнулся Гриша. – И ты тоже это скоро поймёшь. Два брата очень давно находятся в этом городе, соперничая даже под человеческими личинами... и стараясь быть поближе к тебе. Старшего ты знаешь под именем Дмитрия Лозовского. Вы уже успели побеседовать. Лозовский, или как его называют на родине, принц Джэхан, прибыл в этот город довольно давно. Младшенький от него не отставал. Ты могла этого не заметить, но с тех пор, как здесь поселилась твоя бабушка – город буквально стал центром всего сверхъестественного. Всех нас буквально тянет сюда. Но этих двоих сюда притянула ты. Лозовский старался быть вне твоей орбиты до поры до времени. Но тщательно следил за твоей жизнью. Его братик, тот, которого ты привыкла называть Максом, от него не отставал, но выбрал другую тактику. Он постарался сблизиться с тобой, стать частью твоей жизни. И ему это удалось, не правда ли? Ты доверяешь ему, как себе.

– Доверяла, – прервала я этот поток плавной речи с уничижающими насмешливыми интонациями. – Я знаю, кто он.

– Неужели? – неправдоподобно разыграл удивление Гриша. Да не особенно-то и старался. – Догадалась?

– Сам показал, – процедила я. – Слушай, как долго продлится этот спектакль? Я немного устала.

– Это не спектакль, – рывком вцепился в моё плечо Гриша. – Я рассказываю, какой на самом деле была твоя жизнь. Лживой! Всё было ложью, потому что все тебе врали! Твой отец, твой друг, твоя подруга...

Гриша махнул рукой. Послышались тяжёлые шаги, а после на пол между мной и неистово вращающей глазами Нисой, для которой это был единственный способ выразить эмоции, швырнули безвольное тело лицом прямо в ковёр.

Спустя один удар сердца я узнала Русю.

– Зачем тебе это? – дёрнулась, понимая, что рваться бесполезно, но всё равно не в силах усидеть спокойно.

– Из-за тебя в этот город явились ягуаретты, – холодно заявил Гриша, с презрением рассматривая Русю. – И начали теснить мою стаю, моих волков.

– Что? – ещё сильнее дёрнулась я. – Ты в своём уме?! С какого боку я к ягуареттам?

– Именно Лозовский поспособствовал тому, что они покинули свои норы в Мексике и притащились всем своим цыганским табором сюда! Это стоило ему огромных денег, ведь пришлось подкупить кое-кого в Совете, чтобы они санкционировали переезд. И поверь мне, никто не станет выкладывать такие суммы просто развлечения ради, – с каждым словом раздражаясь всё сильнее и сильнее, говорил Гриша. – В итоге у меня под боком оказался клан ягуаретт, в планах которых не только увеличить свою стаю, но и взять под контроль весь город. Как ты уже могла догадаться, меня это совсем не устраивает. Знаешь, скольких усилий мне стоило вытащить местных волков из задницы, в которой они находились до меня?

– Так это ты! – с трудом проговорила я, ощущая, как сердце забилось быстрее и сильнее, сотрясая грудную клетку болезненными спазмами. – Ты – вожак!

Глава 33

– Ты так удивляешься, – пренебрежительно, но с определённой долей веселья хмыкнул Гриша. – Неужели это не было очевидно с самого начала? Кто ещё смог бы защитить тебя и твою бестолковую подружку от нападения ягуаретта?

Я молчала, пытаясь осознать услышанное.

– Что, сложно, да? – упираясь вытянутыми руками в подлокотники моего стула, вдруг очень ласково поинтересовался Гриша, рассматривая мои губы. – Я думал, ты догадалась. Ты же разговаривала со мной по телефону, помнишь? И я услышал крик. На ваше счастье, я находился недалеко. Меньше десяти минут мне понадобилось, чтобы добраться до дома музы. Когда я появился, вы с оборотнем уже стояли друг напротив друга. Пара секунд – и он бы вырвал одной слишком любопытной нереиде сердце. Мне удалось вмешаться, прежде чем он нанёс тебе непоправимые повреждения. Но ты была ранена. И я отнёс тебя к морю, потому что знал, там тебе станет легче. Хотя и не был полностью уверен, что ты переживёшь ночь. А потому я не ушёл, а остался наблюдать за тобой до утра. Когда ты очнулся, я был рядом. Видел, как ты пришла в себя. Как запаниковала, поняв, что случилось, как разговаривала по телефону. Только после появления твоей подружки я ушёл.

У меня в горле пересохло, а потому произнести слова благодарности получилось не с первого раза. Наконец, сквозь кашель я смогла выдавить:

– Спасибо.

– Обращайся, – щедро предложил мне Гриша и расплылся в улыбке. – А ты забавная, когда не умираешь и не строишь из себя великую сыщицу. Ты хоть поняла, что это были за убийства?

Я, не задумываясь, потребовала:

– Расскажи.

– Ягуаретты заявились сюда, потому что Лозовскому нужна была поддержка сильных бойцов. В их случае – хоть каких-нибудь бойцов. И он заключил с оборотнями сделку. Лозовский пообещал ягуареттам помочь решить их «половые» трудности, а они взамен принесли ему клятву верности на крови. Ты знаешь, что это такое? – не дожидаясь моей реакции, Гриша сам ответил: – Вожак, присягнув принцу, полностью перешёл под его власть, а вместе с ним – и вся его стая.

– Подвластная магия. Подчиняющиеся звери, – едва слышно выдохнула я. – Я думала, это миф...

– Что отдельные маги способны контролировать других магических существ? – переспросил Гриша. – Нет, это не миф. Это реальность таких, как мы. На самом деле, это всегда лишь вопрос времени: когда появится тот, кто заявит свои права на всё то, что ты считал своим. Твою жизнь, тело, разум, будущее... Но не мне тебе об этом рассказывать, да, принцесса?

– Что было дальше? – требовательно спросила я, игнорируя этот выпад.

