Обложка Хельд. Пушистые приключения.

Хельд. Пушистые приключения.

Игорь Кайн

0% прочитано
Стандартный
Игорь Кайн

Хельд. Пушистые приключения.

Пролог

Лоснистые Холмы, находящиеся в окрестностях города Затрида, были излюбленным местом для прогулок ценителей летней природы. Круглый год его устилали луга диких цветов, пестрящих разнообразием красок и форм. Редкие тополиные рощи позволяли охладиться в теньке и устроить пикник под сенью ветвистых деревьев. Целыми днями здесь сновали богато разодетые дамы и их кавалеры, а берега реки Сайка, которая делила холмы пополам, пользовались такой популярностью, что в час солнцестояния негде было присесть.

На окраинах Лоснистых Холмов контингент кардинально отличался. Вместо вычурных камзолов и пышных платьев люди и полулюди здесь одеты были в кожаные или металлические доспехи, в руках сжимали средневековое оружие разнообразных форм и качества, а на лицах виднелось напряжение и сосредоточенность.

Затрид являлся стартовым городом для всех уставших от обыденной суеты и пожелавших окунуться в сказку людей. С центральной площади они начинали свое приключение, которое вело авантюристов к окраинам холмов для первого сражения в новом мире с самыми безобидными его обитателями – Ушколапами. Зверье это не агрессивное, само на людей не кидалось, но на любые акты насилия пускало в ход острые зубы и когтистые лапы. Идеальная практика для новичка перед сражениями с более грозными и сильными монстрами, кои населяли весь континент Хельд в невообразимом количестве.

На северной части Лоснистых Холмов близ границы с Медвежьим Лесом расклад несколько отличался на данный момент. Здесь так же присутствовали начинающие авантюристы, но вперемешку с благородного вида господами и редким вкраплением потертых сражениями воинами, чьи доспехи блестели на солнце от инкрустаций и росписи драгоценными металлами.

На миг на столь разношерстную толпу легла тень, а вскоре разнесся гулкий рык огромного дракона. Чудище играло бугристыми мышцами, покрытыми переливающейся всеми оттенками зелени чешуей и готовилось к приземлению. Его наездник и один из трех обладателей столь редких существ на всем Хельде выглядел несколько обескураженно, ведь на него никто не обратил и малейшего внимания. Он уже спрыгивал с седла, но не услышал охов восторженной толпы, никто не окружал всадника с просьбой прикоснуться к дракону, словно люди специально его игнорировали.

- Да что же там такого происходит, - зло буркнул он себе под нос, приближаясь к выстроившегося кругом народу.

В центре импровизированного круга оказался обычный Ушколап, коих кругом насчитывались тысячи. Щекастая морда, как у хомяков, длинный бобровый хвост, темно-бежевый мех с серой полоской вдоль спины. И чем же эта особь привлекла к себе внимание стольких людей? Протиснувшись ближе, всадник стал свидетелем невиданного – зверь разговаривал на человеческом языке, стоя на задних лапах.

- Ты ушастый в меня пулял? – обращался Ушколап к одному из начинающих авантюристов, решившего начать приключения в образе высокого худощавого полу эльфа, о чем свидетельствовали удлиненные уши, бледный оттенок кожи и длинные светлые волосы, одетого в кожаный доспех с вкраплениями зеленых стеблей растений и сжимающего в руке самый обыкновенный лук. Зверек указал лапой на торчавшее из земли древко и, не дождавшись ответа, продолжил, - Я тебе уши то поотрываю, что бы в следующий раз думал, прежде чем свою пулялку в руки брать, - схватившись лапками за свои короткие ушки, он несколько раз дернул, как бы наглядно демонстрируя авантюристу, как собирается выполнять угрозу.

Толпа загоготала, хватаясь за животы. Смешнее угрозы расправой от Ушколапа могла звучать только угроза утопить в маленькой лужице или придавить пухом, к тому же картина дергающего себя за уши зверька выглядела очень комично.

- А ты чего ржешь бородатый мальчик? – адресовал он такому же авантюристу новичку расы полу гномов, которые отличались низким ростом и богатой растительностью на лице, - Этой палкой ты в меня тыкал? – зверек ухватился лапками и вырвал из рук авантюриста деревянное копье, которое не смог удержать и повалился на спину. Оружие упало следом, придавив зверюгу.

- Спасите-помогите! – завопил зверек, барахтаясь и дрыгая всеми конечностями, но от хохотавшей толпы помощи не последовало. Лишь когда гогот перерос в одиночные смешки, владелец копья сжалился, либо же побоялся потерять свое имущество, и поднял копье.