– Лозовский начал искать пары молодым ягуареттам, – холодно проговорил Гриша, всё ещё будучи более заинтересованным моим лицом, чем собственным рассказом. – И особо ответственно подошёл к отбору. Ему нужны были женщины, сильные магически, но при этом достаточно управляемые по характеру. Но тех троих, что погибли, и твою подружку, – он бросил на Нису взгляд через плечо, – он исключил из списка возможных пар для своих ручных котят.

– Почему?

– Посчитал, что лучше будет завербовать их к себе на службу, чем использовать как живой инкубатор, – презрительно скривил губы Гриша, склоняясь к моему лицу. – Онни, банши, сирена – да это же просто отряд мечты!

– А последняя жертва? Кем была она? – поспешно спросила я, пытаясь отодвинуться назад, потому что ощущать на коже горячее дыхание главного оборотня было минимальным удовольствием.

– А как ты думаешь, если поблизости живут онни, значит...? – и Гриша многозначительно замолчал, предлагая мне самостоятельно додуматься до ответа.

– Кицунэ, – поражённо произнесла я, рассматривая глаза Гриши. Они были светло-жёлтыми, напоминающими жидкий янтарь, явственно свидетельствуя о нестабильном состоянии парня, который в любую минуту мог начать обращаться. – Огненные лисы.

– Умница, – одобрительно кивнул парень с улыбкой, сверкнув белыми зубами.

Я нервно поёжилась.

– Но если Лозовский хотел, чтобы они работали на него, то как так получилось, что ягуаретты всё равно попытались их... использовать? – непонимающе вопросила я.

– Потому что кое-кто работает на две команды сразу, – выдохнул Гриша мне в лицо. – И на принца Джэхана, и на принца Тэяна. И ни тот ни другой об этом не подозревали. До недавнего времени.

– А если по-простому, без намёков и недомолвок? – скривилась я, пытаясь ещё чуть-чуть отклониться назад, потому что трудно нормально соображать, когда над тобой вот так вот сопят старым больным ёжиком. – Знаешь, шарады – не мой конёк.

– Хочешь по-простому? – вдруг разозлился Гриша. Резко дёрнулся, выпрямляясь, и отошёл от меня, присев рядом со всё ещё бессознательной Русей.

– Она жива? – забеспокоилась я. Уж слишком неподвижно лежала муза.

– Боишься за подружку? – лицо Гриши исказилось в отвращении. – А знаешь ли ты, что оборотень напал не из-за твоего расследования. И не потому, что банши ко всеобщему удивлению грохнула своего одноразового любовника. А потому что он понял: Руся ведёт двойную игру.

Я замерла, затаив дыхание.

– Что значит, она ведёт двойную игру?

– Что ты знаешь про её нового дружка? – вопросом на вопрос ответил Гриша, а после бросил в сторону двери короткую фразу на каком-то гортанном наречии, понять которую я не смогла.

– Практически ничего, – честно призналась я.

– Тебе настолько неинтересна жизнь подруги? – вздёрнул брови Гриша. Они вообще у него были очень подвижными.

– Не эта сфера, – пояснила я, наблюдая, как оборотню зачем-то передали мой электрический чайник. – У Руси ухажёры меняются чаще, чем погода за окном.

Не успела я договорить, как Гриша взял и одним широким жестом выплеснул на музу всё содержимое чайника.

– Что ты делаешь?! – заорала я и попыталась встать, но лишь опасно покачнулась на стуле, едва не завалившись назад.

– Не дёргайся, – поморщился вожак волков. – Это всего лишь вода. Холодная, не кипяток. Хочешь, можешь проверить. Если встанешь.

Я даже пытаться не стала, потому что предвидела всю бесполезность этих порывов, но немного успокоилась, особенно когда Руся начала приходить в себя.

Она медленно возвращалась в сознание, что не устраивало оборотня. И он решил ускорить этот процесс, от души влепив подруге пару пощёчин, на что я вновь отреагировала криками, а Руся слабыми протестующими стонами.

– Ди? – с трудом вымолвила она, пытаясь приподняться с пола и разглядеть что-то дальше своих ресниц, с которых капала вода. – Как ты здесь оказалась?

– Лично меня больше волнует вопрос, как здесь оказалась ты, – буркнула я, испытывая двойственные чувства. С одной стороны, я была рада, что подруга жива, с другой – Гриша уронил зерно сомнения в мою душу, и теперь я хотела услышать от музы объяснения.

– Я... я не знаю, – Руся тяжело закашлялась.

Гриша заглянул в чайник, пожал плечами, вытряхнул из него на пол последние капли и отдал всё тому же парню.

– Прости, дорогая, – радостно заулыбался мне Гриша, словно Чеширский Кот. – Но на попить воды не осталось.

Муза опять зашлась в судорожном кашле, едва успев вдохнуть.

– Что с ней? – с нарастающей тревогой потребовала я ответа.

– То, что и с тобой. Она была в квартире, когда вы вернулись, и вместе с вами надышалась газом, – безразлично бросил парень. – Плюс её предварительно чуть-чуть придушили, когда она так неосторожно открыла дверь человеку, представившемуся курьером. Не надо на меня глядеть такими глазами! Мне нужно было, чтобы она под ногами не путалась и не выбралась из шкафа, куда засунули её мои ребята.

– Ты же сказал, что её запихнули в багажник! – возмущённо напомнила я.

– Я соврал, – с улыбкой оповестил всех присутствующих Гриша.

– Она могла умереть!

– А то, что она едва тебя не погубила, – практически зарычал парень, и я отчётливо увидела, как от этого страшного звука, который ожидаешь услышать скорее от дикого зверя, чем от человека, содрогнулась мужская грудь. – Это тебя не волнует?

– Волнует, – закивала я с готовностью. – Очень волнует. Но если она продолжит так кашлять, то выплюнет собственные лёгкие. И тогда уже ничего не сможет рассказать. Ты ведь для этого её разбудил, правда? Ты хотел, чтобы она сама нам всё рассказала!

Несколько мгновений Гриша колебался, а после вышел и быстро вернулся со шприцем и ампулой в руке.

– Что это? – криво вытянула я шею, словно пьяный жираф, пытаясь рассмотреть, что он делает с Русей.