Поднявшийся на задние лапки Ушколап отряхнулся, как это делают сидевшие на голой земле люди, и грозно, исподлобья оглядел окружающих его авантюристов. Люди вновь уставились на него в молчаливом предвкушении – что же еще вытворит невиданная зверушка, а зверушка явно была не в настроении играть роль веселящего публику шута.

- Шоу окончено, можно расходиться, - буркнул зверек, но его слова проигнорировали, - Берите ваши задницы и тащите подальше отсюда, да оставьте вы меня одного, - в гневе Ушколап выдернул все еще торчащее из земли древко стрелы и намерился переломать его об колено, но то оказалось значительно крепче, чем ожидал зверек, - Ой-ей-ей-ей, - завопил он, потирая ушибленную лапу и снова заваливаясь на землю.

Зверек катался по земле из стороны в сторону, продолжая убаюкивать пострадавшую конечность, пока из толпы не выделился один из тех авантюристов, чьи доспехи заметно выделялись на фоне новичков. Стремительным рывком приблизившись к Ушколапу, тот быстрым движением вынул короткий меч из ножен и рубящим ударом полоснул по страдальцу. Кровь струей брызнула из образовавшейся раны, орошая зелень травы багровыми каплями.

Люди разом смолкли. Никто больше не смеялся, а лица их выражали крайнюю степень изумленности. Тело Ушколапа содрогнулось в предсмертной конвульсии и более не подавало признаков жизни.

- Зачем ты его убил? – с возмущением прорычал драконий всадник. Он узнал этого авантюриста, входившего в гильдию Короля Шутов, с которой продолжительное время находился в состоянии войны. Отбросы, воры и убийцы. В их ряды набирали лишь беспринципных ублюдков, готовых ради денег на все. Он готов был броситься на врага с мечом и находись они в другом месте так бы и поступил, но окрестности Затрида считались нейтральными землями, принадлежащими королю. Нападение на людей и полулюдей было запрещено и грозило его гильдии большими проблемами.

Игнорируя всадника, убийца склонился над телом зверька, положил сверху ладонь и простоял так пару секунд.

- Тц, - вырвалось у него, - Куски меха, за столь уникальное существо могли дать награду получше.

Разочаровавшись, он убрал меч в ножны и невозмутимо покинул поляну. Следом стали расходиться и остальные авантюристы, но многие долго еще с жалостью в глазах неподвижно разглядывали исчезающее тело. Вскоре северная часть Лоснистых Холмов вернулась в свое изначальное состояние, с лишь изредка встречающимися авантюристами, которые бегали за Ушколапами с криками «Ты умеешь разговаривать» или «Поотрывай мне уши», гоняя бедных зверьков от заката и до зори.

Глава 1. Часть 1

Главное отличие игры от реальной жизни – это возможность получить второй шанс, начать все с начала или отмотать события до какого-то ключевого момента. То же касалось и смерти. Получив не совместимые с жизнью повреждения в Хильде, игрок отправлялся на так называемое «перерождение». Сомкнув глаза, на миг погружался в беспросветную черноту, а в следующую секунду мог обнаружить себя выходящим из Зала Воскрешений храма Пенцеи – богини жизни и смерти.

Хотя смерть в Хильде и не являлась окончанием игры, но строго каралась. У умершего отнимали львиную долю опыта, с его счета в Королевском Банке списывалась приличная сумма денег в счет пожертвования храму, а если средств не хватало, то у авантюриста образовывался долг, который так или иначе приходилось выплачивать. К тому же вся экипировка оставалась на месте кончины и в любой момент могла сменить хозяина, если кто-то положит на нее глаз.

Самым неприятным в смерти являлось не потеря опыта, денег, дорогих доспехов или чего-то еще, а самая обыкновенная боль. Виртуальный мир старался сгладить болевые ощущения, но оказалось человеческий мозг словно наивная пенсионерка так и жаждал быть обманутым. Даже на потерю виртуальной конечности отзывался нестерпимой фантомной болью, хотя и значительно уступающей реальным ощущениям. Потому в Хильде огромной популярностью пользовались «мирные» профессии и роли. Многие авантюристы за годы, проведенные здесь так ни разу и не прикоснулись к оружию, а мир их в этом всячески поощрял опытом, золотыми монетами и прочими атрибутами успешного авантюриста.

То, что испытал Маркус, не было похожим на обычное перерождение. Нестерпимая боль от удара мечом вмиг погрузила сознание в небытие, а после началось самое страшное. Он ничего не видел, ничего не слышал и ничего не чувствовал. Казалось, он по-настоящему умирает, и вот-вот перестанет существовать навсегда. Эта мысль разрывала на части все то, что от него сейчас осталось – душа, сознание или нечто иное, непостижимое. Будь у него тело, он бы сейчас рыдал, бился в истерике, но тела больше нет, как скоро не станет и его.

Свет в ту непроглядную тьму, в которой Марк себя ощущал, пришел внезапно. Восприняв его, как конечную точку своего существования, он всячески старался от ринуться от него, но тот сантиметр за сантиметром захватывал все вокруг, пока в миг не исчез. Снова появился и снова исчез. Так продолжалось пока Маркус не осознал, что свет подчиняется его воле.

Заинтересованность в таком явлении вытеснило охватывающий его ужас. Он стал изучать свет, постепенно впуская его и с осторожностью прислушиваясь к своим ощущениям, словно пробуя неизвестный науке гриб, который мог как утолить его голод, так и отравить. Когда свет захватил все вокруг, стал наполнятся разными красками. Где-то прорисовывались очертания, которые складывались в общую картинку – огромный кусок синего неба в форме круга, окруженный со всех сторон рыхлой черной землей.

Это ведь огромная яма – понял Марк, обрадованный тем, что, жив, что смерть если и придет за ним, то не сегодня. Откуда-то сзади донесся писк, который сначала испугал его, но после пришло осознание – он слышит, слышит и чувствует прикосновения чего-то среднего между мягким и твердым, холодного и влажного.

Через какое-то время все чувства пришли в изначальное состояние, и пазл наконец сложился в голове. Он оказался заперт в теле зверька, в каком впервые появился в мире Хельда, только в несколько уменьшенной его копии. Неуклюжей, с плохо слушавшимися конечностями и нарушенной координацией, словно отходящий от наркоза пациент.

В компании с еще несколькими пищащими, дрыгающимися и вечно куда-то ползущими меховыми комочками он находился в неглубокой ямке, не имея представления о том, что же находится снаружи, так как выбраться из нее не представлялось возможным с его нынешними способностями.

Синева неба уступила яркому оранжевому, а вскоре и его вытеснила всепоглощающая чернота. В отличие от новообретенных сородичей, Маркус большую часть времени спал или просто лежал, размышляя о превратностях судьбы. Хотя он и впервые попал в Хильд, как, впрочем, и в виртуальную реальность, но кое-что все-таки знал. Начиная свои приключения в виртуальности, игрокам предоставлялся выбор расы, внешности и легенды персонажа. Правда существовали некие ограничения, люди могли выбирать только людей или полу людей. Ограничения эти были для сохранности атмосферы мира, ведь напивающийся дешевым пойлом в кабаке высоко нравный и гордый эльф никак не вписывался в его концепцию. Эльфу нельзя, а полу эльфу можно. К тому же люди являлись доминирующей расой, и не всем бы понравилось, что выбранную по незнанию им народность в чем-то ущемляют, потому все сказочные представители только программы, пусть и не отличимые от живых.

Мало того, что о возможности погрузиться в Хильд в теле монстра или зверя никто никогда не слышал, так Марку и при старте не давали какой-либо возможности выбора. Главным же знанием являлось то, что любую виртуальную реальность можно покинуть. В разных мирах использовались разные способы: где-то хватало простого мысленного желания, где-то взаимодействия с интерфейсом. В Хильде от игрока требовалось произнести про себя «Выход» либо же воспользоваться пергаментом Знаний – зачарованным плотным куском бумаги, заменяющим интерфейс ценителям реалистичности.

Доступа к таким пергаментам у Марка в данный момент не было. Их бесплатно выдавали всем отказавшимся от интерфейса перед глазами новичкам либо продавали в городах. Ни на какие мысленные команды игра не реагировала, а возможности связаться с создателями Хильда изнутри не предусматривалось в целях сохранения все той же атмосферы фентезийного средневековья. Хотя и не факт, что воспользовался бы ей, если бы и была, ведь способ, которым он попал в виртуальный мир, не совсем законный и его разглашение наверняка приведет к нежелательным последствиям – тюремному сроку или депортации из страны.

Нацелившись для начала раздобыть один такой пергамент, а если тот не сработает, то там уже думать дальше над способом вернуться в реальность, предпринял попытку покинуть сырую нору. Лапки оказались еще коротковатыми и не дотягивались до поверхности земли, а больше уцепиться было не за что.