– Препарат, который поможет вывести агрессивные вещества из организма, – проронил Гриша, отламывая верхушку ампулы, набирая в шприц бесцветную жидкость и втыкая иглу в предплечье музы. Последняя была так слаба, что практически не сопротивлялась.

Лекарство подействовало быстро, спустя несколько минут Руся перестала жутко кашлять, а её лицо стало чуть меньше напоминать переспевший помидор.

– Сволочь, – выплюнула Руся, исподлобья взглянув на Гришу, но всё ещё оставаясь в положении полулёжа.

– Я тоже бесконечно счастлив видеть тебя вновь, – хмыкнул парень, складывая руки на груди. А мне вдруг показалось, что его глаза засветились изнутри. С каждой минутой в них оставалось всё меньше и меньше человеческого. – А теперь будь хорошей девочкой, встань с пола, отряхни юбку, поправь причёску и расскажи девушкам, как ты вот уже полгода изображаешь их лучшую подругу, при этом таковой не являясь.

– Это неправда, – торопливо проговорила Руся, утыкаясь взглядом в пол. У меня создалось впечатление, что говорила она это не оборотню. Мне. – Я была и остаюсь твоей подругой, просто...

– ...просто деньги оказались важнее дружбы, – любезно подсказал Гриша. – Ты продолжай, продолжай. Про своего любовника не забудь упомянуть. Захар, кажется, да?

- Дело не только в деньгах, – и красивое лицо подруги исказилось болью. - Захар – ягуаретта. Он приехал сюда вместе со своим кланом. С переездом им помогал Лозовский. Он...

– Она уже знает, кто он, – холодно оборвал её Гриша. – Рассказывай дальше. Пока твою историю не начал рассказывать я.

– Лозовский хотел собрать достаточное количество сильных бойцов, – Руся шмыгнула носом и попыталась сесть поудобнее, но увидев, как сжались в кулаки руки стоящего в двух шагах от неё Гриши, передумала и замерла. – Мне кажется, он сам не до конца понимает, для чего они ему нужны. То ли чтобы отомстить за отца, то ли чтобы остановить брата. У того тоже имеются свои ручные зверьки...

И она кинула быстрый взгляд на стоящих за моей спиной оборотней.

– Дальше, – с неприкрытой злобой потребовал Гриша, а его кадык заметно дёрнулся.

– Я не сразу поняла, кто он, – подчинилась подруга, говоря сбивчиво и глотая окончания, словно боясь, что ей не дадут рассказать всё до конца. – Долгое время я думала, что он – обычный человек с удивительным талантом художника. Интима у нас с ним не было, исключительно деловые отношения. Но под моим чутким контролем и тонким влиянием его картины стали продаваться как горячие пирожки. Я и сама не ожидала такого успеха. На данный момент у меня больше десяти желающих приобрести его следующее творение, и каждый из покупателей готов платить миллионы!

Руся задохнулась от избытка эмоций и умолкла.

– Эй! – Гриша ударил носком ботинка по её руке. – Ты там что, уснула? Дремать на том свете будешь, а если сейчас не заговоришь, то быстро там окажешься.

– В какой-то момент Захар перестал писать, – покорно продолжила муза, всё ещё глядя не на меня, а на ковёр под собой. – А я уже взяла предоплату за картину. И у человека, которому трудно объяснить, почему ты не смог сдержать обещание. Долгое время я не могла понять, что происходит. Захар перестал появляться в галерее, не отвечал на мои звонки. Сперва я решила, что он просто запил. Знаешь, с творческими людьми такое бывает – ищут вдохновения и в процессе поиска спиваются. Но отсутствие Захара слишком затянулось и у меня больше не было времени ждать. Я отправилась к нему домой и обнаружила на полу. Избитым, с переломанными пальцами на обеих руках и истекающим кровью из нескольких рваных ран. Едва я попыталась оказать ему первую помощь, как повреждения начали затягиваться у меня на глазах. Тогда-то я и поняла, что он не человек. Пока он оставался в беспамятстве, я привязала его к батарее бельевой верёвкой, а когда пришёл в себя...

– ...ты учинила ему допрос? – изумилась я, не представляя нашу изысканную музу в роли инквизитора.

– Да, – кивнула подруга полу. – Но ничего такого кровавого или мучительного, что ты могла себе представить. Я просто начала задавать вопросы, тыкая в него каминной кочергой.

– Увлекательное, наверное, было зрелище, – со смешком проговорил Гриша, складывая руки на груди, но всё ещё не меняя бдительной позы.

– Так, что было дальше? – я проигнорировала насмешливого мохнатого, взгляд которого был откровенно нехорошим. Знала я, чем обычно заканчивались подобные взгляды.

– Захар рассказал, что он ягуаретта. И что его стая недавно приехала в наш город с намерением остаться здесь жить. И что все раны, увиденные мной, он нанёс себе сам, – муза рвано вздохнула. – Сказал, что это что-то вроде врождённого заболевания, которому подвержены многие в его стае. Он описал это как волну, которая вдруг находит, захлёстывает с головой и погружает во тьму. Иногда приступ удаётся удержать под контролем, но иногда...

– …иногда тьма вырывается наружу, – закончил вместо подруги вожак волков. – И тогда они уже не могут себя контролировать. У некоторых всё же случаются проблески сознания, когда человеческое «я» начинает понимать происходящее. В попытке остановить припадок они прибегают к самоповреждению. Боль помогает отрезвить разум, очистить от наваждения. Вот что случилось с погибшими девушками: они столкнулись с генетической поломкой. С наследуемым безумством. А теперь представь, что в городе навсегда осядет целая стая таких поломанных оборотней, которых не починить ни лекарствами, ни молитвами!

– Так, причина была не в таблетках? – ахнула я, запоздало сообразив. – Не они провоцировали агрессию?

– Таблетки, о которых ты говоришь, дешёвая китайская дрянь, – брезгливо поморщился оборотень. – Она давно и активно поставляется в наш город. Таблетки сыграли свою роль, сработав как щёлкнувший переключатель и ослабив контроль. Но ты не задала главных вопросов: как таблетки оказались у девушек и почему эти таблетки оказались именно у этих девушек?