Снаружи восходило солнце, заполняя пространство гнезда в земле дневным светом. За прошедшие день и ночь пищащие комочки, которые его окружали, сильно увеличились в размере и походили на полугодовалых котят, набравших за обе щеки по ложке сметаны. Ради все той же реалистичности флора и фауна Хильда не появлялась из ниоткуда. Мамаши зверьки рожали детенышей, прятали в гнездах, как это происходит и в реальном мире, но вот растут их птенцы с космической скоростью. За пару дней новорожденный израстётся во вполне взрослую особь. И атмосфера сохранена и авантюристы довольны, ведь шкурок хватит на всех.

Сородичи по неволе больше не ползали друг по дружке, устраивая кучу малу. Двигались более осмысленно, постоянно жрали какие-то семена, разбросанные по всей норе, игрались, пуская в ход прорезавшиеся зубы и когти. Пару раз нападали и на Марка, пытаясь завлечь в свои игры, но после пары смачных ударов по черепушке быстро теряли к нему интерес.

Выглядящее внешне как арбузные семечки пришлось попробовать и ему, когда голод завернул желудок в урчащую трубочку. На вкус они показались сладкими и легко расщёлкивались острыми зубами, высвобождая наружу ядрышко. Только совать в рот грязные, покрытые крошками земли семена было немного противно, а лапами вскрыть их оказалось невозможным.

Не желая просидеть в яме в компании неугомонного зверья еще сутки, Маркус вознамерился покинуть гнездо в ближайшее время. Сам он так и не дотягивался до краев, но ведь его окружали возможные помощники.

- Феодосий подойди сюда, - обратился он к самому умному с виду сородичу. От наскучившего безделья ночью он мысленно дал имена всем семи зверенышам, дабы скрасить скуку. Тот явно понял, что к нему обращаются, но спешить не собирался. Прижавшись к земле, он изготовился к прыжку, со всем известной целью.

- Только попробуй, - пригрозил Марк, но Феодосий не внял угрозам. В миг преодолев разделяющее их расстояние, зверек вцепился в шею и повалил на землю. Пришлось успокаивать его тумаками, хотя жалко было бить умного по голове, поглупеет ведь.

Договориться по-хорошему с малышней не вышло. Большинство его просто игнорировали, а остальные сразу пускали в ход когти. Маркус пробовал подтащить их к выходу насильно, но те всячески сопротивлялись и не желали сидеть на месте, а ему необходима была неподвижная подставка, взобравшись на которую он смог бы уцепиться за край норы. Пробовал выманить сородичей семенами, собрав кучку в нужном месте, но те не обращали на них внимания.

Со злости он пнул по горсти, раскидав их по всей ямке, а зверьки вдруг бросились вдогонку, побросав все свои дела. Ради эксперимента бросил еще одну семечку из оставшихся, и малышня полетела следом, пытаясь поймать ее и мешая друг дружке. В итоге в месте приземления образовался клубок из пушистых тел.

Следующая семечка полетела в сторону заветного выхода, но не долетев до края ударилась о землю и приземлилась рядом с Марком. Вид летящей на него толпы зверят, обнажившей коготки, вогнал его в ужас. На секунду он подумал, что жизнь на этом закончится, а следом повалился на землю под ударами пушистых тел.

Слава богам, отделался одними лишь ушибами и шею не свернул, но следующие снаряды посылал в небо с большей осторожностью. На первую вылетевшую наружу семечку малышня не отреагировала, а на вторую лишь Феодосий предпринял попытку вскарабкаться по вертикальному тоннелю, которая закончилась с ожидаемым результатом.

Сменив тактику, Маркус стал кидать семена прямо под выходом, а когда зверьки кидались на нее, быстренько взбирался по телам на самый верх и прыгал. С третьего раза у него получилось, лапы ухватились за стебелек какого-то растения. Опираясь ногами о стенки тоннеля, ему удалось подтянуться и перехватиться за следующий стебель.

Запах свежей травы отрезвляюще ударил по мозгам. Встав на задние лапы, он огляделся. Вокруг простилались зеленые луга, со стороны левой руки, пардон, лапы, упирающиеся в густой ветвистый лес. Далеко впереди виднелись белеющие стены замка или города, а с остальных сторон – упирающиеся в небо холмы.

- Счастливо оставаться лузеры, - бросил он прощальный взгляд на оставшихся в ямке зверят и зашагал в сторону замка. Не пройдя и пары метров Маркус остановился, вернулся к норе и добавил, - Феодосий остаешься за старшего.

Глава 1. Часть 2

Семеня короткими лапками, он двигался в сторону виднеющихся верхушек каменных построек, спрятанных за высокой стеной. С таким темпом путь обещал быть долгим. Повезет, если доберется к закату.

Проходя мимо знакомой поляны, с которой начались его, так называемые, приключения в Хильде, и на которой он впервые испытал на себе виртуальную смерть, его передернуло. Он пытался отвлечься, но воображение продолжало рисовать картину смерти достойного зверька от рук коварного злодея, напоминая о том ужасе, испытанном во время пребывания в «небытие».

Воспоминания прервал фыркающий звук, раздающийся где-то неподалеку. Двигаясь в сторону его источника, Марк мог только удивляться, как его ушки смогли уловить звук с такого расстояния. За очередным не высоким, но достаточно рослым кустом, чтобы закрывать обзор зверьку его размеров, обнаружился человек.

В измазанных черноземом кожаных доспехах он стоял на четвереньках и фыркал на находившегося на расстоянии пары метров животное, похожее на малышню из норы, но размером с крупного кота. Животина при этом никак не реагировала, сидела на заднице и увлеченно пожевывала кусок стебля какого-то растения.

- Что делаешь? – поинтересовался Маркус.

- Пытаюсь заставить ушколапа заговорить, - не оборачиваясь ответил авантюрист.

- И как успехи?

- Пока никаких, - расстроенным голосом отозвался он, после чего продолжил попытки.

- Попробуй-ка помягче, так, ф-р, ф-р, - человек прислушался к совету и стал тянуть шипящую букву «ф», - Не получается? А так, ф-ю, ф-ю? Ко-ко-ко? Тоже нет? Может, м-у?

- Ты чего мне голову морочишь?! – понял-таки авантюрист, что его разыгрывают, но повернувшись в сторону собеседника остолбенел, - Так это правда?

- Что правда? – переспросил он.

- Люди говорят, что видели говорящего ушколапа.

- Двуногие всякое болтают, - махнул Марк лапой, осознавая, этот молодой паренек искал именно его. Повторения сценария первой встречи с людьми категорически не хотелось, а все к тому и шло.

«Тупой комок шерсти, - обругал он себя за беспечность, - И что теперь делать?». Первой мыслью было – бежать, но надеяться улизнуть от человека со столь короткими лапами было бы глупо. Единственный видимый выход из ситуации – попытаться с ним договориться, пока не набежали другие, и проблема не переросла в неразрешимую.

- Зачем же столь могущественному статному авантюристу понадобился никчемный представитель вида ушолапов? – попытался выяснить цель поисков паренька, задобрив его лестью.

- Говорят, - не спуская с собеседника глаз, он встал во весь рост и оттряхнул штаны, - За его шкуру можно выручить гору золота.

С довольной улыбкой авантюрист медленно достал из ножен короткий меч, не сильно тяжелый и вполне удобный – идеальное оружие для новичка, и шагнул в его сторону.

- Врут! – выпалил Маркус, - Сам погляди, разве два квадратных сантиметра облезлой и провонявшей шкурки могут столько стоить?

Он наглядно нюхнул поднесенную к носу лапу и скривился, но человека этим убедить не удалось. Предчувствуя приближение повторного знакомства с небытием, судорожно искал пути спасения. Ни позвать на помощь, ни убежать он не мог, а что бы договориться нужно предложить что-то ценнее горы золота. Вот только у него не было вообще ничего.

- Задание! – воскликнул Марк, - Я дам тебе задание, уникальное с наградами достойными героя!

Как в любой игре, и в этой снаряжение и выдаваемые авантюристам задания должно было иметь некую градацию: обычные, редки, уникальные и так далее. Самые редкие из них всегда ценились игроками, и такое предложение наверняка склонило бы чашу весов в сторону решения прислушаться к его словам.

- Какими? – заинтересовавшись парень прекратил двигаться в его сторону с выставленным впереди оружием.

- Меч, - упершись взглядом в клинок сказал он и, секунду подумав, добавил – И доспехи, каких еще не видывал ни один житель Хильда.

По сморщенному лбу было видно – авантюрист глубоко задумался, взвешивая все «за» и «против». Спустя пару минут он все же согласился:

- И что нужно сделать?

- Принеси мне…, - прозрение снизошло до Маркуса, вот он шанс, - Пергамент Знаний.

- И где я его возьму, - возмутился парень, - Пергамент дают только фрикам, выбравшим реалистичность.

- Так купи в городе.

- А где я тебе столько денег возьму?

Жаль, что с пергаментом ничего не вышло – думал он, лежа на бархатистом куске ткани, расстеленном прямо на земле, и попивая морковный сок из глиняной кружки. Взяв из тарелки виноградинку, отправил ее в рот и перевернулся, подставляя теплым лучам солнца другой бок.