– Как? – эхом откликнулась я, взирая на Гришу. Парень в ответ повёл глазами, указав на музу. Лицо Фирусы было скрыто упавшими вперёд чёрными волосами, отгородившими её от меня словно завесой.

– Руся, – срывающимся голосом позвала я. – Что ты сделала?

– Подсунула девчонкам опасную азиатскую отраву, – громко прошептал Гриша, обращаясь ко мне.

– Но зачем? – недоумевала я, обращаясь к подруге. – Зачем тебе это нужно было?

– Потому что каждый в этой истории вёл собственную партию, как в плохом оркестре, – проговорил знакомый голос, который в собственной квартире я ожидала услышать в самую последнюю очередь. Непроизвольно вздрогнув, я обернулась на звук. Мгновение – и буквально из пустоты вышагнул Ян.

Надменный взгляд, немного растрёпанные пшеничные волосы, мраморно-гладкая кожа без намёка на малейший изъян и серебристый длинный сюртук, подчёркивавший ширину плеч, узость талии, длину ног и величественность осанки. – Привет, ma petite princesse.

– Привет, – тяжело сглотнула я.

– В последнее время вокруг тебя слишком много мужчин, не находишь? – немного грустно заметил вампир.

– Ага, – выдохнула я с сожалением. – Много даже для меня.

– Ты?! – рявкнул сбоку Гриша, отчего я стремительно развернулась назад, застонав от боли, пронзившей хрустнувшую шею. Елозить попой по стулу порядком надоело, да и спина начала ныть от неудобной позы. – Как ты здесь оказался?

– Так же, как и ты, – спокойно ответил Ян и сделал несколько шагов вперёд, чтобы находиться в поле моего зрения и не заставлять изгибаться коброй.

Вампир стоял перед Гришей прямо, чуть небрежно, со скучающим видом сложив руки за спину. Он будто находился на светском приёме, а не в маленькой дешёвой квартирке в окружении двух связанных потрёпанных девиц, одной сидящей на полу музы и толпы обозлённых оборотней, распространяя чувство превосходства над окружающими. – Через дверь.

– Он приглашён в твой дом? – рыкнул оборотень, обращаясь ко мне.

Я пожала плечами, успев заметить, как у него во рту чуть покрупнели зубы.

– Что ты там говорил про плохой оркестр? – быстро спросила я.

Ян покосился на меня.

– Разве это не очевидно? – проговорил он так, словно я спросила, сколько будет два плюс два.

– Не для меня, – пробормотала я, переведя взгляд со съёжившейся на полу музы на Нису. Банши, судя по напряжённому взгляду и не менее напряжённой позе, пыталась выпутаться из оков. Но что-то у неё это не получалось, подруга была подозрительно бледна, а на лбу блестела испарина. - И не для остальных участников этого балагана.

– Всё очень просто, – проговорил Ян с надменностью, которая была очевидно адресной. – Твой знакомый Лозовский набирал сторонников, готовясь к войне. Твой друг Макс, который оказался совсем не Максом и уж тем более не другом, занимался тем же, но другими методами. Именно последний контролирует поставки запрещённых препаратов в город. Вступил, а вернее, вляпался, он в этот бизнес чуть больше года назад, распространяя дрянь, которая, кстати, в народе называется «сиянием», через сеть ночных клубов и баров, которыми владеет. Не замечаешь тенденции? Старший занялся ресторанным бизнесом, младший окунулся в сферу развлечений.

– А «Кролик»?

– Правильно мыслишь, – одобрил Ян и взглянул на Гришу: – Сам расскажешь или мне?

Гриша в ответ лишь утробно зарычал, его челюсть выступила вперёд, лицо ужесточилось и исказилось злобой.

– Нет? Не хочешь? – с ложной заботой и не менее ложной улыбкой поинтересовался Ян. – Не хочешь рассказать ей о том, как собирался использовать, чтобы избавиться от Макса? Ведь он крепко держит тебя за яйца.

А затем уже мне:

– Ты знала, что вожак полностью контролирует свою стаю? Главенствующий мохнатый способен заставить члена стаи как перекинуться в животное, так и наоборот – вернуться в человеческий облик. Для подчиняющегося оборотня это безумно больно, потому что в момент насильственной смены облика его тело всецело контролирует вожак. Контролирует одной только силой воли, силой своего разума. Но это не всё. Если доминант прикажет – оборотень убьёт себя даже в том случае, когда отчаянно хочет жить. Именно это и произошло в баре, когда вы с Русей так не вовремя туда нагрянули.

– Лидия... – начала было я, но Ян оборвал закончив:

– ...была оборотнем, как и бармен, который сразу заметил ваше появление. Он узнал и Фирусу, и тебя. И оповестил своего вожака о том, что в бар заявилась известная нереида в сопровождении не менее известной музы. Ты в курсе, что все волки в этом городе знают тебя в лицо? Так вот, бармен связался с Гришей, а потом Гриша позвонил управляющей из здания, в котором когда-то располагался ресторан.

– Из «Пирамиды», – выдохнула я.

– О, ты в курсе? – неподдельно удивился Ян.

Я кивнула.

– Мишка рассказал. Им удалось получить расшифровку всех звонков, совершённых на рабочий телефон управляющей. Узнав про «Пирамиду», я заподозрила Лозовского из-за его сферы деятельности. Решила, что ресторан принадлежал ему.

– И была права, «Пирамидой» действительно владел Дмитрий. Старое здание и сейчас принадлежит ему, неофициально, конечно. И именно оттуда звонил Гриша, который решил, что так никто не сможет установить личность звонившего. Вскрыть замок человеку, чьим официальным занятием является поиск и ловля преступников, не составило труда. А про то, что «Пирамида» стоит пустой и никому не нужной, он давно знает, это ведь его территория. Вернее, территория отдела, в котором трудится наш дорогой вожак и который расположен в двадцати минутах ходьбы от самой «Пирамиды». Грише потребовалось в три раза меньше времени. Когда передвигаешься со сверхъестественной скоростью, пробежать несколько кварталов легче, чем чихнуть.