Мимо проходили другие ушколапы, бросая заинтересованные взгляды на неестественное поведение сородича. Марк чувствовал себя неким бароном, наслаждающимся всеми прелестями жизни, пока остальная челядь копается в земле в поисках упавших с растений семян.

Он готов был пролежать так весь день, но авантюру с тайными, не обозначающимися в списке заданиями пора было прекращать, пока доверчивый паренек не понял, что его водят за нос. Намереваясь допить остатки сока, он схватился за кружку, но та выпала из неуклюжих лап, расплескав жидкость по всему куску ткани. Пора валить – решил он.

Вся умиротворенность вмиг улетучилась, заменяя себя мрачными перспективами. Попасть в город Маркус не сможет, о чем уверенно заявлял парень, когда он предлагал ему задание по сопровождению ушколапа до центрального рынка, где торговали Пергаментами Знаний. Во-первых, стража не пропустит ничейное дикое животное за ворота, а во-вторых среди авантюристов накрепко укоренилось поверие, что за шкуру говорящего ушколапа торговцы готовы заплатить целое состояние. Даже, если Марк будет молчать, изображая неразумную животину, кто-то может и заподозрить. Встреч с людьми ему вообще лучше бы избегать.

К тому же стоил пергамент баснословную сумму, которой располагал далеко не каждый авантюрист, так как являлся не самым ходовым товаром. Тем, кто играл без интерфейса его выдавали бесплатно, как при старте, так и при последующих перерождениях, а остальные имели свой встроенный в глаза пергамент с теми же функциями. Взяться таким деньгам у простого зверька неоткуда, охотиться и продавать добытые с монстров трофеи он не мог, как и махать молотом или долотом над необработанными заготовками, а это являлось основным источником прибыли для большинства авантюристов.

Будь он в теле человека, да или полу человека, поступил бы, как все – прокачал характеристики, избивая слабенькое зверье, на вырученные с трофеев средства прикупил бы приличное снаряжение и устроил охоту на более сильных монстров с ценными наградами. В теле зверька он поступить так не мог, хотя…

«Интересно, ушколапы могут получать опыт? – задался он вопросом». Ответ можно было получить только попробовав. Он может не увидеть никаких цифр, но физически изменения ощутить должен. К тому же сильный грозный ушколап и слабенький, только выбравшийся из гнезда – это два совершенно разных противника, и не каждый охотник за наживой рискнет связаться с первым ради какой-то там шкурки, что прибавляло еще один плюсик в копилку немедленной реализации идеи немного «прокачаться».

Вот только опробовать оказалось не на ком. Ни жуков-переростков, ни белых кроликов, которыми так любят заполнять стартовые локации разработчики подобных игр, в округе не было. Из-за близкого расположения от города и обилия снующих авантюристов-новичков логично было предположить, что его нынешнее местоположение и являлась подобной локацией в Хильде, а ушколапы – те самые белые кролики, слабее которых живых существ не найдешь.

От идеи устроить геноцид сородичам, представителем вида которых Маркус стал не по своей воле, становилось тошно, хотя никаких теплых чувств к ним не питал, ведь считал всегда был и оставался человеком. Перед глазами всплывал растерзанный, весь в кровяных потеках Феодосий, и в груди неприятно защемило.

Можно было покинуть луга, пойти в лес или еще куда, где должны были обитать другие животные, но более грозные и могущественные, непосильные даже для самого крупного ушколапа. Мешало еще и отсутствие оружия, а о способе использования природных – зубов и когтей Марк имел весьма смутные представления.

Ситуация казалась бы тупиковой, если бы он не имел одно превосходство над всей остальной фауной Хильда – умную голову на плечах. В отличии от неразумных животных, он мог думать и найти способ обернуть свои недостатки в преимущество.

План, конечной целью которого был заветный пергамент, уже выстроился в его голове, и начальным его этапом оказалась разведка. Необходимо было выяснить, что за существа населяют окружающие луга местности, определить самых слабых, придумать способ борьбы с ними и приступать к истреблению.

Насвистывая мелодию из песни про отважных разведчиков, Маркус выдвинулся в сторону леса, который возглавил список мест для исследования, обходя по широкой дуге встреченных авантюристов, припадая к земле на любой услышанный звук и осматривая окрестности с приставленной ко лбу лапой.