– Лидию убили... по телефону? – засомневалась я.

Глава 34

– Не веришь мне, – Ян указал на оборотня, который рычать перестал и теперь просто молча взирал на вампира ненавидящим взглядом, желая тому провалиться под землю прямиком к чертям в объятия. Но в бой не рвался: либо опасался противника, либо хотел ещё послушать. - Спроси у него.

Я перевела вопросительный взгляд на Григория:

– Ничем не хочешь поделиться?

Но Гриша смотрел так, словно не видел.

– Лидия была опасна для него, – вновь заговорил Ян. – Во-первых, она хотела уйти из стаи и уехать из города. Даже удалила татуировку, которую набивают все волки при вступлении в ряды местных мохнатых. Во-вторых, когда вы с Фирусой заявились в бар, она запаниковала, испугалась, решила, что муза тебе всё рассказала. Женщина была на пределе, готовая вот-вот сорваться. Гриша это знал, он знает обо всём, что происходит с его волками, ведь у них есть что-то вроде коллективного разума, связи, позволяющей им чувствовать друг друга. Ты заметила? – резко сменив направление повествования, обратился ко мне Ян.

Я в полном недоумении покачала головой.

– Я сказал, что бармен «Кролика», оповестивший Гришу о вашем появлении, узнал и тебя, и Фирусу. С тобой всё просто. Многим волкам поручалось за тобой следить.

Я изумлённо раскрыла рот, не нашла, что сказать и рот закрыла. Но услышанное далее заставило меня вообще позабыть обо всём на свете.

– Им приказывал это делать Гриша, а Грише приказывал Макс. У них те же отношения, что и у Лозовского с ягуареттами – сотрудничество, основанное на клятве подчинения. На самом деле, именно благодаря покровительству Макса Гриша смог убить прежнего главаря и занять его место. Лозовский позаимствовал у брата эту идею. Но решил быть чуть более оригинальным и, как ему показалось, дальновидным. Ягуаретт он выбрал из-за их былой славы. И по этим же причинам всеми силами способствовал возвращению этой славы. Но! Откуда бармен знает Фирусу? Я, кстати, с ним побеседовал. Много интересного узнал. Пришлось, правда, утомить свой слух его воплями. Знаешь, в моём родовом замке имеется отличная пыточная, в её стенах развязывались языки даже у самых стойких, но там ужасное эхо.

– А я думаю, куда он пропал? – негромко проговорил Гриша, задавшись явно риторическим вопросом.

– Хочешь вернуть своего пёсика обратно? – милостиво предложил Ян, склонив голову к плечу.

– Нет, оставь себе, – рыкнул Гриша, блеснув глазами. Он всё ещё балансировал на тонкой грани между потерей человеческого облика и началом обращения.

– Ответ! – крикнула я, привлекая к себе внимание сразу двоих. Мужчины повернулись ко мне с практически одинаковыми выражениями на лицах, с которых лилась ненависть вперемежку с желанием поквитаться. Кажется, оба имели друг к другу давние претензии.

Завладев вниманием и Князя, и вожака, я пояснила:

– Я хочу знать ответ на вопрос. Откуда бармен знает мою подругу? – я кивнула на Русю. Муза, пока ребята мерялись уровнем тестостерона, тихонечко отползла к Нисе и теперь сидела рядом с банши, вцепившись в её ногу, как в спасательный круг.

– Они встречались и не единожды. А перед тобой просто ломали комедию. Фируса сделала вид, будто видит его в первый раз, а парень, поняв, что муза ведёт себя с ним, как с незнакомцем, поддержал её линию поведения. На самом деле, через бармена твой недоделанный женишок передавал Фирусе китайское «сияние», которые она потом различными способами доставляла тем, кому нужно. Расчёт был на то, что, приняв их, девушки ослабнут, а ягуаретты, наоборот, потеряют контроль над собой и нападут на любовниц. В трёх случаях так и случилось, но с Нисой вышла осечка.

– Зачем? – прошептала я, чувствуя, как начинает жечь глаза от горьких слёз. – Зачем нужно было всё это делать? Для чего?

– Как и всегда – деньги и власть, два мотива, которые правят миром, – вдруг нормальным, а не гортанно-низким голосом заговорил Гриша. – Фируса узнала об имеющемся у Лозовского списке потенциальных партнёрш для ягуаретт. Наш дорогой бизнесмен далеко не посторонний ей человек. Она тебе не говорила? Он владелец её галереи. Лично принимал музу на работу. У них даже был роман. Краткосрочный, как и все остальные, потому что Лозовский в принципе старается делать так, чтобы женщины в его жизни долго не задерживались. О том, что у бизнесмена есть брат и это не кто иной, как твой босс – она тоже знала. Во времена их романа она как-то осталась у Лозовского на ночь. И в ту же ночь очень неудачно к нему домой нагрянул Макс, выяснять сложные братские отношения. Кстати, именно роман брата с твоей подружкой послужил тому причиной. Макс решил, что Лозовский таким образом пытается подобраться к тебе. Беседа велась на повышенных тонах, что разбудило уснувшую к тому моменту музу. Она подслушала разговор и узнала голос ночного посетителя.

– Почему ты мне ничего не сказала? – с болью спросила я у музы.

– Я хотела, – прошептала муза с таким отчаянием, что у меня закололо под рёбрами. – Но я забыла.

– Ага, временный маразм! – со злым смехом рявкнул Гриша. – Как в прогнозе погоды – местами облачно!

– Она не забыла, – тихо, но твёрдо проговорил Ян. – Просто не захотела сказать, решила приберечь эту информацию до лучших времён. А потом шантажировать Макса, а, возможно, и обоих братьев сразу.

– Но почему именно эти девушки погибли? Чем они не угодили? – несмотря на боль внутри, где-то в области сердца, я хотела разобраться. Хотела понять.

– Максу, с которым твоя подружка вступила в сговор против Лозовского, было наплевать, кого убивать, – ответил Гриша. – Он желал только одного – подставить брата и заставить Совет, который за очень большие деньги занял позицию замалчивания и невмешательства, вернуть ягуаретт туда, откуда прибыли, и наказать самого Лозовского. Всё остальное – инициатива музы. Она подробно изучила список Лозовского, выбрала наиболее проблемных дам, а после нашла тех, кто готов был заплатить за их смерть хорошие деньги.

– Она хотела на этом заработать? – медленно проговорила я, не сводя глаз с подруги, которая замерла на полу, напоминая большую сломанную куклу.

– Если твоя смерть кому-то очень выгодна, на этом можно сделать хорошие деньги, – кивнул Ян.

– Сирену заказал кто-то из ваших, – проговорил Гриша в мою сторону. – Из морских. В наказание за побег к людям. Смерти студентки-администратора хотела... Лидия.

– Что? – поперхнулась я. – За что?!

– Они знали друг друга ещё до того, как девчонка пришла работать в «Кролика». Не в привычном понимании этой фразы, но всё же, – дёрнул щекой Гриша. – Родители Егоровой когда-то убили племянника Лидии. Семья управляющей и клан онни жили на одной улице. Когда мальчишка пропал, Лидия начала подозревать странных соседей, которые хоть и выглядели абсолютно обычными, вели себя крайне подозрительно. Они вызывали у неё необъяснимое чувство ужаса, которое девушка никак не могла перебороть. Правда, доказать их причастность к пропаже родственника она так и не смогла. Лидия открыто заявляла о своих подозрениях, многократно обращалась в полицию, но по итогу отступила. Тогда она даже не предполагала, что живёт по соседству с чудовищами. В те времена она ещё являлась человеком. Лишь спустя несколько лет на неё напал оборотень во время похода в лес и укусил, превратив в одну из нас. Тогда же она узнала о существовании другого мира, нашего мира. После этого подозрения в отношении странной семьи обрушились на неё с новой силой. И она больше не могла их игнорировать, как раньше. Пробравшись как-то ночью в дом Егоровых, она спустилась в подвал, где обнаружила несколько детских скелетов и кучку вещей, среди которых была кепочка её племянника. Дальше всё просто. Лидия узнала, кто они такие и как их уничтожить, и организовала поджог, но кое-кто спасся. Маленькая девочка, которая ещё не успела войти в фазу полной силы. Лидия не знала о выживших, а когда узнала, девчонку уже удочерили, сменив имя. Долгие годы она искала маленькую онни, фанатично стремясь закончить начатое. И когда к ней пришла Фируса с рассказом, что ненавистный ей ребёнок вырос и сейчас благополучно проживает в одном с ней городе, более того, работает в одном с ней баре, у Лидии окончательно слетела крыша. Она заплатила за смерть девчонки, но потом... с ней начало что-то происходить. Возможно, проснулась совесть? Не суть. С каждым днём она становилась всё неуравновешенней. И опасней.

– И поэтому ты пошёл по пути наименьшего сопротивления, – презрительно усмехнулся Ян. – Просто убил саму Лидию.

– У меня не было выбора, – прохрипел Гриша. – Появление Ди под руку с музой окончательно свело Лидку с ума. Она бы им всё рассказала!

– А тебя это не устраивало, – догадался Ян. – Ведь ты сам хотел это сделать, но в правильный момент. Когда Ди успеет разочароваться во всех, кто ей близок.

– А что по поводу последней жертвы? – оборвала я этот бесполезный спор. – Ты сказал, что она была кицунэ. Случайно, не той, которая помогла Лидии устроить поджог?

– Нет, – с кривой усмешкой Гриша кинул взгляд на боявшуюся пошевелиться музу. – Она не участвовала в этой истории. Но, как я уже сказал, с тех пор как твоя бабушка поселилась среди людей, много чего начало происходить в городе. Кицунэ были среди тех, кто снялся с привычного места обитания и переехал сюда. Последнюю погибшую девушку «заказала» не Лидия, а её бывший любовник, от которого погибшая забеременела. И отказалась делать аборт. А мужику дети ни к чему, тем более от практически проститутки, потому что разборчивостью связей мадам не страдала. Срок беременности был минимальным, но несостоявшийся отец поторопился раскошелиться ради устранения проблемы.

И Гриша с загадочной и одновременно ликующей улыбкой посмотрел на Яна, который ответил ему устало-ледяным взглядом.

– Не хочешь узнать имя несостоявшегося отца? – едва ли не мурлыкнул Гриша, преисполненный какой-то тёмной радостью.

Звонок в дверь раздался неожиданно, но требовательно. И не прерывался ни на секунду, как будто звонивший ткнул пальцем в кнопку и не желал отпускать, пока на него не отреагируют.

– Кто это? – в один голос спросили Гриша и Ян у меня.

– Не знаю, – проворчала я. – Моё рентгеновское зрение временно недееспособно! Не дом, а проходной двор какой-то... Может, меня кто-нибудь развяжет, наконец?

– А мне и так нравится, – низким голосом проговорил Гриша, окидывая меня таким взглядом, что будь я понаивнее, покраснела бы.

– Мне тоже, – на полном серьёзе выдал Ян и тоже воззрился на меня, заставив внутренности дёрнуться и задрожать.

– Кому-то придётся открыть дверь, иначе здесь соберутся все мои соседи, – заметила я, настойчиво желая сменить тему.

– У тебя сейчас нет соседей, я узнавал, – заявил Гриша, а после кивнул кому-то, кто находится у меня за спиной.

– На лестничной площадке нет, – подтвердила я. – А вот сверху и снизу жильцы имеются. Стены в доме тонкие, пальцем проковырять можно. И что-то мне подсказывает, что этот звонильщик просто так не уйдёт. Развяжи, и я просто скажу, что сейчас занята, – попросила я Гришу, глядя на него со всей имеющейся в моём арсенале искренностью.