Глава 2. Часть 1

Не смотря на название, в Медвежьем лесу косолапых не водилось. В Хильде вообще отсутствовали любые представители животного мира планеты Земля. Многие монстрики имели сходство с земными аналогами, но всегда выглядели более страшными злыми и отвратительными, видимо, дабы не травмировать людскую психику и не принуждать игроков поднимать меч на животину, которой он мог симпатизировать в реальном мире.

Своим гордым названием лес был обязан необычным деревцам, на которых сами по себе росли овальные скорлупки, наполненные любимым медвежьим лакомством – медом. Частенько туда наведывались группы авантюристов или «неписей», останавливались на его кромке, где собирали весь доступный нектар и быстренько сматывались, унося с собой полные бочки.

Бывало и любопытные, уставшие от истребления слабых зверьков новички заглядывали на его кромку, мялись некоторое время в нерешительности и разочарованно возвращались к ушколапам, но никто так и не шагнул вглубь леса, и вскоре Марк понял почему.

Стоило первым деревьям оказаться за его спиной, как плечи ощутили всю тяжесть здешней давящей атмосферы. Из-за густой листвы свет ели проникал сквозь кромки высоченных дубов, все звуки резко пропали – ни чириканья птиц, ни шелеста листвы, ничего. Маркус неосознанно коснулся ушей, дабы убедиться, что они не пропали и полная тишина не плод его воображения.

В нос ударил не свойственный лесу невыносимый запах гнили, отчего он поморщился. Возможно человеку бы этот аромат не доставил особых неудобств, но у ушколапа нюх и слух были значительно обострены, в чем он успел убедиться, и что могло бы помешать выполнению задуманного.

Он бы долго мялся на одном месте, как нерешительные авантюристы новички, но перед глазами стоял заветный пергамент. Как тот выглядел, Марк не имел ни малейшего понятия, поэтому представлял себе некий листок желтой бумаги, на котором сами прорисовывались буквы и цифры, обозначающие его характеристики, с большой, просто огромной кнопкой «Выход» где-то в правом верхнем углу.

- Я только чуть-чуть пройдусь и осмотрюсь, - полушепотом разговаривал он сам с собой, пробираясь через опавшие сухие ветви, поросшие мхом и густые заросли кустарника, прикрывая нос лапой.

- Ничего ведь в этом странного нет? Просто ушколап, которому захотелось погулять по лесу, цветочки пособирать, - случайно привлечь своей бессмысленной болтовней чье-либо внимание жутко не хотелось, но еще больше не хотелось оставаться наедине с давящей тишиной, от которой, казалось, сердце начинало биться реже.

Деревья выглядели одинаково, словно антураж из чьего-то кошмара. Лес казался мертвым, ни одной даже самой мелкой живности углядеть не удавалось. Порой у Маркуса складывалось ощущение, что он ходит по кругу, что мимо этих деревьев он уже проходил пару минут назад, но проверить это никак не мог.

Внезапно он остановился, уловив кончиками ушей далекий звук. Люди – понял он, когда отчетливо уловил чей-то разговор. Памятуя о предыдущей встрече с человеком на лугу, бросаться к братьям по разуму не спешил, но все же осторожно приблизился к источникам звуков, ведомый любопытством – о чем же авантюристы могут столь громко спорить в таком-то месте.

Вместо ожидаемой группы бравых воинов, из-за деревьев стала проглядываться ветхая брусчатая изба, из которой и доносились разговоры. Окруженный со всех сторон тонкими стволами деревьев маленький домик будто сам вырос посреди леса, так как ни ограды, ни каких-либо признаков жизнедеятельности вокруг него не наблюдалось.

Дверей у избушки тоже не было, только одно не большое оконце без стекол, к нему-то Марк и подкрался. Внутри помещение казалось заметно большим, чем снаружи. Посреди стоял длинный деревянный стол, за которым сидели четверо. Во главе стола находилась сухая старушка в грязном бежевом сарафане. Лицо ее укрывали слипшиеся соломенного вида волосы, из-за которых проглядывали только лишенные зрачков глаза. Слева от нее сидел молодой мужчина с серой кожей, большими карие глазами и свисающими до плеч мочками ушей. Одет он был не в пример опрятней старушки и чем-то походил на заморского принца. Рядом с ним на стуле полулежал труп. Весь синий с выдранными местами кусками плоти он сидел бездвижно, а вокруг кружила парочка мух, периодически приземляясь тому прямо на глазное яблоко.

По правую сторону от старухи стоял один стул, из-за спинки которого торчала лишь волосатая макушка, толи ребенка, толи очень маленького человека.

- Как бы твои расписные россказни не обратились с-хлопнувшейся ловушкой, - не естественно протяжно проскрипел старческий голос.