– Развязывать тебя опасно, я не стремлюсь быть утопленным, – пробормотал Гриша, но я успела заметить сомнение, мелькнувшее на его лице. – Пока заговорённое серебро на тебе, ты не можешь использовать магию. Кто знает, что случится, когда я сниму с тебя наручники.

– Через глазок не рассмотреть, кто там, – пробасили сзади. Это ходивший на разведку к двери мохнатый вернулся с бесполезным отчётом.

– Развяжи, – требовала я.

– Ладно, – сдался, наконец, Гриша. – Но наручники не сниму.

Я бросила короткий взгляд на выглядящего равнодушным Яна, тот лишь моргнул в ответ на мой немой вопрос. Мы оба знали, почему они до сих пор не подрались. Потому что нападение одного из них на другого означало бы начало войны между оборотнями и вампирами. И ещё неизвестно было, кто из этой войны выйдет победителем. Кроме того, по старым правилам, которые всё ещё работали, я, вроде как, считалась добычей вожака, что автоматически делало меня неприкосновенной для Яна.

Гриша быстро распутал все узлы, не позволив сделать это шагнувшему было ко мне молодому оборотню. Помог подняться, придерживая за руку. Я недовольно вырвала свой локоть из его пальцев и, с трудом переставляя занемевшие от длительного сидения ноги, направилась к двери под звук продолжающего надрываться звонка.

– Да иду я, иду, – проворчала, приближаясь к порогу. Щёлкнула замком, нажала на дверную ручку и толкнула створку, мысленно готовясь к чему угодно.

– Привет, – лучезарно улыбнулся Макс. – Поговорим?

– Нет, – выдала я такую же широкую, но очень фальшивую улыбку, позволяя глазам оставаться злыми. – Не поговорим. Занята я.

– Чем же? – сейчас в нём не было абсолютно ничего от моего старого друга. Вся эта властность, самодовольство, чрезмерная уверенность – всё это было чужим. И он теперь был чужим.

Сглотнув, попыталась пошутить, не позволяя боли показаться:

– Вышиваю я. Крестиком.

– Давай вышивать вместе! – нагло предложил Макс и попытался войти в квартиру, но я перегородила путь.

– Нет.

– Почему? – продолжал веселиться парень.

Я же перестала изображать радость от встречи и с ненавистью тихо проговорила:

– Велик шанс, что я выколю тебе глаза иголкой. Уходи.

– Знаешь, – он почесал бровь. – Вообще-то, с предложением поговорить я обращался не к тебе.

Схватив за плечи, он отодвинул меня в сторону. Вошёл и аккуратно прикрыл за собой створку.

– Какая встреча! – воскликнул бывший друг, возникая в комнате. – Ян, давно не виделись! Григорий, отлично выглядишь!

Ян и Гриша ответили красноречивым молчанием. И оба уставились на меня, вошедшую следом за Максом.

– О! – заметил он их повышенное внимание к моей персоне. – За мою невесту можете не беспокоиться. Я о ней позабочусь.

– Ты бы о себе сначала позаботился! – рявкнула я. – И вообще, что ты забыл в моём доме?

– Дорогая, – обратился он ко мне через плечо. – Ты могла бы не вмешиваться? Тем более, всё, что принадлежит тебе – принадлежит и мне.

– Только после того, как мы вступим в брак, – процедила я, мечтая воткнуть в эту спину, затянутую чёрной шелковой рубашкой топор, а ещё лучше – большое такое, острое копьё.

– Не переживай, ждать недолго осталось, – пропел Макс с таким выражением лица, которое я ещё никогда не видела. И кажется, это был его подлинный облик. – Кстати!

Он лихо развернулся и прикоснулся к наручникам, всё ещё сковывающим мои руки. Металл нагрелся до едва терпимой температуры, зашипел как живой, пошёл пузырями и осыпался к моим ногам серым пеплом.

– Зачем? – прошептала я, поражённая не только его действиями, но и тем, как легко он справился с зачарованным серебром.

– Только я имею право сковывать тебя, – с нажимом и очень серьёзно произнёс Макс. – Я и никто другой.

– Ди, – вдруг очень чётко проговорила Фируса, встав на колени рядом с Нисой.

Наши взгляды встретились. Не знаю, что она увидела в моих глазах, но я в её прочла решимость.

И надежду.

– Беги! – завопила подруга.

Дальше произошло одновременно несколько событий.

Подхватившись с пола, Руся сдёрнула с лица обездвиженной банши скотч. Ниса, переборов действие наручников, одним сильным рывком разорвала цепочку, соединявшую металлические кольца. Лозовский в ней не ошибся, она была невероятно сильной. Замерев на долю секунды и бессмысленно уставившись куда-то в пространство… Её глаза засветились льдисто-голубым, и Ниса закричала.

Такого страшного, искреннего, будто раздающегося из самых потаённых уголков её души, и яростного крика я не слышала никогда в своей жизни и, если честно, не хотела бы когда-нибудь услышать вновь. Потому что из-за него не просто стыла кровь в жилах. Из-за него начинала вопить от ужаса буквально каждая клеточка тела.

Я успела лишь заткнуть пальцами уши, упасть на пол и кубарем выкатиться в прихожую, прежде чем голова взорвалась адской болью, а перед глазами запрыгали ослепительные точки. В какой-то момент показалось, будто я погружаюсь в глубокий колодец, где нет ничего, кроме белого шума. И, наверное, я так бы и осталась в этом колодце, достигнув дна, если бы сильная рука, вцепившаяся в моё предплечье, не вырвала меня обратно.

– Ты как? – низким голосом, который был так не похож на её обычный, прохрипела Ниса.

– Как утром первого января, – сообщила я, хватаясь за протянутую мне ладонь и неловко выбираясь из груды вещей, в которой я каким-то образом оказалась. Подняв голову, поняла, что падая, сорвала с вешалки верхнюю одежду, не убранную с зимы. – Вроде живая, но есть сомнения.

– Кажется, я всё-таки повредила тебе мозг, – нахмурилась Ниса и приложила свою руку к моему лбу так, словно пыталась измерить температуру.

– С чего ты взяла? – свела я глаза у переносицы.

– Ты стала плоско шутить, – хмыкнула банши, всё ещё разговаривая голосом своего дяди. – И рожи не корчи, и так страшно.

– Ничего нового, у меня всегда было паршивое чувство юмора, – отмахнулась я, убирая ладонь подруги от своего лица. – Я думала, ты не умеешь кричать.

– Не умею, – чуть сконфуженно поморщилась Ниса. – Но недавно начала тренироваться. Втайне от отца, конечно. Если бы он узнал о моих попытках, то злости сгрыз бы собственный ятаган. Он считает, что я ещё не готова.

– А это опасно? – забеспокоилась я.

– Немного, – пожала плечами Ниса с легкомысленной улыбкой. - Но главное, что наши враги повержены!

И она отступила в сторону, давая мне возможность насладиться видом повалившегося навзничь оборотня, того самого, который сторожил входную дверь, и чью голову теперь украшали две красные струйки крови, сочившиеся из ушей.

– Ян! – вспомнила я и со всех ног ринулась в комнату. Но вампира там уже не было, лишь на пустом стуле, где я провела не самые приятные минуты в своей жизни, лежала серебристая перчатка.

– Ушёл по-английски, – заключила подруга, деловито упирая руки в боки. – Не прощаясь.

Я подняла перчатку и крепко сжала её в руке. Под пальцами что-то захрустело, отогнув край, я поняла, что внутрь была вложена записка.

– Что с остальными? – спросила я, не решившись прочесть оставленное послание сразу же.

– В отключке, – деловито сообщила банши, садясь рядом с Гришей. Приподняв его руку, она отпустила её, и та с глухим стуком упала обратно на ковёр. – Но вроде живы, хотя я и не ручаюсь за сохранность их слуха.

Я быстро обошла присутствующих, убедившись, что все оборотни валялись без сознания и всё с кровавыми потёками возле ушей.

– Очухаются, – решительно заявила я и приказала: – Хватай музу и пошли.

– Куда? – спросила Ниса со вздохом огорчения, стоя над бесчувственно растянувшейся рядом со стулом Русей.

– К тебе нельзя, там будут первым делом искать, когда восстановятся, – начала быстро просчитывать я. – К бабуле ехать только её расстраивать. Плюс там может околачиваться мой папаша.

– К моим тоже нельзя, – предупредила Ниса. – Отец сразу поймёт, что с ней случилось.

Ниса указала на кровь, которая присутствовала на музе так же, как и на всех остальных, хоть и в меньшем количестве. Скорей всего потому, что Руся успела зажать уши и уйти с траектории вопля банши.

Под моими ногами что-то хрустнуло.

– Ты разбила мне все окна, – процедила я, отступая в сторону и глядя, как проникающий в квартиру лёгкий ветерок приподнимает задёрнутые шторы.

– Извини, невозможно воздействовать криком выборочно, – съехидничала Ниса, закидывая тело подруги себе на плечо.

– Ты уничтожила всё стеклянное, что было в этой комнате, – подвела я неутешительный итог, рассматривая усыпанный разноцветными осколками пол, разбитый плафон люстры, уничтоженный ночник, две разлетевшиеся на куски вазы и горстку стеклянной крошки, оставшейся от стоявшего на тумбочке стакана.

– Потом пострадаешь по своему имуществу, – разгневанно зашипела Ниса, с опаской покосившись в сторону глухо застонавшего Гриши. – Давай убираться отсюда.

Я горестно вздохнула, и мы втроём покинули мою квартиру, не запирая дверь на замок. А толку? Очнувшиеся оборотни либо выбьют дверь, либо вырвут её вместе с петлями.

Вызвала лифт, нетерпеливо топчась на месте.

– Куда едем? – спросила Ниса, спуская Русю со своего плеча и подхватывая под плечи так, словно подружка была просто очень сильно пьяна и не способна устоять на своих двоих. Я одобрительно кивнула, такая поза вызовет гораздо меньше подозрения у окружающих в случае, если мы с кем-нибудь столкнёмся.

– К Наташе, – сообщила я, заходя в кабину.

– К подружке убитой студентки? – изумлённо уточнила Ниса, выпучив глаза.

– Ага, – кивнула я и достала из кармана связку ключей, показав Нисе. – Прихватила, когда мы там были в прошлый раз.

Реакция подруги испугала меня своей неожиданностью.

Она начала громко хохотать.

– Ты так восхищаешься моей предусмотрительностью или у тебя припадок? – нервно полюбопытствовала я, наблюдая, как подруга ухахатывается, хватаясь за живот. – Я просто не всегда различаю, что с тобой происходит.

– Я сама не всегда различаю, что со мной происходит, – утирая слёзы, поведала Ниса. Её грудь высоко поднималась и опускалась, словно она пробежала стометровку. – То ли истерика, то ли давление поднялось.

Двери лифта распахнулись, и мы вышли.

– А что с ней будем делать? – спросила Ниса. Борясь с безвольно болтающимися конечностями подруги, она пыталась усадить, а проще говоря, запихнуть Русю на заднее сидение авто. Муза упорно запихиваться не желала, то и дело норовя вывалиться на не совсем чистый асфальт.

– Поговорим, – решительно заявила я, садясь за руль. – А потом видно будет.

– Ты сможешь? – сидя на переднем пассажирском сидении и глядя прямо перед собой, тихо спросила Ниса, когда мы выезжали со двора. – Сможешь отдать её Совету? Ведь именно так мы должны поступить. Своих убивать нельзя. А она… ну, не то чтобы убила, но посодействовала этому. Фактически Руся была соучастницей преступления. Хотя… тогда и меня надо отдать. Я ведь тоже убила своего.

– Слышала, что сказал Гриша? – устало выдохнула я. – Совет не так благонадёжен, как раньше.

– Ты веришь оборотню? – скривилась Ниса.

– В этом плане – да.

– И что же делать? – в крайней растерянности спросила Ниса.

– Один из немногих полезных уроков, который преподал мне отец, звучит так: тот, кто выносит приговор, должен сам занести меч.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ

Спасибо за чтение

Вернуться к книге