- Ты подозреваешь меня в предательстве? – аж подпрыгнул со стула «серый».

- Подозреваешь? Гиспи подозревает? – за ним подскочил ребенок, оказавшийся покрытым шерстью домовенком.

- Всего лишь не могу понять, зачем это вам, - примирительно ответила старушка, - Разве плохо живется под крылом короля Эдмунда?

- Гиспи знает лишь одного короля, до здравствует владыка Губра, - завопил шерстяной человечек, но на него почему-то никто не обращал внимания.

- Кому как не тебе это понимать ведьма, - взяв себя в руки мужчина сел обратно, - Разве ваше колдовство они не провозгласили вне закона, когда сами плели заклятия чернее ночи, разве ваших сестер не сжигали на кострах, воспевая в песнях своих колдунов, сгубивших тысячи жизней?

- Элларианцев на кострах не жгли, - подметила старуха, - Вы живете среди людей…

- Мы выживаем, - грубо перебил ее серый.

- Выживаем, Гиспи знает где спрятаться, - вставил свои пять копеек домовенок.

- Моим братьям приходится гнуть спины на плантациях за гроши, родителям – продавать детей в рабство, чтобы уплатить налог, наполнить карманы короля и его прихлебателей, наши алтари разрушены, а обычаи призираются людьми, разве это жизнь? Элларианцы вымирают, и я, Зургус, потомок императора Дуриаса, не могу допустить этого.

- Хорошо, - проскрипела старая, - Но, нам не хватит воинов, захватить столицу дело не простое.

- Хватит, - уверенно заявил мужик, - Мы нападем ночью.

- Ночью! – вторил домовой, - Гиспи видит в темноте.

Продолжая игнорировать мелкого, Зургус вновь изложил план по захвату Затрида, после чего у слушателей более не осталось вопросов.

- Ведьмы вам помогут, - согласилась старушка, - Только при одном условии, умертвий и восставших возглавит сам Король Мертвых, не хочу, чтобы бесконтрольные мертвецы решили вдруг полакомиться моими сестрами.

Странное совещание явно подошло к концу, совещающиеся повставали со своих мест и куда-то направились. Даже не подававший до этого признаков жизни «трупак», соскочил со стула, что-то прогудел и направился вслед за остальными.

На одной из стен избы в одно мгновение образовалась дверь, которой точно раньше не было, и наружу вышли трое: элларианец, ходячий труп и домовенок. Боясь быть обнаруженным Маркус одним рывком добрался до ближайшего дерева, за котором укрылся, и лишь краем глаза заметил, как избушка погрузилась в землю, словно тонущий корабль, не оставив после себя никаких следов на земле.

- Гиспи, - серый одной рукой ухватил мелкого и приподнял над землей, - Передай владыке Губре, пусть готовится выступать и ждет появления ведьм.

- Гипси все передаст, - покладисто закивал домовой, хлопнул в ладоши и исчез в слабой вспышке света.

После исчезновения мохнатого ребенка, округа погрузилась в тишину, которую прервал гул трупака:

- Живой, - вытянул он руку в сторону, где скрывался Марк.

- Всего лишь зверье, - принюхавшись ответил Зургус, - Портал готов, я доставлю тебя до земель мертвых…

Звук лопнувшего пузыря оборвал речь мужчины, который вместе с собеседником так же исчез с небольшой полянки среди леса. Маркус громко выдохнул, сползая по стволу дерева. Еще минуту назад он увлеченно слушал разговор каких-то неписей, позабыв о том, что его попытка попасть в Хильд обратилась с-хлопнувшейся ловушкой, как выразилась старая ведьма, и вместо поиска способа покинуть виртуальный мир, он впустую потратил время, подслушивая никаким боком, не касающийся его разговоры. К тому же риск вновь отправиться на несколько дней в гнездо ушколапов был далеко не оправдан, хотя он далеко не был уверен в том, что следующая смерть не станет для него последней, что свет вновь придет в то небытие, и свет этот не окажется в конце тоннеля.

Он плохо представлял возможности капсул, в одной из которых сейчас лежало его безвольное тело. Мог ли человек умереть в ней? А если капсула подключена не законно и погруженный оказался в личине моба? Нельзя было исключать подобного исхода, но и сидеть на одном месте, трясясь от страха он тоже не мог. Если не покинуть Хильд в течении месяца, а именно на столько в среднем рассчитаны запасы препаратов капсул, то его тело точно умрет.

- К черту этот лес, - выругался он, решив попытать удачи с прокачкой в других локациях, но быстро осознал, что не помнит с какой стороны сюда пришел.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге